В программе «Познер» побывал один из авторов трёхсерийного фильма «Соломон Волков. Диалоги с Евгением Евтушенко». Фильм вызвал огромный интерес – действительно впервые на главном федеральном канале три вечера были посвящены поэту. Но отзывы в прессе и сети были, к сожалению, часто негативными, и, к ещё большему сожалению, не только о фильме, но и о его героях. Почему?



Познер об этом Волкова не спрашивал и претензий создателям фильма не предъявлял, а вспыхнувшую в связи с фильмом «злобу в Фейсбуке» объяснил обычной завистью неуспешных людей к успешным. Он задавал коллеге только удобные вопросы: вроде: «Вам эти три программы понравились?» – и получал ожидаемые ответы: «Я смотрел несколько раз… и всё равно на тех же самых местах у меня подступают слёзы к глазам». Не спросил Познер и о скандале с первой книгой, на которой «поднялся» Волков. Её полное название в переводе на русский звучит так: «Свидетельство. Воспоминания Дмитрия Шостаковича, записанные и отредактированные Соломоном Волковым». Многие близко знавшие композитора обвиняли Волкова в подлоге. Но и записанные на плёнку воспоминания можно отредактировать так, что белое станет чёрным.

Его любили женщины и кошки..
Стрекозы...пчёлы...бабочки...цветы...
Слетались музы...греться на ладошке..
И даже звёзды были с ним на ты...

Анна Ахматова не без оснований считается царскоселкой. Ее отроческие, гимназические годы прошли в Царском Селе, теперешнем городе Пушкине, где и сейчас каждый невольно ощущает неисчезающий пушкинский дух.



А.А.Горенко

Мой предшественник П. Е. Щеголев кончает свой труд о дуэли и смерти Пушкина рядом соображений, почему высший свет, его представители ненавидели поэта и извергли его, как инородное тело, из своей среды. Теперь настало время вывернуть эту проблему наизнанку и громко сказать не о том, что они сделали с ним, а о том, что он сделал с ними.

Откроем книгу Л.А.Черейского под названием «Пушкин и его окружение». В ней представлены документальные данные о современниках, с которыми поэт общался в течение своей непродолжительной жизни. Это родственники, товарищи по Лицею, московские и петербургские литераторы, артисты, чиновники, офицеры, купцы, иностранные дипломаты. Окружение Пушкина органически входит в его биографию и творчество, и наше понимание его наследия во многом зависит от того, насколько мы знаем среду, в которой он жил и работал.

Как известно в июле 1823 года А.С.Пушкин был переведен в Одессу, где перешел в подчинение к новому наместнику Новороссийского края, графу М.С. Воронцову. Пушкин сам желал этого назначения. Он писал брату: "Я насилу уломал Инзова, чтобы он отпустил меня в Одессу - я оставил мою Молдавию и явился в Европу. Ресторация и итальянская опера напомнили мне старину и, ей богу, обновили мне душу". Этот перевод устроил А. И. Тургенев.

Знаешь… как трудно… быть нежной и подлинной…
В мире… лежащем по горло… во лжи

Любите матерей… жалейте…
Они — наш главный талисман…
Они нас вымолят… у смерти…
Им дан такой… бесценный дар…

За то, что… претерпели муки…
Когда рождали нас… на свет…
Хоть иногда… целуйте руки…
Родней которых… в мире нет…

Теплее солнышка… в зените…
Сиянье… материнских глаз…
Любите матерей… храните…
И Бог… сторицей вам воздаст…

***

Ничего не храню… про запас…
Кроме разве… уютного детства…
Убегаю туда… каждый раз…
Когда хочется… просто согреться…
Искупаться в прозрачной реке…
Заплести… кукурузе… косички…
День прожить… без забот… налегке…
Позабыть… что бывают кавычки…
Не боясь… в омут… вниз головой…
Зная точно… там — звёздное небо…
И оставшись… с одною сумой…
Знать… что хватит… насущного хлеба…
Ничего не храню… про запас…
Кроме разве… уютного детства…
Кроме… тёплого дома… для нас…
Где… вдвоём… мы… сумеем согреться…

Вита Савицкая

«Я не виноват, Вера Николаевна, что богу было угодно послать, мне, как громадное счастье, любовь к Вам. Случилось так, что меня не интересует в жизни ничто: ни политика, ни наука, ни философия, ни забота о будущем счастье людей — для меня вся жизнь заключается только в Вас. Я теперь чувствую, что каким-то неудобным клином врезался в Вашу жизнь. Если можете, простите меня за это. Сегодня я уезжаю и никогда не вернусь, и ничто Вам обо мне не напомнит.
Я бесконечно благодарен Вам только за то, что Вы существуете. Я проверял себя — это не болезнь, не маниакальная идея — это любовь, которою богу было угодно за что-то меня вознаградить.
Пусть я был смешон в Ваших глазах и в глазах Вашего брата, Николая Николаевича. Уходя, я в восторге говорю: "Да святится имя Твое".
Восемь лет тому назад я увидел Вас в пирке в ложе, и тогда же в первую секунду я сказал себе: я ее люблю потому, что на свете нет ничего похожего на нее, нет ничего лучше, нет ни зверя, ни растения, ни звезды, ни человека прекраснее Вас и нежнее. В Вас как будто бы воплотилась вся красота земли...
Подумайте, что мне нужно было делать? Убежать в другой город? Все равно сердце было всегда около Вас, у Ваших ног, каждое мгновение дня заполнено Вами, мыслью о Вас, мечтами о Вас... сладким бредом. Я очень стыжусь и мысленно краснею за мой дурацкий браслет, — ну, что же? — ошибка. Воображаю, какое он впечатление произвел на Ваших гостей.
Через десять минут я уеду, я успею только наклеить марку и опустить письмо в почтовый ящик, чтобы не поручать этого никому другому. Вы это письмо сожгите. Я вот сейчас затопил печку и сжигаю все самое дорогое, что было у меня в жизни: ваш платок, который, я признаюсь, украл. Вы его забыли на стуле на балу в Благородном собрании. Вашу записку, — о, как я ее целовал, — ею Вы запретили мне писать Вам. Программу художественной выставки, которую Вы однажды держали в руке и потом забыли на стуле при выходе... Кончено. Я все отрезал, но все-таки думаю и даже уверен, что Вы обо мне вспомните. Если Вы обо мне вспомните, то... я знаю, что Вы очень музыкальны, я Вас видел чаще всего на бетховенских квартетах, — так вот, если Вы обо мне вспомните, то сыграйте или прикажите сыграть сонату D-dur, N 2, op. 2.
Я не знаю, как мне кончить письмо. От глубины души благодарю Вас за то, что Вы были моей единственной радостью в жизни, единственным утешением, единой мыслью. Дай бог Вам счастья, и пусть ничто временное и житейское не тревожит Вашу прекрасную душу. Целую Ваши руки.
Г.С.Ж.»


Beethoven Piano Sonata 2 In A Major, Op. 2, No. 2 - 2. Largo Appassionato




«О странностях любви…». Александр Куприн. Ведущая – Елена Каракина.

Перед вами перечень писателей, чье награждение нобелевской премией сопровождалось казусами. Три персоны – наши соотечественники.

ЛЕВ ТОЛСТОЙ



В 1906 году Лев Толстой узнал о том, что Российская академия наук выдвинула его кандидатуру на соискание Нобелевской премии по литературе. Будучи ненавистником материальных ценностей и денег вообще, Толстой решил, что не примет награду. Дабы избежать конфуза, он направил письмо своему шведскому коллеге, писателю и переводчику Арвиду Ярнефельту, в котором сетовал, что «если бы это случилось, мне было бы очень неприятно отказываться». Ярнефельт взялся помочь, так как имел обширные связи в литературных кругах Швеции.

Мы не знаем, действительно ли поначалу Нобелевская премия предназначалась столпу русской словесности Льву Толстому. Однако премию в тот год получил итальянский поэт Джозуэ Кардуччи, а Толстой вздохнул с облегчением. «Во-первых, это избавило меня от большого затруднения — распорядиться этими деньгами, которые, как и всякие деньги, по моему убеждению, могут приносить только зло; а во-вторых, это доставило мне честь и большое удовольствие получить выражение сочувствия со стороны стольких лиц, хотя и не знакомых мне, но все же мною глубоко уважаемых», — писал Толстой.

4

Период второй. Анна Петровна Керн, или кто виноват?

Начался 1817 год. Почти сразу после Рождественского поста в главном храме города Лубны деревянной (иных и не стояло) Свято-Троицкой церкви венчались Еремей Федорович Керн и Анна Петровна Полторацкая. Жениху было 52 года, невесте не хватало одного месяца до 17 лет. Разница в возрасте была весьма ощутима – 35 лет. Сразу встает перед глазами картина В.В. Пукирева «Неравный брак». Достаточно сказать, что Е.Ф.Керн оказался на 14 лет старше своего тестя. Брак стал не только не равным, но и не счастливым.

Свидетельствует об этом событии лишь Анна Петровна, сменившая фамилию Полторацкой на Керн, которую будет носить она 28 последующих лет. Записок или упоминаний со стороны жениха, его родных и друзей не сохранилось или скорее их просто не было.

1
К А.П.Керн в полной мере можно отнести слова лицеиста А.Д.Илличевского, пророчески сказанные им о Пушкине: «…лучи славы его будут отсвечиваться и в его товарищах»

При упоминании имени Анны Петровны Керн сразу же невольно вспоминается Александр Сергеевич Пушкин, обессмертивший образ этой женщины стихотворением «Я помню чудное мгновенье…». И хотя она была знакома со многими талантливыми людьми своего времени – Дельвигом, Веневитиновым, Глинкой - в историю Керн вошла как муза, вдохновившая поэта на создание столь чудного стихотворения. И даже если образ этот не столько реальный, сколько идеализированный, рожденный воображением поэта, первоосновой его все же была, пусть и недолгий период времени, вполне конкретная женщина – Анна Петровна Керн. Он думал о ней и даже набросал ее профиль (предположительно) своим «быстрым карандашом» на полях рукописи в 1829 году.
На представленном коллаже слева располагается замечательный рисунок, стилизованный под Пушкина, выполненный невероятно талантливой, но рано, в семнадцатилетнем возрасте ушедшей из жизни Надей Рушевой и обозначенный девушкой как «Пушкин и Анна Керн».