Это отрывок из одной из моих "книг":) я и сама понимаю, что просто сопливый бред, но, когда писала, было такое настроение.
кстати, главной героине я дала свое имя. оно мне нравится и решиться выбрать другое не могу...
"-Ир, а почему ты приезжаешь только на каникулы? – спросил Дима, стараясь говорить небрежно.
Ирка почувствовала себя неуверенно. Она никому, даже родителям еще не говорила о том, что чувствует. Рассказать было о чем, но девушка всегда чувствовала себя сейфом. В ней хранились все ее тайны. Она давно поняла, что ее проблемы никому не нужны и стала говорить с бумагой. Странно звучит, да? Ничего необычного: она просто стала вести дневник. Живой же человек еще никогда не слышал ее мыслей, а уж тем более: не спрашивал ее о чувствах.
Ирка растянулась на Димкиной кровати и обняла подушку, которая лежала рядом. К ней пришло спокойствие.
-Знаешь, эта подушка – мой талисман. Нет, не мой: наш. Я еще никому не рассказывала о себе. Она просто символ моего доверия. Не смейся! – воскликнула Ирка, когда по Димкиному лицу начала расползаться улыбка – Да знаю я, знаю как это звучит! Ну вот такая глупость, но это правда и абсолютно серьезно. Хватит ржать: слушай, что я говорю!!! – закричала она, когда Дима не перестал смеяться. Но и сама закричала с улыбкой. Он же от ее слов просто покатился со смеху.
Когда они наконец-то перестали смеяться, Ирка поняла, что все может ему рассказать. В Димке было что-то родное.
Паника пропала, но и вся веселость угадывалась теперь только в ее произнесении его имени:
- Димитрий, ты когда –нибудь видел жену моего папы? – спросила она бесцветным голосом.
Он кивнул. «А сказать «маму» разве не проще?» - подумал он, но не стал ее прерывать.
- И как? Похожи мы? – спросила Ирка с усмешкой. Ей вдруг стало интересно. Что же он ответит.
Дима задумался, а потом покачал головой:
-Не обижайся, но нет. Вообще ничего общего. Но не могли же тебя куда-то отправить только потому, что ты на нее не похожа!?! – сказал он извиняющимся голосом.
-Конечно, нет. И мне не на что обижаться. А на папу я похожа? – тихо спросила она. На этот раз в ее голосе было больше тепла.
Дима позволил себе улыбнуться. Он понял, что она и без его слов знает, что он ответит. И на прошлые вопросы она тоже знала ответы. Лицо Ирки при словах об отце посветлело. Дима кивнул:
-Да, не то чтобы внешне сильно, а самого его я не знаю, но есть что-то в лице, в движениях очень похожее, почти одинаковое. Короче, если бы даже не знал, что вы родственники, я бы не перепутал. А что? Почему спрашиваешь?
Ирка улыбнулась, но голос ее все-таки звучал надломлено. Не каждый день рассказываешь то, что чувствуешь:
-Мои родители развелись. Уже давно. Мне лет шесть было. – она говорила почти шепотом – Во мне с тех пор словно что-то перемкнуло. Я совершенно не помню свое детство. Понимаю, конечно, что оно было, но события… Только иногда что-то всплывает. Да и то чаще всего такое, что лучше бы и не помнить. Хотя иногда бывают и приятные воспоминания. Чаще всего с дедом связаны. Знаешь, мне его очень не хватает.
При воспоминании о деде Ирка еще больше помрачнела. Она замолчала, думая о чем-то. Решалась. И доверие к Димитрию, который взял ее руку и смотрел так преданно, перевесило:
-Но тот день, именно то, что происходило в квартире, я помню довольно хорошо. Рада бы забыть, но не получается. – Ирка говорила почти шепотом. Ее взгляд стал отсутствующим. Дима понял, что она сейчас не здесь. Он уже пожалел, что спросил ее об этом. Но, в то же время, ему было невероятно приятно, что Ирка настолько ему доверяет, что решила поделиться самыми тяжелыми и самыми сокровенными мыслями.
Ирка тем временем продолжала:
- Я плохо помню, что было утром. Мне кажется, что в то утро мне что-то подарили. Или нет. Может это было в другой день. В памяти все смешивается, накладывается. Я помню, что была такая счастливая почему-то. А потом родители заспорили. Они ушли в гостиную. Там стояли два кресла с журнальным столиком между ними. Они всегда там сидели, если о чем-то спорили. Я тогда решила что-то спросить или попросить о чем-то. Я подошла к двери, а она была закрыта. Они ругались за ней.
Ирка снова замолчала. Ее лицо стало бледным. Слова звучали глухо, бесстрастно. Сейчас она не думала, она чувствовала. Димке стало почти физически больно. Он представлял все то, о чем она говорила, и чем больше слушал, тем настойчивее становилось желание обнять ее и если не отнять, то хотя бы разделить ее боль. Тихим шепотом она говорила дальше:
-Думаю, я испугалась, потому что именно с тех пор я боюсь криков. Стоит кому-то закричать на меня или просто резко заговорить – у меня в горле встает ком, на глаза слезы, голос кокай-то не мой. Писклявый какой-то. Короче, сразу слышно, что вот-вот расплачусь. – и тут она всхлипнула, словно сейчас расплачется. Ирка замолчала, пытаясь взять себя в руки. Дима надеялся, что она расплачется. Он сможет ее утешить. Лучше слезы, чем такой отрешенный вид. Но он ошибся. Иркин голос звучал, как надломленный хрусталь, но глаза оставались сухими:
- Я не решилась войти к ним и вернулась в свою комнату. Не помню, что делала дальше. Потом пришла плачущая мама. Она сказала, что мы едим к бабушке. Я хотела собрать вещи, но она уже занялась этим сама. Она быстро все упаковала и мы собрались уже выходить. Я не помню из-за чего еще они заспорили. Кажется ругались о том, что вещи купил папа и их не нужно забирать. Мои вещи. Меня, кажется, тоже не хотели отдавать. Странно, что я говорю о себе только после вещей. Меня до сих пор не оставляет мысль: почему вокруг бегала только бабушка. Они с мамой все время, пока мы собирались, ругались. Папа в это время сидел все в той же гостиной. Дед спал. Удивительно, что он не проснулся. Хотя он всегда спал крепко.
И снова всхлип. «Дед! Она по нему очень скучает… А тут столько воспоминаний!!!» - решил Дима. Он уже не надеялся, что Ирка расплачется. «Нет, она сильнее, чем говорит. Во всем считает себя счастливой, не жалуется. Но хранит в себе столько всего!» - Димка почувствовал к ней уважение.
- Мне не отдали некоторые вещи. Помню, я вышла без шапки. Мама вывела меня на площадку, а сама вернулась за вещами. Тут вышла бабушка. Она сказала: «Ирусь, ты куда? Ты же с папой не попрощалась!». А я, конечно, со всей детской наивностью: «Правда?» - и кинулась в квартиру. Ну как же! Я же не попрощалась! Вошла в гостиную. Папа ко мне подошел, присел: «Ириш, ты правда хочешь с мамой пойти?» - я к тому времени уже вовсю ревела, кулаками глаза терла. Куда уж было что-то там решать. Я тогда так хотела, чтобы меня оставили в покое. Так страшно было. Я сказала «Да» и меня вывели в прихожую.
И снова череда всхлипов. Слезы все же катились по ее щекам. Совершенно тихие, без истерик. Она села в постели, чтобы слезами не намочить подушку. Дима не удержался, обнял ее и прижал к себе.
Ирка была ему невероятно благодарна. Она положила голову ему на плечо и почувствовала себя защищенной. Слезы продолжали медленно катиться по ее щекам, когда Ирка продолжила:
- Я думала, мы с мамой сейчас просто уйдем, но ни тут-то было. Меня все так же не хотели отпускать. Наверное они так кричали, что разбудили деда. Он вышел, понял в чем дело и громко сказал: «Тихо! Девочка должна быть с матерью». Может он и еще что-то сказал, но я не помню. А эти слова я хорошо запомнила.
Новый всхлип. Дима не удержался и спросил:
-Так значит это из-за него ты не осталась здесь? Он сам все решил?
Ирка подняла голову и посмотрела на него, широко раскрыв глаза. Ей самой это даже в голову не приходило. Как можно так думать?!?!
-Ты что?! Наоборот! Я ему только благодарна. Он меня практически спас. И вообще, то, с кем мне оставаться решал суд. Но тогда… Он почти спас меня. Мне было так страшно… Нет, это глупость. Дед у меня самый лучший. Я его очень люблю. даже не думай так о нем! – сказала она уверенно.
Дима понял, что ошибся. И в то же время он восхитился такой преданности. Ирка тем временем тихо проговорила:
- Знаешь, мое имя все переделывают, как могут. Мне самой нравиться, когда меня зовут Ирка, ты же знаешь. Но моим это имя не нравиться. Говорят, что оно слишком грубое. Ну и пусть. – а потом с большой любовью добавила – А дед всегда называл меня Ирок. Всегда. И Иркой иногда, если очень разозлю. А такое бывало часто. У меня все воспоминании о нем только приятные. Так хорошо, когда думаю о нем, вспоминаю свои проступки… - она улыбнулась.
Димка тоже улыбнулся. Он уже завидовал этому человеку, которого его лучшая подруга так любила. Ему в голову неожиданно пришла мысль:
-Слушай, а познакомь меня с ним! Если ты его так любишь, он не может быть плохим человеком. – Димка был в восторге от своей идеи. Ирка же только горько улыбнулась:
-Я бы только рада, но не могу. Но… давай не сегодня. Я потом тебя все расскажу, хорошо? – она вернула свою голову ему на плечо и закрыла глаза. Все ее тело было сплошная легкость, а голова необыкновенно тяжелой. Она что-то пробормотала прежде чем провалиться в глубокий сон, но что – не запомнила.
Дима держал ее в кольце рук и думал о том, что она ему рассказала. Особенно последние ее слова. Он удивился, услышав их. Димка думал, что она спала:
-Удивительно, что я тебе это рассказала. Ты первый. Такая сила против меня…
Дима тоже удивлялся этому, но ему было приятно. Он прижал ее крепче и сказал в волосы:
-Я никогда тебя не предам. Ты тоже первая, кто меня принял…"
вот так, из-за глупого общественного мнения... идиотка!!! 
Получать новые посты дневника на почту:
