Слова только мешают понимать друг друга.


Знаешь, отчего хороша пустыня? — сказал он (Маленький принц). — Где-то в ней скрываются родники…



А по ночам я люблю слушать звезды. Словно пятьсот миллионов бубенцов...



- У каждого человека свои звезды. Одним - тем, кто странствует, - они указывают путь. Для других это просто маленькие огоньки. Для ученых они - как задача, которую надо решить. Для дельца они - золото. Но для всех этих людей звезды - немые. А у тебя будут совсем особенные звезды...
- Как так?
- Ты посмотришь ночью на небо, а ведь там будет такая звезда, где я живу, где я смеюсь, - и ты услышишь, что все звезды смеются. У тебя будут звезды, которые умеют смеяться!
Никогда не надо слушать, что говорят цветы. Надо просто смотреть на них и дышать их ароматом. Мой цветок напоил благоуханием всю мою планету, а я не умел ему радоваться.



Если любишь цветок — единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, этого довольно: смотришь на небо и чувствуешь себя счастливым. И говоришь себе: «Где-то там живет мой цветок…»


— И когда ты утешишься (в конце-концов всегда утешаешься), ты будешь рад, что знал меня когда-то. Ты всегда будешь мне другом. Тебе захочется посмеяться со мною. Иной раз ты вот так распахнешь окно, и тебе будет приятно... И твои друзья станут удивляться, что ты смеешься, глядя на небо. А ты им скажешь: «Да, да, я всегда смеюсь, глядя на звезды!». И они подумают, что ты сошел с ума. Вот какую злую шутку я с тобой сыграю...



— Однажды за один день я видел заход солнца сорок три раза!
И немного погодя ты прибавил:
— Знаешь... когда станет очень грустно, хорошо поглядеть, как заходит солнце...
— Значит, в тот день, когда ты видел сорок три заката, тебе было очень грустно?
Но Маленький принц не ответил.


Люди забираются в скорые поезда, но они уже сами не понимают, чего ищут, - сказал Маленький принц. - Поэтому они не знают покоя и бросаются то в одну сторону, то в другую... Потом прибавил: - И все напрасно...


Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.



Когда даешь себя приручить, потом случается и плакать.


Люди забыли эту истину, но ты не забывай: ты навсегда в ответе за всех, кого приручил.


Узнать можно только те вещи, которые приручишь. У людей уже не хватает времени что-либо узнавать. Они покупают вещи готовыми в магазинах. Но ведь нет таких магазинов, где торговали бы друзьями, и потому люди больше не имеют друзей. Если хочешь, чтобы у тебя был друг, приручи меня!


Друг - это прежде всего тот, кто не берется судить.


Должна же я стерпеть двух-трех гусениц, если хочу познакомиться с бабочками?


Непостижимое существо человек. В нашем мире все живое тяготеет к себе подобному, даже цветы, клонясь под ветром, смешиваются с другими цветами, лебедю знакомы все лебеди - и только люди замыкаются в одиночестве. Как отдаляет нас друг от друга наш внутренний мир! Между мною и этой девушкой стоят ее мечты - как одолеть такую преграду? Что могу я знать о девушке, которая неспешно возвращается домой, опустив глаза и улыбаясь про себя, поглощенная милыми выдумками и небылицами? Из невысказанных мыслей возлюбленного, из его слов и его молчания она умудрилась создать собственное королевство, и отныне для нее все другие люди - просто варвары. Я знаю, она замкнулась в своей тайне, в своих привычках, в певучих отголосках воспоминаний, она далека от меня, точно мы живем на разных планетах.


Мы дышим полной грудью лишь тогда, когда связаны с нашими братьями и есть у нас одна общая цель; и мы знаем по опыту: любить - это не значит смотреть друг на друга, любить - значит вместе смотреть в одном направлении. Товарищи лишь те, кто единой связкой, как альпинисты, совершают восхождение на одну и ту же вершину, - так они и обретают друг друга.


Под личиной любви вы прячете ненависть, вы сделали стойку возле женщины или мужчины, вы превратили их в свою добычу и, стоя как собака над костью, ненавидите всех, кто косится на ваше пиршество. Эгоизм насыщения вы зовете любовью. Как только вам дарят любовь, вы так же, как в ваших фальшивых дружбах, обращаете свободного и любящего в слугу и раба, присвоив себе право обижаться. И чтобы заставить его лучше служить себе, казните ежечасным зрелищем своих страданий. Да, конечно, вы всерьез страдаете. Но именно ваше страдание и не нравится мне. А что в нем, скажите мне, хорошего?
Дружбу я узнаю по отсутствию разочарований, истинную любовь по невозможности быть обиженным. И если можно украсть полученное тобой, то кто в силах отнять у тебя тобой отданное?


И вот что еще загадочно в человеке: он в отчаянии, если его разлюбят, но когда разочаруется в царстве или разлюбит сам, не замечает, что стал беднее. Он думает: «Мне казалось, что она куда красивее... или милее...», и уходит, довольный собой, доверившись ветру случайности. Мир для него уже не чудо. Не радует рассвет, он не возвращает ему объятий любимой. Ночь больше не святая святых любви и не плащ пастуха, какой была когда-то благодаря милому сонному дыханию. Все потускнело. Одеревенело. Но человек не догадывается о несчастье, не оплакивает утраченную полноту, он радуется свободе — свободе небытия.


Никогда не теряй терпения - это последний ключ, открывающий двери.


Жить – значит медленно рождаться.


А все дороги ведут к людям.

Его служба в качестве пилота самолета-разведчика была постоянным вызовом здравому смыслу: Сент-Экзюпери с трудом втискивал в тесную кабину свое грузное, изломанное в многочисленных катастрофах тело, на земле он страдал от 40-градусной алжирской жары, в небе, на высоте десять тысяч метров, - от боли в плохо сросшихся костях. Он был чересчур стар для военной авиации, внимание и реакция подводили его - Сент-Экзюпери калечил дорогие самолеты, чудом оставаясь живым, но с маниакальным упрямством вновь поднимался в небо. Закончилось это так, как должно было закончиться: во французских авиационных частях зачитают приказ о подвиге и награждении бесследно исчезнувшего майора де Сент-Экзюпери.

Мир потерял удивительно светлого человека. Пилоты группы дальней разведки вспоминали, что весной и летом 1944 года Сент-Экзюпери казался "потерявшимся на этой планете" - он по-прежнему умел делать счастливыми других, но сам был глубоко несчастен. А друзья говорили, что в 44-м опасность была ему нужна, "как таблетка болеутоляющего"; Сент-Экзюпери и раньше никогда не боялся смерти, теперь же он ее искал.

Маленький принц бежал с Земли на свою планетку: одна-единственная роза казалась ему дороже всех богатств Земли. Такая планетка была и у Сент-Экзюпери: он постоянно вспоминал детство - потерянный рай, куда не было возврата. Майор все время просил дать ему для патрулирования район Аннесси и, окутанный облачками от разрывов зенитных снарядов, скользил над родным Лионом, над замком Сент-Морис де Реман, когда-то принадлежавшим его матери. С тех пор прошла не одна - несколько жизней, но только здесь он был по-настоящему счастлив.

...Серые стены, увитые плющом, высокая каменная башня - в раннем средневековье ее сложили из больших круглых валунов, а в XVIII веке перестроили. Когда-то господа де Сент-Экзюпери пересиживали здесь набеги английских лучников, рыцарей-разбойников и собственных крестьян, а в начале XX века изрядно обветшавший замок приютил овдовевшую графиню Мари де Сент-Экзюпери и ее пятерых детей. Мать и дочери заняли первый этаж, мальчики обосновались на третьем. Огромная входная зала и зеркальная гостиная, портреты предков, рыцарские латы, драгоценные гобелены, обитая штофом мебель с полустершейся позолотой - старый дом был полон сокровищ, но маленького Антуана (в семье все звали его Тонио) привлекало не это. За домом был сеновал, за сеновалом - огромный парк, за парком тянулись поля, все еще принадлежащие его роду. На сеновале рожала черная кошка, в парке жили ласточки, в поле кувыркались кролики и шныряли крошечные мыши, для которых он строил домики из щепок, - живность занимала его больше всего на свете. Он пробовал приручать кузнечиков (Тонио сажал их в картонные коробки, и они погибали), выкармливал птенцов ласточки смоченным в вине хлебом и рыдал над опустевшим мышиным домиком - свобода оказалась дороже ежедневной порции крошек. Тонио дразнил брата, не слушал гувернантку и вопил на весь дом, когда мать шлепала его сафьяновой туфлей. Маленький граф любил все, что его окружало, и все любили его. Он пропадал в поле, отправлялся в дальние походы вместе с лесником и думал, что так будет продолжаться вечно.

Детьми занималась гувернантка, на домашних праздниках они танцевали, одетые в камзолы XVIII века; их воспитывали в закрытых колледжах - образование Антуан завершил в Швейцарии...

Но мадам де Сент-Экзюпери знала цену этой благодати: положение семьи было отчаянным. Граф Жан де Сент-Экзюпери скончался, когда Тонио не было и четырех лет, состояния он не оставил, а имение приносило все меньший доход. Заботиться о своем будущем детям предстояло самим - взрослый мир, поджидавший разорившихся аристократов за воротами замка, был холоден, равнодушен и пошл.

До 16 лет юный граф жил совершенно беззаботно - Тонио притаскивал домой животных, возился с моделями моторов, дразнил брата и изводил учительницу сестер. Мыши все время разбегались - и он принес в замок белую крысу; зверюшка оказалась на удивление ласковой, но в один скверный день с ней разделался не переносивший грызунов садовник. Потом в нем проснулся Эдисон, и он принялся собирать механизмы. Телефон из жестянок и консервных банок работал отлично, а паровой двигатель взорвался прямо в руках - от ужаса и боли он потерял сознание. Затем Тонио увлекся гипнозом и терроризировал бонну, обожавшую сладкое, - наткнувшись на повелительный взгляд ужасного ребенка, несчастная старая дева замирала над коробкой вишни в шоколаде, как кролик перед удавом. Антуан был проказлив и очарователен - ладный, крепкий, со светло-русой кудрявой головой и мило вздернутым носом...



Детство кончилось, когда от лихорадки умер любимый брат Франсуа. Он завещал Антуану велосипед и ружье, причастился и отошел в мир иной - Сент-Экзюпери навсегда запомнил его спокойное и строгое лицо. Тонио уже семнадцать - впереди военная служба, а затем надо думать о карьере. Детство кончилось - и вместе с ним исчез прежний золотоволосый Тонио. Антуан вытянулся и подурнел: волосы распрямились, глаза округлились, брови почернели - теперь он был похож на совенка. В большой мир вышел нескладный, застенчивый, нищий, не приспособленный к самостоятельной жизни, исполненный любви и веры юнец - и мир тут же набил ему шишки.

Антуана де Сент-Экзюпери призвали в армию. Он выбрал авиацию и отправился служить в Страсбург. Мать давала ему денег на квартиру: сто двадцать франков в месяц (для мадам де Сент-Экзюпери это была очень большая сумма!), и у сына появилось пристанище. Антуан принимал ванну, пил кофе и звонил домой по своему собственному телефону. Теперь у него было время для досуга, и он не мог не влюбиться.

Мадам де Вильморен была настоящей светской дамой - молодая вдова со связями, состоянием и большими амбициями. Ее дочь Луиза славилась умом, образованностью и нежной красотой. Правда, она не отличалась крепким здоровьем и около года провела в постели, но это только добавляло ей очарования. Луиза, утопая в подушках, принимала гостей в тончайшем пеньюаре - и двухметровый здоровяк Сент-Экзюпери совершенно потерял голову. Он написал матери, что встретил девушку своей мечты, и вскоре сделал предложение.

Такая партия была бы идеальной для обедневшего аристократа, но мадам де Вильморен будущий зять пришелся не по вкусу. У юноши нет ни состояния, ни профессии, а вот странностей хоть отбавляй - и ее дочь всерьез собирается сделать эту глупость! Госпожа Вильморен плохо знала свое дитя: Луизе, конечно, нравилась роль невесты графа, но замуж она не спешила. Все кончилось, когда Сент-Экзюпери, взявшийся без ведома начальства испытывать новый самолет, рухнул на землю через несколько минут после взлета. Он пролежал в больнице несколько месяцев, и за это время Луизе надоело ждать, у нее появились новые поклонники; девушка подумала и решила, что мать, пожалуй, права.

Сент-Экзюпери будет помнить ее всю жизнь. Шли годы, но он все писал Луизе, что по-прежнему ее помнит, что она все так же ему нужна... Луиза уже жила в Лас-Вегасе: туда ее увез муж, занимавшийся торговлей. Он месяцами пропадал по своим делам, в городке то и дело бушевали пыльные бури, и когда Луиза выходила из дома, ковбои спешивались и свистели вслед. Ее жизнь не удалась, а Антуана, к этому времени уже известного писателя, изводили просьбами об автографах... Луизе это казалось странным недоразумением: бывший жених казался ей самым большим неудачником из всех, кого она знала.

Армейская служба подошла к концу, и Сент-Экзюпери отправился в Париж. Годы, последовавшие за этим, стали сплошной цепью неудач, разочарований и унижений. Он с треском провалил экзамен в Морскую академию и, по установленным во Франции правилам, потерял право на высшее образование. Бессмысленные и бесплодные занятия архитектурой, жизнь за счет матери (на этот раз она сняла ему очень плохую квартиру - деньги семьи кончались), обеды у знакомых, завтраки в дешевых кафе и ужины на светских раутах, удручающе однообразные Колетты и Полетты - вскоре Антуан устал и от них, и от себя самого. Он жил как птица небесная: поселившись у великосветских знакомых, граф мог уснуть в ванне, затопить нижний этаж и, проснувшись от яростного вопля хозяйки, спросить ее с трогательным укором: "Почему ты так ужасно ко мне относишься?" Антуан поступил на службу в контору черепичного завода и, уснув посреди рабочего дня, пугал сослуживцев криком: "Мама!" Наконец чаша директорского терпения переполнилась, и потомок рыцаря Святого Грааля, в чьем роду были управляющий королевским двором, архиепископы и полководцы, стал коммивояжером. И прежняя и нынешняя работа внушала ему глубокое отвращение; из дома по-прежнему приходили деньги, и он тратил их на частные уроки, которые брал у профессоров Сорбонны.

А потом мать написала Антуану, что ей придется продать замок... И милый парижский шалопай, считавший себя законченным неудачником, ступил на путь, приведший его к славе.



Дидье Дора, директор авиакомпании "Лакоэтер", вспоминал, как в его кабинет вошел "рослый молодец с приятным голосом и сосредоточенным взглядом", "оскорбленный и разочарованный мечтатель", решивший стать пилотом. Дора отправил графа де Сент-Экзюпери к механикам, где тот с наслаждением принялся возиться с моторами, пачкая руки в смазке: впервые после замка Сент-Морис де Реман он чувствовал себя по-настоящему счастливым.

...Молитвенная скамеечка, обтянутая потертым красным бархатом, кувшин с горячей водой, мягкая постель, любимый зеленый стульчик, который он повсюду таскал за собой, ища по замку мать, старый парк - все это снилось ему в Париже, а в аэропорту Кап-Джуби, зажатом песками Аравийской пустыни, как-то забылось. Он спал на двери, положенной на два пустых ящика, писал и ел на перевернутой бочке, читал при свете керосиновой лампы и жил в ладу с собой - для внутреннего равновесия ему были необходимы ощущение постоянной опасности и возможность совершить подвиг. Дидье Дора был мудрым человеком: он знал, что у него есть пилоты и получше Экзюпери, но никто из них не может повести за собой других людей. С Антуаном чувствовали себя легко и свободно самые разные люди: ему были интересны все, и к каждому он находил свой ключ. Дора сделал его начальником аэропорта в Кап-Джуби, и в написанном через несколько лет представлении к ордену Почетного легиона о Сент-Экзюпери говорилось: "...Пилот редкой смелости, отличный мастер своего дела, проявлял замечательное хладнокровие и редкую самоотверженность, провел несколько блестящих операций. Неоднократно летал над наиболее опасными районами, разыскивая взятых в плен враждебными племенами летчиков Рене и Серра. Спас раненый экипаж испанского самолета, едва не попавший в руки мавров. Без колебаний переносил суровые условия жизни в пустыне, постоянно рискуя жизнью..."

Когда Сент-Экзюпери уезжал в Африку, за плечами у него был один-единственный опубликованный рассказ. В пустыне он начал писать: его первый роман "Южный почтовый" принес ему известность. Во Францию он вернулся знаменитым писателем - с ним заключили договор на семь книг сразу, у него появились деньги. Из авиации он ушел, после того как потерял работу его друг и начальник Дидье Дора. К этому времени Антуан де Сент-Экзюпери был женатым человеком...

Они встретились в Буэнос-Айресе, куда Сент-Экзюпери перевели с повышением - техническим директором компании "Аэропоста Аргентина". Консуэло Гомес Каррило была крошечной, неистовой, стремительной и непостоянной - она успела дважды побывать в браке (ее второй муж покончил жизнь самоубийством), любила приврать и обожала Францию. Под конец жизни она и сама запуталась в версиях собственной биографии: существуют четыре версии, описывающие их первый поцелуй.

...С буэнос-айресского аэродрома взмывает самолет и делает круг над городом: Сент-Экзюпери отрывается от штурвала, наклоняется к Консуэло и просит его поцеловать. В ответ пассажирка говорит, что: а) она же вдова, б) в ее стране целуют только тех, кого любят, в) некоторые цветы, если к ним приблизиться чересчур резко, сразу закрываются, г) она никого никогда не целовала против своей воли. Сент-Экзюпери пригрозил спикировать в реку, и она поцеловала его в щеку - через несколько месяцев Консуэло получила восьмистраничное письмо, заканчивавшееся словами: "С вашего разрешения ваш супруг".



Потом она прилетела к нему в Париж. Они поженились, а вскоре Антуана перевели в Касабланку - теперь он был по-настоящему счастлив. Консуэло была законченной мифоманкой и лгала так же естественно, как дышала, зато она могла увидеть в шляпе удава, проглотившего слона... Она была очаровательно непоседлива и, по словам друзей Сент-Экзюпери, "в беседе перепрыгивала с темы на тему, как козочка". Сутью этой верткой, слегка безумной девушки были ветреность и непостоянство, зато ее надо было опекать и защищать. Сент-Экзюпери чувствовал себя в своей стихии: в замке Сент-Морис де Реман он приручал кроликов, в пустыне - лис, газелей и пум, теперь ему предстояло опробовать свой дар на этом полудиком, неверном, прелестном существе.

Он был уверен, что у него получится: Сент-Экзюпери приручал всех, кто его окружал. Его обожали дети - он делал для них забавные бумажные вертолетики и отскакивавшие от земли мыльные пузыри с глицерином. Его любили взрослые, он славился как талантливый гипнотизер и виртуозный карточный фокусник; говорили, что последним он обязан своим необычайно ловким рукам, а разгадка между тем была в другом. Антуан моментально понимал, кто перед ним: скряга, ханжа или безалаберный добряк - и тут же чувствовал, какую карту тот загадает. Он никогда не ошибался, его суждения о людях были абсолютно верными - со стороны Сент-Экзюпери казался настоящим волшебником.

Он был необычайно добр: когда у него водились деньги, давал в долг направо и налево, когда они заканчивались - жил за счет друзей. Сент-Экзюпери мог запросто приехать к знакомым в полтретьего ночи, в пять утра позвонить семейным людям и начать читать только что написанную главу. Ему прощали все, ведь он и сам отдал бы другу последнюю рубашку. Возмужав, он стал необычайно привлекателен: чудесные глаза, фигура, словно сошедшая с древнеегипетских фресок: широкие плечи и узкие бедра образовывали почти идеальный треугольник... Такой мужчина, как он, мог сделать счастливой любую женщину - кроме Консуэлы Гомес Каррило.

Бедняжка вообще не могла быть счастливой: она постоянно жаждала новых приключений и потихоньку сходила с ума. Это еще больше привязывало к ней Сент-Экзюпери: за взрывами беспричинного гнева он видел скрытую нежность, за предательством - слабость, за безумием - ранимую душу. Роза из "Маленького принца" была списана с Консуэло - портрет получился точным, хотя и сильно идеализированным.



Первое время вид этой пары радовал душу: когда мсье и мадам де Сент-Экзюпери покинули Касабланку, местное общество словно осиротело. А Консуэло все позже приходила домой: у нее появились собственные друзья, и она стала завсегдатаем ночных клубов и артистических кафе. Она делалась все более странной: на прием графиня де Сент-Экзюпери могла прийти в лыжном костюме и горных ботинках. На одном из коктейлей она юркнула под стол и провела там весь вечер - на свет божий время от времени показывалась лишь ее рука с опустевшим бокалом.

О скандалах, разыгрывавшихся в доме Сент-Экзюпери, судачил весь Париж: Антуан никому не говорил о своих личных проблемах, зато Консуэло сообщала о них каждому встречному. Знаменитая авиакатастрофа 1935 года, когда Сент-Экзюпери во время перелета Париж-Сайгон на скорости 270 километров врезался в песок Ливийской пустыни, тоже была результатом домашних склок: вместо того чтобы выспаться перед вылетом, он полночи искал Консуэло по барам. Сент-Экзюпери сбился с маршрута, упал в двухстах километрах от Каира, встретил Новый год среди раскаленных песков, шагая вперед - под палящим солнцем, без воды и пищи. Его спас случайно встретившийся арабский караван. В Париже победителя пустыни ждали восторженные газетчики и вечно недовольная жена.

К началу Второй мировой войны Антуан был уже надломленным человеком: его измотала личная жизнь. Он искал утешение у других женщин. Но оставить Консуэло не мог - ее он любил, а любовь всегда сродни безумию. Уйти он мог только на войну: в 1940 году Сент-Экзюпери пилотирует высотный разведчик "Блох" и снова наслаждается скоростью, свободой и облачками разрывов зенитных снарядов вокруг своего самолета.

...Фронт прорван, немецкие танки рвутся к Парижу, дороги забиты толпами обезумевших беженцев. Сент-Экзюпери перегоняет в Алжир старый "Фарман", в который каким-то чудом уместились все летчики его эскадрильи. Из Африки он возвращается в Париж, а затем эмигрирует: Антуан не может жить в оккупированной стране. Но и в Нью-Йорке ему нет покоя - он пишет очень похожего на "последнее прости" "Маленького принца", не учит английский и тоскует по Консуэло. Жена приезжает - и возвращается ад: друзья рассказывают, как на одном из званых вечеров она битый час бросала ему в голову тарелки. Сент-Экзюпери с вежливой улыбкой ловил посуду, ни на секунду не прекращая говорить, - рассказчик он, как известно, был превосходный.

Консуэло всем и каждому жаловалась на его импотенцию: почему она должна расплачиваться за постоянные аварии мужа и его страсть к высоте?! Но других женщин это не смущало: у Сент-Экзюпери завязались романы с молодой актрисой Натали Пали, художницей Хеддой Стерни, бежавшей в Америку из Румынии; ему была готова посвятить жизнь юная Сильвия Рейнхардт. И хотя он не знал ни слова по-английски, а Сильвия не владела французским, им все же было хорошо вместе: она дарила ему тепло и покой, он читал ей свои рукописи, и то, в чем обвиняла мужа Консуэло, девушку совершенно не волновало. Сент-Экзюпери проводил у Сильвии все вечера, а на ночь возвращался домой и волновался, когда не находил там Консуэло, - он не мог с ней жить, но и обойтись без нее был не в состоянии.



На войну он отправился так же, как Маленький принц в путешествие по другим планетам, - ясно сознавая, что назад дороги нет. Понимало это и военное начальство, сделавшее все, чтобы Сент-Экзюпери не сел за штурвал самолета-разведчика, - в авиации его легендарная рассеянность стала притчей во языцех. Он и в молодости летал не по расчету, а по инстинкту, забывал захлопнуть дверцу, убрать шасси, подключал пустой бензобак и садился не на те дорожки. Но тогда его выручало исключительное внутреннее чутье, помогавшее спастись даже в самых безвыходных ситуациях, а теперь он был немолод, несчастен и очень нездоров - каждый пустяк превращался для него в мучение.

Пилоты эскадрильи любили Сент-Экзюпери так же, как и все, кто с ним сталкивался. Они тряслись над ним, как нянька над ребенком, к самолету его постоянно сопровождал встревоженный эскорт. На него натягивают комбинезон, а он не отрывается от детектива, ему что-то говорят, а он, по-прежнему не выпуская из рук книжку, поднимается в самолет, захлопывает дверь кабины... И летчики молятся о том, чтобы он отложил ее хотя бы в воздухе.

Грузный, стонущий во сне, с криво висящими орденом Почетного легиона и Военным крестом, в бесформенной фуражке - всем, кто был вокруг, хотелось его спасти, но Сент-Экзюпери слишком сильно рвался в воздух.

Он требовал, чтобы все вылеты в район Аннесси, где прошло его детство, остались за ним. Но ни один из них не прошел благополучно, и там же оборвался последний полет майора де Сент-Экзюпери. В первый раз он едва ускользнул от истребителей, во второй - сдал кислородный прибор и ему пришлось спуститься на опасную для безоружного разведчика высоту, в третий - отказал один из моторов. Перед четвертым вылетом гадалка предсказала, что он погибнет в морской воде, и Сент-Экзюпери, со смехом рассказывая об этом друзьям, заметил, что она скорее всего приняла его за моряка.



Пилот "Мессершмитта", патрулировавшего этот район, отрапортовал о том, что расстрелял безоружный "Лайтнинг П-38" (точно такой же, и у Сент-Экзюпери), - подбитый самолет отвернул, задымил и рухнул в море. Люфтваффе не засчитало ему победу: свидетелей боя не оказалось, а обломков сбитого самолета не нашли. И красивая легенда о сгинувшем в небе Франции писателе-летчике, человеке, которого арабы прозвали Капитаном птиц, продолжала жить: он исчез, растворился в средиземноморской лазури, ушел навстречу звездам - так же, как и его Маленький принц...

Между стихотворением и деревом та же разница, что между ручьем и взглядом.

Ни мыльных пузырей, ни свинцовых пуль. Настоящее стихотворение должно быть незримым.

Учись у родника, который лихорадит ночные сады, и никто не знает,
когда он смеется и когда плачет, когда начинается и когда кончится.

На перекрестках пой вертикально.

Не лишай стихи тумана — иной раз он убережет от сухости, став дождем.

Строение и звучание слова так же таинственны, как его смысл.

Никогда ничего не объясняй и не стыдись равного трепета перед бабочкой и бегемотом.

Твой рацион: на севере — вино и звезды, на юге — хлеб и дождь.

Встречая слово “нет”, пиши сверху “да”, а натыкаясь на “да”, сразу зачеркивай.

Учти и помни, что лягушка строго критикует бредовый полет ласточки.

Когда начинается “ты слазь, а я сяду” — ломай стул и в эти игры не играй.

Не забывай и на пределе счастья или страха прочесть на ночь “Отче наш”.

В неприкаянной смуте предвечерья, когда люди вздыхают, а у деревьев
голова раскалывается от птиц, выключи сердце и примерься к широким
веслам заката.

Если море тебя печалит, ты безнадежен.

1924 г.

Перевод Н. Малиновской

…У любви гарантий нет –
Это очень скверно, братцы,
Но, уходя, оставьте свет
В тех, с кем выпало расстаться!
Жаль, что неизбежна смерть,
Но возможна сатисфакция:
Уходя, оставить свет –
Это больше, чем остаться.

(Альфред Тальковский)

Этот мир — горы, а наши поступки — крики: эхо от нашего крика в горах всегда возвращается к нам.

Голые сучья, кажущиеся зимой спящими, тайно работают, готовясь к своей весне.

То, что обычному человеку кажется камнем, для знающего является жемчужиной.

Нужна сначала восприимчивая почва, а затем уже наставления праведника; когда ты не способен понимать, какая же польза от прекрасных речей?

Глаза, уши и рот не делают фигуру человеком, так как те же черты есть и у изображений на стенах.

Солнце душ расчленяется и распадается через окна тел. Когда посмотришь на диск солнца, он сам по себе, один. Но у человека, который охвачен телом, возникает сомнение. Расчленение свойственно душе животного. Суть единства же — в духе человека.

Мы сидим, но движемся, не меняя места, однако ты не видишь этого.

Весь мир бежит... но различным образом. Бег человека — одного вида, а растения — другого, но полностью отличен от них бег души.

Жизнь в этом мире есть сон забвения, который отделяет человека от истинной действительности. Подобно тому человеку, который, увидев мгновенный сон, забывает родной город, где он жил годами, душа отдается иллюзии и сну этого мира и забывает свою истинную родину; не понимает, что этот разрушительный мир затмевает глаза, как облако закрывает звезды.

Как странно, что душа свою родину и те места, где она родилась и выросла, даже не вспоминает. Этот мир, будто сон, закрыл ей глаза, как облако закрывает звезды. Хотя душа обошла столь много городов, она все еще не очистилась от пыли их познания.

Он (Бог) скрыл море и показал нам пену, скрыл ветер и показал пыль... Ты видишь, как поднимается ввысь пыль, но не видишь ветра... Пену воспринимаешь чувством, а существование моря постигаешь с помощью аргументов.

Человек похож на текучую воду: как только она замутится, ее дна не увидишь, а дно реки полно жемчугов и кораллов. Осторожно, не мути, он чист и прозрачен. Душа человека похожа на воздух: как только смешается с пылью, она становится завесой неба, мешает лицезреть солнце; но когда пыль исчезнет, воздух станет ясным и прозрачным.

Позвольте воде успокоиться, и вы увидите как луна и звезды отражаются в вас.

Билет на поезд я купила под влиянием душевного порыва. Вот рванулась душа отчаянно из той темницы, где ей было и темно, и тесно – и за полчаса я покидала вещи в сумку, примчалась на вокзал, купила билет, села в вагон, и… И вот уже поезд тронулся, колеса застучали, «любимый город в синей дымке тает», как поется в популярной песне. Я приобрела билет в купе (плацкартных не оказалось), здорово переплатила, но теперь даже радовалась: мне хотелось тишины и одиночества – просто глазеть в окно, наблюдая, как вместе с чахлыми придорожными кустиками убегают в прошлое все мои проблемы. Я и не заметила, как доехала до следующей станции. Поезд зашипел и остановился, залязгали двери вагонов.

- Разрешите? – в купе протиснулся мужчина. – Здравствуйте, девушка. Похоже, мы с вами попутчики.

- Угу, — невежливо буркнула я. Не настроена я была вступать в разговоры, знакомиться и вообще реагировать на окружающий мир.

- О, какая восхитительная роза! – с энтузиазмом сказал мужчина, прикоснувшись к унылой пластмассовой вазочке, стоявшей на столике. Я посмотрела – там действительно была роза. Свежая, нежная, благоуханная, с капельками росы на лепестках. Что за черт??? Я могла бы поклясться, что эта вазочка с самого начала и даже еще секунду назад была совершенно пуста. Определенно! Но по купе уже плыл тонкий розовый аромат, что доказывало ее материальность.

- Ее здесь не было, — сказала я. – Это вы ее поставили?

- Ну что вы! Не я. Просто – обыкновенное чудо.

- Вы лжете, — твердо определила я. – Хотите сказать, что я рехнулась? Что у меня уже крыша поехала? Что я ничего вокруг не замечаю, да?

Я с ужасом понимала, что нахожусь на грани истерики, и еще чуть-чуть – пойду вразнос.

- А это вам, — сказал мужчина, сделал неуловимое движение рукой, и в ней оказалась шоколадка.

- Как вы это делаете? – напряженно спросила я, уставившись на его пальцы.

- Не обижайтесь на меня. Привычка. Я – иллюзионист.

- Кто?

- Иллюзионист. Фокусник. Артист оригинального жанра. Но мне нравится слово «иллюзионист». Я – мастер иллюзий. Это я вам, девушка, могу без ложной скромности доложить.

- Так роза – ваша?

- Моя, — покаянно кивнул он. – Вы были такая грустная, мне просто захотелось сделать вам приятное. Я не ожидал, что безобидный цветок может так испугать.

- Меня сейчас все может испугать, — ответила я. – Ситуация такая… пугающая.

- Пугающих ситуаций не бывает, бывают испуганные люди, — сообщил иллюзионист. – Я могу вам чем-то помочь?

- Нет, конечно, — мотнула головой я. – Вы-то чем поможете? Незнакомый человек, просто попутчик…

- Э-э-э, не скажите, — не согласился он. – Именно незнакомый человек и может стать тем, кто увидит вашу ситуацию непредвзятым, «незамыленным» глазом, и оценит ее беспристрастно, не принимая ничьей стороны. Вам от меня ничего не нужно, мне от вас ничего не нужно – встретились и разошлись. Так что пользуйтесь случаем!

- Знаете, не лезьте вы ко мне в душу с вашими разговорами! – рассердилась я. – Тоже мне, спаситель! Иллюзионист… Мне своих иллюзий хватает – во! – и я для наглядности чиркнула ребром ладони по подбородку.

- Ого, да вы почти захлебнулись в собственных иллюзиях, — нисколько не обидевшись, озабоченно сказал он. – Еще чуть-чуть – и они в вас хлынут через рот. Надо срочно чем-нибудь запить! Айн, цвай, драй – ап!

Дверь приоткрылась, и в проеме возникла проводница, немолодая и полная, с усталым недовольным лицом.

- Билеты приготовим, пассажиры.

- Хорошо, приготовим. А пока… Два стаканчика кипяточку, если вас не затруднит. А чаек у нас свой, — распорядился попутчик. Голос у него был негромкий, но властный, проводница сразу закивала и сгинула – видимо, за кипяточком.

Мы едва успели достать билеты, когда она вернулась с двумя стаканами в допотопных металлических подстаканниках с эмблемой ЖД.

- И лимончик! – заботливо сказала она, почтительно опустив на стол блюдечко с желтыми кружочками.

- Вы – чудо! – искренне восхитился иллюзионист, и в его руках оказался тюбик. – Это вам, чтобы сберечь вашу красоту для мира.

- «Атласные ручки»! Линии «Мерилин»! – ахнула проводница, заворожено уставившись на тюбик. – Вы… волшебник!

- Вы тоже, моя дорогая, — задушевно сказал он. – Все мы волшебники, каждый в своем роде…

Проводница удалилась, светясь от счастья, а я воззрилась на него уже внимательнее. Мужчина был на вид совершенно обыкновенный: немолод, не сказать чтоб красив, но и не урод, конечно. Одет он был в серый костюм и голубую рубашку – и то, и другое так себе, явно не от Кардена. Экипировку дополнял не то большой портфель, не то небольшой чемодан черного цвета. Собственно, все. Среднестатистический мужчина. Только вот глаза у него были замечательные: темные, глубокие, живые и теплые, и в них, где-то там, глубоко-глубоко, словно бы плясали золотые искорки.

- А крем – тоже иллюзия? – спросила я. – Через минуту растает в воздухе, как мираж?

- Нет, крем настоящий, впрочем, как и роза, — засмеялся он. – Мне не трудно, а ей приятно. Маленькие чудеса всегда приятны. И творить их может каждый, было бы желание.

- А большие чудеса вы творите?

- Я разные творю. Все-таки иллюзионист со стажем…

- А если я вас попрошу? – решилась я.

- Я постараюсь, — серьезно ответил он. – Вы пейте чай, он уже заварился.

Все-таки ловкость рук у него была неимоверная. Я и не заметила, когда он успел кинуть в стаканы по пакетику чая, и теперь к аромату розы и нарезанного лимона примешивался запах корицы, имбиря и, по-моему, еще мяты…

- Рассказывайте, — повелел он, и я не посмела ослушаться. Ух и сила в его голосе, просто мурашки по спине! – Что у вас там стряслось?

- Безвыходная ситуация. Тупик, — начала я и замолчала, собираясь с мыслями.

- Безвыходность – иллюзия, — тут же сообщил он. – Если вы даже и забрели в тупик, то всегда можно выйти через вход.

- А если дверца захлопнулась? Если это даже не тупик, а ловушка? – спросила я.

- Ловушка – это тоже иллюзия. Это просто такая хитроумная задача на логическое мышление. Надо не отчаиваться, а решать – вам даже интересно будет.

- Ничего себе «интересно»! – всплеснула руками я. – Когда ты находишься в замкнутом пространстве, и на тебя со всех сторон давит…

- Абсолютно замкнутых пространств не бывает. И это иллюзия! Уж поверьте старому фокуснику. Всегда имеется какая-то дверка, или окошко, или щелка, или отверстие – в общем, лазейка. Вход, он же и выход.

- А если не имеется? – горько спросила я. – Если вообще – эти стены вот-вот тебя раздавят? Если постоянно приходится сжиматься, скукоживаться, принимать неестественные формы? Если так тесно, что уже начинаешь задыхаться?

- Да, что тогда делать? – спросил он. — Невозможно же сжиматься и скукоживаться до бесконечности? Вот смотрите… — и он сотворил очередной фокус: в его ладони сам собой появился небольшой мячик. – Вот, я его сжимаю, придаю ему неестественную форму… А он сопротивляется и возвращается к естественной. Вот вроде бы я его сжал… Почти получилось! А он не хочет жить в таком состоянии и снова становится круглым… То есть самим собой! Видите?

- Вижу, — кивнула я, внимательно следя за трансформациями мячика. – Но я же не мячик!

- А поему бы вам им не стать? Ну хотя бы на время? – предложил он. – Создать такую иллюзию – ощутить себя резиновым мячиком? Слабо, да?

- Вовсе нет, — слегка обиделась я. – Воображение у меня хорошее. Сейчас, ощутю. То есть ощущу. В общем, попробую!

- Я вам немного помогу, — пообещал он, воздевая руки. – Брамс, бимс, абракадабра!

Не знаю, он ли помог, или я такая талантливая, но у меня получилось сразу. Я сосредоточилась – и вдруг почувствовала себя маленьким теннисным мячиком. Я прямо физически ощущала и свою приятную округлость, и жесткую упругую резину, и ворсистое покрытие, и желание попрыгать, полететь куда-нибудь, отскочить от твердой поверхности…

- А теперь я попытаюсь засунуть мячик воооот в эту шкатулочку, – услышала я как издалека голос иллюзиониста.

В поле моего зрения появилась небольшая коробочка, почти вдвое меньше меня. То есть мячика, конечно. Я хотела сказать, что не помещусь в нее, но не успела: иллюзионист уже стал уминать меня, запихивая в эту самую шкатулку, причем довольно жестко и немилосердно. Я, потеряв дар от такой наглости, только возмущенно пыхтела и отчаянно сопротивлялась, но его сильные и ловкие руки держали меня крепко. «Как в ежовых рукавицах», — подумала я. Наконец, ему удалось со мной справиться, и он даже прихлопнул меня крышечкой. Но тут уж меня просто взорвало. В прямом смысле слова. «Прекратите немедленно!», — хотела завопить я, набрала полную грудь воздуха, и – бу-бух! – шкатулка с треском развалилась, а я вмиг очутилась на воле, воинственно подпрыгивая на месте.

- Тихо, тихо, тихо, — успокаивающе забормотал мой попутчик. – Все уже закончилось. Но сколько же в вас задавленной энергии! Еще чуть-чуть – и вы бы все купе разнесли!

- Ой, извините, — смутилась я, приходя в себя. – Уж очень ярко я все это представила…

- Не удалось захлопнуть вас в ловушке, да? – засмеялся он. – Как вы ее – вдребезги! Вот ведь можете, когда захотите!

- Ну еще бы! – все еще не остыв, с вызовом сказала я. – Вы же меня буквально смяли! Как можно было запихивать такой большой мячик в такую маленькую коробочку? Это же немыслимо!

- Ну а как вы позволяете себя, такую большую, взрослую и красивую девушку, запихивать в рамки чужих представлений, желаний, условий? – живо отозвался он. – Вы давно уже выросли из всех «коробочек», но все еще даете собой играть другим. Вот что немыслимо!

- Я не даю! – возмутилась я. – Я такая, какая есть!

- Ой ли? – усомнился фокусник. – Вот это задерганное, несчастное, испуганное существо, запрыгнувшее в первый попавшийся поезд, чтобы сбежать от себя – это вы и есть? Нет уж. Обманываете. А я не верю! Считайте, что этот фокус не удался.

- Я так выгляжу? – испугалась я. – Задерганно и испуганно? Что, сразу заметно?

- Ну, может, не всем. Но мне, старому опытному иллюзионисту – да, заметно.

- А почему вы решили, что я сбегаю от себя? Вообще-то, если честно, — да, сбегаю. Но не от себя, а от проблем!

- Милая моя! – задушевно взял меня за руку он. – Бегство от проблем – это величайшая иллюзия. Они не отстанут! Они потянутся за вами даже на край света.

- П…почему?

- Потому что вы связаны! Вы же их питаете. Вы им нужны, понимаете?

- Я всем нужна, — горько сказала я. – Иногда мне кажется, что они просто разорвут меня на лоскуты, для индивидуального использования. Это никакая не иллюзия, поверьте. Это и есть моя главная проблема.

- И слово «проблемы» предлагаю заменить: вообще-то все проблемы – это задачи, которые требуется решить. Только и всего. Как на контрольной. Сделал дело – гуляй смело.

- Эк у вас просто получается! – хмыкнула я. – Заменил проблемы на задачи – и все волшебно изменится, так, что ли?

- Уверяю вас. Это очень простой фокус, для первоклассников. Освоить его – раз плюнуть. Попробуйте! Ну, вспомните школьную программу! «В бассейне две трубы, в одну трубу вода втекает, а из другой вытекает…».

- Ну, у меня такая проблема… То есть задача, — неуверенно начала я. – Понимаете, все от меня чего-нибудь хотят. Каждый день, каждый час, каждую минутку. Я нарасхват, я всем нужна. Я разрываюсь, я надрываюсь, я спешу все успеть и всем помочь. А мне, похоже, уже никто не нужен! Я обессилена и все время хочу спать. Я – бассейн, из которого стремительно утекает вода. Иногда мне кажется, что я умираю. Все…

- Не все, — возразил иллюзионист. – Пока это только условия задачи. А что требуется узнать?

- Через сколько времени бассейн окончательно опустеет, — мрачно ответила я. – Или, скажете, что опустевшие бассейны – это тоже иллюзия?

- Нет, это не иллюзия, — серьезно ответил он. – Опустевшие бассейны – это страшно. Я видел такие. Но только я прошу вас подумать: а вы точно хотите узнать именно это?

- Именно что?

- Через какое время вода в вашем бассейне окончательно иссякнет?

- Н-нет… Это я от отчаяния. Черный юмор. На самом деле я хотела бы узнать, как сделать, чтобы мой бассейн всегда был… полноценный. Вернее, полноводный.

- Ага! Так сейчас вы, стало быть, считаете себя неполноценной! – обрадовался фокусник. – А почему, собственно?

- Потому что не соответствую! – сердито сказала я. – Не оправдываю ожиданий, понимаете?

- Чьих?

- Да чьих угодно! Родительских, например. Начальства. Мужчин. Подруг. Своих, в конце концов.

- Уточним условия задачи, — предложил он. – В чем заключаются ожидания?

- Ну, родители хотят, чтобы я состоялась в этой жизни: сделала карьеру, вышла замуж, нарожала им внуков, посещала все семейные тусовки и была послушной девочкой. Начальство хочет, чтобы я неуклонно повышала производительность труда и работала за двоих, за троих, за целый батальон – желательно за одну зарплату… Мой любимый мужчина хочет, чтобы его обожали, понимали и принимали таким, какой он есть, но при этом постоянно требует, чтобы я изменила в себе и то, и это, и еще что-то… Подруги хотят, чтобы я в любое время дня и ночи была готова послушать, посоветовать и утереть слезы. А я… я уже ничего не хочу. Устала. Сбежала. Меня нет.

- Вас нет… — медленно повторил он. – Вы просто потерялись в темном лесу чужих ожиданий. Вы уже сами перестали понимать, кто вы, куда вы и зачем живете, так?

- Да нет же! – запротестовала я. – Это-то я как раз хорошо понимаю. Человек должен жить для других, приносить пользу обществу. Для этого он и приходит в этот мир.

- Величайшая иллюзия! – веско сказал фокусник. – Вовсе не для этого!

- А для чего?

- Для того, чтобы понять, кто он есть на самом деле, и выполнить то, для чего он предназначен! Вот этот мячик – зачем он пришел в этот мир?

- Чтобы им играли в теннис, — недоумевающе ответила я.

- И это его предназначение! На нем нельзя жарить яичницу, его нельзя надеть вместо тапочек, к нему не прибьешь полочку. Потому что его дело – служить для игры в теннис. Он радуется и скачет по корту, с азартом отскакивает от ракетки при ударе, коварно уходит в аут. Он счастлив от того, что выполняет то, для чего он создан. Понимаете, о чем я?

- О счастливом теннисном мячике? — неуверенно предположила я.

- Да нет… Я о вас! Почему вы разрешаете использовать вас для всего на свете??? Образно говоря, вы стремитесь объять необъятное и осчастливить весь мир. Но это целиком и полностью ваша иллюзия! Как может осчастливить мир тот, кто сам в глубине души несчастен? И сколько воды можно получить из бассейна, который вот-вот пересохнет?

- Но я… Я просто считаю не вправе отказать кому-то в помощи, внимании, поддержке. Ведь любовь и уважение просто так не даются, их надо сперва заслужить!

- Ну, милая моя, это не я мастер иллюзий, а вы! – развел руками фокусник. – Вы создаете иллюзию собственной незаменимости, чтобы взамен получить иллюзию любви. И на этот затяжной фокус у вас уходит масса энергии. Вот в какую трубу утекает ваша жизненная энергия!

Я призадумалась. Хотелось сказать, что это не так, но… В принципе, чего уж врать себе и этому незнакомцу из поезда, с которым мы скоро расстанемся навсегда? Он говорил чистую правду: да, для меня было очень важно, чтобы меня любили. Принимали. Одобряли. Хвалили. Считали хорошей. И я правда прилагала много усилий, чтобы все было именно так.

- Любовь – это тоже иллюзия? – спросила я, вспомнив его последние слова.

- Нет, любовь – это как раз настоящее, — серьезно ответил фокусник. – Любовь – наполняет. Только не стоит путать любовь с желанием признания и одобрения. Любовь – питает, желания – опустошают. Научитесь любить себя, и вы с радостью будете делиться ею с другими, не ожидая одобрения и благодарности, просто – от полноты чувств.

- Но я не знаю, как! – воскликнула я.

- Вам придется научиться этому. Постепенно, конечно. Но вы умница, и у вас получится. Вот увидите: в самом скором времени от ваших иллюзий и заблуждений не останется и следа.

- По-моему, это не так уж просто, понадобится какое-то время, – заметила я.

- Вы правы, — развел руками он. – Так может, имеет смысл для начала хотя бы поменять свои заблуждения на более позитивные?

- А что, так можно?

- Да почему же нет? – развеселился иллюзионист. – Меняйте на здоровье! Уж собственные-то иллюзии вы точно можете выбирать сами!

- Тогда… А можно, я превращу свой бассейн во что-нибудь другое?

- Да пожалуйста! – разрешил он.

Я зажмурилась и представила себя… фонтаном. Он был большой, круглый, многоструйный, и на нем играли радужные блики. В чаше плавали золотые рыбки и плескались малыши. А вокруг на скамеечках сидели люди и наслаждались прохладой, исходящей от меня в жаркий летний денек. Я вовсе не ждала их одобрения – разве фонтаны нуждаются в благодарности? Я просто наслаждалась напором воды, и упругостью струй, и тому, как они играют и переплетаются между собой, и мне было хорошо уже от того, что я существую.

- Какое у вас лицо. Замечательное. Одухотворенное! – сказал мой попутчик.

- Я хочу просто быть, — ответила ему я, не открывая глаз. – Просто быть, такой свободной и полноводной, и не думать о том, кому я нравлюсь и что я должна.

Голос мой задрожал – мне захотелось плакать. Как будто внутри меня действительно забил фонтан и стал наполнять меня влагой. Но поплакать я не успела, потому что в дверь деликатно постучали.

- Скоро Тамбов. Вы просили… — сообщила проводница, взирая преданным взглядом на дарителя «Атласных ручек».

- Благодарю вас, мадемуазель, — поклонился фокусник, вручая ей невесть откуда взявшийся апельсин. – Хорошего вам настроения и благодарных пассажиров!

- Вы уже выходите? – искренне огорчилась я.

- Да, это так. Я приехал.

- Жаль, что так быстро. Вот так всегда: только познакомишься с интересным человеком, как уже пора расставаться.

- Расставание – тоже иллюзия, — улыбнулся он. – Вы думаете, это я, старый фокусник, так уж вам интересен? Не думаю. Вам интересна та информация, которую вы получили. А она приходит разными путями, и от кого угодно.

- Спасибо, — поблагодарила я. – Вы мне очень помогли.

- Я рад, что смог быть вам полезен. Но заметьте – только до определенной границы, в данном случае — до Тамбова! А тут у меня начнется своя жизнь, а у вас – своя. Надеюсь, уже немножечко другая. Ведь и вы уже другая…

… Я могла бы поклясться, что когда он выходил в Тамбове, а я его провожала до тамбура, на столике было чисто (стаканы проводница унесла и даже столик протерла). А вот когда я вернулась – там лежал тот самый теннисный мячик, который так отчаянно не хотел сжиматься до размеров коробочки. Я взяла его в руки и покатала на ладошках.

- Я никогда не буду принимать уродливые формы, — пообещала я ему. – Только ты мне об этом напоминай, ладно?

Мячик слегка дрогнул, словно кивнул. Согласился, значит. Наверное, это была иллюзия. Но я ее выбрала, и значит, для меня она стала реальностью.

- Благодарю вас, мой дорогой иллюзионист, — прошептала я мячику. – Мне сейчас так хорошо… Я – очень счастливый мячик!

Меня переполняли чувства. Похоже, что во мне и впрямь забил фонтан. Это фонтанировали новые идеи, планы и мечты. И это точно была никакая не иллюзия, а самая что ни на есть реальность!

Мы с мужем очень хотим ребенка, но у нас не получается. Разумеется, я прошла полное обследование, и муж тоже. В принципе, ничего препятствующего беременности врачи не изыскали. Но зато обнаружили миому. Если кто не знает – то это такая доброкачественная опухоль на стенке матки. Доброкачественная – это значит не злая, организму не вредит и своими отходами не отравляет. Но тем не менее, нарисовалась зачем-то, и как раз там, где ей быть не надо. Кстати, при обследовании врачи определяют ее размеры так же, как при беременности: «миома 4 недели», «миома 12 недель». Странно, да? Вместо ребенка – миома.

Посоветовали нам одного специалиста, слава о котором впереди него за много верст бежала. Говорят, несмотря на сравнительную молодость, не одной женщине помог, не в одну семью счастье принес. Женщины, которые у него лечились, только глаза закатывали и в один голос все говорили: «Сказочный доктор, просто сказочный!». Вот к этому сказочному светилу я и явилась – разбираться и с миомой, и с бесплодием.

- Вообще-то миома причиной бесплодия не является, — сообщил мне врач. – И с миомой женщины беременеют и рожают. Но тем не менее с психологической точки зрения влиять очень даже может.

- Это как же? – спрашиваю я.

- Организм – штука сложная и тонко настроенная. Вот вы ему посылаете сигнал «хочу забеременеть!», он шлет в матку запрос, готово ли все для этого инновационного проекта, а ему оттуда ответ: «Извините, место занято, у нас тут и так 12 недель!». Ну, он и дает «отбой».

- Что вы такое говорите? – таращу я глаза я в полном изумлении. – Вы дипломированный медик или сказочник какой-нибудь?

- Я сказочный доктор. Придерживаюсь новых, современных холистических представлений о происхождении болезней.

- Холи… каких?

- Холистических. Если коротко, то все в наших организмах взаимосвязано, и у каждой болезни есть психологическая причина. Она кроется в неправильных мыслях, убеждениях или действиях. Устраните причину – болезнь сама пройдет. Ну, а медикаментозное лечение поможет этот процесс ускорить.

- Да от каких же действий или убеждений миомы образуются?

- Для вашего организма она явление чужеродное, пришлое. И я бы на вашем месте задумался, чем это вы для нее такая привлекательная, почему она именно у вас поселиться решила.

- Да тут думать и гадать до морковкина заговенья можно, и ведь не проверишь – так это или не так.

- А вот и нет! Очень даже проверишь. Попробуйте с ней поговорить!

- С миомой???

- Ну да. Почему нет? Может, она вам что-то важное сказать хочет, а вы ее не слушаете. Вот она и разрастается! Заметь, мол, меня, обрати внимание!

- Ну как же я с ней поговорю, если она просто неодушевленная опухоль, которую невооруженным глазом даже и не увидишь?

- А вы ее одушевите на время! Подумайте, какой у нее образ в вашем представлении. Найдите предмет, на нее похожий, разместите напротив себя. Ну и поговорите! Можно просто так, а лучше – письменно. Задали вопрос – написали ответ. Это чтобы потом можно было перечитать, поразмыслить…

- Странные у вас методы, доктор!

- Зато и результаты сказочные!

Вспомнила я дамочек, которые глаза закатывали, про этого доктора рассказывая, и решила не спорить. Что мне, трудно, что ли? В общем, распрощалась я с ним и пошла домой – миому одушевлять.

Как ни странно, внешний вид моей «доброкачественной» я вообразила очень даже легко. Она мне представилась похожей на диванную подушку-думку, есть у меня такая – круглая, в меховом чехле, с одной стороны белая, с другой – бежевая, и с обеих сторон вышиты глазки и улыбающийся рот. Добродушная такая миома, приветливая.

Усадила я это улыбающееся чудо на диване, сама напротив в кресло села, и призадумалась. Ну, сели, а дальше-то что? Наверное, надо поздороваться. Я на всякий случай тоже ей улыбнулась и говорю:

- Ну, здравствуй, миома!

Она молчит, мне в ответ улыбается.

- Меня Алена зовут, а тебя? Ах, да, тебя – миома!

- Мама Миома, — это она меня поправила. Нет, не вслух, но вдруг мне так подумалось, словно в голове кто-то еще появился.

- Мама Миома? Нет, мою маму Галиной зовут. Спасибочки, мне второй мамы не надо.

- Ты сама и есть вторая мама!

- К сожалению, нет. Мамой я стать очень хочу, но у меня не получается. Может, и из-за тебя, хотя точно не знаю.

- Нет уж, придется тебе поверить, что ты – вторая мама. Да еще какая! Мамаша! Мамища! Буквально Мать Мира! А я – всего лишь твое скромное отражение, Мама Миома, будем знакомы.

- Чего-чего? Миома моя дорогая, что это ты такое странное тут несешь? Какая я тебе Мать Мира? О чем это ты?

- Мать, мать, еще какая мать! Ты ведь как живешь? Всех прижать, пожалеть, обогреть! Во все вмешаться, все поправить! Всем посоветовать, всеми поруководить, за всех решить! За всех попереживать, за всех все сделать! И ответственность за все на свете ты чувствуешь, и несешь ее по жизни гордо, как беременная – свой живот. Вылитая мамочка!

В принципе, Миома довольно точно нарисовала мой портрет. Но, на мой взгляд, он получился очень даже симпатичным – собственно, за эти самые качества я себя очень уважала, и окружающие тоже. Ценный специалист, верная подруга, хорошая дочь, надежный сотрудник, и все такое…

- Ну, если я такая, как ты рисуешь, то кому же рожать, как не мне? – задала контрвопрос я. – Раз уж я такая «Мать Мира», то уж одному-то ребеночку, да еще своему собственному, точно хорошей мамой буду! Или ты имеешь что-то возразить?

- Имею, и очень много, — обнадежила меня Миома. – Все хорошо в меру. А ты для ребенка так просто даже опасна!

Я? Опасна??? Ну, знаешь ли! – оскорбилась я. – Чем это я ему могу быть опасна собственному дитю?

- А давай вместе подумаем, — предложила Миома. – Как будто я – твой будущий ребенок, и размышляю, приходить к тебе или не приходить. Ну, вроде игра такая!

- Ну, давай, — с сомнением согласилась я. – Не привыкла я такой ерундой заниматься, но попробовать можно.

- Тогда представь: я – твое будущее дитя, сижу на облачке, думаю, воплощаться мне или еще погодить. А ты – та женщина, которая мне в мамы предназначена, сидишь дома, меня ждешь. Представила картинку?

- Ну, представила вроде…

- Вот смотрю я на тебя с небес и думаю: ну, рожусь я у тебя, и что? У тебя же на меня времени не будет! Ты вон за всех стараешься все и решить, и воплотить, и проконтролировать. И попереживать, если что не так. Когда тебе мной заниматься?

- А я так не буду! Вот ты родишься – и я сразу на тебя переключусь! – приняла игру я.

- Ага, переключишься, только оно мне надо? Ты ж мне со своей гиперопекой и суперзаботливостью ни жить, ни дышать не дашь. Я самореализоваться хочу, а ты будешь меня ограничивать.

- Не буду я тебя ограничивать, с какой стати? – сердито ответила я. – Конечно, я буду тебя поддерживать, направлять, оберегать…

- …так, что шагу ступить не позволишь, — подхватила Миома. – «Это нельзя», «вон то опасно», а куда идти и что делать – «мамочка лучше знает».

- По-моему, ты надо мной издеваешься, — с подозрением сказала я. – Чувствую я скрытую иронию, вот что!

- Ну да, ну да! Мамочка лучше знает, что и как говорить, — охотно поддержала меня Миома. – Кто бы сомневался?

- Ты чего такая вредная? – возмутилась я. – Язвишь тут…

- А дети вообще часто вредными бывают, — сообщила Миома. – Считай, что это я тебя тренирую. Ты вот лучше скажи, зачем я тебе нужен? Ну, ребенок тебе – зачем?

- Ну, как зачем? Мы с твоим папой любим друг друга, вот и хотим скрепить наш союз.

- Ага, значит он неустойчивый, без меня вот-вот развалится?

- Нет, ну что ты! Никуда мы разваливаться не собираемся! Это я просто не так сформулировала. Сейчас, погоди… Просто если семья, то положено, чтобы в ней дети были.

- А я не хочу рождаться, потому что положено! Мне вообще по инструкции жить скучно будет! Не в моем характере!

- Ах, у тебя уже и характер имеется? – изумилась я. – Ну и детки нынче пошли! Еще не родился, а уже характер проявляет!

- А ты как думала? Время Индиго и Кристаллов, мы такие! В нас особенные программы заложены, не такие, как у вас, допустим, или у наших дедушек-бабушек. А ты «положено», «должны»…

- Я опять не то сказала. Мы тебя хотим не потому что «положено», а потому что хочется, чтобы рядом был маленький человечек, о котором можно заботиться, играть с ним, гулять, разговаривать…

- Заполнять собой вашу пустоту? Нет уж, увольте!

- Ну почему пустоту? Нет у нас никакой пустоты, мы очень даже наполненные! Наоборот, мы поделиться хотим — подарить тебе свою любовь, нежность, ласку. Научить тебя всему, что мы сами знаем. Продолжить свой род, в конце концов!

- Вот это уже ближе к теме. Поделиться – хорошо. А взять вы у меня что-нибудь хотите?

- Взять? Ну, не знаю. Может, потом, когда вырастешь… А пока – ну что с тебя взять? Ты же маленький, беспомощный, нуждаешься в опеке…

- Опять Большая Мамочка вылезла, — укорила меня Миома. – Давать, давать, давать, пока ребенок не поперхнется… А ты вот спроси лучше, что я хочу тебе дать!

- И что же ты хочешь мне дать? – послушно повторила я.

- Я могу научить тебя безусловной любви – ведь мы, дети, не даем оценок, мы просто любим. Я могу вернуть тебе ощущение себя – ведь каждый ребенок считает себя центром Вселенной, а взрослые почему-то смещают этот центр в посторонние объекты. Я могу подарить тебе умение превращать все в игру, и даже самые скучные обязанности станут для тебя забавой. Я могу научить тебя верить в чудеса – ведь дети это умеют, а взрослые для этого слишком серьезны. Я могу показать тебе, что это такое – доверять Миру и разрешать ему делать что-то за тебя. Я могу показать тебе, что такое Творить Свой Мир – из пластилина, из бумаги, из старых занавесок, из травы, из чего угодно! Я могу сделать все это для тебя, если ты мне позволишь.

- Малыш… Я… я не… — мой голос прервался, потому что я сильно разволновалась. Сначала я хотела сказать, что да, конечно же, позволю. Но тут же поняла, что не могу и не хочу ему лгать, а мое «да» было бы неправдой. То, что он говорил, было для меня странным, непривычным и даже немного пугающим. Как это – «я – центр Вселенной»? Почему это Мир должен что-то делать за меня? Какая может быть забава в скучных обязанностях? Да и жить «без оценок» так трудно… Пожалуй, я не готова была взять так много у своего будущего ребенка. ПОКА не могла! Мне сначала надо было самой много чего переосмыслить…

- Слушай, Миома! Давай мы пока прекратим эту игру, ладно? – попросила я. – Мне подумать надо.

- Ну, если только самую малость. Но сильно раздумывать не советую! Так как раз Большие Мамочки поступают. Думают, думают… За себя, за детей, за Мир…

- А как надо?

- А надо бы – играючи, — посоветовала Мама Миома. – Без свирепой серьезности. Чтобы твоя материнская сущность не разрасталась сверх всякой меры.

- Хочешь сказать, что я вечно беременна какой-нибудь идеей? – невесело усмехнулась я.

- Да если бы идеей! А ты если и беременна, то тревогой за судьбы мира. Много на себя берете, мамочка!

- Знаешь что? Мамочкой я буду – обязательно! И не какой-нибудь абстрактной Матерью Мира, а конкретной мамой своего ребенка! И жить вместо него я ни за что не буду – я к тому времени стану совсем другой. Я поняла все, что ты сказала, и, как видишь, даже не спорю. Доктор-то и вправду сказочный совет дал – приятно бывает поговорить со своей болезнью… Много нового и интересного о себе узнаешь.

- И что же ты такого о себе новенького узнала?

- Да вот ты смеяться будешь, а я вдруг поняла, что я действительно Мать Мира! Я даже своей собственной маме мамой пытаюсь быть. Она меня, как мне кажется, порою побаивается… И мужа опять же все время как ребенка опекать пытаюсь. Хотя он не дает, сопротивляется, а я еще и обижаюсь на него за это. Нет, честное слово, и смех и грех!

- Ну вот, и кто из нас после этого Мама Миома???

- Да ясное дело, кто! Ты ж говорила, что ты – мое отражение, ну так я поняла, что так оно и есть. Еще бы вот понять, как нам с тобой расстаться.

- Ляжешь спать – положи меня под голову. Я тебе сны показывать буду. Глядишь, чего полезного и вынесешь.

… Когда я ложилась спать, я вместо обычной подушки взяла эту, меховую, улыбчатую. Она мне теперь казалась почти родной, буквально частью меня – как моя миома.

- Ты чего это? – удивился муж.

- Не мешай, я в детство впадаю, — отмахнулась я.

- Аааа… Ну тогда ладно. Дело полезное!

Сны мне снились самые невероятные – как в детстве. Там было столько всякой веселой чепухи – как в мультиках, так что наутро муж мне сообщил, что я всю ночь мешала ему спать, потому что смеялась во сне. Но это он еще не знал, что его ждет после завтрака. Дело в том, что я во сне увидела очень веселое действо, которое мне сразу же захотелось воплотить в жизнь. Я решила… скормить свою миому птичкам! Скажете, с ума сошла? Ага, сошла! Время от времени с него надо сходить – а как иначе вернуться в детство???

Я взяла муку, завела тесто и закатала в него по горстке семечки и пшена – назначила теми мелочами жизни, которые постоянно меня тревожили и покоя не давали. Развела дрожжей – ведь моя миома до сих пор росла, как на дрожжах, и меня это страшно пугало, а теперь вроде как даже на руку получилось. Дрожжи на молоке развела – на том, каким я миому вскармливала, а теперь для своего малыша приберегу! Размешала, замесила и испекла. Пока пекла – излагала мужу все свои идеи. Другой бы пальцем у виска покрутил, а мой ничего, все понял и согласился участвовать. Нет, все-таки у нас очень крепкий союз! В общем, вынули мы из печки пирог, остудили… Красота! Я его круглым сделала, вареньем на нем глаза и улыбку нарисовала – вылитая Миома!

А затем мы с мужем на пару обнесли этот пирог трижды вокруг вашего дома со словами:
Носилась миома мимо нашего дома,
В двери стучала, а в дом не попала,
Птички пролетали, миому склевали,
Ничего не осталось, вся рассосалась!

После чего покрошили мы пирог возле дома, чтобы птички доделали начатое! И птичкам хорошо, и нам приятно! А уж про миому я и не говорю — столько ей внимания еще никогда не уделяли!

Веселились мы в тот день, как дети. И так мне радостно было – ну просто словами не описать. Это потому что я на время забыла о судьбах мира, и о своей ответственности, и даже о том, что я ребенка очень хочу, а просто резвилась по полной программе, вот и все!

И потом я стала за мыслями следить. Как только мне хочется в роли Матери Мира побыть, я сразу свою Маму Миому вспоминаю и себя осаживаю. Даю, значит, другим право на самоопределение. На меня даже обижались некоторые – я ведь ответственность с себя сняла и им передала, а они-то уже привыкли, что «мамочка» не подведет. Но я твердо решила свою миому больше не подкармливать, а «малышам» давать расти самостоятельно.

А на следующей неделе я к доктору иду. К тому самому, сказочному. И почему-то я больше чем уверена, что результаты обследования его ой как удивят! Скажете, ерунда, чудес не бывает? А я теперь думаю совершенно иначе! Я верю в сказочных докторов, и в судьбоносные встречи, и в говорящие миомы, и в то, что дети начинают воспитывать своих родителей задолго до того, как родились. Ведь если подумать, то что такое рождение ребенка? Самое настоящее ЧУДО! И это чудо вот-вот придет в нашу жизнь. Не будет больше Мамы Миомы, а буду я просто – МАМА!

Жила-была на свете Добрая Фея.

Появилась она бог весть откуда, да и кто может с уверенностью сказать, откуда приходят феи? Никто и не интересовался: главное, что в королевстве теперь была своя волшебница, а это - к счастью! Поселилась Фея в лесу, построила там себе домик сказочный, и стала свое Предназначение выполнять.

Как известно, феи бывают разные: одни влюбленным помогают встретиться, другие - будущее предсказывают, третьи - все больше по богатству… Наша Фея была целительницей. Она очень здорово исцеляла тела, а еще лучше - души. Это потому что был у нее волшебный талисман - Большое Сердце. Придет к ней человек, еще и не сказал ничего, а Большое Сердце сразу сигналит: болен, мол, человек, одинок и заброшен, надо ему помочь! Фея сразу душу распахивает, а там у нее Неисчерпаемый Источник Любви. Посылает она Лучик больному, и сразу такое тепло его окутывает, что становится ему спокойно и хорошо - как у мамы. А Фея за ним ухаживает, подбадривает, поддерживает, в общем, дает время, чтобы душевные раны затянулись. И когда исцеленный уходит - благодарит ее, слезы на глазах, сам весь светится от счастья, и ей от этого радостно: выполнила свое волшебное Предназначение!


Скоро по всему королевству ни одного человека не осталось, кто бы о Фее не слышал, а многие и лично знакомы были. Все ее любили, уважали, и даже имя ей дали - Свет-Солнышко. Там, где она пройдет, ее Лучик оставляет След Любви, и всем от этого тепло и хорошо.

А в королевской семье тем временем подрос Принц. Был он силен и ловок, молод и хорош собой, во всех состязаниях первый, все девушки королевства по нему сохнут. Но он девушками не очень интересовался - все больше охотой и спортом, да путешествовать очень любил. Родители думали, что это у него от королевской разборчивости, а на самом деле - от Холодного Сердца. Есть такая болезнь душевная: если сердце ребенка нужного питания не получает, то становится оно холодным, безжизненным. С виду вроде смотришь - человек как человек, даже и уравновешенный, а внутри - холод и безмолвие. Тепла-то там нет!

И вот однажды отправился наш Принц в лес, на оленей охотиться. Один, без свиты, только слугу с собой взял. Увидел он оленя и погнал его, а олень метнулся в самую чащу, куда на лошадях уже не доберешься. Принц в азарт вошел, кинулся за ним, продрался сквозь ветви - и очутился на поляне. Смотрит - загнанный олень на колени упал, тяжело дышит, а его за шею обнимает девушка неземной красоты. Принц ее увидел - и про оленя забыл. Потому что ее Большое Сердце сразу распознало тяжелый недуг Принца и так засигналило, что Лучик ее превратился в Мощный Луч, и окутал он Принца с ног до головы. И сразу ему стало хорошо так, спокойно, вроде как он маленький, а мама его по головке гладит.

- Кто вы, прелестная незнакомка? - мягко спросил Принц.

- Разве вы меня не знаете? - удивилась Фея. - Я здесь давно живу, и зовут меня Свет-Солнышко.

- Какое имя красивое, и как вам подходит! - сказал Принц. - Можно, я с вами рядом побуду?

- Конечно, пожалуйста! - пригласила Фея. - Раз вам хорошо - то и мне хорошо.

И Принц остался. Только отослал слугу домой, чтобы не беспокоились. Его Холодное Сердце вдруг шевельнулось - так силен был Лучик Любви, идущий от Феи. А ее Большое Сердце прямо забилось: вот уж если кто и нуждался в помощи, так это Принц! И она распахнула душу, чтобы он мог пить из ее Неисчерпаемого Источника Любви.

Стали они жить в лесу. Большое Сердце Феи просто пело - столько работы, такое поле деятельности! Ведь, как известно, когда мы выполняем свое Предназначение - сердце поет! И хочется защитить любимого, спасти его, отвести беду, окутать его своим теплом - прямо как мама. Это самая чистая Любовь в мире - когда Нежность переливается через край, и хочется, чтобы так было вечно.

Принц, который вырос в огромном Дворце, никогда такой любви не чувствовал. Как известно, Принцы получают самое строгое воспитание, чтобы потом быть Истинным Монархом. И поэтому уже в детстве усваивают, что положено, а что нет. Ну не могут Принцы с размаху бросаться матушке-Королеве на шею - не положено! Не могут у папы на закорках покататься - опять же не положено! Придворный этикет - штука сложная и очень правильная, а потому холодная. Может, именно поэтому Монархи часто страдают Холодным Сердцем?

Большое Сердце Свет-Солнышка ничего про придворный этикет не знало, зато хорошо чувствовало: Принц нуждается в Любви и Заботе! И она не раздумывая, отважно кинулась его спасать своей Неисчерпаемой Любовью.

О боже, как стал расцветать Лес! Даже старые пни пустили молодые побеги! Даже камни покрылись молодым зеленым мхом! А уж сколько за это время выросло грибов и ягод - уму непостижимо! И все, что собирали люди в лесу, оказывалось целебным - вот сколько Любви распространяла Свет-Солнышко вокруг себя!

Сердце ее пело, и она летала, как на крыльях, придумывая, что бы еще сделать для того, чтобы ее Принц был здоров и счастлив. А Принц дивился, сколько у нее энергии, сколько улыбок посылает она миру, как легко прогоняет его тоску. И его Холодное Сердце постепенно начало оттаивать, биться чаще. Она была ему как мама - не та Королева, которая давала по утрам ручку для поцелуя, а та, о которой он с детства мечтал: теплая, любящая, прощающая.

Любил ли Феюшку Принц? Конечно, любил. По-своему. Он был ей благодарен, он не уставал ей удивляться, он ей даже помогал в ее волшебных хлопотах, потому что ему все было ново и интересно. Но сила ее Любви его иногда пугала. Не привык он к таким Потокам Любви, не видел он их во Дворце. Поэтому позволял ей любить себя, пил из ее Неисчерпаемого Источника, но сам-то пока только учился любить.

Постепенно его душевные раны затягивались, он чувствовал себя все более цельным. Принц стал понемногу отходить от сказочного домика Феи все дальше и дальше, бродить по лесу. И однажды у лесного озера увидел незнакомую девушку. Он только что искупалась и стояла, отжимая длинные золотистые волосы, на берегу. Он засмотрелся на эту красоту, зазевался, и ветка хрустнула. Девушка оглянулась, но не испугалась. Просто рубашку надела и по берегу ушла.

С этого момента Принц потерял покой. Все у него стояла перед глазами прекрасная незнакомка. Даже есть плохо стал! Свет-Солнышко забеспокоилась, стала ему еще больше Любви посылать, еще больше теплом укутывать. Принц не препятствовал, но рассеянный какой-то стал.

И решил Принц ходить к озеру, сидеть на берегу, ждать, когда незнакомка опять купаться придет. Однажды так и случилось.

- Ну что, все ходишь? - насмешливо спросила его она, подходя совсем не оттуда, откуда он ожидал.

- Я ждал тебя, - внезапно охрипшим голосом сказал Принц. - Я не могу тебя забыть.

- А меня вообще забыть трудно, - засмеялась девушка.

- Как зовут тебя, красавица? - спросил Принц.

- Мое имя еще заслужить нужно, - дернула плечом девушка.

- Как? - Принц уже готов был сделать для нее все.

- Принеси мне что-то удивительное - тогда поговорим, - уклончиво сказала девушка и стрельнула в него загадочным взглядом зеленых глаз.

Они расстались, и Принц стал лихорадочно думать, чем бы удивить свою новую знакомую. Чем же можно удивить девушку? Если бы он был дома, во Дворце, он бы нашел какую-нибудь заморскую диковинку! А здесь, в лесу… Но он придумал: сам нашел замысловатый корешок, сам отшлифовал, получился танцующий человечек. И вскоре уже мчался на свидание, бережно неся за пазухой корешок.

Ему опять пришлось ждать. А когда она пришла и Принц преподнес ей корешок, красавица только брови недоуменно приподняла:

- Ты этим меня хотел удивить? Я сама такие делаю. Ничего особенного.

У Принца даже сердце заколотилось.

- Скажи мне, что тебе принести, и я добуду это!

- Я люблю украшения, - проронила девушка и удалилась вдоль берега, как обычно.

Всю неделю Принц сушил ягоды рябины, нанизывал их на нитку - делал ожерелье. Красивое получилось!

- Ой! Чудо какое! Это мне? - обрадовалась Свет-Солнышко.

- Не трогай! - кинулся Принц. - Что это - все сразу тебе? Нет. Это мое дело.

Фее стало грустно, но она виду не подала - только окутала его своим Лучиком потеплее.

- Перестань! - рассердился Принц. - Чувствую себя, как ребенок в пеленках. Сколько можно-то?

- Но я же тебя люблю, - попыталась объяснить Фея.

- Ну и люби на здоровье, только как-нибудь на расстоянии, - сказал Принц и ушел. Туда, к озеру.

- Уже лучше, - кивнула незнакомка. - Только рябина - неподходящий материал для настоящих украшений. Рябину только лесные феи носят.

- Я думал, ты и есть лесная фея, - попытался пошутить Принц.

- Ничего подобного. Я просто красавица, и никакого волшебства, - спокойно сказала она. И Принц понял, что погиб. Потому что красавица целиком заполнила его сердце, и в нем уже не оставалось места для других. В том числе для Свет-Солнышка.

- Принеси мне настоящее ожерелье, где вместо рябины - кораллы, - бросила ему незнакомка, уходя. - Тогда скажу тебе мое имя.

- Где же я возьму кораллы в лесу? - отчаянно закричал ей вслед Принц.

- Не знаю. Подумай! - пожала плечами она и скрылась за кустами ивы.

Вечером Принц был молчалив, задумчив, на все попытки Свет-Солнышка развеселить его отмалчивался или отвечал грубостью. А утром он взял Фею за руку и сказал, глядя ей прямо в глаза:

- Я возвращаюсь во Дворец.

- Как? - растерялась Фея. - Разве тебе плохо здесь?

- Нет, вовсе нет. Мне здесь неплохо. Но я хочу к людям. Я чувствую в себе силы необыкновенные, и мне стало скучно.

- Но ты мог бы ходить к людям, когда захочешь, а потом возвращаться сюда, в наш домик, - предложила Фея.

- У меня есть свой домик, Дворец называется, - усмехнулся Принц. - И королевство впридачу!

- Тогда возьми меня с собой! - крикнула Фея в отчаянии. - Я буду любить тебя, заботиться о тебе, все тебе прощать, окутывать тебя теплом!

- Не надо. У меня там уже есть мама, - жестко сказал Принц. Но когда увидел, как сжалась Свет-Солнышко, смягчился:

- Пойми, я уже не нуждаюсь в ТАКОЙ заботе. А ты по-другому не можешь. Я давно понял: это твое Предназначение. Но я вырос и излечился. И теперь хочу жить, как все обычные Принцы. Я знаю, ты все поймешь. Я влюбился!

- Ты? Влюбился? Не может быть! Кто она???

- Не знаю. Но она прекрасна. И я думаю о ней каждую секунду, - признался Принц. - Прости, но так случилось.

- Она тебя околдовала, - горестно всплеснула руками Фея.

- Да! Околдовала! - с вызовом ответил Принц. - Своей женственностью, своей недоступностью, своей загадочностью. Мне приходится ее добиваться, и это волнует, возбуждает, рождает азарт. Знаешь, как сердце из груди выпрыгивает?

- Это же я вылечила твое сердце, - тихо напомнила Свет-Солнышко.

- Да, ты. Спасибо, мамочка! - искренне сказал Принц. - Я этого никогда не забуду. Проси все, что хочешь.

- Тебя, - просто сказала Фея. - Твою Любовь.

- Я тебя люблю, - так же искренне ответил Принц. - Только это - другая Любовь. Прости. И прощай. Я не вернусь. Вот, возьми ожерелье. Рябиновое. Такое все лесные феи носят!

И он ушел.

Для Свет-Солнышка наступили тяжелые дни. Она думала, как коварно предал их Великую Любовь ее Принц, и это было невыносимо больно. Она горевала, страдала, даже плакала, и очень долго не выходила из своего сказочного домика. А когда вышла - поразилась, как изменилось все вокруг. Ее лес так долго не видел Любви, что весь скрючился, почернел и сбросил листву. Теперь под ногами шуршали сухие палые листья - засохшие свидетели Великой Любви. А кое-где уже выпал снег. Это потому что душа Феи захлопнулась, и Лучик Любви не мог вырваться наружу.

- Господи, что я натворила! - ахнула Свет-Солнышко. - Как я могла забыть про свой лес? Бедненький… И ее Большое Сердце сжалось от сострадания.

Как только она хоть кого-то пожалела, дверца души тут же приоткрылась, и появился Лучик Света, который сразу стал ласкать, окутывать и лечить почерневшие стволы.

Свет-Солнышко трудилась неустанно. Она носилась по лесу и восстанавливала, исцеляла, помогала. Вскоре к ней снова потянулись люди, и она вкладывала в них всю душу, забывая о своем горе. «Не может быть, чтобы он меня забыл, - думала она. - Вот сейчас он увидит, услышит, узнает, как я трудолюбива, какое у меня доброе Большое Сердце, скольким людям и деревьям я помогла, и вернется ко мне. Ведь никто, никогда не сможет любить его сильнее, чем я! Только бы колдунья не помешала».

Но Принц все не возвращался. От тех, кто приходил к ней за исцелением, она слышала новости: Принц так и живет с колдуньей, выполняет все ее прихоти, каждую неделю преподносит ей по новому ожерелью, и похоже, что они счастливы. «Не может быть, - думала Фея. - Ведь я же все еще люблю его?». Она прислушивалась к себе, и с ужасом понимала, что ее Любовь давно перешла на других людей, на лес, и только маленький-маленький Лучик все еще принадлежит Принцу. Она холила и лелеяла его - сама не зная, зачем.

А однажды к ней зашла старушка. Обычная старушка, с корзинкой, накрытой беленьким платочком. Старушка попросилась отдохнуть чуток, и Свет-Солнышко радостно предоставила ей кров и пригласила разделить трапезу.

Старушка оказалась веселая, много всяких историй знала, шутками-прибаутками так и сыпала, Свет-Солнышко даже развеселилась.

- Какая же ты милая, деточка! И смех у тебя такой задорный! Вот увидишь, в жизни тебя ждет много счастья! - пообещала старушка.

- Мое счастье уже ушло, - опечалилась Фея. - Вместе с любимым. Теперь жду, когда вернется.

- А ты не жди! - посоветовала старушка. - Зачем тебе старое счастье? Раз ушло, значит, не твое это счастье было.

- Колдуньино, что ли? - удивилась Фея. - Он ведь с ней, с разлучницей живет.

- А хоть и колдуньино, - не стала спорить бабка. - Раз живет - значит, для него это и есть счастье.

- Но я его люблю, - пожаловалась Фея.

- А я смотрю, девонька, ты всех любишь, - прозорливо заметила старушка. - Дар у тебя такой - Исцеляющей Любви. Редкий Дар, я тебе скажу!

- Откуда вы знаете? - замерла Фея.

- Да я много чего знаю, потому как давно на свете живу, - засмеялась старушка. - Вижу я, вижу. Тоже Дар такой. У тебя - исцелять, у меня - видеть.

- А что вы еще видите? - заинтересовалась Фея.

- Много чего вижу. Вижу, что ты по жизни Свет-Солнышко, и люди к тебе тянутся, любят тебя. Безотказная ты, всем помогаешь, всем любовь свою даришь. За это и Мир тебя любит, оберегает. Потому как ты ему нужна.

- А вот если вы все видите, скажите, что я не так делала? Почему мой любимый стал счастья на стороне искать? - спросила Фея.

- Ладно, скажу. Только ты, девонька, не обижайся, - попросила старушка. - Понимаешь, ты всех любишь, а себя - не очень. Потому и считаешь себя недостойной чьей-то любви.

- Да вовсе нет! Я к себе хорошо отношусь! - бурно запротестовала Фея.

- Э, нет. Ты не горячись, а послушай бабку. Глядишь, и уразумеешь чего… Любить и хорошо относиться - это две вещи различные. Хорошо относятся - за что-то, а вот любят - ни за что, просто так. Понимаешь?

- Не понимаю, - честно призналась Свет-Солнышко.

- Вот смотри. Ты что делала, чтобы любовь свою сохранить? Ну, с этим-то?

- Я все делала! Я его просто так любила, ни за что! Никогда не ворчала, заботилась, ухаживала, лес и дом украшала, все ему прощала, лучиком его укутывала! - стала рассказывать Фея.

- Вот смотри, сколько ты сделала, а все для чего?

- Чтобы Любовь сохранить… - терпеливо пояснила непонятливой бабке Фея.

- А что, разве ты, даря Любовь, что-то взамен от людей требуешь?

- Нет, что вы! - возмутилась Фея. - Я же просто так, от Большого Сердца!

- Значит, свою любовь ты просто даришь, а чтобы чужую получить, вон сколько всяких подвигов совершила? - спросила бабка, хитро прищурившись. - Это что за любовь такая, которую такой ценой зарабатывать надо?

- А как ее по-другому зарабатывать? - запальчиво спросила Фея и осеклась.

- Вооот, - удовлетворенно покивала бабка. - В этом-то и есть твоя проблема. Ты ж все готова сделать, чтобы любимого удержать. А он себя спеленатым по рукам-ногам чувствует, ни вздохнуть, ни пошевелиться. Кому ж охота всю жизнь в люльке-то пролежать, хоть бы и у самой заботливой мамочки?

- Вот и он мне про мамочку все время говорил, только я не понимала, о чем это он, - созналась Фея. - Но я ведь по-другому не умею. Это же Предназначение, разве нет?

- Предназначение твое - исцелять тела и души, - сказала старушка. - А вот Женщиной быть ты учись. Стань сама колдуньей и наколдуй себе милого. Вот увидишь, у тебя получится! У всех женщин выходит, если захотеть!

- Я хочу! - воскликнула Фея. - Так хочется быть любимой!

- Умница! - одобрила бабка. - Вот именно - быть любимой! Раньше ты любила, а он тебе позволял это делать, так? А теперь ты позволь кому-нибудь любить себя. И принимай эту любовь с радостью, ты ведь этого достойна! Каждый достоин…

- Но как же я узнаю, кто мой любимый? И где его искать? - задумчиво спросила Фея.

- Ох, девки, девки! - вздохнула старушка. - Все бы вам искать! Да не суетись, живи просто, за лесом ухаживай, людей исцеляй, а он сам придет. Дай ты ему инициативу проявить! А то все сама да сама…

- Хотите еще чаю? - спохватилась Свет-Солнышко.

- Нет, Феюшка, пора мне. Корзинка моя еще не полная, надо до вечера управиться.

- А что у вас в корзинке, если не секрет? Грибы? Ягоды? Травы какие? - полюбопытствовала Фея.

- Да никаких секретов! Сказки там, девонька. Вот, хожу по свету, сказки собираю. Сказочница я, видишь ли, - улыбнулась бабка. - Теперь вот и твою историю туда сложу.

- А вы их потом куда деваете? - спросила пораженная Фея.

- А людям дарю, - охотно призналась Сказочница. - И тебе за приют, за ужин вкусный, сказку оставлю. Ну-ка, суй руку в корзину!

- Ой! Мне само в руку что-то прыгнуло! Мягкое такое, пушистое! И с хвостиком! - вскрикнула Свет-Солнышко.

- Это значит, твоя сказка тебя нашла. Добрая! Со счастливым концом! - радостно объявила старушка. - Ты ее под подушку положи, пусть она ночью тебе снится, а днем свершается. Ну, уж это вы без меня. Вечером самый сказкосбор начинается, торопиться надо.

И старушка скрылась в лесу, а Фея Свет-Солнышко сунула Свою Сказку под подушку, убрала посуду, вышла на крылечко, и вдруг…

Но это была уже совсем, совсем другая сказка. Мягкая, пушистая, добрая и со счастливым концом!

Пухлик был очень симпатичным существом - живым и любознательным. Он был маленький, кругленький, пушистый, мягкий, с большими блестящими глазками и привычкой засунуть свой маленький носик повсюду и попробовать все на вкус, на цвет, на ощупь.

Жил Пухлик там, где и положено - в великой стране Пухляндии. Все жители этой страны очень похожи друг на друга и различаются только размерами, объемами, да еще цветом глаз. Ведь так и выглядит типичный житель Пухляндии: большие-пребольшие выразительные глаза, а все остальное - Пухлик.

Самое любимое занятие пухликов - это покушать. Поэтому в кулинарии они необычайно продвинутый народец - знают множество рецептов, умеют сотворить любое блюдо буквально из ничего и постоянно совершенствуют свое мастерство. Как следствие, они очень гостеприимны и сами любят ходить в гости - это чтобы попробовать что-нибудь новенькое и поделиться своими кулинарными достижениями.

А еще Пухлики добрые, потому что постоянно сытые и довольные! Когда Пухлик чувствует, что подступает Злость, он быстренько затыкает рот Злости чем-нибудь вкусненьким, она начинает жевать - и забывает, что хотела выступить! За это Пухликов любят и ценят жители других сопредельных стран.

Конечно, они часто над пухликами посмеиваются. Но пухлики не обижаются! Они себе отращивают большое чувство юмора в области живота, и всегда готовы посмеяться над собой первыми. А за это их любят еще больше.


Пухлики любят жить вкусно! А ведь как узнаешь вкус жизни, если не попробуешь? Вот пухлики и пробуют все подряд! Только вот какая беда: жители Пухляндии слишком, как бы это выразиться, пухленькие… В смысле еды это никакой роли не играет - тут вкус языком чувствуется. А вот эмоции языком не распробуешь, их нутром чувствовать надо. А нутро - оно ж глубоко спрятано, в самом центре. До него еще добраться надо! Но вот это дело непростое, потому что пухлики свое нутро глубже всех на свете прячут, а сверху телом прикрывают и все время его наращивают. Это потому, что нутро у пухликов чрезвычайно нежное, ранимое. Так что, можно сказать, пухлики постоянно что-то жуют не просто так, а исключительно в защитных целях.

Обычные, средненькие эмоции для пухликов не подходят - они просто до нутра не достают. Поэтому пухлики всегда залезают в такие страсти-мордасти, что сами потом удивляются: «и чего это меня туда понесло???».

Вот и наш Пухлик был точно таким же. Добрым, веселым, радостным, общительным, гостеприимным, и поесть любил - но уж очнь хотелось ему попробовать, что такое Любовь. Все про нее говорят-говорят, а Пухлик ее еще и не нюхал, и не пробовал!

Стал Пухлик себе объект для Любви искать. Может, соседский пухлик, с которым с детства дружат? Нет, играть с ним, конечно, весело, а до нутра не пробивает! Да и вообще - пухлики все какие-то милые, пушистые, но такие привычные!

И Пухлик решил довериться чувствам - когда нутро отзовется, тогда, значит, точно Любовь! Долго ждать не пришлось: ведь если пухлики чего-то очень хотят, они зажмуриваются и начинают мечтать. А мечты пухликов - страшное дело, они ведь почти всегда сбываются! Такая уж у пухликов выдающаяся сила мысли.

И явился Пухлику объект - не из пухликов, совсем другой! Стройный такой, продолговатый, с изгибами и вывертами. Из страны Зигзаганды - там жители ничего прямо не говорят и не делают, а все как-то зигзагами. У Пухлика нутро так и екнуло! Он сразу понял, что это - Любовь.

Стали они встречаться. Ой, как Пухлику было интересно! Нутро трепещет… Эмоции распирают… Сердце то вверх! то вниз! уууух! аааах! - как на горке в аквапарке. Так вот она какая, Любовь! Сладкая-пресладкая, и немного терпкая, просто восхитительная на вкус! Казалось, что вот бы прямо сейчас - и под венец!

Только зигзагандец к прямым линиям жизни не привык, не принято у них так. У зигзагандцев, в отличие от пухликов, нутро очень даже закаленное, крепкое, им любые повороты судьбы нипочем. Так что вскоре загзагандец ррраз! - и повернул в другую сторону. Пухлик глянул - а рядом уже и нет никого.

Кстати, вы знаете, что если пухлики влюбляются - так сразу думают, что на всю жизнь? Это потому что они боятся, что в следующий раз их до нутра, может, уже и не проберет! И если любимый куда-нибудь исчезает, пухлики ну просто очень переживают! Ведь им кажется, что это была последняя любовь в их жизни!

Наш Пухлик, конечно же, был не исключением. Он тоже растерялся, заметался и ужасно расстроился. Кинулся выяснять, чем он зигзагандца обидел, что сделал не так. А тому что? Он и объяснить толком ничего не может, у него ж зигзаг, это для него дело обычное, он так живет! Думает Пухлик: «Не пойму, любовь, что ли, у нас протухла? Почему горько-то так?». И применил свое любимое лекарство: пироженки с кремом. Сразу вроде полегчало!

Вроде можно и дальше жить - только Пухлику как-то скучновато, он ведь привык уже к тому, что нутро трепещет. И конфетки радовать перестали, и в гости ходить расхотелось… А Пухлики долго без гостей жить не могут, не привыкшие. Тут и заявились в гости Страдания - как говорится, на безрыбье и рак рыба. Осмотрелись - и поселились у Пухлика, чтобы нервы ему дергать, до нутра доставать. А Пухлик их не гонит - от них какие-никакие, а эмоции. Не Любовь, конечно, но все-таки…

Только вот что-то стал Пухлик замечать, что вроде как-то все кругом изменилось: и краски потускнели, и солнышко не греет, и цветочки не радуют. И любопытный носик уже не хочется совать во всякие щели, и глазки не так блестят… А главное - вкус у жизни какой-то странный стал. Кислый, что ли?

Пухлику даже страшно стало: а вдруг это он умирать начал??? Кинулся он с зигзаганцем встреч искать - а вдруг Любовь опять вернется? Письма писал, по телефону звонил, даже почтовых голубей засылал! А зигзаганец не отвечает, он про Пухлика уже и думать забыл - у него зигзаги судьбы чуть не каждую неделю происходят, где ж ему всех упомнить?

А еще (но это по секрету!) Пухлики очень напрягают своих партнеров, потому как требуют от них ну невообразимо сильных чувств. Обычные-то их до нутра не пробивают! А между прочим, сильные чувства много жизненной энергии требуют. Кому ж охота все время под высоким напряжением ходить? В общем, ушел загзаганец в глубокое подполье. Крышкой закрылся, в картошке окопался и решил Пухликову осаду здесь переждать. Такой у него, значит, зигзаг вышел.

Вот тут-то Пухлику совсем плохо стало. Все ему разонравилось, все расхотелось. Заперся он в своем доме и телефон отключил. Бродит по дому, как сонный, и даже мыслей нет - все от скуки разбежались. Так он попробовал, какова на вкус депрессия. Она совсем пресная оказалась, невкусная, в общем, никакая. Но без нее - никак, потому что она вроде лекарства. Невкусно, зато полезно: сразу понимаешь, что жизнь, какая бы она не была, все равно вкуснее!

И вот когда Пухлику депрессия уже вконец осточертела, включил он телефон в розетку и позвонил в «Службу Недоверия» - есть такая в Пухляндии. Как только там трубку взяли, он и говорит:

- Мне плохо!

А ему в ответ:

- Не верю! Это тебе просто хочется, чтобы тебя жалеть начали!

Он опять:

- Меня никто не любит!

А ему:

- Не верю! Это ты сам тебя не любишь, а мир твое отношение просто отражает - как зеркало.

Пухлик снова:

- Я не знаю, что мне делать!

А «Служба Недоверия»:

- Не верю! Все ты знаешь! Хватит бояться, нутро свое от мира прятать! Покажи уже всем, какой ты есть на самом деле!

Пухлик жалобно так:

- А вдруг я-настоящий им не понравлюсь?

А ему неумолимо:

- Не верю! Если себе понравишься - то и всем понравишься!

Он опять:

- А я себе и так нравлюсь!

А на том конце провода:

- Не верю! Если б нравился - ты бы не нам звонил, а жизнь на вкус пробовал!

Пухлик канючит:

- Но вот депрессия… Она ж мешает с места сдвинуться! Она меня грустью задавила!

А Служба:

- Не верю! Она тебя грустью - а ты ее смехом! Обсмеешь ее как следует - она и растворится, как сахар в воде.

Пухлик взвыл просто:

- Так у меня же нутро! Оно сильных впечатлений требует!

- Ну так начни с парашютом прыгать! Или дайвингом займись. В общем, не отрывай занятых людей от дела. Все равно не поверим, что все так плохо! И имя смени! А то так Пухликом и помрешь…

И отключились.

Тут Пухлик и понял: а ведь правда! Он еще столько всего в жизни не вкусил, не распробовал! Ни парашюта. Ни дайвинга. Ни серфинга. Да еще много чего!

Для начала решил он имя поменять. Встал перед зеркалом и смотрит на себя.

- Был я Пухлик. А стану я… кто? Пахлик? Пихлик? Рохлик? Может быть, Задохлик?

И так смешно ему стало от этого Задохлика, что захохотал он от всей души, и отражение вместе с ним. В общем, придумал он себе новое имя - Одуванчик. Вроде такой же пушистый и веселый, зато легкий и невесомый.

Потом решительно стал с себя защиту снимать. Ой, сколько же там слоев оказалось! Ужас просто. Но постепенно, слой за слоем, освободил свое нутро от оболочек. Сначала боязно было: оно ж такое нежное, такое ранимое! А он для него скорлупку придумал - из Доверия. Что бы не случилось - сразу говорил: «Верю, что к лучшему!». Так оно и получалось!

А потом пришло время, и ринулся наш Одуванчик в жизнь, снова ее на вкус-на цвет-на запах пробовать. И такие тонкости ему открылись, что раньше он и не замечал! Оказывается, тонкие чувства ощущаются как раз тогда, когда жировой защиты нет. Ну кто бы мог подумать??? И совсем не надо «пробивать до нутра» - только коснись, а оно тут же отзовется.

А вскоре наш Одуванчик так волшебно изменился, что ему позвонили из Самого Успешного Агентства и пригласили на работу - Консультантом по Неземной Красоте.

А в Пухляндии даже подумывают сделать Одуванчик национальным цветком и даже вышить его на государственном флаге! А пока просто решили присвоить ему звание «Гордость Пухляндии» - потому как все пухлики гордятся своим соотечественником и мечтают быть на него похожими! И вы тоже можете!

Вы думаете, Спящие Красавицы такие уж красавицы? Как бы не так!

Обычно это бледные, рыхлые и медлительные существа с томным взором. А как бы вы выглядели, если бы большую часть своей жизни раскачивались «в гробу хрустальном», пребывая в сладких грезах? Ну, представили? То-то и оно! По секрету скажем, они считают тебя заколдованными принцессами и мечтают, как правило, о том, что вот однажды появится какой-нибудь королевич Елисей и нежным поцелуем разрушит злые чары.

Но королевичи Елисеи любят девушек веселых и резвых, а Спящих Красавиц в хрустальных гробах побаиваются и обходят десятой стороной. И бедным девушкам остается только тяжко вздыхать и с удвоенной силой грезить о прекрасном мире, где они уже расколдованы, прекрасны и успешны.

Вот такая Спящая Красавица и вдвинулась робко в тесное пространство магазинчика эзотерической литературы «Звездный путь».


- Скажите, пожалуйста, а у вас есть в продаже что-нибудь про Путеводную Звезду?

- Как вы сказали? - переспросил продавец, замороченный тощий юноша в очках с сильными диоптриями.

- Простите, у вас такое название… Я подумала, что здесь про Путеводную Звезду обязательно есть!

- Ээээ… Ну вот так чтобы целая книга - нет. Так, может быть, упоминания, намеки… Я и не помню, где именно.

- Извините меня… А вы не подскажете, куда я еще могу обратиться?

- Девушка, а зачем вам Путеводная Звезда? - поинтересовался продавец.

- Понимаете, я вдруг поняла, что я не то живу, не то сплю. А жизнь проходит мимо! В мечтах у меня все очень красиво, а наяву все серо и однообразно. Ну, я и подумала…

- Но при чем тут Путеводная Звезда?

- Ах, ладно… Уже неважно! Я пойду. Поищу где-нибудь в другом месте.

Девушка сгорбилась, завздыхала, повернулась и стала неловко протискиваться к выходу. По дороге она задела полку с книгами, и они с шумом рухнули в проход.

- Ой, я такая неуклюжая! - девушка чуть не плакала. - Не сердитесь, я сейчас все соберу!

- Погодите, я вам помогу, - засуетился юноша, выбираясь из-за прилавка.

- Да что вы, что вы, я сама, - лепетала девушка, собирая книги.

- Так что это за Путеводная Звезда? - напомнил продавец, пристраивая томики на полку. - Мне очень интересно, расскажите же!

- Понимаете, я однажды мечтала-мечтала, и мне так грустно стало! Ну, что я мечтаю - а ничего не происходит. Сегодня все как вчера, а завтра будет, как сегодня. Я подумала - ну пусть кто-нибудь мне подскажет, как изменить свою жизнь! А потом я уснула. И мне приснилась женщина, во всем золотом и с крылышками. Она мне сказала: «Ты блуждаешь во мраке. Найди Путеводную Звезду, она будет освещать тебе путь, и только с ней ты придешь к заветной цели». И погладила меня по голове. А утром я проснулась и решила: я должна об этом узнать побольше! Вот и все.

- А какая она хоть, эта Звезда? Как выглядит?

- Я знаю не больше вашего. Но мне надоело блуждать во мраке, поэтому я буду ее искать!

- И куда вы теперь? - участливо спросил продавец.

- Куда-нибудь. Ведь если Путеводная Звезда существует, кто-то же должен о ней знать?

- Тогда я с вами, - вдруг решил продавец. - Знаете, я столько литературы прочитал! Умный-преумный! А куда иду - до сих пор не знаю. Наверное, мне тоже нужна Путеводная Звезда! Подождите, только магазинчик закрою - и с вами.

- Ой, давайте! Вместе как-то сподручнее. А то я такая нерешительная!

- Вы-то нерешительная? - с изумлением глянул на нее юноша и протер очки. - Знаете, как-то непохоже… А мы куда сейчас?

- Я думаю, надо пойти в Планетарий! - выпалила Спящая Красавица. - Уж там-то про звезды должны все знать!

… В Планетарии их встретила ученая дама в строгом деловом костюме. Она очень обрадовалась, потому что сидела одна и скучала.

- Вы знаете, сейчас у населения очень упал интерес к звездному небу! - пожаловалась она. - А между прочим, ничего прекраснее во Вселенной просто нет! Устраивайтесь поудобнее, я для вас двоих сейчас демонстрацию проведу!

- Да мы на минуточку, только спросить, - попыталась было вставить Красавица.

- Ну пожалуйста! - умоляюще сложила руки лодочкой дама. - Иначе я просто высохну от безделья и превращусь в мумию!

- Не дадим хорошему человеку превратиться в мумию? - предложил юноша.

- Конечно! - поспешила согласиться Красавица. У нее было доброе сердце, и уж ей-то хорошо было известно, как губительно бездействие.

Демонстрация и правда оказалась очень интересной. Они узнали очень много о звездах, планетах и Вселенной. Но вот о Путеводной Звезде не было сказано ни слова.

- Скажите, а вы знаете что-нибудь о Путеводной Звезде? - осмелилась спросить Красавица.

- Это просто красивая легенда, - снисходительно сообщила ученая дама. - Наука такой звезды не знает.

- Очень жаль, - вздохнул книжный юноша. - Ну, раз наука отрицает, что ж поделаешь…

- Ничего и не жаль! - возмутилась вдруг Красавица. - Ну и что с того, что наука отрицает? Может быть, она пока ее просто не открыла! А потом создадут особенно сильный телескоп и увидят ее. Ведь может быть такое?

- Ну… не знаю. Может быть, - нехотя сдалась ученая дама. - Вселенная неисчерпаема, в конце концов! Но сейчас-то в научных атласах звездного неба такой звезды нет?

- Ну и что? Зато она в моей голове есть! - заупрямилась Красавица. - Если мы отсюда не видим Москву, например, это же не значит, что ее нет?

- Нам не пора идти? - деликатно прервал спор юноша.

- Да-да, извините, спасибо вам, мы пойдем. Будем искать Путеводную Звезду, пока не отыщем! - закончила дискуссию Красавица. - До свидания!

- Постойте! - вдруг крикнула им вслед ученая дама. - А можно и мне с вами?

- Но зачем???

- Вы так убеждены, что эта звезда существует… А вдруг вы ее и правда найдете? Я хочу присутствовать при этом открытии! Я не прощу себе, если пропущу что-то интересное в астрономии, - говорила дама, лихорадочно собирая бумаги в портфель.

- Да конечно, пожалуйста, присоединяйтесь, - наперебой заговорили юноша и Спящая Красавица.

Вскоре группа из трех человек уже шагала по тротуару. Юноша нес портативный телескоп, который ученая дама прихватила с собой.

- Я думаю, нам надо найти практика, - рассуждала Красавица. - Ну, того, кто часто смотрит на звезды.

- А кто на них часто смотрит? - задумался юноша.

- Ночной сторож, - авторитетно подсказала ученая дама.

- Почему сторож?

- А что ему еще ночью делать? - вполне резонно предположила та.

Ночной сторож был найден в будке на ближайшем строительстве. Он только что заступил на смену и был благодушен и словоохотлив.

- Ну, на небо я смотреть люблю, это правда! Но вот Путеводная Звезда - это такая штука… Мне кажется, она не конкретная звезда, а по необходимости.

- Это как?

- Ну, когда она кому-то нужна - тогда и появляется.

- Этого не может быть, - объявила ученая дама. - Звезды - величина постоянная.

- Как же - постоянная, ежели они каждую ночь падают? - хохотнул сторож. - Очень даже переменная величина! А вот вы скажите, зачем вам Путеводная Звезда?

- Для торжества науки, - гордо ответила служительница Планетария.

- Для интереса в жизни, - застенчиво признался юноша.

- Для того, чтобы осветила мрак и показала цель, - объяснила Спящая Красавица.

- М-да… Ну, я тут вам не советчик. Нет, не подскажу… А вы теперь куда?

- Да уж найдем куда, - убежденно сказала Красавица. - Мир большой!

- Знаете что? У меня сестра в деревне живет! Тут, неподалеку. Большого умища женщина, голова - что Дом Советов, про все на свете пара слов в запасе есть. Уж если кто и знает, то это она! Хотите, провожу?

- А можно? Кто же сторожить стройку будет?

- Да можно! Тут чего сторожить-то - пока один котлован, его не унесешь! Сейчас, только вагончик закрою! Ничего, что ночь на дворе?

- Ничего! - храбро сказала Красавица. - Я столько в жизни интересного проспала, что одну ночку и пропустить можно!

- Ух ты! Да ты девка смелая и неленивая, как я погляжу! - восхитился сторож.

- Я? Да нет… Это вы ошиблись. Я - Спящая Красавица.

- Ну, что красавица - сам вижу. А что спящая… Где ж ты спящая, когда ты эвон маршируешь во главе целого подразделения!

- Скажете тоже… - зарделась Красавица - ей было странно о себе такое слышать, но приятно.

До деревни дошли уже под утро, на рассвете.

- Путеводная Звезда, стало быть? - прищурилась деревенская бабка, налаживая на стол. - Эвон вы на что замахнулись… Вы ешьте блинки-то, не стесняйтесь, всю ночь ведь в пути… Путеводная Звезда… Она не каждому показывается, а кого сама выберет. Кто достоин! Ее найти не так-то просто… Ежели человек приземленный, так ему и не увидеть, пожалуй! Тут надо на какую-нибудь вершину подняться. С вершины-то, оно виднее!

- Стало быть, на гору лезть придется! - почесал затылок ночной сторож. - Эх, ёк-макарёк! Гора-то в округе одна, да крутенько лезть будет!

- В гору лезть? - ужаснулась Спящая Красавица. - А это обязательно?

- А в чем проблема? - удивился книжный юноша.

- Ну как в чем, - опечалилась Красавица. - Я же неспортивная… Как-то сомневаюсь, что я вообще смогу в гору лезть, а уж чтобы на вершину подняться…

- И что? Наша экспедиция закончена? - растерянно спросила ученая дама.

- Я не знаю… Ну правда! Я очень хочу, но сомневаюсь в своих возможностях.

- Если хочешь, значит, и можешь, - вставила деревенская бабка. - Люди никогда не хотят того, чего не могут. Так уж у нас мозги устроены. Это каждый деревенский пацан знает, а вы, городские - нет.

- А что мне сделать, чтобы сомнения прогнать? - жалобно спросила Спящая Красавица.

- А они у тебя на что похожи?

- Ну, такие мелкие, приставучие, как репейник!

- А ты эвон веничек возьми, да и смахни их с себя! Да получше! Эй, граждане хорошие, подмогните девке! Там, в сенцах, еще и метелка есть, и большое помело!

…Ой, как веселился народ, охаживая Красавицу всеми видами домашнего уборочного инвентаря! Даже ученая дама раскраснелась, забыла про свое супервысшее образование, и прыгала с помелом, как заправская ведьма.

- Ой, весело! Ой, не могу! Мужчины, пройдитесь еще сзади получше, - просила она, заливаясь смехом.

- Ой, хватит! Все уже, последние сомнения исчезли! - вторила ей Красавица.

- Если снова засомневаешься, ты их ладошкой отряхни, и скажи: «Вас не существует», - подсказала деревенская бабка.

- Ну вот, теперь, когда последние сомнения исчезли с лица земли, давайте решать: лезем мы на гору или нет, - предложил книжный юноша.

- Конечно, лезем! - воскликнула Спящая Красавица. - Зазря я, что ли, страдала? А ну, показывайте, где тут ваша знаменитая гора?

- Огонь-девка! - восхитился ночной сторож. - Стройся, граждане! Я дорогу покажу, да тут близенько! Кладите помело на место, мадам, или вы на нем и полетите?

«Близенько» оказалось километрах в пяти. Вскоре они подошли к величественной горе, поросшей лесом. Спящая Красавица посмотрела на вершину - и оробела. Ей казалось, что вершила недосягаема. Сомнения снова было подкрались вплотную, она даже оглянулась - не сбежать ли. Но за ней стояла ее команда: ночной сторож щурился и качал головой, книжный юноша и сам растерянно протирал очки, а ученая дама просто застыла, разинув рот.

- Ну ничего себе, - только и вымолвил юноша. - Правда, круто…

- Круче гор могут быть только горы, на которых никто не бывал, - вспомнила строчку из старой песни Красавица. - Будем брать!

- А мы сможем? - засомневалась ученая дама.

- Зря помело оставила, - пошутил сторож, за что был награжден испепеляющим взглядом.

- Похоже, еще одна спящая красавица проснулась, - вполголоса прокомментировал книжный юноша. - А я вот, похоже, сдуваюсь…

- Люди! У нас есть цель! - откашлявшись, сказала своей группе захвата Спящая Красавица. - С вершины мы наверняка увидим Путеводную Звезду! Понимаете, это наш шанс! Так что я предлагаю начать подъем! А то чем мы больше здесь стоим, тем страшнее становится! В общем, вы как хотите, а я - пошла! Да здравствует Путеводная Звезда!

И Спящая Красавица, не оглядываясь, зашагала в гору. Она для себя твердо решила: одна или в компании - но она использует свой шанс! Через какое-то время она все же обернулась - группа, пыхтя, лезла за ней.

Вы знаете, Спящие Красавицы только на вид бледные, рыхлые и сонные. На самом деле это только оболочка, оптический обман зрения. Это все маскировка, чтобы быть незаметнее. А под такой защитной оболочкой живет обычно существо крайне выносливое, целеустремленное, ответственное, терпеливое и отважное. И когда наступает подходящий момент, оно прорывается через старый облик и занимает роль, отведенную ему по праву рождения!

Путь к вершине был долгим и трудным. Сколько раз останавливались передохнуть! Сколько раз кто-нибудь впадал в малодушие! Но Красавица всех поддерживала, подбадривала, вдохновляла и снова стремилась вверх. Она сбила ноги, она устала, запыхалась, но не показывала виду, что ей трудно. «Я дойду во что бы то ни стало, - думала она. - Я хочу увидеть Путеводную Звезду, и я ее увижу!».

На вершину она поднялась первой, за ней подтянулись остальные. С горы открывался потрясающий вид. До самого горизонта тянулись реки, леса, деревни, поля, перелески. Небо было чистым и прозрачным. Воздух - легким и прохладным. От всего этого просто дух захватывало.

- Боже! Какая красота! - только и вымолвила ученая дама. - Засиделась я в своем Планетарии, засиделась…

- Да… В каком чудесном мире живем! - крякнул ночной сторож. - А я ведь ни разу на этой горе не был…

- Оно того стоило, - тихо сказал книжный юноша. - Даже если это будет мой единственный подвиг за всю жизнь!

И только Спящая Красавица молчала. Да, все было здорово, но… Никакой Путеводной Звезды не наблюдалось. Ни сверху, ни внизу, ни слева, ни справа - нигде.

- Ты не расстраивайся, может, ее просто солнце загораживает? - предположил юноша.

- Зато мы поднялись на самую вершину! - утешила ученая дама.

- Ох, ёк-макарёк! Ты, пока лезла, с тела-то как спала! - вдруг заметил сторож. - Прямо наполовину!

И правда: джинсы болтались свободно, и легкость в теле чувствовалась необычайная.

- Вы знаете, а я ни о чем не жалею! - широко улыбнулась Красавица. - Мы ведь сделали это, правда? И, кажется, я окончательно проснулась! И с такими людьми хорошими познакомилась! С вами! Кажется, меня расколдовало, и я больше не Спящая Красавица! Кстати, меня Ирина зовут!

- Андрей, - застенчиво представился книжный юноша.

- Марта Степановна… Для вас - просто Марта.

- А я - Сергеич, - заключил ночной сторож. - Очень приятно! Ириша, а теперь чего?

- А теперь чего? Будем потихоньку спускаться! Вы идите вперед, а я теперь замыкающей, ладно?

Никто не возражал. Группа стала спускаться, а Ирина еще ненадолго осталась полюбоваться напоследок видом с горы. И тут ненароком обернувшийся Андрей вдруг вскрикнул:

- Сморите! Путеводная Звезда!

Сергеич и Марта тоже остановились, обернулись и застыли.

В это время солнце чуть-чуть сдвинулось на своем бесконечном пути, и оказалось, что Ирина стоит на вершине вся в радужном ореоле, и сверкает так, что ни одной ночной звезде и не снилось.

- Ты сама стала Путеводной Звездой! - изумленно воскликнула Марта.

- Говорю же, в чудесном мире живем, - обалдело помотал головой Сергеич.

- Наверное, другого пути нет! - крикнула им сверху Ирина. - Только так - забраться на вершину! Это просто сказочное ощущение! Да! Я об этом сказку напишу. Или даже много сказок!

- … Смотрите, детишки, видите, на вершине сияние? - говорила в это время деревенским детишкам бабка, указывая на гору. - Это новая Путеводная Звезда зажглась. Теперь будет светить, людям путь указывать. Вот и вы, когда подрастете, можете подняться на вершину и стать для кого-то Путеводной Звездой. Главное - не бойтесь! И не ждите, что кто-нибудь вас расколдует! Человек только сам может скинуть злые чары и стать Звездой!

- Привет!

- Привет…

- Ну вот и свиделись.

- Да. Другие приходят и уходят, а ты - навсегда…

- Тебе от этого плохо?

- Да нет. Привык…

- Плохая привычка. Я устала. Мы уже так долго вместе!

- Да… Слишком долго. Зиму сменяет весна, осень - лето, и так много раз, круг за кругом.

- Я хочу, чтобы ты ушел из моей жизни. Совсем!

- Не могу. Ты меня не отпускаешь.

- Я отпускаю! Иди!

- Не могу.

- Почему?

- Потому что ты обманываешь. Даже не меня - себя.

- Я говорю правду! Я отпустила!

- Ничего ты не отпустила. Иначе бы меня здесь просто не было.


- О-о-ой…. Да что же за мучение такое! Ну что же мне делать?

- Отпустить наконец. Наверное…

- Слушай, я молилась. Я столько молилась, что на небольшой монастырь хватит! Я медитировала. Я прощала! Я честно прощала! Я в голове давно уже простила! Но почему, почему ты снова и снова приходишь?

- Значит, не о том молилась. И не за то прощала. И поэтому я все еще к тебе привязан.

- Ну как не о том? Что ты такое говоришь? Мы же оба знаем, что между нами случилось. Я же все это 100 раз проанализировала, разложила по полочкам, бирки навесила.

- Не тем занималась, Душа моя. Ты как патологоанатом… Да, проделала большую работу. А я - вовсе не на полочках, и без бирок. Вот он я, как живой укор.

- В чем ты меня укоряешь?

- Ты разложила по полочкам само событие. Но оставила себе на память Боль и Обиду.

- На память?

- Ну да. Если ты об этом все еще помнишь… Скажи, а зачем тебе надо мучиться? Ты ведь мучаешься?

- Мучаюсь. Еще как. Ненавижу тебя. Если честно.

- Воооот. Уже лучше. Перестаешь врать! Процесс пошел.

- Я ненавижу тебя за то, что ты все еще занимаешь место в моей памяти. В моем сердце. Ты мешаешь, ты тревожишь, ты напоминаешь о себе. Иногда мне кажется, что тебя уже больше нет, что уже все - но ты откуда-то вылезаешь, и все снова…

- Как ты думаешь, зачем я тебе?

- Нужен… Зачем-то нужен.

- Зачем? Скажи, зачем?

- Я вижу картинку. Я хожу по кругу, и руки мои за спиной. Как у заключенного. А ты - нависаешь сверху, большой, как солнце. И улыбаешься так насмешливо, вроде как снисходительно. И я от этого злюсь! Потому что ты ставишь себя выше меня! А я словно бы на коленях! Как маленькая…

- Стоп! Смотри: ты говоришь «как маленькая». Но ты же взрослая! В чем дело?

- Не знаю я, в чем дело. Но чувствую себя как несправедливо обиженная девочка, озлобленная, но несогласная. Несломленная! Да, они поставили меня на колени, но я не сдамся. Потому что я права, и это несправедливо!

- Тебя когда-то очень обидели взрослые?

- Да… Я постаралась это забыть. Потому что очень унизительно было. Но я их до сих пор ненавижу! За боль, за унижение, за ложь.

- А меня?

- Да причем тут ты?! Ох, подожди… Действительно, а при чем тут ты? Ведь я же сначала про тебя начинала, а теперь тебя в картинке вроде как и нет.

- Душенька моя, дорогая! Ну вот за этим я и случился в твоей жизни. Напомнить то, что ты забыла. Понимаешь теперь, почему ты не можешь меня простить?

- Нет… Объясни!

- Да не меня тебе прощать надо. А тех, кто поселил в тебе эту боль, эту обиду. Это несогласие! Я ведь просто вызвал у тебя схожие эмоции. Но я тебе кто? Так, прохожий. А они? Они для тебя были важны и значимы. Как боги! И ты не чувствуешь себя вправе злиться на них, и от этого злишься еще больше. Поэтому назначила виноватым меня.

- О Господи! И что же делать?

- Вернуться туда. Где они - большие, как солнце. И ты - маленькая, но несломленная. И другая ты - взрослая и умная. Подними ребенка с колен! Теперь ты взрослая, теперь ты можешь. Просто обними ее. И скажи ей: «Я выросла и стала мудрее. Я люблю тебя, солнышко. Я больше никому, никогда тебя не дам в обиду. Я сумею тебя защитить». Пусть она поплачет. Если хочет. И уведи ее из этого замкнутого круга. Это Прошлое. Все давно кончилось! Освободи ее. То есть освободи себя…

- Я сейчас плачу, слезы откуда-то… Ну скажи, за что?

- Не «за что». А «для чего». Для того, чтобы ты сделала это. Но для этого прошла свой Путь Познания. И, наконец, поняла: взрослые не всегда правы. Они тоже совершают ошибки - как, собственно, и ты. Но эти ошибки всегда можно поправить.

- Откуда ты все это знаешь?

- Приходилось. Я - Старая Душа, много чего знаю.

- Ты останешься? Мне так много у тебя надо спросить!

- Ты же вроде хотела, чтобы я исчез из твоей памяти навеки?

- Теперь почему-то не хочу… Что-то изменилось.

- Изменилась ты. Теперь ты видишь во мне не врага, а друга.

- Да… Друга. И ты мне нужен.

- Все мы друг другу нужны. Поверь мне!

- Я люблю тебя, Душа.

- И я сделал это все для тебя - тоже из Любви.

- Чем я могу тебя отблагодарить?

- Ну, это просто. Когда увидишь, что кому-то тяжело на душе - пошли ему Любовь. И если попросит - помоги. Вот и будем квиты.

- Не улетай, а?

- Не могу. Ты же меня освободила! Я теперь, как воздушный шарик - все выше, выше… Я больше к тебе не привязан. И ты свободна!

- Ну вот… А говорил - навсегда. Говорил - привязан ко мне…

- Не привязывайся никогда, ни к кому. Тогда вы будете просто рядом. Закон Взаимного Притяжения, знаешь? А если привязаться, да потом порвать ниточку - другой Закон. Закон Воздушного Шарика.

- Спасибо тебе, Старая Душа! Я никогда тебя не забуду!

- Не надо. Лучше помни о тех, кто рядом. А я - так… Просто прохожий…

- Вставайте! Вы, оба!

- Как? Что? Кто? Тома, зажги свет!

- А что сразу «Тома»? Ты мужчина или нет?

- Дура! Выключатель с твоей стороны!

- А я боюсь! Сам дурак!

- Не дергайтесь, Сидоровы. Я зажгу. И прекратите ругаться - надоело.

- Вы кто? Как вы сюда попали?

- Я все время здесь была. Только вы меня до сих пор особо не разглядывали. Я - ваша Семейная Жизнь.

- А почему такая… страшная?

- Телосложение такое. Какую сложили, такая и есть.

- Это сон? Сон, да? Это нам снится?

- У вас вся жизнь как сон. Спите наяву. А реальность вам снится. Но я пришла вас разбудить.

- О господи! Валя, звони в милицию!

- Лучше в психушку. В милиции не поверят. Она от Семейной Жизни не спасает, только от последствий, и то без особого рвения. Вот так вот, супруги Сидоровы!

- Валя, звони в психушку! Скажи, что у нас коллективная галлюцинация!

- Не коллективная, а групповая. Не надейтесь, не приедут. Я на всякий случай телефоны отключила. Да, да, и мобильные тоже. Так что вам придется меня выслушать.

- Так, все, тихо! Не суетимся. Да сядь ты, истеричка! Пусть говорит.

- Детей разбудит!

- Не разбужу. Они ни в чем не виноваты. Поэтому спят сном младенцев. И вы бы так спали, если бы не убийство.

- Что??? Какое еще убийство??? Это шантаж!

- Ничего не шантаж. Я труп предъявлю.

- А-а-а-а!!! Валя, да сделай же что-нибудь! Я покойников боюсь!

- Да заткнись ты! Какой еще, на фиг, труп? Чей?

- Вы убили Любовь. Вашу любовь. Вот ее тело.

- А-а-а… А я то уж подумал. Да открой ты глаза, дурища! Это не труп. Это бабочка какая-то. Засушенная…

- Эта бабочка была вашей любовью. Такая красивая была! Порхала. Радовалась жизни. Горя не знала! Думала, вы тоже будете порхать, радоваться и горя не знать. Парить вместе с ней на крыльях любви! Но куда там… Вы ее, голубушку, шмяк-шмяк-шмяк-шмяк… о суровую действительность. И все!

- Так, ладно! Кончай балаган. Нечего нас тут сушеной молью пугать. Говори, чего надо.

- Сейчас здесь будет судилище. А я буду вас судить. Приготовьтесь.

- Чегооооо????? Судить она нас будет!!!! Да ты кто вообще такая? Уродина…

- Я же говорила. Я - ваша Семейная Жизнь. Это вы меня изуродовали. И я имею право!

- Да пошла ты! Все, я встаю! А? Что? Почему? Почему я ног не чувствую?

- И я! И у меня не шевелятся!

- Не паникуйте. Паралич я на вас наслала. Это временно. Чтобы вы никуда не сбежали. Так что советую поберечь силы. Ночь долгая, а разговор предстоит трудный. Судебное заседание предлагаю считать открытым.

- Я буду говорить только в присутствии моего адвоката!

- Не вопрос. Адвокаты, вы можете пройти к подсудимым!

- О господи! Это что еще за привидения?

- Это не приведения. Это ваши Души. Они будут вас защищать. Ведь кто лучше знает все мотивы поступков человека, если не Душа?

- Ладно, черт с тобой. Валяй, чего у тебя там?

- Супруги Сидоровы обвиняются в двойном убийстве. Заседание начинается.

- Так, стоп! Почему в двойном? Труп же один?

- Потому что Любовь убили два раза. С одной стороны, вы, Тамара, с другой - вы, Валентин. Позвольте мне огласить материалы дела. Сейчас вам будет предъявлено обвинение.

- Протестую! Вы предъявляете нам обвинение, но при этом нас ни разу не допрашивали, не знакомили с материалами дела, даже объяснительных не брали! Это нарушение процессуального кодекса и прочего здравого смысла.

- Согласна. Но раз уж мы все здесь собрались, у нас есть прекрасная возможность провести дополнительные следственные мероприятия. Вы согласны ответить на кое-какие вопросы?

- Может быть, и ответим. Задавайте. Слышь, Тома? Без моего разрешения не отвечай.

- Погодите. Я согласна! Я согласна ответить на вопросы, и вообще… поговорить. Мы же уже давно по душам не разговаривали. Только ругаемся. И вот что, Валя: я взрослый человек и сама буду решать, как мне жить. Ты уж не обижайся, что разрешения не спрашиваю. Задавайте ваши вопросы!

- Да что ты можешь рассказать, козища? Ты только блеять жалобно умеешь.

- Как адвокат подсудимой, протестую! Это оскорбляет честь и достоинство моей подзащитной.

- Протест принимается. Подсудимый, вы здесь в равном положении. Воздержитесь от негативных высказываний в адрес присутствующих.

- Извиняюсь. Сорвался. Не повторится.

- Извинения приняты. Подсудимая Сидорова! Ответьте на вопрос: когда вы выходили замуж, Любовь присутствовала?

- Да, конечно! Такая Любовь была, что я за ним в другой город уехала. Детей ему родила. Была любовь, а как же…

- А вы, Сидоров? По любви женились?

- Ну, в общем, да. Такая девчонка была… Беззащитная, хрупкая, нежная… Я рядом с ней себя сильным мужчиной чувствовал!

- А сейчас? Не чувствуете?

- Нет. Сейчас я себя просто высосанным чувствую. Как будто она меня до дна выпивает и еще хочет. Как вампир!

- Валя, как ты можешь! Я… Да я… Я ведь все для семьи! Для тебя, для детей! Для нас! А ты все время раздраженный… Чужой какой-то!

- А мне так легче! Когда я тебя от себя отгоню, хоть передышка какая-то. Можно чуть расслабиться, силы восстановить. У меня жизненной энергии только на себя осталось. А ты все требуешь, и требуешь, и требуешь!

- Валя… Валечка… Ты что???

- Адвокаты! Предъявите суду вещественные доказательства. Сосуды Жизненной Энергии - в зал заседаний! Сначала - адвокат Тамары!

- У моей подзащитной своей Жизненной Энергии уже почти не осталось. С самого начала было мало, а теперь и вовсе на донышке плещется. Все переливает в мужа и детей, а также тратит на сдерживание естественных эмоций. Нуждается в постоянной подпитке извне.

- Понятно. Адвокат Валентина!

- Мой подзащитный от рождения обладал достаточным запасом Жизненной Энергии, но жена приспособилась ее пить. Постоянно возникает дефицит энергии, приходится бросать все ресурсы организма на восполнение, отсюда - никакой внутренней гармонии. Раздражение, озлобление, отчуждение.

- Благодарю вас. Судебное заседание продолжается. Вопрос к подсудимой. Вы счастливы?

- Я? Да! У меня муж, дети…

- Я не спрашиваю, что у вас есть. Я спрашиваю, счастливы ли вы.

- Да, конечно, счастлива! У меня муж, дети…

- Ну вот опять. А если их не будет?

- Как «не будет»? Куда же они денутся?

- Уедут. Или бросят вас. Или умрут. Или вырастут и улетят из гнезда. Включая мужа!

- Нет. Не говорите такого. Я даже думать об этом не хочу. В них - вся моя жизнь. Если их не будет - и мне жить незачем. Их нет - и меня нет, понимаете?

- Так и запишем: «ее нет». Есть только ее отражение в муже и детях. Правильно?

- Ну, не совсем. Но в общем… да, наверное. Нет, я все-таки есть и сама по себе! Но не целая. Какая-то маленькая часть.

- Дополняю: «не ощущает целостности и самоценности». Так?

- Ох, так. С самоценностью у меня с детства проблемы.

- Причины?

- Мама… Вы понимаете, она меня критиковала. Всегда. Наговаривала на меня чужим людям. Я в ужасе была. Зачем? Почему? Я же так старалась быть хорошей! Все делала, чтобы она довольна была. А она - все равно… Ой, кажется, я плачу. Извините…

- У адвоката Сидоровой есть что сказать?

- Да. Вследствие многократного повторения матерью нелестных высказываний моя подзащитная действительно считала себя гадким утенком. Близких отношений с людьми боялась, очень зависела от мнения окружающих. Считаю, что имело место так называемое «материнское проклятие», что наложило отпечаток на всю дальнейшую жизнь. Прошу занести в протокол.

- Заношу. Подсудимая, в состоянии продолжать?

- Да. Спрашивайте.

- Как реагировали на несправедливость матери?

- Ну, как… Это же мама! Проглотишь обиду - и дальше живешь. А как иначе???

- Проглоченные обиды как перерабатывали?

- Как? Не знаю, как… А их разве перерабатывают???

- Адвокат, ваша подзащитная не знала способы утилизации обид?

- Нет, не знала. Ее никто не научил, как это делать. А сама до сих пор не догадалась.

- Сколько процентов организма сейчас заполнено обидами?

- По предварительной оценке, от 70 до 85%.

- Ого! Все предельно допустимые нормы превышены. Подсудимая! Вопрос к вам. Как для вас выглядит обида?

- Плохо выглядит. Мерзко.

- Дайте какой-нибудь образ.

- Ну, жаба. Черная такая. Мерзкая, склизкая. Противная! Вот так выглядит обида.

- Итак, вы сейчас на 70-85% заполнены мерзкими, склизкими, противными черными жабами разного возраста. И все они неудержимо плодятся и хотят кушать. Вот кто съедает вашу жизненную энергию!!!

- Как «жабами»? Ой, ой! У меня к ним с детства отвращение! Меня сейчас стошнит!

- Прошу слова! Пожалуйста, дайте сказать!

- Слово подсудимому. Говорите, Валентин!

- Я тоже замечал! Что у меня к ней какое-то непонятное отвращение! Ну, хочется наорать, оттолкнуть, обидеть! Причем мне не хочется, но хочется! Само получается! Меня это вот «хочу, но не хочу» с ума сводило! Я же в принципе не злой! И на Томке по любви женился! И дети у нас! А сейчас я понял: с годами я в ней все больше жаб видел! Ну, как будто они сквозь кожу просвечивают! И шевелятся, пасти разевают! Уууууухххх, блин! Вон оно что, оказывается!

- Я, Душа Валентина, как его адвокат, имею добавить!

- Слушаем вас.

- Мой подзащитный не виноват. Он сознательно старался быть хорошим отцом и мужем, а подсознательно реагировал на обиды в виде несипатичных жаб выстраиванием внутренних защит. Отсюда и его неосознанная неприязнь к жене.

- Валя, Валечка! Но ведь ты и сам часто меня обижаешь! Ни за что при чем!

- Томка, я понял. Твои жабы все время требуют: «Добавьте нам еще подружек!». Они их притягивают! А я всегда рядом - ну и вынужден поставлять обиды. Я ж не нарочно! Оно уж как-то само получается.

- Валя, ну ты вспомни! У нас же все не так начиналось! Ты же совсем по-другому ко мне относился, Валя!

- Действительно… А когда же все это «жабье царство» началось? Ты помнишь?

- Нет. То есть да. Когда наш первенький родился. Точно, после этого.

- Странно. Вроде же мы ребенка хотели? Тогда почему так?

- Адвокаты, кто-то может осветить вопрос?

- Да, я могу. Моя подзащитная замуж вышла, чтоб от матери сбежать. Сбежала. Уехала. Забыла. Но обиды остались. Только спали до поры до времени. А пора и время наступили, когда она сама стала матерью. Это событие и разбудило старые обиды. Замуж-то сбежать можно, от себя вот не убежишь…

- Вопрос к подсудимой. Вы простили свою мать?

- Да! Да! Давно простила! Это ж мать…

- Адвокат?

- Нет. Не простила. Убедила себя, что «да», а сама все в себе подавила. А потом старые обиды новые притянули, и сейчас в ней под завязку - организм по швам трещит.

- Суд принимает решение: произвести перекрестный допрос. Будет вызван свидетель - мать подсудимой.

- Не трогайте маму! Она вообще в другом городе! И старенькая уже!

- Успокойтесь, Сидорова. Здесь будет присутствовать ее фантом. Мы ж все друг другу снимся, вы сами говорили?

- Ну хорошо. Ладно. Если фантом, тогда ничего.

- Пригласите мать Сидоровой! Сядьте вон там, возле комода. Свидетель Мама, вы готовы отвечать на вопросы?

- Готова.

- За что вы обижали свою дочь?

- Так это разве я? Это она обижалась. Я, конечно, как мать, должна воспитывать! Ну, уж как умела - на матерей в академиях не учат. Ясное дело, и критиковала, и заставляла, и ругала. Но у нее ж выбор был - обижаться или мимо ушей пропустить. Видать, нравилось ей это дело, безвинной жертвой себя чувствовать.

- Мама, что ты говоришь, мама!!!

- А что думаю, то и говорю. Ты вот от меня сбежала - и что, по-другому жизнь сложила? Да так же! Только вместо меня теперь другие тебя гнобят да кнокают! А ты и рада…

- Я не рада! Ох, мама… Если бы ты знала! Чего мне натерпеться пришлось… Я же на грани отчаяния! Я уже подумывала детей в охапку - и назад, к тебе!

- Давай-давай. Муж устал - мама подключится. Мама устанет - другой кто найдется. Без обидчиков не останешься. Беги от него, дочка. Только от себя не убежишь…

- Тома! Ты что? Какое «назад»? У нас же дети. И ты моя жена. Я тебя не отпущу. Я тебя люблю!

- Валя, Валечка… И я тебя люблю! Только как же дальше-то жить? Что мне делать???? Это же тупик какой-то!

- Тупик - это хорошо. Можно оттолкнуться от стенки и пойти в обратную сторону, другие пути поискать. Если есть желание, конечно.

- Есть!!! Есть у меня желание. Я хочу любви! Просто любви! И человеческого уважения! Разве я много прошу?

- Да нет. Совсем немного. То, на что каждый имеет право по праву рождения. Только куда же ты все это поместишь, если внутри - сплошь жабы? А любовь наливается только в чистый сосуд.

- Я не хочу жаб! Скажите, как от них избавиться? Я хочу, хочу стать чистым сосудом!!!

- Свидетель Мама!

- Прощать, дочка, прощать. Не глотать обиду, а от всей души прощать. Другого способа еще не придумали.

- Адвокат подсудимого!

- Мы с моим подзащитным искренне хотим сохранить семью, но при этом изменить отношения. Нам надоело быть поставщиками обид. Мы готовы к переменам! Пусть не сразу, но мы подождем! Дольше ждали…

- Адвокат подсудимой!

- Нам страшно. Честно скажу, мы с моей подзащитной в шоке. Столько всего свалилось! И эти жабы… Но мы понимаем, что кроме нас, никто нам не поможет. Поэтому мы искренне просим всех присутствующих: простите нас! Обижаясь на вас, мы вас автоматически обвиняли. А кому охота ходить под тяжестью вины? Поэтому мы берем все свои претензии обратно.

- Да! Я выпишу их на листочки и сожгу. А пепел по ветру развею! И все претензии вместе с ним. А потом буду прощать. И себя, и вас, и других. И по отдельности, и оптом. Я найду способы! Я больше никогда не позволю ни одной черной жабе поселиться у меня внутри. Какие бы вы не были - я люблю вас!

- И мы тебя любим… Очень любим… Все еще любим…

- Смотрите, граждане! Чудо! Она оживает!

На одеяле и правда сидела большая разноцветная бабочка, расправляла крылышки, шевелила усиками… Рассматривала мир, словно впервые. Словно очнулась от летаргического сна. Ведь трудно, почти невозможно убить самое прекрасное и самое живучее существо на свете - Бабочку Любовь.

Он был не похож на других. Сколько он себя помнил, люди в их деревушке относились к нему как-то странно - кто с опаской, кто со скрытой усмешкой, кто и вовсе старался обойти его стороной. И уж все без исключения избегали встречаться взглядом. Так было всегда, и он привык, поэтому не задумывался: а почему так?

Он и не стремился завоевать чье-то расположение. Он предпочитал уходить в лес, где разговаривал с деревьями и пересвистывался с лесными птицами, или играл в прятки с грибами, или шептался со старым папоротником. Часто он шел к реке - вода завораживала его, и если в нее долго смотреть, можно увидеть чудесные картины: большие города, быстрые повозки, сверкающих оперением птиц или неземной красы цветы.

Иногда он шел к холмам. Там жил смешной маленький народец, обитавший прямо внутри холмов. Народец был скрытный и осторожный, днем наверх не вылезал, зато по ночам жители холмов часто выходили посмотреть на звезды и попеть странные, причудливые песни. Он не лез к ним, хотя в темноте видел ничуть не хуже, чем днем. Просто сидел в сторонке и тоже смотрел на звезды. Постепенно народец привык к молчаливому мальчику и вскоре перестал его бояться. Жители холмов разговаривали на каком-то певучем, незнакомом языке, но он непостижимым образом понимал, о чем идет речь. Его речевой аппарат не мог бы воспроизвести их странный говор, но он в этом не нуждался - можно было и так общаться, без слов. Маленький народец холмов был первым, кто принял его как друга, не опасаясь смотреть в глаза. Жители холмов знали множество занимательных историй - о забытых кладах, о давно ушедших народах, о взаимосвязи всего сущего в Мироздании, и он впитывал в себя эти древние знания.


Когда мальчик подрос, его отдали в деревенскую школу, но там ему было скучно. Его учили каким-то странным вещам - он точно знал, что ему это в жизни не понадобится никогда, и поэтому его внутренняя сущность протестовала и не хотела впускать бесполезные знания. Он пытался рассказать то, что узнал от маленького народца, но его жестоко высмеял учитель, а дети потом долго дразнили. Он понял, что лучше помалкивать и делать вид, что ты такой же, как все. Это у него получалось - у него вообще все получалось. Казалось, что Мир только и ждет, когда он что-то пожелает - чтобы немедленно кинуться выполнять.

Став подростком, он понял, что родители, конечно, любят его, но иногда кидают на него осторожные взгляды, в которых читаются вопрос и тревога. Он ощущал, что родители не понимают, почему он не такой, как все, и тревожатся за его будущее: как он сможет приспособиться к жизни? Что его ждет потом? У него были хорошие, заботливые родители, но он точно знал: открыть им свой внутренний мир - значит навеки поселить в них страх и непонимание. И он ничего не говорил - опять же, старался быть как все.

Чем старше он становился, тем больше чувствовал, что ему тесно в рамках, куда его постоянно загоняли традиции деревенской жизни. Тело его росло, наливалось силой, он чувствовал, как кожа его временами словно бы трещит по швам, и так же трещала черепная коробка - словно в нее вливалось что-то сверх меры.

Но он не хотел ничего такого знать, он твердо говорил себе: я - как все, и Мир послушно вторил ему: «Конечно, ты как все».

А ночью опять шел к холмам, чтобы вдоволь наговориться о дальних странах и послушать причудливые истории и песни маленького народца, и не понять было, где сказка, а где быль, и волшебство присутствовало в каждом слове, в каждом событии. Наверное, если бы он спросил у народца холмов, кто он есть на самом деле, они бы ответили - мудрый это был народец и очень древний, - но он не спрашивал. Может, в глубине души боялся услышать ответ, а может - просто не догадывался.

…Однажды утром, на рассвете, когда край солнца уже высоко поднялся над горизонтом, он возвращался с холмов, все еще переполненный странными историями, лунным светом и мерцанием звезд. Картина, которая открылась ему, когда он вышел на луг, заставила его остановиться и замереть в восторге. На лугу танцевала девушка. Она была в простом белом платье, длинные волосы ее были украшены луговыми цветами, босые ноги, казалось, еле касались земли. Он узнал ее: первая красавица, разбившая не одно сердце своей недоступностью. Она нравилась и ему, но он даже близко не смел подойти - знал, что уж ему-то вообще не светит. Но сейчас она казалась совсем другой, почти родной - он услышал музыку, под которую она танцевала, и сорвался с места, чтобы присоединиться к ней. Но девушка вскрикнула и остановилась, в страхе прижав руки к груди.

- Что ты здесь делаешь? - холодно спросила она, справившись с собой.

- Я шел мимо, - смутился он, - и просто захотел потанцевать вместе. Я думал, вместе веселее…

- Мне и одной неплохо, - проговорила она, глядя ему прямо в глаза. Это его удивило - она не боялась его взгляда, не как другие деревенские.

- Я тоже люблю делать странные вещи, - робко сообщил он.

- Что такого странного я делала? - еще холоднее спросила она. - Всем известно, что танцы на рассвете, на утренней росе, сохраняют молодость и красоту. Вот и все. Ничего странного.

- Извини, - еще больше смешался он. - Я вовсе не хотел тебя обидеть. Я, пожалуй, пойду.

- Подожди, - остановила она его. Она медленно окинула его с ног до головы оценивающим взглядом, а потом неожиданно улыбнулась. - Так и быть, я потанцую с тобой. Но если ты меня на руках отнесешь до реки.

Он прикинул расстояние, поднял ее на руки - и побежал. Его переполняли непонятные чувства, от которых за спиной вырастали невидимые крылья, а тело наливалось невероятной мощью. Он мчался, как неудержимый ветер, и казалось, что он мог бы так мчаться вечно - всю жизнь. Только на берегу реки он остановился, но не спешил разжимать руки. Она смотрела на него удивленно, чуть приоткрыв полные губы, и ничего не говорила. И тогда он наклонился и поцеловал ее в эти приоткрытые губы. Она ответила на поцелуй, но потом быстро освободилась от его объятий, подошла к кромке воды и, наклонившись, омыла зарумянившееся лицо. Казалось, она принимает какое-то решение.

- Не ожидала, - насмешливо сказала она, повернувшись наконец к нему. - Оказывается, ты сильный. А в деревне тебя считают чуть ли не дурачком…

- Ерунда. Я - как все, - недовольно буркнул он.

- Да нет, не как все, - задумчиво глядя на него, проговорила она. - Есть в тебе что-то такое… особенное. Хочешь, вечером пойдем на танцы?

Он обомлел от неожиданности. Такая красавица, недотрога, мечта всех деревенских парней - и выбрала его?

- Ну что ты стоишь, как истукан? - поторопила она его. - Я разрешаю тебе ухаживать за мной, или ты не хочешь?

- Я… я… я сделаю все, чтобы тебе было хорошо, - в волнении сказал он.

- И будешь любить меня всегда? - чуть улыбаясь, спросила красавица.

- Обещаю, - выдохнул он.

Она удовлетворенно кивнула и взяла его за руку.

- Ну что ж, посмотрим, насколько ты хорош… - с сомнением сказала она.

Он готов был сделать все, чтобы развеять эти сомнения, чтобы доказать ей, что он лучше всех, сильнее всех, вернее всех.

Страсть обычно лишает разума, а он, не избалованный вниманием, потерял голову совсем. В деревне о них судачили - но он даже не вслушивался в эти разговоры. Он постоянно думал только о своей красавице, и мысль о ней была чиста, ярка и прекрасна. Он знал, что умеет любить, как никто другой - и это твердое знание придавало ему уверенность, что теперь она не захочет уйти никогда, ни к кому, никуда. Он делал ей дивные ожерелья из лесных ягод, добывал для нее дикий мед, ладил браслеты из причудливых корешков, пел ей песни и сочинял стихи.

- Ты и правда какой-то необыкновенный, - говорила ему красавица, и он верил в то, что действительно необыкновенный.

- Почему ты так часто пропадаешь в лесу? - спрашивала его девушка, и он начинал рассказывать ей о том, как здорово брать Силу у деревьев и играть в догонялки с белками, не замечая, что глаза ее прищуриваются, а взгляд становится все более недоверчивым.

- Ты такой фантазер, - говорила ему она, и непонятно было, одобрение это или осуждение.

Ему хотелось рассказать ей все истории, которые ему были известны, научить ее всему, что знает и умеет сам, открыться перед ней полностью - раскрыть ей душу, впустить ее в свой чудесный мир. Только она одна его понимала и принимала, только она одна была достойна прикоснуться к его сокровенному - к самой его сути.

Ослепленный своей любовью, он не замечал, что и она временами поглядывает на него с недоумением и опаской - как когда-то родители. А его душа пела, и песни эти сливались в многоголосье и слагались в прекрасный гимн Великой Любви.

Но ей так и не суждено было сложиться.

Однажды он решил, что пора познакомить ее с маленьким народцем холмов. Он верил, что она тоже полюбит смешной народец, и они смогут вместе слушать их древние легенды, валяясь на мягкой траве и глядя в звездное небо.

Она неожиданно легко согласилась уйти с ним ночью в холмы. Он понял это как знак доверия и очень обрадовался. В эту ночь они должны были стать еще ближе, и это ожидание наполняло его тихим радостным светом.

На закате они расположились на холме и наблюдали, как солнце плавно опускается за горизонт. Когда погас последний луч, а небо сменило сиреневую нежность сумерек на фиолетовую глубину ночи, на поверхности стали появляться подземные обитатели - маленький народец холмов. Они не торопились подходить - на холмах присутствовал новый человек, и к этому нужно было привыкнуть.

- Ну долго мы еще будем так сидеть? - капризно спросила красавица.

- Пожалуйста, говори потише, - попросил он. - Местные жители не любят шума. Смотри, как они испугались.

- Кто испугался? - непонимающе спросила девушка, оглядываясь по сторонам.

- Ну вот же, вот они! - показал он рукой в сторону своих маленьких приятелей.

- Да нет там никого, - с досадой сказала девушка. - Холм, трава, и все.

- Ну как же ты не видишь? - настаивал он. - Смотри, вот же они! Они маленькие, у них необычные одежды и очень мудрые глаза!

- Только трава и лунные блики, - отрезала красавица. - И перестань заниматься ерундой. Ты говорил, что сегодня случится что-то очень важное, что сделает нас ближе. Ну!

- Что «ну»? - не понял он.

- Так чего ж ты медлишь? - нахмурилась она.

- Я хотел, чтобы ты увидела мою тайную жизнь, - смешался он. - Познакомилась с моими маленькими друзьями… Услышала их дивные песни и странные сказки. Они очень интересные, поверь мне! И ты научилась бы понимать их язык…

- Замолчи! - закричала вдруг красавица, и народец холмов отпрянул, попрятался в свои норки.

- Никогда, никогда больше не смей нести чушь! Нет никакого народца! Есть холмы. Трава. Ночь. Мы есть! И все! А твоей ерунды нет, нет, нет! - она кричала все громче, лицо ее исказилось, кулачки сжались, и вдруг в призрачном свете Луны он понял, что сквозь ее красоту проступает какое-то совсем другой, очень неприятный образ. «Это ее Истинное Лицо», - вдруг догадался он.

- Ты просто ненормальный! - кричала она. - Нельзя жить придуманной жизнью, понял, ты, идиот??? Я хочу жить в богатом доме и рожать детей от здорового мужа. А ты… да пошел ты! Иди к своему народцу! Проваливай!

Он в полном оцепенении смотрел на эту беснующуюся ведьму и чувствовал, как с каждым ее словом, с каждым выкриком внутри него что-то закручивается, ворочается и разрастается. Это ощущение захватывало его все больше и больше, и он уже прислушивался не к ней, а к тому, что рождалось внутри. Оно быстро набухало, становилось все больше и распирало его, рвалось наружу.

Вся его жизнь трещала по швам, и сам он трещал по швам, и голова трещала по швам, и все это было по фигу, потому что его Великая Любовь оказалась Великим Обманом, а его красавица - не поняла его. Не разглядела… Не почувствовала.

- Я думала, что ты сильный! Настоящий! А ты - урод, сумасшедший, такой же, как все! - донеслось до него.

Это было уже слишком, через край.

- Неееееет!!!!! - раздался над холмами звериный рык. Он одним рывком вскочил на ноги, заставив ее умолкнуть на полуслове.

- Неееееет!!!!! - кричал он в черное небо, потрясая руками - она отпрянула и попятилась в ужасе.

- Неееееет!!!!! Я не такой, как все! - рычал он, разрывая ворот рубахи, который мешал дышать. И кожа тоже мешала дышать, и она начала трескаться, освобождая грудную клетку.

- Слышишь??? Я не такой, как все!!!! - раздирал он лицо криком, и кожа кусками отваливалась, обнажая его Истинное Лицо.

Она побежала вниз по склону холма, спотыкаясь и все время оглядываясь, но ему было уже все равно.

- Я не такой, как все!!!! - кричал он звездам, как будто они могли его услышать. - Я иной!!!! Слышите, вы????

И тут треснуло что-то в его черепной коробке, взорвалось звездопадом, и сознание отключилось.

Очнулся он от протяжной песни и от того, что кто-то гладил его - по голове, по рукам, по обнаженному торсу, и эти поглаживания были дружескими и теплыми.

Он открыл глаза и увидел над собой спокойную мягкость ночного неба, вокруг себя - зеленые холмы, а рядом с собой - маленький народец. Это они пели песню и гладили его. Они казались радостными и взволнованными. Когда он открыл глаза, среди народца пошло движение, и над самым ухом кто-то сказал скрипучим голосом: «С возвращением!».

Он повернул голову и увидел совсем уж древнего жителя холмов. Был он сморщенный и веселый, а в глазах его таилась вековая мудрость. «Эльф», - почему-то подумалось, откуда-то пришло такое знание.

Он с трудом разлепил пересохшие губы и хрипло спросил:

- Вы что, по-нашему заговорили?

- Да нет, это ты по-нашему заговорил, - усмехнулся старый эльф. - Ты вернулся, мы тебе рады.

- Что значит «вернулся»? - с трудом соображая, спросил он.

- Ты сбросил чужую шкуру. Теперь ты Тот, Кто Есть На Самом Деле.

- А кто я есть на самом деле? - наморщил лоб он.

- Ты - Див, вольный дух лесов и полей, - радостно сообщил эльф.

- Я - Див? - удивился он и бросил взгляд на свои руки. Это заставило его вскочить на ноги - народец еле успел брызнуть в стороны. Это были его - и не его руки. И сам он стал чуть не вдвое выше ростом - хотя и раньше был не маленький. А уж грудная клетка раздвинулась точно вдвое. Он ощупал свое лицо - и оно неузнаваемо изменилось. Он не видел себя, но почему-то знал, что теперь он по-настоящему силен и прекрасен.

- Подними голову, посмотри на Млечный Путь, - посоветовал старый эльф.

Он поднял глаза к звездному небу - и словно какая-то заслонка сдвинулась в голове, и туда потоком хлынули знания - о том, кто он, и откуда взялся, и почему совсем малышом оказался у тех, кого считал родителями, и отчего деревенские его побаивались и называли странным…

- Но почему я выглядел человеком? - задал он вопрос, который мучил его и требовал ответа.

- Чтобы выжить, малыш, чтобы выжить, - вздыхая, сказал ему старый эльф. - Ты наделен многими способностями, в том числе наводить морок на людей. Ты хотел быть как все - и до поры до времени у тебя это получалось.

- И что теперь? - напряженно спросил Див, разглядывая свои руки.

- Теперь тебе предстоит вспомнить все и выполнить свое Предназначение, - объяснил эльф. - Принять на себя ответственность за свою жизнь.

- В чем же Предназначение?

- А это тебе предстоит понять самому, малыш. Но ты не беспокойся: если ты понял, Кто Ты Есть На Самом Деле, весь Мир будет помогать тебе по первой твоей просьбе. Считай, что только теперь ты по-настоящему родился…

- А моя Великая Любовь? - печально спросил Див.

- А твоя Великая Любовь еще впереди, - сообщил эльф. - В этом мире много тебе подобных. И как только ты почувствуешь, что окончательно вернулся к себе - ты найдешь себе пару и продолжишь славный, древний род Дивов.

- Но я так любил ее… - вспомнил Див.

- Благослови ее - за то, что она дала тебе возможность вернуться к себе. Пусть даже через боль. Иногда уходят - тоже из любви.

- Что мне делать сейчас? - спросил Див.

- Для начала искупайся в речке, - вздохнув, посоветовал старый эльф. - Смой с себя остатки чужой шкуры. И чужой жизни заодно.

… Никого из людей не было в эту ночь на холмах. И поэтому никто не видел дивную процессию: величественно спускающегося с холмов к реке вольного духа лесов и полей - Дива, исполненного первобытной свободы, мощи и красоты, и сонмища сопровождающих его эльфов, танцующих в великой радости и поющих древнюю песнь Возвращения к Себе.

Путник шел по извилистой тропе, вьющейся средь зеленой равнины. Посох, котомка, плащ и крепкие горные ботинки - вот были его единственные товарищи в этом долгом путешествии.

Он шел не оглядываясь, хотя за спиной осталась горная гряда, которую он только что пересек. Там тропа была не только узкой, но и опасной - справа отвесная гора, слева пропасть. Но он прошел и не разбился, и вышел в долину - тогда к чему тратить силы на воспоминания?

У ручья он присел отдохнуть и напиться воды.

- Здравствуй, ручей, - сказал он перед тем, как зачерпнуть воды. Путник так долго шел один, что научился находить собеседника во всем - в камне, в дереве, в луговом кузнечике, в пролетающем облачке, в легком ветерке…

- Здравствуй, Путник! - прожурчал ему ручей. - Прими мою Любовь!

- Благодарю, - ответил Путник и наклонился к воде.

В ручье отразилось его лицо - загорелое, продубленное солнцем и ветрами, с выражением спокойной сосредоточенности. Такие лица бывают у людей, которые осознанно и неутомимо стремятся к какой-то важной цели. Путник улыбнулся отражению и стал пить. Вода была холодной и вкусной, и ее было вдоволь.

- Спасибо, ручей! - поблагодарил Путник, утолив жажду. - Света и Любви!

- А ты мудрый, - заискрился улыбкой ручей. - Далеко ли держишь путь?

- Далеко. Домой, - ответил Путник. - Домой…

Он вскинул на плечо котомку, на прощание махнул рукой ручью и отправился дальше. Но вскоре он ощутил, что котомка потяжелела и стала тянуть плечи.

- Это снова ты? - спросил он, уже зная ответ. - Я же тебе сказал, что расстался с тобой навеки.

- Возьми меня с собой, - попросила она. - За много лет мы сжились, сроднились.

- Нет, Обида. Не сроднились. Я - сам по себе, ты - сама по себе. Я больше не буду носить тебя за пазухой. Я не могу вернуться домой с обидой, не хочу. Спрыгивай с котомки.

- Может, передумаешь? - спросила Обида.

- Ни за что. Слишком много мне пришлось выстрадать, чтобы принять это решение. Я всех простил. И себя тоже. Я отпустил тебя, обида, и ты меня отпусти.

Обида с тяжким стоном спрыгнула, отпустила. Идти сразу стало легче.

Долина кончилась, потянулись перелески. И тропка превратилась в проселочную дорогу. Шагать по ней было весело, и Путник даже замурлыкал какую-то мелодию.

Вскоре солнце склонилось к горизонту, сгустились мягкие синие сумерки. Путник свернул с дороги, нашел подходящее дерево, подошел близко и прикоснулся к нему ладонью.

- Света и любви! Примешь меня на ночлег? - обратился он к дереву.

Дерево зашумело листвой и окутало его волной мягкого тепла - словно тоже прикоснулось.

- Благодарю, - Путник погладил дерево по шероховатой коре и стал устраиваться на ночевку. Он расстелил плащ и улегся на него, завернувшись и подоткнув со всех сторон. Ему не впервой было ночевать вот так, под открытым небом - дорога домой была долгой, и не всегда на ней попадалось жилье, готовое приютить одинокого Путника. Зато всегда находился или стог сена, или такое же вот дерево, или большой камень, которые давали Путнику защиту и тепло.

- Хочешь спать? А я не дам!

Он и не услышал, как она подкралась. Но прошли те времена, когда он ее боялся.

- Не угадала, Боль. Тебе больше нет места в моей душе.

- Но раньше же ты носил меня в сердце?

- Раньше - да. А теперь я наполнил сердце Любовью. Любовь и Боль несовместимы, уж кому об этом знать, как не тебе?

- Ты вспомни, вспомни… Сколько зла они тебе причинили? Сколько ран на твоей душе? Наносили удар в спину… Разбивали сердце… Клевали в печень… Били под дых… Плевали в душу… На тебе же живого места нет, Путник!

- Я залечил свои раны Любовью. Любовь исцеляет. И тогда Боль проходит. Так что проходи мимо, Боль. Я буду спать сладко и крепко, ты же знаешь.

Боль испарилась так же тихо, как и подошла. А Путник лег поудобнее и сразу уснул - он уже давно научился засыпать вот так, едва закрыв глаза. И дерево всю ночь тихонько баюкало его шелестом листвы и делилось с ним энергией земли.

Утром Путник проснулся бодрым и отдохнувшим. Он отыскал родник, умылся и напился, сорвал с куста пару горстей лесных орехов - это был его завтрак. А может, и обед. Но запасаться впрок Путник не стал - он давно научился полагаться на Провидение, и до сих пор оно его ни разу не подводило. Самое трудное было поверить, что Мир в любую секунду готов выполнить его просьбу - если она разумна и необходима для достижения Цели.

И Путник снова зашагал по дороге. Над ним закружились какие-то лесные птицы, что-то оживленно обсуждая на своем странном языке. Но Путник давно научился слушать не ушами - сердцем, а сердце не знает языковых барьеров.

- Спрашиваете, как я нахожу верную дорогу? Так же, как и вы. Вы ведь тоже безошибочно находите дорогу домой. Мой компас - сердце. Оно подскажет.

Птицы в восторге заметались вокруг Путника, выписывая сложные вензеля.

- Вы правы. Нет ничего более радостного, чем возвращение домой. Особенно после того, как наскитался вдоволь, по самое не хочу.

Птицы вновь защебетали.

- Да, я тоже побывал в разных странах, за морями, за лесами. И теперь точно знаю, что есть только одно место, где твое гнездо. А все остальное - это просто остановки между перелетами. Я понял - и теперь возвращаюсь. А вы летите вперед и предупредите, что я иду. Я вовсе не хочу захватывать их врасплох.

Птицы взмыли в небо и помчались вперед - сообщать радостную весть. А Путник продолжал вышагивать по дороге, посматривая по сторонам. Места казались ему знакомыми, и сердце наполнилось радостным волнением. Путник понял, что конец его путешествия близок.

И вскоре за очередным перелеском он увидел то, к чему так стремился и ради чего он проделал столь долгий путь - Город Детства. Путник остановился, опираясь на свой верный посох.

- Здравствуй, Город! Я шлю тебе свою Любовь, - медленно сказал Путник. - Когда-то я ушел от тебя искать лучшей жизни. Мне довелось пожить разной жизнью - иногда лучше, иногда хуже, но никогда так, как в Городе Детства. И вот я возвращаюсь. Примешь ли ты меня?

Путник еще постоял, ловя ощущения. Город молчал - может, было еще далеко, а может - раздумывал, хочет ли он принять своего блудного сына. Но Путник не для того проделал свой долгий путь, чтобы в последний момент предаться опасным сомнениям. Он подтянул котомку и двинулся к Городу.

Еще издалека он увидел, что на дороге растерянно суетится какая-то нелепая фигурка. Подойдя ближе, он увидел, что это девчонка - длинная, тощая как карандаш, нескладная, некрасивая, да к тому же отчаянно конопатая. На обочине валялся мешок, а вся дорога была усеяна рассыпавшимися яблоками.

- Помощь нужна? - спросил Путник. Он уже знал, что в мире существует и исправно действует Закон Отражений - все твои деяния возвращаются к тебе рано или поздно. И помощь - тоже.

- У меня порвался мешок! - ликующе сообщила девчонка и захохотала. - Вот умора! Все яблоки раскатились!

- Это так смешно? - тоже улыбнулся Путник.

- А мне все смешно! - сказала девчонка. - Выбор-то небогатый: или смеяться, или плакать. Мне смеяться больше нравится.

- Молодец! - одобрил Путник. - И я того же мнения… Сейчас поможем твоему горю.

Он раскрыл котомку, порылся в ней и достал большую иглу и суровые нитки. Не раз они спасали положение в дороге, латая его одежду, и теперь вот сгодились. Путник взял в руки мешок, оценил размеры повреждения и стал стягивать края дыры суровой ниткой. Он работал умело и сноровисто - в чужих краях ему пришлось научиться многому, в том числе и надеяться только на себя. Это дома и стены помогают, а на чужбине ты поневоле вынужден стать самодостаточным. Никто тебя там не ждал, сам явился, и обижаться не на кого.

Пока Путник чинил мешок, девчонка танцевала среди яблок, сама напевая себе песенку. Путник не знал этой песенки - видать, ее сложили за время его отсутствия. Долго же его не было в Городе Детства… Он посматривал на девчонку и радовался: от нее веяло свежестью юности, и непривязанностью, и беспечностью, и почему-то весной.

- Готово, - сказал Путник, закончив работу и оторвав нитку. - Складывай яблоки, я подержу мешок.

- Спасибо, вы меня очень выручили, если бы не вы, я бы так и торчала тут со своими яблоками, очень хорошо, что я вас встретила, а я всегда встречаю нужных людей в нужное время, это счастье у меня такое, я вообще удачливая, это у меня с детства, я вам очень благодарна… - без умолку трещала девчонка, сноровисто собирая яблоки и закидывая их в мешок.

За счет стянутой дыры мешок стал чуть меньше, и часть яблок в него не вошла. Девчонка собрала их в подол.

- Открывайте вашу котомку, я вам яблок положу! - предложила девчонка.

Путник привык путешествовать налегке, но теперь он почти дошел до цели, и можно было слегка изменить своим правилам. Он развязал котомку и подставил ее девчонке. Она отпустила подол, и в котомку с грохотом посыпались яблоки, краснобокие, крупные, распространяющие вокруг себя аромат лета. Девчонка восхищенно засмеялась.

- Это был яблочный водопад! - придумала она. - Пусть это будут Яблоки Радости!

- Ты всегда такая выдумщица? - просил Путник.

- Всегда! - гордо сказала девчонка. - Я выдумываю всякие приятные штуки, и они становятся моей жизнью. И ты тоже можешь. Попробуй!

- Обязательно попробую, - пообещал Путник. - Спасибо тебе за радость!

- Надо говорить не «спасибо», а «благо-дарю», - посоветовала девчонка. - Дарить благо - это лучше, чем просить «спаси, бог». Да же?

- Ну же, - согласился Путник. - Благо-дарю, красавица!

Теперь она и правда казалась ему красавицей - высокая, тоненькая, как былинка, порывистая, и конопушки ее были веселыми, словно брызги солнца.

Он продолжил свой путь, улыбаясь, думая о смешной солнечной девчонке и ее умении придумывать себе жизнь. Пожалуй, это то, что стоило положить в копилку мудрости, которую Путник старательно собирал в пути.

Он уже подходил к городу, когда нагнал старика. Старик стоял и с огорчением рассматривал свою клюку, сломанную пополам.

- Помощь нужна? - привычно обратился к нему Путник.

- Пожалуй, да, - поднял на него выцветшие глаза старик. - Приветствую тебя, и с возвращением домой!

- Откуда вы знаете?

- В моем возрасте осталось уже мало тайн, - объяснил старик. - Возможно, поэтому люди и умирают - ведь когда больше нечего познавать, мир становится блеклым.

- Это правда, - признал Путник. - По дороге я видел много людей, и среди них были такие, что начали умирать, будучи совсем молодыми. Как будто жизнь для них потеряла свою привлекательность. Но вы не производите такого впечатления, несмотря на ваш почтенный возраст.

- Мне все еще интересно жить, - улыбнулся старик. - Вот, сломалась клюка. Это незадача. Такого со мной еще не было. Надо придумать, как теперь добраться до дома. Это задача. Пока есть новые задачи - мне интересно.

- Можно, я побуду неизвестным в вашей задаче? - предложил Путник. - И предложу вам свой посох. Он служил мне верой и правдой, не раз спасал меня в пути, и вам поможет добраться до дома.

- Благодарю, добрый человек, - ответил старик и принял посох. - За эту великую милость я отвечу на любой твой вопрос. Это все, чем я могу отблагодарить тебя. Спрашивай!

Путник раздумывал недолго.

- Я очень долго отсутствовал, - начал он. - Я знаю, что многие были на меня в обиде - как и я на них. Сейчас, когда я вернусь… Смогут ли они простить меня? Будут ли они мне рады?

- Не задавайся вопросом, что будут чувствовать они. Думай о том, что будешь делать ты. Есть ли прощение в тебе? И есть ли в тебе радость? Подари им то, что хочешь получить, и тогда оно у них будет. Даже если до сих пор не было. Ты понял меня, сынок?

- Я понял, - ответил Путник. - Пожалуй, я и сам знал ответ на этот вопрос. Весь мир - это отражение меня самого.

- Ты недаром проделал свой путь, - одобрительно сказал старик. - Ты возвращаешься к себе. И там, в той точке, куда ты придешь, ты получишь желаемое.

- Желаемое? Признаться, я и сам еще не могу точно сказать, что хочу обрести. Просто возвращаюсь - и все.

- Ну, это я могу сказать тебе точно. Ты обретешь покой. К этому и стремится всю жизнь каждое человеческое существо, а доходят - единицы. Ты, пожалуй, у цели.

- Тогда мне надо идти. Пойдем вместе?

- Нет, сынок. Молодость не должна ждать стариков. Иначе мир остановится, замрет и начнет разрушаться. Продолжай свой путь, а я буду идти тихонько, опираясь на твой посох, и стану молиться за тебя.

- Света и Любви!

- Света и Любви…

Вскоре Путник вошел в город. Город Детства изменился. Он был совсем другой, и только отдельные фрагменты оживляли какие-то смутные воспоминания. И люди были другие. Они спешили по своим делам, не обращая внимания на Путника. Он предполагал, что может случиться так, и все равно его мягко обняла за плечи печаль. Слишком долго он отсутствовал, Город забыл его.

- Я вернулся, Город, - шептал он на ходу. - Ты нужен мне больше, чем я тебе. Мы будем заново узнавать друг друга, и ты обязательно вспомнишь меня. Просто нам обоим нужно время…

Путник свернул на знакомую улочку - туда, где когда-то был его дом. И сразу увидел знакомые лица. Здесь жили его соседи и родные, и вот кто-то уже узнал его, а кто-то помахал ему из-за забора. Новость понеслась по улице, впереди захлопали двери, заколыхались занавески на окнах.

Он подошел к своему дому и замер у калитки. Дом вовсе не ждал его, как он себе не раз представлял в своих мечтаниях. Все было переделано, покрашено в незнакомый цвет, во дворе росли чужие цветы и стояла машина, на крылечке играли дети… Он понял: дом не дождался его, в нем жили другие люди.

Он не сразу заметил, как вокруг него стали собираться местные жители. Среди них были и знакомые, и совсем незнаковые лица. Они подходили, останавливались поодаль и смотрели на него по-разному - кто улыбаясь, кто настороженно, кто напряженно, словно силясь что-то вспомнить. Были и откровенно враждебные взгляды. Что ж, они имели на это право. Он поглубже вздохнул, распрямил плечи и обратился к людям:

- Я мечтал об этом дне. О дне, когда я вернусь. Мне пришлось проделать долгий путь, и вот я здесь. Здравствуйте, люди!

Ему никто не спешил отвечать. Затем мужчина, который, по всему, был здесь сейчас за главного, выступил вперед.

- Ты не помнишь меня, наверное. Я вырос, пока ты скитался по свету. Но сейчас я говорю от имени этих людей. Мы живем здесь вместе, а ты теперь чужак. Твой дом занят, и мало кто скучал о тебе. У нас своя жизнь. Что ты хочешь?

- Немного. Всего лишь обрести покой, - ответил Путник.

- Все мы об этом мечтаем. Но сейчас ты нарушаешь покой многих из нас, - возразил мужчина.

- Не беспокойтесь. Я уже не тот, что был. Я многое понял. Я был бунтарем, а теперь больше всего ценю равновесие. Я не претендую ни на что свое - здесь больше нет моего, потому что и я - другой. Может быть, только воспоминания…

- Где ты собираешься жить? - настойчиво спросил мужчина.

- Я построю себе дом - там, где есть место. Или куплю свободный. Если не получится - сниму угол, на первое время, пока не устроюсь основательно.

- Не держишь ли ты камня за пазухой? - выкрикнула из толпы немолодая женщина. Путник вспомнил ее, когда-то они с ней были в очень непростых отношениях.

- Не держу, - улыбнулся Путник, снимая с плеча котомку и распахивая плащ. - Я открыт перед вами, люди! Почувствуйте меня! Во мне нет ни обид, ни претензий, ни желания кому-то что-то доказать. Я уже все себе доказал. Только Свет и Любовь - то, чем я по дороге наполнял свою душу. И это все, чем я могу поделиться с вами.

- А подалки ты не плинес, фтоли? - спросил его какой-то мелкий голопузый пацан с замурзанной мордахой.

Действительно… как же он не подумал о подарках? Но тут же вспомнил смеющееся лицо в конопушках («придумай себе жизнь!») и обрадовался:

- Ну как же не принес? Целую котомку!

Он развязал котомку и раскрыл ее пошире.

- Это Яблоки Радости! Тут много, хватит всем! Угощайтесь, берите, пробуйте! И пусть радость войдет в ваш дом!

И вслед за пацаном, который первым вгрызся в сочную мякоть, люди стали один за другим подходить и брать яблоки.

- Приветствуем…

- В добрый час!

- Благодарствуйте…

- И впрямь, чудные яблочки…

- С возвращением…

- С прибытием, стало быть, домой!

Лица расцветали улыбками. Кто-то уже пожимал ему руку, кто-то хлопал по плечу. А он смотрел поверх голов, в небо, и впервые за весь свой долгий путь плакал.

Он был дома. Он завершил круг. Он вернулся к себе и наконец-то обрел покой.

Рабочий день у нас, в Небесной Канцелярии, ненормированный. И это правильно: ведь мы, Ангелы, призваны увеличивать счастье людское, а какие могут быть лимиты для счастья? Поэтому каждое новое задание встречается с энтузиазмом и выполняется с огоньком. До полного, так сказать, удовлетворения клиента! Создатель не устает повторять: «Потребитель всегда прав. И даже если он ошибается - то прав вдвойне, потому что имеет право на ошибку». Творец вообще любитель парадоксов и большой юморист. Собственно, чего ж тут удивляться, если он сам их придумал - и парадоксы, и юмор?

Вот и сегодня с утра у нас в отделе Исполнения Индивидуальных Желаний творческий процесс кипел. Выглядело это так: сновали курьеры со свежими заявками, пялились в мониторы Ангелы-Проектировщики - это те, кто выстраивает новые модели реальности в соответствии с желаниями, то и дело подлетали Ангелы-Исполнители - те, кому досталось их воплощать, время от времени кто-то бодро призывал коллег воскурить фимиам - следовательно, в мыслях наступил временный застой, а в этих случаях, как известно, коллективное обсуждение - лучший допинг.

Кстати, и на Земле именно в курилках зачастую рождаются самые креативные идеи и затеваются самые безумные проекты. С одной только разницей: мы воскуриваем фимиам во славу господню, и он полезный и пахнет вкусно, а у них там почему-то в ходу никотин, от которого здоровью вред и аромат очень сомнительный. Странно, как это там никто не догадался заказать к нам, наверх, адекватный заменитель табака? Ну, может, еще додумаются…


Так я размышлял, воссоздавая на экране монитора модель новых вероятностных линий в рамках заказа одной молодой бухгалтерши. Заказ звучал так: «Хочу, чтобы жизнь стала яркой и насыщенной, с приключениями, а то скучно». Поскольку дополнительных условий она не ставила, простор для творчества был невообразимый! Пихай что хочешь! Я как раз заканчивал моделировать ее судьбоносную встречу с бультерьером, от которого она спасется на сосне, этим резко повысив свою самооценку, и очень этой картинкой увлекся.

- Развлекаешься? - с легкой завистью спросил Ангел-В, неслышно возникший у меня за спиной. Он пришел в наш отдел и пока еще опытным Ангелом-Проектировщиком не считался. Но был толковый и старательный, так что, несомненно, подавал надежды.

- Ну! - с удовольствием пошевелил крыльями я. - Хорошая получается жизнь. Очень яркая и насыщенная! Смотри, вот тут она ночью широкоплечий пожарный спасает ее по приставной лестнице из горящего небоскреба. Это я для яркости добавил, она ведь просит. Пламя пылает, сирены гудят, а кругом огни ночного города мерцают, переливаются. Супер!

- А вот тут что?

- А это она от поезда на станции отстала, упросила безбашенного рокера помочь, вот они по шоссе на байке мчатся до следующей станции. Романтика!

- Ух ты! Вижу, ты ей и кораблекрушение запланировал?

- Ну да! С чудесным спасением! Два дня на надувном плоту в компании ди-джеев питерского радио. Болтуны, анекдотчики, мачо! Воспоминаний - на всю оставшуюся жизнь хватит.

- Слушай, а ты того… с экстримом не переборщил?

- Да Бог с тобой! Она ж приключений просит! А какие приключения без экстрима??? Зато скучно ей больше не будет. И заметь: я предельно осторожен и бдителен. Яркости и насыщенности - море, но на теле - ни царапинки. А ты чего в мою реальность лезешь? Своей, что ли, работы не хватает?

- Да хватает… В том-то и дело. Пойдем, воскурим, а?

- Пойдем, - сразу собрался я. Мы, Ангелы, сразу чувствуем, когда кому-то помощь нужна, и никогда не отказываем. А судя по полному сомнений тону моего юного неопытного коллеги, помощь ему требовалась.

Мы вылетели из облачка, в котором расположен наш офис, и присели в сторонке, опять же на облачко. У нас тут все из облаков делается - удобный материал, мягкий, пластичный и среду обитания не портит. Достав фимиам, Ангел-В приступил к изложению:

- Понимаешь, заказ у меня тут… На корректировку реальности. Молодой парень, 18 лет, без особых примет, не был, не замечен, не привлекался. Хочет от армии откосить.

- Ну и что такого? Он, что ли, первый? В чем проблема?

- Да проблема в том, что посмотрел я его Жизненный Сценарий - так понимаешь, у него служба в армии - это ключевой момент. От нее столько вероятностных линий отходит!

- И сколько?

- Да вот смотри. Во-первых, 80% жизненных уроков, которые ему предстоит пройти, падают на годы службы. Если правильно пройдет - остальная жизнь как по маслу покатится! То есть будет плоды пожинать…

- Ну, это еще если пройдет. Да и в чем дело - ну не хочет за одни раз, распределятся уроки по всей жизни, что такого?

- Да ничего, конечно… Только вот прикинь: или за 2 года школу закончить, или 11 лет гранит наук грызть - есть разница? Так и тут…

- Желание клиента - закон, - назидательно сказал я. - Ты его не жалей, жалость Ангелу не к лицу!

- Да я не жалею! В принципе… Но сочувствую! Воскурили? Пойдем, я тебе сейчас его Путевку в Жизнь покажу!

Мы занырнули в облачко и устремились к его монитору, на котором мерцали Линии Судьбы этого самого парня.

- Гляди сюда, это его Путевка в Жизнь, - пощелкал клавишами Ангел-В, и на экране появилась видеопрезентация. - Страница 1. В армии, конечное дело, попадет под дедовщину. Но - не сильно, в пределах допустимого. Зато научится противостоять силе, отстаивать свои границы. Причем так, что его и деды зауважают! И потом это умение ему по жизни очень пригодится - впоследствии откроет свой бизнес, развернется, и силу эту в нем будут все чувствовать - и партнеры, и конкуренты. И уважать!

- Понятно. А без армии процесс растянется на годы… - сразу догадался я.

- Да то-то и оно. Но не в этом дело. Смотри дальше. В армии он будет отличником боевой и строевой подготовки, в спорте себя проявит, физически окрепнет. Страницы 2 и 3. А рукопашный бой - да ему равных не будет! Эх, блин, ну где он еще так драться научится?

- Да ты что, Ангел-В? Нашел, из-за чего переживать! Из-за драк! Ну, не научится - не всем же драться?

- Да ты пока не понял, - досадливо тряхнул крылом Ангел-В. - Потом сам увидишь. Смотри пока следующую.

На странице 4 красовались трое бравых красавцев в военной форме.

- Видные парни, - одобрил я. - Твой посередине?

- Ну, - подтвердил Ангел-В. - Подружатся на всю жизнь. Один за всех, а все за одного - как мушкетеры. Вот этот в Германию уедет, а этот - на Камчатку. Они втроем потом совместный бизнес соорудят - мама не горюй! Причем без криминала, без кидалова, настоящий - для души.

- Кидалова… Эк ты моментально земную терминологию усвоил! - подковырнул его я. - Ну, а если без армии? Не встретятся?

- Да нет, маловероятно, - вздохнул Ангел-В. - А если и встретятся где случайно - так и разойдутся. Поводов для сплочения у них не будет. И таких верных друзей, с которыми в огонь и в воду - тоже больше не случится.

- Ну что ж, клиент выбрал - что ж теперь, - утешил его я. - Не всем в жизни такая дружба выпадает, но прожить без этого можно. Согласен?

- Наверное, - согласился Ангел-В. - А вот ты посмотри страницу 5, и скажи, это можно или нет.

- Ого! - присвистнул я. - Ничего себе… Это кто?

На странице красовалась девушка небесной, неземной красоты. Не из тех журнальных красоток, которых наш пресс-центр демонстрировал в подшивках земной прессы, а настоящая, чистая и светлая. Аж светилась вся! Даже по ангельским меркам такая красота могла считаться выдающейся.

- Кто, кто… Судьба его, вот кто! Половинка его. Он как раз будет в поезде со службы возвращаться. И они в вагоне познакомятся. К ней пьяные мордовороты пристанут. Ты спрашивал, зачем ему рукопашный бой - так вот за этим! Он, красавец, отличник боевой и политической, их усмирит на «ать-два», и с ней познакомится. А потом всю дорогу ее опекать будет. А дальше они уже никогда не расстанутся, понимаешь?

- Понимаю. Девушка, конечно, супер! Глаз не оторвать. А нельзя им потом встретиться?

- Да в том-то и дело, что нельзя! Она ведь к жениху едет. Есть у нее там один… шустрый такой. Если в поезде не познакомятся - она за него замуж выйдет, и тогда уж все, не встретятся. Так в их Жизненных Сценариях записано, еще до воплощения!

- Ну и что ж он потом, вовсе не женится?

- Да женится, конечно. Но - все как обычно. Дом, семья, работа. Пиво по выходным, телевизор по вечерам, гараж по субботам. Неземной любви уже не встретит, крылья не прорежутся…

- Да… - не мог оторваться от созерцания девушки я. - Вот это и правда жалко. Такая встреча раз в жизни бывает. Эх, как же так?

- Вот и я говорю: «Как же так?» - подхватил Ангел-В. - Я уж и так крутил, и так - но армия у него всю дальнейшую жизнь определяет. Говорю же - ключевой момент! Вот и думаю, что теперь делать…

- Тут, братец, думай не думай… Заказ тебе передали, виза имеется. Клиент в армию не хочет? Не хочет. Ну так ты и стирай все страницы, которые с армией связаны. А там посмотрим, что останется.

- Ладно, - обреченно согласился Ангел-В и приступил к стиранию страниц, связанных с армией. Это не требовало много времени, но он что-то замешкался.

- И что получилось? - поторопил его я.

- Да ничего не получилось, - растерянно сказал Ангел-В, оглядываясь на меня. - То есть вообще ничего! Сплошь чистые страницы! Был билет на карнавал жизни - а получился белый билет.

- Ну что ж… Значит, так этот заказ выглядит, - утешил его я.

- Но как же он будет жить, если здесь ничего не написано? - опечалился Ангел-В.

- А уж это, Ангел мой, его решение! Стало быть, придется ему самому эти белые страницы заполнять. Вместо тебя.

- Вместо меня? Но как же он это сделает? Он же этому не учился? - озадачился Ангел-В.

- А уж это - как сумеет. Жизненный урок ему такой выпадает, стало быть. Видишь ли, от армии откосить можно. А вот от жизненных уроков - ну никак не откосишь! Все равно придется выучить.

- И что, мне прямо так заказ и сдавать? - уточнил Ангел-В, с недоумением глядя на пустые страницы.

- Да! - подтвердил я. - Твой клиент получает белый билет. В который ему предстоит вписать всю свою жизнь, страница за страницей.

- Ну и хорошо, - тряхнул головой Ангел-В. - Пусть вписывает! Это хороший опыт. Может, когда-нибудь, через десяток-другой воплощений, повысит вибрации до ангельских. Так мы его к себе в отдел возьмем. Будет сам заказы моделировать!

- А чего ж, вполне возможно, - не стал спорить я. - Бесполезного опыта и вправду не бывает. Когда-нибудь да пригодится!

- Исполнитель! - кликнул я пролетавшего мимо Ангела. - Заказ готовый забери. Доставка на Землю в течение недели.

- Как в реестр занести? - деловито уточнил Ангел-Исполнитель.

- Так и занеси: «Белый билет», - посоветовал я.

- Вписываю: «Белый билет».

- Вместо Карнавала Жизни… - тихонько пробормотал Ангел-В.

Она пришла ко мне в самый тяжелый момент – когда мелкие неудачи, неприятности и прочие пакости достигли такого количества, что слились в сплошную, беспросветную, нескончаемую черную полосу.

Вот точно говорят: «Пришла беда – отворяй ворота». Не ходят беды поодиночке! Впечатление такое, что одна мелкая заморочка заскочит в мое личное пространство, посмотрит, что тут простор и есть где порезвиться – а потом орет в восторге: «Айда, ребзя! Все сюда! Тут классно!». А уж на ее призыв махом появляется целый табун, с гиканьем и свистом, и ну щипать молодую травку моей души! Попробуй их оттуда выгони! А потом, когда они все сожрут и куда-нибудь дальше ускачут, на месте зеленой травки только вытоптанное поле и дымящиеся кучи свежего навоза…

В общем, все у меня посыпалось! На работе – мрак, в личной жизни – тьма беспросветная, в кошельке – вообще черная дыра… Куда ни кинь – всюду клин… И чем дальше, тем страшнее. Ничего не поделаешь, черная полоса!

В России есть два распространенных и всенародных способа борьбы с «черной полосой» - запивание и заедание. Запивание мне не подходило – я алкоголь не люблю вообще, он невкусный, а вот заедание я применяла уже второй месяц, махнув рукой на пухнущую талию. Чем же себя побаловать несчастной и очень одинокой девушке, как не вкусненьким? Конфетки-бараночки и прочие кондитерские изделия стали моим лекарством от горьких дум.


Да, еще мне соседка Валентина, у которой мама врач-невропатолог, притащила каких-то таблеток для сна, а то для меня на фоне всех этих ужасов лучшей подругой заделалась мадам Бессонница. И правда, таблетки помогали – полноценного сна, конечно, не получалось, но я все-таки время от времени впадала в некое полузабытье.

В общем, подсластила я себе жизнь половиной коробки шоколадных конфет «Черный бархат», догналась «Черносливом в шоколаде», завершила сонной таблеткой и улеглась в постель с робкой надеждой хоть во сне немного отдохнуть от черных мыслей. Тут-то ко мне и пришла она…

- Лежишь? Силишься уснуть? А не выйдет! – жизнерадостно объявила мне Зебра, материализуясь у моего дивана.

- Тьфу на тебя, - вяло подумала я, пытаясь понять – это вообще сон или просто глюки?

- Это на тебя «тьфу», - обиделась Зебра. – Мало того, что второй месяц на меня ругаешься, так еще и плеваться начала. Вот уйду сейчас – будешь знать!

- Не уходи, - поспешила ответить я. – А то я опять одна останусь… А мне не спится. Не уходи, побудь со мною… Не пугайся, это романс такой…

- Романсы запела? – заржала Зебра. – Заунывно, ничего не скажешь…

- А отчего бы я радовалась? – отозвалась я.

- От жизни, например, - предложила вариант Зебра.

- От жизни… - безрадостно ответила я. – Нет жизни – и это не жизнь!

- А что? – поинтересовалась Зебра.

- А сплошная черная полоса, - с досадой сказала я и протянула руку – нащупать на столике очередную конфетку.

- Ну-ну, - иронически сказала Зебра. – Это я уже не раз от тебя слышала…

- Что слышала? Когда слышала? – не поняла я.

- Что жизнь – как зебра. То черная полоса, то белая. Любишь ты всякие пословицы и поговорки!

- Ну, наверное, - уныло согласилась я. – Ну и что?

- Вот и то, - переступила с ноги на ногу Зебра. – У тебя ко мне претензии, ну так я пришла разбираться.

- У меня? К тебе?? Претензии??? – ну и галлюцинация… Кошмар! - До претензий к посторонним зебрам я еще не дошла.

- Я не посторонняя! – обиделась Зебра. – Я, между прочим, твоя Жизнь!

- Жизнь – зебра… - сообразила я. – Ну и ладно. Другой жизни я и не заслуживаю. Полосатая лошадь – самый подходящий образ!

- Сама ты лошадь полосатая! – разозлилась Зебра и топнула копытом. – А ну встряхнись! Я что, зря сюда приперлась? Ты думаешь меня менять? Ну, свою жизнь, то есть?

- Тебя – нет. Жизнь – думаю. Только не знаю, как, - пожаловалась я.

- Ну так используй свой шанс, коль уж я тут, - предложила Зебра. – Спрашивайте – отвечаем. Какие там у тебя предъявы к жизни, позитивная моя?

Я проглотила «позитивную», потому что очень устала от одиночества, а тут хоть кто-то нарисовался для задушевной беседы.

- Вот говорят, жизнь черно-белая. А у меня – сплошная черная полоса! – предъявила свою главную претензию я. – Разве так должно быть?

- Не должно! После черной полосы всегда идет белая! – охотно согласилась Зебра. – Только ты, моя хорошая, почему-то пошла против законов природы…

- Это как? – заинтересовалась я.

- Ну, попала на черную полосу, и бредешь вдоль нее. Я ж полосатая. Глянь внимательно на мою шкуру, сама поймешь.

- Похоже на то, - подтвердила я, обозрев ее полосатый бок. – Бреду, значит, вдоль… И все черное, черное…

- Ну и нравится тебе так?

- Нет, конечно. Разве это жизнь, когда ни одного просвета?

- Так сойди с черной полосы! – потребовала Зебра. – Сделай же что-нибудь!

- А что? – снова приуныла я. - На работе – мрак, в личной жизни – тьма беспросветная, в кошельке – вообще черная дыра…

- Ага. А на столе – «Чернослив в шоколаде» и «Черный бархат». А завтра ты наденешь на работу, как обычно, джинсы и черную водолазку! Ладно еще, хоть до черной помады не докатилась! Хотя все, чтобы лишить свою жизнь красок, ты уже сделала!

- Я ничего такого не делала! Оно само! – запротестовала я. – Я, что ли, кризис придумала? Или одиночество?

- Знаешь, милая моя, - мотнула головой Зебра, - кризис и одиночество на оптимистов не действуют. А ты не слишком-то привыкла думать о хорошем! Предпочитаешь проблемы смаковать! А чем больше ты их смакуешь – тем сильнее они становятся. Ты ж им свою энергию даешь!

- Вот здорово, - от возмущения аж села на кровати я. – Стало быть, я во всем и виновата?

- У тебя есть на примете кто-нибудь другой? – дружелюбно оскалила зубы Зебра. – Твоя жизнь, твоя черная полоса, ты за это и в ответе.

- Нет, я не согласна, ты не права, - начала защищаться я. – Я стараюсь выбраться, но у меня ничего не получается!

- Замечательно! Посмотрите на нее! Она старается! – саркастически заржала Зебра. – Лопает безбожно конфеты и транквилизаторы, ревет в гордом одиночестве и размышляет, почему это жизнь не удалась!

- Ну и неправда! – гордо заявила я. Хотя в принципе, все вышеперечисленное было чистой правдой. Я почувствовала, что мои глаза медленно наполняются слезами.

- Слезами горю не поможешь, - строго сказала Зебра. – Хочешь уйти с черной полосы – так шевелись же! Делай что-нибудь!

- Что делать? – жалобно спросила я.

- Да хоть конфеты смени! – посоветовала Зебра. – Что вот у тебя все черное да черное?

- Ну, как-то само… - пожала плечами я.

- Вот-вот, у тебя все «как-то само», - укорила Зебра. – Живешь неосознанно, вот что! По принципу «жизнь бьет ключом, и все по голове». Так ты хоть в сторону отойди! Не будь жертвой обстоятельств!

- Слушай, Зебра. Ты не ругайся! – попросила я. – Я ж не против! Я и сама хочу выбраться с этой самой черной полосы… Ты лучше подскажи, как!

- А ну, вставай! – потребовала Зебра. – 10 часов вечера, а она в постели!

- Ну, встала, ну и что? – завозилась я, нащупывая ногами тапочки.

- А то, что сейчас будет генеральная уборка! – скомандовала Зебра.

- В 10 часов вечера? – ужаснулась я. – Может, лучше завтра?

- Жизнь нельзя откладывать на завтра! – провозгласила Зебра, ловко открывая копытом мой шкаф. – Вываливай все!

Дальше Зебра меня просто загоняла. Она заставила меня пересмотреть весь гардероб и выкинуть старые вещи. Причем не просто выкинуть, а вынести на помойку. «А то к утру жалеть начнешь, знаю я тебя», - пояснила Зебра. Потом она заставила меня вымыть посуду, печку и всю квартиру. Потом погнала на ревизию холодильника… После этого пришел черед моей косметички.

В общем, когда в 3 часа ночи я после контрастного душа вышла из ванной и вновь увидела Зебру – сомнений не оставалось: я рехнулась на почве многочисленных неприятностей.

- У тебя есть неприятности? – ужасно удивилась Зебра, словно подслушав мои мысли.

- У меня? – настала очередь удивляться мне. – По-моему, были… Вчера… Но сейчас мне как-то… бодро, в общем.

- Хочешь конфетку? – предложила Зебра.

- Да нет, я бы лучше яблочко съела, - прислушалась к себе я. – Для свежести дыхания…

- Другое дело, - удовлетворенно покивала Зебра. – Смотри: чуть-чуть подвигалась, пару-тройку жизненных завалов разгребла, а как тонус повысился?

- Каких «жизненных завалов»? Я ж квартиру убирала! – заморгала я.

- А ты думаешь, твои мысли на твоей обстановке не отражаются? Впрочем, как и наоборот! – парировала Зебра. – Уберись в квартире – и на душе чище станет, и в мыслях!

- И все?

- Нет, не все! Не застревай на плохом, думай о хорошем! Жизнь, она вообще оценок не знает, для жизни каждое событие - нормальное. Оценки ты сама даешь. И в разные цвета события окрашиваешь – тоже сама! Ну так и нечего в черный цвет их красить!

- А точнее? – не унималась я. – Прошу конкретных примеров!

- Уволили тебя? Отлично! Значит, для тебя приготовлена гораздо лучшая работа, надо только ее поискать. Одиночество? Замечательно, есть время подумать и позаниматься собой. Деньги кончились? Да просто великолепно! Сядем на диету и одновременно найдем достойный источник дохода! Милый ушел? Удача! Стало быть, освободил место для настоящего! В общем, что бы ни случилось – все отлично! Тогда у тебя все отлично и будет, вот увидишь!

- Что будем делать дальше? – с энтузиазмом спросила я. Меня переполняла жажда деятельности.

- А дальше ты сама, - предложила Зебра. – Черная полоса кончилась. Да и поспать тебе немного не мешало бы.

- Не хочу я спать. Я жить хочу! Слушай, а можно так, чтобы жизнь была без черных полос? – вдруг осенило меня. – Ну, чтоб одни белые.

- Да нельзя, однако! – озадачилась Зебра. – Я ж от природы полосатая. Мне так положено!

- А давай я тебя покрашу! В другой цвет! Ты ж говоришь, что моя жизнь – стало быть, я и решаю, какие полоски у тебя должны быть! Так?

- Ну ни фига себе! – удивилась Зебра. – Во идеи-то поперли… Никогда о таком не слышала! Но мне интересно! Давай! Крась! А чем красить будешь?

Я на миг остановилась? У меня не было ни гуаши, ни акварели, ни прочих художественных принадлежностей. Тут мой взгляд упал на конфеты.

- Шоколадом! – решила я.

Зебра тихо заржала – видимо, от восторга. Я быстро растопила в мисочке шоколадные конфеты – благо, запаслась на черные времена, а они все равно прошли! Потом приспособила колонковую кисточку для пудры, и мы с Зеброй устроили настоящий боди-арт. Закончив, я кивнула на зеркало:

- Ну как?

- Отпаааад! – выдохнула моя полосатая Жизнь, обозревая свои бело-коричневые бока.

- Теперь, когда меня спросят про жизнь, я буду говорить: «Как зебра! То белая полоса, то вообще шоколадная!», - пообещала ей я.

Если я и рехнулась, то как-то на редкость успешно. Весело, можно сказать!

…Утром я проснулась свежая и отдохнувшая, будто и не скакала полночи с тазами и тряпками. Повторила контрастный душ – уж очень он мне понравился! – и помчалась на работу. Маршрутка ушла прямо из-под носа, но я ничуть не расстроилась.

- Отлично! – сказала себе я. – Есть повод пробежаться три остановки рысью! Для повышения тонуса!

И я бодро зашагала по тротуару.

- Опаздываем? А давайте тогда вместе опаздывать? – раздалось над ухом.

Я глянула – лицо было смутно знакомым, но как будто из другой жизни. По-моему, бродил по офису такой робкий парень…

- Я Олег Дмитриев, я новый программист. А вы – Марина! Я у вас уже неделю работаю, только вы меня не замечали. Вы все время чем-то заняты были…

- Я – Марина, - подтвердила я. – Я вас вспомнила. А занятия мои успешно завершены! И можно просто жить!

- Тогда, может, и с работы пешком? – предложил Олег. – Вместе? Для жизненного тонуса?

- А давайте! – легко согласилась я. – Если для жизненного – я всегда согласна!

Безусловно, я вступала в шоколадную полосу своей полосатой жизни!

Здравствуйте, я - Счастье.

Если вы читаете это письмо - значит, я к вам уже пришло. И сейчас начну ворчать, потому что есть о чем! Наболело, понимаешь ли…

Мне очень много лет - я и само не помню, сколько. Наверное, я было всегда. Поэтому у меня накопилась масса наблюдений за человечеством. Никогда не пытались поставить себя на мое место? А зря! Очень полезно и познавательно…

Вот все говорят: «счастье, счастье…». Мечутся, ищут, мечтают обо мне. А я, между прочим, никуда и не пряталось! И не убегало! Я все время нахожусь рядом и только и жду, чтобы меня заметили. Но как меня заметят, если большинство и не представляет, как я выгляжу? Вот ведь забавно: ищут, сами не зная что!

Чаще всего меня не замечают, потому что все меня по-своему представляют. Для кого-то я - пирожное с кремом, для кого-то - общение с природой, для иных - мировая слава, а кому-то счастье, когда у другого беда. И такие есть!

Кстати, определенного места жительства у меня тоже нет, я брожу по свету, как вечный жид Агасфер, ищу пристанища. Рад бы поселиться у кого-то, стучусь во все двери подряд, но не всегда меня впускают. Вот Несчастье все сразу как-то узнают, а меня - почему-то нет!


Знаю, что многие меня сами ищут, иной раз просто на меня носом натыкаются, но чаще всего обычно проходят мимо, не замечая. Или не узнавая? А может быть, просто ищут не там. Например, многие ищут счастья в Браке. Или в Работе. Или в Детях. Нет, разумеется, я там тоже присутствую! Но тогда получается, что если отнять у вас Брак, или Работу, или Детей, я исчезну вместе с ними. И вы будете несчастны… А это неправильно! Счастье - естественное состояние человека, чтоб вы знали…

Вот многие сидят, прошлое перебирают: «Вот, дескать, были счастливые времена!». А если вспомнить, как они себя тогда вели - так ведь неправда это! Они и в те счастливые времена всё чем-то недовольны были, все время им для счастья чего-то не хватало. Только с годами поняли, что это я и было! Да только поздно… Ну и сидят, воспоминаниям предаются.

А другие все мечтают, чего им для счастья не хватает. Кому квартиры, кому машины, кому миллиона долларов, кому идеальной любви. Ну так я вам скажу: человеку всегда чего-нибудь, да не хватает! Дай ему немедленно все, что он там просит, он недельку-другую порадуется, а потом привыкнет и снова начнет желать чего-нибудь, чтоб полное, значит, счастье пришло.

Ох, и сложно мне с вами, люди! Сколько ж вы вокруг меня всякой чепухи нагородили! «Счастье - это быть нужным людям». Вроде и красиво сказано, а есть в этом неправильность. Нужным людям… А себе? Так и раздадите себя по зернышку, а счастья не узнаете… О других заботиться - хорошо, но и о себе забывать не следует! Когда в вас Счатье, тогда и вокруг вас свет счастья разливается! Это скольким же вы подарить меня сможете???

Или вот «Мое счастье - в детях». Выросли детки, свои семьи создали, гнезда свили… А мамаша все лезет к ним, вмешивается, обижается, что ее отодвигают на второй план. Почему? А потому что с детьми и я ушло, она ж меня изначально в них поселила. А как же ей теперь, без счастья-то? Вот я и говорю - собственное счастье должно быть, ни от кого не зависящее…

А то еще говорят: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Да что ж вы, люди? Почему вас обязательно надо кирпичом по башке шарахнуть, чтобы вы задумались, что счастье-то было, было, да вы не замечали?

Да не обижайтесь вы, что разворчалось, я ж сразу предупредил, наболело… Вы лучше послушайте меня, свое Счастье, глядишь, что полезное и возьмете на заметку.

Если б вы знали, как часто я стою у изголовья, когда человек уж уходит, и слезы наворачиваются! Ведь только тогда понимает, что было оно, счастье, было, да проморгал, не разглядел, не заметил!

Вот лезет человек на гору, к самой вершине, карабкается, пыхтит, пальцы в кровь сбивает. А все для чего? Чтобы встать на вершине и ощутить счастье! Ну, меня, то есть. Счастливый миг! Полет души! Но ведь потом-то ему все равно дальше идти придется. Спускаться, чтобы снова карабкаться. Вечна погоня за счастьем… И невдомек вам, люди, что пока вы лезете куда-то, я у вас за спиной, в рюкзаке сижу. Или в кармане. Или просто рядом лечу, шепчу: «Остановись, друг! Посмотри по сторонам! Я вот оно, твое Счастье!». Но куда там - мало кто слышит…

Я вам открою мой главный секрет: я привязано ко времени. Меня нет в прошлом - это уже просто счастливые картинки. И в будущем меня нет - это только сладкие мечты. Я всегда в настоящем! Песню слышали - «Есть только миг, за него и держись…»? Вот, это как раз про меня! Каждый ваш миг - счастье. Конечно, если вы в этот момент не свалились в прошлое или будущее. О прошлом обычно сожалеют, о будущем - тревожатся. А там где сожаления или тревоги, я не живу - несовместимы мы, что ж поделаешь!

Я вам вот что скажу! Если вы сейчас читаете мое письмо - значит, у вас есть глаза, и они видят. Это ли не счастье? Если вы незрячий, но вам кто-то прочитал письмо вслух - да у вас же есть друг! Какое счастье! Дышать, ходить, любить, смотреть, осязать и обонять - да все счастье! Листья желтые полетели - красота, счастье! Снег на землю упал - светло, чисто, счастье! Ручьи потекли, травка пробивается - ну разве не счастье? А уж когда ягоды, грибы пошли и в речке искупаться можно - да просто восторг!

Я вас об одном прошу, люди: не держите меня! Не хватайте за крылья! Я ж подвижное, летучее! Если меня полета лишить, то я превращусь в воспоминание. Как тот засушенный листочек, что ваша бабушка в 1968 году из Евпатории привезла. Оно, конечно, душу радует, но это ж когда было! Вы лучше вспомните: «Счастливые часов не наблюдают!». А почему? Да потому что у них каждый миг - счастье, чего им на часы смотреть? Нет у них ни прошлого, ни будущего, а есть только миг!

В общем, обращаюсь я к вам, люди! Впустите меня… Устало я скитаться по свету без приюта. Давайте будем жить по закону: «Человек - сам хозяин своего Счастья!». Я ж только об этом и мечтаю, чтобы к кому-нибудь прийти и осчастливить его на всю жизнь. Вы просто хоть на мгновение остановитесь, прекратите свой вечный бег, оглянитесь кругом - и сразу меня увидите.

Если вы прочитали это Письмо Счастья, разошлите его пяти друзьям! Тем, кто вам особенно дорог. Пусть они тоже мой отчаянный крик услышат! И вы доброе дело сделаете, и они порадуются. А там, глядишь, и прислушаются, и всмотрятся… И меня, наконец, заметят.

И будет нам всем Счастье!

Привет, я – Исполнитель Желаний. Есть такая штука на Небесах. Да, да, вы все правильно поняли – я исполняю ваши желания. Нет, я не ангел, я – исполнитель. Ну, агрегат такой, как мясорубка, например. Заложили кусок мяса – а на выходе фарш. Так же и я – заложили желание – а на выходе воплощение.
Я давно с желаниями работаю. С тех пор как создали. А когда это началось – я и сам не помню. Наверное, с Начала Времен.
Я ведь что хочу сказать? Меня так часто клянут!!! Мол, что же это такое получилось, я вовсе не того желал. Но я вам что скажу: фарш без приправ не бывает, ведь так? Ну там, лучок, перчик, соль… Так и ваши желания! Думаете одно, говорите другое, а в виду имеете и вовсе третье. Так что ваша высказанная мысль приправлена еще много чем!
Вот, помню, как-то заказал один хороший человек жену. Так-то он долго холостяковал, и жизнь у него была вполне веселая. Но решил вот остепениться, семью завести. Мысль у него была вполне благородная: «Вот женюсь – будем друг другу помогать, поддерживать в трудную минуту, вместе с превратностями судьбы бороться, да и на старости лет стакан воды кто-то подаст…». Ну, основное желание – жениться, это понятно. А приправы? Он же в фарш напихал и «превратностей судьбы», и «трудных минут», и «модель немощной старости» приплел… Желание я выполнил – я отказаться не могу, мое дело воплощать… Только вот теперь он клянет и судьбу, и жену свою, и самого себя, потому как у него, как он женился, вся жизнь в сплошную борьбу за выживание превратилась. Вот так они с женой и воплощают его желание в жизнь – то плечо к плечу, то спина к спине. Ясное дело, думает, что женитьба его ошибкой была. А на самом деле – как заказано, так и исполнено!
А вот еще, помню, случай был. Девушка молодая о любви мечтала. Ну, любовь – дело хорошее, правильное. Но ведь как мечтала-то!!! «Хочу, мол, безумной любви, чтобы обо всем на свете забывать, чтобы как с головой в омут, чтобы один день на другой похож не был, и чтобы он с меня глаз не сводил, любил меня больше жизни, ни на шаг от меня не отходил!». Сказано – сделано. Как только ее желание нужной плотности достигло – сразу в переработку. Подобрали ей знойного южного парня, красавец, джигит, горячий и необузданный. Так вы бы видели, на что она теперь похожа!!! Он же ревнует ее по-черному, все время доказательств любви требует, и все ему мало. Любовь там и правда безумная, ума в ней точно нет – одни страсти. А как следит за ней!!! Все точно выполнено – ни на шаг ее не отпускает, глаз не сводит. Боюсь вот только, что она дойдет до последней черты – и в омут с головой…
Нет, вы не подумайте, что все в такие крайности бросаются. Это ж я из ряда вон выходящие случаи рассказываю. Не у всех страсти в клочья. Но недовольных все равно много!
Вот сами посудите: женщина считает себя некрасивой, непрезентабельной. И каждый день молится тихонько: «Господи, пошли мне человека! Пусть хоть какой, хоть кривоногий, хоть лысый, хоть старый! Пусть на диване с газетой, ну и пусть! Только бы мужчина в доме был! Я бы ему все условия создала, чтобы ему хорошо было! Пожалуйста, Господи!».
Такая чистая молитва всегда до неба долетает. Раз долетела, два долетела, сто раз долетела… А там и плотность нужная образовалась, и уж Небесная Канцелярия ее регистрирует и к выполнению подписывает. А теперь подумайте: ну какая женщина будет довольна, если у нее на диване обосновался с газетой лысый кривоногий старик, да еще и внимания постоянного требует! А ведь сама просила!!! Хотя в глубине души была уверена, что за скромность ее неземную выдадут ей Прынца на белом коне. Ну, на худой конец Емелю с его трехкомнатой печкой и волшебной щукой. Дорогие мои!!! У нас здесь скромность никто по 5-баллной системе не оценивает! У нас исполняют желания – причем именно так, как вы их заказали!
Вот одна способная девушка зрелых лет (ну, это которая к 30 приближается) путем специальных тренировок довела силу мысли до высот неимоверных. И шлет, значит, такой запрос: «Я согласна много работать, пусть на нескольких работах, я сильная, я выдержу, только бы я и мои будущие дети были обеспечены». Аминь, товарищи! То есть хана… Ведь она сама себе заказала такое существование!!! Несколько работ. На каждой много работы. Причем тяжелой – потому что она «сильная» и «выдержит». А дети – всегда остаются «в будущем». Это ведь она так сказала! А сила желания у нее – на зависть обывателю! На всю Вселенную разносится. Попробуй, не исполни. Ну ладно, если она помучится-помучится, да и догадается другое желание послать. А если нет? Так и будет жить, по принципу «есть женщины в русских селеньях». Только, как правило, несчастные…
А то еще одна умница (правда, умница, не иронизирую ничуть!) решила скинуть с себя крест, который полжизни волокла. Дети вроде выросли, муж замучил своей безынициативностью – без ее команды даже чаю не попьет. Ну, она и заказала желание: «Хочу, мол, быть слабой женщиной! Я уже наработалась, устала – смертельно, пусть теперь они вокруг меня покрутятся». А поскольку, как я уже говорил, умница была – применила специальные методы для скорейшего выполнения желания. Ну и что вы думаете? Вдруг откуда ни возьмись образовалась у нее суровая болезнь. Из тех, что на всю жизнь. Вот лежит она в кровати, «слабая женщина», чувствует себя из рук вон плохо – ведь «устала смертельно», а семейство ее вокруг покрутится-покрутится немного, да и по своим делам. Они-то больную маму не заказывали, у них жизнь продолжается! Слава Богу, у моей умницы было много времени, чтобы лежа в полном одиночестве, пересмотреть свои ошибочные убеждения и новый заказ нам послать. Ну, тут все как положено: оценили плотность желания, завизировали, просчитали варианты, поставили на очередь, внесли изменения в сценарий, потом мне передали. В общем, через год и следа от неизлечимой болезни не осталось. А умница моя теперь других учит, как правильно желания формулировать. Потому как опыт есть. Как-никак, целый год суровой практики!
Дааааа… Желания, если подумать, страшная штука! Такого себе нажелать можно! Да и не только себе. Вот отец сыну говорит: «Балбес! Я в твои годы уже… А у тебя одни глупости на уме и руки не тем концом вставлены! Будешь всю жизнь неудачником, лузером, аутсайдером!». Это ж какое пожелание? А если сын однажды ему поверит? И придется мне исполнить такое вот «двойное» желание? Да что я говорю – «придется»? Исполняю! Много таких желаний! Спроси отца, зачем – так ведь завопит как потерпевший: «Вовсе я ему такого не желал! Я как лучше хотел!». А у нас тут толкователей и оракулов нет, как заказал – так и получил.
Плотность желания… Это важная штука! Если вы раз за разом думаете, что что-то плохое случится, вы же ему свою энергию даете, оно ж с каждым разом все плотнее становится, все ощутимее! И рано или поздно в мою мясорубку попадет! А вы потом скажете: «Ну вот, я так и знал…». Хотя на самом деле надо бы сказать: «Я так и придумал…». Я вот что советую: если плохая мысль в голову пришла, вы ее отловите и сразу в хорошую превратите. Ну, например, боитесь вы на самолете лететь. Террористы, мол, и все такое. А вы сразу представьте себе, что у террористов – праздник какой-нибудь. Плов там, шашлычок, задушевные беседы, восточные танцы. Не до вашего самолета им сейчас – празднуют! Пожелайте им побольше счастливых праздников – и летите себе спокойно.
Опять же вязкость времени… Я уж говорил – от желания до воплощения время должно пройти. Пока изучат, пока уточнят, пока подпишут, пока ресурсы Вселенной подтянут… А между прочим, многие из вас ждать просто не умеют! Не получилось сразу, вы и говорите: «Ну и ладно, не больно-то и хотелось!». А если не больно-то и хотелось – желание в мусорную корзину отправляется. Кто ж его выполнять будет, если вам уже не хочется? Учитесь верить и ждать! Мы ж тут исключительно для вас работаем, у нас больше других дел нет!
А еще бывает, когда и желание исполнено в точности, и счастлив человек, а все равно сам себе все испортить стремится… Я вот вам историю расскажу – просто роман с продолжением.
Обратилась к нам одна молодая женщина. Умница, красавица, чистая душа. И желание у нее было хорошее: на Чистую Любовь. Такие желания исполнять – одно удовольствие. Я уж дословно не помню, но звучало оно примерно так: «Хочу неземной любви, чтобы отношения были праздником, чтобы романтика была, взаимная нежность, забота, и счастье, и ребеночек чтоб у нас был, любимый и долгожданный. И чтоб каждая встреча – как в первый раз, и как в последний тоже!».
Ну, смотрю, какие приправы. Приправы обычно из подсознания вылезают, люди часто их и не осознают. А у нее к чистому намерению о Любви примешивается вот что: «Быт убивает любовь, превращает ее в привычку. Когда каждый день – это уже не праздник, а будни». Ладно, думаю, учтем!
Выполнял я это желание с огромным удовольствием! Подобрали ей пару идеальную – ну точно такие же убеждения, один в один! И получилась у них Великая Любовь, сплошная романтика: букеты, переписка, звонки, встречи, расставания, общность интересов, танец душ! Я сам любовался – феерия, волшебный сон! Как они подходят друг другу… То, что называется «идеальная пара»! Он счастлив, она счастлива, души звучат в унисон, и ребеночек родился в любви, в общем, заказ выполнен на 100%!
Думаете, хэппи-энд? Как бы не так! Через какое-то время она решает, что ей этого мало. Теперь она хочет, чтобы жить вместе. Чтобы каждый день просыпаться в одной постели, а каждый вечер – ужинать за семейным столом. Вот те на…
Наши тут, в Небесной Канцелярии, нимбы чешут: это ж совсем новое желание, а вовсе не продолжение того, предыдущего, как она себе мыслит… Ну, выяснили у Ангела-Хранителя, что там ее любимый мужчина по этому поводу думает. А думы задушевные у него такие:
« Господи, благодарю тебя за эту женщину и за эту любовь! У нас все как в волшебном сне. Только бы не просыпаться! Мы уже много лет вместе. У нас ребенок скоро в школу пойдет. И такая свежесть в отношениях! Это потому что мы вместе не живем. Каждая встреча – как в первый раз. И как в последний. Вспоминаю свой прошлый опыт семейной жизни – мороз по коже. «Семейная лодка разбилась о быт», как сказал поэт. Нет, больше я такой ошибки не повторю, мне моя женщина слишком дорога. Я ведь так ее люблю!!!».
Ну и скажите на милость, как тут быть??? Раньше их желания совпадали, а теперь вошли в противоречие… Его менять – никак, ведь свобода воли же! А жить вместе он ну ни в какую не хочет! Боится потерять то, что есть. И ведь не без оснований! Разумеется, отношения у них станут другими. Права моя красавица: когда каждый день – это уже не праздник…
Конечно, мы ей намекали, подходящих мужчин в ее жизнь приводили, с соответствующими убеждениями. Но она их в упор не видит – ей ее любимый тоже дорог! Она других не хочет, она его ждет, когда он созреет…
Вот и так бывает, сами видите… Счастье – штука тонкая, многообразная. Приручить его непросто, а вот спугнуть - легко. Поэтому я и говорю: прежде чем пожелать по-настоящему, подумайте, точно ли вы этого хотите! А то ведь воплотится – не вернешь, придется жить с тем, что есть.
Какой-то мудрец сказал: «Бойтесь своих желаний, они имеют обыкновение сбываться». Ну, мудрец давно жил, человечество с тех пор ой как повзрослело. А я вам по-другому скажу: «Не бойтесь желаний! Изучайте их, анализируйте, шлифуйте и доводите до ума! Учитесь желать правильно – и тогда все у вас получится!».
А я, Исполнитель Желаний, воплощу их в жизнь в лучшем виде. На 100%!

- Ты что? Куда это ты собралась? На ночь глядя?

- Какая ночь… Утро уже. Пятый час. Оторвись хоть на 5 минут от своего компьютера.

- Ну не начинай…

- Я не начинаю. Я заканчиваю. Я ухожу.

- Куда это ты уходишь?

- Какая тебе разница? Ты мною никогда не особенно интересовался, чего уж теперь…

- А чего тобой интересоваться, если ты и так всегда со мной была???

- Была. А теперь ухожу.

- Погоди. Так нельзя. Давай разберемся.

- В чем?

- Ну, не знаю… Ты не имеешь права меня вот так вот бросить.

- Да ну? И кто же у меня это право отнял?

- Ну как… Это подразумевается!

- Кем подразумевается?

- Всеми.

- Я - не все. И ты - не все. У нас - особые отношения. Свои.


- Вот, правильно! У нас - отношения! И ты мне нужна!

- Я больше не нужна тебе, мой дорогой.

- Ты нужна мне! Как же? Я ж не смогу без тебя жить!

- А это уже не мои проблемы. Ты меня забросил, и я решила уйти.

- Нет, подожди. Я же еще не старый… Даже, можно сказать, молодой!

- И что?

- И ты должна остаться!

- Да ничего я тебе не должна! Это ты мне задолжал. За все несбывшиеся мечты, неисполненные обещания, нереализованные планы. Твои, между прочим - не мои! И заметь - я с тебя долгов не требую. Потому что твой выбор, а мне уже все равно. Просто теперь меня у тебя не будет - вот и все.

- Постой. Ну нельзя же так вот… Сразу. Я не готов!

- А я тебе давно знаки подавала. Намекала. Прямо давала знать! Предупреждала, словом. Но ты предпочитал не слышать.

- Но нам же было хорошо вместе!

- Когда-то. Сначала. А потом ты меня забросил. Компьютер… Пиво… Телевизор… Сигареты, одна за другой… И так день за днем. Из года в год.

- Ну почему??? Работа еще. И сон.

- И на работе все по списку - смотри выше. Ну, а про сон я вообще не говорю. Тяжелое забытье, а не сон.

- В кино ходили.

- Ага, помню. В прошлом году…

- Рестораны!

- Ну что мне твои рестораны??? Что, кроме твоего тяжелого похмелья??? Что нового, полезного, яркого ты оттуда вынес, кроме алкогольной интоксикации и фирменной солонки? Это же убивало меня раз за разом, понимаешь? То есть ты! меня! убивал!

- По-моему, ты придираешься. Все так живут!

- Во-первых, не все. А во-вторых, ну что мне все??? Я же не со всеми жила, а с тобой!

- Ну ты не можешь меня вот так вот бросить.

- Могу. Ты мне стал неинтересен. Я тут с тобой сама себе стала неинтересна. У нас больше нет общих тем, понимаешь?

- Но ведь я умру без тебя!

- Ты и так уже, можно сказать, умер. Дотлеваешь, как твоя сигарета. Давно уже.

- Но ты же мне нужна!

- Не думаю. Не вижу. Не ощущаю. Может, пригожусь кому-нибудь другому. С кем будет интересно. А с тобой - не вижу смысла. Извини…

- Жизнь! Ты не имеешь права так со мной поступать.

- Я всего лишь твое отражение, между прочим. И сейчас поступаю с тобой, как ты поступил со мной. Ты меня растратил… По мелочам, по пустякам. Ты меня забросил… Ты забыл, что такое - Жизнь.

- И тебе не жалко? Вот так вот разом - и перечеркнуть все, что было?

- А что было-то? Вроде я с тобой много лет - а как и не было ничего. Пустота… Безвременье. Вечное ожидание: «Вот с понедельника!». А потом - «понедельник - день тяжелый», ну и так далее…

- Не уходи… Останься еще на немного, а? Я тебе обещаю! Курить брошу. Пить - ну, только по праздникам. Бегать по утрам начну! Все, решено! С понедельника - новая жизнь!

- Боже, как я от тебя устала… Я смертельно устала… Как ты любил говаривать: «Нет жизни - и это не жизнь». Меня больше нет… Прощай…

И она ушла. В пепельнице дымилась до половины докуренная сигарета. Его голова как-то неловко, боком лежала на клавиатуре, и на лице было выражение легкой обиды и недоумения, словно он так и не понял: за что это его так, и почему Жизнь так внезапно его покинула…

Когда мне плохо, я всегда иду на набережную. Я давно там обнаружила в одном месте скамеечку, которая оказывает на меня ну очень благотворное действие! Скамеечка эта притулилась в естественной нише: с одной стороны – бетонный изгиб парапета, с другой – кусты живой изгороди. В общем, самой набережной и людей оттуда не видно – видно реку, и другой берег, и дома на нем. Слышно плеск воды, далекую музыку, гудки катеров, крики птиц – чудно! И можно представить, что ты одна во всем мире, и какое-то время не думать ни о чем. Зато потом, когда встаешь и возвращаешься в «большой мир», такие интересные мысли посещают! В общем, удивительно полезная скамеечка.
И вот сегодня я почувствовала, что все меня достали. И я срочно нуждаюсь в своем укрытии. «Так, все побоку! На скамеечку, и побыстрее!», - думала я, отключая сотовый и ускоряя шаг.
Но уже подходя к скамеечке, я поняла, что и здесь не светит мне покой. На подходах к ней стояли и бурно ссорились мужчина и женщина. Вернее, говорила женщина, а мужчина покорно слушал и время от времени кивал поникшей головой.
Разумеется, я немедленно бы ушла – больно нужно мне чужие ссоры слушать, своих хватает. Но случилось неожиданное: каблук попал на камень, и нога моя с отчетливым хрустом подвернулась в лодыжке. Я схватилась за парапет и зашипела от боли. Да что за день сегодня такой!
День, честно говоря, выдался нелегкий. С утра позвонил Андрей и кротко спросил, приняла ли я решение. В его кротости очень даже зримо клокотала ярость. Он был прав: я откладывала решение уже раза три, и ему это, видимо, перестало нравиться. Я трусливо пискнула, что на совещании и перезвоню, и вот уже вечер, а я все еще не решила.
В обед позвонила мама и долго рассказывала мне, что и как у нее болит, и что сказал доктор, и что она ответила… Мама обладает лошадиным здоровьем, что позволяет ей азартно лечиться и обнаруживать в себе все новые и новые болезни. А я – благодарный слушатель, потому что мама умело играет на моих дочерних чувствах. В общем, обеденный перерыв вместо отдыха принес мне только головную боль. Наверное, мама по телефону заразила.
А потом Алка, моя подруга, мы с ней в соседних кабинетах сидим, зашла на минуточку и полчаса долбила меня тем, что Витька – это мой последний шанс, и что он меня любит, и если не за него, то уже и ни за кого. Ее понять можно: Витька – ее двоюродный брат, и она за него радеет. А за меня? Или она права, и он – спасение одинокой утопающей?
В общем, я так нуждалась в скамеечке!
А тут еще эти скандалисты… И нога…
Первый вал боли схлынул, включились звуки, и я услышала, о чем говорит женщина.
- В общем, это все из-за тебя. Если бы я тогда тебя не послушалась, если бы я сделала по-своему, то все было бы нормально!
Мужчина покивал и шмыгнул носом.
- Ты мне всю жизнь испортил! Понятно?
Мужчина понурился.
- Ты сволочь, обманщик, ничтожество!
Мужчина тяжело и долго вздохнул.
- Чтоб ты провалился! Ненавижу тебя, понял? Урод!
Женщина размахнулась и влепила ему сочную, тяжелую пощечину.
Мужчина даже не попытался ни защититься, ни оправдаться. Только голову еще ниже опустил. Да, это надо было прекращать.
- Эй, люди! – подала голос я. – У меня тут травма! Может кто-то помочь?
Женщина бросила на меня взгляд, фыркнула, вскинула голову и гордо прошествовала мимо, никак не отозвавшись на мой призыв. Зато мужчина тут же переключился на меня, помог мне доковылять до скамеечки, снять босоножку и даже осмотрел ступню, распухающую на глазах.
- Вывих, - диагностировал он. – Так больно?
- Уууууиииии! – взвыла я.
- Минуточку. Сейчас все будет в порядке, - рассеяно пообещал он, устраивая меня как-то вкривь и поперек скамейки.
Потом он очень ловко навалился мне на колени и одновременно сильно дернул за ступню. В голове фейерверком взорвалась боль, и я отключилась. Когда я снова пришла в себя, он участливо поддерживал мою обмякшую тушку и держал наготове бутылочку с минеральной водой.
- Вы чего? С ума сошли? – с трудом проговорила я. – Вы же мне ногу сломали!
- Да нет. Наоборот. Пошевелите ступней.
Я пошевелила. Как ни странно, она шевелилась, хоть и через боль. И отек заметно спал.
- Я что, в обмороке была? – спросила я, отбирая у него бутылочку.
- Совсем недолго, - сообщил он. – Голова как, не кружится? Дайте-ка я вас поудобнее усажу.
- Ой, спасибо, - выдохнула я. – Теперь хорошо. А вы что, доктор?
- Нет, я не доктор, - грустно усмехнулся он. – Я – страховой агент.
- Страхуете от несчастных случаев? – спросила я. Почему-то мне показалось, что он врет. Ну не вязался он у меня со страховым бизнесом!
- Не совсем. Хотя… Можно и так сказать, - смешался он.
- А это кто с вами тут был? Жена, да? – продолжала я.
- Нет, не жена. Клиентка. Наступил страховой случай. И вот…
- Что, страховку не выплатили? – насмешливо спросила я. – Хотя погодите… Она ведь как-то не так говорила! Не про страховку. А что вы ей всю жизнь испортили. И обманули. Это что же за страховой случай такой? Который пощечиной заканчивается?
- А вы, я смотрю, девушка решительная. Без комплексов! И без излишней милости к падшим, - заметил он и потер заметно покрасневшую щеку.
Я устыдилась. И скисла. С комплексами у меня все было в порядке – полный набор одинокой стареющей девушки. И решительной я не была – уж совсем нет! И вообще, он мне помог, а я…
- Болит? – спросила я, кивнув на щеку.
- Ага, - признался он. – Так залепила с правой… Прямо как Кличко.
- Надо холодный компресс. Погодите, вот у меня носовой платок есть. Вы его намочите и приложите, - предложила я.
- Спасибо, - сказал он и стал возиться с платком.
В принципе, он был симпатичный. Только странный какой-то. Вроде как обреченный.
- Ну вот, проявила милость к падшему сотруднику Госстраха, - пошутила я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
- Хорошо. Вам все равно надо посидеть, пока нога придет в норму. Время есть. Если вы не против, я вам расскажу о своей работе, - вдруг решился он.
- Конечно, я с удовольствием послушаю, - заторопилась я. Мне и правда хотелось ему чем-то отплатить, ну хотя бы вниманием.
- Я – не сотрудник Госстраха. Я – страховой агент. Агент по страхам, понимаете?
- Нет, - честно призналась я.
- И еще я – ангел. Падший ангел.
Так. Ну вот. Еще мне шизиков не хватало. Приплыли. И ведь не вскочишь, не убежишь – лодыжка все еще дает о себе знать тупой пульсирующей болью. Он не увидел моего смятения – он смотрел не на меня, а туда, на реку и еще дальше. Почти как я сама, когда приходила на скамеечку. Это вызывало симпатию.
- Ангелы живут на небе, а на Земле работают, несут охранную функцию. Поработал – и на отдых, Домой. А падшие ангелы – и живут, и работают на Земле. Хотя функции тоже охранные… Понимаете, я страхую от неправильных решений.
- Как??? – вырвалось у меня. – То есть вы хотите сказать…
- Ну да, - не дослушал меня он. – Люди часто не могут принять решение. Боятся, что могут ошибиться. Выбрать не тот путь. Сказать «да», когда нужно было сказать «нет», и наоборот. Или еще бывает страшно обидеть кого-то. В общем, оказаться крайним. Так вот, я – и есть этот «крайний».
- То есть как «крайний»? – не поняла я. – Вместо самого человека, что ли?
- Именно, - согласился он и снова намочил платок. – Ведь если человек примет решение сам, вся ответственность ложится на него, да? И потом винить некого. А если посоветовал кто-то другой, тот и виноват. И если что, можно на него все свалить. Я-то, мол, молодец, а вот ты, гад, обманул, не сдержал, не то посоветовал…
- Да, я слышала, - машинально кивнула я. Вот так штуки! Интересные вещи говорил он, этот падший агент…
- А что мешает человеку принять ответственность на себя? – продолжал он. – Страхи! Конечно же, страхи. Страх ошибиться. Страх осуждения. Страх будущего. Вот тут и приходим мы, страховые агенты. Чтобы избавить человека от этого выбора, взять ответственность на себя. И при наступлении страхового случая – мы и виноваты.
- Вот оно значит, как, - неуверенно протянула я. В голове был полный сумбур, мысли неслись вскачь и сталкивались между собой. – А что за страховой случай был у этой женщины? Конечно, если не секрет.
- Да теперь уж не секрет, - невесело усмехнулся он и потер щеку. – Лет 20 назад она стояла перед выбором: с кем судьбу свою связать. За ней двое ухаживали: Вовчик и Жорик. Вовчик молчаливый был, обстоятельный, цветы ей дарил, в доме все чинил, смотрел с обожанием и катал на лодке. А Жорик – весельчак, анекдотчик, на гитаре играл в ансамбле, одевался модно. Ей тогда родители нашептывали: «За Вовчика, за Вовчика!», а подружки визжали: «Ой, только за Жорика!». Ну вот она и металась… Боялась ошибиться, продешевить.
- А вы ей кого-то одного посоветовали? – предположила я.
- Ну да. Вовчика. Сказал ей, что Жорик по ресторанам играть будет, сопьется потом, а за Вовчиком – как за каменной стеной. Тем более родители одобряют….
- И что? – в нетерпении подпрыгнула я.
- Ну вот, прошло 20 лет. Жорик теперь звезда, музыку пишет, диски выпускает, с концертами ездит. В общем, состоялся. А Вовчик – наоборот, спился. Вот за это она мне и того… навесила плюху. Можно сказать, по контракту!
- Но как же вы могли так ошибиться? Если вы ангел? Хоть и падший… - возмутилась я.
- Да не ошибся я! – с досадой сказал он и аж рукой по коленке хлопнул. – Если бы она с Жориком жить стала, то он бы спился. С ней бы кто угодно спился, понимаешь? Это не они такие, это она такая!
- Ну делааааааа, - пораженно выдохнула я. – Но вот знаете, я в жизни наблюдала, что виноватыми обычно остаются дети, или родители, или учителя. В общем, обычные люди. Это что же, не к каждому приходит такой вот… страховой агент?
- А мы и есть обычные люди. Падшие ангелы. Кто принимает на себя вину за чужие решения и ошибки – тот из нашего агентства.
- А…за что вас так наказали? – робко спросила я.
- Это не наказание, - твердо сказал он и посмотрел мне прямо в глаза. – Это – наш собственный выбор. И последствие наших собственных ошибок.
- Каких? – продолжала я, впрочем, не надеясь на ответ. Но он ответил.
- Если ангел ошибся, струсил, просмотрел, прошляпил, не помог человеку, его крылья темнеют и становятся тяжелыми. Тогда он «падает» с Неба вниз, на Землю. Это и называется «падший», - тихо сказал он. – А здесь ангел становится страховщиком, чтобы принять на себя чужие страхи. Только так можно снова сделать крылья белыми. И вернуться.
- Могу я как-то помочь вам? – спросила я. – Ну, хоть чем-то?
- Не надо. Я должен сам, - сказал он, и было видно, что это решение обдуманное и взвешенное. – Может, тебе нужно принять какое-то решение? Может, нужна страховка?
- Нет, спасибо, - покачала головой я. – Не надо. Я тоже… должна сама.
- Как нога? – переменил тему ангел.
- По-моему, нормально, - ответила я и попробовала встать. Лодыжка действительно уже выглядела неплохо и была готова к несению службы.
- Тогда я полетел? – то ли спросил, то ли известил он. Поднялся, сделал несколько шагов вперед – и распахнул крылья, а потом взлетел. Он взмыл туда, где кружили птицы, видимо еще не мог взлетать высоко, потому что кончики крыльев все еще были черными. Зато остальная часть оперения сверкала невероятной, сияющей белизной. Наверное, он давно уже работал страховщиком, этот Падший Ангел. И скоро сможет вернуться туда, Домой.
Я вынула телефон, включила. И первым делом позвонила маме. Не дав ей начать повествование про очередную болезнь, я сообщила, что перехожу на другую работу, куда меня давно зовет Андрей, и в связи с этим переезжаю в Москву. Мама попыталась поиграть в истерику, но я отключилась.
Потом я позвонила Андрею и сообщила, что завтра приду оформляться. Андрей взревел от восторга. Он всегда говорил, что использовать мои таланты так, как я это делаю – все равно что компьютером гвозди забивать. В общем, меня ждала Москва и интересная, высокооплачиваемая работа. А мама выберет себе другой объект для своих вечных жалоб. Потом я позвонила Витьке и честно сказала, что уезжаю, поэтому говорю «нет». Может быть, это и было ошибкой – но я готова была за нее ответить, даже через 20 лет.
Алке я даже звонить не стала – я уже приняла решение, что теперь обсуждать?
А потом я вышла из своего укрытия и пошла по набережной. Уже темнело, но здесь всегда гуляет много людей. Они шли, смеялись, разговаривали, ссорились и мирились, и каждый из них ежесекундно делал какой-нибудь выбор. И большинство – без страховки.
Словно в подтверждение моих мыслей, из магнитофона какой-то компании донесся обрывок песни Высоцкого: «Посмотрите, вот он без страховки идет, чуть левее наклон – упадет, пропадет, чуть правее наклон, все равно не спасти, но спокойно – ему остается пройти всего две четверти пути».
В небе кружилась одинокая птица – высоко, очень высоко. Я помахала ей рукой. Возможно, это мой Падший Ангел одолевал свои две четверти до возвращения Домой.

Жила-была на свете одна симпатичная девочка. Была она и добрая, и веселая, и отзывчивая, только вот всего боялась. Ей даже прозвище во дворе дали - «девочка Боюсь».

Боялась, что сделает что-нибудь не так, и ее заругают. Боялась, что ошибку совершит, и все смеяться станут. Боялась, что забудет что-нибудь, а от этого какой-нибудь ужас случится. Боялась что-то начинать - а вдруг не получится? Боялась с кем-то познакомиться - а вдруг отвергнут? Боялась, что обидит кого-нибудь, и ее любить не будут. В общем, получается, жить боялась! Но разве можно целую жизнь прожить, не совершив ни одной ошибки???


- Пойдем на речку купаться? - звали ее подружки.

- Ой, нет, я водоворотов боюсь, и быстрого течения тоже! - отвечала она.

- Давай ты в школьном спектакле роль Джульетты сыграешь? - предлагали ей.

- Да ну, вы что, боюсь! А вдруг слова забуду?

- Надо бы тебе в Москву ехать, там в институт поступать, ты ж отличница!

- Ой, ни за что, боюсь, баллов не доберу!

Так вот и жила она, выбирая уголок потемнее да переулок потише, чтобы не страшно. Она была талантливая девочка, и у нее это получалось. Ничего яркого в ее жизни не происходило: фейерверки не вспыхивали, водопады не журчали, ветер перемен не свистел - так, болотце, зато теплое и спокойное. Так бы она и просидела в своем болотце до самой пенсии, если бы не явилась к ней однажды… сама Жизнь!

Жизнь ее, между прочим, очень хотела быть полноценной. Она от природы удалась яркой, интересной и творческой. У нее столько сюрпризов для девочки было припасено! А девочка ей никак развернуться не давала. И вот однажды Жизнь взяла - и обиделась. «Чем так жить, лучше вообще никак!», - решила она и отправилась к девочке - отношения выяснять.

Девочка Боюсь, когда увидела перед собой изможденную фигуру, зябко кутающуюся в лохмотья, по привычке испугалась - уж не маньяк ли?

- Сама ты маньяк, - словно подслушав ее мысли, обиженно пробурчала фигура. - Жизнь я твоя, вот я кто!

- Да не может быть! - ахнула девочка. - Такая…страшненькая?

- А какой мне еще быть, если ты мне воли не даешь? - спросила Жизнь. - Мне ж свободно проистекать надо, а ты меня все время ограничиваешь! И зачем, спрашивается?

- Ну так это… Осторожная я, - объяснила девочка. - В тебе столько опасностей…

- Это во мне столько опасностей? - возмутилась Жизнь. - С чего это ты взяла? Да во мне столько возможностей!!! А ты почти ни одну и не использовала! Правильно тебя девочкой Боюсь прозвали…

- Да боюсь я! А вдруг я права не имею…

- Если я твоя Жизнь, так и все права твои! Вот смотри, в договоре написано! У тебя есть право быть лучшей, воспитывать детей, прыгать с парашютом, разводить кактусы, сердиться, смеяться, ну тут много чего еще… За всю жизнь не прочитаешь!

- А что, и договор есть? - вытаращила глаза девочка.

- А как же! Каждому при рождении вместе с Жизнью выдается. Все мои обязательства перед тобой в нем изложены!

- А у Жизни разве обязательства есть? - робко спросила девочка. - Я думала, это у меня - обязательства…

- Так договор же - двусторонний! - с жаром заявила Жизнь. - Я тебе, ты мне…

- А кто кому что должен? - робко спросила девочка.

- Я тебе - события, встречи, подарки, сюрпризы! А ты мне радоваться жизни, то есть мне, и не препятствовать моему напору, поняла? А то я у тебя видишь какая хилая…

- Ага! А вдруг неприятности какие? Я все равно боюсь!

- А я неприятностей не подсовываю! Это ты мои подарки неприятностями объявляешь! Ты одно правило запомни: «Все, что ни делается - к лучшему!». Как в это поверишь - так оно и будет. А если будешь меня бояться…

- И что тогда будет?

- Что, что… Иссякну я, вот что! Так и помрем с тобою, радости не изведав! Чтоб ты знала, где страх - там радости нету! Ну что, принимаешь меня?

- Да я бы и рада! - пригорюнилась девочка. - Только не знаю, как мне бояться перестать. Страхи же без спроса приходят, так и вешаются на меня! Я их гоню-гоню, а они еще больше прилипают.

- Это потому что им самим страшно. А ты их не гони, а успокой! - посоветовала жизнь.

- А как?

- Ну, как испуганных детишек успокаивают? Колыбельную им спой, что ли…

- Боюсь, не получится, - засомневалась девочка.

- А не сомневайся! Глаза боятся - руки делают! Это я, Жизнь, тебе говорю! Я смелых люблю!

- Ладно! Я попробую! - решилась Девочка Боюсь. - Убаюкаю их, может, отстанут!

- И еще поиграть с ними можно, - добавила Жизнь. - Я вообще люблю, когда в меня играют! Я и сама игривая! Говоришь, страхи нападают? А ты не жди - сама на них нападай первая! Вот увидишь, как весело будет!

- Играть я люблю, - согласилась девочка. - Мне такая игра уже нравится!

- Давай-давай! А то годы идут, а я все еще не реализовалась! - строго сказала Жизнь. - Ладно, я пошла сюрпризы готовить, а ты мне зеленую улицу обеспечь!

И поскакала на одной ножке прочь - потешно так. Она вообще выдумщица была и озорница, эта Жизнь.

А девочка села о жизни подумать. И получилось, что Жизнь кругом права: девочка своими страхами Жизни просто на горло наступила и дышать не дает, не то уж чтобы там течь свободно! Нехорошо как-то получается…

И девочка Боюсь твердо решила: с утра - в новую жизнь!

Утром, не успела проснуться, сразу стала со страхами игры затевать. Они еще и проснуться не успели, как она на них первая напала.

Пошла умываться и говорит:

- Ой, боюсь! А вдруг зубную щетку проглочу?

Стала чайник ставить, приговаривает:

- Ой, боюсь! А вдруг носик отломится?

Начала кашу варить, причитает:

- Ой, боюсь! А вдруг пересолю, а вдруг недосолю, а вдруг соль со стиральным порошком перепутаю?

Вот так девочка развлекается, и сама смеется. Страхи растерялись, не понимают, когда им нападать, если от нее отбиваться не успевают. Так за целый день и не сумели напасть!

Вечером девочка спать ложится, а сама веселитсязнь теперь :

- Ой, боюсь, а вдруг какой страх ненароком массой придавлю?

Потом вспомнила, что страхи баюкать надо, и стала им колыбельную петь: «Вихри враждебные веют над нами, темные силы нас злобно гнетут!». Под такую колыбельную страхи не то что заснули, а просто в кому впали - от переживаний!

В общем, жизнь теперь пошла совсем другая! Сплошные сюрпризы и приятные неожиданности. Страхи куда-то попрятались - кому понравится, если на них с утра до вечера нападают, да еще смеются над ними??? Зато по вечерам все собирались колыбельные послушать. Особенно страхам полюбилось про вихри враждебные, прямо притихали все!

А девочка наша решила: раз она теперь никого не боится, и жизнь у нее теперь другая, то пора и имя сменить! Так девочка Боюсь стала… Баюсей!

- Девочка Баюся - это гораздо лучше! - сказала она страхам. - Даром я вас, что ли, баюкаю? И звучит, по-моему, очень уютно, да?

Страхи не возражали. Им новая жизнь очень даже понравилась: она очень изменилась, такая яркая стала, красивая, победительная! Столько от нее впечатлений, что прямо глазенки разбегаются! И туда они с Баюсей, и сюда! И на аттракционы, и на речку, и в отпуск за рубеж! Жизнь бьет ключом, а Баюся хохочет все время, все ей нравится, все ее веселит!

И еще она повесила в своей спальне плакатик: «Глаза боятся - руки делают!», чтобы никогда не забывать, что Жизнь смелых любит! Это за то, что смелые выбирают Жизнь!

Ольга Павловна проснулась среди ночи от того, что кто-то бесцеремонно тряс ее за плечо.

- Михаил, ты с ума сошел? Ночь на дворе! - не открывая глаз, строго укорила мужа Ольга Павловна.

- Именем Безобразной Королевы, приказываю встать и следовать за нами! - грозно провозгласил совершенно незнакомый, скрипучий и неприятный голос.

- Кто здесь? - вскричала Ольга Павловна, мгновенно стряхивая с себя остатки сна.

- Королевская Стража! Велено препроводить вас в Замок, на Ковер! Оденьте подсудимую для препровождения.

- Я никуда не пойду! Вы не имеете права! Михаил, на помощь! - завизжала Ольга Павловна, но ее подхватили крепкие руки и установили вертикально.

- Что она обычно дома носит? - деловито поинтересовался другой голос, эдакий противный тенор..

- Вон, на кресле, - бросил скрипучий.

- Вот эту линялую тряпку??? - удивился противный тенор. - О боже мой!

- Это отличный халат! - свирепо возразила Ольга Павловна. - Я его лет пять назад на распродаже купила, а ему все сносу нет! Положите его на место, немедленно!

- Облекайте, - брезгливо приказал тенор.

Кто-то натянул на Ольгу Павловну халат прямо поверх ночной рубашки, застегнул пуговицы, а затем множество крепких рук грубо потащили ее в ночную тьму.

- Куда??? - пискнула Ольга, но ее никто не слушал.

Во тьме сверкнула зеркальная дверь шкафа, стремительно надвинулась.

- Аааааааа! - завопила Ольга Павловна, осознав, что сейчас ее с размаху впечатают в зеркало, но ничего такого не произошло - она прошла сквозь стекло и в следующий миг оказалась на скудно освещенном пространстве, ничем не напоминавшем ее комнату. Тут было как-то неуютно - не то склад старых декораций, не то сильно захламленное подвальное помещение.

Ольга Павловна стремительно обернулась назад и увидела зеркальную поверхность, в которой отражалась насмерть перепуганная женщина в криво застегнутом халате, из-под которого торчал подол ситцевой ночной рубашки, на голове воинственно топорщились во все стороны бигуди, а вид был растерянно-агрессивный. И в то же время сквозь зеркальную поверхность угадывалась ее родная комната, в которой она находилась минуту назад - вон стол, вон комод, заставленный безделушками, а вон ее любимый диван со смятой постелью, с которого ее только что так коварно стащили. Кстати, кто посмел???

По обе стороны от нее стояли странные фигуры. Они были одеты в какие-то вычурные костюмы, словно только что участвовали в показе моды от-кутюр - или, как вариант, сбежали из сумасшедшего дома. В самом деле, высокие кожаные ботфорты в сочетании с зеленым свитером и ядовито-розовым бантом на шее смотрелись жутковато. А сетчатый серебристый жилет со стразами на другой фигуре, напяленный поверх унылой серой форменной тужурки, плавно перетекал в кошмарные брюки-зуавы бирюзового цвета.

Так выглядели ближние фигуры, остальные, что поодаль, смотрелись не лучше.

- М…м…м…мамочка! - только и смогла выговорить Ольга Павловна.

- По это сторону никакая мамочка не поможет, - злорадно сказал противный тенор в бирюзовых зуавах. - Допрыгались, девушка!

- Теперь придется по полной ответить за все свои преступления! - сурово добавил скрипучий в ботфортах.

- Но я не совершала никаких преступлений! - жалобно залепетала Ольга Павловна. - Я честная женщина, я никогда, отпустите меня, пожалуйста! Туда, домой! - тыча пальцем в зеркальное стекло, попросила она.

- Туда без пароля не вернешься, - ехидно сообщил тенор. - А пароль получают только после Искупления. Так что не советую тянуть время. И не пытайся сбежать, ничего не выйдет.

- Безобразная Королева ждет в Тронном Зале! - провозгласила гигантская птица, пикируя откуда-то из-под сводов потолка. Птица была жуткая: лысая, морщинистая, облезлая и в очках. Ольга Павловна застыла, как каменный идол.

- Смотрииииите, испугаааалась! - издевательски протянул вредный тенор. - А как сама окружающих пугать, так ничего, да?

- Довольно болтовни. Идем! - приказал скрипучий. - Королева и так в ярости, не следует злить ее еще больше.

Ольга Павловна была настолько деморализована, что покорно позволила подхватить себя под руки и потащить в анфиладу арок. Страшная птица летела впереди.

Впрочем, совсем вскоре арки кончились, и процессия оказалась в просторном зале, посреди которого был установлен трон, а перед ним расстелен ковер, старый и облезлый, но до боли знакомый. «Да это же мой любимый коврик!!!» - вдруг узнала свое сокровище Ольга Павловна. Ковер достался ей от мамы, а ей - от ее мамы, и был дорог как память, и Ольга Павловна пресекала все робкие поползновения Михаила сменить его на что-то более современное. «Но он вроде бы не такой страшненький! Или такой?», - с сомнением подумала Ольга Павловна.

- Ваше Безобразное Величество… - склонились в почтительном поклоне ее провожатые. Ольга отвлеклась от ковра и перевела взгляд на упомянутое Безобразное Величество.

На троне восседала, по всей видимости, королева. Хотя ох! - и страшна же она была, просто глаза закрыть хотелось.

- Преступница доставлена, Ваше Безобразие! - доложил скрипучий в ботфортах.

- Сопротивление подавлено в зародыше! - поспешно дополнил тенор в жилете. - Хотя пыталась, и неоднократно…

- Всем умолкнуть, - властно приказала Безобразная Королева. - Я так давно ждала этого часа… Палач!

- Я тут, Ваше Безобразие! - гаркнул дюжий детина, поигрывая топором. Как и все в этом безумном месте, он был одет невероятно аляповато: в желто-оранжевую рубашку с пальмами и обезьянами на брюхе, полосатые лосины и растоптанные сапоги-аляски. - Прикажете начать казнь?

- Погодиииите! - взвыла Ольга Павловна. - Вы не можете меня вот так! Без суда и следствия! Я имею право знать, в чем меня обвиняют???

- А то ты не знаешь, - фыркнула Безобразная Королева. - За то, что ты отняла у меня красоту! За то, что превратила меня в безобразное чудовище! За это тебя нужно казнить!!!!

- Казнииииить! - подхватили толпящиеся по углам придворные, такие же кошмарные, как сама королева.

- Нет, нет, нет! - отчаянно заверещала Ольга Павловна. - Я не виновата! Это какая-то ошибка! Я никогда никого не превращала! Я живу тихо, никого не трогаю! Я вообще незаметная и безобидная!

- Это ты-то? - недобро усмехнулась Королева. - Уж кому бы рассказывала, только не мне… Я ж тебя как облупленную знаю!!!

- Откуда? - трусливо пискнула Ольга.

- Ну так я же твое отражение! - ласково-ядовито сообщила Безобразная Королева. - Так что, Оленька, не отвертишься. Придется заплатить за все!

Ольга вновь замерла с открытым ртом, с трудом осмысливая сказанное. Придворные зашумели. Палач стал устанавливать посреди зала раскладную плаху, то и дело примериваясь, как удобнее будет вдарить топором. Королева достала мятый носовой платок и уже явно приготовилась им махнуть, давая сигнал к началу казни. И тут на Ольгу снизошло отчаянное вдохновение идущего на смерть.

- Стойте! Вы что??? - закричала Ольга. - Испокон веков приговоренному положено три желания! Перед казнью! Или вам закон не писан?

- Про неписаные законы вспомнила, - недобро усмехнулась королева, и по углам прошел вежливый смешок. - Ладно! Имеешь такое право. Давай свои желания!

- Первое: я желаю, чтобы мне подробно огласили материалы дела! - потребовала осмелевшая от переживаний Ольга Павловна. - И приговор!

- Хорошо. Повелеваю Птице-Секретарю огласить приговор! - поджала губы Безобразная Королева, став еще несимпатичнее. - Только быстро - и так заждались.

Кошмарная птичка уселась на тумбочку рядом с троном, поправила когтистой лапкой очки, выхватила из-под крыла бумагу и скороговоркой забубнила:

- Сенькина Ольга Павловна, 40 лет, обвиняется в преступной халатности и злостной бигудистости, захламлении Пространства Реальности старыми вещами, а также систематическом эстетическом насилии над мужем Михаилом, каковое уже привело к хроническому гастриту и снижению зрения. Также обвиняется в умышленном хищении Истинного Образа Королевы…

Ольга Павловна слушала и ничего не понимала. Какая халатность? Какая бигудистость? Какую реальность она захламила? При чем тут Мишин гастрит и тем более какая-то Королева???

- По совокупности преступлений приговаривается к Смертной Казни, которая при добровольном раскаянии и сотрудничестве может быть заменена Искуплением. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, - завершила Птица-Секретарь и торжествующе захлопала крыльями.

- Палач! - нетерпеливо махнула рукой Безобразная Королева!

- Стойте! - вскричала Ольга Павловна. - В приговоре речь шла об Искуплении вместо казни. Разве нет? Значит, я могу выбирать!

- У тебя было столько времени выбирать! - гневно сдвинула брови Королева. - Но ты предпочла довести дело до крайности. Сама виновата!

- Подсудимая имеет право выбора, Ваше Безобразие, это законно, - неохотно подсказал скрипучий.

- Законно! - подскочила на троне Королева. - А посылать в мир такие отражения - законно? А портить жизнь целому королевству - законно? А лишить меня Истинного Образа - законно???

- Второе желание! - быстро вставила Ольга Павловна. - Желаю, чтобы мне объяснили, в чем суть дела. Про отражения, королевство и все остальное, и главное - при чем тут я??? Желаю понять!

- Да будет так! Объясните ей, - немного остыв, повелела Королева.

То, что Ольга услышала, оказалось для нее настоящим открытием. Неожиданным и не очень-то приятным.

Ну кто бы мог подумать, что мы не просто живем, а каждую секунду посылаем в Мир свои отражения? А ближайшие зеркала эти отражения хранят, создавая из них устойчивые образы. Из этих образов складывается население целого Зазеркального Государства, где есть свои правила и законы, а правитель этого государства - ты, вернее, твое главное отражение. Для Ольги Павловны - Безобразная Королева.

- Из-за твоей безалаберности и халатности я вынуждена управлять государством, в котором невозможно дышать! Везде сплошной застой, ничего не развивается, нет никакого прогресса! Почва заболачивается, реки мелеют и сохнут, растения чахнут, все стареет и ветшает! И я, твое Главное Отражение, с каждым днем выгляжу все хуже. Посмотри, во что ты меня превратила!

- Помилуйте, но это полная ерунда! - возразила неприятно пораженная Ольга Павловна. - На работе меня считают очень подтянутой и аккуратной. Даже элегантной!

- Так то на работе, - сварливо фыркнула Королева. - Там другие зеркала, другие и образы. И государство, следовательно, другое! Когда я утром вижу, как ты собираешься на работу, я же просто зубами скриплю! Ведь можешь выглядеть, когда хочешь!!! Почему же дома ты такое творишь?

- А что я такого творю? - насупилась Ольга. - Ну, не при параде, это да. Ну так ведь не видит никто!

- Как это никто? - во гневе притопнула ногой Королева. - А мы??? А ты??? А муж твой Михаил? Значит, к чужим людям - красу наводишь, а для любимого якобы мужа - замызганный халат, который уже три срока отслужил, выцветшая ночнушка, растоптанные тапочки, да?

- Но они такие удобные! - заоправдывалась Ольга. - Я к ним привыкла! Я вообще быстро к вещам привыкаю и трудно с ними расстаюсь.

- Дайте мне сказать! - стал прорываться из группы придворных какой-то человек с рулонами ватмана под мышкой. - Позвольте, Ваше Безобразие! Я ей сейчас все разъясню про вещи!

- Наш Главный Архитектор, - с явным злорадством сообщила Королева. - Объясняйся с ним теперь сама, как знаешь.

- Ваше королевство задумано вот таким! - с треском развернул он один ватман. - Прямые улицы, лесопарковые зоны, прекрасные дворцы, широкие набережные, все удивительно гармонично! - он от бросил лист и развернул другой. - А вот что мы имеем! Кривые улочки, тупики, свалки! Сплошные завалы, заторы, запруды и захламления!

- И это тоже сделала я? - попыталась было отвертеться Ольга.

- Вы! Ваш дом завален старыми вещами! Этот жуткий ковер! Эти сломанные приборы! Эта изношенная одежда и обувь! Они душат, они сковывают! Нет никакого простора для творчества, никакого пути для вдохновения!

- Но старые вещи мне дороги как память! - завопила ужаленное в самое сердце Ольга Павловна. - Этот ковер мне от бабушки достался! А если вы про сломанные часы, так мне их подарил один очень хороший человек! А одежда - мало ли, может, еще пригодится! На дачу, или еще куда…

- Она нас не уважает, - зловеще сказал скрипучий. - Она и себя не уважает! Разве уважающий себя человек станет ходить в поношенном тряпье, даже на даче???

- Да, уважающая себя и мужа женщина не станет ходить при нем в бигудях на голове и с глиняной маской на лице, - кивнула Королева. - Это же так неэстетично… У Михаила уже глаза глядеть на это не хотят!

- Это намек на проблемы с его зрением? - ощетинилась Ольга.

- Это не намек, а прямая связь! - вмешался тенор. - Мы, ближайшие Советники Королевы, свидетельствуем: да! Все так и обстоит. «На выход» и «для дома» - два совершенно разных образа. Думаешь, почему мы так ужасно одеты? Потому что у нас вкуса нет? Да потому что мы твои домашние вкусы отражаем!

- А я про сломанные часы! - выкрикнул Архитектор. - Это же остановленное время! Вы сами тормозите течение времени в вашем личном государстве!!!

- Я храню память о приятных минутках с хорошими людьми, - смущенно сказала Ольга Павловна. - Разве это плохо?

- Память, прибитая на стенку и заключенная в неживые вещи - это мертвая память, - объяснил Архитектор. - Как может происходить живая жизнь среди нагромождения мертвых вещей? Неужели вы до сих пор не поняли, что память живет не в вещах, а в сердце?

- Да что она там может понять! - с досадой вскричал зловредный тенор. - Она и сейчас, на Ковре у Королевы, упорствует в своих заблуждениях.

- Я не упорствую, - поспешно вставила Ольга Павловна. - Я просто пытаюсь понять, что я делала не так.

- Все, - коротко ответила Королева. - Ты все делала не так. Вот скажи: здесь тебе нравится? Комфортно тебе, хорошо? Только не врать!

- Не очень, - честно призналась Ольга. - Как-то тут… неустроенно. Странно. Неуютно. И образы какие-то озлобленные.

- Ну вот. А ведь все мы - твои отражения. То есть получается, что ты сама себе не нравишься. Разве это нормально? Как ты думаешь?

- Думаю, ненормально, - чуть помедлив, ответила Ольга Павловна. - И полагаю, что я хотела бы это изменить. Только пока не понимаю, как. Я вообще трудно принимаю в жизни что-то новое.

- И не мудрено! - горячо подхватил Архитектор. - Ведь чтобы принять что-то новое, надо сначала избавиться от чего-то старого! Расчистить для нового место!

- А от чего я должна избавиться? - жалобно спросила Ольга. - Подскажите!!!

- Сгоревший миксер! - выкрикнул кто-то из толпы, потрясая над головой упомянутым прибором.

- Два неисправных утюга!

- Рассохшаяся гитара!

- Драные сапоги!

- Треснувшее зеркало!

Ольга только успевала вертеть головой.

- Неужели у меня столько всякого старья? - растерянно проговорила она.

- И даже еще больше! - подтвердил Скрипучий Советник. - Ты слушай и запоминай.

Когда шум стал умолкать, Королева хлопнула в ладоши.

- Кажется, все забыли, зачем мы здесь собрались. У нас, между прочим, казнь! Продолжаем!

Птица-Секретарь затрясла лысой головой и объявила:

- По протоколу - подсудимой предоставляется последнее слово!

- Как - «последнее слово»? - обмерла Ольга Павловна. - Но разве мы не договорились?

- По-моему, ты пока только вопросы задавала, - заметила Безобразная Королева. - И ничего толкового не сказала. Ну-с?

- Хорошо, я скажу, - пообещала Ольга. - Я, если честно, в ужасе. Я не думала, что мои халаты и бигуди, мои привычки так…влияют на все. Но я исправлюсь! Нельзя же, в самом деле, вот так вот взять - и сразу казнить? Тем более что не станет меня - не станет и вас, моих отражений, все здесь пропадет, вы же понимаете?

- Мы-то понимаем, - мрачно сказала Королева. - Но чем жить в безобразии, лучше уж вообще не жить!

- Ну уж нет! - решила Ольга Павловна. - Все еще можно поправить. Даже быстро! Я обещаю, что начну с того, что выброшу все мертвые вещи. И облезлый ковер, и сломанные часы, и сгоревший миксер, и с одеждой разберусь. Я обещаю не расхаживать по дому с маской на лице - для этого есть ванная комната. А можно и в салон красоты! Я буду носить дома красивые вещи! Ведь теперь я знаю, что у меня в Зазеркалье - целое государство из моих отражений! И я не допущу, чтобы Глава Государства была безобразной - я верну ей Истинный Образ.

- Расценивается как готовность к сотрудничеству, - прокомментировала Птица-Секретарь. Она уже не казалась такой жуткой, как в самом начале - даже что-то симпатичное проглядывало.

- И запомни: как сказано в одном мудром фильме, красота - это страшная сила! - впервые улыбнулась Безобразная Королева. - Имей в виду, это пароль! Итак, я готова выслушать твое третье желание.

- Домой. Хочу домой… - почти прошептала Ольга Павловна.

- Принято, - милостиво наклонила голову Королева. - Птица-Секретарь, запиши: Казнь отменяется!

- Именем Безобразной Королевы! Смертная казнь заменяется на Искупление! - громогласно объявил Скрипучий Советник.

- Урраааа! - завопила вся королевская рать. - Да здравствует Ольга! Оль-га! Оль-га!

- … Ольга! Ольга! Что с тобой? Ты кричала во сне!

Ольга Павловна очумело открыла глаза - над ней склонялся любимый и привычный муж Михаил.

- Мишенька… Мне что-то такое приснилось! - залепетала она. - Помоги мне встать!

- Халатик подать? - заботливо спросил Михаил.

- Неееееет! - отчаянно завопила Ольга, шарахнувшись от некогда любимого халата. - Ой, ты не пугайся. Но его пора выбросить. Я давно хотела, а теперь самое время.

- Оленька, я тебе сейчас чайку сделаю, - предложил встревоженный Михаил. - Что-то у тебя вид такой…всклокоченный.

Ольга глянула в зеркало - и снова вскрикнула. Ей вдруг показалось, что оттуда на нее строго глядит Безобразная Королева - в ситцевой ночнушке и бигудях. Ольга Павловна метнулась в ванную, потом к шкафу, и вскоре предстала перед зеркалом уже в благопристойном виде.

Теперь на нее из зеркала смотрела вполне приличная дама, причесанная, умытая и принаряженная в джинсы и цветную футболку.

Михаил, вошедший с чаем, обомлел у порога.

- Оленька? У нас какой-то праздник? Годовщина свадьбы? - неуверенно спросил он. - Ты такая…необычная! Просто наглядеться не могу.

- Мишенька, теперь так будет всегда, еще наглядишься, - пообещала Ольга Павловна. - И сегодня у нас генеральная уборка - будем расставаться со всем старым!

- Давно пора! - обрадовался Михаил. - Я уж сколько раз говорил - повернуться же негде! Ставлю чай на столик - и пошел готовиться!

Едва Михаил вышел, Ольга Павловна вновь повернулась к зеркалу.

- Я вспомнила пароль! - сообщила она своему отражению. - Красота - это страшная сила! Правильно?

И ей показалось, что на секунду через амальгаму она увидела Зазеркалье, где все образы тоже радостно примеряли новые наряды и готовились к переменам в жизни, а Королева приветливо кивнула ей и послала воздушный поцелуй.

- Здравствуй, Феникс! Здравствуй, золотая птица-Феникс! Я пришла к тебе, чтобы поговорить…

- Ой, кто это? Кто это здесь?

- Не пугайся, моя милая. Я - Волшебница. Самая обыкновенная… И меня здесь нет. Сейчас ночь, и я тебе просто снюсь. Это сон. Поговорим?

- Странный сон какой-то, мне обычно другое снится. Ну, если сон… Тогда давайте, поговорим. А о чем?

- О тебе. О жизни. О любви…

- Обо мне? Да что обо мне-то… А вот о жизни и о любви - давайте, я с удовольствием.

- Точно с удовольствием? У тебя есть Любовь, и она доставляет тебе удовольствие?

- Погодите… Я не то хотела сказать. Я имела в виду - с удовольствием поговорю! А любви у меня сейчас нет. Период такой. Старая закончилась, новая еще не пришла.


- Уже интересно. А своей у тебя что, нет, что ли?

- Как это - «своей»?

- Ну, своей собственной Любви. Которая живет в тебе и никуда не уходит.

- Нет, ну как… Есть, конечно. Просто мне сейчас некому ее дарить, понимаете? Не на кого изливать.

- Вот здравствуйте! Нет, сколько веков с людьми общаюсь, а все не перестаю удивляться: странные вы существа! Ну как это не на кого изливать? А на себя, любимую? А на окружающих? А на мир? А на Творца всего этого, в конце концов?

- Нет, вы опять не поняли. А еще Волшебница… Я изливаю. Но это же совсем не то! Это другая любовь.

- Не бывает «другой» любви, девочка моя. Она одна, она всегда одинаковая. Если ты хоть раз ее почувствуешь - потом ни с чем не спутаешь. А ты, похоже, путаешь…

- Не знаю. Может быть. Тогда вы мне объясните!

- А что такое любовь, по-твоему?

- Ну, это когда хочется все для любимого сделать. Лишь бы ему хорошо было! Когда хочется, чтобы ему нравилось, и он говорил об этом почаще. Хвалил… Чтобы сильный был человек рядом! Я ему тыл надежно прикрою, пусть не сомневается. Надежнее спецназа! Да, и чтобы равноправие еще. Не люблю я неравноправия. Сразу все внутри скукоживается и крылья падают… И любовь потихоньку угасает.

- М-да… Скажи, у тебя дети есть?

- Есть, а что?

- Вспомни: малыш лежит в колыбельке. Ты о нем заботишься. Ты его любишь. Так?

- Да… Это так чудесно! Это такое чувство, ну прямо через край!

- Он не умеет разговаривать. Он тебя не хвалит. Он вообще ничего не говорит! И что, твоя любовь от этого угасает?

- Нет, что вы! Это же ребенок. Я его просто так люблю, ни за что, потому что он есть.

- Ага. А мужчину, стало быть, не просто так?

- Ну конечно. А как же? Он же взрослый! И говорить умеет.

- Так и запишем: зависимость от поощрения. Ну ладно. Теперь смотри: ты говоришь, что готова все для любимого сделать, лишь бы ему хорошо было. А тебе?

- Что - мне?

- Ну, вот он хочет, чтобы ты ему за водкой сбегала. В 3 часа ночи. Побежишь?

- Ой… Ну что вы во всякие крайности? Нет, конечно. Я ему что - курьер?

- Ну так ему же хорошо будет? Обнимет, похвалит…

- Нет. Не побегу. Я себя уважаю.

- Молодец. Но тогда внимательнее со словами. Мир, он ведь юмора не понимает, и иносказаний тоже. Что заказала - то и пошлет. Он сейчас что слышит: готова, мол, на все! Лишь бы ему хорошо. Ну и придет к тебе такой… потребитель. Готовый принимать твои дары и заботы, но не готовый отвечать тем же. Хочешь?

- Нет! Нет, не хочу. Я не то имела в виду… Ну, чтобы и он тоже! Отвечал тем же…

- Ну уж ты тогда подумай хорошенько! И сформулируй как следует.

- На самом деле я хочу, чтобы он за меня, за детей в огонь и в воду!

- А ты тыл прикрывать, да? Как спецназ?

- Ну да! Я готова!

- Милая, сама-то поняла, что заказала?

- А что? По-моему, очень даже романтично!

- Ага. Сплошная романтика. Впереди - военные действия, мир враждебен, твой мужчина то тонет, то горит, а ты у него за спиной от врагов отстреливаешься. Снайперша… Или ты имела в виду продовольственный обоз? А может, медсанбат?

- Погодите… Да что вы все выкручиваете и извращаете??? Вы какая-то циничная. Странно для Волшебницы!

- Я не циничная, я правдивая. Нормально для Волшебницы. Только люди почему-то эту правду не любят. Предпочитают врать или привирать. Себе - больше всех, что характерно.

- Я не вру!

- Ну уж конечно. Не врешь. Так, слегка… добровольно заблуждаешься.

- В чем это я заблудилась?

- Да в своих желаниях. Вот смотри, картинку тебе покажу - тобою же и нарисованную. Да не пугайся, это не настоящая война, это ж сон. Вот твой мужчина. Сильный, мощный! Вперед и вперед, через огонь и воду. Терминатор! Красавчик! Смотри: впереди - новые горизонты, новые схватки, новые фигуры… Женские тоже, между прочим. Одни - союзники, другие - враги. И даже в рядах врагов - смотри, какие женщины попадаются, загляденье!

- Ну и что? Он на них не будет смотреть! У него же я есть!

- Ну да, есть. Вдали, за спиной, и оглядываться ему в битве некогда. Кстати, погляди: а где тут ты?

- Ну вон же, тыл прикрываю! Дети со мной… Чтоб ему шагать вперед не мешали. Походная кухня у меня. Я ж его кормить буду! Санитарная палатка - раны залечивать. Боеприпасы… Развлечения всякие - для отдыха на привале!

- То есть поел, поправил здоровье, поразвлекся, выспался, пополнил боезапас, и снова на передовую?

- Ну нет… Я хочу, чтоб со мной подольше побыл. С детьми…

- В обозе-то? Бойцы в обозе не сидят. Они там силу теряют.

- Да блин же! Ну что вы от меня хотите? Все опошлили!

- Хочу, чтобы ты посмотрела правде в глаза, пламенная птица. Спустилась с небес на землю.

- Хорошо. Спустилась. И что вы предлагаете?

- Чтобы ты решила, кого хочешь: сопровождающего вашего обоза или воина. Если для обоза - не требуй от него в огонь и в воду, он возле твоей юбки отсидится, у него предназначение такое. А если воина - не обижайся, если он на обоз да на тебя редко оглядываться станет.

- А совмещать никак нельзя?

- Никак. Вот если ты - птица, ты ж не сможешь одновременно быть земляным червем? А червь летать не может. Хотя оба вы сами по себе полезные и Миру нужны одинаково. Ну, уразумела?

- Вроде бы. Хотя не нравится мне все это. Ну не нравится!

- А то, что в твоей жизни сейчас с мужчинами происходит, тебе нравится?

- Хорошо. Теперь уразумела. Я все-таки воина хочу. Но чтобы рядом и вместе! Так можно?

- Тогда становись рядом с ним. И идите вперед! В одном направлении! Он новые рубежи берет - так и ты бери! Он побеждает - так и ты побеждай! Он развивается - так и ты развивайся! Воину обоз неинтересен, он для него - подспорье и место для отдыха. Обычно кратковременного…

- Но многие же так и живут! И мама мне говорила…

- И ты поверила, воплотила и получила желаемый результат… Или нет?

- Нет… Не получила… Скорее, наоборот!

- Так чего ж ты цепляешься за отжившую мудрость? А, птица-Феникс? Для каждого времени - своя мудрость, ты знаешь об этом? Что русскому хорошо, немцу смерть - слышала? Что позволено Юпитеру - не позволено быку, а это тебе как?

- Ой, подождите секундочку… Столько всего! Какой-то сон безумный, я запомнить ничего не успеваю!

- Ну, во сне и не такое еще бывает… Не беспокойся, запомнишь. Подсознание ничего не забывает. Ну, так я еще ведь не закончила.

- Как, еще что-то???

- Ну да! Про равноправие. Это же для тебя важно?

- Важно. Очень.

- Настрадалась, стало быть?

- Настрадалась. Еще как! Не выношу даже малейшего давления. Сразу хочется все наоборот сделать. Назло!

- То есть все еще границ своих не знаешь… В каждом прохожем захватчика видишь!

- Да ничего подобного! Я-то причем? Это они! Они сами… нарушать пытаются.

- Нет, дорогая. Опять заблуждаешься! Если границы четко обозначены - никто их нарушать не будет. Не решится просто! А ты с твоим «я для него ВСЕ сделаю» сама границы открываешь. Лезь, мол, дорогой агрессор, резвись тут! Лишь бы тебе хорошо было. Это знаешь как чувствуется? И два раза приглашать не придется: захватчик сразу радостно влезет, костер разведет и портянки над ними повесит сушиться!

- Фу! Что вы несете! Откуда портянки? Их давно и не носит никто!

- Ну, не портянки… И не костер… Неважно! Просто это твоя территория, твоя, сокровенная! Сад твоей Души! И у него должны быть четкие, всем понятные границы! Понимаешь? Ты ж в Саду Души сама отдыхаешь! Силы восстанавливаешь! Не место там для чужих пикников, да без разрешения. Впрочем, если ты позволяешь…

- Нет! В том-то и дело! Я не позволяю! Я борюсь!

- То-то и оно… В борьбе одиночек не бывает. Парный вид спорта! Если ты настроена бороться, спарринг-партнер появится обязательно, уж будь уверена.

- А как же тогда?

- Говорю тебе: укрепляй границы! Твой Внутренний Мир - только твой. И никаких!

- Что-то мне от вас плохо стало. Просто жить не хочется!

- Это тебе не от меня. Это от правды. Горькая она, конечно, но куда ж деваться… Зато лечебный эффект налицо!

- Я просто хочу любви. И все! Разве я много прошу?

- Не любви ты хочешь, а отношений. Я тебе все про отношения и толкую. А любовь - она в тебе, любовь или есть, или нет ее. И не зависит она от наличия или отсутствия отношений!

- Я вот думаю: а вы вообще Волшебница? Вы больше на ведьму похожи… Извините…

- Да не извиняйся. Мне часто так говорят. Хоть горшком называй! Я не обижаюсь. Ты хотела ответов - ну так я их дала. А врать мы, Волшебницы, не обучены… Мы приходим огонек в Душе раздуть. Искру Божью!

- Ничего себе «огонек»! Вы меня вообще спалили! Все, во что я верила, о чем мечтала, все - пепел, что ли?

- Пепел… Все лишнее, ненужное, отжившее - да, пепел. Зато сколько места для нового, светлого, позитивного! Икра Божья в тебе как засияла, чувствуешь?

- Нет. Я еще ничего не чувствую, кроме опустошенности и растерянности. Я сама сейчас как пепел…

- Ничего. Возродишься! Ты ж не простая птица, а волшебная! Птица-Феникс. Ты просто сама еще не догадалась, Кто Ты Есть На Самом Деле.

- А когда догадаюсь?

- Откуда мне знать? Я ж не оракул. И не ясновидящая. Я просто Волшебница. И ты будешь - если захочешь…

Они родились в один день, в один час, с интервалом в несколько минут. Они были совершенно одинаковыми и в то же время совершенно разными. Одна - горластая, требовательная, активная. Другая - спокойная, тихая, покладистая. С Близнецами так бывает.

Они подрастали, становилось все заметнее, какие они разные. Одна была, как мальчишка-сорванец: везде залезть, во все вмешаться, все попробовать. Другая - женственная, мягкая, с таинственной улыбкой. Одна - резкая, категоричная, страстная. Другая стремилась все понять, всех простить.

Одна предпочитала все изучать на личном опыте: сначала делала, а потом чесала в затылке, с изумлением думая, как это она умудрилась? Другая же предпринимала что-то, только если чувствовала, что ей это действительно нужно.

У одной - вечные ссадины, ободранные коленки и пятна зеленки на боевых ранах. Настоящая Атаманша! Другая - чистенькая, ухоженная, ясноглазая, домашняя. Одно слово - Куколка.

Атаманша умела действовать. И для остроты ощущений ей постоянно требовался выброс адреналина.

Куколка умела чувствовать. А как известно, тем, кто умет чувствовать, искусственно вызывать прилив адреналина не надо - у них другая биохимия.

Атаманшу вел по жизни разум. Куколку - чувства. И они прекрасно дополняли бы друг друга, если бы Атаманша чуть больше прислушивалась к Куколке, а Куколка была бы чуть понастойчивее и потверже. Но - уж какие получились, ничего не поделаешь. Так и жили.

Разумеется, когда они повзрослели, интересы у них тоже оказались разные. Атаманша любила экстрим: походы, путешествия, всяческие авантюры, шумные компании, калейдоскоп событий, новые впечатления, и чтобы жизнь била ключом. Куколка предпочитала домашние забавы: кино, книги, рукоделие, настольные игры и возню с комнатными растениями.

Они были очень разные, иногда спорили, иногда даже ссорились и ругались, но в то же время не могли и часа прожить друг без друга. Атаманша вытаскивала Куколку на всевозможные тусовки и развлекательные мероприятия, а Куколка предупреждала ее об опасностях, заставляла заниматься саморазвитием и сдерживала неуемную жажду приключений.

Иногда они вели полушутливую, полусерьезную пикировку:

- Если бы не я, ты бы закисла, как прошлогодняя капуста! - заявляла Атаманша. - Жизнь - в движении! Главное - не останавливаться!

- А если бы не я, ты бы давно покоилась где-нибудь на дне морском, или вляпалась бы во что-то непоправимое. И вообще: надо почувствовать, стоил ли куда-то двигаться, а уж потом…

- Ты скучная! - парировала Атаманша. - Предел твоих мечтаний - дача с огородом и пятеро детей!

- Да, я такая, - кротко соглашалась Куколка. - А чем плохо, если дети будут есть свежую клубнику прямо с грядки? И приучаться к труду с младенчества? Я чувствую такой прилив счастья, когда представляю себе эту картину!

- Мир огромен! Его так интересно познавать! И так мало времени на это отпущено! Надо все успеть! - сердилась Атаманша.

- Внутренний мир тоже огромен! И его тоже надо успеть познать, - не соглашалась Куколка. - Поэтому я за то, чтобы время от времени останавливаться и прислушиваться к себе.

Так вот они и спорили, но потом все равно находили общее решение, потому что, будучи Близнецами, были очень друг к другу привязаны. Просто невероятно - как две половинки единого целого.

- Ты слишком бесшабашна, - часто упрекала Куколка Атаманшу. - Ты не ощущаешь возможные последствия своих поступков. От тебя одно душевное беспокойство…

- Фигня! Некогда тратить время на «думские заседания». Надо действовать! Не ошибается тот, кто ничего не делает. В крайнем случае, спрошу совета у других.

- Ой, как ты не права! - вздыхала Куколка. - Ну да ладно, на ошибках тоже учатся…

Однажды Атаманша объявила:

- Так! Все! Хочу замуж! Пришла пора, она влюбилась…

- В кого ты влюбилась? - попыталась выяснить Куколка.

- Не твое дело! - отмахнулась Атаманша. - В кого надо, в того и влюбилась. Ты не думай, я посоветовалась, все обсудила. С умными людьми! Они меня убедили: это - оптимальный вариант. И мир посмотрим, и себя покажем, и такое поле деятельности! Я буду жить в другой стране.

- А я? - удивилась Куколка. - Как же ты… без меня?

- Да! Разумеется. И ты тоже, - безапелляционно заявила Атаманша. - Я уже все решила. Мы едем вместе! Мы же Близнецы и не можем друг без друга…

- Я чувствую, что это ошибка, - тихо сказала Куколка. Но Атаманша, как обычно, пропустила все мимо ушей. Она ощущала прилив адреналина, и ей было не до душевных терзаний.

Разумеется, Куколка еще долго сопротивлялась, просила подумать, взывала к гласу разума. Но энергичная Атаманша сумела убедить ее, что вот теперь-то и начнется та самая, настоящая жизнь. И Куколка, как в большинстве случаев, согласилась. Дала себя убедить. Атаманше трудно было противостоять, а жить по отдельности они не умели.

Другая страна приняла их равнодушно - как тысячи других, приехавших из разных мест. «Хотите - живите, хотите - уезжайте, мне-то что! Одни уедут, другие приедут», - казалось, пожимала плечами эта самая другая страна. Тем не менее надо было обживаться, строить отношения с любимым, потом родились дети, и Куколка уже стала думать, что может быть, Атаманша сделала правильный выбор и хоть теперь успокоится.

Ничего подобного.

Все утряслось, сложилось, определилось, и Атаманша все чаще начала с тоской посматривать за окно - туда, где кипела жизнь. Куколка с тревогой наблюдала, как в глазах Атаманши разгорался лихорадочный огонек Жажды Перемен. Она знала, чем это чревато. Уж она-то не раз наблюдала, как Атаманша срывается с места и рушит все построенное, чтобы начать на новом месте строить что-то другое.

- Давай поговорим, - предлагала Куколка. - Ты беспокойна, я же вижу.

- Давай не будем, - морщилась Атаманша. - Мне просто скучно. Уже который день ничего не происходит.

- А что должно произойти? - осторожно спрашивала Куколка. - Пожар? Развод? Карнавал? Почему тебе скучно? Ты подумай!

- Не хочу я думать, - капризничала Атаманша. - Что-то должно - и баста! Всегда происходило, а тут не происходит. Форменный застой!

- Может, не застой, а стабильность? - предполагала Куколка.

- Ага. Стабильно, как на кладбище. Сегодня то же, что вчера, а завтра то же, что сегодня.

- Ну так сделай что-нибудь! - предлагала Куколка. - Что тебе еще надо для счастья?

- Не знаю, - отвечала Атаманша. - Просто что-то должно произойти. Какое-то движение! Да! Я должна двигаться.

Куколка с печалью думала, что у Атаманши наступило адреналиновое голодание. Ведь жизнь ее теперь была устроенной и спокойной, никаких особенных стрессов, а значит, и никакого адреналина. Следовательно, она будет искать способ его получить.

И однажды она, схватив в охапку детей, снялась с места и полетела туда, где они с Куколкой и жили до другой страны. На родину.

Конечно, Куколка призывала подумать и взвесить. Разумеется, она уже в который раз не была услышана. И само собой, она поехала следом - ведь они были Близнецы, две половинки одного целого, и не могли жить по отдельности.

Они вернулись, и это было Счастье. Родной город… Родные улочки… Родные лица… Родной язык… Все такое родное, привычное, знакомое. Куколке какое-то время казалось, что воцарилась гармония, и Атаманша наконец-то нашла то, что искала. Но, как выяснилось, рано радовалась. Недопонимала она. Ведь они были такие разные…

Впрочем, Куколка была счастлива. Просто счастлива! Впервые она перестала заботиться об Атаманше - она наслаждалась тем, что ощущала и переживала сама. Только теперь, вернувшись в родные места, она поняла, как тосковала там, в другой стране. Здесь она чувствовала себя родной, своей! И именно здесь к ней пришла Большая Любовь. Теперь и к ней! Она с головой окунулась в эти чувства, познавая Любовь и себя в ней. Ей было не до Атаманши.

Поэтому многое прошло мимо нее. Например, то, что Атаманша вновь, посоветовавшись с кем-то там, позволила детям вернуться в другую страну. И какое-то время жила без них, придумывая, чем бы заняться. Но занятия были какие-то скучные, пресные и не приносили адреналина. Даже с Куколкой поругаться не было возможности - та пребывала в эйфории Любви, и ей было некогда.

В какой-то момент Атаманша просто таки возникла перед Куколкой в полный рост и, как это часто бывало, заявила:

- Мне плохо.

- А мне хорошо, - безмятежно ответила Куколка.

Это было что-то новенькое. Обычно она бросала все свои занятия и сразу кидалась на помощь, стараясь уговорить, объяснить, сгладить острые углы. А тут…

- Мы здесь. Дети там. Я скучаю! Я так не могу. Надо вернуться, - объявила Атаманша.

- Нет, - спокойно сказала Куколка. - Нет. На этот раз я принимаю решение. Ни за что!

- Как «ни за что»? - безмерно удивилась Атаманша. - Но мне же плохо?

- Зато мне хорошо, - твердо сказала Куколка. - Я счастлива, и теперь я точно знаю, что никому не дам разрушить свое счастье.

- Но мы же две половинки! Мы же Близнецы! - попыталась сманипулировать Атаманша.

- Да, мы Близнецы. И мы не можем друг без друга. Но до сих пор ты решала за нас обеих. Я мягче, и я всегда подчинялась тебе, но ничего хорошего из этого не вышло, - пояснила Куколка. - Теперь я буду решать, как нам жить. Понятно?

- Ничего не понятно, - опешила Атаманша. - Как это «ты будешь решать»? На каком основании?

- На таком, дорогая моя Сущность, что я - твоя Душа. И ты со своей адреналиновой зависимостью всю жизни не давала мне покоя. Ты даже не думала о Душе! А ведь мне часто бывало плохо. Куда это годится, если Душа разрывается?

- Но как же я? Я не могу сидеть на одном месте! Мне нужен адреналин!

- Займись дайвингом. Или прыгай с парашютом. Или без парашюта. Делай что хочешь, получай свой адреналин, но имей в виду: я больше не буду идти у тебя на поводу. Или ты научишься меня слышать, или мы обе разрушимся. Ведь Сущность не может без Души, а Душа - без Сущности. Мы же родились вместе. Мы Близнецы…

- Да я всю жизнь только и делаю, что слушаю твои нудные сентенции! - возмутилась Атаманша, она же Сущность.

- Слушаешь, но не слышишь, - неумолимо продолжала гнуть свою линию Куколка, она же Душа. - Ну подумай ты хоть раз в жизни не о себе, а обо мне! О Душе своей! Мне же больно! Ты все время совершаешь поступки, которые приносят мне боль! Я уже держусь из последних сил. Хочешь стать душевнобольной?

- Не хочу, - испугалась Атаманша.

- Тогда займись мной, пожалуйста, - попросила Душа. - Начни меня слышать. Ну, медитируй, например. Или молиться как следует научись.

- Я умею, - пискнула совершенно сбитая с толку Сущность.

- Не умеешь. На бегу, на лету - не считается. И когда просишь решить проблему за тебя - тоже. Вот когда ты попросишь научить тебя решать проблемы - это молитва. Когда возблагодаришь за те испытания, которые посланы тебе, чтобы двигаться дальше - это молитва.

- Двигаться дальше? - ухватилась за знакомую фразу Атаманша. - Это куда?

- Это в глубь себя. Во внешнем мире ты уже достаточно порезвилась. Не так, что ли? - укорила Душа.

- Но я же к адреналину привыкла… - заныла Сущность. - Мне же экстрим нужен.

- Ты и не представляешь, какой экстрим ты найдешь у себя внутри, - пообещала Душа. - Ты же никогда не интересовалась мной. А там такое!!! Адреналина на всю оставшуюся жизнь хватит.

- Ты не имеешь права! Чувства должны подчиняться разуму! - привела последний аргумент Сущность.

- Разум без чувств - легко может обмануться. И его легко обмануть. Душевный комфорт - вот главное! Если ты поступаешь правильно - Душа поет, понимаешь?

- Ты еще и петь умеешь? - удивилась Сущность. - Вот уж не знала!

- А ты обо мне вообще мало знаешь, - улыбнулась Душа. - Вот заодно и познакомимся как следует. Пора бы! Мы же Близнецы, а это - на всю жизнь…

Корреспондент шел по просторному белому коридору в сопровождении ангелоподобной девушки из пресс-центра, в белом халате и белом колпачке. И коридор, и девушка сияли стерильным белым светом.

- Меня зовут Анжелика, я буду вашим сопровождающим. Вы можете задавать мне любые вопросы, в рамках разумного, конечно, - говорила девушка, поправляя форменный белый колпачок с эмблемой «Идеал» на золотистых волосах. Колпачок ей очень шел, и надпись «Идеал» - тоже.

- Понял. Спасибо. Буду задавать. А что значит «в рамках разумного»?

- Нашу клинику не случайно решено было расположить здесь, в горах, в уединенном месте, - рассказывала девушка. - Вы сами понимаете, что наши клиенты предпочитают сохранение инкогнито и не нуждаются в любопытных носах.


- А почему ваша клиника называется «Идеал»?

- Здесь приводят людей в божеский вид. После разных катастроф.

- То есть у вас тут не обычная пластическая хирургия?

- Нет, далеко не обычная. Ради того, чтобы просто увеличить грудь или поправить нос, не стоит забираться так высоко, поверьте.

- А на сколько пациентов рассчитана клиника?

- Извините, это закрытая информация. У нас здесь много закрытой информации.

- Но как же реклама?

- Мы не нуждаемся в дополнительной рекламе. Нас и так хорошо знают. Все, кому нужно попасть, к нам попадают.

- Вот как… А вот скажите…

Внезапно на стенах коридора замигали лампы, раздался звук зуммера, где-то захлопали двери.

- Прошу прощения, давайте посторонимся. Похоже, срочная операция.

По коридору загрохотала каталка, на которой лежало нечто бесформенное, вокруг суетились сотрудники, делая что-то прямо на ходу.

- Готовьте большую операционную! - говорил в телефон один.

- Доктор, мы его теряем! - обеспокоенно сообщал другой.

В конце коридора распахнулись двери. Каталка промчалась мимо корреспондента, то, что он успел увидеть, неприятно поразило его. Там, под простыней, ворочалась и корчилась какая-то невнятная масса, и было видно, что ей больно.

- Это был человек? - осторожно спросил он. - Или то, что от него осталось?

- Это не важно. Важно то, что все еще можно поправить. Пойдемте на смотровую галерею, оттуда можно наблюдать весь процесс. И слышно все, что происходит в операционной.

- Ага, - сглотнул корреспондент. Ему было очень не по себе: хотя он разные виды видывал и даже в зоне военных действий побывал, тут почему-то казалось гораздо страшнее.

Смотровая галерея и вправду была расположена высоко и удобно, и корреспондент увидел, что пострадавший уже на столе, а бригада врачей поспешно занимает свои места. В операционную стремительно вошел (показалось - влетел!) высокий кряжистый старик. Полы белого халата развевались, как крылья, со свистом разрезая воздух.

- Слава тебе, Господи! - с чувством сказала девушка из Пресс-центра. - Главный будет оперировать. Значит, вытянет!

- А что, бывает, и не вытягивают? - уцепился корреспондент.

- Всяко бывает, - уклончиво ответила девушка. - Если случай запущенный - сами понимаете…

Внизу между тем уже началась операция. С человека сняли простыню. Корреспондент охнул.

- Это кто же его так? - содрогнувшись, спросил он у своей сопровождающей.

- Любимые… Чаще всего это дело рук любимых.

- Любимых??? Он что, маньяка любил? Или маньячку? Хотя, по-моему, женщин-маньяков в природе не бывает?

- Почему же не бывает? - удивленно глянула на него Анжелика. - Женщины тоже бывают одержимы маниакальными идеями. Ничуть не реже, чем мужчины. Просто мужчины маниакально пытаются переделать мир, а женщины - мужчин.

- Вот как? - опешил корреспондент. Он не знал, как реагировать на сообщение своей прекрасной спутницы. А она, не замечая его смущения, продолжала:

- Вообще-то мир настолько изобилен, что в нем есть все, всегда и для всех. Даже странно, почему люди не стремятся использовать то, что уже создано, причем для них же? Почему все обязательно надо перекроить на свой вкус???

- Но как же! - запротестовал корреспондент. - Ведь в этом и заключается суть прогресса! Преобразовать природу… Поставить ее на службу человеку…

- Но она и так служит человеку, - мягко возразила Анжелика. - Зачем же ее преобразовывать? Может, лучше научиться ее рационально использовать?

Внизу тем временем тело, лежащее на столе, отмыли, протерли, расправили, как могли, и стало видно, что все не так уж плохо, как казалось на первый взгляд. Хотя все равно страшненько. Местами виднелись глубокие раны, кое-где были просто отхвачены изрядные куски, кое-где - наоборот, наблюдались какие-то уродливые наплывы.

- Что с ним случилось? - спросил корреспондент. - Впечатление, что его дикий зверь растерзать пытался.

- Это «дикий зверь» еще называют иногда «любовью», - заметила Анжелика. - Разумеется, ошибочно - просто подменяют одно понятие другим.

- Вы хотите сказать, что вот эта жертва дикой мясорубки ранена любовью? - недоверчиво переспросил корреспондент. - По-моему, персонаж из фильма «Техасская резня бензопилой».

- Очень образно, - похвалила сопровождающая. - Знаете ли, люди часто превращают любовь в дикую мясорубку. И в резню бензопилой - тоже. Разве вы ни разу не наблюдали?

Корреспонденту очень хотелось возразить, но память услужливо воскресила несколько случаев из его богатой журналистской практики, да и собственный опыт имелся, и он предпочел промолчать.

- А что это они сейчас делают? - перевел он разговор на действо в операционной. Там как раз направили на лежащее тело небольшой аппарат, который залил весь операционный стол мягким золотистым светом невыразимо приятного оттенка.

- Лечат душу, - просто объяснила Анжелика. - Это Свет Любви. Он очень целебный. Он позволит душе расслабиться, расправиться, принять естественные очертания.

- А почему они стали неестественными? - сразу прицепился корреспондент.

- Кто-то долго пытался его изменить, перекроить «под себя», - вздохнула его прекрасная спутница. - А он, видимо, далеко не сразу сбежал. Любил, наверное…

- А как это - «перекроить под себя»?

- Ну как это обычно делается? Что-то запретить, что-то навязать, в чем-то ущемить, что-то заставить… А кое-что вообще искоренить, как вредное! Одно отрезать, другое нарастить… В общем, скроить по-другому. Но душа не брюки, ее не перекроишь! Она снова и снова будет стремиться вернуться в первоначальное состояние. Стать собой.

- Вы вот уже который раз говорите о душе. Но она ведь субстанция неощутимая и невидимая?

- Ну как неощутимая? Разве у вас никогда душа не болела? Или не пела? Не разрывалась? Не рвалась ввысь?

- Рвалась, - с удивлением вспомнил корреспондент. - И от боли, и ввысь.

- Ну вот, а говорите, «неощутимая»… А насчет «невидимой» - так вон же она, на столе лежит! Сами видите.

- Так это… душа? - поразился корреспондент.

- Душа, - кивнула Анжелика. - Мы телами и не занимаемся, только душами. Тело прочнее, а душа очень ранима. Очень. Ранима и уязвима.

Корреспондент замолчал. Смотрел, слушал - что там, внизу. Золотой свет рассеялся, поредел. Зато хирурги активизировались. Шел очень интересный разговор.

- Чувство собственного достоинства сильно повреждено, - говорил один из хирургов.

- Ничего, сейчас подтянем, вот тут и тут, и закрепите, пожалуйста. Надо будет, конечно, потом мощную реабилитацию запланировать, но ничего, ничего, все поправимо…

- Вот здесь дыра просто… Как пробило! Что это она с ним делала?

- Посмотрите там, в истории болезни!

- Это она ему гордыню пыталась извести. Била в одну точку, долго. Вот и продолбила.

- Гордыню! Неужели она не понимала, что его гордыня просто отражение ее несогласия с реальностью?

- Нет, конечно. Вот тут отмечено: она пыталась заставить любимого забыть про его образ жизни.

- А, теперь понятно, почему такая деформация черепа! Видимо, постоянно капала на мозги.

- Ничего, сейчас пластину поставим, будет как новенький.

- А зачем ей надо, чтобы он менял образ жизни?

- Ну, как обычно: ее кое-что не устраивало, хотелось там подправить, там подрихтовать… Как всегда!

- Ну, не понимаю: не лучше ли поискать подходящий вариант, чтобы все устраивало?

- Да у них там, внизу, чаще всего так: боятся, что если не сейчас, то уже и никогда, вот и хватают первое, что под руку попадется, а потом начинают его «под себя» переделывать.

- Но это же опасно! Так ведь души-то и калечат! А потом - к нам, на операционный стол.

- А кто об этом думает? Каждый, понимаешь ли, мнит себя пластическим хирургом…

- Но неужели она не чувствовала, что ему больно? Неужели ни разу не захотелось оставить его таким, каким он создан? Это как же надо ближнего ненавидеть?

- В истории болезни записано - «очень любила».

- Там, внизу, «любить» очень часто означает «воспитывать». Или, чаще, «перевоспитывать», - меланхолично произнес Главный. - Кончайте базар, давайте все сюда - будем ауру чинить.

- Ой, блин, да тут чинить-не перечинить, горестно воскликнул кто-то.

- Ничего, не такие пробои латали, - подбодрил Главный. - Ну, давайте, создаем поле - и с богом помолясь.

Хирурги сгрудились вокруг стола, прикрыв ладонями тело.

- Ничего себе… Наперевоспитывалась… Ведь так можно человека до смерти довести, - задумчиво сказал корреспондент.

- Бывает, и доводят, - подтвердила Анжелика. - Но чаще - спасаем. Клиника «Идеал», к вашим услугам.

- Значит, у вас тут пластическая хирургия для истерзанных душ? - уточнил корреспондент. - Я то полагал, вы тут что-то улучшаете. Ну, как носы! Или груди.

- Зачем улучшать то, что и так совершенно? - пожала плечами Анжелика. - Люди такие смешные… Им все время кажется, что они какие-то не такие. Хотя задумывали их изначально совершенными.

- Человеку свойственно стремиться к идеалу, - почесал кончик носа корреспондент.

- Идеал - это то, что было в начале, - улыбнулась девушка. - Получается, что человек стремится от идеала - к какому-то выдуманному образу. А мы как раз восстанавливаем его согласно замыслу Творца.

- Спасаете души, стало быть?

- Спасаем, кого можем. На то мы и существуем. Прилететь вовремя - и спасти.

- Да вы, похоже, просто ангелы… - напряженно пошутил корреспондент.

- Да, мы ангелы, - очень серьезно кивнула Анжелика.

- Кстати, а откуда вы знаете, какой у Творца был первоначальный замысел? Где это написано?

- Так он сам и говорит, - изумленно воззрилась на корреспондента Анжелика. - Вон же он, бригадой руководит. Вы что, до сих пор не поняли?

Корреспондент уставился на нее, а потом ошарашенно спросил:

- А что тогда тут я делаю???

… Налево - двери в реанимацию, они были наглухо закрыты, направо - другая дверь - в операционную, и над ней сияла мягким белым светом надпись: «Тихо! Идет операция!».

По коридорчику между дверями мерно ходила женщина - 15 шагов в одну сторону, 15 шагов в другую. Руки стиснуты у груди, взгляд устремлен в далекую точку, а губы исступленно шепчут раз за разом не то молитву, не то заклинание: «Господи, пожалуйста! Пусть он только будет жив! Пожалуйста, сделай так, чтобы его сердце снова забилось! Честное слово, я больше никогда не буду его доставать своими дурацкими претензиями! И пусть он целыми сутками сидит за компьютером и кропает свои статьи, и пусть ездит в свои командировки, и пусть вечно забывает выключать свет в коридоре и разбрасывает повсюду свои блокноты, и пусть вредничает и временами уходит в себя, только бы он жил, жил, жил!».

Двери распахнулись, в коридор шагнул пожилой доктор - высокий, кряжистый, седой.

- Вы все еще здесь, голубушка? Вот и хорошо. Жив ваш красавчик, жив. Только сердечко вот изношено… Ну да ничего - будете больше беречь. В идеале - покой, понимание и любовь. Конечно, идеала в природе не существует, но стремиться к нему - надо. Запомнили, милая моя? Покой, понимание и любовь. И будете вы жить вместе еще долго-долго!

- Пойдемте, я вам валерьянки накапаю, - участливо сказала бог весть откуда возникшая ангелоподобная медсестра в белоснежной униформе. - Вы не сомневайтесь. Его Главный оперировал - значит, у вас есть все шансы! Все у вас будет хорошо. У нас очень хорошая клиника. Вы просто верьте!

Он был сильным, здоровым мужчиной. У него был цепкий взгляд, острый ум, железная воля, мертвая хватка и невероятная целеустремленность. А еще у него имелись крепкий бизнес, роскошное жилище, молодая жена, надежные партнеры и верные друзья. В общем, как он считал, все, что нужно для счастья, у него было. А вот счастья-то и не было.

Время от времени он помечал в своем ежедневнике: «11.00 - 11.30. Анализ ситуации по С.». «С» - это он так обозначал Счастье. И действительно посвящал это время скрупулезному анализу ситуации. Он владел множеством аналитических методик и технологий, и применял их все по очереди, но к конкретному резюме прийти никак не мог. По всему выходило, что Счастье однозначно должно присутствовать. Но, видимо, он не учитывал какой-то важный параметр, или группу параметров, потому как С. отсутствовало напрочь.

- Так. Активы выросли… Рентабельность - зашибись… Контракты заключены… Филиалы расширены… На международный рынок вышли… - методично отмечал он в специальной таблице те параметры, которые считал обязательными составляющими Счастья. - Теперь здесь. Жена - Мисс Мира, красавица и модель, особняк - новенький, 18 комнат, три этажа, бассейн, сад, теннисный корт, пентхаус на крыше - отмечаем галочкой. «Бентли» еще очень даже в теме, «Ягуар» гоночный приобрел, яхта 10 метров, это вычеркиваем… На островах были, Египет посмотрели, Европу всю объездили, в Америке побывали, Австралию осчастливили, Японию посетили… Дайвинг, серфинг, рафтинг - выполнено… Опера - 1 раз за полгода, балет - 1 раз, театр - 2 раза, закрытый кинопоказ - 2 раза, презентации - 4. Благотворительность - сумма выделена согласно плану. Вроде все пучком. Блин, чего ж тогда я не просекаю? Почему счастья не чувствую?

Но отступать он не любил, и потому продолжал корректировать планы: он всегда добивался своего, и поэтому достижение Счастья было всего лишь вопросом времени.


Но однажды в его планы вмешалась та неведомая сила, которую одни называют Провидение, другие - злой рок, а третьи - Бог. И началось все с того, что на его территории, прямо в саду, откуда-то появилась черная кошка. Он был материалист и рационалист, в приметы не верил, поэтому просто отметил факт ее появления и не стал морочиться. Тем более что кошка была красивая - черная, как ночь, и гибкая, как пантера. Она радовала глаз, а значит - имела право на существование. Кошка вела себя независимо, держалась поодаль, под ноги не лезла, в общем, гуляла сама по себе. Ну и фиг с ней, места не прогуляет.

А потом его «Бентли» попал в жуткую автокатастрофу. В таких мясорубках обычно не выживают, но он выжил. Один из немногих счастливчиков. Впрочем… Он никогда не задумывался, в чем разница между «жить» и «выжить», так что это был для него совершенно новый опыт. Когда он очнулся от комы, то долго не мог вспомнить, кто он, как его зовут, и что он вообще здесь делает. «Здесь» - это в больничной палате, облепленный датчиками и трубками, окруженный разными мудреными аппаратами.

Память начала возвращаться не сразу, а какими-то отдельными картинками. Постепенно картинки складывались вместе, как паззлы, и всплывали воспоминания. Его зовут Сергей. Он - владелец холдинга. У него есть партнеры. Женщина, которая иногда появляется - его жена Марина. Люди в белых халатах - это врачи. Он - в больнице. Он поправится. Все пучком.

И миг, предшествующий катастрофе, он тоже вспомнил. Как на скоростном шоссе вдруг впереди происходит что-то - белую машину выбрасывает на встречную полосу, она врезается в грузовик, его разворачивает поперек дороги, а его «Бентли» летит на эту баррикаду, и уже невозможно затормозить, и тот, кто сзади - тоже с размаху врезается в него, и потом сбоку, и сверху, и… темнота.

А самое страшное открытие произошло чуть позже: когда он понял, что не может шевелиться. Совсем. И разговаривать он тоже не мог. Только смотреть и слушать. И анализировать.

Из разговоров врачей на ежедневных обходах он узнал, что получил сложную травму позвоночника и теперь называется «спинальник», это не считая переломов конечностей, и была открытая травма головного мозга, его прооперировали, и часть мозга пришлось удалить, и теперь у него в голове пластина, а когда он сможет встать, и сможет ли вообще - не знает никто. И то, что он выжил - вообще счастье.

Приплыли. Так вот оно какое, счастье. Лежать забинтованной-загипсованной моргающей мумией в больничной кровати - это, стало быть, счастье. М-да. Сомнительно как-то… Но что имеем - то имеем, стало быть, таковы условия задачки. А мужской характер никакой катастрофой не сломаешь, если он есть, конечно. У него - был. И он стал мотивировать себя на поправку.

Дома он оказался нескоро, и въехал не на белом коне - на инвалидной коляске, влекомой нанятой недавно сиделкой. Марина руководила процессом, говорила, что и куда. Как будто мебель вносили.

- Я решила, что комнату тебе оборудуем тут, на первом этаже, - говорила Марина. - Тут окна большие, и выход на веранду. Тебе тут будет удобнее. Ты же не против, милый?

Как будто он мог ответить… Только моргнул: не против, мол…

- Татьяна Петровна, вот тут, на телефоне, кнопочки, если что срочное - вот начальник охраны, вот кухня, вот мажордом, мне звоните только в самом крайнем случае.

«Это в каком же? - внутренне усмехнулся он. - Если в ящик сыграю, что ли?».

- А это что за животное? - обернулась к окну сиделка. - Ваша кошечка на подоконнике?

- Нет. Но вы не прогоняйте. Она тут, в саду, живет. Пусть будет. Сережа ее любил.

«Любил! - резануло его. - Что ж она так, в прошедшем времени… Я ж живой еще!».

Хотя… какое там живой! Мумия в коляске. И потом! С чего это она взяла, что он кошку любил??? Так, замечал просто.

- Окно держите открытым, Сереже нужен свежий воздух.

И потянулись однообразные дни.

Сиделка была пожилая, опытная и профессиональная. Она споро производила гигиенические процедуры, делала массажи, ставила уколы, кормила с ложечки и вывозила на прогулку. В перерывах - дремала в кресле. Разговорами не надоедала, только по делу. Да и что с ним разговаривать, с таким молчаливым?

Жена заходила каждый день. Ну или почти каждый. Свежая, красивая, холеная. Говорила какие-то слова, справлялась у сиделки, как тут больной, есть ли динамика. А потом уходила по своим молодым делам, и Сергей мог только догадываться, куда и зачем. Впрочем, он не гадал - какая разница? Это был уже другой мир, не его. Она жила там, а он здесь. В этом, его мире, были он, инвалидное кресло, сиделка и… кошка.

Кошка приходила ежедневно. Вспрыгивала на подоконник и сидела - чаще всего спиной к нему, но время от времени поворачивалась и «фотографировала» его своими пристальными зелеными глазами. А потом снова поворачивалась к саду, словно приглашала и его посмотреть. Он и смотрел - а что еще делать инвалиду?

Оказалось, что до сих пор он и не замечал, что вообще есть в его саду. А были там деревья, и причудливые клумбы, и аккуратно подстриженные кусты, и птицы разные летали. Цветы красивые тоже были. Травка ровная, зеленая, и дорожки, выложенные мозаичной плиткой. Странно, что он раньше этого не замечал. Хотя - когда ему было замечать? Работа отнимала все время и занимала все мысли. И вопрос счастья…

- Что ты знал о счастье, человек? - раздался низкий мурлыкающий голос.

Он вздрогнул. Татьяна Петровна, по обыкновению, дремала и говорить таким голосом по определению не могла. Больше в комнате никого не было. Только с подоконника таращилась кошка.

- Да не моргай, тебя, тебя спрашиваю, - слегка кивнула кошка.

«Мысли она, что ли, читать умеет?» - ошеломленно подумал Сергей.

- Умею. И ты умеешь. А что тебе еще остается делать?

И правда. Что ему еще остается делать, когда ни сказать, ни спросить, ни пальцем ткнуть?

- Вот-вот. Слепота компенсируется остротой слуха и осязания. А у тебя - вот так. Впечатлений-то хочется, да?

«Схожу с ума. Хотя - какая разница? Или… Блин, сиделку бы разбудить! Кошки же неразумные, они не умеют мыслить…», - заметалось в голове.

- Сам ты неразумный, - обиженно мяукнула кошка. - И мыслить не умеешь. Вон какой бардак в голове, мысли, как тараканы. А сиделка спать будет. Я ее усыпила.

«Как?» - панически подумал Сергей, как будто это имело огромное значение.

- Вибрациями, - объяснила кошка. - Это просто. Надо только осознать, что весь мир состоит из вибраций. И ты тоже. И мысли. Вот и посылай в мир, что хочешь! Мысленно…

«Хочу проснуться!», - твердо подумал Сергей.

- Ну, раз ты со мной беседуешь, считай, уже проснулся, - зевнула кошка, показав розовый язычок. - И так полжизни проспал. Вы, люди, такие сони. Ничего не видите дальше своего сна!

Сергею вдруг стало интересно. И впрямь: чего он кочевряжится? Можно подумать, у него столько дел и развлечений, что кошка отрывает его от жизненно важных вопросов! И вообще - интересно! Почему бы не попробовать? Он поднапрягся, сформулировал вопрос и послал его кошке:

«Как тебя зовут?»

- Да не трясись ты так! - казалось, что кошка хохотнула. - Вибрации гораздо тоньше. Не надо напрягаться, нежнее, нежнее… Вот так, да. Это людей «зовут». Мы, кошки, опознаем друг друга по вибрациям. Да и вы, люди, тоже - только не замечаете.

«Это как?» - подумал Сергей.

- Ну вот видишь ты незнакомого человека и уже чувствуешь, друг он или враг, стоит ему доверять или надо поостеречься. Разве нет?

Сергей подумал и решил: а ведь правда! Ему интуиция не раз подсказывала, «кто есть ху на самом деле», и ни разу не случалось ошибки. Так что кошка дело говорила.

- Но ты можешь меня как-нибудь назвать, если тебе без этого нельзя. Знаешь, я веду род от древней богини Баст. Была такая, женщина с кошачьей головой. Зови меня Бася, подойдет?

Бася - это было здорово. Мягко так, вкрадчиво. Ласкало слух.

- Ого! Вибрация приятная от тебя пошла. Хорошо, договорились - буду для тебя Басей.

«Это я мысль, что ли послал? В виде вибрации?» - напряженно, как ученик на экзамене, подумал Сергей.

- Ну да. Поскольку у тебя все остальное в отключке, вся энергия направлена на мысль. А обычно люди слишком разбрасываются, поэтому и мыслят неточно. И вибрации у них такие…размазанные.

«Я хочу научиться этим самым вибрациям», - послал мысль Сергей.

- Мгм. Я вспрыгну тебе на колени, ты не против? - просигналила кошка.

«Да пожалуйста».

Кошка неспешно спрыгнула с подоконника и пошла к его креслу. Испытующе глянула снизу - и легким прыжком оказалась у него на коленях. Устроилась поудобнее, сворачиваясь клубком меж сложенных на колени рук, и громко заурчала.

«Ух ты! Забыл уже, что кошки урчат!».

- Не урчим, а вибрируем, - поправила Бася. - У нас, кошек, замечательные способности к вибрациям. Поэтому мы лечебные. Ну, для тех, кто с нами в резонансе.

«В резонансе?»

- Если ты хочешь слышать, принимаешь сигнал - входишь в резонанс. Тогда мы на связи. Если не хочешь - отключаешься, тогда ничего не слышишь. И эффекта нет.

«А ты что лечить можешь?»

- Все. Болезнь, она ведь что? Отсутствие внутренней гармонии. А кошки ее восстанавливают.

«А меня…восстановишь?»

- Не знаю. Попробуем. От тебя тоже зависит. Я-то дам, а вот ты - сможешь взять? Ты же себя совсем не знаешь. И мир видишь не таким, какой он есть, а как принято.

«А он что, другой?»

- Да конечно же. Он куда симпатичнее и интереснее, чем видится из окна «Бентли». Или твоего кабинета. Или даже просто из окна. У тебя пока зрение суженное. Но попробуем расширить. Ты способный…

Ему почему-то стало приятно, что кошка его похвалила.

- Ну, как известно, «доброе слово и кошке приятно», - дипломатично заметила она. - А уж человеку-то…

Сергей и не заметил, как согрелся от кошкиного тельца и под мирное ровное урчание задремал. А когда проснулся - кошки не было.

«Приснилось! - с отчаянием подумал он, и сам удивился силе этой эмоции. - Блин, да что же это!»

- Не вопи, пожалуйста, - раздался в голове недовольный голос. - Я же не глухая. Возьми себя в руки!

«Ты где?» - чуть успокоившись, спросил он.

- На заднем дворе. Питаюсь. Надо же мне поддерживать жизнедеятельность?

«А чем ты питаешься? Ты голодная?» - всполошился он.

- Да успокойся ты, - снисходительно ответила она. - Я очень самостоятельная кошка, чтоб ты знал. Не пропаду. Я потом приду, ты жди. До связи!

И он почувствовал, как в голове как бы выключатель щелкнул - ощущение Баси пропало.

«Ого! Как телефон! - удивился он. - Интересно, а с людьми так можно? Надо попробовать!».

Он решил потренироваться на Татьяне Петровне. Минут 15 он экспериментировал, соображая, как это - входить в резонанс, а потом вдруг словно нащупал схему и «позвал» ее.

- Сергей? Все в порядке? - тут же встрепенулась чуткая Татьяна Петровна.

«Профи! Высший класс! С сиделкой мне явно повезло», - с благодарностью подумал Сергей, который уважал добросовестных исполнителей.

Татьяна Петровна на миг замерла и неуверенно улыбнулась, словно почувствовала его мысль.

На следующий день он попробовал настроиться на Марину. Это было сложнее, она все время ускользала, и пришлось попыхтеть. Но когда получилось - он услышал ее. Лучше бы не слышал…

После обеда он разговаривал с Басей.

«Понимаешь… Вот что выходит. Мой соучредитель, он же лучший друг, заправляет сейчас всем холдингом. Это ладно, должен же кто-то, а лучше него никто дела не знает. Но! Он ведь сейчас и с моей женой живет. Лучший друг! Это как???»

- Ну ты эгоист, - удивилась кошка. - А что ты хочешь, чтобы она села рядом с тобой в соседнее кресло? Она же молодая женщина, ей тоже хочется любви, ласки, тепла…

«Да какого тепла еще??? При живом-то муже???».

- А ты хотел бы быть мертвым? - хладнокровно поинтересовалась Бася. - Сам знаешь, в вашей среде часто так: «нет человека - нет проблемы». А ты - дома, ухожен, накормлен, пролечен, сиделка, кошка… Жена каждый день проведать заходит. А насчет «при живом муже»… особо живеньким ты не выглядишь, если уж совсем честно.

«А любовь???»

- Любовь? - безмерно удивилась Бася. - У вас с Мариной была любовь? Расскажешь?

И Сергей замер. Ему хотелось рассказать, и он пытался вспомнить что-нибудь такое. Но… не удавалось. Жену себе он выбирал по определенным параметрам, ум-внешность-образование-воспитание-стиль-шарм, практически не ухаживал - сразу сделал предложение, и она согласилась, жили без споров и скандалов, но и без романтических прогулок и откровенных разговоров. Да и когда? - бизнес отнимал все время, на отношения сил не оставалось. Но в свете появлялись вместе, и путешествовали, и претензий друг к другу не было…

- Ну да. Ее тоже это все устраивало, - продолжила его мысль кошка. - Партнеры - да. Друзья - ну, с натяжкой, друзья обычно ближе друг к другу. Но любовь? Скажи, разве ты был с ней счастлив?

Сергею хотелось соврать, что «да», но он понимал, что врать можно словами, а вот мысленно… это совсем другой уровень отношений. Тут не обманешь.

«Я вообще не знал, что такое счастье, - признался он. - Хотел - да, стремился - да, планировал - да, но не успел. Времени не хватило».

- Теперь успеешь, - утешила кошка. - Теперь у тебя много-много времени, чтобы быть счастливым.

«Издеваешься?»

- Нисколько, - лениво возразила Бася, вытягиваясь на его коленях. - Счастье - как женщина. Им нужно постоянно заниматься, тогда оно будет тебя любить. А если забросишь - уйдет к другому.

«Как Марина?»

- Да. Как Марина. Как многие другие. И как я. Разве ты дарил ей внимание и тепло? Разве ты разговаривал со мной, пока не сел в это кресло? Ты нас видел, но не замечал. Тебе было некогда. Ты все время искал счастье, хотя оно было у тебя под боком.

«Это ты - счастье?»

- Конечно, - удивленно приподняла голову Бася. - Разве ты не счастлив, когда я вот так лежу у тебя на коленях и вибрирую?

«Знаешь, а пожалуй, да. Похоже на счастье», - улыбнулся он.

- Слушай! Ты, между прочим, улыбнулся! - живо перевернулась кошка. - Впервые после возвращения. Прогресс!

- Кошечка, слезь, - попросила Татьяна Петровна. - Укольчик будем делать. Ой, Сереженька, да вы улыбаетесь!!!

Утром Сергей улыбнулся навстречу Марине. И прочитал ее мысли - они его ошеломили. Она вовсе не обрадовалась. Наоборот - испугалась. Испугалась того, что он может выздороветь, и придется возвращать все на круги своя, и кончится счастье… И тут же испугалась еще больше того, о чем подумала - да как можно желать болезни живому, страдающему человеку, хоть и не особо близкому, но по-своему любимому???

«А ведь я ее совсем не знаю! - вдруг понял Сергей. - За столько лет - так и не удосужился разглядеть, что у нее там, внутри…».

И он искренне, от души, мысленно пожелал ей счастья. Ей - в ее новой любви. Марина испуганно глянула на него и поспешила уйти. Он и правда не хотел, чтобы ей было плохо. В конце концов, его партнер и лучший друг был хорошим мужиком, надежным и основательным. Пусть они друг у друга будут. А у него тоже что-нибудь будет. Сиделка, например. И кошка.

Теперь, когда Бася запрыгивала к нему на колени и устраивалась там надолго, он испытывал странное чувство щемящей нежности - как к ребенку. Ему нравилось смотреть в ее странные зеленые мистические глаза, и казалось, что он даже начал постигать кошачью мимику. И еще нравилось задавать ей разные вопросы.

«Ты говорила, что мысленно можно воздействовать на других людей. Это всем доступно?».

- В принципе да. Хотя не все способны.

«А от чего зависит?».

- От вибраций. Чем выше вибрации, тем больше возможностей. И наоборот.

«А как повысить вибрации?».

- Через высокие чувства. Любовь. Самопожертвование. Бескорыстие.

«Любовь - это что?»

- Это направленная нежность. Вот ты сейчас направляешь нежность на меня. Ты меня любишь. Я чувствую вибрации твоей любви. А твоя сиделка о тебе заботится. От души причем, не только за деньги. Ей ее работа нравится. Тоже - вибрации любви.

«Знаешь… Странно, но я чувствую себя счастливым. Почему же раньше этого не было? Я ж старался, планы строил!»

- Потому что счастье не укладывается в графики. Оно текучее и изменчивое. Как вода. Как время…Его нельзя спланировать, его чувствовать надо».

«А чем я его чувствую? Если тело - в отключке?».

- Душой. Счастье чувствуют душой. Ты остановился в своем беге - и у тебя начала просыпаться душа. Значит, можешь видеть то, что раньше не замечал.

«Да. Я много чего не замечал раньше. Сад вот разглядел. Жену наконец-то увидел. С тобой поближе познакомился».

- Странные вы, люди. Почему-то не умеете созерцать. Вот мы, кошки, много лежим или сидим и просто смотрим на мир. И видим его глубину. А вы, такие большие и умные - нет.

«Как это - глубину?»

- Ну как? Вот ты видишь то, что на поверхности. А я - то, что дальше. Там, выше - звездное небо. А в нем - другие миры. А там - разные существа. Интересно!

«А как ты их видишь? А я смогу?»

- Сможешь. Для этого просто надо научиться не думать ни о чем и слышать тишину внутри себя. И немножко переключить зрение. Как будто расфокусировать немножко. Вот так, да. Ты пробуй, рано или поздно получится.

«Мне так хочется тебя погладить…»

- Ну погладь, - милостиво разрешила она.

«А как?», - хотел спросить он, но не успел, потому что его правая рука дрогнула, чуть двинулась, и кончики пальцев легли на гладкую шерстку. Он замер, забыв дышать.

- Я же говорила, что кошки лечат, - скромно похвасталась Бася.

«Это что было?» - растерянно спросил он.

- Это ты возвращаешься к себе, - пояснила кошка. - Вибрации счастья, они целебные, знаешь ли…

«Хочешь сказать, что я снова смогу…встать на ноги?»

- Ну, если очень постараться… Нет ничего невозможного! Уж мы-то, кошки, знаем! Недаром говорят, что у нас 9 жизней.

«Пожалуй, я уже верю в то, что ты ведешь свой род от богини Баст».

- А ты сомневался? Посмотри в окно!

Он перевел взгляд на открытое окно - и замер. Там, за окном, был ясный день и высокое чистое небо. А над ним - звезды. А среди звезд - разные миры. А в этих мирах - всевозможные существа, похожие на людей, на кошек и вообще ни на что не похожие.

И все это многообразие переливалось, пульсировало, и было связано между собой воедино вибрациями Любви, дающей жизнь всему живому…

Сергей во все глаза смотрел на это великолепие и даже не замечал, что уже обе его ладони гладят теплое тельце черной кошечки, понимающей толк в мурчании на чьих-то коленях, в спокойном созерцании мира - и в счастье.

Жил-был на свете Ежик. Ежик был маленький, шустрый, деятельный - и очень, очень одинокий.

Дело в том, что у Ежика был условный рефлекс: как заметит какой-нибудь непорядок - сразу бросается нарушителя порядка воспитывать. Для этого у него имелись колючки. И те, кто хотел с ним познакомиться поближе, часто на них натыкались. А кому понравится, если ты с лучшими намерениями - а тебе в ответ делают больно? Даже если нечаянно - все равно неприятно! Ну, все и держались на почтительном расстоянии - в целях сохранения собственной шкурки.

Ежику, конечно, это не очень нравилось. Иногда он грустил, потому что ему хотелось, чтобы в его уютной норке почаще бывали друзья, а еще лучше - чтобы кто-нибудь поселился вместе с ним. Но никто не мог долго выдерживать его колючек… И Ежик снова и снова оставался один. “Ну и ладно, ну и не больно-то хотелось, - обиженно пыхтел он, закатывая в норку очередное яблочко или развешивая по стенкам светлячков. - Подумаешь! И один проживу!”.

Но на самом деле Ежик страстно мечтал о ком-то, кто будет рядом всегда. Как известно, если о чем-то долго-долго мечтать, рано или поздно это случится. Так произошло и с Ежиком. Однажды он увидел маленькое существо, которое с любопытством рассматривало лужайку перед входом в его жилище.

- Здравствуй, дружок! - высунул носик Ежик. - Ты кто?

- Здравствуйте, я Черепашка, - вежливо ответило существо. - Я еще совсем недавно вылупилась из яйца, и у меня пока нет ни друзей, ни дома. Вот, хожу, знакомлюсь с миром+

- И как тебе мир? - полюбопытствовал Ежик.

- Он прекрасен! - с восторгом воскликнула Черепашка. - Здесь так много интересного, и очень, очень красиво! Мне вот понравились эти цветочки у входа в ваш дом.

- Слышь, Черепашка! А не хочешь ли ты поселиться у меня? - предложил Ежик. - Вместе веселее! И норка у меня просторная. Кроме того, я уже знаю Мир и мог бы тебе многое о нем рассказать. И даже показать! Это называется “воспитывать”.

- Да я с удовольствием! - обрадовалась Черепашка. - Если это удобно, конечно. А то вдруг я вас стесню?

- Ерунда! - фыркнул Ежик. - В тесноте, да не в обиде. Давай, заходи! И давай уже на “ты”+

Так Ежик и Черепашка стали жить вместе. Ежик очень обрадовался: теперь у него появился друг, и одиночество отступило. Можно было вместе гулять, разговаривать и обсуждать разные мировые проблемы. Ежик тщательно прижимал к спинке свои колючки, чтобы ненароком не ранить Черепашку. Она ведь была совсем юной, и ее спинка была розовой и мягкой. Черепашка еще просто не успела нарастить себе панцирь.

- Черепашка, а тебе не страшно? - поинтересовался как-то Ежик. - Ты вся такая ранимая и беззащитная, а вдруг тебя кто-нибудь обидит, сделает тебе больно?

- Мне не страшно! Ведь Мир так добр! - с энтузиазмом отозвалась Черепашка. - И у меня есть ты. И наш дом. В случае чего я всегда смогу спрятаться в норку. Ведь правда?

- Правда, - согласился Ежик. А сам подумал: “Я всегда буду защищать Черепашку и никому не дам ее в обиду! Ведь ее нежную кожицу так легко поранить!”.

Как ни странно, первую рану Черепашке нанес именно Ежик. Дело в том, что они с Черепашкой оказались очень разными. Ежик бегал быстро - Черепашка передвигалась медленно. Ежик любил действовать - Черепашка любила мечтать. Ежик вставал ни свет ни заря - Черепашка предпочитала поспать подольше. В общем, они были не похожи друг на друга. Разумеется, ничего страшного в этом нет, ведь природа не любит повторяться, и всех создает по индивидуальному образцу. Но вот какая штука оказалась: расторопный Ежик очень любил порядок, а медлительная Черепашка все время забывала, в чем этот порядок заключается. То забудет на ночь светлячков со стен собрать, то листья по полу разбросает, то лапы вытереть забудет. Ежик терпел-терпел, пыхтел-пыхтел, напоминал-напоминал, и однажды не выдержал.

- Да сколько раз тебе говорить нужно??? - раздраженно топотал лапками он. - Неужели так трудно все запомнить?

- Извини, пожалуйста… - растерянно прошептала Черепашка. - Я вовсе не хотела тебя обидеть… Я нечаянно, правда… Наверное, у меня просто память плохая.

Она искренне была огорчена, что так расстроила своего друга Ежика. У нее даже слезы на глазах показались.

- Давай так, - решительно сказал Ежик. - Если ты не можешь запомнить правила совместного проживания, я буду тебе напоминать. Нужно, чтобы любовь к порядку стала у тебя условным рефлексом.

- Конечно, конечно, давай! - с облегчением вздохнула Черепашка. - А что такое “условный рефлекс”?

- Ну, это когда у тебя есть стимул неукоснительно соблюдать правила.

- А откуда он возьмется, этот самый стимул? - робко спросила Черепашка.

- А вот откуда! Каждый раз, когда ты что-нибудь забудешь, я тебя уколю иголкой. Вот так! - и Ежик кольнул своей острой иголкой мягкую спинку Черепашки. Несильно кольнул, но все равно выступила капелька крови.

- Ой! Больно! - отпрянула Черепашка.

- Зато стимул мощный. Не хочешь, чтобы было больно - не забывай о правилах, - нравоучительно сказал Ежик.

- Хорошо, я постараюсь, - опасливо поежилась Черепашка, косясь на иголки. - Я и не знала, что ты ими колешься.

- Надеюсь, не придется, - обнадежил Ежик.

И впрямь, какое-то время Черепашка старалась, и Ежику не доводилось использовать иголки. Но потом она опять что-то забыла сделать, и Ежик применил свой стимул.

- А можно без иголок обойтись? - жалобно спросила Черепашка. - А то мне как-то уж очень неприятно…

- Мне тоже неприятно, что ты нарушаешь порядок в норке, - строго сказал Ежик. - Так что уж постарайся, дружочек…

А сам подумал: “Нужно быть последовательным. Если попуститься принципами, в норке будет хаос. Да и в жизни тоже. А Черепашка так никогда и не научится соблюдать правила”.

Но Черепашка, как ни старалась, все равно время от времени что-то забывала или не успевала. Только теперь она очень боялась, что ее опять будут колоть, а от этого думала не о том, что надо делать, а о том, что будет больно. У нее уже вся спинка была исколота! Черепашка чувствовала себя очень виноватой: ведь она своей забывчивостью так расстраивала Ежика! Он часто ей говорил: “Мне больно от того, что ты меня расстраиваешь!”. А Черепашка вовсе не хотела, чтобы ему было больно… В ней поселился страх - опять расстроить Ежика.

Через какое-то время Черепашка с удивлением заметила, что спинка стала вовсе не такой чувствительной. Вроде бы Ежик колется - а она не реагирует, боль как-то притупилась. Она еще не знала, что существо становится бесчувственным, если постоянно делать ему больно… В целях защиты! Защита от боли - это тоже условный рефлекс.

Ежик чувствовал досаду, ведь условный рефлекс никак не вырабатывался. Он стал колоться сильнее - чтобы Черепашка замечала его усилия и исправлялась. Но результат был все тот же. Кроме того, Черепашка почему-то стала много спать, и это Ежика тоже раздражало. Ведь когда кто-то спит, очень трудно вырабатывать у него условные рефлексы!

Пока Черепашка спала, Ежик думал, что он ей скажет, когда та проснется. Это в нем копилось, копилось, а потом он выливал на нее сразу все, что не успел ей сказать. Поскольку Ежик сердился, то получалось грозно и громко. Черепашка только втягивала голову в плечи - ей хотелось казаться меньше, а лучше и вовсе спрятаться. И вскоре она научилась втягивать голову и лапки под панцирь. А панцирь Ежик мог колоть сколько угодно - он затвердел, стал толстым и совершенно потерял чувствительность.

И однажды Ежик заметил, что ему опять становится как-то одиноко. Нет уже между ним и Черепашкой той дружбы, они не разговаривают, не гуляют и не обсуждают мировые проблемы. И Черепашка стала вялая, сонная и апатичная. Вроде бы как спит на ходу. Откуда ему было знать, что очень много сил уходит на защиты, если все время ждешь какой-нибудь опасности? И Ежик с удвоенной силой принялся воспитывать Черепашку.

- Ты не должна быть такой замкнутой, - внушал он. - Ты ушла в себя, тебя ничего в жизни не интересует. Это неправильно!

- Ну и что, ну и ладно, - рассеянно отвечала Черепашка. - Не всем же быть правильными?

- Ты уже почти не шевелишься, уже похожа на сухой пенек! - недовольно указывал Ежик. - В своем уголке когда последний раз убиралась? Почему яблоки не ела?

- Не помню… Я недавно убиралась… - вяло отмахивалась Черепашка. - И ну их, эти яблоки… Вдруг еще испорчу чего или перепутаю?

- Ну что такое??? Почему у тебя условные рефлексы какие-то неправильные? Вместо того, чтобы делать все как следует, ты замираешь и вообще ничего не делаешь? - недоуменно спрашивал Ежик. - Ты какая-то+ необучаемая!

- Какая есть, - вздыхала Черепашка и снова уходила в себя - то есть под панцирь. - Ну что теперь, если я такая - умереть, что ли?

А потом наступила осень. И Черепашка совсем замерла. Она не шевелилась день, потом другой, потом третий. Ежик запаниковал.

- Эй, Черепашка! Ты спишь? Или заболела? Ну не молчи, отзовись! - стучал он по панцирю.

Но Черепашка не отзывалась и вообще никак не реагировала. Словно умерла. Ежику стало страшно: а вдруг и правда умерла? Он выскочил из норки и побежал к лесному доктору - старой Сове. Она жила в дупле огромной ели, и все, у кого были проблемы, обращались к ней за помощью. Вскоре Ежик уже торопливо рассказывал ей, что случилось с Черепашкой.

- Ничего непоправимого, - сообщила Сова, осмотрев пациента на месте. - Просто впала в спячку. Защитная реакция такая.

- А от кого ей защищаться? - недоуменно спросил Ежик. - Здесь, кроме меня, никого нет, я ее воспитываю и никому в обиду не даю.

- Так от тебя, воспитатель, она и защищается, - покачала головой Сова. - Ты ж ей личного пространства совсем не оставил. Вот и пришлось панцирь нарастить, чтобы хоть как-то от тебя отгородиться. Она потому и медлительная такая стала, что тяжело ей на себе такую защиту таскать, а по-другому нельзя.

- Как так “нельзя”? - удивился Ежик. - Я же вот живу без панциря, ни от кого не защищаюсь, и ничего!

- У тебя колючки, - возразила Сова. - Лучшая защита - нападение, да? Ты зачем вот Черепашке всю душу исколол?

- Мы условные рефлексы вырабатывали, - стал рассказывать Ежик. - Я ее так к порядку приучал, чтобы ей в жизни потом легче было приспособиться.

- Ну вот и приспособил, - безжалостно оборвала его Сова. - Выработал у нее условный рефлекс - чуть что - сразу прятаться и замирать. Ты иголку в спину - она панцирь. Все по науке!

- А как же тогда? - возмутился Ежик. - Она же такая рассеянная+ То светлячков не соберет - так и горят всю ночь. То в норке намусорит. То яблоко откусит, а огрызок оставит. И еще медленно все делает.

- Знаешь, Ежик! Ты вот позвал ее жить к себе - так должен понимать, что ты и она - не одно и то же, - рассудила Сова. - Никогда Черепашке Ежиком не стать, и не надейся. У нее свои особенности, у тебя свои. Так может, лучше вам и не жить вместе?

- Как это “не жить”??? - опешил Ежик. - А где же ей жить? А кто ее воспитывать будет? Она ведь еще такая юная, беззащитная+

Ну, благодаря тебе не такая уж и беззащитная, - не согласилась Сова. - Вон панцирь-то какой нарастила, ужас просто. Видать, хорошо ты ее шпынял, от души. Может, если уйдет от тебя - оживится, повеселеет. Поймет, что кроме условных рефлексов, есть еще и безусловные.

- Это какие такие безусловные? - не понял Ежик.

- Это когда условий не ставишь, а принимаешь другого таким, какой он есть, - объяснила Сова. - Пусть он не такой быстрый, не такой сообразительный, не такой умный, как ты. Но если ты хочешь делить с ним одно пространство, просто люби его. Любовь - это и есть самый безусловный рефлекс. Потому что если любишь, так какие могут быть условия??? Это же и ежу понятно!

- Говорите, ежу понятно? - озадачился Ежик. - А почему тогда я этого не понимал?

- У каждого свои недостатки, - заметила Сова. - Ты тоже не можешь знать всего на свете. Но теперь-то знаешь.

- А как его вырабатывают, этот безусловный рефлекс? - спросил Ежик. - Мне очень, очень нужно!

- Его не надо вырабатывать, ведь он безусловный! - ответила Сова. - Его надо просто вспомнить и освободить. Только Любовь с колючками несовместима, ты учти, Ежик. Любовь не колется. Она гладит!

- Скажите, а Черепашка проснется? - с отчаянием спросил Ежик. - Она же не навсегда ушла в эту… защитную реакцию? Я ведь на самом деле, когда ее иголками колол, думал, что ей же лучше делаю… Я ведь ее очень, очень люблю! Она - мой самый лучший друг! А вдруг она больше никогда, никогда не захочет проснуться?

- Будем надеяться, что нет, - утешила Сова. - Если ты окружишь ее любовью и не будешь тревожить, рано или поздно она снова поверит тебе. Поверит в то, что мир - добр и безопасен. И что никто никогда больше не будет ранить ее нежную кожицу за то, что она что-то забыла или не успела.

И Сова полетела по своим делам. А Ежик устроился рядом с Черепашкой.

- Слышишь, Черепашка! - тихонько сказал он. - Ты спи, сколько захочешь. А я подожду. А когда ты проснешься, мы украсим норку самыми большими светлячками, разбросаем повсюду листья, и будем есть яблоки столько, сколько захотим, и даже огрызки пусть валяются, не страшно! Я просто хочу, чтобы ты была! Я снова хочу разговаривать с тобой, и гулять, и показывать тебе мир. И больше никогда, никогда не буду пытаться тебя изменить. Я лучше сам изменюсь! Я сделаю свои колючки мягкими. Они станут как шерстка, и меня даже можно будет погладить. Может, тогда и тебе захочется скинуть свой панцирь? Ты отдыхай, отдыхай. А я буду сидеть и вырабатывать у себя безусловный рефлекс любви, вот! А потом обязательно расскажу тебе, что это такое.

И ему уже казалось, что его колючки правда становятся мягкими и шелковистыми, потому что все мы - и Ежики, и Черепашки, и другие существа - по сути своей одинаковые: с любопытными носиками и мягкой, розовой, беззащитной кожицей, очень нуждающейся в Любви.

Дверь одиночной камеры распахивается, на пороге - конвоир с празднично-торжественным выражением лица.

- Узница Любви № 201055, с вещами на выход!

- Меня что, на допрос? Опять мучиться, снова терзаться?

- Ваш срок закончился. Выходите.

- Но я… Я не хочу! Я хочу остаться здесь. Я привыкла!

- Освободите камеру! Вы что думаете, одна вы такая??? У нас камеры переполнены! Нам новых узниц сажать некуда! Вы свое отсидели - вот и извольте.

- Хорошо. Раз остаться нельзя… Хорошо. Куда идти?

- Следуйте за мной. Получите личные вещи, документы - и до свидания.

Женщина идет по коридорам следом за конвоиром.

- Сюда, пожалуйста. Степаныч, привел освободившуюся!

- Ага, проходите. Узница Любви №201055?

- Да.

- Статья, срок?

- Безумная Любовь. 14-ый срок. В общей сложности - семь лет строгого режима.

- Насколько строгого? В чем выражалось?

- Очень строгого. Ревновал, бил, бил сильно, я его боялась как мужчину, никуда не ходила….с дома на работу, с работы домой….. За семь лет совместной жизни мы расставались 13 раз……. Но все равно сходились, я его люблю безумно, до сих пор…… Потом бросил, в очень трудной ситуации. Меня как раз с работы уволили, заработок уменьшился в 5 раз. Ведь мы на мои деньги в целом жили, я много зарабатывала. А тут - в 5 раз… Это его так расстроило! Он прямо сам не свой стал, просто смотреть больно. Скандалы начались, ссоры… Но я его понимаю!

- А я вас не понимаю! Выходит, вы свою Безумную Любовь за деньги купили? Пока вы содержали семью, он с вами жил. А содержание кончилось, так он того… свинтил?!

- Не говорите о нем плохо! Он меня любит! Любил…

- Откуда вы знаете? Из чего это следует?

- Он сам говорил! Говорил, что любит меня, что счастлив со мной, что я для него идеальная женщина, и все такое прочее.

- Ну да, вы для него идеальная женщина. За вами - как за каменной стеной. Как при родной мамочке. И накормит, и напоит, и денег даст, и поймет, и простит… Удобно! Пока вас с работы не уволили…

- Не надо так говорить! Вы злой… Вы на него наговариваете!

- Да нет, я не злой. Просто понять хочу. Работа у меня такая - провожать на свободу Узниц Любви. Так что, когда уходил-то, так и сказал: «Люблю, мол, идеальная моя женщина!»? Только чур честно!

- Если честно… Напоследок он мне сказал, что я плохая хозяйка, что я плохая женщина, и что всю жизнь буду жалеть, что его потеряла…. И это не в первый раз, когда он так себя ведет, бросает в очень трудной ситуации…

- И ведь прав оказался! Вы на свободу и выйти не успели, а уже опять, в камеру, проситесь! Жалеете, что потеряли вашего тюремщика!

- А что мне делать??? Я же его так люблю!!! Безумно просто!!! А вдруг он другую найдет??? Он мне сказал, что не останется один никогда….

- Чистая правда. Присосется к другой Большой Мамочке - Узнице Любви. Если б вы одна такая были… А то вон тюрьма по швам трещит! Он же не самостоятельный! Он Маменькин Сынок! Он у вас хоть работал?

- Работал… В моей же организации, я его туда и устроила. На машине моей ездил. Такой весь родной, свой, все пополам!

- И сердце ваше - тоже пополам. И душу. В общем, понятно. Что на свободе-то делать намерены?

- Не знаю… Мне так страшно сейчас - одной!!! Что мне делать??? Кому я такая нужна???

- Какая - «такая»?

- Ну вы же сами видите! Толстая, некрасивая, обыкновенная! Пятачок за пучок! Да мне эта Безумная Любовь как подарок судьбы была!!! Я потому ему все и прощала, что он меня разглядел, оценил! Ну кто на меня еще позарится???

- Ооооо, ну теперь совсем понятно. Пока вы так к себе относиться будете, никто на вас действительно не позарится. Вы же себе даже не второй сорт назначили, а какую-то некондицию просто!!! Вы же себя просто в расход списали!!!

- И что делать?

- Наверное, учиться уважать себя. Вам есть за что себя уважать! Если вы 7 лет строгого режима перенесли и не сломались, выжили - уже достойно уважения!

- Еще я работаю, квартиру недавно купила. Я вообще-то стойкая! И работы не боюсь.

- Вот видите! Вы подумайте, подумайте! Свобода - он и дается для того, чтобы отдохнуть от отношений, посидеть, подумать, переоценку ценностей провести. А то посмотрите, что я вам сейчас буду выдавать по описи в качестве личных вещей:

разбитое сердце - 1 шт.,

раздавленное самолюбие - 1 шт.,

засушенная самооценка - 1 шт.,

обиды проглоченные - 5 коробок,

оскорбления стандартные - 1 набор,

синяки бытовые калиброванные - 1 набор,

Любовь Безумная, уцененная - 1 шт.

Ну и как вы жить будете на свободе с этим багажом???

- А можно, я это не буду забирать?

- Да конечно же, можно! Я же только и жду, когда вы от этого откажетесь!

- Ой, а это разве это допускается? Я и не знала! И куда оно все денется?

- Спишем и утилизируем! У нас так многие делают при освобождении - отказываются получать!

- А я? С чем же останусь я?

- А вы теперь не Узница Любви! У вас - свобода! Полная свобода действий, желаний и всего такого прочего. Выберете себе что-нибудь новое, по душе! Закажете все, что захотите! Новое, светлое, чистое!

- Знаете, я за 7 лет отвыкла от нормальной жизни… Мне как-то страшновато.

- Это не беда! Вот смотрите: ваша Справка об Освобождении. Она дает право обратиться за помощью к любому Работнику Света, в любой Реабилитационный Пункт. А куда, вы полагаете, направляются Узницы Любви после освобождения?

- Спасибо вам. Спасибо. Я пойду?

- Конечно. На прощание - подарок от администрации. Вот смотрите, в этой коробочке - Любовь к Себе! Работает от солнечных батарей, то есть практически вечно. Начните пользоваться - и результаты не замедлят ждать!

- Благодарю вас. Вы так добры ко мне…

- А Мир вообще добр! И щедр на дары. Вы просто знайте это и никогда не забывайте, хорошо?

- Хорошо, - несмело улыбается Узница.

- Я вам сейчас ворота открою. Добро пожаловать в Свободный Мир! И желаю вам никогда, никогда больше не возвращаться в нашу тюрьму.

Степаныч распахивает ворота, и бывшая Узница Любви робко делает первый шаг в пространство, залитое ослепительным светом невероятной Любви, из которой, собственно, и состоит большой и добрый Мир.

Биенье сердца моего,
тепло доверчивого тела...
Как мало взял ты из того,
что я отдать тебе хотела.
А есть тоска, как мёд сладка,
и вянущих черёмух горечь,
и ликованье птичьих сборищ,
и тающие облака...
Есть шорох трав неутомимый,
и говор гальки у реки,
картавый, не переводимый
ни на какие языки.
Есть медный медленный закат
и светлый ливень листопада...

Как ты, наверное, богат,
что ничего тебе не надо!

– Хочешь еще кальвадоса?

Жоан кивнула.

– Разве что чуть-чуть.

Равик сделал знак кельнеру.

– Есть у вас кальвадос постарше?

– Разве этот нехорош?

– Хорош. Но, может быть, у вас в погребе найдется другой?

– Сейчас посмотрю.

Кельнер прошел мимо кассы, около которой дремала хозяйка с кошкой на коленях, и скрылся за матовой стеклянной дверью в конторке, где хозяин возился со счетами. Через минуту он вышел оттуда, важный и чинный, и, даже не взглянув в сторону Равика, направился к лестнице, ведущей в подвал.

– Кажется, все в порядке, – заметил Равик.

Кельнер вернулся с бутылкой, неся ее бережно, как запеленатого младенца. Это была грязная бутылка, совсем не похожая на те, которые специально посыпают пылью для туристов, а просто очень грязная бутылка, пролежавшая много лет в подвале. Кельнер осторожно откупорил ее, понюхал пробку и принес две большие рюмки.

– Вот, мсье, – сказал он Равику и налил немного кальвадосу на донышко.

Равик взял рюмку и вдохнул аромат напитка. Затем отпил глоток, откинулся на спинку стула и удовлетворенно кивнул. Кельнер ответил кивком и наполнил обе рюмки на треть.

– Попробуй-ка, – сказал Равик Жоан.

Она тоже пригубила и поставила рюмку на столик. Кельнер наблюдал за ней. Жоан удивленно посмотрела на Равика.

– Такого кальвадоса я никогда не пила, – сказала она и сделала второй глоток. – Его не пьешь, а словно вдыхаешь.

– Вот видите, мадам, – с удовлетворением заявил кельнер. – Это вы очень тонко заметили.

– Равик, – сказала Жоан. – Ты многим рискуешь. После этого кальвадоса я уже не смогу пить другой.

– Ничего, сможешь.

– Но всегда буду мечтать об этом.

– Очень хорошо. Тем самым ты приобщишься к романтике кальвадоса.

– Но другой никогда уже не покажется мне вкусным.

– Напротив, он покажется тебе еще вкуснее. Ты будешь пить один кальвадос и думать о другом. Уже хотя бы поэтому он покажется тебе менее привычным.

Жоан рассмеялась.

– Какой вздор! И ты сам это отлично понимаешь.

– Еще бы не вздор. Но ведь человек и жив-то вздором, а не черствым хлебом фактов. Иначе что же сталось бы с любовью?

– А при чем тут любовь?

– Очень даже при чем. Ведь тут сказывается преемственность. В противном случае мы могли бы любить только раз в жизни, а потом отвергали бы решительно все. Однако тоска по оставленному или покинувшему нас человеку как бы украшает ореолом того, кто приходит потом. И после утраты новое предстает в своеобразном романтическом свете. Старый, искренний самообман.

– Когда ты так рассуждаешь, мне просто противно слушать.

– Мне и самому противно.

– Не смей так говорить. Даже в шутку. Чудо ты превращаешь в какой-то трюк.

Равик ничего не ответил.

– И кажется, будто тебе все надоело и ты подумываешь о том, чтобы бросить меня.

Равик взглянул на нее с затаенной нежностью.

– Пусть это тебя не тревожит, Жоан. Никогда. Придет время, и ты первая бросишь меня. Это бесспорно.

Она резким движением поставила рюмку на столик.

– Что за ерунда! Я никогда тебя не брошу. Что ты мне пытаешься внушить?

Глаза, подумал Равик. В них словно молнии сверкают. Нежные красноватые молнии, рожденные из хаоса пылающих свечей.

– Жоан, – сказал он. – Я тебе ничего не хочу внушать. Лучше расскажу тебе сказку про волну и утес. Старая история. Старше нас с тобой. Слу – шай. Жила-была волна и любила утес, где-то в море, скажем, в бухте Капри. Она обдавала его пеной и брызгами, день и ночь целовала его, обвивала своими белыми руками. Она вздыхала, и плакала, и молила: «Приди ко мне, утес!» Она любила его, обдавала пеной и медленно подтачивала. И вот в один прекрасный день, совсем уже подточенный, утес качнулся и рухнул в ее объятия.

Равик сделал глоток.

– Ну и что же? – спросила Жоан.

– И вдруг утеса не стало. Не с кем играть, некого любить, не о ком скорбеть. Утес затонул в волне. Теперь это был лишь каменный обломок на дне морском. Волна же была разочарована, ей казалось, что ее обманули, и вскоре она нашла себе новый утес.

– Ну и что же? – Жоан недоверчиво глядела на него. – Что из этого? Утес должен оставаться утесом.

– Волны всегда так говорят. Но все подвижное сильнее неподвижного. Вода сильнее скалы. Она сделала нетерпеливый жест.

– При чем тут мы с тобой? Это же только сказка, выдумка. Или ты снова смеешься надо мной? Уж если на то пошло, бросишь меня ты! Безусловно.

– Это будут твои последние слова перед тем, как ты меня оставишь, – сказал Равик и рассмеялся. – Ты скажешь, что именно я бросил тебя. И приведешь немало доводов… И сама поверишь в них… И будешь права перед древнейшим судом мира – природой.

Он подозвал кельнера.

– Можно купить эту бутылку кальвадоса?

– Вы хотите взять ее с собой?

– Если позволите.

– Мсье, у нас это не положено. Мы навынос не торгуем…

– Спросите хозяина.

Кельнер вернулся с газетой. Это была «Пари суар».

– Хозяин согласен сделать для вас исключение, – объявил он, воткнул пробку и завернул бутылку в «Пари су ар», предварительно сунув спортивное приложение в карман. – Вот, мсье, пожалуйста! Лучше держать в темном прохладном месте. Это кальвадос с фермы деда нашего хозяина.

– Отлично.

Равик расплатился. Он взял бутылку и принялся ее рассматривать.

– Побудь с нами, солнечное тепло. Долгим жарким летом и голубой осенью ты согревало яблони в старом, запущенном нормандском саду. А сейчас мы в тебе так нуждаемся…

Они вышли на улицу. Начался дождь. Жоан остановилась.

– Равик! Ты любишь меня?

– Да, Жоан. Больше, чем ты думаешь.

Она прижалась к нему.

– Иной раз в это трудно поверить…

– Почему же? Разве я стал бы тогда рассказывать тебе такие сказки?

– Я охотнее послушала бы другие.

Он смотрел сквозь завесу дождя и улыбался.

– Жоан, любовь – не зеркальный пруд, в который можно вечно глядеться. У нее есть приливы и отливы. И обломки кораблей, потерпевших крушение, и затонувшие города, и осьминоги, и бури, и ящики с золотом, и жемчужины… Но жемчужины – те лежат совсем глубоко.

– Об этом я ничего не знаю. Любовь – это когда люди принадлежат друг другу. Навсегда.

Навсегда, подумал он. Старая детская сказка. Ведь даже минуту и ту не удержишь!

Жоан застегнула пальто.

– Хочу, чтобы наступило лето, – сказала она. – Никогда еще я так не ждала его, как в этом году.

Поймай мой ритм.
Читай мои стихи.
Я о другом просить тебя не буду.
Я в этом мире символов глухих сам для себя и Каин, и Иуда.
Я продал жизнь за пару-тройку строк.
Я о друзьях забыл во имя слова.
Теперь понять мне трудно: как я мог не видеть в этом ничего дурного?
Я и любовь на рифму положил, переживая чувственно и чутко в стихах всё то, чем я когда-то жил.

Что жизнь теперь?
Мираж?..
Нелепость?..
Шутка?..


По руслу пересохшего ручья тащу свою печальную добычу – убитую любовь. Как непривычно – она теперь со мной. Была ничья.
Её оставил старый интендант на биваке среди другого хлама. Казалось бы, о чём жалеть? Не драма. Всего лишь вещь. Ей срок недолгий дан.
К тому же, не моя ведь. Не моя! Потрёпана, в потёртом переплёте. Такая не одна. Их много сотен.
Но каждая светила, как маяк! И напрочь обрывало леера. И паруса алели от натуги. И мачты выгибались, словно дуги, когда спешить домой была пора. Туда, где им светила, как могла размытая туманом, как отравой, любовь. Она светить имела право. Пока была жива, она ждала.
Но, годы лупцевали по лицу. Морщины прочертили монограммы. И тот, кто был когда-то нежным самым любовь забыл. Игра пошла к концу. Другой и вовсе в землю лёг в боях. А третий стал пустым и равнодушным. Любовь прибилась к странникам на суше. И умерла...
Теперь она моя. И я её тащу как божий грех, баюкая в разодранных ладонях.
И жду – а вдруг она ещё застонет?..
И станет просыпаться на заре?..

Вот так всегда по жизни – либо-либо.
И трудно в недолюбленности мне.
Признайтесь люди, вы сыграть смогли бы?..
Нет, не на трубах.
На одной струне...

Здесь занимают очередь на жертвоприношение?
- Здесь, здесь! За мной будете. Я 852, вы – 853.
- А что, так много народу?
- А вы думали??? Одна вы, что ли, такая умная? Вон, все, кто впереди – туда же.
- Ой, мамочки… Это когда же очередь дойдет?
- Не беспокойтесь, тут быстро. Вы во имя чего жертву приносите?
- Я – во имя любви. А вы?
- А я – во имя детей. Дети – это мое все!
- А вы что в качестве жертвы принесли?
- Свою личную жизнь. Лишь бы дети были здоровы и счастливы. Все, все отдаю им. Замуж звал хороший человек – не пошла. Как я им отчима в дом приведу? Работу любимую бросила, потому что ездить далеко. Устроилась нянечкой в детский сад, чтобы на виду, под присмотром, ухоженные, накормленные. Все, все детям! Себе – ничего.
- Ой, я вас так понимаю. А я хочу пожертвовать отношениями… Понимаете, у меня с мужем давно уже ничего не осталось… У него уже другая женщина. У меня вроде тоже мужчина появился, но… Вот если бы муж первый ушел! Но он к ней не уходит! Плачет… Говорит, что привык ко мне… А мне его жалко! Плачет же! Так и живем…
- А вы?
- Я тоже плачу… Мучаюсь вот, давно уже… С ума сойду скоро!
- Да, жизнь такая жестокая штука… Всегда приходится чем-то поступаться. Приносить что-то в жертву…
Распахивается дверь, раздается голос: «Кто под №852? Заходите!».
- Ой, я пошла. Я так волнуюсь!!! А вдруг жертву не примут? Не забудьте, вы – следующая.
№ 853 сжимается в комочек и ждет вызова. Время тянется медленно, но вот из кабинета выходит №852. Она в растерянности.
- Что? Ну что? Что вам сказали? Приняли жертву?
- Нет… Тут, оказывается, испытательный срок. Отправили еще подумать.
- А как? А почему? Почему не сразу?
- Ох, милочка, они мне такое показали! Я им – ррраз! – на стол жертву. Свою личную жизнь Они спрашивают: «А вы хорошо подумали? Это же навсегда!». А я им: «Ничего! Дети повзрослеют, оценят, чем мама для них пожертвовала». А они мне: «Присядьте и смотрите на экран». А там такое кино странное! Про меня. Как будто дети уже выросли. Дочка замуж вышла за тридевять земель, а сын звонит раз в месяц, как из-под палки, невестка сквозь зубы разговаривает… Я ему: «Ты что ж, сынок, так со мной, за что?». А он мне: «Не лезь, мама, в нашу жизнь, ради бога. Тебе что, заняться нечем?». А чем мне заняться, я ж, кроме детей, ничем и не занималась??? Это что ж, не оценили детки мою жертву? Напрасно, что ли, я старалась?
Из двери кабинета доносится: «Следующий! №853!».
- Ой, теперь я… Господи, вы меня совсем из колеи выбили… Это что ж??? Ай, ладно!
- Проходите, присаживайтесь. Что принесли в жертву?
- Отношения…
- Понтяно… Ну, показывайте.
- Вот… Смотрите, они, в общем, небольшие, но очень симпатичные. И свеженькие, неразношенные, мы всего полгода назад познакомились.
- Ради чего вы ими жертвуете?
- Ради сохранения семьи…
- Чьей, вашей? А что, есть необходимость сохранять?
- Ну да! У мужа любовница, давно уже, он к ней бегает, врет все время, прямо сил никаких нет.
- А вы что?
- Ну что я? Меня-то кто спрашивает??? Появился в моей жизни другой человек, вроде как отношения у нас.
- Так вы эти новые отношения – в жертву?
- Да… Чтобы семью сохранить.
- Чью? Вы ж сами говорите, у мужа – другая женщина. У вас – другой мужчина. Где ж тут семья?
- Ну и что? По паспорту-то мы – все еще женаты! Значит, семья.
- То есть вас все устраивает?
- Нет! Нет! Ну как это может устраивать? Я все время плачу, переживаю!
- Но променять на новые отношения ни за что не согласитесь, да?
- Ну, не такие уж они глубокие, так, времяпровождение… В общем, мне не жалко!
- Ну, если вам не жалко, тогда нам – тем более. Давайте вашу жертву.
- А мне говорили, у вас туту кино показывают. Про будущее! Почему мне не показываете?
- Кино тут разное бывает. Кому про будущее, кому про прошлое… Мы вам про настоящее покажем, хотите?
- Конечно, хочу! А то как-то быстро это все. Я и подготовиться морально не успела!
- Включаем, смотрите.
- Ой, ой! Это же я! Боже мой, я что, вот так выгляжу??? Да вранье! Я за собой ухаживаю.
- Ну, у нас тут не соцреализм. Это ваша душа таким образом на внешнем виде отражается.
- Что, вот так отражается??? Плечи вниз, губы в линию, глаза тусклые, волосы повисшие…
- Так всегда выглядят люди, если душа плачет…
- А это что за мальчик? Почему мне его так жалко? Славненький какой… Смотрите, смотрите, как он к моему животу прижимается!
- Не узнали, да? Это ваш муж. В проекции души.
- Муж? Что за ерунда! Он взрослый человек!
- А в душе – ребенок. И прижимается, как к мамочке…
- Да он и в жизни так! Всегда ко мне прислушивается. Прислоняется. Тянется!
- Значит, не вы к нему, а он к вам?
- Ну, я с детства усвоила – женщина должна быть сильнее, мудрее, решительнее. Она должна и семьей руководить, и мужа направлять!
- Ну так оно и есть. Сильная, мудрая решительная мамочка руководит своим мальчиком-мужем. И поругает, и пожалеет, и приголубит, и простит. А что вы хотели?
- Очень интересно! Но ведь я ему не мамочка, я ему жена! А там, на экране… Он такой виноватый, и к лахудре своей вот-вот опять побежит, а я его все равно люблю!
- Конечно, разумеется, так оно и случается: мальчик поиграет в песочнице, и вернется домой. К родной мамуле. Поплачет в фартук, повинится… Ладно, конец фильма. Давайте завершать нашу встречу. Будете любовь в жертву приносить? Не передумали?
- А будущее? Почему вы мне будущее не показали?
- А его у вас нет. При таком настоящем – сбежит ваш выросший «малыш», не к другой женщине, так в болезнь. Или вовсе – в никуда. В общем, найдет способ вырваться из-под маминой юбки. Ему ж тоже расти охота…
- Но что же мне делать??? Ради чего я тогда себя буду в жертву приносить???
- А вам виднее. Может, вам быть мамочкой безумно нравится! Больше, чем женой.
- Нет! Мне нравится быть любимой женщиной!
- Ну, мамочки тоже бывают любимыми женщинами, даже часто. Так что? Готовы принести себя в жертву? Ради сохранения того, что имеете, и чтобы муж так и оставался мальчиком?
- Нет… Не готова. Мне надо подумать.
- Конечно, конечно. Мы всегда даем время на раздумья.
- А советы вы даете?
- Охотно и с удовольствием.
- Скажите, а что нужно сделать, чтобы мой муж… ну, вырос, что ли?
- Наверное, перестать быть мамочкой. Повернуться лицом к себе и научиться быть Женщиной. Обольстительной, волнующей, загадочной, желанной. Такой цветы дарить хочется и серенады петь, а не плакать у нее на теплой мягкой груди.
- Да? Вы думаете, поможет?
- Обычно помогает. Ну, это в том случае, если вы все-таки выберете быть Женщиной. Но если что – вы приходите! Отношения у вас замечательные просто, мы их с удовольствием возьмем. Знаете, сколько людей в мире о таких отношениях мечтают? Так что, если надумаете пожертвовать в пользу нуждающихся – милости просим!
- Я подумаю…
№853 растерянно выходит из кабинета, судорожно прижимая к груди отношения. №854, обмирая от волнения, заходит в кабинет.
- Готова пожертвовать своими интересами ради того, чтобы только мамочка не огорчалась.
Дверь закрывается, дальше ничего не слышно. По коридору прохаживаются люди, прижимая к груди желания, способности, карьеры, таланты, возможности, любовь – все то, что они готовы самоотверженно принести в жертву…

Автор: Эльфика

В дверь под вывеской «Специальные ритуальные услуги» входит девушка. Впрочем, судя по габаритам и одежде, скорее, женщина, но лицо у нее обиженное, детское. По выражению лица понятно: ее постигла тяжелая утрата, ничего не вернуть, жизнь кончилась. Она очень напряжена, но держится - впрочем, из последних сил.
- Здесь… похоронить? - без выражения спрашивает она.
- Пожалуйста, присаживайтесь. Похороним в лучшем виде, - бросается ей навстречу служащий. - Вы что хороните? Мечту? Надежду? Отношения? Ожидания?
- Мечту, - признается она, и не выдерживает - начинает рыдать.

- Я разделяю ваше горе, - сочувственно кивает служитель, подсовывая ей коробку с бумажными платочками. - Хоронить Мечту - это всегда очень больно. Такая потеря! Примите мои соболезнования.

- Я не переживу, - сквозь слезы шепчет она.

- Ну что вы, зачем же так, - утешает ее служитель. - Мечты приходят и уходят, а вы у себя одна. Не надо убиваться, все еще может наладиться. Заведете другую Мечту!

- Это была Заветная Мечта! - отчаянно мотает головой девушка. - Другой такой уже не будет. И мне вчера исполнилось… не скажу, сколько. В общем, все. Поздно. Похоронила я Мечту.

- Не торопитесь. Мы ведь еще не оформили документы, - возражает служащий. - Пока не нет вашей подписи и не поставлена печать, всегда остается надежда.

- Какая там надежда, - прерывисто вздыхает девушка. - Нет уже никакой надежды. Я столько раз пробовала! Я так старалась! В этот раз себе сказала: «Ну, если не сейчас - то все!». И опять не получилось… Умерла моя Мечта, умерла-а-ааа!!!!

И девушка снова начинает плакать. Служащий терпеливо ждет, пододвигает ей водичку, гладит по руке.

- Вы расскажите мне, что за Мечта, какого размера, в чем заключается. Мне же надо знать, что вы хороните, - просит он.

- Да, я понимаю, - обреченно кивает она. - Мечта… Это была такая, знаете ли, Мечта! До неба! Необъятная просто! Я хотела Неземной Любви и Семейного Счастья. И все!!! Разве я чего-то неисполнимого хотела, скажите?

- Да нет, нет, что вы, вполне стандартная Заветная Мечта, - успокаивает ее служащий. - Но что же помешало ей воплотиться в жизнь?

- Я не знаю! - трагически восклицает девушка, комкая платочек. - Если бы я знала!

- А вы сами что-то делали для того, чтобы ваша Мечта стала явью? - осторожно спрашивает служащий.

- Конечно! - страстно восклицает она. - Я все, все делала! Я вкладывала в Мечту все силы. Я, знаете ли, никогда ничего не пускаю на самотек. Планы воплощения составляла. Специально книжки разные читала, на семинары ходила - чтобы научиться правильно мечтать. В Интернете все соответствующие сайты изучила вдоль и поперек! Аффирмации писала, 40 дней по 40 раз, потом 40 дней перерыва - и снова. Каждый день посвящала не менее получаса своей Мечте - детали продумывала, красками наполняла. Чтобы она поскорее воплотилась, и в лучшем виде! Специальную шкатулку для Мечты завела, туда трехпалую жабу посадила - нефритовую. И магический кристалл положила! Еще я на растущую луну 27 раз выкрикивала Мечту в открытую форточку, чтобы Мир ее услышал, не пропустил. Карту Сокровищ завела, картинки красивые подобрала. Постоянно Мечту корректировала, дополняла. Ну и еще много чего делала. Представляете, сколько я энергии в Мечту вложила?

- Действительно, впечатляет, - кивает служащий. - Но Мечту-то, Мечту почему хороните? Вы же еще такая молодая, цветущая! Вам еще мечтать да мечтать!

- Да не такая уж молодая! И потом: я столько времени и сил на эту Мечту положила! Можно сказать, полжизни убила! А воз и ныне там. Надоело.

- Я вас понимаю! Столько усилий, а результатов нет, - понимающе склоняет голову служащий. - И знаете почему?

- Не знаю. А почему?

- Потому что вы «полжизни убили». Можно сказать, принесли в жертву абстрактной Мечте. А реальная жизнь в это время проходила мимо.

- То есть как «проходила мимо»? Куда проходила? Почему? Объясните! - озадачено смотрит на него девушка.

- Вы могли бы пойти на какой-нибудь концерт, но в это время составляли планы. Вместо того, чтобы потратить деньги на путешествия, вы вложили их в семинары. Люди на прогулку, в парк - а вы за стол, аффирмации писать. Нет чтобы в кафе посидеть, вы - за компьютер и в чаты. Ну скажите, разве нефритовая жаба или магический кристалл помогут спутнику жизни материализоваться прямо перед вами, на столе?

- Ну почему на столе? Я же не все время дома сижу!

- А где вы бываете?

- Ну как «где»? На работе. В общественном транспорте. В магазины хожу.

- На работе - вы все коллеги, так? В магазины за покупками ходят, а не знакомиться. Остается общественный транспорт. Не густо!

- Действительно… - растерянно моргает девушка. - Тем более что я в общественном транспорте ни за что не стану знакомиться - это как-то неприлично даже.

- Ну вот видите! Кроме того… Мне кажется, что ваша Мечта вас уже просто боится.

- Почему Мечта меня боится???

- Ну вот представьте, что вы - Мечта. Работа у вас такая - зарождаться, расти, крепнуть и воплощаться.

- Предположим, представила. И что?

- А теперь подумайте: что будет, если вам не давать ни минуты покоя? Если вас все время будут корректировать, направлять, подталкивать, подгонять и подпинывать? Вам как будет - комфортно?

- Нет, конечно! - возмущенно говорит девушка. - Это же ограничение свободы! Как можно вообще жить, если тебя со всех сторон шпыняют?

- Но вы же именно так и поступили со своей Мечтой! - проникновенно прижимает руку к груди служащий. - Вы ее буквально задушили своим неуемным вниманием. Ей же не то что двигаться - пошевелиться невозможно было! Тем более, вы ее постоянно корректируете. Вот она и не спешит к вам - потому что уж очень вы… как бы это сказать… настойчивая!

- Вы хотели сказать «назойливая»? - уточнила девушка. - Не отпирайтесь, мне такое уже говорили. Обидно, конечно, но факт! Мне один мужчина, с которым у меня были отношения, на прощание сказал: «Твоя назойливая забота душит, как тесный галстук. Твою бы энергию - да в мирное русло». И ушел. Вот так.

- Я сожалею. Простите, если вызвал неприятные воспоминания, - смущается служащий.

- Да нет, ничего. Ведь это было!

- А про энергию он хорошо сказал, вы прислушайтесь! - отмечает служащий. - Может быть, часть энергии перенаправить на реальную жизнь? На встречи, расставания, разговоры, поездки, в общем, на общение с живыми людьми? Мне кажется, вы этому уделяете преступно мало времени!

- Но я же не сама все это про воплощение Мечты придумала! - обижается девушка. - Это же умные люди советуют. Наверное, они пробовали? Раз книги пишут!

- Может быть. А может и не быть, - рассуждает служащий. - Во всяком случае, не думаю, что за них книги написали нефритовые жабы. Наверное, пришлось и самим потрудиться, да?

- Полагаю, что да, - соглашается девушка. - А что делать мне? Как надо мечтать, чтобы не душить Мечту?

- Нужно просто дать ей достаточно свободы, - объясняет служащий. - Есть очень простой и действенный способ. Мечта - как ребенок. Ее надо родить, взрастить и отпустить. Тогда она будет жить своей жизнью и принесет родителю много радости.

- Как это - «отпустить»? - огорчается девушка. - Мне непонятно.

- Очень просто. Как воздушный шарик! Или как бумажный самолетик. Пусть летит в Мир, как ей заблагорассудится. А вы тем временем живите, просто живите! Черпайте радость из каждого события! И просто знайте, что ваша Мечта стала зрелой и теперь обязательно принесет свои плоды!

- Это как будто дети становятся самостоятельными и начинают помогать своим родителям, да? - догадалась девушка.

- Да, я это и имел в виду, - подтверждает служащий. - Ведь и родителям бывает непросто отпустить ребенка от себя. Но это все равно рано или поздно случается! Так же и с Мечтами. А вы сразу «похоронить»… Что ж вы так?

- Но я же не знала! - восклицает девушка. - Я просто потеряла веру в то, что она когда-нибудь исполнится!

- Разве можно терять веру в собственное детище? Как же оно жить-то будет, если в него родитель не верит? Ну что, все еще намерены похоронить свою Заветную Мечту?

- Нет! Нет! - испуганно машет руками девушка. - Похороны Мечты отменяются. Я поняла: мечта не умерла, а просто застыла. Потому что я ей свободы не давала. А теперь - дам!

- Ну, слава Богу! - искренне радуется служащий. - Я так и знал, что реанимация Мечты пройдет успешно. Будет жить!

- А часто… все-таки хоронят?

- Бывает, - вздыхает служащий. - Но чаще удается помочь. Потому мы и называемся «Специальные ритуальные услуги». Проводим специальные ритуалы, индивидуально для каждого клиента! Вы что будете заказывать: самолетик или воздушный шарик? Или желаете запечатать Мечту в бутылку и отпустить прямо в океан?

- Шарик! - сразу решает девушка, и в ее глазах вспыхивает огонек азарта. - Как в детстве!

- Извольте, - поднимается с места служащий и распахивает дверь в соседнее помещение.

Девушка глядит - и ахает от восторга. Вся комната заполнена разноцветными воздушными шариками, и на каждом написано: «Мечта», «Надежда», «Любовь», и еще что-то… И все это подпрыгивает, подрагивает в нетерпении, просится наружу, на свободу, в Мир.

- Родить, взрастить и отпустить, - тихонько повторяет девушка, протягивая руки к шарикам.

- И тогда ваша Мечта вспыхнет ярким фейерверком, или прольется радужным дождем, или прорастет дивными цветами. В общем, расцветет и вернется в виде Радости и Счастья, - подхватывает служащий. - Выбирайте шарик - и милости прошу на крышу! Специальный Ритуал Отпускания Мечты - исключительно для тех, кто понимает!

Автор Эльфика

« Дорогая Элиза, хочу рассказать тебе о случившемся. Несколько недель
назад в нашей лаборатории был получен очередной Ангел. Что пошло не
так, пока никто не знает, но его крылья получились разного цвета. Одно
белоснежное, другое смоляное. Ведет себя престранно. То смеётся, то
плачет. Глаза тоже разные. Один синий с золотистым ободком, другой
темно-коричневый. Сверкают, ни дать ни взять Сапфир и Агат. Лопочет на
непонятном языке. Когда сердится, становится серым, а если прибывает в
радостном состоянии духа, то кожа приобретает розоватый оттенок. Мы не
слишком понимаем, как с ним управляться. Но пока, слава Всевышнему, он
не особенно рвется летать. Пару раз попробовал и, почувствовав
рассогласованность, перестал трепыхаться. Крылья тянут в разные стороны,
одно вверх, другое вниз. Так что он предпочитает ходить. Третьего дня
от его сотворения приходила в лабораторию внучка нашего доцента,
принесла с собой мелки. Она всегда рисует на досуге, так Ангела это
очень заинтересовало. Дали ему возможность попробовать себя в
творчестве. Рисует быстро, четко, аккуратно. Очень странные знаки,
похоже на схемы или созвездия, а может, это какой-то шифр. В общем,
сплошные загадки. Долго прятать его в лаборатории не получится, рано или
поздно сведения просочатся наверх. А правила ты знаешь. Так что скоро
его заберут. Но знаешь, что странно, мне кажется, я понимаю, что он
чувствует. Просыпается «двуногая» память. Нелепость. … Птица? Зачем
тогда руки? Человек? К чему крылья? Ангел? Тоже не сходится.
Дифференциация цвета сбивает с орбиты святости. Двойственность — это
так сложно. Элиза, а ведь земляне живут в этой полярной среде. Вечно
мечутся и не могут взлететь. Они не могут примирить полюса. Пытаются
отделить одно от другого, а в итоге — путают и смешивают. Им нужно
знать непременно, что это — черное, а это — белое и превращают
пространство в серое, унылое, безрадостное месиво. Элиза, если его
привезут к вам, пожалуйста, постарайся узнать, что же это за феномен. Я
привязался к нему. Он пугает меня и приводит в восторг одновременно.
Просто не знаешь, что от него ожидать, он непредсказуем. С ним
чувствуешь себя как на вулкане. Вкус жизни намного острее. Да, чуть не
забыл сказать. Я заметил, что он зеркален. Если кто-то из сотрудников
приходит в плохом настроении, то и Ангел впадает в депрессию, а с теми,
кто прибывает в приподнятом настроении, ведет себя лучисто, радостно.
Этим он отличается от стандартной модели, они способны выравнивать
негативное воздействие, он — нет. Я дал ему имя Лакмус-Полярис.
Элиза, побеспокойся, что бы его не отправили на переработку и
сепарацию. Мне кажется, что в нем есть тайный смысл. Он ищет себя, и в
этом поиске сокрыто что-то волнующее. Сегодня дал ему краски. Он просиял
и вскорости написал радужную спираль между двух точек. Думаю, ты
догадываешься, какого цвета эти точки.

Твой друг Элиот. Будь».

***

«Милый Элиот. Все как ты предполагал. Он действительно поступил к
нам. И, правда, он Чудной. Неуправляемый и любознательный как дитя. И
впрямь Лакмус Полярис. Проявил всех. При частом общении многим вещам
перестаешь придавать значение, стараешься не замечать, привыкаешь. А он
не может, он начинает вибрировать соответственно. Так что некоторым
пришлось следить за выбросами эмоций, не засорять эфир, не пылить, не
кипятиться. Даже забавно.

Но вскорости случилось непоправимое. Понимаешь, его интересовало все.
Естественно он везде совал свой нос. Недоглядели. Он нашел хранилище
человеческого горя. Увидел страдания. Впал в состояние апатии, провел в
ступоре целый день, а потом исчез. Мы его искали несколько часов, и
когда отыскали, у всех был просто шок. Поверь мне, я не слабонервный
экземпляр, но меня потрясло увиденное. Лакмус вырвал все черные перья,
ободрал начисто. Он лежал почти бездыханный, белое крыло было алого
цвета, губы обветренны, потресканы… он непрестанно шептал: «Прости,
прости их…»

Я распорядилась дать ему млечного молока, раны присыпали звездным
порошком. По-видимому, он много плакал, и цвет глаз размыла соль, они
стали почти прозрачными, солнечно-лунными. Смотреть в них было
невыносимо, у самого начинали слезиться глаза.

Прошу, только не волнуйся. Он уже в норме. Но ты бы его не узнал. На
месте черного крыла выросли перья цвета фламинго. Он издали напоминает
предрассветное или даже предзакатное небо, наполненное светлой грусти.

Имя ему дали новое Miraculum (Чудо). Когда Миракулум летает, все
взоры устремлены на него. Взмах крыльев открывает пространство, розовый
шелк наполняет нежностью, серебро его седых волос мерцает: в душе
загораются огоньки, воспоминания прошлого и надежды будущего умещаются в
Мгновении, возникает чувство ценности каждого вздоха и выдоха.

Спешу тебя порадовать, он уже довольно сносно говорит на нашем языке.
Сказал, что не желает быть ни Ангелом Смерти, ни Ангелом Жизни. Выбрал
свой Путь — Путь Утешения.

У него есть друзья – Черный Ворон и Белая Голубка. Он беседует с
ними. Ворон рассказывает о дурных новостях, Голубка приносит светлые
вести. Он собирает все, а потом растворяет в розовом свете. Ему поручили
смотреть за нерожденными и вновь прибывшими. Он умеет утешить и вселить
надежду. Мне кажется, я понимаю, почему люди так любят восходы и
закаты: они слышат его голос, дарующий чувство бесконечности мгновений.

Творец наведывался к нам. Они взглянули друг другу в глаза и
улыбнулись, не говоря ни слова. У Миракулума в руках появилась лилия.

И вот еще, Миракулум принес вчера для тебя розовое перо и попросил
передать: «Элиот, спасибо за все, что ты сделал для меня, дарю тебе перо
и верю, что ты сможешь рассказать о бесконечной нежности, в твоем
сердце достаточно любви, используй её вместо чернил. Твой Ангел».

От себя добавлю. Я тоже очень дорожу тобой. Ты мой Друг. Береги себя. Пиши, с нетерпением жду весточки. Элиза. Будь».

Автор: Ольга Лесовикова