Биография Анны Ахматовой

Анна Андреевна Ахматова (настоящая фамилия Горенко) родилась 11 (23) июня 1889. Предки Ахматовой по линии матери, по семейному преданию, восходили к татарскому хану Ахмату (отсюда псевдоним). Отец инженер-механик на флоте, эпизодически занимался журналистикой. Годовалым ребенком Анна была перевезена в Царское Село, где прожила до шестнадцати лет. Ее первые воспоминания - царскосельские: " Зеленое, сырое великолепие парков, выгон, куда меня водила няня, ипподром, где скакали маленькие пестрые лошадки, старый вокзал". Каждое лето проводила под Севастополем, на берегу Стрелецкой бухты. Читать училась по азбуке Льва Толстого. В пять лет, слушая, как учительница занималась со старшими детьми, она тоже начала говорить по-французски. Первое стихотворение Ахматова написала, когда ей было одиннадцать лет. Училась Анна в Царскосельской женской гимназии, сначала плохо, потом гораздо лучше, но всегда неохотно. В Царском Селе в 1903 году познакомилась с Н. С. Гумилевым и стала постоянным адресатом его стихотворений. В 1905 году после развода родителей переехала в Евпаторию. Последний класс проходила в Фундуклеевской гимназии в Киеве, которую и окончила в 1907 году. В 1908-10 годах училась на юридическом отделении Киевских высших женских курсов. Затем посещала женские историко-литературные курсы Н. П. Раева в Петербурге (начало 1910-х гг.). 
Весной 1910 года после нескольких отказов Ахматова согласилась стать женой Николая Гумилева. В 1910 по 1916 год жила у него в Царском Селе, на лето выезжала в имение Гумилевых Слепнево в Тверской губернии. В медовый месяц совершила первое путешествие за границу, в Париж. Вторично побывала там весной 1911. Весной 1912 Гумилевы путешествовали по Италии; в сентябре родился их сын Лев (Л. Н. Гумилев). В 1918, разведясь с Гумилевым (фактически брак распался в 1914), Ахматова вышла замуж за ассириолога и поэта В. К. Шилейко. 
Первые публикации. Первые сборники. Успех. 
Сочиняя стихи с 11 лет, и печатаясь с 18 лет (первая публикация в издававшемся Гумилевым в Париже журнале "Сириус", 1907), Ахматова впервые огласила свои опыты перед авторитетной аудиторией (Иванов, М. А. Кузмин) летом 1910. Отстаивая с самого начала семейной жизни духовную самостоятельность, она делает попытку напечататься без помощи Гумилева, осенью 1910 посылает стихи в "Русскую мысль" В. Я. Брюсову, спрашивая, стоит ли ей заниматься поэзией, затем отдает стихи в журналы "Gaudeamus", "Всеобщий журнал", "Аполлон", которые, в отличие от Брюсова, их публикуют. По возвращении Гумилева из африканской поездки (март 1911) Ахматова читает ему все сочиненное за зиму и впервые получает полное одобрение своим литературным опытам. С этого времени она становится профессиональным литератором. Вышедший год спустя ее сборник "Вечер" обрел весьма скорый успех. В том же 1912 участники недавно образованного "Цеха поэтов", секретарем которого избрали Ахматову, объявляют о возникновении поэтической школы акмеизма. Под знаком растущей столичной славы протекает жизнь Ахматовой в 1913 году: она выступает перед многолюдной аудиторией на Высших женских (Бестужевских) курсах, ее портреты пишут художники, к ней обращают стихотворные послания поэты (в том числе Александр Блок, что породило легенду об их тайном романе). Возникают новые более или менее продолжительные интимные привязанности Ахматовой к поэту и критику Н. В. Недоброво, к композитору А. С. Лурье и др. В 1914 выходит второй сборник "Четки" (переиздавался около 10 раз), принесший ей всероссийскую славу, породивший многочисленные подражания, утвердивший в литературном сознании понятие "ахматовской строки". Летом 1914 Ахматова пишет поэму "У самого моря", восходящую к детским переживаниям во время летних выездов в Херсонес под Севастополем. 
"Белая стая" 
С началом Первой мировой войны Ахматова резко ограничивает свою публичную жизнь. В это время она страдает от туберкулеза, болезни, долго не отпускавшей ее. Углубленное чтение классики (А. С. Пушкин, Е. А. Баратынский, Расин и др.) сказывается на ее поэтической манере, остропарадоксальный стиль беглых психологических зарисовок уступает место неоклассицистическим торжественным интонациям. Проницательная критика угадывает в ее сборнике "Белая стая" (1917) нарастающее "ощущение личной жизни как жизни национальной, исторической" (Б. М. Эйхенбаум). Инспирируя в ранних стихах атмосферу "загадки", ауру автобиографического контекста, Ахматова вводит в высокую поэзию свободное "самовыражение" как стилевой принцип. Кажущаяся фрагментарность, разъятость, спонтанность лирического переживания все явственнее подчиняется сильному интегрирующему началу, что дало повод Владимиру Маяковскому заметить: "Стихи Ахматовой монолитны и выдержат давление любого голоса, не дав трещины". 
Послереволюционные годы 
Первые послереволюционные годы в жизни Ахматовой отмечены лишениями и полным отдалением от литературной среды, но осенью 1921 после смерти Блока, расстрела Гумилева она, расставшись с Шилейко, возвращается к активной деятельности, участвует в литературных вечерах, в работе писательских организаций, публикуется в периодике. В том же году выходят два ее сборника "Подорожник" и "Anno Domini. MCMXXI". В 1922 на полтора десятка лет Ахматова соединяет свою судьбу с искусствоведом Н. Н. Пуниным. 
Годы молчания. "Реквием" 
В 1924 новые стихи Ахматовой публикуются в последний раз перед многолетним перерывом, после чего на ее имя наложен негласный запрет. В печати появляются только переводы (письма Рубенса, армянская поэзия), а также статья о "Сказке о золотом петушке" Пушкина. В 1935 арестованы ее сын Л. Гумилев и Пунин, но после письменного обращения Ахматовой к Сталину их освобождают. В 1937 НКВД готовит материалы для обвинения ее в контрреволюционной деятельности. В 1938 году снова арестован сын Ахматовой. Облеченные в стихи переживания этих мучительных лет составили цикл "Реквием", который она два десятилетия не решалась зафиксировать на бумаге. В 1939 после полузаинтересованной реплики Сталина издательские инстанции предлагают Ахматовой ряд публикаций. Выходит ее сборник "Из шести книг" (1940), включавший наряду с прошедшими строгий цензурный отбор старыми стихами и новые сочинения, возникшие после долгих лет молчания. Вскоре, однако, сборник подвергается идеологическому разносу и изымается из библиотек. 
Война. Эвакуация 
В первые месяцы Великой Отечественной войны Ахматова пишет плакатные стихотворения (впоследствии "Клятва", 1941, и "Мужество", 1942 стали всенародно известными). По распоряжению властей ее эвакуируют из Ленинграда до первой блокадной зимы, два с половиной года она проводит в Ташкенте. Пишет много стихов, работает над "Поэмой без героя" (1940-65) барочно-усложненным эпосом о петербургских 1910-х гг. 
Постановление ЦК ВКП(б) 1946 года 
В 1945-46 Ахматова навлекает на себя гнев Сталина, узнавшего о визите к ней английского историка И. Берлина. Кремлевские власти делают Ахматову наряду с М. М. Зощенко главным объектом партийной критики. Направленное против них постановление ЦК ВКП(б) "О журналах "Звезда" и "Ленинград" (1946) ужесточало идеологический диктат и контроль над советской интеллигенцией, введенной в заблуждение раскрепощающим духом всенародного единства во время войны. Снова возник запрет на публикации; исключение было сделано в 1950, когда Ахматова сымитировала верноподданнические чувства в своих стихах, написанных к юбилею Сталина в отчаянной попытке смягчить участь сына, в очередной раз подвергшегося заключению. 
Последние годы. "Бег времени" 
В последнее десятилетие жизни Ахматовой ее стихи постепенно, преодолевая сопротивление партийных бюрократов, боязливость редакторов, приходят к новому поколению читателей. В 1965 издан итоговый сборник "Бег времени". На закате дней Ахматовой было позволено принять итальянскую литературную премию Этна-Таормина (1964) и звание почетного доктора Оксфордского университета (1965). 5 марта 1966 года в Домодедово (под Москвой) Анна Андреевна Ахматова скончалась. Сам факт существования Ахматовой был определяющим моментом в духовной жизни многих людей, а ее смерть означала обрыв последней живой связи с ушедшей эпохой.
 

А ты думал - я тоже такая,
Что можно забыть меня,
И что брошусь, моля и рыдая,
Под копыта гнедого коня.

Или стану просить у знахарок
В наговорной воде корешок
И пришлю тебе странный подарок -
Мой заветный душистый платок.

Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом
Окаянной души не коснусь,
Но клянусь тебе ангельским садом,
Чудотворной иконой клянусь,
И ночей наших пламенным чадом -
Я к тебе никогда не вернусь. 

Божий Ангел, зимним утром
Тайно обручивший нас,
С нашей жизни беспечальной
Глаз не сводит потемневших.

Оттого мы любим небо,
Тонкий воздух, свежий ветер
И чернеющие ветки
За оградою чугунной.

Оттого мы любим строгий,
Многоводный, темный город,
И разлуки наши любим,
И часы недолгих встреч.
  ***
Всё отнято: и сила, и любовь.
В немилый город брошенное тело
Не радо солнцу. Чувствую, что кровь
Во мне уже совсем похолодела.

Веселой Музы нрав не узнаю:
Она глядит и слова не проронит,
А голову в веночке темном клонит,
Изнеможенная, на грудь мою.

И только совесть с каждым днем страшней
Беснуется: великой хочет дани.
Закрыв лицо, я отвечала ей...
Но больше нет ни слез, ни оправданий. 

***

Всё расхищено, предано, продано,
Черной смерти мелькало крыло,
Все голодной тоскою изглодано,
Отчего же нам стало светло?

Днем дыханьями веет вишневыми
Небывалый под городом лес,
Ночью блещет созвездьями новыми
Глубь прозрачных июльских небес,-

И так близко подходит чудесное
К развалившимся грязным домам...
Никому, никому неизвестное,
Но от века желанное нам. 

***

Было душно...

Было душно от жгучего света,
А взгляды его — как лучи.
Я только вздрогнула: этот
Может меня приручить.
Наклонился — он что-то скажет...
От лица отхлынула кровь.
Пусть камнем надгробным ляжет
На жизни моей любовь.

Не любишь, не хочешь смотреть?
О, как ты красив, проклятый!
И я не могу взлететь,
А с детства была крылатой.
Мне очи застил туман,
Сливаются вещи и лица,
И только красный тюльпан,
Тюльпан у тебя в петлице.

Как велит простая учтивость,
Подошел ко мне, улыбнулся,
Полуласково, полулениво
Поцелуем руки коснулся —
И загадочных, древних ликов
На меня поглядели очи...

Десять лет замираний и криков,
Все мои бессонные ночи
Я вложила в тихое слово
И сказала его — напрасно.
Отошел ты, и стало снова
На душе и пусто и ясно.

1913

***

Любовь

То змейкой, свернувшись клубком,
У самого сердца колдует,
То целые дни голубком
На белом окошке воркует,

То в инее ярком блеснет,
Почудится в дреме левкоя…
Но верно и тайно ведет
От радости и от покоя.

Умеет так сладко рыдать
В молитве тоскующей скрипки,
И страшно ее угадать
В еще незнакомой улыбке.

1911

* * *

Настоящую нежность не спутаешь
Ни с чем, и она тиха.
Ты напрасно бережно кутаешь
Мне плечи и грудь в меха.
И напрасно слова покорные
Говоришь о первой любви,
Как я знаю эти упорные
Несытые взгляды твои!

1913

***

***

А ты теперь тяжелый и унылый,
Отрекшийся от славы и мечты,
Но для меня непоправимо милый,
И чем темней, тем трогательней ты.

Ты пьешь вино, твои нечисты ночи,
Что наяву, не знаешь, что во сне,
Но зелены мучительные очи,-
Покоя, видно, не нашел в вине.

И сердце только скорой смерти просит,
Кляня медлительность судьбы.
Всё чаще ветер западный приносит
Твои упреки и твои мольбы.

Но разве я к тебе вернуться смею?
Под бледным небом родины моей
Я только петь и вспоминать умею,
А ты  меня и вспоминать не смей.

Так дни идут, печали умножая.
Как за тебя мне Господа молить?
Ты угадал: моя любовь такая,
Что даже ты не смог ее убить.

***

Двадцать первое. Ночь. Понедельник.
Очертанья столицы во мгле.
Сочинил же какой-то бездельник,
Что бывает любовь на земле.

И от лености или от скуки
Все поверили, так и живут:
Ждут свиданий, боятся разлуки
И любовные песни поют.

Но иным открывается тайна,
И почиет на них тишина…
Я на это наткнулась случайно
И с тех пор все как будто больна.

***

Как белый камень в глубине колодца,
Лежит во мне одно воспоминанье,
Я не могу и не хочу бороться:
Оно— мученье  и оно страданье.

Мне кажется, что тот, кто близко взглянет
В мои глаза его увидит сразу.
Печальней и задумчивее станет
Внимающего скорбному рассказу.

Я ведаю, что боги превращали
Людей в предметы, не убив сознанья,
Чтоб вечно жили дивные печали.
Ты превращен в мое воспоминанье.

***

О тебе вспоминаю я редко
И твоей не пленяюсь судьбой,
Но с души не стирается метка
Незначительной встречи с тобой.

Красный дом твой нарочно миную,
Красный дом твой над мутной рекой,
Но я знаю, что горько волную
Твой пронизанный солнцем покой.

Пусть не ты над моими устами
Наклонялся, моля о любви,
Пусть не ты золотыми стихами
Обессмертил томленья мои,—

Я над будущим тайно колдую,
Если вечер совсем голубой,
И предчувствую встречу вторую,
Неизбежную встречу с тобой.

***

Ты письмо мое, Милый, не комкай.
До конца его, друг, прочти.
Надоело мне быть незнакомкой,
Быть чужой на Твоем пути.

Не гляди так, не хмурься гневно.
Я любимая, я Твоя.
Не пастушка, не королевна
И уже не монашенка я—

В этом сером, будничном платье,
На стоптанных каблуках…
Но, как прежде жгуче объятье,
Тот же страх в огромных глазах.

Ты письмо мое, милый, не комкай,
Не плачь о заветной лжи,
Ты его в Твоей бедной котомке
На самое дно положи.

***

Я не любви Твоей прошу.
Она теперь в надежном месте…
Поверь,что я Твоей невесте
Ревнивых писем не пишу.

Но мудрые примис оветы:
Дай ей читать мои стихи,
Дай ей хранить мои портреты-
Ведь так любезны женихи!

А этим дурочкам нужней
Сознанье полное победы,
Чем дружбы светлые беседы
И память первых нежных дней…

Когда же счастия гроши
Ты проживешь с подругой милой,
И для пресыщенной души
Все сразу станет так постыло—

В мою торжественную ночь
Не приходи. Тебя не знаю.
И чем могла б Тебе помочь?
От счастья я не исцеляю.

1.


2.


3.

Серия сообщений "СТИХИ":
Часть 1 - КРАСИВАЯ ЖЕНЩИНА...
Часть 2 - Я ЛЮБЛЮ СЕБЯ
...
Часть 13 - ВСЕ ПОЗНАТЬ, НИЧЕГО НЕ ВЗЯТЬ - В ЭТОТ МИР ПРИШЕЛ ПОЭТ. С. ЕСЕНИН
Часть 14 - ОТКРОВЕННЫЕ СТИХИ РИММЫ КАЗАКОВОЙ – ПОЭТЕССЫ , КОТОРАЯ НЕ БОЯЛАСЬ ПОСТОРОННИХ ВЗГЛЯДОВ
Часть 15 - АННА АНДРЕЕВНА АХМАТОВА

ОРИГИНАЛЬНЫЕ СПОСОБЫ ОБВЯЗКИ СПИЦАМИ КРАЯ ИЗДЕЛИЯ. СХЕМЫ, ОПИСАНИЯ И МК

 

Решила сделать небольшую подборку. У кого есть свои наработки, добавляйте, если не жалко, будем рады! (С.З.)

©

 

 

 

 

 

ЭЛЕМЕНТ ВЯЗАНИЯ СПИЦАМИ "ПАУЧКИ"

Интересный элемент вязания спицами «паучки», каждый «паучок» представляет собой группу обвитых вытянутых петель. Таким узором можно украсить край вязаного изделия или разнообразить спокойную лицевую гладь провязав ряд «паучков».

Описание вязания спицами приема «паучки»:
 

Провяжите на лицевой стороне первый ряд изнаночными петлями, по краю изделия это будет первый ряд.

Второй ряд на изнаночной стороне вяжите: кром, *лиц.п, затем вяжите следующие 5 петель лицевыми и после каждой петли делайте три накида, повторяйте от*, закончите ряд лиц.п., кром.п.

Третий ряд: кром., *изн.п., перед следующими 5-ю петлями спускайте накиды и вытягивайте петли за счет накидов на дополнительную спицу. Вытянутые петли обмотайте вокруг рабочей нитью два раза против часовой стрелки и переместите пучок обмотанных петель на правую спицу, не провязывая. Затем повторяя от *, вяжите изнаночную петлю, между «паучками», далее вытягивайте следующие 5 петель.


Четвертый ряд: на изнаночной стороне провяжите все петли, включая обмотанные лицевыми.

Далее, начиная с пятого ряда, на лицевой стороне можете провязать еще один ряд изнаночный, тогда край узора будет более объемный или переходить на вязание лицевой глади, если вы заканчивайте изделие, то можете закрыть петли.

 

  

 

 

Закрытие петель с оформлением края шнуром

 

Этот урок вязания посвящён методу декоративного закрытия петель спицами с оформлением края шнуром. Связанный шнур волнами ложится по краю вязания, при этом получается эластичная красивая кромка. Этот оригинальный способ оформления края изделия хорошо подойдет для вязания женских или детских вещей.

Техника выполнения закрытия петель со шнуром очень проста. На примере край оформлен шнуром, связанным на трех петлях.

Для вязания шнура дополнительно потребуются две короткие чулочные спицы.
Переснимите крайние три петли на дополнительную спицу и вяжите на трех петлях гладкий шнур. Для этого петли провяжите лицевыми, затем передвиньте их к другому концу спицы, рабочую нить протяните к началу и не поворачивая работы вновь провяжите три петли лицевыми, так свяжите шнурок длиной в 10 рядов.

Соедините вместе спицы основного полотна, она должна быть впереди и дополнительную спицу с петлями шнура. Теперь провяжите вместе три петли с обеих спиц лицевыми, для этого вводите рабочую спицу в сразу в две петли с первой и второй спицы.

После закрепления первой волны вяжите второй шнурок на трех петлях такой же длины для образования второй длины.

Повторяйте предыдущие действия, пока не закроются все петли по ряду.

 

©

 

Еще один способ, бессловестный (в смысле на английском), но подробный.

.

 

 

Интересный способ вязания края изделия

Можно практически с любой вязкой сочетать для обработки открытого края, особенно для цельновязанных планок: 
-делаются по две кромочные с каждой стороны, в лицевом ряду провязываются так: первую снимаем, не провязывая, вторую провязываем лицевой; в конце ряда предпоследнюю снимаем, не провязывая (нить ЗА работой), кромочную провязываем лицевой. 
Повернули вязание, в изнаночном: кромочную снимаем, не провязывая, следующую за ней провязываем изнаночной; в конце ряда предпоследнюю снимаем, не провязывая (нить ПЕРЕД работой), кромочную провязываем лицевой.

Таким же способом можно делать по три кромочные петли, чтобы край был потолще, их точно так же провязываем-не провязываем в шахматном порядке.

 

©

 

 

 

Видео МК

 

Подборка схем потрясающей каймы!

1.

 

2.

 

3.

 

4.

 

5.

 

6.

 

7.

 

8.

 

9.

 

10.

 

©

 

С бахромой

 

Очень интересный набор: бахрома получится крепкой, в виде петелек или, если их разрезать, прядок.

Исходное положение: нить от клубка на указательном пальце, хвост лежит петлей на большом.
Складываем две спицы вместе, направляем их под нить на большом пальце...

 

 

далее захватываем обе нити на указательном пальце и ведем их в петлю на большом пальце.

 

 

Сбрасывам нить с большого пальца и утягиваем узел нитью, идущей от клубка.

 

 

Сбрасываем нить с указательного пальца (это первая петелька бахромы), отправляем ее в правую руку, одновременно с этим помещая нить от клубка перед нею. Регулируем, если это необходимо, длину петельки натяжением хвоста.

 

 

Снова направляем спицы под нить на большом пальце, захватываем петлю на указательном и т.д.