«Комсомольская правда», 15 июля 1989 г.

Наш корреспондент беседует с Л.Н. Игнатовым, сыном бывшего члена Президиума ЦК КПСС Н.Г. Игнатова

Лев Николаевич, большой интерес вызвали опубликован­ные в прошлом году в «Огонь­ке» (№N 40—43) дневники С. Н. Хрущева. В них значительное место отводится Н.Г. Игнато­ву, одному из главных инициа­торов освобождения Н.С. Хру­щева от обязанностей Первого секретаря ЦК КПСС в 1964 го­ду. Дневники, воспоминания всегда субъективны. Тем бо­лее, когда речь идет о резком переломе в судьбе близкого человека. В какой мере, на ваш взгляд, читатель может полагаться на эти материалы?

Аргументы и факты, № 10, 1989 г.

Известия, 21 мая 1989 г.

У меня целая плантация гибискусов – шесть горшков, которые увеличиваются год от года. Да-да, именно горшки и увеличиваются – покупаю все больше и больше, потому что корни разрастаются, занимая все пространство; для земли уже и места не остается. Наконец я поняла, что дальше только кадки (что лишит квартиру солнечного света), и стала искать другие варианты решения проблемы. Знающие цветоводы (спасибо Интернету!) объяснили, что всего-то и надо – подрезать корни. Желательно острым ножом, чтобы меньше травмировать растение. Однажды я уже проделывала эту операцию, но что-то, видно, пошло не так – и цветок мой едва выжил. Поэтому теперь я эксперимент ограничила одним розанчиком. Как же тяжело он пережил операцию! Четыре дня листочки висели вялые, думала, уже не оправится. Нет, на пятый день встрепенулся – и зажил как ни в чем не бывало.

В этом году я действовала уже смелее – подрезала всех, кроме одного: он набрал уже бутоны, решила подождать, пока отцветет. И что же? Ни один из «подрезанных» не загрустил, словно они уже знали, что ничего плохого с ними не случится. А вот тот, что с бутончиками, совсем поник. Обиделся?

Вот и не верь после этого, что цветы домашние не только чувствуют, но и понимают…

МК в Питере, 23 - 30 апреля 2014 г.

Аргументы и факты, № 12, 1988 г.

Аргументы и факты, № 12, 1988 г.

Ленинградская правда, 18 июня 1989 г.

ТАК уж повелось в нашей истории — поли­тические лидеры, уходя со сцены, оставались в памяти народа (с помощью официальной пропаганды, конечно) окрашенными в один цвет: либо белый, либо черный. Словно не живые лица руководили партией и государством, а некие манекены, состоявшие сплошь из достоинств или недостатков.

Вот и Никита Сергеевич Хрущев обрел в сознании многих образ эдакого недалекого толстяка, застроившего страну тесными пятиэтажками («хрущобами») и усеявшего все поля кукурузой. Да еще вспоминается пресловутый башмак, которым Никита Сергеевич, распа­лясь, стучал по столу в ООН, да стычки с ин­теллигенцией, которую недолюбливал...

Но, наверное, не превратился бы Хрущев в фигуру умолчания, будь он действительно та­ким одномерным. И не изымали бы его мему­аров в семидесятом, и не устраивали бы власть предержащие такой конспирации с его похоронами в семьдесят первом.

И не было бы такого жадного интереса к этой личности в наши дни, когда общество пробуждается от многолетней спячки и все внимательнее вглядывается в свою историю, пытаясь разобраться и в тех, кто окружал Сталина, и в тех, кто правил страной в самом недалеком прошлом, а заодно — понять и ны­нешних лидеров.

Мемуары людей, близко стоявших и Хруще­ву, во многом способствуют объективному вос­приятию этой сложной фигуры. Именно поэ­тому такой массовый интерес вызвали ок­тябрьские номера «Огонька» с воспоминания­ми сына Н.С. Хрущева. А уж когда Сергей Никитич Хрущев, 53-летний доктор техничес­ких наук, заместитель директора Института электронных управляющих машин, весной этого года приехал в Ленинград с серией пуб­личных выступлений, желающих встретиться с ним оказалось намного больше, чем смогли вместить залы.

Разговор шел, конечно, и о мифах, связан­ных с личностью Никиты Сергеевича Хруще­ва, и о фактах — известных и неизвестных. Вопросы, прозвучавшие на встречах, и легли в основу беседы нашего корреспондента с Сергеем Никитичем ХРУЩЕВЫМ.

Ленинградская правда, 3 июня 1990 г.

КАК определить хронологические рамки оттепели? Совладает ли она с периодом, когда во главе партии и государства стоял Н.С. Хрущев? На эти вопросы у ученых пока нет однозначных ответов и избранное нами название для двух ближайших бесед — «Отте­пель» — скорее олицетворяет те процессы, о которых пойдет речь и которые происходили в пятидесятые – начале шестидесятых годов, нежели строго определенные хронологические рамки.

В беседе участвуют кандидат исторических наук А.А. Кирилина, доктор исторических наук Г.И. Копанев, доктор исторических на­ук В.А. Кутузов, доктор исторических наук И.Б. Лебедева, кандидат исторических наук Ю. А. Липилин.

После смерти «отца народов»

– Оттепель... Хочется ска­зать словами поэта: «Так мно­го в этом слове...» Обо всем мы поговорить, разумеется, не сумеем. Попробуем о глав­ном. И прежде всего вот о чем: когда качалась оттепель, с чего?

Аргументы и факты, № 44, 1989 г.

Корреспондент «АиФ» Д. МАКАРОВ беседует с быв­шим членом Президиума ЦК КПСС, секретарем ЦК КПСС И. А МУХИТДИНОВЫМ.

– Нуритдин Акрамович, расскажите, пожалуйста, немного о себе.

– Родился я в Ташкенте в 1917 г., по национальности узбек. Учился в Москве. С  941 т. находился на фронте, был секретарем комсомольской организации батальона, полка, соединения. Горжусь тем, что в партию меня принимали в Ста­линграде в феврале 1942 г. По возвращении в Узбекистан пос­ле войны был избран первым секретарем Наманганского, а за­тем Ташкентского обкомов пар­тии, а с 1950 по 1955 г. рабо­тал заместителем Председателя и Председателем Совета Мини­стров УзССР. В декабре 1955 г. был избран первым секретарем ЦК КПУз. В 1957 г. в связи с избранием меня членом Президиума ЦК КПСС, секретарем ЦК переехал в Москву. На XIX—XXII съездах избирался членом ЦК, более 15 лет был депутатом Верховного Совета СССР. После XXII съезда неко­торое время работал заместите­лем председателя Центросоюза, азатем назначен послом в Сирию, где пробыл почти 10 лет. Сейчас нахожусь на пенсии.

– Вы стали первым лицом в Узбекистане накануне XX съезда. Вас называли выдви­женцем Н.С. Хрущева, и при нем же вас перевели на хозяй­ственную работу. Что вы можете сказать об этом человеке?

Комсомольская правда, 27 ноября 1988 года

Наш корреспондент Р. Гусейнов беседует с доктором философских наук, профессором Георгием Ивановичем КУНИЦЫНЫМ.

Р. Гусейнов: — Острый интеpecу молодежи продолжают вызывать события недавне­го прошлого нашей страны. Историческая наука, тра­гически лишенная много лет главного — правдивых свидетельств и документов, не успевает за этим интересом. Вероятно, будет правильным, если мы разговор об одной из фигур этого ряда — Никите Сергеевиче Хру­щеве — поведем именно в та­ком контексте.

Г. Куницын:— Собствен­но, в этом мне и видится весь смысл разговора. Начать я хотел бы с того, что, по-мо­ему, одна из крупных неспра­ведливостей нашего времени заключается в том, что, реа­билитируя в своем нынешнем сознании людей, незаконно репрессированных, мы как-то не желаем  замечать, что в нашей стране имелась личность, которая начала этот процесс реабилитации, что, сделав в этом направлении многое, сама пала в этом сражении. Но, как ни стран­но, настоящей реабилитации не подверглась.

Как партийный руководи­тель выдвинулся он сравнительно поздно. Однако вплоть до середины 30-х годов, когда Молотов, Микоян, Каганович, Андреев были широко извест­ны, о Хрущеве мало кто знал. Однако личность эта яркая, самобытная и, конечно же, противоречивая.

Комсомольская правда, 17 сентября 1999

В историю XX века вошло несколько имен, которые навсегда останутся в летописи человечества. Но мы не всегда знаем, что на почетном месте могли бы оказаться совсем другие люди и другие имена, если бы не досадные случайности, глупые ошибки и просто несправедливость судьбы. Сегодня мы начинаем публикацию материалов о тех, кто остался только в черновиках истории

ОНИ НЕ СТАЛИ КОСМОНАВТАМИ

Из двадцатки молодых летчиков, набранных в первый звездный отряд, за пределы Земли смогли пробиться только двенадцать

А не Лайка и не Белка со Стрелкой

Аргументы и факты, № 30, 2006

Рассказываем о малоизвестной странице из истории первого, «гагаринского», отряда космонавтов

Для него самый неспокой­ный день - 12 апреля. Его праздник. Только его ли? В прошлом году накануне Дня космонавтики напечатали на конец полный список отряда советских космонавтов самого первого призыва: Беляев, Бы­ковский, Волынов, Гагарин, Горбатко, Комаров, Леонов, Николаев, Попович, Титов, Хрунов, Шонин. Среди этих прославленных имен называ­ются и те, кто до сих нор не был знаком широкой публи­ке: Аникеев, Бондаренко, Варламов, Заикин, Карташов, Нелюбов, Рафиков, Филатьев. Имена двенадцати летчиков-космонавтов СССР, Героев Со­ветского Союза и восьмерых их товарищей, не поднявшихся в космос, в учебном журна­ле стояли в алфавитном по­рядке. Никто не знал, как сложится их судьба. Спустя годы всех назовут «гагарин­ским» отрядом. Разными бу­дут пути этих двадцати лет­чиков,

Я хочу рассказать сегодня о гибели космонавта Влади­мира Михайловича Комаро­ва. Мне часто приходится выступать на разные косми­ческие темы, и всякий раз среди записок с вопроса ми непременно есть запи­ска: «Как погиб Комаров?», хотя было объявлено и напе­чатано, что погиб он в результате отказа парашютной системы, и это — правда. Но это не вся правда. Как все было на самом деле, я до сих пор нигде не читал.

Это был первый полет кос­мического корабля «Союз». Корабль был задуман Серге­ем Павловичем Королевым вскоре после полета Юрия Гагарина. Если «Восход» — это переделанный, модернизированный «Восток», то «Союз» был действительно но­вой машиной, кораблем второго поколения. Цели и за­дачи его в процессе работы видоизменялись, но глав­ная задача оставалась: сближение и стыковка в кос­мосе. До старта «Союза» Ко­ролёв не дожил. Без него прошли и первые испытания беспилотных кораблей, кото­рые выявили ряд недорабо­ток, Многие дотом говорили, что испытания следовало продолжить, но на весну 1967 года был назначен пилотируемый испытательный полет по весьма смелой про­грамме.

Член-корреспондент Академии наук Борис Евсеевич Черток занялся ракетами полвека назад — в 1945 году. В течение длительного времени был заместителем Главного, а позднее Генерального конструктора, работал вместе с академиками Сергеем Павловичем Королевым и Валентином Петровичем Глушко.

И сегодня, в свои 80 с лишним лет, Черток трудится но том же «космическом» предприятии, в тех же подмосковных Подлипках, правда, уже не заместителем Генерального, а консультантом.

В издательстве «Машиностроение» выходит его вторая книга «Ракеты и люди». Сегодня мы публикуем сокращенный рассказ об одном из самых драматических событий в истории ракетостроения— страшной катастрофе на космодроме Байконур. Многие подробности и факты, прежде строго засекреченные, сегодня обнародуются впервые.

После двух подряд неудачных попыток пуска в сторону   Марса мы, испытатели и разработчики, вместе с Королевым    в очень невеселом настроении улетали с полигона.

Для мрачных мыслей оснований было вполне достаточно. 1960 год начался с аварии боевой ракеты 8К74. В апреле происходят подряд две аварии ракет-носителей с лунниками Е-3. В жарком июле разбивается первый опытный спускаемый аппарат будущих «Востоков». Теперь вот еще два аварийных пуска. Не вышли даже на околоземную орбиту, а собирались долететь до Марса.

Георгий ГРЕЧКО, летчик- космонавт СССР, совершил 3 полета в космос, мировой рекордсмен по продолжительности косми­ческих полётов (134 дня):

- Нас, космонавтов, часто спрашивают: вам не страшно было? Наоборот, там, в космо­се, больше эйфории, радости: сбылась мечта, за иллюминатором - красота Земли, ты мо­жешь разглядеть любую точку планеты… И всё же страх - да, случался, но только при авариях или нештатных ситуациях.

Например, на «Салюте-4» в 1975-м я однажды сидел за пультом, следя за показаниями. Вдруг, чувствую, что-то не так. Обернулся - всё заволокло клу­бами дыма. Глотнул побольше воздуха, оттолкнулся от кресла и полетел по станции... Оказа­лось - воспламенился один из приборов. Я успел его отключить.

А в 1978-м на станции «Са­лют-6» мы с Юрием Романенко вдруг услышали какой-то стук железом о железо. Сначала решили - показалось. Ведь мы же на корабле одни. Но стук повторился. И мы рвану­ли посмотреть, кто же у нас в гостях. Оказалось, металлическая крышка фотоаппарата выскочила из-под резинки и от струи из вентилятора стучала об стену...