ОТКРОВЕНИЕ МАСТЕРА ИЛИ ТАЙНОЕ ЗНАНИЕ О НОЖЕ.

Так уж повелось, что деда Макара все знакомые зовут МАСТЕР. Откуда и как пошло это, скорее не прозвище даже, а нарекание, никто вам толком не ответит. Причем применительно к деду это слово используется в самых разнообразных значениях. «Мастер» и «мастер». Я тоже был в числе тех, кто принял это на веру, пока не понял настоящий, почти булгаковский смысл дедового псевдонима. Было это вот как. В канун очередного открытия охоты случилась у меня незадача с моим охотничьим ножом - возьми да и сломайся на наборной рукояти колечко. От этого вся конструкция рукоятки, как говорится, «поплыла». Конечно, я пытался починить нож самостоятельно, да только как ни крутил головку оковки, так отделить ее от черена клинка и не смог. В то время я еще слабо разбирался в конструкциях ножей, из-за чего и верил свято, что эфес наборной рукояти непременно должен отвинчиваться. Безрезультатно помыкавшись, я обратился к товарищам-охотникам за советом. Их реакция меня удивила и озадачила - совсем никто не проявил интереса к конструкции ножа, как это обычно бывает в мужской среде, и совершенно никто не озадачился процессом починки. Меня просто отправили к деду Макару, причем решение было единодушным. Иди, говорят, к Мастеру и не мучайся, а то разобрать — разберешь, а сделать потом не сможешь...

Делать нечего, пришлось навестить деда. Макара Ивановича я наглядно знал, пару раз на охоте пересекались, где живет, подсказали друзья, и вот - я на пороге. Испытывая естественную неловкость, я все же постучал в дверь. Отворил дед, ответил кивком головы на мое приветствие, и, даже не спрашивая о цели визита, изрек:

—Заходи.

Дед Макар провел меня в свой «кабинет», и тут я понял, наконец, почему его кличут мастером. Комната, в которую я попал, была настоящей мастерской с обилием инструментов. Назначения многих из них я тогда даже не знал. На полках и столах, стоявших вдоль стен буквой «П» ждали своего часа ружейные ложи, по стенам досыхали великолепно препарированные чучела оленьих и кабаньих голов, отбеленные волчьи черепа, а напротив деда лежало взрыв-схемой чье-то разобранное ружье. От всей этой красоты у меня перехватило дыхание, и некоторое время я только и делал, что оглядывался по сторонам.

—Ну что, так и будешь стоять посреди комнаты? — спросил, улыбаясь в усы, дед.

- Нет, я по делу пришел, - спохватился я.

-Ведомо, что по делу, — продолжил Мастер, — ко мне обычно по делу и ходят. Показывай, что там у тебя?

Я извлек из кармана свой многострадальный нож и протянул деду.

-Так, что тут у нас, - с видом Айболита склонился над рукоятью, как над пациентом, дед Макар, — хороший клинок, а вот рукоять — неважнецкая. Так сказать, пережиток ЗК.

—Чего? — переспросил я.

—ЗК, то есть зэковский пережиток, тюремный, — ответил дед.

-Но я ж его в магазине покупал, да и номерной он, регистрированный, начал, было, я возмущаться.

-В том то и дело, что номерной.

Плохо только, что эта вотЗК псевдокультура добралась и до промышленных изделий, — вздохнул Мастер, помолчал и продолжил, - разве это рукоять? Разноцветные блестящие колечки на охотничьем ноже. Клоунада! Вот— рукоять.

Откуда-то из-под стола Макар Иванович извлек нож с роскошной роговой рукоятью.

—Или вот! — еще один нож появился на столе, на этот раз с деревянной рукоятью, — и красиво и в руку тепло.

—Какую будем делать? — с места в карьер перешел дед.

-Ну, не знаю, - от неожиданности замялся я, — там сперва эфес открутить надо... Дед Макар бросил взгляд на оковку, и хитро сощурив глаза, спросил:

—Не откручивается?

—Ни в какую! — не ожидая подвоха, ответил я.

—А он и не должен откручиваться! —Мастер взял в руки киянку и легонько постучал по эфесу.

—Как так?

—А вот так, — он протянул мне нож, —видишь, вон канавка появилась?

По торцу оковки проступила еле заметная щелка.

-Это запрессовка заглушки, а сам эфес, скорее всего на «ласточкином хвосте» сидит, — в несколько движений дед снял заглушку, и, на что-то нажав внутри оковки, с легким щелчком снял злополучный эфес с клинка, а за ним и всю наборную рукоять.

-Так какую рукоять делать будем? — вновь поинтересовался дед, — кость,рог, дерево?

—Дерево, — подумав, ответил я.

Дед выложил на стол десяток кругляшей разных пород дерева, были они толщиной в руку и еще в коре:

—Выбирай! А я пока почищу, немного, черен.

Я «завис» над деревяшками, — Бог его знает, из какой палки делать... Размышления мои были прерваны дедовым вскриком.

-Аи! - дед Макар порезал палец и проворно впихнул его себе в рот.

—Порезались? — сочувственно поинтересовался я.

—Я тоже им режусь, время от времени, - к месту выдал я.

-Так ты мне, значит «кровопийцу» принес? — улыбнулся Мастер.

—В смысле?

—Да в прямом! Есть ведь ножи, которыми никто и никогда не режется вообще, а есть такие, которыми режутся решительно все.

Подумав, я согласился с дедовым изречением, и предположил:

—Что-то в них недодумано, значит.

—Нет, тут дело не в продуманности, и не в удобстве! — изрек Макар Иванович назидательно, подняв кверху порезанный палец, — уж мне то ты можешь поверить — через мои руки не одна сотня ножей прошла, да и сделал их сам я десятка два разных. Только есть ножи-кровопийцы, которым постоянно, время от времени нужна кровь!

-Ну, это уже мистика какая-то! - воскликнул я, и в шутку спросил, — такчто, может лучше избавиться от него — вампир все-таки?

Ни в коем разе! - проигнорировав мою шутку, совершенно серьезно продолжил дед, — такому ножу цены нету! Он и удачу приносит во всем: и на охоте и на рыбалке, а уж грибы с ним пойдешь собирать — никакой корзины не хватит!

—Вот гляди! — увлеченный Мастер направился к двери и к моему удивлению выдернул из дверной сволоки еще один нож, — сам делал, а когда доводил заточку, глянь, чего он мне натворил.

Дед завернул рукав и продемонстрировал мне на запястье маленький неказистый шрам с двумя зажившими швами на нем.

—Вену, подлец, проткнул — шили! С тех пор и пьет, гад, мою кровушку. Но вот незадача — не возьму его с собой, скажем, на охоту, или на рыбалку — все, хоть ружье не расчехляй и удочки не разматывай!

—Вот ведь! — удивился я, — но неприятно постоянно резаться, правда? Что

же делать!

—А тут рецепт прост, — улыбнулся дед Макар, — мне один знающий человек присоветовал — надо его кровью дичи или рыбы смазывать, а если долго не получается этого сделать, то хоть сливочным маслом.

Только ни в коем случае не в молоке или других молочных продуктах.

—А это еще почему? — меня начал увлекать этот мистический разговор.

—А потому, что в молоко, творог, кефир, сметану вообще нельзя тыкать острым предметом, и ножом в том числе.

Существует поверье, что таким образом можно хворь на коровье вымя накликать.

-Это если с конкретной коровой дело обстоит, а если все эти продукты магазинные? Там же молоко от многих коров используется.

-А тут еще хуже - все эти коровы, так или иначе, недомогать или даже болеть будут. И все это на твоей совести!

Нельзя, одним словом, и все! — категорично заключил Мастер и спросил, — ну что, выбрал ты заготовку на рукоять?

Не желая отвлекаться от темы, я ткнул пальцем в первый попавшийся березовый чурбак, и спросил:

—Извините, но что этот самый Ваш кровопийца делал над дверью?

-А это еще одна прихаметность (нареч. — суеверие). Говорят, нечисть да людей недобрых отпугивает.

-И как, помогает? - с нескрываемой иронией спросил я.

—Не знаю, как насчет нечисти, а вот люди, которые мне неприятны, как-то перестали ко мне заглядывать... Вот тебе и суеверие.

Меж тем дед Макар отмерил и отпилил кусок от заготовки и, взяв в руку странную, как мне показалось тогда, закопченную стамеску, стал греть ее над огнем горелки.

—Легче резать будет? — поинтересовался я.

- Что? — переспросил дед

-Стамеску зачем вы греете?

-Это не стамеска, — улыбнулся Мастер, — это жало, я им дырку прожигать под черен твоего ножа буду. Вишь, оно даже заточено с двух сторон не как резец или стамеска.

В три приема дед лихо прожег продольное отверстие в чурбаке и, прочистив плоским надфилем, стал примерять к хвостовику ножа.

—Наверное, и не едят с ножа потому же, что и в случае с молоком? — просто чтоб поддержать разговор спросил я деда.

—Верно, так можно болячку накликать.

—Но почему, ведь нож, это инструмент, который испокон веку сопровождает человека по жизни?

-Ну и что из того? Нож для чего создан? - Чтоб резать, а значит, в той или иной степени разрушать. Да, он может защитить, как в случае с дверью, но исключительно как оружие или угроза, но не как созидающее нечто.

-Но можно использовать нож и для создания чего-нибудь — вырезать какой-нибудь предмет обихода, ту же ложку, или для приготовления пищи...

—Все это верно, но это все второстепенно, нож режет, а значит — разрушает, и все тут. Хотя в ряде случаев его и используют как оберег, - дед Макар подогнал отверстие и, набив заготовку на черен, стал отмечать карандашом контуры оковки на спиле чурбака, - именно поэтому в народе, испокон веков запрещается поверьями метать нож в живое дерево, или втыкать в землю.

—А я то думал, что игру в «ножики» мне бабушка запрещала из соображений безопасности.

—Из этих соображений, наверное, тоже, но «землю ранить» в моем детстве запрещалось настрого — боялись люди кормилицу оскорбить, чтоб не навлечь «ранением» засухи или еще какой-нибудь напасти на будущий урожай. А вот что касается урожая, то в случае с яблонями, я когда-то видел, как в болеющее дерево втыкают небольшой ножик, но обязательно с лезвием из черной стали, а так и оставляют в стволе. И что удивительно — дерево начинает вдруг родить.

-А я видел, как гвозди забивают, - вставил свои «пять копеек» я, — это с нехваткой железа связано.

—Может быть, может быть, — неопределенно покивал головой мастер, и странным клювообразным ножом стал строгать заготовку.

Какой странный нож, — заинтересовался я, — похож на керамбит.

-Похож. А еще на серп. Это садовый нож. Говорят, что произошел он от ножей волхвов, которыми те и травы собирали, и деревья садовые щепили-обрезали. Ведь, волхвов уже давно нету, а нож прижился у садовников и не только. Я им, как видишь, по дереву работаю — очень удобное лезвие, и не только.

-Обереги ножевые тоже волхвы придумали?

-Скорее всего. А может, просто в народе примечали. Примет-то вон сколько существует. В старину даже деток ходить учили при помощи ножа.

У меня откровенно округлились глаза:

-А это еще как — нож в руку и вперед?! Или за нож водили?.. - пошутил я.

—Все шутки шутишь, — улыбнулся в бороду дед, — небось, своих еще малявок нет? А то знал бы, что дитю обязательно путики разрезать надо.

-Чего разрезать?

-Путики. Есть такое поверье – если ребенок пытается пойти, а все никак ему это не удается, то считается, что его, ребенка, незримые путы за ножки держат. И если, подловив момент, во время первого шажка ребенка провести ножом по

полу меж ножек топотуна, то ходить и даже бегать он научится гораздо быстрее. Так что мотай на ус - своему дитю когда-нибудь поможешь.

Я примолк, пораженный такой простой, обиходной, но в то же время величественной «ритуальностью» простого ножа. Случалось, конечно, и мне читать про ритуальные ножи и кинжалы, но чтобы у нас и в семье... Было что-то от былинной древности в этом.

-Возьми-ка, примерь рукоять по руке, — протянул мне Мастер оструганную заготовку, — удобно?

-Вроде бы...

—Ты не стесняйся, пощупай, помни, покрути-поверти на все боки. Тебе ж с этим ножом жить, а значит, и дружить надо, а не мозоли набивать.

—Вот вроде тут не что-то, — скорее для поддержания разговора брякнул я.

-М-г. Хм! А ну покажи руку! - приказал дед. Я покорно вытянул ладонь.

—Точно. Молодец — почувствовал, —дед снял тонюсенькую стружечку, — а теперь?

-Теперь не давит, — заключил я.

Макар Иванович торжественно вручил мне наждачную бумагу, и кинув:

-Шкурь! - стал рыться в ящиках стола.

-Сейчас мы рукояточке одежку подберем, — мурлыкал довольный работой Мастер.

-Лак? - попробовал догадаться я.

-Боже упаси от напасти! - размашисто перекрестился дед, - ни в коем разе не лакируй рукоятей, и лож ружейных! Дерево дышать должно, а не сверкать холодным камнем. Проморим маленько и маселком напитаем!

-А скользить не будет?

-Лаковое скорее заскользит!

-А почему тогда штык-ножи лакированные?

-Это вообще не ножи, и держаться от армейских железок подальше надо, особенно тех, что могли убивать. Такие клинки смерть за собой в дом тянут горя потом не оберешься! Да и не пригодны они для реза и работы, одно слово — убийцы. Ни воду через них не пролить, ни «серым волком по земли» не пробежать... - дед вдруг осекся, словно споткнувшись на полуслове.

-Для чего воду льют через нож? -спросил я, сделав вид, что концовки фразы не услышал.

—Это тоже для младенцев придумано. Когда купают дитя, и травы запаривают, то воду, которую в печь или на плиту ставят, обязательно через лезвие ножа льют — чтоб хворь и слабость отогнать.

В мастерской вдруг повисла тишина — я «шкурил» рукоятку, Мастер смешивал какой-то алхимический состав в консервной банке. Так прошло минут пять, пока дед Макар не спросил:

-Ну что там у тебя?

Я протянул гладкую уже деревяшку.

—Пойдет! — одобрительно кивнул он, и принялся наносить кисточкой свой шаманский состав из жестянки на рукоять. Время от времени он подносил работу к настольной лампе и что-то внимательно высматривал в дереве. Затем он продел проволочку в отверстие и подвесил деревяшку над электроплиткой.

-Ну что, рассказать про «серых волков»? Все равно ведь спросишь, а не спросишь так додумывать и догадываться будешь. Да и просохнуть ручке надо...

- Уже додумываю, - честно признался я.

—Так чтоб не додумывал — слушай! Издавна одиноких мужчин, особенно живущих на отшибе, в народе бирюками кличут. Не думал почему?

—Да кто ж его знает...

—В том то и дело, что знают. Бирюк —это волк-одиночка. Причем, заметь, среди охотников лучшие волчатники — в основном мужики одинокие, холостяки, вдовцы или просто слегка отрешенные от суеты житейской люди, верно?

Я мысленно перебрал в уме всех знакомых волчатников и уже вслух согласился с дедом Макаром.

—Вот! — продолжал он, — именно эти-то мужчины чаще всего и становились «серыми волками», оборотнями, а по-нашему — вовкулаками.

—Но при чем тут ножи? — изумился я.

—Существует поверье, что хороший волчатник, изготовивший нож своими руками, может запросто перекинуться в

волка.

—Ну, это уже мистика, честное слово!

Мистика не в этом, а в изготовлении самого переверточного ножа. Такой нож надо сделать своими руками от а до я, причем ни разу не ударив по нему молотком! Не отковывая лезвие, не клепая заклепок, и не набивая рукояти. При этом нож должен быть функциональным — резать, причем очень хорошо, и... даже колоть.

- Вам попадались такие ножи? -спросил, не утерпев, я.

Мастер молча кивнул, и уже вслух продолжил:

—Причем есть даже такие, в которых рукоять наращивается вокруг лезвия, или точнее лезвие врастает в живое дерево, которое со временем становится рукоятью.

—Прямо волховской рецепт какой-то, или ведовской, — заключил я.

- Именно! И когда нож готов, решивший стать оборотнем, в ближайшее полнолуние идет в лес, к загодя найденному по случаю сухому осиновому пню, начисто лишенному коры. Втыкает в полночь нож в сердцевину пня, и кувыркается через голову над рукоятью ножа, - Мастер вдруг задумчиво умолк.

—И что? — не выдержал я.

—А то, что по другую сторону пня, на землю становятся уже не руки-ноги, а четыре волчьи лапы, — таинственно выдохнул дед, - во плоти.

-И? — история захватывала меня все больше.

—И творит все, что положено и не положено волку всю ночь. Но до рассвета вовкулака должен вернуться к пню и кувырнуться назад, чтобы снова обрести человеческое обличье.

А если не успеет?

—То навсегда останется волком! Рассказанное дедом Макаром так поразило меня, что я не нашелся чего и сказать. Так и молчал, наблюдая за тем, как дед садил рукоять на место, как со щелчком встала головка эфеса и была вбита опрессовка.

-Вот и всех делов-то, — Макар Иванович протянул мне воскрешенный нож, который даже не был похож на самое себя. В его облике появилась солидность и какая-то степенность, что ли, о чем я не замедлил сказать Мастеру. А тот лишь посмотрел на меня мудрыми глазами, словно в душу мне заглянул, и сказал:

-Когда нож без молотка мастерить станешь, вспомни этот... вспомни также, что нельзя обернуться тем же, кем был... И пока я размышлял над сказанным, добавил.

-Рукоять растительным маслом пропитаешь сам, лучше льняным...

—Много позже я вспомнил дедовы слова, да неклепаный нож делать не стал — этому миру и без меня оборотней хватит...

Источник:

БЫТЬ ВОИНОМ ДУХА

Быть активным, пассионарным, жить по законам чести, а не воровской власти. Смело вступать в бой, когда того требуют обстоятельства. Не лезть за словом в карман. Быть благородным, достойным славы далеких предков. Сквозь поколения на стальных щитах мы несем символы вечной славы и вечной борьбы с тлетворным влиянием "нового мира", где бумажка стала стоить дороже человеческой жизни, а ради призрачной возможности получения денег брат поднимает руку на брата по духу, крови и почве.

 

Сопротивляющийся дух — первое, что нужно обрести соратнику, который желает вступить в борьбу. Только на почве духа, железной воли изменить мир вокруг себя, мы присягаем на верности Народу, Отечеству и Знамени.

 

Сопротивляющаяся плоть — второе, что обретет соратник исходя из первого положения. Наше тело бренно, но укрепить его в желании уничтожить зло триумфом истинной воли народа - постоянная задача, не имеющая конца. Систематическая борьба с излишествами, которая развращает тебя, дух непримиримого аскетизма - это то, на что ты твердо стоишь.

 

Великие изменения происходят только ценой крови, жизни и свободы. Но можно ли назвать свободным пространство, в котором ты живешь? Высшая степени пассионарности — быть готовым умереть за идеалы грядущей Империи. Невозможно высоко подняться, предварительно не упав лицом в грязь.

 

Медлить нельзя. Реши сам, каким будет твое завтра, символы борьбы, развевающиеся на знамени укажут твоему сердцу путь к страху твоих врагов.

 

Не бойся стать нищим и потерять все. Большинство твоих соплеменников, людей, похожих на тебя обнищают очень скоро. Бойся стать нищим духом - каким становится большинство, но не ты! Уверенной и твердой поступью готовности лично вершить правосудие над грабителям и угнетателями родной тебе страны ты победишь!

 

Источник:

ВЕРА ИЛИ ЗНАНИЯ?

Наша жизнь — цепочка последовательных выборов. Когда мы их совершаем — мы корректируем свой жизненный путь, и иной раз и значительно его меняем. При таком выборе как нельзя кстати оказывается чувство уверенности. В себе, в своих силах, в выбранной дорожке. Без него мы не достигаем целей и не получаем удовольствие от самого процесса.

 

Мы все в той или иной степени живем с различными знаниями и верованиями в голове: относительно себя, окружения, вещей, событий и конечное самой жизни. Именно они и являются фундаментом той самой уверенности в следующем шаге на пути к цели. Вера и знания. Эти понятия взаимосвязаны, но их отличия могут стать причиной изменения многих вещей в корне.

 

Шкала уверенности

 

Очевидно, что чем мы больше уверены в какой-либо сфере или ситуации, тем активней в ней действуем и комфортнее чувствуем. Места для волнения, страха и недовольства просто не остается. Мы с уверенностью садимся на велосипед, если уже катались на нем, и с гораздо с большей опаской заходим на собеседование в незнакомое место к незнакомым людям. Неуверенность в себе, ситуации и её исхода сковывает и разоружает. Это очевидно.

 

Уверенность условно можно показать в виде шкалы, где на одной стороне располагается максимальный её уровень, эдакий уровень супер героя; на другой — низший, место концентрации страхов и робких шажков. Иногда мы на вершине, иногда внизу в зависимости от обстоятельств и личных качеств. Но опорой уверенности являются либо знания, либо вера.

 

Максимальную уверенность удается получить только строя фундамент на знаниях. На вере это сделать невозможно, она только препятствует движению вперед.

 

Об отличиях

 

Всё, что достигла наука за триста лет, всё это – благодаря сомнению.

А за десять тысяч лет религия не достигла ничего – из-за веры. © Ошо

 

 

 

Как же так? Кто мы без веры? В любовь, лучшее будущее, Всевышнего, свои силы? Порой её важность нами превозносится до запредельных высот, но если посмотреть пристальнее, то не сложно увидеть, что люди верят только в то, в чем они абсолютно не уверены, где лишены знаний и какого либо личного опыта. Сверхъестественные явления, религия, малораспространенные или неправдоподобные вещи —  это сферы нашей жизни, где вера «правит балом».

 

Несложно заметить, что в любых комфортных для человека областях жизни вера не является чем-то необходимым. Более того, она мешает. Если ты умеешь плавать, тебе не нужно в это верить. Или в то, что ты сможешь завести автомобиль сегодня, или что существует смена дня и ночи. Те вещи, которые кажутся очевидными из-за обилия фактов — знания.

 

Но вера их вытесняет. Эти два понятия несовместимы! Знания опираются, прежде всего, на логику и факты. В вере же и то и другое полностью исключается, подменяясь принципами. Люди живущие преимущественно опираясь в жизни на свою систему верований принципиально не согласны ни на изменение своих убеждений, ни на их осмысление. Даже если они очевидно вредны для них, или попросту не работают.

 

Столкновение принципов порождает бесконечные споры, эмоциональные и порой абсурдные. Вера никогда не рождала и не родит истин, она только разжигает конфликты и войны.

 

Когда верующий сталкивается с фактом (которым является реальность по определению) он будет вынужден сопротивляться. И чем «упрямее» факт — тем сильнее он создает эмоциональный накал. Такие постоянные «качели» являются хорошим признаком жизни в иллюзиях. Психологическая стабильность, отсутствие нужны подкреплять свои убеждения свидетельствует о большем предпочтениях знаний и жизненного опыта.

 

Наивысшая уверенность

 

Чем больше человек вбирает в себя окружающую его реальность, тем самым накапливает знания, тем свободнее  и увереннее он становится. По мере «коллекционирования» знаний вера отступает. И неизбежно наступает момент, когда выбранный путь становится настолько очевидным и ясным, что необходимости даже в знаниях отпадает. А вера и вовсе становится абсурдной.

 

Это наивысший пункт на шкале уверенности — переживание. Это личный опыт переживания реальности здесь и сейчас. Не сквозь призму умозаключений и убеждений, а реальных ощущений. Переживание события дает абсолютную уверенность в его истинности, превращая его в факт.

 

Можно верить, что земля круглая. Можно «сделать» её таковой, благодаря математике, физике и наблюдениям. А можно увидеть в окошко иллюминатора или хотя бы по телевидению. Нет смысла в это верить, или доказывать кому либо, когда ты это пережил.

 

Можно всю жизнь верить в просветление, Бога или жизнь после смерти, но это ни на шаг не приблизит к этим вещам. Более того, даже отдалит от них. Вера убивает знания и переживания.

 

Нет смысла верить во что бы то ни было! Это причина сопротивлений и постоянной неудовлетворенности различия реальной картины мира и её иллюзорной версией в голове. Чем больше то во что вы верили не совпадает с реальностью, тем больше мы страдаем.

 

Вера бессмысленна. Не нужно верить во что-то, чтобы в конечном итоге это пережить, она только препятствует обретению знаний. Покажите, кого принципы сделали счастливым? Это лишний груз, который все время нужно защищать, что сложно и обременительно.

 

Многие духовные наставники знали все это, особенно практики Дзен-Буддизма. Там максимально яркое переживание реальности, пусть даже мгновенное, ценилось гораздо сильнее, чем любое умозаключение. Именно оно становилось причиной просветления.

 

Любая дорожка будет пройдена с уверенностью и радостью, если шагать по ней будучи подкрепленным знаниями.

 

Есть даже хорошая притча в тему:

 

Как-то рано утром, когда Будда вместе с Анандой, своим любимым учеником, вышел на утреннюю прогулку, один человек спросил его:

— Есть ли Бог?

Будда посмотрел этому человеку в глаза и сказал:

— Нет, Бога нет, никогда не было и никогда не будет. Выкинь эту чепуху из головы!

В середине того же дня к Будде пришел другой человек и спросил:

— Есть ли Бог?

Будда сказал:

— Бог есть, всегда был и всегда будет. Ищи и найдешь.

Ананда пришел в сильное замешательство, так как помнил ответ, который Будда дал утром, но не имел возможности спросить, потому что вокруг было много народа.

Вечером, когда Будда, сидя под деревом, смотрел на заходящее солнце и прекрасные облака, к нему пришел еще один человек и спросил:

— Есть ли Бог?

Будда молча, одним жестом пригласил человека сесть рядом, а сам закрыл глаза. Они долго сидели вместе и молчали, уже стало темно, солнце село… Тогда человек поднялся, коснулся ног Будды, сказал:

— Благодарю тебя за ответ, — и ушел прочь.

Когда Будда и Ананда остались одни, Ананда сказал:

— Я не смогу уснуть сегодня ночью, если ты не ответишь мне. В один и тот же день на один и тот же вопрос ты дал три разных ответа! Почему?!

Тогда Будда сказал:

— Я отвечал не тебе. Почему же ты пришел в замешательство? Первый человек верил в Бога и пришел не за ответом, а за подтверждением своей веры. Но все верования ошибочны. Знание — это нечто совершенно иное. Второй человек не верил в Бога. Он хотел, чтобы я подтвердил его неверие. Третий был подлинным искателем. Он хотел испытать. Он хотел, чтобы я открыл ему нечто, потому я не стал отвечать ему, а просто предложил сесть рядом со мной. И нечто произошло.

 

Источник:

 

АГОНИЯ УХОДЯЩЕЙ ЭПОХИ И ТО, О ЧЁМ ДОЛЖНО ЗНАТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. 

 

События, о которых мы слышим с голубых экранов, печатных изданий и средств массовой дезинформации касается в основном политики и экономики. Внимание современного обывателя намеренно концентрируется на двух этих направлениях, чтобы скрыть от него вещи не менее важные. О чём идёт речь, мы подробно расскажем далее.