Сегодня утром у меня появилось совершенно детское ощущение скорого праздника: приподнятое настроение, предожидание чуда Я жду от этого дня некоторого позитива. Все детство цифра 17 казалась магической, она сравнивалась мной с какими-то значимыми событиями в моей жизни. Наверное, потому, что эта цифра казалась недосягаемой. Казалось, что в таком возрасте я должна быть взрослым человеком, принимающим самостоятельные решения, почему-то казалось, что должно быть много друзей и обязательно Принц на белом коне.

Все вышло не так.
Почему Пастернак, Вознесенский (подражавший Учителю) не отмечали день своего рождения, считали его траурной датой? И даже запрещали себя поздравлять. Потому что «когда стране твоей горестно, позорно иметь успех»? И в то же время непередаваемые детские ощущения в стихах.
Все шалости фей, все дела чародеев,
Все елки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек, все цепи,
Все великолепье цветной мишуры...
Из всех источников загадок Пастернака детство – серьезнейшая. И «Сестра моя – жизнь» и «Девятьсот пятый год» - это прежде всего безоглядная первичность чувств, исповедь детства, ощущение мира в первый раз.
Пастернак отказался от чествования в Большом театре. Вознесенский день своего семидесятилетия согласился отметить в Зале Чайковского, в котором «лгать не удастся». Очевидно, здесь решающую роль сыграла любовь к большой аудитории.
Я первый день рождения
справляю меж людей.
Вы пришли, надеясь
на Антиюбилей.
У меня ощущения, связанные с Днем рождения, соприкасаются с детством, в основном. Ощущения не всегда приятные. Меня не забывали поздравлять, меня любили, потому что ребенок я все-таки желанный, единственная жива после двух умерших детей, на празднике всегда было много детей... Но сохранялись напряженные отношения между родителями, поздравляли они меня по отдельности, как бы тайком друг от друга. Это были первые детские стрессы. Поэтому до сих пор, когда мама с папой ругаются, мне хочется спрятаться.
Прошлый день рождения я провела в Сети. Всю ночь бесцельно разговаривала в чате. Выговаривалась. Утром участвовала в олимпиаде по географии. Появились новые ощущения: все напряженно пишут, работают, и только ты один понимаешь, что сегодня необычный день. Вечером пришла девочка, с которой не общалась год. Пришла с живыми цветами, они дышали. Мое сердце оттаяло.
Пытаюсь разобраться, какие события были наиболее важны для меня в этом году. Получается плохо. Все они связаны между собой, из одного вытекает другое. Самое главное в позитивном плане то, что нашла хороших, мудрых друзей, которых очень полюбила.

Выбрала их, потеряв другого дорогого человека. Вероятно, поступила верно. Найдя одно, теряю другое.
Самое страшное – смерть бабушки. Медленная, длящаяся пять недель, и от этого еще более пугающая. Сейчас понимаю, что могла делать гораздо больше для нее. Стараюсь заполнять эту ноющую тоску делами. Летом работала в Доме престарелых.
Я выросла рядом с бабушкой. Родители работали, братья учились, бабушка воспитывала меня. Бывшая сельская учительница, она научила меня тому, чему учила детей сорок лет. Первые три года в школе было неинтересно, думала о том, зачем всему учиться второй раз, если и так все это умею. Но даже это не главное. Бабушка скрепляла нашу семью невидимым светом. Без нее плохо.
Сейчас хочется заглянуть в будущее. Что там, в семнадцати?