Без заголовка |
Фотохудожник Карас Айонут (Caras Ionut) - по профессии моряк, родился в 1978 году в Румынии. Фотографией стал увлекаться около восьми лет назад. С тех пор он сделал более тысячи работ.
Особенное наслаждение фотохудожнику доставляет не просто снимать лица людей, пейзажи, а заниматься творческим редактированием отснятого материала.
Море, небо, звезды и Луна – вот основные элементы абсолютно любой фотографии румынского фотографа Карас Айонут (Caras Ionut). Ведь именно они несут собой синий цвет у нас на земле. А этот мастер буквально увлечен всеми проявлениями синего и серого в мире. Наверное, потому что он бывший моряк.
Есть конечно у Кары огромное количество абстрактных и цветных фото, сделанных на Nikon D90. Его любовь к фотографии началась лишь около семи лет назад, ошеломляющий факт, учитывая его впечатляющее портфолио.
Серия сообщений " pумынские художники":
Часть 1 - Море, небо, звезды и Луна-фотографии румынского фотографа Карасa Айонутa (Caras Ionut).
Часть 2 - Аквама
|
|
Бузина Олесь. Союз плуга и трезуба. Как придумали Украину. |
Отец идеи украинской самостийности незадачливый адвокат Николай Михновский повесился на яблоне в Киеве в ночь с 3 на 4 мая 1924 года. Случилось это прямо в саду возле дома № 76 по тихой улице с жизнерадостным названием Жилянская, где он остановился в 10-й квартире у своих приятелей Шеметов, знавших его еще по дореволюционным временам.
По иронии судьбы, буквально в двух шагах от того места, где свел счеты с опостылевшей жизнью Михновский, — на перпендикулярной к Жилянской улице Паньковской — недавно поселился его старинный враг, еще один «батько» украинской независимости — фальшивый «перший президент» Украины Михаил Грушевский, слезно умоливший советское правительство впустить его из эмиграции на родину.
Двум великим украинцам, претендовавшим совсем недавно на первые посты в выдуманном ими государстве, жить в такой опасной близости друг от друга оказалось явно невозможно, и один из них решил уйти. Удалиться тихо. По-английски. Не прощаясь. Чтобы не напоминать в очередной раз невыносимую поговорку: «Где два украинца, там три гетмана».
|
|
Служитель слова. Артемий Владимиров. Лазарева суббота. |
Если не скользить умом по внешней канве этого Евангельского события, но вникнуть сердцем в его таинственную суть, наша душа взойдет к постижению Божиих всемогущества и благости, явленных в воскрешении Господом четверодневного мертвеца...
Не случайно смысловым центром композиции романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» стала сцена чтения Соней Мармеладовой Родиону Раскольникову главы Евангелия от Иоанна — с повествованием о воскрешении Лазаря. Еще раз вникнем в ткань рассказа, облеченного в поэтическую форму...
В кромешной темноте гробницы,
Не допускающей к себе ни свет, ни звук,
Лежит мертвец, пусты его глазницы,
И тленью отдан бездыханный труп.
Смержению и камень не помеха,
Закрывший в подземелье узкий вход.
Миазмы грубые всевластной смерти
Отягощают плачущий народ.
Растерянные сестры друг на друга
Взирают, в пелене от горьких слез,
Ах, раньше б им дождаться Иисуса —
И ангел смерти в ад бы не унес
Их брата кроткую в страданьях душу...
Но Тот, сказав, что смерть — лишь краткий сон,
Раскатом грома поражает уши:
«Тебе глаголю, Лазарь, выйди вон!»
Застыли иудеи в ожиданье,
Освободившие от камня вход...
Вдруг слышат шорох... гул шагов... Вифанья,
Содрогнись! Трепещи, еврейский род!
Кто сей, мертвец или младенец
Новорожденный, в белых пеленах?
Исходит Лазарь из подземной сени,
И виден жизни свет в его очах!
«Не бойтесь, подойдите, развяжите,»-
Повелевает иудеям Бог,
Чтобы руками осязали нити
Тканых пелен — основу и уток...
Брат Марфы и Марии, Лазарь,
Свидетель несказанных таин!
Вернувшись из узилищ ада,
Который нехотя тебя отдал,
Поведай мне, что там увидел,
За гранью роковой черты?
Как вновь душа вошла в обитель —
И труп стал телом — мне скорей скажи!
Но Лазарь не спешит молчанье
Нарушить. Слова нет из уст.
В своем семействе тихо вечеряет,
Пред ним лежит Учитель Иисус.
Здесь сестры, в радости немые,
Расположилися окрест.
Ведет Господь беседу с ними
Про скорбь грядущую и Крест...
|
|
«Когда Христос станет для тебя всем» отец Андреас (Конанос) |
«Нельзя изменить мужчину или женщину словами, проповедью, навязывая извне, оказывая давление. Как они изменятся? Вопрос только в том, каким образом Христос войдет в человека и изменит его жизнь, изменит его глаза, руки, ум, сердце, тело, душу. Как Он войдет в него? В этом вся суть. Но поскольку многие не хотят делать то, что трудно, то делают то, что сделать легко. Они говорят: «Перестань курить!», «Исправься!», «Опомнись», «Наведи порядок в своей жизни!». Но все это случится только тогда, когда Господь войдет в нас. Понимаешь ли это?».
|
|
Без заголовка |
|
Разливает весна акварели На холсты посеревших снегов. Легкокрылые ветры апреля Гонят вдаль паруса облаков. Пересвисты затейливым эхом Растревожили сумрак лесов, И мороз поутру не помеха Для скользящих под горку ручьев. |
Мать-и-мачехи бусы желтеют На проталах, средь первой травы, И березы свечами белеют, Оттеняя разгул синевы. Снег капелью прозрачной слезится, Крыши нежатся первым теплом. И скворец-перелетная птица Поселился опять под окном. |
|
|
Без заголовка |
Независимая Женщина. Притча.
Жила-была Абсолютно Независимая Женщина. Примерно год назад стала она таковой - абсолютно независимой. Чем ужасно гордилась.
|
|
Без заголовка |
|
|
Цитата сообщения Фёдор_Иванович_Сухов
Лучшая защита - нападение. |
Цитата |
1318 просмотров |
|
|
|
Комментарии (0) |
Аудио-запись: Lisa Mitchell - Neopolitan dreams |
Музыка |
|
|
Комментарии (0)Комментировать |
Аудио-запись: Надежда Кадышева.С Днем Рождения! |
Музыка |
39 слушали 3 копий |
Авантюристка
|
|
|
|
Комментарии (0)Комментировать |
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
Я не Шарли
Я не Шарли…я не Париж, ИГИЛ меня волнует мало.
Я брат-близнец для пули той, Что выпустил солдат ЦАХАЛА.
Я не Брюссель, не Моленбек, Нас в «Дольфи» больше умирало…
Я в мыслях вместе с той рукой, Что террориста добивала.
Я добивал – моя вина, Хотя меня там не стояло,
Но нас тут миллионы душ, В душе мерзавца добивали!
Ну что же суд – судите нас, За то, что мы в душе евреи,
Что миллионы наших рук, Готовы разорвать БЭЦЕЛЕМ,
Что не нажали мы курок, Но миллионы ликовали,
Когда добил контрольным тварь, Наш брат еврей – солдат ЦАХАЛА.
Мы виноваты только тем, Что мы послали моралистов,
Болит их нежная душа, За смерть исламского фашиста.
А мы блин рады, что он мёртв, Заняли боевую стойку,
И заявляем им в лицо: Место убийцы на помойке.
Мы ж виноваты, что живём, Вдвойне виновны, что евреи…
Что юный наш герой-солдат, Добил решительно злодея.
Я не Шарли и не Париж, Брюссель меня волнует мало…
Я часть народа, я еврей… Мой брат-герой – солдат ЦАХАЛА!
Dave Mandelshtam
если бы я знала, что такое возможно в израильской армии...
Ранее в израильской прессе опубликовали слова солдата, сказанные им на допросе: "Если бы я знал, что такое случиться со мной, я не пошел бы в армию. В первую же секунду кто-то из гражданских закричал мне: Берегись, на нем может быть бомба! Я сразу вспомнил все фильмы, которые нам показывали про ХАМАС. На нем была большая и толстая куртка, жара была 30 градусов. У меня были доли секунды на то, чтобы принять решение. Я прицелился. Он пошевелился – я выстрелил".
Хотела бы добавить - если бы я знала, что такое возможно в израильской армии - я бы сделала все, чтобы мой сын не служил в ЦААЛЕ вообще, и в Кфире в частности. Отправляя наших детей в боевые войска мы подвергаем их двойной опасности - или погибнуть от рук мерзавцев-исламистов, или сломать себе жизнь при пособничестве тем же исламистам мерзавцев из нашего правительства и мерзавцев-законников. Позор системе! Позор!
Мне еще не отшибло память и я прекрасно помню, как весь Израиль чуть ли не ежедневно проводил всяческие мероприятия в защите овцы-Шалита. В школах регулярно об этом говорили, в одной из школ Реховота около кабинета директора стоял стул, на котором было написано - "Гильад, мы ждем тебя! ". Акции, протесты, встречи с президентами множества стран родителя этого недоросля. Палатки, демонстрации, сборы подписей, поездки, статьи, интервью... Где вся эта бурная деятельность в защиту мальчика, который сделал то, что он должен был сделать, когда у него не было выбора. Мальчика, который был вынужен стать убийцей, чтобы защитить окружающих людей? Где все это? Десять человек около здания суда и трусливое блеяние политиков В ОСУЖДЕНИЕ солдата? Где было ваше блеяние, когда освобождали 1000 убийц, с огромным трудом отловленных тем же Кфиром?
Да нифиг вы вообще такие нужны, если в вопросе о справедливости все решает финансовое благополучие и статус папашки солдата?
|
|
Без заголовка |
|
|
Эрих Мария Ремарк: «Триумфальная арка» |
Женщина шла наискосок через мост прямо на Равика. Она шла быстро, но каким то нетвердым шагом. Равик заметил ее лишь тогда, когда она оказалась почти рядом. Он увидел бледное лицо с высокими скулами и широко поставленными глазами. Это лицо оцепенело и походило на маску, в тусклом свете фонаря оно казалось безжизненным, а в глазах застыло выражение такой стеклянной пустоты, что Равик невольно насторожился.
Женщина прошла так близко, что едва не задела его. Он протянул руку и схватил ее за локоть. Она пошатнулась и, вероятно, упала бы, если бы он ее не удержал.
Равик крепко сжал руку женщины.
– Куда вы? – спросил он, немного помедлив. Женщина смотрела на него в упор.
– Пустите! – прошептала она.
Равик ничего не ответил. Он по прежнему крепко держал ее за руку.
– Пустите меня! Что это? – Женщина едва шевелила губами.
Равику казалось, что она даже не видит его. Она смотрела сквозь него, куда то в пустоту ночи. Просто что то помешало ей, и она повторяла одно и то же:
– Пустите меня!
Он сразу понял, что она не проститутка и не пьяна. Он слегка разжал пальцы. Она даже не заметила этого, хотя при желании могла бы легко вырваться.
Равик немного подождал.
– Куда же вы, в самом деле? Ночью, одна, в Париже? – спокойно спросил он еще раз и отпустил ее руку.
Женщина молчала, но с места не сдвинулась. Раз остановившись, она, казалось, уже не могла идти дальше.
Равик прислонился к парапету моста. Он ощутил под руками сырой и пористый камень.
– Уж не туда ли? – Он указал вниз, где, беспокойно поблескивая в сероватой мгле, текла Сена, набегая на тени моста Альма.
Женщина
|
|
