Она снимает тонкие кольца, она расстегивает браслеты
Она поворачивается к тебе, и во взгляде ее вопрос,
О ней поют трубадуры песни, ей стихи посвящают поэты,
Она только смеется над ними, прячась за дымом своих папирос.

В ее глазах – загадки и тайны, она – обещание в каждом движеньи,
Она говорит на всех языках, отмеряет время не по часам
Она погубит тебя непременно - конечно не сразу, немного терпенья –
Она подождет твоего решенья. И ты попросишь об этом сам.

http://www.liveinternet.ru/community/1281848/

рождественская благотворительная ярмарка лиру.  (Благотворительная Ярмарка Лиру, 9 декабря с 11 до 19 часов в клубе BLACK& WHITE ул. Краснопролетарская 16 Организована,  чтобы помочь Детскому Дому г.Советск, Кировской обл.)

 

 

В тревожные сумерки падали звезды,
И гасли. В глазах у случайных прохожих
Читала загаданное. И оно же
Читалось в моих. Мне казалось, что воздух
Становится льдистым, опасно звенящим,
И может поранить. Была бы ошибкой
Неловкость движенья, что делает зыбкой
Дорогу меж прошлым и тем настоящим,
Которое вряд ли загадывать надо,
Которое делает взгляд уязвимым,
И вдруг на мгновенье становится зримым
В тревожные сумерки в ночь звездопада.

Там опасные погоды,
Здесь шторма иного рода,
Но подобные невзгоды
Лишь раздолье парусам.

Корабли мои крылаты,
Где-то с кем-то и когда-то
Я вхожу в чужие воды,
Я летаю к небесам.

Кто зевает, кто смеется –
Знаешь, сколько разобьется,
Знаешь, сколько разбивалось
Тех крылатых кораблей.

Верю, знаю. Верю. Спорю.
Выхожу в шальное море.
А потом латаю парус
Где-то в гавани твоей.

Слишком долго открытая многим ветрам, 

Ни любовь, ни подруга, ни дочь, ни сестра, 

Я растратила нежность, растратила страсть, 

Позабыла печаль. И сейчас мне пора. 

 

Сколько раз я беспечно держала в руках 

И надежду и горечь, и чью-то мечту, 

Сколько раз оступалась на хрупком мосту, 

И не знала, что бездна внизу глубока.

  

Перекрестки дорог, не ведущих домой, 

Родники, занесенные серым песком, 

Слишком сложно бывало бродить босиком, 

Между пылким июлем и вечной зимой.

  

Отзвенев, замолкали вдали голоса, 

Даже звездная пыль уставала сиять, 

И в предутреннем сумраке видела я, 

Как ломаются стрелки на старых часах. 

 

Я теряюсь в словах, я не сплю до утра, 

Я не знала, что выбор бывает так прост. 

Твой вопрос – мой ответ. Мой ответ – твой вопрос. 

Если ты позовешь меня – значит – пора.  

 

** 

Мне пора. Раз вино превращается в яд -   

Самый прочный меня не удержит засов 

Снова двинутся стрелки старинных часов, 

Там где былью становится сказка моя.

 

Говорят, мечты хороши в малых дозах - возможно, это так. Между мечтой и планом можно найти с пару десятков различий, можно найти одно глобальное. Но для меня главное из них в том, что первая кажется мне отчего-то более реализуемой - может быть потому, что подсознательно не очень верю в планы, а может потому, что сама жизнь частенько корректирует их - ну да будет так. В некоторых вопросах я испытываю к ней доверие - из чего оно сложилось - это, вероятно, какой-то отдельный разговор.

Жизнь состоит из множества вещей, радостных и не очень, светлых и тягостных, страниц, которые хотелось бы перевернуть поскорей, и тех, на которых хочется задерживаться - то ли возвращаясь взглядом к полюбившемуся абзацу, то ли рассматривая картинку. Встречи и расставания, книги и музыка, простые прогулки по знакомым улицам, разговоры о высоком и совсем не, молчание в тишине чайной, прогулка верхом в солнечный день в качестве Совсем Нового Опыта - и беседы с мужем о футбольном матче, состоявшемся в воскресный день. Недописанные стихи. Вечный вопрос о том, что будет на ужин. Бухгалтерские документы, соседствующие в ящике моего стола с видами городов, портреты и пейзажи на стене над столом. Множество того, что хочется узнать. И того, что хочется - знать или уметь.
Люди, которых я люблю.

Небо за окном нынче темнеет так быстро, что еще почти по-летнему теплый день переходит в ночь, почти минуя вечер, а воздух в сумерках становится холодным и хрупким. И за один день никогда не успеть всего, что хочется успеть - иногда от этого становится грустно, иногда совсем наоборот. Но все это не оставляет места для скуки. Собственно, это и есть моя жизнь.

Я боюсь, мне уже не избегнуть огня, 

Так не станем о том горевать, 

Не смотри в небеса, а взгляни на меня, 

Я с тобою – а, значит, жива.

 А потом унесет торопливая мгла,

Что любви и дитя и сестра,

Не гадай – я сказала бы, если б  могла - 

Что останется нам от костра.

 Серый пепел в ладони свои собери,

Если вспомнишь ты имя мое - 

То увидишь как феникс в сияньи зари

В сотый раз из золы восстает.

 

Дождь, прекрасный и нежный, чего же еще ждать от осени, которая упорно не желает становиться золотой. Мокрые грантные плитки, которыми выложена аллея, блестят от дождя, превращаются в тусклые зеркала, отражают серое небо, и силуэты деревьев, и бесконечные зонты. Алеют красным и рыжим ягоды шиповника - слишком яркие для такого дня, стремительно желтеют каштаны, город прячется за мелким косым дождем.
Впрочем, даже такая погода и одинокие аллеи, как выясняется, не обещают прогулок в одиночестве -в этом есть своя прелесть, особенно если никто не говорит лишних слов

Екимов.

.

Мне сегодня в окно
Постучится дождем непогода.
Стали ночи длинны. Стало чувство вины невесомо.
Мы с тобою так близко – что так не бывает - знакомы,
Что, тасуя колоду,
Я вижу тебя за спиной.

Карты лягут подряд,
И покуда узор не разложен -
Угадай, если хочешь - какие нам выпадут масти?
Не жалеть, не желать, разве это – великое счастье?
Или это, быть может
Урок и печаль сентября.

о читающей нации.
Музыка была не слишком шумной, подруга опаздывала, сновали туда- сюда официантки с бокалами и чайничками в руках, я сидела за столиком кафе и листала местный глянцевый журнал формата "для дамской сумочки". Капля новостей из жизни нашего славного маленького города, в меру исторических экскурсов для любопытных, немножко (?) рекламы. И - фраза из интервью директора одного из наших книжных магазинов - дамы, посвятившей книгам не один десяток лет.
- Может быть, это прозвучит кощунственно - но вы не представляете, какое это счастье, когда дети приходят в книжный даже для того, чтобы стащить книгу.

И я не усомнилась в том, что она на самом деле считает так.
Несмотря на то, что система, контролирующая вынос литературы в этом самом книжном, работает исправно.
Потому что этот книжный - этот то место, где время идет незаметно, а опустевший кошелек в одной руке и пара увесистых томов в другой придают ощущение невыразимой легости бытия.
И - не только мне.

Где-то на самом дне заброшенного колодца,
Где-то среди укрытых старым плющом развалин,
Прячется - позови – и, может быть, отзовется
Вечно юная сказка, отзвук твоей печали.

Что же тебе за дело, ежели кто заметит
В глади воды речной (есть зеркала вернее?),
Как обретают лица вечные сказки эти,
Как за твоей спиной небо легко темнеет.

Может быть, отраженья в темной воде – обманут,
Может быть, это вовсе – игры теней и света,
И от любого жеста рябью по волнам станут
Сотканные легендой тонкие силуэты.

В этих садах забытых многие заплутают,
Звук их шагов смягчится, в шелесте волн утонет.
Старым седым туманом чьи-то тревоги тают,
Ты со своей легендой молча сомкнешь ладони

Корица и имбирь пахнут теплом – это знаешь еще до того, как ощутишь пряный аромат – чашка ли чая, или свежая выпечка, которая еще немножко –и обожжет пальцы. Это аромат того тепла, который создан согревать долгими зимними вечерами, пряное тепло, похожее на объятия – когда можно положить голову на плечо и закрыть глаза, и за окном будет падать снег, но это за окном, а здесь, совсем рядом, горит огонь, и пахнет имбирем и корицей.

Мятные листья, заботливо собранные кем-то, брошенные в глиняную кружку, залитые почти кипящей водой – запах свежего лета, и прохлада в жару, и пара кубиков льда стучит о стенки кружки – даже в самый жаркий день можно утолить жажду, а в дождливый вечер от мятного аромата отступят тревожные сны.

Лето несет запахи свежей травы, и беспечную сладость цветущих лугов – роскошное многотравье, в нем не разгадать одного аромата, а на окраине города пахнет мокрым асфальтом асфальта, и теплые ароматы сосновой смолы и хвои растворяются в дожде.

В детстве я срывала листья полыни, серебристые и мягкие, чтобы растереть их в руках, они пахли горечью, и горечью и были, и сидела, забравшись на липовое дерево – его листья блестели от медовых капель, и пахли медом и летом. А сейчас я завариваю в маленьком чайнике импровизированные сборы и слушаю, как в который раз гремит за окном приближающаяся гроза...

Смеется ласковая радость
На светлой солнечной поляне,
И пенье птиц, и треск цикады
Ей как всегда ответом станет.

Но, разбивая легкость смеха,
Звенит слезами голос горя,
И где-то над рекою эхо,
Ему усталым плачем вторит.

Но плач над шумною волной
И смех, летящий к изголовью
Не смогут спорить с тишиной.
С Любовью.

 

о Москве.
Иногда я думаю, что вряд ли смогу любить когда-то Москву. Вибрации ее катастрофически не совпадают с моими - хотя, может быть, я просто так и не сумела увидеть ту поэтическую Москву, о которой не раз читала. Но так или иначе, несмотря на стремительность ритма, на шумное жаркое метро, и на все остальное, одна и та же дорога раз от раза ведет меня туда к людям, которых я имею счастье называть своими друзьями. А с тех пор, как и моя сестра уехала учиться все теми же дорогами, я думаю о том, что может быть однажды я на самом деле открою ту Москву, которая будет мне хотя бы ближе. Может быть когда-нибудь. А если нет - то ночные посиделки, прогулки по зеленым двориками, беседы и встречи, и смех тех, кто мне дорог, с лихвой окупят мне это.

Деньрожденьское.

 

Спасибо вам всем огромное за тепло и поздравления! Вы замечательные! =))

Мы сидели с тобой на крыльце на скрипучих ступенях,

 

И молчала река, а встревоженный ветер бродячий

 

Потерялся в листве, и ночные бесшумные тени

 

Обступали меня, и смотрели сквозь сумрак незрячий.

 

 

И растаял твой голос  - унес его ветер-бродяга

 

Мне осталось читать по губам, ошибаясь в значеньях,

 

Но под взглядом твоим, на границе последнего шага

 

Исчезали ночные огни и бесплотные тени.

 

 

Я поверю тебе, обещай мне, что может быть снова

 

На исходе усталого, жарко-безумного лета

 

Я услышу, как ветер смеется в вершинах сосновых,

 

И извечная ночь обращается алым рассветом.

 

Мы по хоженым тропам не раз обходили обрывы,
Мы сверяли пути и потрепанный атлас дорожный.
За ошибки в дороге - нелепую неосторожность -
Мы платили судьбою своей и тоской неизбывной.

Размывали дорогу дожди, тропы прятала вьюга,
На одних перекрестках порою стояли мы рядом,
Мы встречались почти что, но было достаточно взгляда,
Чтобы знать, - мы с тобою опять не узнаем друг друга.

А потом мы теряли дороги, и гибли на минах,
И однажды, о картах забыв, за последнею гранью,
Мы так близко прошли друг от друга, что наше дыханье
На мгновение стало отрывистым вздохом единым.

Твоя Лорелея
Задумчиво смотрит в окно.
Мы стали взрослее
На пару несбывшихся снов.

Каштаны, аллеи…
Мы вряд ли вернемся назад.
Твоя Лорелея
Смеется и смотрит в закат.

Пусть вьюга белеет
Опять за вечерним окном.
Твоя Лорелея
Осталась с тобой все равно

 

На пятом этаже под самой крышей от жары не спасает даже ночь. Хочется сидеть у воды, или лежать на траве, или заниматься еще чем-нибудь столь же необременительным.
Дома множество гостей, день открытых дверей, помноженный на масштабы лета, открытые окна и запах свежескошенной травы откуда-то из глубины двора.
Споры о том, что лучше - ледяная вода или горячий зеленый чай по рецепту привыкших к жаре южан - звучат не умолкая - истина так и не найдена, но в ней ли дело?

Стопка книг на моем столе нынче не так велика, но мне хочется цитировать каждую вторую страницу.
И три недели до встречи с Капитаном Джеком Воробьем - хорошо, когда есть, чего ждать.