-Рубрики

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в ФИЛИНТЕЛЛЕКТ

 -Подписка по e-mail

 

 -Сообщества

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 20.03.2015
Записей:
Комментариев:
Написано: 2264

Комментарии (1)

Восхождение на Эверест Хиллари и Тенцинга и Балыбердина с товарищами.

Дневник

Вторник, 27 Сентября 2016 г. 10:29 + в цитатник
Википедия рус. Эдмунд Хиллари родился 20 июля 1919 года в новозеландском городе Окленд. В 1920 году семья переехала в пригород Окленда, город Туакау, после того как отцу выделили там земельный участок (он участвовал в Дарданелльской операции в ходе Первой мировой войны). Дедушка и бабушка Эдмунда были одними из первых европейских поселенцев середины XIX века на берегах реки Уаироа, эмигрировав из английского графства Йоркшир800px-Edmund_Hillary,_c._1953,_autograph_removed (264x335, 38Kb)Edmund_Hillary_signature (331x164, 8Kb) Сэр Эдмунд Хиллари. Edmund_Hillary_signature
Начальное образование Эдмунд получил в школе Туакау, после чего поступил в гимназию Окленда. Окончив начальную школу на два года раньше, в средней школе он добился только средних результатов. Эдмунд был намного младше своих одноклассников, что делало его очень застенчивым. Единственным его утешением в эти годы стало чтение книг и мечты о жизни, полной приключений. В гимназии Эдмунд стал заниматься боксом, что придало ему только уверенности. В возрасте 16 лет, после поездки к горе Руапеху, он заинтересовался альпинизмом. Несмотря на нескладность тела (его рост составлял 195 см) и плохую координацию, он посчитал себя физически сильным и более выносливым, чем его друзья. Впоследствии Эдмунд изучал математику и естественные науки в колледже университета Окленда, а в 1939 году совершил своё первое восхождение. Вместе со своим братом Рексом Хиллари стал заниматься пчеловодством, чтобы как-то провести летние месяцы в ожидании зимы.
С началом Второй мировой войны Хиллари изъявил желание вступить в ряды новозеландской армии, но впоследствии отказался от этой идеи по религиозным убеждениям. После введения всеобщей воинской повинности в 1943 году Эдмунд поступил на службу в ВВС Новой Зеландии в качестве штурмана на летающей лодке «Каталина». В 1945 году Хиллари был послан на Фиджи, а затем на Соломоновы Острова, где с ним произошёл несчастный случай: после попытки спрыгнуть с загоревшейся моторной лодки его неожиданно откинуло на раскалённую крышку двигателя. Впоследствии Эдмунд был репатриирован в Новую Зеландию.
everest30_17a (330x330, 49Kb)В экспедиции Ханта, в которую входил Хиллари, насчитывалось около 400 человек, включая 362 носильщиков, 20 проводников из представителей народа шерпа и 10 000 фунтов груза. Джордж Лоу следил за подготовкой маршрута через откос горы Лхоцзе, Эдмунд Хиллари — через ледопад Кхумбу
В марте 1953 года экспедиция развернула базовый лагерь, а затем и финальный лагерь недалеко от Лхоцзе на высоте 7890 м. 26 мая Бурдиллоном и Эвансом была предпринята первая попытка покорить Эверест, но она провалилась из-за сломавшейся системы снабжения кислородом у Эванса. Идти на вершину поэтому были посланы Хиллари и Тэнцинг. Они использовали кислородные аппараты другой системы.
В течение двух дней из-за сильного снега и ветра пара не могла покинуть лагерь. Только 28 мая благодаря поддержке трёх компаньонов Хиллари и Тэнцинг отправились в путь. На высоте 8500 м альпинисты поставили палатку, а их компаньоны вернулись в лагерь. Проснувшись следующим утром, Хиллари и Тэнцинг обнаружили, что ботинки Хиллари полностью покрылись льдом (Тэнцинг на ночь не снимал обувь), и им потребовалось два часа, чтобы их разморозить и наконец отправиться на последний подъём с рюкзаками, которые весили 14 кг. В 11.30 альпинисты добрались до вершины Эвереста (8848 м). Хиллари сказал: «Ещё несколько ударов ледорубом по твёрдому снегу — и мы на вершине».
На вершине альпинисты провели всего 15 минут. За это время Хиллари сделал фотографию Тэнцинга, шерпа же оставил в снегу шоколадки в качестве подношения богам, а Хиллари водрузил флаг. Фотографий Хиллари на вершине Эвереста, к сожалению, нет, так как, по утверждению Хиллари, Тэнцинг не умел пользоваться фотоаппаратом. По словам самого Тэнцинга, он предложил Хиллари сфотографироваться, но тот отказался.
Новость об успехе была чуть придержана руководством экспедиции, чтобы опубликовать её 2 июня — точно в день коронации Елизаветы II. Впоследствии Хиллари и Хант были пожалованы молодой королевой в рыцари, а Тэнцинг получил от британского правительства медаль Святого Георгия. Считается, что тогдашний премьер-министр Индии Джавахарлал Неру просто запретил Тэнцингу получать рыцарский титул
Онлайн панорамную экскурсию по Эвересту смотрите прямо в поиске Яндекса. ya.ru

http://4sport.ua/articles?id=17228
Сэр Эдмонд П. Хиллари – первовосходитель на Эверест (печатается впервые).
Перевел с английского Валерия Беркова – физика, доктора наук, КМС СССР

"…..Погода для Эвереста была действительно прекрасной. Это не значит, конечно, что подобный день был бы идеальным для морского побережья, но нас, одетых в костюмы из гагачьего пуха и ветронепроницаемую одежду, не беспокоил ни холод, ни ветер. Однако, когда я снял защитные очки, чтобы более внимательно просмотреть сложный участок, я был очень скоро ослеплен мелким снегом, который холодный ветер кидал в лицо. Я поспешно надел очки снова
03 (327x273, 47Kb)
После упорной часовой рубки ступеней мы подрыли к 40-футовой /12 м/ вертикальной скальной стене - к препятствию на гребне, имеющему самый страшный вид. Мы видели эту стену в бинокль ещё далеко внизу из Тьянгбоча и поняли, что на этой высоте она может решить вопрос об успехе или неудаче всего восхождения. Сама по себе эта скальная стенка, гладкая и почти без зацепов, могла бы быть интересной задачкой для группы квалифицированных скалолазов где-нибудь в Озёрном районе Англии в воскресный день, но здесь это был барьер, преодоление которого было значительно выше наших слабых сил.
Но оставалась ещё одна возможность решения этой проблемы. С восточной стороны имелся другой большой карниз, и вверх на нее 40 футов стены шла узкая щель между скалой и карнизом. Оставив Тенцинга страховать меня так надёжно, как только он мог, я влез в эту щель. Затем, упираясь сзади кошками, я получил сзади в смёрзшемся снегу точку опоры и, как бы рычагом, поднял себя вверх. Используя каждую мельчайшую скальную зацепку и всё трение колен, плеч и рук, которое я мог создать, я, буквально, пятясь на кошках, поднялся по щели, горячо молясь о том, чтобы карниз не оторвался от скалы. Тенцинг выдавал верёвку, и я, продвигаясь медленно, но неуклонно, дюйм за дюймом поднимался вверх, пока я, наконец, не достиг вершины скалы и не смог вылезть из щели на широкий уступ. Некоторое время я лежал неподвижно, стараясь отдышаться. В первый раж я по-настоящему почувствовал непоколебимую уверенность в том, что теперь уде ничто не остановит нас в достижении вершины.
Отдышавшись, я принял надёжную стойку для страховки и начал выбирать верёвку, а Тенцинг, в свою очередь, начал подъем по щели. В изнеможении он шлёпнулся на вершину, как гигантская рыба, которую только что после страшной борьбы вытащили из воды. Я проверил остав­шиеся запасы нашего кислорода и примерно прикинул наши нормы расхода.
Это сегодня на Эвересте мусор....
Мусор (396x258, 54Kb)Всё шло прекрасно. Тенцинг поднялся довольно медленно, но, тем не менее, продвигался надёжно и хорошо. Его единственным ответом на мой вопрос о том, как он себя чувствует, была улыбка и взмах рукой по направлению гребня. Гребень оставался таким же, как и раньше: гигантские карнизы справа, крутые склоны слева. Я продолжал рубить ступени. Мы не имели представления о том, где была вершина. Гребень поворачивал вправо, и когда я огибал сзади один снежный купол, другой, ещё более высокий, вставал перед глазами. Время шло, и у гребня, казалось, не было конца.
Чтобы сберечь время, я попробовал идти на кошках без рубки ступеней, но вскоре понял, что степень надёжности нашего продвижения по этим крутым склонам на этой высоте была слишком мала, и снова начал рубить ступени. Я уже начал немного уставать. Тенцинг двигался очень медленно. Рубя ступени вокруг ещё одного поворота гребня, я довольно тупо подумал о том, сколько времени мы еще продержимся. Затем понял, что гребень впереди меня вместо того, чтобы все еще повышаться резко оборвался, и далеко внизу я увидел Восточный Ронгбукский гребень образует острую вершину. Ещё, несколько ударов ледорубом по твёрдому снегу - и мы стоим на вершине.
Моим первым чувством было чувство облегчения - облегчения оттого, что больше не надо будет рубить ступени, траверсировать гребни и что больше не будет куполов, которые будут дразнить нас ложными надеждами на успех. Несмотря на вязаный шлем, защитные очки и маску кислородного прибора, покрытые ледяными сосульками, которые скрывали лицо Тенцинга, нельзя было не увидеть его заразительной восхищенной улыбки, с которой он оглядывался, мы пожали ДРУГ другу руки, а затем, отбросив англо-саксонские условности, Тенцинг обнял меня за плечи, и мы хлопали друг друга по спине, пока не были вынуждены прекратить это из-за недостатка дыхания.
Хиллари и Тенцинг после восхождения на Эверест
Хиллари и Тенцинг после покорения Эвереста (700x417, 68Kb)
Я посмотрел на свои часы: 11.30. Гребень отнял у нас два с половиной часа, но нам казалось, что прошло пять. Я снова проверил наши кислородные приборы - да, кислород расходовался точно по норме /+/. Но если мы собирались оставаться на трех литрах, то при возвращении нам следовало не терять времени, поскольку в нашем распоряжении оставалось всего два часа.
За это время нам предстояло вернуться по гребню и опуститься о опасных склонах- южной вершины к двум частично полным баллонам, ожидавшие нас далеко внизу.
Я выключил свой аппарат и снял его. Затем я достал фотоаппарат и начал снимать все, что было видно. Прежде всего, несколько снимков Тенцинга, размахивающего шнурком с флагами - непальским, британским Объединенных наций и индийским. Затем я попытался сфотографировать все гребни, идущие от Эвереста. Я мало надеялся на то, что резуль­таты будут хотя бы частично удачливыми, так как мне было крайне тру но держать фотоаппарат устойчиво в моих неуклюжих рукавицах, но я чувствовал, что по крайней мере они послужат рекордом. Примерно через 10 минут этого занятия я понял, что пальцы у меня шевелятся с трудом, а сам я двигаюсь медленно. Я поспешно снова надел кислородный аппарат и ещё раз испытал стимулирующее действие даже нескольких литров кислорода.

НЗел  Покорение Эвереста (228x321, 59Kb)
Англ Покорение Эвереста (474x173, 47Kb)
Пока я делал эти снимки, Тенцинг вырыл в снегу небольшую ямку и положил в неё различную еду: плитку шоколада, пачку бисквитов и горсть конфет, т.е. принёс жертву. Дар этот был небольшой, но всё же это был дар богам, которые, как полагают правоверные буддисты, обитают на этой высокой вершине.
Через 15 минут мы отправились назад. Весь мир вокруг лежал, как развёрнутая гигантская рельефная карта, и я мог окинуть, одним взглядом страну в которой мы провели много месяцев во время наших предшествующих путешествий, снимая карты и исследуя ее. Наступала реакция, и нам надо было слезать с нашей горы. Теперь, когда цель была уже достигнута, мы почувствовали слабость в конечностях и недостаток дыхания. Я начал спуск с вершины. Не теряя времени, мы прошли на кошках по нашим следам, подстёгиваемый неотвратимостью уменьшения запасов кислорода

Быстро сменяя друг друга, один купол следовал за другим. За время, которое может показаться совершенно сверхъестественным, мы достигли вершины скальной стенки. Теперь, с совершенным безразличием старых знакомых, мы спустились по ней, снова упираясь ногами и расклинившись в щели. Мы очень устали, но не настолько, чтобы не быть осторожными. Мы осторожно пролезали траверсовые участки скал, двигались попеременно на участках с ненадёжным снегом и, наконец, выйди на кошках по своим ступеням назад на южную вершину. Всего один час спуска о вершины. Несмотря ни на что, мы шли по графику. Глоток подслащённого лимонада освежил нас, и мы продолжали свой спуск.Памятник Эдмунду Хиллари у горы Кука Hillary_statue_and_Mount_Cook (423x282, 49Kb)
Памятник Эдуарду Хиллари у горы Кука
Прокладывая путь по большому снежному склону, я рубил каждую ступеньку так тщательно, как будто от неё зависели наши жизни, а так оно и было. Каждая ступенька вниз была ступенькой, приближавшей нас к безопасности, и когда мы, наконец, спустились со склона на гребень под ним, мы оба посмотрели друг на друга и почти явственно стряхнули с себя чувство страха, не оставлявшее нас весь день.
Теперь мы чувствовали очень сильную усталость, но автоматически двигались к двум баллонам с кислородом, спрятанным на гребне. Мы были уже очень недалеко от лагеря, так что мы погрузили цилиндры на рамы, и, продолжая идти по своим следам, достигли нашей палатки на шаткой площадке в 2 часа дня. Даже умеренный дневной ветер оборвал некоторые оттяжки палатки, и она представляла собой жалкое зрелище.... "

Рассказ Тенгиза Норки Джеймсу Берку – это дословная запись описания Тенгизом Норки восхождения на Эверест. Тенгиз дал это описание вблизи Катманду в Непале вскоре после спуска с вершины и до того, как какие-либо националисты-советчики начали инструктировать скромного от природы проводника.

"Эверест – родное мне место. Мой народ называет Эверест «Чомолунгма». Это значит – «гора, через которую не могут перелететь птицы». Я думаю, не плохое имя, не правда ли? Несколько раз я взбирался на гребень над Нанпа-Ла (перевал высотой 19000 футов) вблизи Тами – родной деревни Тенгиза, чтобы получше рассмотреть Чомолунгму. Затем я сидел и думал над тем, что сказали ламы в Тьянгбоче (это главный тибетский буддийский монастырь в этом районе). Они сказали, что бог Будда живет тем на вершине, и они молятся горе. Я почувствовал желание взобраться на вершину и помолиться поближе к богу Будде. У меня было другое чувство, чем у английских сагибов2/, которые говорили, что хотят «покорить» вершину. Я чувствовал скорее, что совершаю паломничество.
Однажды ночью 1933 года я с друзьями убежал из Тами в Дарджалинг3/, чтобы стать альпинистом. Мы очень боялись тогда. Мы слушали много шумов. Может быть, это был снежный человек потому, что на следующий день мы видели его следы. Вы знаете, что я никогда не видел снежного человека, но другие шерпы видели его. Он никогда не убивает людей, но кусается, если кто-либо побеспокоит его.
Почти двадцать лет я хожу с экспедициями повсюду в Гималаях. Я ходил на Тирич-Мир на северо-западе и на Нанга-Парбат. На этой стороне я бывал на Бандар-Панче, Сатопанте, кедарнате, Нанда-Деви. Я ходил на много больших и маленьких гор. Очень мало времени быавл дома с семьей.

Может быть, шесть месяцев в году. В прошлом году всего четыре месяца. Мне это не нравится, но я не выучился никакому другому труду, кроме альпинизма. Я один работаю в своей семье. У меня есть жена и две дочери. Они очень хорошие. Но бедные. Нет ни дома, ни земли, у меня очень мало денег. Если я не пойду в горы, семья будет голодать. Но мне нравится ходить с экспедициями. Все руководители экспедиций дают мне большие возможности. Они говорят: «Иди, лезь на вершину». Я очень стараюсь.
Некоторые люди говорят: «У Тенгиза выросло третье легкое, потому, что мальчиком он пас яков на высоте 17000 футов». Этого не может быть. Но доктор однажды сказал мне, что от жизни на высоких местах легкие делаются больше. Можно лучше подниматься высоко.everest (373x242, 37Kb)
Эверест – не самое трудное восхождение. Эверест не легок, но Нанда-Деви с французской экспедицией 1951 г. для меня была самой опасной. На ледопаде было очень трудно. Крупные обрывы по обе стороны. Я поднимался медленно, по дюйму за раз. Нет зацепов для рук. Очень маленькие уступы для ног. Лед очень скользит.
Во время Щвейцарской экспедиции на Эверест, в прошлом году, мы достигли высоты 27.550 футов. Было так холодно, что мы согревались, хлопая друг друга. Если плюнуть, то плевок превращался в лед и падал, как камень. Дыхание превращалось в снег и оседало на волосах на лице. Была одна маленькая палатка и ни одного спального мешка. На следующее утро из-за мороза не работали кислородные приборы. Я попробовал качать, но не смог этого сделать, выбрал их и оставил там. Мы поднялись без кислородных приборов до 28215 футов. Это – высшая точка. Выше идти не могли. Не ели и не пили 24 часа. Была бы одна чашка чаю, я думаю, можно было бы подняться на вершину. Мы потерпели неудачу, но все были так счастливы оттого, что мы поднялись выше всех. Так как цветов так высоко не было, сагибы дали нам венки из колбас. Мы танцевали счастливые.
Тенсинг на вершине Эвереста. Памятник Хиллари и Тенсингу в Катманду
everest30_13 (700x423, 127Kb)
После второй швейцарской экспедиции 1952 года я заболел. Вначале я не думал идти снова. Затем подумал, что можно попытаться вновь. Я должен достичь вершины Чомолунгмы. Затем я начал чувствовать себя лучше. Когда я пошел на вершину (с британской экспедицией), примерно на середине пути подъема я перестал чувствовать голод и жажду. Также забыл семью и перестал бояться. Только думал о том, что должен достичь вершины. На 279000 футах, где Хиллари и я остановились на ночь, спал немного. Может быть один-два часа, затем проснулся. Горло было сдавлено. Но продолжал думать, что должен достичь вершины.
На вершине я сначала не думаю ни о чем. Затем я смотрю на Хиллари. Он протягивает мне руку для пожатия. Я пожал ему руку, затем обнял его, и мы похлопали друг друга по спине.
Мы очень счастливы. Я смотрю во все стороны. Хороший день, больше нет ветра. Все холмы внизу похожи на Будд. Я могу видеть очень далеко. На середине в Тибете я вижу Ронгбук Гомпа (монастырь) и Северное седло, где поднималась старая экспедиция. Этот путь выглядит очень трудным. На западе я вижу Тяньгбоч и думаю о том, что ламы молятся там. Я кладу в снег маленькую жертву. Я чувствую себя очень хорошо. Я совершил молитву вблизи бога Будды, как я думал, когда мальчиком стоял на гребне над Нанпа-Ла.
Халлари просит меня поднять флаги на древке ледоруба. Я поднимаю флаги: британский и непальский. Объединенных наций для снимка, а также индийский. Друг в Дарджигинге дал мне индийский флаг. Я спросил полковника Ханта, будет ли правильно взять его на вершину, и он сказал «хорошо».
На следующий день, внизу в лагере я попросил одного шерпа написать письмо моей семье. (Тенгиз не умеет ни читать, ни писать, может только подписываться). В письме говорится:»Это письмо от Тенгиза. Я вместе с одним сагибом достиг вершины Эверест 29 мая. Надеюсь, вы меня извините». И подписался.
Кто достиг вершины первым? Это вызывает много забот. Если я скажу, что Хиллари первый, индийский, индийский, непальский народы несчастливы. Если я скажу, что я первый, то европейский народ несчастлив. Если вы не возражаете, мне хотелось бы сказать, что оба достигли вершины вместе, почти одновременно. Если вы всем так напишите, не будет ни каких забот.
То же самое заботит меня. Некоторые говорят, что я непалец, некоторые – что я индус. Мои сестры, моя мать живут здесь. Но теперь я живу в Индии с моими замужними дочерьми. Для меня непалец, индус – одно и то же. Я - непалец, но я думаю, что я также индус.
Мы все должны быть одно – Хиллари, я, индусы, все."


Википедия. Влади́мир Серге́евич Балыбе́рдин (1948—1994) — первый советский альпинист, взошедший на высочайшую вершину мира гору Эверест (8848 м).
В 1982 году стал одним из самых активных участников первой советской гималайской экспедиции, целью которой было восхождение на гору Эверест. Восхождение совершалось по ранее никем не использованному маршруту по контрфорсу юго-западной стены, более сложному, чем все маршруты на Эверест, пройденные до того. Одиннадцати советским альпинистам удалось дойти до вершины Эвереста, в основном двойками. Некоторые альпинисты достигли вершины ночью. Несколько спортсменов получили травмы; позже одному из них были ампутированы четыре обмороженные фаланги на обеих руках.
YtSU BF159 Покорение Эвереста 11 советскими альпинистами (304x388, 48Kb)
На вершину взошли
4 мая 1982 года Владимир Балыбердин, Эдуард Мысловский
ночь с 4 на 5 мая 1982 года Сергей Бершов, Михаил Туркевич
5 мая 1982 года Валентин Иванов, Сергей Ефимов
ночь с 7 на 8 мая 1982 года Казбек Валиев, Валерий Хрищатый
9 мая 1982 года Валерий Хомутов, Владимир Пучков, Юрий Голодов

4 мая группа Балыбердин-Мысловский проснулась в 2 утра, но смогла подняться лишь к 4:20; выпив чаю, в 6:15 они вышли из палатки. Первым шёл Владимир Балыбердин, все ещё не пользовавшийся кислородом, а за ним — на другом конце двадцатиметровой веревки — Эдуард Мысловский.
4 мая 1982 года в 14:35, после более чем восьми часов тяжёлого пути, ленинградец Владимир Балыбердин по-прежнему без кислородного аппарата вызвал по рации базовый лагерь и сообщил, что «Во все стороны пути только вниз». Ещё через десять минут к нему на вершине присоединился обессилевший Эдуард Мысловский. После сеанса связи с непальскими службами, которые должны были зафиксировать восхождение, альпинисты сделали несколько фотоснимков и кинокадров. В качестве сувениров решили набрать на вершине несколько килограммов камней и в 15:15 начали спуск.
В 15:40 группа Иванова достигла лагеря-5, где расчистила площадку, приготовила обед, ожидая спускавшихся товарищей, о чьем успехе им сообщили по рации. В 16:00 спасательная группа спустила в базовый лагерь раненого Москальцова.
В 16:15 тяжело уставшая двойка Мысловского вышла на связь, сообщив руководству, что находятся в критической ситуации и нуждаются в помощи: поднялась облачность, затруднявшая видимость до предела, выпал снег, сделав скалы скользкими, а скорость движения минимальной, при этом до темноты оставалось менее двух часов, а до лагеря-5 ещё примерно 300 метров вниз.
Фото Владимира Балыбердина и Эдуарда Мысловского с автографами
Балыбердин (475x326, 78Kb)
В 16:50 в лагере-5 на помощь стали собираться Бершов и Туркевич, осознавая, что растратив силы и кислород, они почти наверняка лишатся шанса подняться на вершину, но также понимая, что измученные товарищи не перенесут ночь в таких условиях без спальников и палатки. Однако, продолжая рассчитывать на восхождение, они взяли двойной запас кислорода для себя и оделись так, чтобы быть готовыми провести ночь вне палатки. Их коллеги по команде должны были страховать их, оставаясь пока в лагере. В 18:00 вторая двойка вышла на гору, о чём в 18:40 узнали Мысловский и Балыбердин. К тому времени у них закончился кислород, сознание стало спутанным, терялись ощущения расстояния и опасности, рюкзак с сувенирами давно был брошен в наивном расчёте «утром подняться и принести его».
В 21:00 спускавшиеся и поднимавшиеся двойки наконец встретились, это произошло приблизительно на высоте 8750 м. Спасательная группа надела на товарищей маски, подключила кислород, напоила теплым компотом, накормила тонизирующими таблетками, после чего состояние Балыбердина и Мысловского заметно улучшилось..
В 1992г после восхождения на К2 Владимир Балыбердин стал первым в стране альпинистом, взошедшим на три самые высокие вершины мира.

Метки:  

 Страницы: [1]