Серый, промозглый день, уныло затерявшийся где то в межсезонье между осенью и зимой, уже давно закончился. Последний день рабочей недели и отвратительная погода сдобренная не менее отвратительным, острым и злым снегом бьющим по глазам и лицу наотмашь с нечеловеческим бесчувствием порывами ветра разогнал по домам основную массу граждан, по подворотням бездомных собак а, по чердакам всякую летающую живность.
Даже бомжи, эти «рэмбо» городских улиц незаметно растворились в этом угрюмом и сером городе, с обречённостью ожидающим надвигающуюся зиму, которая неспешно и с изощрённой медлительностью, ощущая за собой всю силу, неумолимо и тотально надвигалась на город, построенный во времена давние на семи холмах.
Злая зима будет, - захлопывая форточку кабинета, в которую только что полетел окурок сигареты, подумал Сергей.
В ответ улица напоследок выписала ему в лицо колючую гость снежинок и угомонилась за стеклом окна, изредка наскакивая щупальцами своих снежинок.
Пепельницы Сергей не признавал, в его кабинете, они по какому то странному обстоятельству не задерживались. Новые быстро перекочёвывали в соседние кабинеты или таинственным образом терялись. Найти хоть одну из исчезнувших не получалось. Казалось, что они дымом исчезали из его кабинета в момент его отсутствия.
Кидать окурки в мусорную корзину Сергей не любил. Почему так, не знал. Поэтому выбрасывал окурки на улицу, правда, предварительно затушив их о край форточки. Поэтому часть пепла естественным образом падала между рамами и в самом низу окна между рамами располагалась ровным слоем, напоминая пустынные пески. Ветер изредка разгонял эту картину, особенно в момент открытия той же самой форточки, а потом всё затихало вновь.
Справившись с незамысловатой проблемой выбрасывания окурка Сергей сел на стул.
Дежурство на бывшие славные в советском государстве октябрьские праздники, конечно же, являлось событием не столь радостным, но по крайней мере относительно спокойным.
Преступники и хулиганы, в такие дни, так же предпочитали праздновать наступающие в свойственной им манере, поэтому ожидать каких-либо особых происшествий от этой категории граждан следовало только к утру.
Все отловленные для плана на текущие сутки тунеядцы, алкоголики и другие криминальные, полукриминальные и подозрительные личности, которым самой судьбой на роду было написано провести эти праздники и за решёткой уже были отловлены и по видимому так же, по-своему готовились к «красным дням календаря».
Начальство разъехалось по своим начальственным банкетам в честь праздника идущего на смену старому – «Дня национального примирения». Дежурные уже давно закрыли все двери в отделение милиции, а так же от греха подальше и ворота во внутренний двор. К ним радостно присоединился часовой не испытывающий никакого желания мёрзнуть в столь поганый день на стылой и морозной улице.
Всё было тихо и спокойно. Все были при своих, нужных и ненужных делах и не испытывали никакого желания совершать хоть какие-либо телодвижения.
Сергей, заступивший на дежурство от уголовного розыска вместо традиционного распития спиртных напитков решил разобраться с накопившейся у него макулатурой: заявлениями граждан, различными бумагами в числе которых преобладали постановления об отказе в возбуждении самых разнообразных уголовных дел, внутриведомственной перепиской и прочими бумагами всех видов, которые в изобилии рождает министерство внутренних дел а так же отдельная категория любящих писать граждан.
Последняя головная боль Сергея заключалась в материале связанном с ножевым ранением. Всё как всегда. Придя на работу получил телефонограмму от дежурного о том, что в Склиф доставлен молодой человек с резанной раной в области шеи. Пропустив мимо ушей начальственное «поехать и разобраться на месте», а так же дежурное «что то ты на своей территории криминал развёл, мало работаешь…» он прямиком направился на место происшествия, чтобы собственными глазами обозреть место происшествия.
Безалаберность граждан и коммунальных служб города порой творит чудеса при которых не надо, как в американских фильмах про полицейских ограждать место происшествия специальными ограничительными знаками. Как оградить ленточкой лифт, как его опечатать в двадцати пяти этажном доме в котором даже проживающие на первом этаже по привычке пытаются воспользоваться лифтом.
Никак.
Поэтому Сергей вошёл в лифт в котором некоторое время тупо созерцал кровь размазанную по полу. Крови, правда уже подсохшей, было достаточно много.
Сергей стал тупо выходить из лифта на каждом этаже внимательно осматривая площадки перед лифтом, пока не нашёл следы подошв обуви явно побывавшие в крови. Следы вели за мусоросборник за которым Сергей обнаружил недопитую бутылку водки «Столичная» испачканную кровью. Он приподнял милую простому трудовому люду «поллитровку» и внимательно осмотрел её на просвет. В районе горлышко явно были видны следы пальцев идеально подходящих для идентификации. Хмыкнув, он завернул её в прозрачный пластиковый пакет и спрятал в сумку.
От мусоросборника следы, уже слабо различимые, вели на две лестничных площадки выше, где и терялись. На лестничной площадке было два холла по четыре квартиры, одна из которых по номеру совпадала с номером квартиры потрепевшего с ножевым ранением доставленного в больницу.
Сергей хмыкнул и нажал на звонок.
Дверь открыла женщина, которая по своему внешнему виду убила свою жизнь в неудачном замужестве.
-Хозяин дома?
-Дома.
Она посмотрела в сторону комнаты.
-Кто там припёрся?, - голос раздавшийся из комнаты, по всей видимости принадлежал хозяину.
-Доблестная краснознамённая милиция! С поздравлениями в честь Великой и Октябрьской…
Не снимая ботинок Сергей прошёл по коридору в комнату где узрел хозяина, по которому было видно, что пил он долго и профессионально. На теле прикрытом грязной и мятой майкой синевой вился жизненный путь неудавшегося вора…
- Что?, - уставившись мутными глазами прожевал хозяин квартиры.
- Паспорт давай…
Хозяин вытащил из кармана таких же мятых брюк аналогичную , свёрнутую в четверо бумажку.
- Вот..
- Это что? Справка об освобождении, никак?
- Она самая, а что?
- Ни чтокай, а то со мной поедешь…
- Прав не имеешь, пью дома…
- Сын где?
- Как где – в больнице. Какой то козлина его ножом в лифте ткнул. Хренова работаете…
- Ты где был?
- Так дома. Костик завалился, шея, руки, куртка в крови…Мать тут же скорую вызвала.
- А что милицию забыла?
- Так волновалась, сын как никак.
- А ты? Я что, я спросил: «Костик, ты как? Кто был то?». А ему уже видимо плохо было, тут уже скорая подъехала, он так ничего сказать и не успел. Увезли.
- Ты рыдал конечно?
- Да уж, только что поделать, кругом сплошной беспредел. Не то, что раньше, вот я уходил…
- Короче склифасовский, ботинки давай…
- Почему?
- По качану. Вопросов много, вижу плохо перевоспитался, так это поправить не сложно. Для начала суток пятнадцать хватит. Понятно Боря?
Борис повернул голову в сторону двери:
- Маша, обувь мою принеси?
- Какую?
- Мою..
Сергей встал и вышел в коридор, в котором маленькая и сгорбленная Маша в прихожей пыталась спрятать чёрные ботинки мужа в мусорный пакет.
- Давай сюда…
Женщина покорно протянула Сергею потёртые и изношенные армейские ботинки под парадно-выходную форму одежды. Сергей внимательно осмотрел подошвы. Если бы их осматривал простой гражданин страны он бы не заметил ничего. Опытный взгляд Сергея насмотревшегося на кровь во всех его проявлениях и чуявший её по многим оттенкам запаха сразу же заметил, что ботики тщательно отмывали. Он ковырнул место крепления кожи к подошве, на пальце остался слегка розоватый и влажный след. Принюхался и глядя в тупые глаза Маши спросил:
- Муж вчера куда выходил?
- Нет, дома весь день сидел. Пьёт ирод, жизнь мою гробит…
- Ты сама её угробила. А что ботинки сырые?
Внимательно глядя в глаза Маши Сергей даже не думал о чём она соврёт, всё и так было ясно. Простая семья алкоголиков, первый срок мужа «бакланка», плюс по мелочи «паравозиком». Плохая компания. Простые люди – простые преступления.
- Так я это. Решила помыть, грязные были, - очнулась Маша.
- А одёжка мужа где?
- Ну я её это, замочила, простирнула. Сохнет она, в ванной.
- Да ну? И что так, грязная была?
- Да, мужу на работу устраиваться. Куда ему в этой одёжке, а другой нет.
- На зоне не заработал? Поди в карты проиграл?
- Да нет, в поезде обнесли, крадуны…
- Это он тебе сказал.
- Да, что я муже родному не поверю.
- Да я вижу ты постоянно веришь. Ходка какая была?
- Пятая…
- И с каждой в рванье и без копья…
- Так жизнь такая…
- Слушай Маша, ты опера до меня знала?
- Да, Николай Иванович…
- Так вот Маша, времена поменялись. Профсоюзов больше нету. Сечёшь?
- Нет.
- Я хуже Николая Ивановича. Если в этом районе ещё хоть кого-то пырнут я к тебе приду, за твоим мужем. И мне ничего доказывать не нужно – мне пару патронов, или децл ему в карман положить не сложно будет, я не ленивый. Поняла?
- Да.
- Пусть завтра ко мне в два зайдёт, в тринадцатый кабинет, где Николай Иванович командовал.
Сергей вышел из квартиры и зашёл в лифт. Старая бабка в большом сером вязанном платке упёрлась своим взглядом ему в глаза и не отводила взгляд пока лифт не остановился на первом этаже. Сергей пересилил себя и выпустил старушку первой. Затем вышел сам. Вдохнул серый тухлый воздух промышленного района, выдохнул.
Закурил. Теперь предстояло добраться до раненного потерпевшего…