- Просто оставьте меня в покое, - пробормотала Зоя, отворачиваясь к стене, чтобы в следующую секунду вскочить с постели.
Будильник звонил один только раз, и не стоило его игнорировать, если она хотела получить премию в конце месяца. Опоздания были недопустимы, а прекрасные сны про мадам можно посмотреть и вечером, калачиком свернувшись на скрипучем диване.
- Кешка, подъем, в школу! - обратилась она к комку, накрытому одеялом на раздвижном кресле, и побрела в ванную. - А то опоздаешь, а тебе нельзя.
- Это почему? - донесся сонный голос из-под одеяла.
- У тебя скоро день рождения, и если в твоем дневнике появится запись учителя, сделанная красной пастой, то подарок может и не материализоваться, понимаешь?
- Так не честно, - Кешка высунул голову из-под одеяла, но Зоя уже вышла, было слышно, что она включила скрипучий кран. Следовало ждать несколько минут, прежде чем вода сольется и станет горячей. Поскольку она вставала рано, то делала одолжение всем соседям, сливая воду и для всего стояка.
- Честно, милый, честно, - высунулась из ванной девушка. – Если, например, я опоздаю на работу, то мне заплатят меньше, чем надо, и подарок просто не на что будет купить.
- Ну так причем тут я?
- А если опоздаешь ты, мой юный друг, то я просто сэкономлю на твоем подарке, понятно?
- Так не честно!
- Разумеется, у тебя возраст такой, для тебя сейчас все не честно, что не по твоей воле случается и происходит.
Мальчик знал, что так и будет. Кряхтя он стал выбираться из-под теплого одеяла, и все равно корчил недовольные рожицы, хотя зрителей в комнате не наблюдалось. Так уж, привычка. И с мамой не поспоришь.
Когда он добрел до ванной комнаты, Зоя уже суетилась на кухне, разогревая завтрак (вчерашний недоеденный ужин). Холодильник был пуст, и пятьдесят рублей должны были помочь Кешке продержаться до вечера. Обеды в школе не ахти какие хорошие, но все же, голодным остаться не должен, если конечно опять не схитрит и не припрячет денежки в копилку. На что уж он там копит, Зойке знать не дозволялось. Ну его дело, она не могла на это повлиять, все же одиннадцать лет парню шандарахнет через неделю, сам с усам, и себе на уме.
Да, хорошо страдать в разлуке с возлюбленным, попивая чай в кресле у камина. Хорошо печалиться, когда ретивая горничная угодливо поправляет плед и подкладывает под спинку подушки. Сквозь огромные окна льется солнечный свет, или их заливает дождь (нужное подчеркнуть), а ты в роскошной одежде заламываешь руки, мечтая избавиться от назойливого внимания блестящих джентльменов и лучших холостяков высшего общества.
Но в жизни все не так. Зойке не по карману содержать горничную, да и не поместилась бы она в ее спичечном коробке, именуемом квартирой. Кухня пять метров, комната тринадцать, и мизерная прихожая для дистрофиков, вот и все апартаменты. Лично Зоя может страдать только в таких декорациях, отнюдь не романтичных, и отнюдь не от излишнего внимания лакированных мужчин с солидным счетом в банке.
Мебели в такой квартирке было не много, главным требованием Зои при разводе было сохранение за собой права на кухонный гарнитур, выстраданный ею, выбранный, просчитанный и продуманный, а потом ожидаемый два месяца сверх обещанных полтора, с периодическим забеганием в фирму для выяснения причин задержки и ужасных подозрений в обмане. Деньги-то она заплатила все, а фирмочка ютилась в каком-то захолустном торговом центре, откуда в любой момент могла съехать, а на руках у Зои была лишь помятая накладная с фиолетовым штампом с адресом, и даже без телефона, а о реквизитах вообще говорить не приходилось. Так что не отдала бы она никому тот гарнитур ни за какие коврижки и коржики.
Досталась ей с этим «богатством» детская стенка из серии «Уголок школьника», со столом, полками и шкафом, да диван. Да, еще комод. Он тоже оказался из разряда «выстраданных» вещей, и Зоя никак не могла лишиться его, обегав пол города в поисках нужного тона, под цвет корпусной мебели, роскошной стенки темно-бордового цвета. Стенка отошла мужу, а вот комод Зоя придержала. «За него я бы убила», - поведала она своей подруге Розе историю с дележом имущества. Интерьер комнаты довершал высокий шкаф с раздвижными дверцами, в который вместился практически весь Зоин гардероб.
Как заметила однажды Розочка, оттуда никогда не раздается писк. Это она имела в виду последний писк моды. Да и чему там было пищать! Ни денег, ни времени на выбор вещей. Со сменой статуса с замужней дамы на разведенку вообще неизвестно, раздастся ли когда-нибудь этот знаменитый писк из скромного шкафа из ДВП, обклеенного бумагой с имитацией дерева ольхи.
- Ма, что мне надеть на междуножье! - вывел Зою из задумчивости Кешкин крик из ванной.
Опять залез в ванную, а сменное белье достать из комода не подумал! Что говори ему, что ни говори, все без толку, и Зоя, выключив запищавший чайник, побежала в комнату.
Да и зачем ей модные наряды? Куда ей одевать авторские вещи? И для кого в них расхаживать? В ее-то возрасте... Она хоть и слепая, но линзы носит, и каждое утро любуется на свое отражение в зеркале. Никаких шансов. ЭТО было бы бесполезно преображать, и не под силу изменить ни одному модельеру мира. Нет, авторские вещи ее не спасут. Да у нее и средств на это не было. И все, точка, тема закрыта.
И Зоя открывала ее и закрывала миллион раз, всегда заканчивая практически слезами. Да, оплакивать свою неудавшуюся жизнь — это она умела. Это все, что у нее было, ее слезы.
Кстати, о деньгах... Кешку угораздило родиться в конце месяца, аккурат перед зарплатой, впрочем, когда бы он ни родился, все равно были бы финансовые проблемы. Как же без них? Зоя родилась с печатью финансового проклятья. Нет, она, конечно, слышала, что есть такая работа, на которой можно зарабатывать и получать ДЕНЬГИ, и покупать хорошую одежду, и есть всякие деликатесы, и даже ездить за рубеж на отдых, но для нее это было из разряда легенд и мифов.
У нее даже не было подруг, которые могли привезти ей из-за границы брендовую сумочку, или трендовую кофточку, или отдать ставшие тесными модные брюки, иди надоевшие супер-пупер эксклюзивные сапоги.
И Кешке не приходилось рассчитывать на крутые подарки. Это ее мадам вращается в высших кругах, а Зоя — не в них... Она вращается как белка в колесе, бесплатная белка в дурацком колесе. Бессмысленное занятие, но нельзя же жить, не ходя на работу... Хоть какие-то копейки.
Страшно то, что сынуля намекнул ей, что уже выбрал себе подарок, но, как умный мальчик из бедной семьи, заверил, что он окажется по карману Зое. Что ж, она это проверит в пятницу, так как именно на пятницу запланирован поход на смотрины в магазин «Два слона», чтобы определиться с тем, что ей придется купить и торжественно вручить Кешке в день рождения.
Интересно, что может продаваться в магазине с таким странным названием? Главное, не три, а два слона... Мир, как известно, держится на трех. Ну, не то, чтобы известно, понятно, что вовсе не на них, а в подвешенном состоянии... В общем, прямо как Зоя. Ее тоже подвесили, и вот она качается и дергает руками и ногами в преддверии праздника, который ей вообще не по карману.
Да, надо не забыть предупредить Кешку больше не приглашать к себе на днюху весь свой класс в полном составе. А то будет как в прошлом году... Вспоминать даже страшно.
*
Вывеска была яркая, неоновая, и вещала о том, что в магазине «Два слона» можно приобрести ВСЕ. Кешка шагал впереди, по-хозяйски распахнул дверь, звякнул колокольчик, и еще не успев перешагнуть порог, Зоя услышала:
- О, кого я вижу! Кешак, здорово, дружище!
- Привет! Как дела! - Кешка стукнул кулаком по протянутому к нему кулаку, а Зоя замерла на месте с раскрытым ртом.
Ее Кешечка, ее мальчик болтал ...с мужиком, с гориллой, с медведем! И этот медведь бесцеремонно хлопал своей ручищей ее мальчика по хрупкому плечу, а Кешка и был доволен, розовел, надувая щеки от важности.
Торговый зал скорее походил на лавку старьевщика, и все прилавки и стеллажи были забиты странными вещами, имеющими на взгляд Зои очень узкое значение и применение. Ну не будет же каждый второй, например, покупать банданы или косынки с черепами, костями и всякими рожами. А эти рюкзаки — их только на сборища вурдалаков носить, как и эти майки, толстовки и бейсболки. Кто вообще с такой тематикой эти вещи купит?
Ну, разве что парочка тех наркоманов, в подобных же вещах, разглядывающих какие-то диски у стойки у окна.
А эти перстни? Неужели это кто-то носит? Эти цепочки, эти фенечки, это что? Зачем этот псих собрал под одной крышей всю эту фигню?
А это наборы для тату. Боже, а если Кешка это увидит, и не дай бог пожелает приобрести, чтобы самостоятельно наколоть себе татуировку? Что может понадобиться ее мальчику в этом странном месте? Он же совсем ребенок!
А хозяин магазина уже обращался к какому-то патлатому дядьке, проверяющему звучание гитары.
- Бери, братэлло, отвечаю, лучше не найдешь.
- Точно Джокер отдал?
- Для тебя просил, как для себя, - заверил его медведь.
Ну, не медведь, конечно, не толстяк, не жирдяй, Зоя признала это уже со второго взгляда, поспешно отведя глаза, сразу наткнувшись на уродливые чучела и маски всяких тварей, которым в нормальном человеческом языке и названий-то не было дано.
- Лавр, если отвечаешь, я беру, - дядька полез в карман за бумажником. Узкие черные джинсы, странного покроя кожаная куртка, серьга в ухе, и подозрительно знакомые перстни на пальцах. Ах, она только что видела подобные под стеклом. Ему скоро внуков нянчить, а он так вырядился.
- Я порожняка не гоняю, Крон, ты меня знаешь, - заверил его Лавр, проходя за прилавок и открывая кассу.
Боженьки мои, тут и касса есть! Может, он еще и лицензию имеет, и налоги платит? Так это магазин? А она-то подумала, что здесь филиал преисподней, и бесы с упырями отовариваются вне очереди.
Став обладателем раритетного музыкального инструмента, дядька вскоре покинул сие странное место, впрочем, по его глазам встревоженная Зоя прочла, что того нисколько не напрягал местный антураж. И Кешка довольный прильнул к витринам, и те наркоманы определились с выбором, и только она чувствует себя здесь как не в своей тарелке.
- Ма, иди сюда! - позвал ее Кеша, и она попала в поле зрения колоритного продавца.
- Вау, старик, да ты сегодня не один, - проговорил он, во все глаза разглядывая бедную женщину, мгновенно сжавшуюся в комок.
Да, она ненавидит такие «гляделки»! Словно все софиты и лучи ламп направляются на нее, и она стоит перед всем залом, скрывающимся во тьме, тогда как все ее изъяны видны как на ладони, да что там, как под микроскопом. Она все знает про свои бедра, и отсутствие талии, и морщинки у глаз, и не любит, когда на нее так пялятся, но волосатого медведя, казалось, ничего не смущало и не напрягло.
«Какое свинство», - пробормотала Зоя в раздражении, направляясь к сыну деревянной походкой сквозь бьющий в глаза свет софитов.
- Кеша, ты нас познакомишь? - не унимался продавец.
- Конечно, Лавр, это моя мама, Зоя, - важно проговорил мальчик, глядя на мужчину, чьи глаза с прищуром беспардонно уставились на бедную женщину.
Он готов был представить своего «товарища» Зое, но она вдруг перебила собственного сына.
- На вывеске значится, что здесь два слона, а я вижу только одного.
И она смело посмотрела в лицо этому мужчине. Открытое, чистое, с маленькой бородкой, модно подстриженной, с большими серыми глазами и черными бровями, с чувственным ярким ртом, он спокойно смотрел на нее, и лишь слегка изогнул уголок губы и приподнял одну бровь, мол, смешно, хотя и грубо. А что он хотел? Разе можно так по-хамски разглядывать незнакомого человека, тем более женщину!
- Второй слон в отъезде, - сообщил он спокойно, с легкой насмешливой улыбкой. - Но вообще-то мы медведи.
- Ч...что? Медведи? Мой сын водит дружбу со зверями?
- Ну, не мне вам говорить, что порой звери лучше некоторых двуногих животных, - спокойно пожал плечами мужчина.
Зоя поняла теперь, что он не толстый, просто высокий очень, и широкий в плечах, и создает впечатление огромной скалы. Точно, медведь.
- И все же, я предпочла бы контролировать круг друзей моего сына.
- Знаете, дамочка, Маугли вот жил в кругу «неконтролируемых друзей», зверей, кстати, и ничего, человеком, знаете ли, вырос, - заявил неформал, сложив руки на груди.
- Ну, я рада за Маугли, но, надеюсь, вы не станете заниматься пересказом бессмертного произведения?
- И в мыслях не было такого намерения, - парень насмешливо поднял руки.
- Вот и хорошо.
Кеша внимательно слушал, и не понимал. Они что, ссорятся? Его мама, и его друг? Самый крутой друг.
- Это Лавр, - проговорил он, перебив замысловатый разговор двух взрослых.
- Честь имею, - отреагировал на это мужчина, еще раз насмешливо склонив голову.
- Я очень на это надеюсь, - не собиралась сдаваться Зоя.
- Дамочка, если вы боитесь медведей, то напрасно. Мы веселые, добрые, умные, и мы несем мир.
- Что явно следует из ваших тем. Эти оскаленные рожи, эти уроды и эта мерзость тоже несет мир? Но я бы ни за что не впустила это в свой дом. И в свою жизнь. И в жизнь моего сына.
«Упертая дамочка», - пробормотал себе под нос медведь Лавр, продолжая лучезарно улыбаться.
- В ваш дом никто из этих мерзостей и не рвется, - заметил он вежливо. - Если только ваш сын не собирается дать на это свое разрешение.
- Никогда! - вскричала Зоя. Блин, надо успокоиться, она чего-то распалилась.
- Это всего лишь игра, фарс, это стеб, - насмешливо пожал плечами продавец, нисколько не обидевшись за свой товар. - Не стоит принимать все так близко к сердцу.
- Моё сердце — не ваша забота, - процедила Зоя, не в силах остановиться. Кешка лишь тревожно взирал на нее. Он гадал, выгорит или нет получить в подарок то, что он выбрал.
- Разумеется, вы правы, и никто здесь не претендует на ваше сердце, - Лавр замер, подумав, что, наверное, не стоит ее больше мучить и грубить ей. - Ну, вот ваш сын, к примеру, очень рассчитывает на вашу сердечность, - он хмыкнул.
- Откуда вы знаете?
- Я знаю всех, кто ко мне приходит. А Кешка мой постоянный… посетитель... - мужчина заметил умоляющий взгляд пацана, и закашлялся. - Ну, в том смысле, что время от времени заходит сюда, после уроков, разумеется, и не часто, - он увидел, как покраснела женщина, и как закатил глаза Кеша. - Ну, а кто побывал у меня больше двух раз, того я называю своим постоянным посетителем. У меня традиция такая, и людям уютнее становится, и они лучше себя чувствуют.
- Я полагала, что с возрастом люди становятся мудрее, и привычки юности, ошибки юности, оставляют далеко позади, но видимо, я попала как раз в такое место, где тусуются те, кто не сумел или не захотел расстаться с детством.
- Может, вы хотели сказать - с глупостью? - Лавр больше не улыбался. Ему было не понятно, почему эта дамочка так отчаянно хочет его оскорбить. Что он ей сделал такого? Он что ли ее сына брал с собой на шабаш и научил пить кровь? - Давайте, называйте вещи своими именами, я вижу, вы такая правильная, и в городе не найдется такого магазина, в котором вы бы встретились с такими вот собственными ошибками юности, не так ли?
- Именно. Вы, как… взрослый человек, должны понимать, что детям здесь не место, и я очень надеюсь, что вы дадите мне слово, что Кеша больше не переступит порог этого… заведения.
- Полагаю, что слово вам должен дать ваш сын. Или вы считаете, что я должен нести ответственность за его жизнь? Что ж, я готов, но, думаю, надо оговорить ряд условий.
Зоя не знала, оскорбляться ей, или стыдиться, она то краснела, то бледнела, а Лавр спокойно наблюдал за ней, ожидая окончания реакции.
- Вы хотите сказать, что за Кешей нет достаточного присмотра, и что я плохая мать? - процедила она, чувствуя, как раздуваются ноздри.
Ну все, она урод. В таком состоянии она вообще мало похожа на саму себя и выглядит просто отвратительно, но что поделать, если этот парень задел ее за живое.
- Я слишком мало знаю вас, чтобы делать такие выводы, и тем более их озвучивать, - заявил парень, и Зоя поперхнулась воздухом. Вот уделал ее, так уделал. - Но могу уверить вас, что Кешка — один из лучших парней своего возраста. Уж поверьте дамочка, я, как человек, не вышедший из подросткового возраста и не сумевший, или не пожелавший расстаться со всей этой дурью и глупостями, могу разбираться в подростках, - его глаза жгли её, или это стыд сжигал её заживо?
Он совершенно справедливо заметил ей, что не стоит делать выводы с минимум достоверной информации. Она начала с ярлыков, и оказалась в луже. Он же продолжал любезно улыбаться, и казалось, ее состояние его забавляло.
- И кстати, к слову сказать, когда я по странному стечению обстоятельств посещал факультет радио-физики в нашем универе, да, чего только в жизни не случается, каких странных чудес, один препод, кстати, декан, научил меня относиться к людям с запасом великодушия, авансом, так сказать, пока не удастся узнать их получше. И только тогда следует поступать исходя из той инфы, которую получил. Так что, пока мне ничего о вас не известно, кроме слов Кешки о том, что вы суперская, я буду считать вас хорошей матерью, априори, авансом. И кстати, я совершенно не собирался затрагивать эту тему, ведь это не мое дело, не правда ли?
Надо ли говорить, что к концу этой тирады, произнесенной без апломба спокойным четким голосом, Зоя стояла краснее рака. Она услышала, как за ее спиной зацокали языками и зааплодировали какие-то люди. Резко обернувшись, она увидела, что несколько странно одетых личностей внимательно слушали, как Лавр, наверняка их кумир, изящно и непринужденно размазывал ее как масло на хлеб, мило при этом улыбаясь. И давно они тут стоят?
- Я зайду в другой раз, - проговорила она через силу и пулей вылетела на улицу.
- И вам удачных выходных, - крикнул ей вслед Лавр и засмеялся, подмигнув ошарашенному Кешке.

- Герман, на сегодня вы свободны, - проговорила она волнительно-бархатным голосом, от которого сердце несчастного водителя забилось, как всегда, когда она отдавала ему распоряжения, негромко, спокойно и нежно, как делала все. - Завтра жду вас в девять. Доброй ночи.
- Доброй ночи, мадам, - Герман на секунду стянул форменную фуражку с курчавой головы, что делать было необязательно, но как еще он мог засвидетельствовать ей свое почтение.
Впрочем, она уже не смотрела на него. Как всегда. Всегда погружена в свои мысли, всегда словно прислушивается к чему-то, что далеко отсюда, и неведомо никому из тех, кто имеет счастье быть рядом с ней.
Выйдя из Роллс-Ройса, она направилась к дому по мощеной брусчаткой дорожке, мимо клумб и цветников, умелой рукой трех садовников возведенных в ранг жемчужин этого фешенебельного района. Особняки здесь ценились выше остальных, и желающих обосноваться в этом районе города было достаточно, но везло лишь избранным. И все они сходились во мнении, что у нее самый очаровательный сад, как и она сама.
Неспешно и величаво она приближалась к своему дому где у раскрытых дверей, тяжелых, филенчатых, старинных и изысканных, как и все, что окружало и наполняло ее жизнь, ее дожидалась горничная, готовая исполнить любое ее желание.
- Добрый вечер, мадам, - девушка присела в легком реверансе и отступила в сторону, пропуская хозяйку в холл.
Закрыв двери, она взяла из ее рук клатч, шаль, и подала домашние туфли.
- Вам звонили, два раза, мистер Джонатан и миссис Флэтчер. Оба с одной просьбой, дать согласие на проведение ежегодного бала в вашем доме. Мистер Джонатан просил еще сказать, что заедет к вам завтра, я попросила сделать это между двенадцатью и четырнадцатью часами, ведь вы будете в это время дома?
- Спасибо, Мари, все верно, - казалось, она не слушала разговорчивую горничную, витая где-то в своих мыслях, и лишь рассеянно ей улыбнулась.
Перед огромным старинным зеркалом в бронзовом багете она поправила гладкие волосы, убранные в безупречную прическу, и прошла в зал, где присела на белоснежный диван.
- Вам два письма, одно из городского совета, другое личное, - Мари подбежала к хозяйке, предупредительно подложив ей под поясницу подушку. Придвинула низкий пуфик под ноги, протянула бежевый плед.
- Личное? От кого же? - тон был прежним, но Мари знала, что ее хозяйка взволнована. Так происходило всегда, когда она получала желтые конверты без обратного адреса, подписанные одной только литерой С со сложным вензелем, и запечатанные простой дешевой печатью.
- Я сейчас принесу вам, - девушка опять присела в легком реверансе.
Мари очень шло ее форменное голубое платье, которое удачно подчеркивало все достоинства ее точеной фигуры, что было как нельзя кстати, когда она заходила в мясную лавку, если там бывал Итон, слуга их соседей, пожилой пары мистера и миссис Уайтов. Да и многие отмечали, что она отлично сложена, а к слову сказать, ее белоснежный фартук всегда был белее, чем у ее товарок.
- Не желаете чашку чаю? - собираясь выйти в холл, обратилась Мари к хозяйке.
- Да, пожалуй, но сначала письмо.
Девушка выпорхнула из залы, оставив молодую женщину одну. Чарующая обстановка давно не вдохновляла ее, царство тонкого вкуса и красоты не было таким желанным с тех самых пор, как ее жизнь стала зависеть от таких вот желтых конвертов. В них теперь заключался смысл ее существования, с ними были связаны все ее цели и мечты. Ничто не волновало ее так, как желание прочесть несколько строк от Сержа, всегда выражающего свои мысли предельно искренне и страстно.
Когда ее глаза пробегали по ровным строчкам, выведенным каллиграфическим почерком, казалось, он незримо присутствует здесь, рядом с ней, но расстояние, которое их разделяло, измерялось отнюдь не в футах и милях, оно было больше и глубже, чем можно было себе представить. Их разделяла сама судьба, проведя тонкую, но непреодолимую грань между ними. Разные классы, вот как называлось это проклятье.
Их встречи были редки, и только письма скрашивали ее комфортную и одинокую жизнь.
- Да, еще заходил мистер Уайт, спрашивал, не желаете ли вы присоединиться к его друзьям, через неделю они собираются на охоту в свое поместье. Очень просил вас. Будет его племянник, молодой сэр Ченинг.
Она помнила его, в прошлом году он вошел в палату пэров. Амбициозный честолюбивый человек, наделенный привлекательностью, он оказался умен, и уверенно шел к своей цели, на самую вершину своего Олимпа. Его внимание к ней было явным, и неудивительно, что Уайт желает пригласить ее к себе. Его матримониальные планы были слишком очевидны и неприкрыты.
- Мистер Ченинг такой милый, - между тем болтала Мари, ставя на маленьком круглом столике возле камина поднос с чаем. - Вы поедите на охоту? Я приготовлю вашу амазонку. Только какую выбрать? Пурпурную или синюю?
Она в сильнейшей задумчивости обернулась к хозяйке, и вдруг с изумлением увидела, что по бледному лицу женщины катятся крупные слезы.
- О боже, пресвятая дева Мария, что произошло? - всполошилась горничная. - Что не так, мадам? Я могу вам чем-то помочь? Может быть, вызвать доктора?
Она искренне не понимала, чем могли быть вызваны эти слезы, и не знала, как помочь своей обожаемой мадам.
- Я сделаю вам отвар ромашки и пустырника, это поможет вам успокоиться. Моя матушка всегда так делала, когда мой брат нервничал и впадал в уныние. Я сейчас же отправлюсь на кухню, а Джона попрошу затопить камин, становится прохладно, нельзя допустить, чтобы вы заболели, или просто замерзли, я …
- Нет, Мари, оставь! - вдруг вскричала хозяйка, резко поднявшись с дивана. В следующую минуту она прижала руку к виску. Плед валялся на полу у ее ног.
Онемевшая горничная смотрела на нее во все глаза, не в силах понять, что же происходит.
- Оставь меня, прошу, и не надо звать Джона, не надо делать отвар. Я просто хочу остаться одна! Мне нужен покой! Слышишь? Если кто-то придет с визитом или будет звонить, не смей звать меня, тебе понятно?
Девушка молча наклонила голову в знак согласия, но она по-прежнему не понимала, что произошло. Что такое прочла ее хозяйка, что не смогла сдержать слез? Что же такое было в этом злополучном загадочном желтом конверте?
Она неуверенно попятилась из залы, больше не произнося ни звука.
- Просто оставьте меня в покое, - прошептала женщина, поднимая плед и кутаясь в него, словно сильно озябла. - Просто оставьте меня в покое.

Всю свою сознательную жизнь о чем-то сожалею.

Характер, что ли, такой... натура, блин. Все время думаю, что проживаю не ту жизнь и не так, как могла бы.

И ведь понимаю, что не права, обвиняя всех и вся в этом, но увы, эгоист, он и есть эгоист...

Есть идеалы, но они далеко, есть стандарты, но и они не достижимы, Есть определенные вещи, вызывающие симпатию, но они не в моей жизни...

Ладно, хватит об общем и глобальном, вот хотя бы один пример.

Обожаю неформат. Не так, чтобы очень, и не так, чтобы все подряд, но... мне кажется, что люди, которые живут в своем особом ритме, в своем мире - интересней, потому что успевают все, что им хочется. Не просто думают, что не плохо бы подышать осенней прелостью в лесу, а направляются туда. Не рассуждают о том, что жаль, что люди не летают как птицы, а отправляются прыгать с парашютом, или гоняют на байках...

Им знаком вкус чая, приготовленного на костре, они всегда узнают как трещат в нем ветки, взметая снопы искр. Да ладно, не в этом дело. Среди них тоже могут быть люди-г@вн@.

Просто меня преследует это чувство, что в такой среде я могла бы быть счастлива, потому что могла бы чувствовать жизнь, ощущать ее поток, полет, делать то, что могу и должна, а не бежать как белка в колесе по замкнутому кругу, когда нет времени даже подумать о чем-то хорошем.

Мне не хватает песен под гитару, мне не хватает сильных эмоций, мне не хватает чего-то... эх, если бы я знала, чего...

Неисправимый графоман. Пишу и буду писать. Никак не остановиться.