Очень важно, чтобы женская лирика не превращалась в заурядный бабий вой в ключе "Да на кого ж ты меня покинул!".
Зрелище жалкое и омерзительное одновременно.
Хотя, безусловно, поучительное.
Впрочем, антипримеры всегда ярче и показательней, чем примеры для подражания.
К сожалению.

У обожаемого мною Макса Фрая есть замечательная телега о том, как же жутко надоело быть именем существительным, и как хочется побыть прилагательным или глаголом. Где-то у меня в дневнике была эта цитата, если интересно кому, её можно по тэгу легко найти. Суть сейчас не в том.
Просто я неожиданно поняла, что уже давно именем существительным не являюсь. И стало мне радостно и легко. Я семь с лишним лет -- Играющая. Я семь с лишним лет -- причастие несовершенного вида и настоящего времени. Во мне часть от глагола и кое-что от прилагательного.
И это очень многое объясняет.

Ну что тебе надо еще от меня?
Чугунна ограда. Улыбка темна.
Я музыка горя, ты музыка лада,
ты яблоко ада, да не про меня!

На всех континентах твои имена
прославил. Такие отгрохал лампады!
Ты музыка счастья, я нота разлада.
Ну что тебе надо еще от меня?

Смеялась: "Ты ангел?" - я лгал, как змея.
Сказала: "Будь смел" - не вылазил из спален.
Сказала: "Будь первым" - я стал гениален,
ну что тебе надо еще от меня?

Исчерпана плата до смертного дня.
Последний горит под твоим снегопадом.
Был музыкой чуда, стал музыкой яда,
ну что тебе надо еще от меня?

Но и под лопатой спою, не виня:
"Пусть я удобренье для божьего сада,
ты - музыка чуда, но больше не надо!
Ты случай досады. Играй без меня".

И вздрогнули складни, как створки окна.
И вышла усталая и без наряда.
Сказала: "Люблю тебя. Больше нет сладу.
Ну что тебе надо еще от меня?"

Андрей Вознесенский

На кухне мистическое действо устроила, улунями упилась, но вот божественной мудростью ни с кем не делилась. Оно и правильно. Потому что, во-вторых, мудрость божественная вещь дефицитная, негоже ее всем подряд за так раздавать. А во-первых, не формулируется она в буковках, её всей своей человечьей несовершенной тушкой ощущать надо, не отдельными частями тела понимать -- а всей совокупностью потрохов ощущать, иначе ересь получится.

Волшебный мальчик Никита, настаивающий на том, чтобы я обзывала его мужчиной, наконец довез не только себя до меня (что само по себе хорошо), но и привез чаю -- дорогого, разного и много. Поэтому сегодня вечером я буду сначала учиться шаманить на кухне, а после упьюсь улунями до небесного восторга и оргазмического слияния со Вселенной. Могу от счастья такого обалдеть и начать делиться снизошедшей божественной мудростью. Будьте бдительны.

Естественно, чего и следовало ожидать, разборки с самой собой -- это не так увлекательно, как оплеванные ядом стервы, недоумение по поводу измен М и Ж или обсуждение сексуальных причуд. По крайней мере, недостаточно увлекательно, чтобы как-то на это интроспективное безобразие реагировать. Народ шастает, но молчит. Враги и уроды.
С другой стороны, может оно и правильно, что эти самые враги и уроды молчат. Когда я сердито пыхчу в углу, догрызая третью швабру, меня и правда лучше не трогать. Укушу, и если не загрызу, то заражу чем-нибудь вроде тоски-печали или еще чем безобразно лирическим и вредным в быту. Ни к чему.

Мне странным образом полегчало. Причем как-то очень резко, будто нажали кнопку и включили свет.
Барон Мюнхгаузен был специалистом по вытаскиванию себя за волосы из болота, а я, похоже, стала профессионалом по раздаче самой себе волшебных пенделей. И это неплохо. Да что там неплохо -- это вообще правильно, когда человек справляется самостоятельно хоть с болотом, хоть с метафизическим мороком.
Видимо, сработал рецепт не раскисать, не зависать и занять себя делами, причем желательней всего чужими. Благо, уж чужих-то дел я себе всегда найду целую кучу.

У меня определенно есть дудка.
И я, мягко говоря, умею с ней обращаться. В смысле, играю ничего так. То хорошо, а то и вовсе охуенно. Как пойдет.
Проблема такая: крысы мне на хрен не нужны, дети - тоже.
Дети, строго говоря, в первую очередь не.
То есть, нет, пускай себе будут, я имею в виду, что никого никуда не хочу водить. Не было такой цели, задачи такой не было. Они сами пошли зачем-то. С тех пор я все хожу себе и хожу, где вздумается, а они - следом. Иногда еще спрашивают, когда привал, и хватит ли бутербродов. Я, понятно, могу отдать два своих, мне не жалко, я как-нибудь потерплю, но на всех явно не хватит, а запасов у меня нет, потому что я ж говорю, никто никого никуда уводить не собирался. Сами пошли, так хоть не ныли бы, что ли. Теперь-то.

Но я не о том вовсе, я о счастье.
Счастье, если кто не знает, это когда вдруг подходит к тебе ребенок, с виду - один из многих, только рукава ваши соприкасаясь искрят от статического электричества. Подходит, и говорит: "Слушай, у меня тут тоже есть дудка, давай теперь я тебе сыграю", - и играет ничего так. То хорошо, а то и вовсе охуенно. Ну, как пойдет.

Я конечно на край света не побегу ни за кем, я же знаю: у всякого свой свет и свои края,
Но формула счастья такова: "Давай теперь я тебе сыграю".

(с) chingizid

Завтра понедельник, а это значит, что придется выходить из дома, общаться с людьми и работать. Сказать, что мне не хочется никого видеть и вообще выползать из норы -- не сказать ничего. Не хочется до зубовного скрежета, головной боли и высокого давления. Но придется.
Поэтому надо как-то приводить себя в приемлемое состояние, а то под моим сегодняшним взглядом даже кактусы вянут. На живых людях не проверяла, но думаю, что люди бы падали замертво или рассыпались в прах -- настолько я сегодня душечка.
Ну да, жизнь бессмысленная, невыносимая и удивительно паскудная штука -- это правда, данная тебе в ощущениях. Надо отдать должное, какая-то небесная падла на яркость ощущений в твоем случае особенно не поскупилась. Не новость, не неожиданность, не разочарование (чтобы разочароваться, надо сначала очароваться, а этим ты точно не грешила). Но зачем вопить-то так истошно?.. Добро бы тебе после воплей в буковках легче становилось, так ведь не становится, только стыдно после ко всем прочим несчастьям.
Дышать глубоко, много гулять на свежем воздухе, к людям относиться с вежливым равнодушием -- и будет тебе счастье.
А то, видите ли, не может она так больше, устала она, невыносимо ей, не хочет ничего.
Как будто её кто-то спрашивает.
Надо и все.
Зачем -- потом разберешься. Может быть.

Сон такой дурацкий,
несколько дней отделаться от него не могу,
значит надо записать (записать = выкинуть и забыть, если кто не знает).

Место действия было немного похоже на салон старого трамвая и больше, кажется, ни на что. Там собралась группа людей, человек двадцать - тридцать. Большинство - девушки и молодые женщины, несколько теток в возрасте, несколько невнятных мужчин. Все незнакомые. В смысле, я их не знаю, ни наяву, ни во сне.
Лектор, сильно смахивающий на Датчанина из фильма "Ва-банк", и в таком же дурацком костюме типа "акваланг для ассенизатора", вещал. Мне пришлось сидеть рядом с лектором в качестве наглядного пособия.
"Перед вами, - говорил лектор, тыча в меня перстом, - человек, которого вы ненавидите. Имейте в виду, после смерти, когда человек начинает падать в Пропасть Небытия (пишу с большой буквы, чтобы хоть как-то передать пафос оратора), он может уцелеть только ухватившись за руку человека, которого ненавидел при жизни. Когда вы умрете, на другом краю пропасти вас будет ждать эта рука", - тут он взял мою руку и потряс ею в воздухе. Для наглядности, надо понимать.
Потом он велел присутствующим по очереди подойти к нам и подержаться за мою руку. Преодолеть себя, так сказать. Чтобы в следующий раз было проще. Моего согласия на участие в этой затее, как мы понимаем, никто не спрашивал. Впрочем, мне было все равно. А незнакомых людей действительно аж скручивало от ненависти. Но они честно старались, держались за мою руку, терпели как-то.

Потом тренинг закончился, ненавистники мои ушли.
- А мне что ж, придется стоять, их вытаскивать? - спрашиваю дядечку.
- Ну да, - говорит. - Тебя же предупреждали. Не помнишь? Ну, все равно...

(Надо, что ли, в спортзал походить, руки подкачать, чтобы не уронить никого потом. Христианского милосердия во мне ни на грош, но непрофессиональный подход к делу мне глубоко противен.)

(с) chingizid

Будучи очень цикличной тварью, я точно могу сказать, что будет дальше. Чем ближе к концу года -- тем сильней меня будет накрывать. У меня будет все меньше желания просыпаться, комментарии к окружающей реальности будут становиться все злее, одежды -- все темнее.
Числа тридцатого декабря я забьюсь в какой-нибудь пыльный угол в жалких попытках заспиртовать мозги, сердце и прочие потроха, потому что желание удавиться в чулане будет почти нестерпимым.
В новогоднюю ночь меня отпустит, как всегда отпускает на всякой границе между тем и этим.
Поселиться бы на такой границе навсегда.
Но этого я пока не умею.

Бывают такие дни, когда очень хочется застрелиться.
И останавливает тебя отнюдь не любовь к жизни, а банальное отсутствие пистолета.
Пойду читать стихи, мучиться непонятно почему болящей головой и пытаться как-то жить дальше.
Кто бы только знал, как ненавижу вот это -- "жить дальше".

Я устала очень. Любить, молиться, надеяться, ждать, верить, задыхаться от нежности, гадать "прочитала -- проспала".
Или я очень скоро пойму, что нужна. Или я пойму, что не нужна совсем.
Другого не дано.
Я жду письма.

Хотела написать пост о Платоне, но осеклась.
Якобы не может сочетаться Платон с анальным сексом в предыдущем посте.
Все же чудовищное свинство: и дневниковый образ, и необходимость ему соответствовать, и неприемлемость противоречий.
А почему, собственно, некто очень земной не имеет права думать о космическом?.. И почему некто очень космический не имеет права говорить о земном?..

Господа мужчины! Это что, нынче считается хорошим тоном -- непременно предлагать женщине анальный секс?..
Я не возмущаюсь, а интересуюсь. Просто меня поразили результаты опроса ближнего круга и свой опыт последнего времени. Так что будет здорово, если мне ответят: это мода и лакмус на раскрепощенность или же традиционное желание?..

Большая семья -- это здорово. Приходишь к ним домой, а там трое мальчиков, одна девочка, мама-домохозяйка, сказочно добрая бабушка, очень семейный, пусть и вечно пропадающий на работе папа. Девочка вышивает крестиком с бабушкой, мама готовит что-то умопомрачительно вкусное на кухне, мальчишки не дерутся друг с другом, в аквариуме меланхолично плещутся рыбки, хомяки что-то усердно жуют в своей клетке, две кошки и собака с чувством собственного достоинства шастают по квартире, все ждут папу с работы.
Большая семья -- это замечательно. Там шумно, весело и все друг друга любят.
Я не хочу такую семью. Читать далее...

Я ненавижу себя в двух состояниях: себя сытую и себя сонную. Но при этом обожаю спать и есть.
И как жить? Как жить, я вас спрашиваю?!
Да знаю, знаю, что с отвращением.
Залившись по самые гланды кофе, полуголодной и с сигаретой в зубах.
Иначе совсем никак.

Жить в городе другом — как бы не жить.
При жизни смерть дана, зовется — расстоянье.
Не торопи меня. Мне некуда спешить.
Летит вагон во тьму. О, смерти нарастанье!
Какое мне письмо докажет: ты жива?
Мне кажется, что ты во мраке таешь, таешь.
Беспомощен привет, бессмысленны слова.
Тебя в разлуке нет, при встрече — оживаешь.
Гремят в промозглой мгле бетонные мосты.
О ком я так томлюсь, в тоске ломая спички?
Теперь любой пустяк действительней, чем ты:
На столике стакан, на летчике петлички.
На свете, где и так всё держится едва,
На ниточке висит, цепляется, вот рухнет,
Кто сделал, чтобы ты жива и нежива
Была, как тот огонь: то вспыхнет, то потухнет?

(с) Александр Кушнер

На протяженьи многих зим
Я помню дни солнцеворота,
И каждый был неповторим
И повторялся вновь без счета.

И целая их череда
Составилась мало-помалу
Тех дней единственных, когда
Нам кажется, что время стало.

Я помню их наперечет:
Зима подходит к середине,
Дороги мокнут, с крыш течет
И солнце греется на льдине.

И любящие, как во сне,
Друг к другу тянутся поспешней,
И на деревьях в вышине
Потеют от тепла скворешни.

И полусонным стрелкам лень
Ворочаться на циферблате,
И дольше века длится день
И не кончается объятье.

(с) Борис Пастернак

Сегодня, дети, мы с вами поговорим о метафизическом ужасе.
А вы, доктор, кончайте скалиться, слушайте внимательно: вас это тоже касается. Вас, собственно, в первую очередь.

В первый раз это было так.
Весна. Теплый, сладкий апрель. Мне 13 лет, я иду из школы домой, впереди у меня дивный, дивный день. Во-первых, никого нет дома. И не будет до вечера, а, возможно, и до утра: я живу с папой, а папа любит и умеет загулять, мне с ним повезло. Значит, можно вылить суп в унитаз, пообедать яичницей и чаем с лимоном - благодать! Во-вторых, у меня со вчерашнего дня припасена толстая стопка библиотечных книжек: глядишь, отыщется что-то интересное. В-третьих, я, конечно, не буду делать уроки: я их вот уже год не делаю, и ничего. В четвертых, мы с Сережкой, Димкой и Светкой Ивановой договорились вечером пойти в кино, на французскую комедию "Четыре мушкетера". Мои "в-пятых", "в-шестых" и "в-седьмых" не менее прекрасны, но немного чересчур интимны для текущей исповеди, и уведут нас в сторону. Ах, доктор...
Читать далее...