Тайкэн[1]

 

И вновь переживанье новизны,

Как шум неумолкающий прибоя,

Захватывает, унося с собою,

В края, где жизнь похожая на сны,

Рвет сети памяти, заботы и обиды.

И прошлое скрывается из виду,

Как холода в предчувствии весны,

Теснимые горячим южным солнцем.

И время стало неразлучным гидом:

Вот острова, на них живут японцы.

Своим невозмутимым, строгим видом,

Коричневым, почти кошачьим  взглядом,

Они внутри себя, и все же рядом,

Чужие, как лесные короли –

Воспетые далеким Григом тролли.

Легко ли, Сольвейг, в отстраненной этой роли

Тебе на самом краешке земли?

Пока еще не просит сердце бунта,

И всходы новые еще не проросли.

Но держат обещания Пер-Гюнта,

Как тайны подсознания Дали.  

Проходят дни и забирают в плен

Озерами, сакурой, океаном, 

И прошлое становится туманом –

Все это называется  тайкэн.

 

Озеро Бива

 

На озере Бива зимуют российские птицы.

Немало в Японии теплых, обильных озер.

И мне бы хотелось однажды к той стае прибиться,

Чтоб слушать и слушать  ее несмолкающий хор.

 

И мне бы хотелось прижаться к родным и забытым,

К изгнанникам холода, серых российских болот,

Но всё же рискую быть лютым морозом убитым,

Чем биться потом об молчанье закрытых ворот.

 

Боюсь, улетев, уже больше вовек не вернуться

И не насладиться печалями радостных встреч.

Боюсь  я, как узник, однажды в тревоге проснуться,

Услышав за дверью чужую японскую речь.

 

А может, напрасны все эти сомненья и страхи?

Чего мне бродяге бояться тюрьмы да сумы?

Страшится ли ветер, срывая с прохожих рубахи,

Когда подступает суровое время зимы?

 

Зачем горевать и в тревоге пустой суетиться

Приходит пора о далеких подумать краях.

И стать, наконец, перелетною русскою птицей,

Оставив потомкам еще не испытанный страх.

 

Прости мою грусть – О, Страна восходящего солнца!

Прости, что не смог я красоты твои повидать.

Вот, если б родиться когда-нибудь снова японцем,

На озере Бива я стал бы всегда зимовать.

 

Виталий Шкиндер
* * *
На улице еще совсем темно.
Так что ж тебе, мой друг, не спится?
Всю ночь стучится ветка за окном –
Пристанище для одинокой птицы.

* * *
Как яростно буря швыряет кораблик удачи
Навстречу волне!
Так что же ты плачешь?
Ведь слезы твои растворятся в морской глубине.

* * *
Всего лишь ниточка в ковре времен
Судьба моя. Ей в летописях места не найдется.
Но, сколько поколений и племен, пройдя по ней,
Ее ногой нечаянно коснется!

* * *
Останови мгновенье и замри,
В молитвенном восторге созерцай!
Вот бабочка в сиянии зари –
Твой Бог и Царь.

* * *
Мир – храм любви,
Где дивный хор звучит торжественно и строго.
Навстречу миру распахни глаза свои,
И всюду ты увидишь Бога.

* * *
Дождливой осенью и хладною зимой
Цвет сакуры нас греет,
Как ген в крови, в вине запечатлённый.

* * *
О, возраст осени! Прекрасен ты,
Как спелые плоды!
Так отчего так на сердце печально?

* * *
Как быстро память о тебе
Врастает в сердце! Словно ствол бамбука
ковер из павших листьев пробивает.
.

* * *
Окно распахнуто. Сиреневый пожар
Сжигает листья осени ушедшей,
Так крик младенца заглушает стон старушки.

* * *
В молитве к Богу в тихий час ночной
Не дай мне память
Пропустить ни слова!

* * *
Друзья уходят друг за другом,
И все сильнее по ночам
Стук в сердце, словно странник в дверь стучится.

* * *
Как глубока познания река!
Все пьёшь и пьёшь, внезапно осознав однажды –
От новизны вовек не устаешь,
Чем больше из реки познанья пьешь,
Тем более страдаешь ты от жажды!

* * *
Украсив землю собственным трудом,
Почувствуй радостно, как славно быть усталым.
И праведность, и счастье наше в том,
Чтоб налегке довольствоваться малым!

* * *
Еще не пройдена черта
На поприще исповедальном.
Но ледяная пустота
Уже сквозит в дожде печальном.
Течет небесная вода
В земное море нашей грусти.
И кажется, что никогда
Печаль на волю не отпустит.

* * *
Все ИСТИНА, что явлено и есть,
А ПРАВДА то, что с ней в итоге станет.
Презренье ждет, иль по заслугам честь
Или в забвенье, словно в омут канет.
В век фарисейства трудно отделить
Порой от добродетелей пороки.
Так что ж, друзья, друг друга нам учить,
Коль правду знают боги да пророки?

Виталий Шкиндер

Послание

Бог в помощь вам, «цари природы»!
Кто вы без помощи моей?
Ракетодромы и заводы
Из вас не сделали людей.
Я – Бог, но я имею сердце,
Чтоб мир создать, я столько сил
Истратил, но единоверцам
Всегда на помощь приходил.
Когда рождалась войн химера,
И смерти род людской служил,
Свой Светлый Дух в уста Гомера
Предупрежденьем я вложил.
О, люди! Чтоб вы в мире жили,
Я вам глаза на мир открыл.
А что со мной вы сотворили,
С тем, кто один лишь вас любил?
Сжигали тысячи несчастных,
Веками стлался смрадный дым,
Сходились в сечах рукопашных
И всюду с именем моим.
Был в кельях ладаном и воском
Мой лик до черни закопчен.
Но грех ваш мной в твореньях Босха,
Как в зеркале запечатлен.
Ваш демон захватил полмира,
Коварством разум заселил.
Страдая, я послал Шекспира,
Чтоб ваши души исцелил.
Не вняли вы словам пророка,
Подняв себя не пьедестал,
Во власть безумства и порока
Все глубже род людской впадал.
Когда над бедностью гонимой
Сомкнулся алчности обвал,
Мой Дух из скрипки Паганини
Небесным звуком восставал.
И после, на Руси, на Невском
За тяжких грешников в крови
Страдал мой ангел Достоевский
В моей сияющей любви.
Нет злу конца и нет начала,
Как будто мир сошел с ума,
И голосом моим кричало
О правде сердце Шукшина.
Вы все во власти злого рока.
Уже не в силах я помочь
Тем, кто в моих святых пророков
Бросает грязь и гонит прочь.
И вот уж алчные злодеи
Готовят, потонув во зле,
Ужасный, судный День Помпеи
Всему живому на Земле.
В последний, страшный миг сознанья
К чему стенанья и мольбы?
Не божье это наказанье –
Себя убьете сами вы.
Я в вас вложил себя.
Нетленный, мой лик глядит на вас, скорбя.
И я умру во тьме Вселенной,
Когда убьете вы себя.

39 слушали 3 копий [+ в свой плеер]

Zigoi Unterweisen Сарасате Цыганские напевы

В.Шкиндер

Когда предчувствием неясным
Мой дух печальный увлечен,
Взывать с мольбой к нему напрасно –
Не внемлет он.

И даже полночи зарницы,
Гром канонады грозовой
Не вырвут сердца из темницы
К мольбе живой.

Вновь из туманного далека
Неясный образ Божества зовет.
Не посылай упрека,
Ты не права.

Не омрачай младого взора,
Не вспоминай ты ласк былых.
Настало время разговора
Стихий иных.

В душе как капли звуки бьются,
Хрустальны, нежны и легки.
Дай срок, и вновь дождем прольются
Мои стихи.

В.Шкиндер

Цыганские напевы

Вот, и гром ударил первый.
Слышишь ты его раскаты?
Подтяну я струны-нервы
И сыграю Сарасате.
Это пытка - канифолью
Мять смычок для разогрева!
Напою тоской и болью
Из цыганского напева.
Вздрогнув, музыка ужалит –
Ливень звуков за мгновенье.
Ах, как струны мои ждали.
Твоего прикосновенья!
Апокалипсис – картина!
Будто мчусь к своим истокам,
Будто рухнула плотина -
Все потоком, все потопом.
Скрипка плачет и смеется
От такого хулиганства.
Твое сердце птицей бьется
В такт тоске моей цыганской.
Станет музыка пророком,
Пока боль свою врачую.
Почему я одиноко
По земле твоей кочую?
Потерял я в давнем, дальнем
Дом родной, родную землю.
Потому теперь печальный,
Что чужую не приемлю.
Потому напев как пламя
С дикой яростью бездонной.
Пахнет небом и кострами
И тоской моей бездомной.
Не гони печаль и удаль,
Пусть напев совсем некстати.
Не гони меня, покуда
Я играю Сарасате!

Всего лишь ниточка в ковре времен - судьба моя,
ей в летописях места не найдется.
Но сколько поколений и племен,
пройдя по ней, ее ногой нечаянно коснется!
Живу, как все, и слишком не грешу.
Уже давно нужды нет суетиться.
Я Бога слушаю, что слышу, то пишу.
И, может, с вами этим стоит поделиться!