"ЗА РОДИНУ, ЗА СТАЛИНА!": мифологемы советской пропаганды и правда истории. Часть 2
В Одессе, отступая, затопили часть приморских кварталов, вместе с жителями… Война все спишет — примерно так могли размышлять те, кто закладывал взрывчатку. Ведь в советском обществе с его доминантой бумажки над человеком, когда цель оправдывала все средства, когда ради иллюзорного "светлого будущего" в жертву приносились миллионы, судьба одного человека или даже сотен и тысяч людей преступников в форме не интересовала.
Понятно, что все эти факты вызывали ненависть к советской власти. Шокированные, люди чувствовали себя преданными. Чекисты и комиссары фиксировали среди призванных в Красную армию бойцов следующие настроения: "Воевать за советскую власть не стоит… Нам она ничего хорошего не дала… Не будут защищать ее и колхозники, ведь в колхозах живут намного хуже, чем когда-то в Польше". Или: "Гитлер победит СССР, и жизнь будет хорошей. Будет единоличное хозяйство и будет продовольствие. Если бы хорошая жизнь у нас была, тогда бы наши в плен не сдавались".
Как следствие — в 1941 г. бойцы Красной армии массово отказывались воевать с врагом. Так, прекратили сопротивление и перешли на сторону немцев 89-я и 103-я стрелковые дивизии. В августе 1941 г. добровольно сложили оружие и сдались врагу 300 солдат 227-й стрелковой дивизии Юго-Западного фронта, 5 сентября близ Запорожья — около сотни солдат 270-й стрелковой дивизии. Список можно продолжать.
Иногда такие переходы к врагу происходили организованно, да еще и под руководством офицеров. Так, в августе 1941 г. командир 436-го стрелкового полка 155-й дивизии 10-й армии, член ВКП (б)
майор И.Кононов, выстроив бойцов, предложил тем, у кого есть желание воевать с немцами, стать налево, а тем, кто согласен сдаться на милость врагов, стать по правую сторону. И весь полк, в том числе и батальонный комиссар (!) Д.Панченко, без колебаний стал по правую сторону.
Если вспомнить, что отца Кононова казнили большевики еще в 1918 г., а в годы "большого террора" были расстреляны трое родных братьев и репрессированы многие родственники, то мотивы поступка майора становятся понятными. Можно предположить, что похожая боль в душе была у бойцов, которые пошли вслед за своим командиром...
Управление НКВД в Харьковской и Житомирской областях сообщало руководству, что отправленные в немецкий тыл диверсанты-парашютисты добровольно пришли в гестапо и выдали нацистам все известные им места дислокации партизанских баз и перешли на службу к врагу. История войн такого не знала… Сталинская империя для многих людей не имела ничего общего с понятием Родина. Не желали они воевать за то, чтобы и в дальнейшем сохранялась власть кровавых уркаганов. Так проваливалась и мобилизация в Красную армию. Например, в Харьковской области на призывные пункты появилась только треть тех, кому были направлены повестки. В Дергачевском райвоенкомате половина мобилизованных дезертировала, в Изюмском таких было 45%, в Чугуевском — 30%. На некоторые призывные пункты Ворошиловграда на 16 октября 1941 г. появилось только 10—18% призывников.
Как убедительно доказывают приведенные цифры, не так уж и много населения рвалось-горело желанием отдать свою жизнь "за Сталина". Причем и неявку в военкомат, и проклятья в адрес отступавшей армии ("тікаєте, сукіни сини?") — все это можно отнести к пассивному сопротивлению советской власти, но имело место и активное. В ряде пограничных районов вспыхнули антисоветские восстания. Еще до появления немецких войск повстанцы фактически контролировали 11 районных центров и много городков. Были захвачены несколько военных складов Красной армии. Трофеями стали 15 тыс. винтовок, 7 тыс. пулеметов, патроны, гранаты и т.д.
Во Львове, Черновцах и некоторых других больших городах повстанцы вели активные перестрелки с частями Красной армии, но захватить города им не удалось. Хотя они все же нанесли чувствительные удары по отступавшим частям, а также завладели значительными трофеями. Так, в Тернополе группа из 600 повстанцев в результате продолжительных успешных боев получила много оружия, военного оборудования, автомобилей и т.п. А, например, красноармейцам, попавшим в окружение близ села Мужилов, в начале июля пришлось вести бои не с немецкими частями, а с местными партизанами. Как следствие — около 200 красноармейцев попали в плен, а потом были переданы немцам. Показателен тот факт, что разоружение отрядов Красной армии происходило при активной поддержке местного населения. Крестьяне не просто помогали повстанцам, обеспечивая их едой или предоставляя информацию о передвижении бойцов КА, но и часто, не ожидая подхода партизан, сами вступали в схватку, используя вместо оружия сельскохозяйственный инвентарь. Фактически начиналась новая Колиивщина — крестьяне с вилами и косами дрались с военными частями. Земля горела под ногами Красной армии…
Следовательно, советская власть годами своего кровавого правления, масштабными репрессиями, уничтожением "неблагонадежных политических преступников", преступной эвакуацией-ликвидацией фактически превратила часть населения в вынужденного союзника оккупантов, и именно Красная армия, а не немецкая, иногда вынуждена была вести войну на два фронта — и с частями вермахта, и с местными повстанцами.
Не только для Украины это стало характерным явлением. Помним, как А.Солженицын в книге "Архипелаг ГУЛаг" описывал настроения российского населения. Например, в селе Рязанской области реакцией на речь Сталина от 3 июля "Братья и сестры…" был грубый жест кого-то из крестьян, матерное бранное слово и хохот толпы в поддержку… Или провал агитации сосланных идти на войну защищать "отечество": "Ваше отечество, вы и защищайте, говноеды!"…
В завершение снова процитируем А.Довженко: "Часом думаю, ой як же ж багато дали ми Гітлеру для агітації проти себе. І що найбільше шкода — в таких речах, де нічого заперечувати і де, по суті кажучи, ніколи він не повинен би мати для себе навіть скориночки"…
С уважением, Витторио Бандєра
