Откуда к нам пришла зима,
не знаешь ты, никто не знает.
Умолкло все. Она сама
холодных губ не разжимает.
Она молчит. Внезапно, вдруг
упорства ты ее не сломишь.
Вот оттого-то каждый звук
зимою ты так жадно ловишь.
Шуршанье ветра о стволы,
шуршанье крыш под облаками,
потом, как сгнившие полы,
скрипящий снег под башмаками,
а после скрип и стук лопат,
и тусклый дым, и гул рассвета...
Но даже тихий снегопад,
откуда он, не даст ответа.
И ты, входя в свой теплый дом,
взбежав к себе, скажи на милость,
не думал ты хоть раз о том,
что где-то здесь она таилась:
в пролете лестничном, в стене,
меж кирпичей, внизу под складом,
а может быть, в реке, на дне,
куда нельзя проникнуть взглядом.
Быть может, там, в ночных дворах,
на чердаках и в пыльных люстрах,
в забитых досками дверях,
в сырых подвалах, в наших чувствах,
в кладовках тех, где свален хлам...
Но видно, ей там тесно было,
она росла по всем углам
и все заполонила.
Должно быть, это просто вздор,
скопленье дум и слов неясных,
она пришла, должно быть, с гор,
спустилась к нам с вершин прекрасных:
там вечный лед, там вечный снег,
там вечный ветер скалы гложет,
туда не всходит человек,
и сам орел взлететь не может.
Должно быть, так. Не все ль равно,
когда поднять ты должен ворот,
но разве это не одно:
в пролете тень и вечный холод?
Меж ними есть союз и связь
и сходство — пусть совсем немое.
Сойдясь вдвоем, соединясь,
им очень просто стать зимою.
Дела, не знавшие родства,
и облака в небесной сини,
предметы все и вещества
и чувства, разные по силе,
стихии жара и воды,
увлекшись внутренней игрою,
дают со временем плоды,
совсем нежданные порою.

Бывает лед сильней огня,
зима — порой длиннее лета,
бывает ночь длиннее дня
и тьма вдвойне сильнее света;
бывает сад громаден, густ,
а вот плодов совсем не снимешь...
Так берегись холодных чувств,
не то, смотри, застынешь.
И люди все, и все дома,
где есть тепло покуда,
произнесут: пришла зима.
Но не поймут откуда.

Вот и ещё одна зима 
Свои открыла закрома.
Как пахнет снегом, что за снег!  
Есть у него и код, и свет, 
Но открываются - лишь тем,
Кто любит зиму насовсем,
Кому уж так она вкусна,
Что лето, осень и весна
С ней не сравнятся. Только снег,
Его сияние и смех, 
Его пречистое добро, 
Не злато - только серебро,
Лишь только утро, только рай,
И всё, что хочешь - выбирай
В прекрасных этих закромах.
А что не снег, всего лишь прах.

когда до весны – еще месяцы снега,
голодных, как звери, жестоких, как люди,
когда за окном - бесконечная темень,
что на ночь целует и к завтраку будит,
мороз постепенно вонзается в кожу,
проходит сквозь душу осколками стали.
тепла, точно денег в кармане бродяги,
становится мало.

когда у тепла – только донышко кружки
и привкус горчинки зеленого чая,
когда у тепла – лишь престижная бирка
и то, что вязали его не в Китае,
мороз беспрестанно касается сердца,
играет на нервах аккордами грусти,
и в мире, столь ярком, безумном и тесном
становится пусто.

тепла не найти ни в горячей пустыне,
ни выпить из рюмки в отеле Таиланда.
тепло, если рядом находится близкий,
тепло, если маме в больницу не надо.
тепло не заложено в пластик кредитки -
оно создается душой и руками.

тепло – это то,
что, погибнув в метели,
становится нами.

(с) Deacon

доживи до субботы, потом – разряжай ружье,
вешай шкуру на вешалку возле входной двери
(можешь там же и голову, только повесь живьем)
и до следующей недели не говори.

доживи до субботы и первого января.
это просто – ноябрь, декабрь и новый год.
доживи, для себя каждый день подбирай наряд.
доживай этот век, это тоже потом пройдет.

доживи до субботы, до марта и жди июнь.
постареешь на год. это просто весна – и все.
и неважно, как много когда-то в ней было лун,
засыпай, и пусть сон тебя в яму опять несет.

выживай в этом мире под грузом несчетных дел.
добеги, ожидание лучшего – костыли.
ты ведь именно этого больше всего хотел,
так терпи, пока тяготы в гроб тебя не свели.

доживи, доживи, еще будет в окне заря,
доживи, еще будут Карибы и крепкий ром.
доживи до субботы и первого января.
доживи, доживай, выживай. поживешь потом.

(с) кто-то за стеной

Ещё вчера, - как снимок дилетанта, -
Осенний день расплывчат был и слеп,
А нынче скрупулёзно и детально
Его дорисовал внезапный снег.

Ещё вчера проступки цвета сажи
И прегрешений серые мазки
Казались органичными в пейзаже
Чумазой и расхристанной Москвы.

А нынче смотрим в окна с изумленьем -
Весь мир присыпан белым на вершок!...
И кажется чернейшим преступленьем
Вчерашний незатейливый грешок.

Белым-бело!.. И в этом белом гимне
Приходит к нам, болезненно остра,
Необходимость тут же стать другими,
Уже совсем не теми, что вчера.

Как будто Бог, устав от наших каверз,
От слёз и драк, от кляуз и нытья, -
Возвёл отныне снег, крахмал и кафель
В разряд святых условий бытия.

И кончились бои, и дрязги стихли,
И тишина везде вошла в закон
Как результат большой воскресной стирки
Одежд, религий, судеб и знамён...

Леонид Филатов

Хочется легкого, светлого, нежного,
раннего, хрупкого и пустопорожнего,
и безрассудного, и безмятежного,
напрочь забытого и невозможного.

Хочется рухнуть в траву непомятую,
в небо уставить глаза завидущие
и окунуться в цветочные запахи,
и без конца обожать все живущее.

Хочется видеть изгиб и течение
синей реки средь курчавых кустарников,
впитывать кожею солнца свечение,
в воду, как в детстве, сигать без купальников.

Хочется милой наивной мелодии,
воздух глотать, словно ягоды спелые,
чтоб сумасбродно душа колобродила
и чтобы сердце неслось ошалелое.

Хочется встретиться с тем, что утрачено,
хоть на мгновенье упасть в это дальнее...
Только за все, что промчалось, заплачено,
и остается расплата прощальная.

Эльдар Рязанов

"О лете летом не напишешь
так как о нем же в декабре"

"Все дело в том, чтобы научиться утираться. Плюнут тебе в морду, а ты и утрись. Сначала со стыдом утерся, потом с недоумением, а там, глядишь, начнешь утираться с достоинством и даже получать от этого процесса удовольствие…"

(с) Аркадий и Борис Стругацкие, "Желание странного".

Возьмите Моцарта с собой,
Во многомильную дорогу,
Простого счастия залога,
Возьмите Моцарта с собой.

Не надо вещи паковать,
Они истлеют под дождями,
И повстречавшиеся с нами
Друзья не будут узнавать.

Нам будет ветер, - как огонь,
Колодец будет - как награда,
И скудных сумерек прохлада -
Как доброй мачехи ладонь.

Возьмите Моцарта с собой,
Всё остальное будет лишним,
Ведь мы за скрипкой не услышим,
Когда нам протрубят отбой.

Ирина Ратушинская.

даже если не останется ничего,
кроме слов, чтобы их перечитывать иногда…
все равно скажу, что выбрала бы его,
потому что он – мой хлеб и моя вода.

потому что он мне – море, в котором шторм
(не ходи, говорят, по морю без маяка)…
потому что он есть… и что мне с того?.. и что?!
если с ним невозможно, а без него – никак…

— Всё, теперь вам станет лучше. Я специалист, я знаю. 
— Но я не замечаю, чтобы мне стало лучше... 
— Это потому, что вы не специалист.

В Грузии отменили уголовное наказание за употребление марихуаны.

Пишите там свои письма Деду Морозу?
Пишите, пишите.
Ему тоже надо чем-то топить.