Начало производства подносов в Жостове принято связывать с 1825 годом - датой открытия самостоятельной мастерской Осипа Филипповича Вишнякова. Как время основания промысла дата эта весьма условна. Создание мастерских само по себе свидетельствует не о начале производства, а об определенном уровне его развития. К тому же на разных источников следует, что мастерская О. Ф. Вишнякова не была первой и единственной в это время. Его отец, Филипп Никитич, открыл производство еще в начале XIX века. После пере­езда Филиппа в Москву брат его Тарас продолжил дело в Жостове. В 1815 году открыл лаковое про­изводство на папье-маше и металле Егор Вишня­ков в Осташкове (в двух километрах от Жостова). В 1825 году, наряду с мастерской О.Ф.Виш­някова, в Жостове работала мастерская Ивана Митрофановича Митрофанова, занимавшаяся «пе­ределкой подносов». В 1826 году изготовлением подносов в селе Троицкое стал заниматься Анд­рей Алексеевич Зайцев. 1830 годом датируется воз­никновение нескольких мастерских: Егора Федо­ровича Беляева, Тимофея Максимовича Беляева и Василия Леонтьевича Леонтьева - в Жостове; Филиппа Васильевича Шапкина - в деревне Соро­кине; Ивана Сергеевича Коломенского - в деревне Хлебникове.

В 1830-х годах в Жостове стали делать подносы не только из папье-маше, но и из железа. В одном источнике 1839 года упоминаются «изделия из би­той бумаги (папье-маше.- Б.) и выколоченные из жести... подносы, лоточки... все под лаком с рисунками... Вешнякова Филиппа Никитина с сыном, крестьянина графа Шереметева».

Промысел разрастался. Открывались новые ма­стерские, вовлекавшие в производство все большее число местных крестьян.

Над созданием подноса трудилось по крайней мере три человека: коваль, изготовлявший форму; шпатлевщик, наносивший на поверхность грунт; живописец, расписывавший поднос. Тот же грун­товщик после просушки покрывал изделие лаком. Поначалу на равных работали хозяин мастерской и члены его семьи. Но по мере увеличения произ­водства мастерские расширялись, появлялись на­емные рабочие, а хозяин все больше превращался в предпринимателя, не всегда знакомого с тонкос­тями самого производства. В 1870-1880-х годах в подмосковном подносном промысле уже было за­нято более двухсот сорока рабочих. Самыми круп­ными мастерскими были: в Жостове - О. Ф. Виш­някова, где работало пятьдесят девять человек, из них пятьдесят три наемных рабочих; Е. Ф. Беляе­ва, где работали пятьдесят один человек, из них - пятьдесят наемных; в Новосильцеве - основанные в 1860 и 1871 годах две мастерские Ефима Федо­ровича Цыганова, где работало сорок девять рабо­чих, из них сорок шесть наемных. Изделий в год производилось соответственно на двенадцать, два­дцать и одиннадцать тысяч рублей .

Условия работы и отношения хозяина с рабо­чими были далеки от идиллических. За неимением специальных помещений производство часто велось в жилой избе. Рабочий день длился по пятнадцать-семнадцать часов. Хозяина и рабочих, осо­бенно учеников, связывали письменные «условия». Один из таких документов ярко характеризует полную зависимость мастеров от воли хозяина: «1) 1872 года марта 16 дня мы, нижеподписавшие­ся крестьяне Московского уезда Троицкой волости деревни Жостовой Осип Филиппов Вешняков и се­ла Болтина Никита Алексеев Гущин учинили мы между собою сие условие в том, что я, Гущин, по­рядился к нему, Вешнякову, вместе с сыном Гав-рилом Никитиным работать; я, Гущин, по лаково­му мастерству, а сын мой по живописному мастер­ству на подносное заведение. 2) Я, Вешняков, даю ему вперед для уплаты податей и оброка и прочих повинностей сто семь руб., которые я, Гущин, обя­зуюсь ему, Вешнякову, уплатить с каждого рубля по 25 коп., а остальные 75 коп. должен получать на домашние надобности. 3) не заработавши, я, Гу­щин, вместе с сыном означенные деньги, отойти от Вешнякова не имею права, если того не пожелает Вешняков. 4) В случае Гущины, как по работе, так и по нравственности, не будут мне годны, или принесут неудовольствие, имею право ему, Гущи­ну, отказать и деньги оставшиеся незаработанны­ми должен я, Гущин, Вешнякову заплатить еди­новременно. 5) В случае постигнет меня, Гущина, смерть, то оставшиеся в долгу за мной деньги обя­зан заплатить ему, Вешнякову, сын мой Гаврила Никитин, не доводя до судопроизводства и 6) ус­ловие сие хранить с обеих сторон свято и не нару-шимо, в чем и подписуемся.

Подлинное подписали к сему условию д. Жосто­вой крестьянин Осип Филиппов Вешняков руку приложил. К сему условию крестьянин села Бол­тина Никита Алексеев Гущин руку приложил. С подлинным верно Волостной старшина».

Таким образом, экономически подносные мас­терские представляли собой капиталистические ма­нуфактуры, типичные для многих центров русских кустарных промыслов этого времени.

Ко времени возникновения подмосковного про­мысла подносов в России уже существовали по­добные производства. С XVIII века славились рас­писные лакированные подносы Нижнего Тагила. Здесь делали большие железные подносы-карти­ны, написанные по гравюрным или живописным оригиналам. В середине XIX века их сменили бо­лее расхожие, украшенные растительным орнамен­том, типичным для многих предметов уральской на­родной расписной утвари. Нижний Тагил удержи­вал славу ведущего промысла расписных подносов вплоть до 1870-1880-х годов, когда жостовские изделия стали серьезными конкурентами ураль­ским.

Делали расписные подносы и в Петербурге. Вы­полненные в стиле «псевдорококо» 1830-1840-х годов, они отличались фигурными формами слож­ного рисунка и артистично исполненной живо­писью, изображавшей цветы, фрукты, птиц среди прихотливых раковин и завитков.

Жостовские мастера опирались на опыт и дости­жения других центров и не просто заимствовали понравившиеся приемы и формы, но активно ос­ваивали их, видоизменяли, перерабатывали, вводи­ли в русло местных традиций.

Произведений самого раннего периода жостов­ских мастерских не сохранилось. Некоторое пред­ставление о создаваемых в это время подносах и украшавшей их живописи могут дать описания, приведенные первым исследователем промысла А. Исаевым со слов местных живописцев. Сетуя, что рисунков для копирования на подносах очень мало и часто приходится самостоятельно создавать узор, автор пишет: «Лучшими живописцами счи­таются те, которые, наряду с быстротой рук, обла­дают довольно сильным творчеством: живописец хорош, если у него в голове «и воздух, и вода, и лазурь поднебесная, и струя, что с неба идет», если он не задумывается нарисовать и «тигру», и «каркадила», и всякого другого зверя, и ландшафт, и узор, и «путет» («путти»?- И. Б.); пусть все это будет не согласно с природой, пусть небо будет зеленое, деревья красные (на это живописцы за­мечают:   «кто может указывать   живописцу?»), лишь бы было разнообразие. Это разнообразие та­ланта поднимает акции мастера, значительно воз­вышая его рабочую плату».

Наиболее старые из доступных для изучения жостовских подносов относятся к 1870-1880-м го­дам. Определить время их создания и принад­лежность мастерским, большей частью династиям Вишняковых, помогают клейма, имеющиеся на тыльных сторонах подносов и содержащие, как пра­вило, имя владельца фабрики и перечень наград-медалей за участие в крупных отечественных и за­рубежных художественно-промышленных и кус­тарных выставках. К этому времени жостовские подносы потеснили с рынков своих недавних кон­курентов - тагильские изделия. Главным местом сбыта подносов была Москва, а через нее Нижний Новгород с обширной Макарьевской ярмаркой, юг России и Средняя Азия. Лучшие сорта везли в Пе­тербург.

Поездки с товаром в города, соперничество раз­ных мастерских требовали быстрой ориентации в новшествах и веяниях моды, освоения и перера­ботки достижений других центров народных про­мыслов, создания продукции, рассчитанной на раз­ные слои покупателей. Сохранившиеся в музеях подносы 1870-1900-х годов отрал«ают разные на­правления в искусстве Жостова, помогают понять истоки и пути формирования его местных особен­ностей.

Как уже упоминалось, искусство жостовской росписи ро­дилось в недрах лаковой миниатюрной живописи. Несмотря на обособление производства подносов, оба промысла развивались в тесном взаимодейст­вии. Дело не только в том, что подносы и лаковые изделия долгое время делали в одной мастерской и, вероятно, поначалу расписывали одни и те же мастера, что на одновременных предметах встречаются сходные изображения,- а в том существе стиля и живописных приемов, которые жостовские подносы вобрали в себя из лукутинско-вишняков-ских лаковых изделий.

Жостовские мастера полностью перенесли на подносы технологию обработки лаковых коробочек из папье-маше. Они применяли те же грунты соб­ственного приготовления, те же копаловые лаки, секреты варки которых передавались из поколе­ния в поколение наиболее опытными мастерами, те же масляные краски. Из лаковой миниатюры пе­решли на подносы и специфически «федоскин­ские» приемы послойной живописи, письма лесси­ровками по металлизированным фонам (золотому, серебряному) и перламутровым инкрустациям. Эти технические приемы не были выдумкой и луку-тинских мастеров. Те восприняли их из подобных изделий брауншвейгских и английских фабрик, оказавших определенное влияние на начало лако­вого производства в Подмосковье.

С лаковой миниатюрой связан и один из видов живописи Жостова - сюжетно - изобразительный. Как на коробочках из папье-маше, так и на же­лезных подносах изображали зимние сельские пей­зажи, виды Москвы; но самыми популярными бы­ли «тройки», «чаепития» и жанровые сценки из сельской жизни 

1.

2.


3.

 
В этих сюжетных композициях уже присутст­вуют качества, вошедшие в арсенал основных вы­разительных средств жостовской живописи: уме­ние не только вписать композицию в плоскость, но и связать ее с формой подноса; не нарушая плос­костности изображения, создать впечатление ус­ловной глубины и объемности; соотнести размер изображения и пространство черного фона, заста­вив этот фон служить не просто глухим задником, но как бы окутывать и поглощать изображение; наконец, найти ритм и равновесие в рисунке и рас­положении цветовых пятен.

Наряду с местной лаковой миниатюрой, другим источником, сыгравшим роль в формировании ис­кусства Жостова, были, как уже говорилось, та­гильские подносы. Вероятно, оттуда жостовцы переняли металлическую основу, заменив ею быто­вавшее ранее папье-маше. Старые мастера вспоми­нали, как однажды Осип Филиппович Вишняков приехал с ярмарки с Урала и привез металличе­ские подносы. С тех пор будто и перешли в Жосто­ве на металл. Можно утверждать, что жостовцы были хорошо знакомы с тагильскими подносами и по-своему использовали и перерабатывали опыт уральских мастеров. В деревне существовали ма­стерские, переписывавшие сибирские подносы на местный лад (их называли «перекрас». Не подоб­ной ли деятельностью занималась упоминавшаяся мастерская И. М. Митрофанова?).

Среди форм подносов, бытовавших в Жостове, многие восприняты из нижнетагильских изделий: «гитарные», круглые, восьмигранные, прямоуголь­ные. Последние так и назывались -«сибирские». Но эти формы жостовцы усовершенствовали. Сре­ди прочих кустарных промыслов в Троицкой во­лости Московского уезда было развито кузнечное дело, мастера которого приняли участие в произ­водстве подносов. Оно начиналось с работы кова­ля, выбивавшего из тонкого листа железа вручную на желобильне (чугунной доске с углублением) необходимую форму. По краю подноса приклепывалась проволока, придававшая ему рельефное за­вершение, так называемый «гуртик». Благодаря мастерству кузнецов жостовские подносы обрели цельность и пластичность формы, мягкость пере­ходов от плоскости к борту, фигурный рисунок прорезных ручек. Такой же скульптурностью форм отличались сухарницы и лотки, изготовлявшиеся в мастерских наряду с подносами.

Не без воздействия опыта уральских мастеров жостовские живописцы обратились к орнаменталь­ным росписям и цветочным композициям, которые стали со временем ведущей темой в украшении подносов. Крестьянским художникам Жостова был близок народный характер росписей Урала, нрави­лись цветы и плоды, изображенные на ярком цвет­ном фоне.

Но, обратившись к цветочным композициям, жо­стовцы пошли путем создания декоративного на­тюрморта. В его формировании немалое значение имели контакты Жостова с Петербургом. Эти кон­такты сводились не только к сбыту лучших жос­товских подносов в столице. Есть свидетельства потомственных жостовцев, что мастера из Троиц­кой волости - ковали и живописцы - принимали участие в производстве подносов в Петербурге. Так, три зимы работал в столице коваль Сергей Ефремович Графов (дед Б. В. Графова). Из Жос­това и Троицкого насовсем переселились в Петер­бург две семьи живописцев.

Знали жостовцы и петербургские подносы, вос­хищались виртуозным мастерством их исполнения, свободой и непосредственностью передачи букетов садовых цветов. Подносы столичных заведений Е. Н. Кондратьева и Я. Е. Лабутина, мастеров Ива­на Эрнста и Андрея Мартусевича экспонировались на выставках 1830 -1850-х годов рядом с изде­лиями Вишняковых и Лукутиных. Так, на ману­фактурной выставке 1839 года изделия Ф. Н. Виш­някова демонстрировались вместе с «подносами с живописью рококо» и «гладкими» живописца по жести из Петербурга Егора Кондратьева и подно­сами, лоточками и «табакерками разных сортов и видов с живописью по перламутру» П. В. Лукутина.

Кроме собственно живописи и росписи, жос­товские мастера использовали и другие приемы ор­наментального украшения подносов. Был распро­странен способ «копчения», с помощью которого на поверхность наносился вибрирующий узор, на­поминающий рисунок панциря черепахи и полу­чивший местное название «под червячок» (ил. 17, 18). На старых подносах очень разнообразна «уборка» - украшения борта, где геометрические, растительные узоры индивидуальны на каждой вещи и являются своего рода аккомпанементом главной темы росписи.На рубеже XX века, подобно всем народным промыслам, Жостово переживало кризис. Началось дробление мастерских (к 1917 году в деревне бы­ло четырнадцать мелких кустарных заведений), а потом спрос на подносы упал и наступило сокра­щение производства. Мастера уходили в сельское хозяйство, в отхожие промыслы. По образцу ми­ниатюристов Федоскина лучшие живописцы под­носов организовали в 1912 году в деревне Ново-сильцево Трудовую артель. Но она просуществова­ла недолго и распалась, не найдя рынков сбыта.

Новый этап в истории Жостова начался после Великой Октябрьской социалистической револю­ции.

Общий подъем народного творчества в первые годы Советской властп, льготы, предоставленные мастерам кустарных промыслов первыми прави­тельственными декретами, привели к созданию ар­телей во многих традиционных центрах народного искусства. Вернулись к своему мастерству и жос­товские живописцы.

Сегодня на Жостовской фабрике декоративной росписи среди трехсот работающих более ста де­вяноста живописцев. Несмотря на название «фаб­рика», промысел в творческих процессах сохраняет драгоценное качество народного искусства - его рукотворность. Уже давно на специальных прес­сах штампуют формы подносов. Механизирована окраска, шлифовка некоторых форм. Но из двад­цати шести типичных для Жостова форм подносов художник выбирает соответствующую своему за­мыслу, а если это уникальная работа - поручает ковалю выбить форму вручную. На сложность и уровень художественных достоинств росписи вли­яет сорт изделия, его массовый или уникальный характер. Вместе с тем независимо от размеров и назначения подноса, будь то маленький детский иодносик или большое выставочное панно, в каж­дом из них живет мастерство живописной импро­визации на тему цветочного букета.

Искусство жостовской росписи подтверждает плодотвор­ность одной из важнейших черт народного твор­чества - его коллективного характера. Коллектив­ность творчества проявляется в Жостове в разных планах: в преемственности выработанных поколе­ниями традиций и единстве стилистических осо­бенностей; в наследовании мастерства по линии семейных династий (Вишняковых, Антиповых, Беляевых, Клёдовых, Гогиных, Савельевых); на­конец, в совместной работе мастеров и художни­ков, когда наиболее опытные рассредоточены по всему цеху, группируя вокруг себя по пять-шесть живописцев. По словам главного художника фаб­рики Б. В. Графова, «это не формальный контроль за их работой и не какая-то показательная педаго­гика. Я сравнил бы это с хором, где распев ведут наиболее сильные голоса»¹³. Так опыт коллектива обогащается индивидуальными находками масте­ров, а их поиски направляются и выверяются кол­лективом. Сегодня рядом работают и только что пришедшая на фабрику молодежь, и маститые живописцы, отдавшие десятилетия любимому де­лу: Н. Д. Беляев (ил. 60), Д. Д. Клёдов (ил. 58), А. П. Савельева, К. А. Благова, Е. Ф. Пичугина и многие другие.

В ведущую творческую группу входят худож­ники разных возрастов, но начавшие свою жизнь в искусстве в основном в 1950-е годы. Освоив на­выки мастерства под руководством своих учите­лей, они овладевали опытом, оттачивали ремесло и формировались как живописцы в практической работе над массовыми изделиями. Эту группу со­ставляют люди разных индивидуальностей, твор­ческих направлений. Не все они в равной степени выявили свое лицо как художники. Не все в их ра­боте еще устоялось, отшлифовалось - творческий путь их продолжается. Но всем им присущи пре­данность своему делу и увлеченность, высокое про­фессиональное мастерство, стремление к поиску но­вых выразительных средств.Каждого живописца можно узнать как по обще­му характеру и стилю его произведений, так и по манере изображения отдельных цветов. Немного найдется жостовских букетов, в которых не было бы розы.

О ней поют поэты всех веков.

Нет в мире ничего нежней и краше,

Чем этот сверток алых лепестков,

Раскрывшийся благоуханной чашей.

Как он прекрасен, холоден и чист, Глубокий кубок, полный аромата. Как дружен с ним простой н скромный лист, Темно-зеленый, по краям зубчатый, -

писал о розе С. Я. Маршак.

В искусстве Жостова нет и не может быть повторений, каждый поднос - самостоятель­ный вариант цветочной темы, ее композиционного, образного, живописного решения.

Во всех своих проявлениях живопись Жосто­ва - искусство народное. Цветы сами по себе - символ красоты природы, ее жизненных сил. Сво­ими букетами мастера отдают дань любви народа к природе. Эта тема вечная и неисчерпаемая.

Но жостовцы никогда не воспроизводят природ­ные формы буквально, хотя отлично знают строе­ние и особенности каждого цветка. Это объясняет­ся самим характером выразительных средств жос­товской росписи. Язык своеобразного декоратив­ного букета сложился в Жостове на основе худо­жественного ремесла. Древние традиции народных росписей обогатились опытом профессиональной живописной культуры и, вобрав в себя некоторые черты станкового натюрморта, подчинили их на­родному миропониманию. Лучшие жостовские ху­дожники довели этот уникальный синтез до высот артистизма.

Мера реального и условного в местном искусст­ве найдена не одним поколением мастеров. В ре­альных цветах они усиливают орнаментальный де­коративный характер образа; в тех, которым нет прямых аналогий в природе,- находят убедитель­ное правдоподобие. Так реализуется типичное для народного творчества совмещение подлинного и вымышленного, условного с безусловным. В этом смысле один из исследователей Жостова, Б. И. Ко-ромыслов, как-то справедливо заметил, что жос­товская роза сложнее, чем живая.

Полтора века для развития промысла - срок сравнительно небольшой. Но за это время Жосто-во из центра кустарного ремесла стало уникаль­ным очагом русского народного искусства, а жос­товский поднос из предмета обихода - объектом любования. Сегодня роль декоративного букета из­менилась и переросла рамки оформления бытовой вещи. Жостовские декоративные композиции обре­ли силу самостоятельного искусства, волнующего, обращенного непосредственно к духовному миру людей. Подносы-панно выражают чувства радости жизни, настроения праздничности, торжествен­ности, гармонии, поэтической созерцательности. И люди отвечают их создателям благодарной лю­бовью н всенародным признанием.

1.


2.


3.


4.


5.


6.


7.


8.


9.