Имперский маг довольно потирал руки, наконец-то девчонка схвачена и скоро будет доставлена во дворец. Всё-таки он был прав, когда приручал оборотниц. Именно из женщин получались самые коварные и непредсказуемые слуги и агенты. А ещё настолько выгодное прикрытие! Гимнастка в бродячей труппе артистов всегда присылала прекрасные сведения о новых пленницах, привезённых охотниками. Ведь именно они всегда выступали на площади в городе, куда съезжались контрабандисты, стоило только дать понять Гильдии, что нужно подкорректировать маршрут. Жаль, что Стар отказался сотрудничать с туранцами, а то денег бы имел куда больше, чем они зарабатывают, и чем им остаётся после всяческих уплат. А вот Самрита — умница! Конечно, не последнюю роль играет то, что её брат служит во дворце, но она сама змея, ох, змеища, не имеющая ни друзей, ни привязанностей.

Туранец был доволен. Такие редкие пепельного цвета волосы, серые глаза, таких девушек в империи ещё не было, а то, что худая, так это поправимо, еды на кухне предостаточно. Хлопнув в ладоши, он вызвал к себе смотрительницу шахского гарема.

Айлия появилась настолько быстро, будто стояла под дверью, ожидая приглашения. Некрасивая старая женщина с чуть приплюснутым треугольным носом и толстыми губами, повалилась на колени перед магом.

— О, достойнейший из достойнейших! Что пожелает твоя душенька? Может, новую служанку прислать, красивую, обученную всяческим утехам?

— Любезнейшая, скоро сюда доставят новую наложницу. Надо будет приготовить для неё отдельную комнату, без лишнего шика, попроще, но и не самую скромную. Затем соберёшь банщиц, массажисток, пусть приведут её в порядок. Одежду тоже простую и закрытую, чтобы не смущать девицу, если она девица, конечно. Украшения не выдавать. Служанок к ней не приставлять. Пусть сначала попривыкнет, там посмотрим, на что она сгодится.

— К шаху на ночь готовить ли её? — глаза женщины алчно блеснули, за особо интересных наложниц повелитель Турана всегда одаривал сверх обычной оплаты.

— Нет! Пусть учится вышивке, нашему языку и танцам. Искусству любви не учи, шах уже жаловался, что наложницы все одинаковые, свечи потушишь и в темноте перепутать можно. Общаться должна будет лишь с теми, кого сама назначишь. Ты знаешь, о чём я говорю. Я же знаю, что есть у тебя, Айлия, три-четыре подсадные уточки, что будут ей сладко петь, соблазняя богатством и властью, которой наделены лишь фаворитки. Только пусть не торопятся, чтобы дело не испортить. Мало ли какая девочка, может и с характером, или подозрительная. Нужно, чтобы сперва привыкла, сама позавидовала на украшения и наряды, чтобы сама хотела услужить и подняться выше.

Смотрительница, кряхтя, поднялась и, непрерывно отвешивая поклоны, выползла за дверь. Выйдя за дверь, она злобно скривилась, чуть обнажив жёлтые клыки. Ещё одна! Развели нахлебниц. Ничего не делают, стоит один раз в милость к шаху попасть и всё, слова не скажи. Надо сообщить Байлину, вдруг заинтересуется, не всё старому змею постель греть. Комнатку-то она приготовит, а как же, только с глазком для подглядывания, благо тайных ходов во дворце было видимо-невидимо. И старая пустынная гадюка заторопилась прочь из покоев имперского мага.

Всадники добрались до дворца повелителя, когда чуть начало розоветь небо в предвкушении восхода. Закинули на плечо пленницу и заторопились по боковым аллеям роскошного сада, нужно было убрать её с глаз до того времени, как на прогулку могут выйти члены шахской семьи.

Айлия ждала их рядом с покоями Главного зирана. Сам великий евнух ещё спал, он не привык подниматься так рано. Да и зачем? Смотрительница гарема всегда успевала и подсмотреть, и подслушать, и разузнать, и порядок навести. Нельзя сказать, чтобы её больно-то боялись фаворитки. А вот те невольницы, что стояли рангом пониже, прекрасно знали, что ссориться с ней не стоит. Разъярённая оборотница при случае могла пустить в ход и зубы. Её яд уже устарел и не мог убивать, но мучения причинял невероятные.

Лену аккуратно уложили прямо на пол, застеленный мягким ковром. На виске расползся огромный кровоподтёк, захватывая веко и часть щеки. Не соразмерил воин силу, когда ударил, или девчонка оказалась слишком хлипкая. Айлия, наклонившись, начала внимательно осматривать новенькую. Худая, почти безгрудая, кожа неухоженная, а вот волосы настолько редкого оттенка, который здесь ни у кого не встречается. М-да, фигура подкачала, больно-то за неё не ухватишься, но это даже к лучшему. Повелитель — любитель пышных женщин, с яркими губами и томным взглядом. Значит, девочку можно будет через какое-то время отправлять в гарем к его старшему сыну. Байлин — большой ценитель редкостей. Хотя есть ещё один вариант, и о нём она подумает в первую очередь.

— Отнесите её в баню и позовите лекарку, да побыстрее. И разбудите Главного зирана, солнце уже поднимается.

Отвернувшись от новенькой, старуха бодро пошла по галерее, ведущей на женскую часть дворца. Коль туранский маг велел не торопиться с тем, чтобы представить её шаху, то, значит, он делает на неё какую-то ставку. Не торопится, выжидает, хочет представить в наиболее выгодном свете. Тем легче, пусть учится, через решётку любуется на парадный смотр гарема. А вот на следующий раз её уже можно будет представить, как танцовщицу. Только заранее нужно подстроить так, чтобы старший сын шаха обязательно её увидел. И лучше не в бане или бассейне — тело не то, а на уроках, например.

 

Лена очнулась от навязчивого резкого запаха. Голова гудела, висок ломило.

— Очнулась, девочка, — с удовлетворением заметила полная статная дама, — Ну, тогда давай поднимайся, раздевайся — купаться пора

Девушка схватилась за щёку. Глаз оплыл, набухшее веко отказывалось подниматься,но память не подвела. В ней услужливо расположились последние события перед тем, как отключиться. Значит, её всё-таки привезли в гарем. Надеяться на то, что смотритель планеты вмешается и спасёт её очередной раз, не стоит. Это не относится к его работе. И так она столько времени провела в его доме, даже ничем не заплатив за постой. Придётся рассчитывать только на себя. Гарем, так гарем. Она уже играла роль восточной красавицы и не однажды. Нужно вспомнить то, что читала по актёрскому мастерству, и выкручиваться самостоятельно. Так, в гаремах не приветствуется самоволие и неподчинение правилам. Значит, нужно выяснить правила и подумать, как можно их обойти. А пока послушание — это первая помощь, чтобы не заработать себе лишних неприятностей.

— Да, сиятельная госпожа, — пролепетала Лена и попыталась подняться. Голова закружилась, и её сильно качнуло в сторону.

Лекарка нахмурилась. Здесь не просто удар, чтобы отключить сознание. Мозги этот идиот ей, что ли, стряхнул? Две подбежавшие банщицы взяли девушку под руки и бережно повели мыться.

Уложив Верли на широкую мраморную скамью, застеленную тканью, женщины облили её водой и начали растирать круглыми мягкими мочалками. Пена с мочалок поднималась душистая, пахло незнакомыми цветами. Неожиданно девушка поймала себя на мысли, что сознание начинает плавать, а мысли успокаиваются, становясь очень ленивыми. Искоса взглянув на тех, кто её мыл и обнаружив на их лицах маски, закрывающие нос и рот, Лена сообразила, что банщицы не только моют, но и при помощи каких-то запахов стараются успокоить её. Заставив себя сосредоточиться, девушка начала думать о том, что может ожидать её дальше. Мытье с чужой помощью уже указывало на то, что ей уготовано явно не место служанки. Скорее наложницы, а это её абсолютно не устраивало. Стать постельной принадлежностью оборотня, прельщало мало. Отказ мог привести к смерти, вполне реальный исход. Мысли путались, и поймать за хвост ускользающие собственные думы оказалось тяжеловато. Значит, остаётся одно — игра, игра на грани фола, ценой которого может стать всё что угодно. От полной свободы до смерти. Строить фантазии, как она становится любимой фавориткой, а потом повелительницей Турана, это было чересчур. Только в сказках бывают такие чудеса, а в жизни, да ещё в незнакомом мире маловероятно, причём эта вероятность с потрясающей скоростью стремится к нулю.

Отмыв пленницу и прополоскав её волосы очередным приятно пахнущим составом, банщицы вывели её в предбанник, чтобы показать Айлие. Бабка поджала губы, разглядывая худосочную, по их меркам, фигурку. Тонкая кость придавала девушке изящество, но отсутствие пышности огорчало. Лена стояла совершенно голой, чуть ёжась под тяжёлым взглядом смотрительницы. Наконец та махнула рукой, разрешая одеться. Одежда, которую принесли для девушки, оказалась велика. Местные красавицы отличались хорошими размерами бюста и бёдер, и девушка просто утонула в тунике и шароварах, которые повисли на ней, как на палке. Обойдя её и недовольно поцокав языком, старуха схватилась за серенькие серьги, норовя содрать их с ушей.

— Госпожа, — ту же повалилась на колени Верли, попутно отцепляя загребущие ручки смотрительницы, — достойнейшая из достойных, госпожа! Сделайте милость, оставьте их, это подарок от моей умирающей матери. Единственная память о родителях, ушедших в мир иной. Умоляю вас, о средоточие мудрости и порядка.

Айлия озадаченно попятилась. Такое обращение, да ещё от новенькой очень льстило. Украшение само по себе было невзрачное, вполне можно оставить. Да и маг велел девчонке другие драгоценности не давать.

— Помни мою доброту, — и смотрительница ткнула под нос девушке сухую ручку для поцелуя.

Намёк был понят. Лена облобызала руку, горя желанием вцепиться в неё зубами, а то и сломать, и продолжила методично отвешивать поклоны, целенаправленно стукаясь лбом об пол от усердия. Висок продолжал болеть, как и глаз. Подошедшая лекарка о чём-то пошепталась с Айлиёй, и та нахмурилась. Надо срочно учить язык, здесь такого удобства, как получилось со всеобщим не намечалось.

— Встань, — старая гадюка казалась озабоченной, — сейчас тебя отведут в твою комнату и наложат мазь на ушиб. Как только поправишься, начнёшь ходить на занятия по рукоделию, языку и танцам. Всё остальное тебе расскажут зираны.

В предбанник скользнул гибкий юноша в шароварах, мягких туфлях и широченным браслетом на правом плече. Подобострастно склонился перед смотрительницей гарема. Туранский язык изобиловал шипящими звуками. Так как приказ был отдан именно на нём, девушка ничего не поняла.

— Это зиран, он проводит тебя.

Лена поднялась с колен и послушно вышла вслед за евнухом, потупив глаза. В галерее она попыталась его рассмотреть. Безумно пластичный, значит, тоже относится к расе оборотней-змей, идёт, будто скользит. Голова абсолютно лысая, по затылку, шее, вниз между лопаток уходит витиеватая татуировка. Вроде бы евнух, но мышцы развитые, не как у воинов, а скорее похожие на танцора. Хотя, чего удивляться, даже крошечный ужик вполне мускулистое создание. Браслет массивный со сложным рисунком, наверное, знак принадлежности к чему-то. Голова болела всё сильнее. Ладно, хоть комната оказалась не так далеко.

— Меня зовут Кисс, — высокий мелодичныйс еле заметными шипящими нотками голос резанул по ушам.

Заметив, что девушке совсем плохо, зиран быстро подхватил её на руки и бережно уложил на низкое ложе с кучей подушек, благо комната, которую ей предоставили оказалась уже рядом. Ткань приятно холодила затылок. Лекарка появилась сразу же вслед за ними, отсчитала несколько капель из маленького пузырька в пиалу и разбавила каким-то соком. Собственно говоря, Лене уже было всё равно, чем будут лечить, лишь бы вылечили. Она послушно выпила лекарство и закрыла глаза. Тем временем женщина начала накладывать на висок какую-то неприятно пахнущую густую массу. Ловко забинтовав голову, она погладила девчонку по руке. Кисс молча стоял рядом. Когда лекарка ушла, он присел рядом с Леной:

— Может быть, ты фруктов хочешь или чаю? Пока не вылечишься, кушать будут приносить сюда. А потом будешь выходить в общий зал к наложницам. Уборная за дверью, но пока тебе лучше полежать.

Девушка молчала, закрыв глаза, пытаясь сообразить, что делать дальше. Боль в голове постепенно стихала. Зиран принёс вазу с фруктами и пиалу с чаем. Не дождавшись никакой реакции от Верли, он вышел из комнаты, оставив дверь чуть приоткрытой.

Мысли текли довольно вяло, но это нормально. Воин торопился и не рассчитал силу удара. Интересно, а что было бы, если вернулся Хайм? Смог бы он противостоять пятерым оборотням? Самриту тоже со счетов скидывать нельзя. Она полноценная змея, а значит очень ловкая и ядовитая. Ладно, отлежаться, выучить язык, может, удастся познакомиться с кем-нибудь поразговорчивее. Поиграть в послушную счастливицу, можно, отчего же не поиграть. Да и следить тогда за ней так пристально не будут. В идеале, конечно, неплохо сбежать, но как и куда — этот вопрос оставался открытым.

В галерее, куда выходила дверь её комнатки, шушукались и хихикали наложницы. Девичьи журчащие голоса были хорошо слышны. «Обсуждают новое приобретение», — прислушалась Лена, демонстративно не открывая глаз. Вот только почему около моей комнаты? Другого места для разговоров не нашлось, что ли? Она попала в интернат не малышкой, и с первых дней хорошо усвоила одно — никому нельзя доверять. Им могут рассказывать о светлом будущем, гладить по голове, но как только воспитанницы выйдут за порог, воспитатели переключатся на других, искренне полагая, что они сделали всё, что положено. Впереди будущее было далеко не светлым и благополучным, их никто не ждал, а значит, пробиваться в жизни приходилось самостоятельно. Научившись тому, что нельзя верить всему, что услышишь, девушка с подозрением отнеслась к шепоткам прямо около её двери. Через какое-то время они начали удаляться.

Висок и щека чуть онемели, наверно, подействовало то средство, которым щедро намазала её лекарка. Головная боль стихла окончательно. Спать не хотелось, вставать тоже. Велели, чтобы отлёживалась, значит, надо лежать. То, что за ней следят, танцовщица была уверена. Не бросают абсолютно незнакомых пленниц, да ещё похищенных, без присмотра.

В комнату, не скрывая звука своих шагов, вошёл Великий зиран Атарс. Лена попыталась приподняться, чтобы встретить его с подобающим уважением, но мужчина, скривившись, сделал знак рукой, чтобы она лежала. За ним просочились две худенькие нестарые ещё женщины.

— Измерьте её, а то этой худышке ни одна нормальная одежда не подходит. И поторопитесь с нарядами.

Девушка обмерла. Всё-таки решили приодеть, к чему бы это? Швеи шустренько снимали мерки, о чём-то переговариваясь на туранском. Закончив, они вышли. Атарс смотрел на Верли с брезгливой усмешкой. Он откровенно не понимал, зачем это невзрачное создание привезли в гарем Великого шаха. Ну ладно бы в служанки, а то в наложницы. Да, волос редкой окраски, но это всё! Больше не произнеся ни звука, он ушёл. Лена с облегчением выдохнула. Она заметила выражение его лица, и оно её очень обрадовало. Если Великий зиран так недоволен внешностью новенькой, то ей ещё не скоро «повезёт» попасть в спальню повелителя.

 

* * *

 

Прошло несколько дней. Голова болеть перестала, синяк чуть отливал желтизной, припарки лекарки сделали своё дело. Айлия, осмотрев её рано утром, велела начать занятия. Одежду уже доставили, принеся аккуратным свёртком прямо в комнату. Рассмотрев принесённое, девушка не смогла сдержаться от усмешки. Три костюма, состоящие из туники с длинным широким рукавом и шароварчиков, были сшиты в серой гамме и отличались только вышивкой. Очень похожий наряд на тот, который она носила в гостях у смотрителя. Стало немножко легче, эта ткань совсем не просвечивала, а значит, пока её как соблазнительницу использовать не будут.

Смотрительница гарема внимательно наблюдала за тем, как девушка одевается. Эта одежда не болталась на худенькой девчонке, да и серый оттенок подчёркивал цвет глаз.

— Хорошо, — довольно заметила старуха, — Теперь ты будешь трапезничать в общем зале. После завтрака два часа обучения языку. После обеда два часа вышивки, после ужина — три часа танцев. После того, как объявляют, что невольницам пора спать, уходишь в свою комнату и не появляешься из неё до утра. Первое время, тебя будут запирать, а когда убедятся, что ты привыкла к гарему и всем довольна, то дверь будет оставаться открытой. Сейчас подбери волосы, умойся и иди кушать.

Лена тут же начала изображать китайского болванчика, непрестанно кланяясь и благодаря столь заботливую даму. Заколов волосы серебряной заколкой, подаренной Великим зираном, она сполоснула лицо и руки и пошла по галерее. Комнаты наложниц занимали полностью весь переход, выходя на него на всех трёх этажах. Чем выше поднималась наложница в статусе, тем выше располагалась её комната. Впереди открывался великолепный вид на основное здание этого царства женщин. Балконы, открытые и закрытые террасы, множество двориков с цветочными клумбами, деревьями и фонтанами. Вереница дверей, выходящих из покоев наложниц, закончилась входом в большой зал. Потолок, выполненный в виде купола, расписан цветами и звёздами, колонны, подпирающие его, задрапированы длинными полосами ткани, а вдоль трёх стен возвышение, сплошь покрытое узорчатыми коврами. В зале уже сидело множество девушек, выбирающих себе лакомства с низких столов.

— Эй, новенькая, идём к нам, — почти рядом с входом сидели три молоденькие девчонки в полупрозрачных рубашках. Одна из них, красавица с тёмно-малиновыми волосами призывно махала рукой.

Мысленно пожав плечами и нацепив смущённо приветливую улыбку, Верли засеменила к ним.

— Садись с нами, давай знакомиться, — защебетала черноволосая смуглянка, — Меня зовут Хииса.

— Лена, — назвалась иномирка и села рядом, скрестив ноги, — А много у шаха, ну...

Девушка замялась, не зная, как правильно назвать невольниц.

— Так можешь посчитать. Старшая жена, мать первого престолонаследника Байлина, госпожа Ирис, вторая жена, мать второго и третьего престолонаследника, Ларисса. Две фаворитки и шестьдесят семь обычных наложниц. Жён наш повелитель посещает по понедельникам, одну на одной неделе, другую на другой, а остальных вызывает сам или приглашает по выбору Великого зирана или смотрительницы гарема Айлии. Ты здесь семидесятая. Мы все не отсюда, привезённые из разных мест, но несказанно счастливы от той чести, которой нас удостоили.

«Ага», — мрачно подумала Верли, набивая рот едой, чтобы был повод немного помолчать и собраться с мыслями, — «Ещё кому расскажи. У тебя около уха полоска чешуи проблёскивает, а значит, ты чистокровная туранка. Хвала книжному духу, сунул носом в параграф». А вслух спросила:

— А зираны, это кто?

— Зираны — это специальные евнухи, обученные искусству любви. Они вполне полноценные мужчины и очень хороши в постели, только потомства от них быть не может. У нас же есть и отказные наложницы, это те, кого шах больше года не приглашает в свои покои. Вот они могут брать в любовники зиранов, но только с согласия Великого зирана Атарса. Шах очень беспокоится о том, чтобы у его женщин всего было в достатке, и любви в том числе, — ответила белокожая Майлика, потряхивая малиновыми кудрями, — Хотя, если повелитель не приглашает нас в свои покои, то и мы пользуемся их услугами. Ты можешь намекнуть Киссу, и сегодня же ночью он будет у тебя.

Лена молча жевала завтрак. От таких откровений воротило с души, а еда становилась безвкусной. Вот вспомни о чём-нибудь плохом, и оно тут же появится. В зал бесшумно вошёл Кисс, сияя лёгкой таинственной улыбкой. Хлопнув в ладоши, он возвестил об окончании завтрака и тут же направился в их сторону. Девушка помрачнела, видеть эту скользкую физиономию совсем не было желания.

— Лена, тебе пора на занятия по языку.

Девушка встала, изобразила виноватую улыбку своим «подружкам» и послушно засеменила на занятия, усиленно разглядывая мозаичный пол.

 

С освоением нового языка практически сразу начались проблемы. Из-за особого произнесения шипящих ей никак не удавалось уловить ни слова, которые ей говорили, ни попытаться что-то сказать самой. Промучавшись пару часов, с загудевшей от умственного напряжения головой она вернулась в свою комнату и с размаху плюхнулась на жалобно скрипнувшее ложе. Это ей очень не нравилось. Язык знать нужно! Самое главное, чтобы понимать, что о ней и при ней говорят. Самой можно говорить с пято на десято, не важно. Плохо, плохо! С вышивкой тоже, скорее всего, ничего не получится. Нет, пуговицу пришить она, конечно, умела, ну и носки заштопать, оторвавшуюся подкладку поставить на место, но не больше. Остаются танцы. С танцами есть другая опасность. Если она будет стараться и учиться, как следует, то её отправят в группе танцовщиц развлекать шаха и его сыновей. Кто его знает, что им после этого может в голову ударить? Отказываться от учёбы? Ни в коем случае! Это может пригодиться потом, мало ли куда занесёт её судьба. Значит, нужно учиться старательно, а вот требования выполнять не все, недоделывать…

Как она и предполагала, с шитьём тоже получалось откровенно плохо. Исколов пальцы иголкой, и заработав злобный взгляд от учительницы рукоделия, девушка с облегчением пошла на ужин. Её змеиные «подружки» уже вовсю болтали.

— Лена, что же ты так огорчаешься? Ничего страшного, научишься и языку и вышиванию. Танцам в первую очередь учиться нужно, сможешь красиво двигаться, будешь на всех праздниках участвовать.

— Кстати, — вмешалась Хииса, — завтра парадный смотр гарема. Конечно, тебя на него не выведут, но посмотреть сможешь из-за решётки. Это так красиво. Мы надеваем лучшие одежды и украшения, танцуем, поём, услаждая слух и взгляды семьи повелителя. Приглашают лучших певиц, самых искусных музыкантов.

— А откуда вы узнали, что у меня с учёбой ничего не получается? — простодушно удивилась Лена, наивно хлопая глазами и стараясь не переиграть.

— Так все сплетни и новости быстрее атакующей змеи по дворцу разносятся, — хихикнула Малика, — Да и учительницы-то все здешние, из мастериц гарема. А вот танцам учат зираны. Это так волнующе.

Невольница закатила глаза, растягивая полные губы в томной полуулыбке. Остальные понимающе вздохнули. Верли тут же расхотелось идти на очередной урок.

Ужин подавался в несколько приёмов. Сначала закуски, потом рыба, мясо, птица и, наконец, десерты. Посмотрев на то изобилие, от которого ломились столы, девушка представила, как она медленно и верно от такой кормёжки превращается в небольшого, но увесистого, бегемота, и впервые позавидовала змеям. Им-то что, ешь, сколько хочешь. Где вы видели разжиревшую гадюку? Лекарка не в счёт, она явно не была чистокровной туранкой.

Еле встав из-за стола и лениво помахав наложницам рукой, Лена побрела в свою комнату. Свободно гулять по территории женского царства она опасалась, мало ли кому вздумается подглядеть из-за угла. На столике около ложа стоял кубок с фруктовой водой. Пить после такого количества еды, щедро сдобренной вполне узнаваемыми пряностями, хотелось неимоверно. Вода была прохладной и приятной с лёгким привкусом мяты и апельсинов. По телу расползалась ленивая истома. Только она попыталась закрыть глаза, чтобы чуток вздремнуть, как её нежно погладили по руке. Кисс, ну, конечно же, Кисс пришёл проводить её на очередной урок. Со вздохом сожаления, девушка поднялась со своего места.

Теперь идти пришлось в другую сторону. Через двойные ворота, по узорчатой галерее зиран вёл пленницу в зал для семейных торжеств. Именно там и обучали танцовщиц, чтобы они сразу привыкали к тому месту, где им придётся выступать. Два музыканта с лютнями, один с барабанами для отбивания ритма уже заняли свои места, равнодушно взирая на новенькую. Во весь пол расстилался огромный ковёр, плотный, почти без ворса.

— Давай, снимай туфли и иди вот сюда, — почти пропел Кисс, жестом приглашая девушку в центр, — Вот смотри, волна вправо, влево, переступила ногами, медленно ведёшь бёдрами, описывая закрытый цветок. Теперь волна влево, вправо, рисуешь бутон в другую сторону.

Он положил ей руки на бёдра и прижал к себе спиной, чтобы она лучше чувствовала, как должно изгибаться тело. В голову ударило странное опьянение. Медленные, чувственные движения распаляли кровь, вызывая желание прижаться ответно. Лена тут же насторожилась и стиснула зубы, чтобы не потерять контроль над собой. Не просто так ей поставили тот кубок, в него явно что-то было подмешано. Теперь придётся пить только обычную воду и чай. Зиран явно что-то почувствовал и нахмурился. Несмотря на то, что придраться было не к чему, ему не нравилось, что девушка может себя контролировать. Пленница выпила возбуждающее зелье, он сам видел кубок пустым, так почему же она ещё не дрожит от страсти, чувствуя его тело.

Пока они танцевали, к задней решётке зала приблизился черноволосый, кудрявый мужчина. Не отрывая глаз, он наблюдал за новенькой и её движениями.

— Ты права, Айлия, она очень интересная добыча. Пожалуй, нужно выпросить её у моего отца.

— Высокочтимый Байлин, — тут же склонилась перед ним смотрительница гарема, — Шах ещё не приглашал её в постель, да и вряд ли он так скоро отдаст девчонку. Но вы только посмотрите, насколько редкий цвет волос, естественный, некрашеный. А глаза, как туман, волнуют душу. Эта девочка уникальна, ни у кого в гареме нет такой наложницы.

Айлия вела собственную игру. Старший сын шаха был известен своей страстью к редкостям, и наложницы не являлись исключением. К тому же, старая гадюка за такое известие уже получила довольно внушительное денежное поощрение. Теперь, если ей удастся отправить девушку в гарем первого престолонаследника, она окажется в ещё большей милости не только у него самого, но и у его матери, госпожи Ирис, которая очень ревниво относилась к новым девушкам.

Кое-как дотерпев до конца урока, Лена кинулась умываться, сообщив, что ей плохо от жары. Кисс недовольно поджал губы. Ничего, не сегодня, так завтра, или через неделю девчонка сдастся. Тело потребует своё. К этому зелью привыкнуть невозможно. Оно разгоняет даже самую холодную кровь.

 

Вернувшись в свою комнату, девушка со злости пнула ни в чём неповинную постель. Может, стоило сдаться? Нет, если бы это было её желание, а то ведь оно навеяно специальными травами. Сумерки быстро сменились тьмой, разрисовывающей небо россыпями звёзд. Прометавшись полночи по постели и искусав себе губы до крови, Лена пыталась дремать, но сон не шёл. Стоило только закрыть глаза, как в мозгу начинали вырисовываться волнующие картинки.

Дверь в комнату уже заперли, но нигде не слышалось даже шороха. Наверное, теперь её откроют только утром, а до того времени, вряд ли кто-то будет беспокоить, им же нужно довести её практически до исступления. Закрывая глаза, она увидела смутную тень, метнувшуюся к ней, и в тот же момент жёсткая ладонь зажала ей рот. Затрепыхавшись под весом мужского тела, придавившего её к постели, девушка высвободила руки и упёрлась в плечи напавшего. По кисти скользнула густая прядь волос, это был не зиран.

— Тише, только не кричи и не шевелись, — знакомый голос прозвучал прямо в голове.

— Ффух, напугал, — иномирка расслабилась.

Плечи мужчины, так неожиданно свалившегося на неё, явно принадлежали воину, а не танцору. Слишком велика ширина, да и мышцы тренированы совсем по-другому. Гость не принадлежал к туранцам, те более гибкие и пластичные. Да и способ разговора был известен только одному, из тех, кого она знала. Девушка согласно закивала головой.

— Да не буду я кричать, только слезай с меня. Мне какое-то зелье дали, ещё чуть-чуть и тебе конец, наброшусь, раздену и… Ты же так на мне разлёгся, что…

Договорить она не успела, расслышав чуть заметный бархатистый смешок. Мужчина сполз с неё, устроившись рядом, и плавно повёл рукой по её телу, начиная с лица. Желание мгновенно схлынуло, дышать стало легче. Лена благодарно уткнулась носом ему в плечо, вытирая внезапно выступившие слёзы.

— Подожди, маленькая, тебе дадут это зелье ещё не раз. Поэтому, если ты не хочешь подчиниться его силе, то просто потри камень серёжки о свою кожу. Тебе их даже вынимать из ушей не придётся, подвесы достаточно длинные. Пока я не могу забрать тебя отсюда в более безопасное место.

В полумраке спальни знакомо вспыхнули голубые искры глаз, и мужчина приложил что-то круглое к её виску.

— Что это?

— Ты будешь полностью понимать язык туранцев, но вот, чтобы говорить, придётся постараться научться самой.

От камня побежали мелкие иголочки, и Лена замерла. Так хотелось обнять этого чело… явно нечеловека, прижаться к нему, ведь она каким-то непостижимым образом понимала, что он никогда не причинит ей вреда. Незнакомец на миг прикоснулся губами к её пальцам и исчез.

— Да чтоб тебя! — взвыла мысленно девушка, — Я же чувствую себя в полной безопасности только рядом с тобой. Гад! Хотя за моментальное обучение туранскому — спасибо!

Вот, если честно, она бы предпочла, чтобы этот мужчина остался в её постели до утра. Пусть она встречалась с ним дважды, всего дважды, но оба раза он просто помогал, ничего не требуя взамен.

 

Первый лорд нашёл Гримьера в лаборатории. Тот сосредоточенно собирал какой-то живой объект, непонятного вида, больше похожего на представителя кошачьих.

— Развлекаешься, — зло прошипел повелитель, — Зачем в Туране появлялся? Забыл закон о невмешательстве?

— А я и не вмешивался, — спокойно ответил теневой лорд, — Просто объяснил девочке, что делать, если её опаивают зельем вожделения, и помог с пониманием языка и всё, ни одного лишнего движения.

— Какая разница, что ей там намешают? — Мерсер был явно раздражён.

— Повелитель, вы забываете, что она человек, абсолютный человек. А представьте себе ситуацию — напьётся она всякой гадости, влюбится в кого-нибудь без памяти, и всё!

— Причём тут любовь и прочие эмоциональные глупости?

— Она человек, а значит, чувства для неё очень важны. Творец, который будет думать о другом мужчине и мечтать о том, чтобы воссоединиться с ним, ничего не придумает по части миров. А если и придумает, то в тех фантазиях вам места не уготовано.

— Это ерунда! — упорствовал лорд Мерсер, — Стереть память и нет проблем.

Гримьер не удержался от крохотной улыбки, повелитель был так поглощён своей отповедью, что даже не заметил, как на этой фразе его голос дрогнул.

— Вы можете стереть ей память, но чувства останутся, и они будут томить её и напоминать о чём-то, пока память не восстановится заново.

— Значит надо стереть чувства и эмоции, — Мерсер упирался, не понимая сам, зачем он это делает. Не хотелось признаваться тому, кто был его слугой, что не настолько уж ему всё безразлично.

— А вы знаете, где они находятся? Даже пусть так, вы сотрёте всё и получите абсолютно равнодушную ко всему девушку. Миры и творение не будут её интересовать. Просто живая статуя и не больше.

— Ты забываешься! — мгновенно вспылил Великий Маг. Глаза ярко вспыхнули, заливая помещение ледяным блеском. Даже стены начали индеветь, подёргиваясь голубыми кубиками.

Гримьер вздохнул:

— Нет, я пытаюсь помочь. Даже после второй инициации вы вряд ли будете уделять ей достаточно времени, да и других не подпустите.

— Она нужна для дела, для выполнения обязанностей, для создания фантазий. И не больше.

Первый лорд исчез. Младший подчинённый со стоном опустил голову на руки. Повелитель пытается заранее всё распланировать, идёт проторенным путём. Тем, который и привёл почти к краху. Должен появиться кто-то живой, пусть с неровным характером, пусть с зашкаливающими эмоциями. Потом со временем научится управлять собой, это не страшно. А в помощь ей нужна будет информация и очень хорошая, максимальный доступ. Для этого необходим собеседник. Умный, может чуть язвительный, который мало отличается по темпераменту и речи от людей. Собеседник, с которым она сможет советоваться мысленно, тот, кто реально будет на связи. Ну, а при некоторых обстоятельствах, и во плоти.

 

© Сербжинова Полина

Серия сообщений "Браслет силы":
Часть 1 - Пролог
Часть 2 - Глава 1
...
Часть 5 - Глава 4
Часть 6 - Глава 5
Часть 7 - Глава 6
Часть 8 - Глава 7
Часть 9 - Глава 8
...
Часть 23 - Глава 22
Часть 24 - Глава 23
Часть 25 - Эпилог