Сегодня у нас в программе Оскар на диване, в очередной призрачной надежде, а прошлые выходные прошли в старом городе в Таллинне.
Средневековое сердце, такое прекрасное, что дух захватывает, все эти улочки-вековые соборы,покрытые мхом идущие куда-то ввысь лесенки. И вокруг, стоит пересечь магическую границу старой стены - современный город из стекла и бетона. С ним, правда, знакомиться времени пока не нашлось.

Четыре времени года показало это средневековье за один день, шпили готических башен, каменные арки, старые мощеные переулки в лучших традициях Европы, уличный театр в полной тишине, занесенный снегом, - и явное ощущение постсоветского пространства, стоит заглянуть в сувенирную лавочку.

Но если наблюдать за тем, как садится солнце, теряясь где-то в деревьях где-то за каменной башней, можно представить себя где-то у подножия старого аббатства на холме.

А когда смотришь на одну из фотографий - прекрасное, одухотворенное, строгое и нежное женское лицо - в музее фото - то легко представить себе, что именно так и выглядит благородная дама. Жаль, таких лиц почти никогда не встретишь просто прогуливаясь по улицам. Но, мне кажется, да и те же фотографии свидетельствуют, что подобная, полная спокойного достоинства, красота редкость во все времена.

Все это многократно описано, сто тысяч ног вступали на блестящие плиты мостовых, и все это мне всегда бесконечно нравится, главное переждать, пока все желающие отпозируют "я у башни, я у какой-то стены" и пойдут своей дорогой, или и вовсе еще не проснутся, и перед тобой будет тихий, дремлющий город в свете едва светлеющего еще неба и горящих еще фонарей.

Тогда (поборов усилием воли и дружеским пинком желание тут же забраться от не самого теплого февральского рассвета куда-нибудь в теплый угол и проспать до обеда) хочется гулять по этим улочкам, трогать древние стены, ждать от них какого-то ответа, листать меню на улице неподалеку от огромного чугунного котла с неподъемной ложкой

Или пытаться отогреться от предрассветной зябкости в открывающемся с рассветом же кафе, полном каких-то старых книжек, с пианино в уголке. Смотреть на постепенно заполняющуюся прохожими площадь, думать о чем-то, пить чай, изучать карту, мечтать, писать стихи, ждать следующих вояжей, проклинать дороги, и снова куда-то идти.

Берегись
Старых сказок о царствах прекрасных,
Этих странных чудес ежечасных,
Разве знаешь ты,
Чьи там шаги
Раздаются за каменной кладкой,
Кто там ходит ночами украдкой
По ступеням, по залам пустым?
Но увы!
Те, чья речь недоступна для слуха,
Царство фей и невидимых духов
Будут спорить со словом живым.
А тебе
Этот страх мой неведом, похоже,
И старинные замки дороже
Чем призыв остеречься от бед.
В тихий зал
Ты войдешь, словно луч, беспечально,
И царевна на ложе хрустальном
Для тебя вдруг откроет глаза.

Матильда красит ресницы.
Ей уже достаточно лет,
Ее губы шепчут тихо «люблю».
Она хочет присниться
Бубновому королю,
И стать прекраснейшей из королев.
Матильда свое отраженье
Изучает. Длины ресниц
Хватит, чтобы задевать небеса.
Но Матильда тверда в решеньи –
Ей нужен прекрасный принц.
И она будет ждать, пока он явится сам

Как летний сон пленительно-чиста,
Сестра ему – всегда неуловима,
Мгновенье здесь - и промелькнула мимо,
Как жизнь, что пишут с чистого листа,
Загадочный секрет, необъяснимый
Она манит как сказочный родник,
Но жаждою томит неутолимой.
И потому - господь вас сохрани
Хотя бы раз
Назвать ее любимой.

Пустых бесед усталость. Прячу вздох,
Иду домой сквозь сумерек тревогу,
И так живу - легко и понемногу
На перекрестке заданных эпох.

По вечерам зеленый чай. Тепло.
Бумаги шорох, почерк торопливый,
Знакомый смех, усталый и счастливый,
И невесомость поцелуев в лоб.

Вот так, наверно, оставляет след
Любовь твоя, прошедшая навылет
Через меня. Как вечный знак, что были
Однажды мы с тобою на земле.

Утро. Солнце. Суета.
Звон ключей. Соседи.
А в старинном, прежнем «там»
Экипаж проедет.

По знакомым мостовым
Пронесется скоро.
И кому-то скажут «вы»
С ласковым укором.

День. Обеды. Четкий план.
Встречи. Смех. Разлуки.
Где-то «там» - сады. Каштан.
И целуют руки.

Вечер. Терпкое вино.
Клавиши рояля.
Тишина. Аккорд. Минор.
Здесь ли, там ли – все равно,
Скоро ночь, укроет сном
Нежные печали.

я пел сонеты, покорен
созвучьем слов простых
а за стеной к соседу сон
не шел. и чай простыл.

я о прекрасном до утра
был рассуждать готов.
но ты сказала - мне пора.
перезвоню потом.

и я подумал - где резон
искать созвучье душ!
и, романтично удручен,
пошел, зевая, в душ.

я до утра заснуть не смог,
(жестокость бытия!),
и целый день без задних ног
проспал печально я.

…И зимний дождь казался теплым,
К нам до утра стучался в стекла,
А поутру -
Где таял снег – ручьи бежали,
И кто небесные скрижали
(Великий труд!)
Ведет, ни дня не пропуская,
Подумал - странная какая
Зима пришла.
И по его простому слову
Все завалило снегом снова,
Но мне не позабыть шального
Такого краткого тепла.

Прочитала сегодня ночью "Над пропастью во ржи" Сэллинджера.
Наверное, чуть позже, чем следовало. Но когда пришло.
Почему-то американская проза ассоциируется у меня именно с такими вот штуками. Такая она узнаваемая кажется, особенная. Часто очень печальная, словно рассказ нечаянного попутчика в случайном же кафе, рассказанная за стойкой. Или торопливо начитанный кем-то на диктофон текст. Немножко вызывающий. Немножко извиняющийся что ли. Как бы я ни воспринимала любой текст - просто словами, глазами, картинками, такое, кажется, всегда почему-то "слышишь". А потом как будто выключается кнопка, и на некоторое время просто наступает тишина.

Был теплый ветреный вечер, когда ты вошел в мою жизнь.
Наверное, положено помнить что-то еще, но я помню только этот ветер, ну и еще серый снег под ногами - уставший от бесконечно спешащих куда-то людей, хранящий следы чьих-то сапог тусклый январский снег.
Даже вздумай ветер поднять поземку – вряд ли у него бы вышло что-то. Но ветер не занимается тем, что выше его сил. Он принес мне тебя, и все остальное стало неважно уже на следующий день.
Ты звонил мне, я выходила тебе навстречу, и даже бесцветный снег начинал сиять, как будто не было всех этих дней и следов.
А ты - ты был такой же нежный, неверный и ненадежный, как и этот теплый ветер.
Но каким еще может быть ветер в середине января?
Конечно, у тебя было и оправдание. Не оправдание – причина.
Ты был музыкант, творческая личность, и все остальное, о чем, к счастью, нам просто не хватило времени поговорить.
Через три дня после нашего знакомства ты сыграл мне песню и сказал, что сочинил ее для меня.
А потом выпал настоящий рождественский, свежий и хрупкий снег, он был юным и чистым, мы шли по улице, не чувствуя холода, или заходили погреться в первое попавшееся кафе. И все не могло быть как-то иначе, кроме «хорошо».

дальше

или о том, что в общем-то, как это легко и видимо-приятно - праздность ума. особенно, если включить телек и сесть (а лучше вообще лечь) на диван.
В школьные годы над тобой муштра, в институтские хотя бы два раза в год - стопки книг, чье содержимое, наводящее ужас на трепетную студенческую душу, и непонятным загадочным образом перекочевывает в обремененную несомненно более важными задачами студенческую голову. но все же перекочевывает.
А потом наступает свобода, желанная, искомая, и вот ты предоставлен самому себе, и кружащее вокруг знание, все твое, только выбирай.
Может, все дело как раз в проблеме выбора, не такой это и легкий вопрос, если вдуматься. Но работа-дорога домой-скверная погода, и может ну его, этот выбор.

Восхищаюсь людьми, которые всю жизнь открыты, готовы учиться. Науке, жизни, всему.
Еще, наверное, есть те, кто может сохранять ясность ума, не предаваясь обучению, обычному, книгам то есть, беседам, встречам, путешествиям каким-то, но это уже не простые смертные, аскеты может быть, мудрецы, философы или святые, или те, кто на прямой связи с небом. И вовсе не уверена, что я таких знаю и видела.

Сон разума рождает чудовищ, воистину рождает. А потом вообще перестает что либо рождать, по-моему, ну или видит дремотные грезы.
В общем, к чему я это все. Хорошо лежать на диване рядом с камином. Отдых всем нужен, а мне вообще до энергии долгоиграющей батарейки далеко. Но без возможности выйти от камина на мороз и посмотреть на тонкие, хрупкие от мороза ветви, на заснеженные дороги и на далекие близкие звезды, без книг, зовущих к спорам, все равно долго не просидишь, наверное.
Конечно, стоит немножко озябнуть, как снова тянет в тепло. Так и живешь.

Будет вечер и нежен и тих. Не дерзнет суета

Нас коснуться, не тронет снегами укрытой долины.

Мы пройдем бездорожьем, как будто дорогою длинной,

По случайности с ветром сливаясь дыханием в такт. 

И добравшись до края земли – там, где звезды видней,

Где смеются ручьи, и почти что не холоден иней,

Вдруг услышим, как легкою поступью древней богини

К нам спускается ясная ночь. И зовет к тишине.

 

 

Когда-нибудь я снова научусь
Рассеянно скользить над облаками,
И на мгновенье их задев руками,
Легко склоняться к твоему плечу.

Я позабуду сумрачные дни,
Науку запирать на ключ ворота,
Спешить от поворота к повороту,
И тусклые вокзальные огни.

И может быть, чудачкою прослыв
Спущусь на берег. И беспечно глядя
За горизонт, дождусь, что шутки ради
Меня с собою унесет отлив

Поскольку тут я уже не пишу энное количество времени, то в качестве адреса: перебазировалась, давно и окончательно, я сюда

http://a-s-t-e-r-a.livejournal.com/

 

 

Пылали мои костры, и снова золою стыли,
И я уходила вновь искать то кремень, то трут,
Я спорила об огнях, но были слова пустыми –
Ведь пылкость речей, (досадно!) - так часто напрасный труд.

Я жгла много раз костры, порой обжигая руки,
И кто-то всегда стоял со мной у моих огней,
Так много людей и лиц, от встречи и до разлуки,
И те, кто остался здесь, далекий и близкий мне

Я спрашивала о том – доколе еще я буду
Рассеивать пепел вновь. И вновь высекать искру,
Но если костер горел – я верить хотела в чудо,
Что он не погаснет вдруг на этом сыром ветру.

И небо порою мне свои чудеса являло –
Костры, что палила я – горели и без меня,
И я уходила прочь – мне было пора, я знала
Что мне недостанет мест когда-нибудь у огня.

И я провела черту, твое отделяя имя
От чьих-то чужих имен, от чьих-то сердечных смут,
Я жечь не смогла костры с тобой – и опять с другими,
И мне все равно, что вдруг все это не так поймут.

За столько ночей без сна, за столько тревожных дней,
Знаю ли я тебя теперь, да, да, бесконечно - нет,
Тенью, мелькнувшей тихо в темном моем окне –
Чуждый, давно знакомый, кто ты мне, кто ты мне.

Век, короче чем час, пара мгновений многих веков длинней,
На высоте, где нельзя дышать, на неизмеряемой глубине,
Можно плакать горше, смеяться легче, можно любить сильней?
Не отвечай мне, кто тебе я, кто ты мне, кто ты мне.

В маленьких городах, в столицах, затерявшись в чужой стране,
Ночи кажутся холоднее, звезды дальше, а небо еще черней,
Некого спросить мне, правда, вправду?- со стороны видней
Что это, и о чем, кто ты мне, кто ты сегодня мне.

Знаешь, как это просто – быть одной, никогда не бывать одной,
Верить, не верить, знать, как не должно быть, а как должно,
Честность и честь не станут спорить с недоказуемою виной,
Ты знаешь об этом больше, отчего, отчего ты еще со мной.

Тысячам громких слов проверяться хрупкою тишиной,
Зимнею вьюгой за окнами, так и не наступающею весной,
Но на мостах, в переулках, на обрыве самых высоких нот
Будь со мной, будь со мной, кем ты будешь мне – все равно.

Я привыкла ходить по незримой почти что границе,
Танцевать на снегу и на углях, дерзить небесам,
Говорить о любви, не смыкая стыдливо ресницы
И смеяться, когда ты не веришь моим чудесам.

Я болотный огонь – озорное, неверное племя,
Я придумаю сказку тебе на извечный сюжет,
Я неправда, но я покажусь на короткое время
Самой яркой реальностью из череды миражей.

Я узнаю тебя. Я искусна в опасной науке
Подойти слишком близко. Надежды и страхи понять.
За внимательный взгляд, за горячие легкие руки
Ты однажды, быть может, немножко полюбишь меня.

Я обман и мечта, я всегда ухожу неизбежно
Я бросаю «прощай навсегда» не всерьез, а шутя,
Но пока я с тобою – я буду то ясной и нежной,
То смешливо-доверчивой, искренней, словно дитя.

Я всегда ухожу – чтобы смех не сменился докукой,
Чтобы не прочитать в чьем-то взоре, что время пришло,
Я всегда предпочту и тоску и горенье разлуки
Тем кострам, что погаснут и станут бесцветной золой.

Но когда мы стоим с тобой рядом - так близко, что страшно,
Ты легко, если хочешь, сумеешь меня разгадать –
Я молчу об одном, для меня так отчаянно важном
Если выйдет мой смех и огонь – что еще мне отдать?

Я всегда ухожу, растворяясь невидимой тенью,
Превращаясь в подобие сказки, неясного сна.
Только слишком устав без конца убегать по ступеням,
Я однажды останусь, поверив, что вправду нужна.

**
Ты узнаешь тогда неизбежно, как много я прячу
И печали и пыли за смехом и страстью огня,
Ты простишь мне невольный обман. Ты не можешь иначе.
А когда вдруг начнешь для меня слишком многое значить,
Я боюсь, что - почти не прощаясь - оставишь меня.

Ночи пойдут на убыль, а дни – длинней.
Станут. Водою талой постылый снег
Просто истает. И на исходе дней
Смутных февральских - ты приезжай ко мне.

Вешняя юность – древней зимы сильней
Выйдет. Уступит власть молодой весне
Белая вьюга. И, проводивши снег,
Не обещая – ты приезжай ко мне.

Счастливого нового года! =) Удачи, добра и побольше радостных дней!