Ездить поздно вечером в метро не только опасно, но и познавательно.
Давеча, безобраздно засидевшись с друзьями в Старине Мюллере (закрученная спиралькой колбаса, отечественное пиво, запеканка и морс; чуть не до закрытия там торчали, даже перед официантами неловко), пришлось мне предпринять такую вот позднюю поездку. За отвагу была я вознаграждена зрелищем Абсолютной Богемы.
Два ее представителя зашли в вагон, как и положено богеме, на Бауманской (тама Зверевский центр, кто не знает, располагается - место, в каковом богема определенного пошиба ходит косяками).
На мальчике чего только не было наверчено - и длинный крупной вязки шарф, и штаны крупного вельвету, выкрашенного фабричным способом в цветные полоски, и овчинная курточка, и варежки, и шапка на белокурых кудрях.
Тетенька при нем была постарше, в штанах-джинсах с карманами, в кожане и повязанной поверх оного темно-зеленой шали (подозреваю, связанной вручную; маман моя таким рукоделием баловалась лет 20 назад, штук шесть этих шалей наваяла, после чего завязала с рукоделием), в кепке цвета мха, с пакетом пирожков и бутылкой чего-то алкогольного (пластиковая прозрачная бутылка, но пивом не пахло; пахло чем-то другим, на весь вагон) в качестве аксессуаров.
Но главное - на шее у тети висела на веревочке очень крупная, не встречающихся в живой природе размеров лягушка!! Выполненная настолько натуралистично, что меня аж заколбасило.
Я сама, как на грех, была в тот вечер одета Золушкою, не смущала народ цветосочетаниями, прихотливостью дивайсов и минимальностью длины нижней части облачения. Отчего, кстати, меня колбасило за пять часов до описываемых событий. Потому и не сочла возможным поинтересоваться у тетеньки подробностями касательно ее домашнего (вернее, подвыйного) питомца.
А мне, надо сказать, редко хочется приставать к незнакомым людям с расспросами. Неудивительно - мельчает народ.