ЛИДИЯ ВЕРТИНСКАЯ: "Я БЫЛА ЮНА, НЕОПЫТНА, СОВСЕМ НЕ ЗНАЛА ЖИЗНИ, НО МНЕ ЗАХОТЕЛОСЬ ЗАЩИТИТЬ ЕГО"

Александру Вертинскому - 115. В год этого \"некруглого\" юбилея жена великого артиста Лидия Вертинская завершает работу над своими воспоминаниями, которые вскоре будут изданы \"Вагриусом\". Но прежде чем рукопись стала книгой, Лидия Владимировна любезно предоставила \"Известиям\" право публикации нескольких отрывков из уже написанного.

Сайт: Известия

"Никого прекраснее его нет. И никогда не будет"

Однажды в Пасхальный вечер в нашей небольшой компании возникло предложение послушать Вертинского. До этого я знала Вертинского только по пластинкам и была его поклонницей, но никогда его самого не видела. И мы приехали в кабаре "Ренессанс".

Полутемный зал в сигаретном дыму. Небольшое возвышение для джаза. На сцену выходит пианист. И рядом возникает человек в элегантном черном смокинге. Вертинский! Какой он высокий! Лицо немолодое. Волосы гладко зачесаны. Профиль римского патриция! Он мгновенно окинул притихший зал и запел.

Правдиво о Чайковском

Автор: Русский обозреватель. 28/05/2009.

В следующем году исполнится 170 лет со дня рождения Петра Ильича Чайковского.

В последнее время великого русского композитора не только обвиняют  в ужасных грехах, но и саму его мировую культурную значимость пытаются заключить в кавычки.

Подходя ближе к делу, оговорюсь, что обвинений всего два – «нетрадиционная сексуальная ориентация» и «самоубийство». Разберем их оба.

«Если я не буду протирать звезды каждый вечер ,— думал ежик — они обязательно потускнеют...»

Сегодня, когда компьютерная графика позволяет визуализировать все и даже больше, возможности мультипликаторов практически безграничны. Однако они по-прежнему равняются на человека, который в своей работе никогда не использовал компьютер — и, тем не менее, создал фильмы, признанные шедеврами мировой анимации. Его зовут Юрий Норштейн.
15 сентября Юрию Борисовичу исполнилось 72 года, и мы в AdMe.ru хотим поздравить мастера анимации.

Лес, туман, река, одинокое существо один на один с таинственным миром, который то ускользает, то проявляется. В этом есть что-то дзенское — путь познания через отказ от познания. И тут же — малиновое варенье, самовар на можжевеловых веточках, бесчисленные звёзды над головой. Сюжет этой необыкновенной картины знаком нам всем еще с детства, а над вопросом о её смысле можно думать всю жизнь, и каждый раз ответ будет разным.

«…Рёкан — дзэнский монах, поэт и отшельник, один из самых светлых и удивительных людей во всей истории японского дзэн-буддизма. Что мы знаем о нем? Чудак-бродяга, который самозабвенно отдается играм с деревенскими детьми, живет в лесу в крошечной хижине с протекающей крышей, и в минуту, когда в эту хижину заходит вор в надежде хоть чем-нибудь поживиться, он сворачивается калачиком и делает вид, будто спит, предоставляя бедолаге полную свободу действий. Его, впрочем, невозможно ограбить, ибо богатство его не от мира сего».

Японская гравюра к стихотворению Рёкана

МОНАХ РЁКАН (настоящее имя - Ямамото Эдзо, 1758-1831) - не только один из самых талантливых поэтов и каллиграфов своего времени, но и самобытный философ, личность которого продолжает оказывать влияние на современных японцев, почитающих его как духовного идола. Слывёт великим юродивым. Родился в семье деревенского старосты и настоятеля синтоистского святилища в северо-западной провинции Этиго (совр. преф. Ниигата). Его отец был довольно известным сочинителем хокку. В детстве Рёкан получил прекрасное образование, посещал школу местного учёного-конфуцианца. Писал китайские стихи. В 18 лет неожиданно принял постриг, отказавшись в пользу младшего брата от званий и должностей, полагавшихся ему как старшему сыну, вступил в буддийскую секту дзэн. Скитался по стране, собирая подаяния и слагая стихи. В 47 лет вернулся на родину и поселился на горе Кугами (в центре преф. Ниигата), в небольшой хижине, которую назвал "Гогоан" ("Пять мерок риса"). Там он жил почти до самой смерти, бродя по окрестностям, сочиняя стихи, занимаясь каллиграфией и довольствуясь теми малыми крохами, которые давали ему местные жители. Все они, особенно дети, любили его за лёгкий и незлобивый нрав, за необыкновенное простодушие, о котором слагались легенды. Последние годы жизни Рёкана были озарены сильным чувством к молодой монахине Тэйсин, которая стала его ученицей, заботилась о нём до конца его жизни и после смерти Рёкана собрала его стихи в сборник "Хатису но цую" ("Роса на лотосе"). Пятистиший, записанных самим Рёканом, осталось мало, все то, что известно ныне, собрано другими людьми и опубликовано после его смерти. Литературное наследие Рёкана включает около 1300 пятистиший, 90 тёка (длинных песен), множество китайских стихов. Его поэтический стиль в более ранние периоды обнаруживает влияние "Манъёсю", в более поздние - влияние "Синкокинсю". 

 

 

Из другого источника (Джон Стивенс - Мастера Дзен. Рёкан):

Рёкан родился в 1758 году (точная дата неизвестна) в деревне Изомозаки на берегу моря в провинции Эхидо (сейчас префектура Ниигата). Эта область северного Хонсю известна как "снежная сторона", где снегопады глубокой зимой заставляют жителей входить и выходить из своих домов через заднюю дверь. В этой области происходили также и самые сильные землетрясения в Японии, а еще она известна своим островом Садо - местом ссылки бунтовщиков и золотыми шахтами - источником золота сёгуна.

 

 

Kawase Hasui - Snow at Ogi Harbor, Sado Island

 

Отец Рёкана - Инан(1738-1795) был наследственным главой деревни и священником Синто. Инан был также поэт, отдаленно ассоциирующийся со школой хайку Басе. Один из его стихов:

 

Вечно меняясь

Летние облака поднимаются лениво,

Высоко над холмами.

 

Немного известно о матери Рёкана, - только то, что она была родом с Садо. Но из стихов Рёкана, можно видеть, что она была мягким и любящим человеком:

 

В моих снах

Образ матери возникает

Утром и вечером

В далеком тумане

Берегов Садо.

 

Детское имя Рёкана было - Эйзо. Тихий, застенчивый, любящий книги, он поступил в конфуцианскую академию в возрасте 10 лет и получил начальное образование согласно классическим традициям Китая и Японии. Позже, Рёкан посетил могилу своего первого учителя Омори Шийо (умер в 1791) и сочинил стихотворение:

 

Скрытая от глаз старая могила у подножья холма

Заросла осмелевшей травой.

Некому больше следить за тобой,

Разве что дровосек мимо пройдет порой.

Когда-то я был учеником, лохматым парнем,

Учился у него мудрости здесь, возле Узкой Реки,

Но однажды утром я ушел один - своим путем,

Столько лет не было случая нам поговорить.

И вот я вернулся и нашел его покоящимся здесь

Чем же почтить мне отлетевшую душу? -

Вылью черпак чистой воды на могильный камень

И помолюсь беззвучно.

Солнце садится за холм

И вдруг отовсюду - свист ветра в соснах

Я хотел бы уйти, но не в силах,

Слезы вымочили мои рукава.

 

Под руководством Шийо, Рёкан на всю жизнь полюбил классику Конфуция. Часто мать Рёкана послав его на деревенские праздники, находила его под каменным фонарем в саду, читающим Конфуция (когда Рёкан стал взрослее, он описал китайского мастера не как проповедника ортодоксальных удушающих истин, но как радостного, смиренного и независимого искателя правды, который был несправедливо осужден современниками за непрактичность и мечтательность). Юношей Рёкан больше всего любил гулять в одиночестве вдоль берега штормового Японского Моря или тихо предаваться мечтам под старой сосной в семейном саду. Даже будучи ребенком, он никогда не лгал и не спорил с другими детьми.

Импульсивный и изменчивый Инан страстно желал передать должность деревенского старосты своему старшему сыну, как только Рёкан достигнет нужного возраста. Однако - хотя были и другие причины - семнадцатилетний Рёкан плохо подходил для этой работы. Честный, мирный по натуре, он ненавидел соревнования любого рода, просто не мог понять почему другим это надо. После духовного кризиса он решил оставить дом и стать дзенским монахом.

Множество различных объяснений существует для этого драматического поступка: Либо Рёкан понимал свои недостатки для политической карьеры, либо он ужасался кровавым казням селян за серьезные преступления (как глава деревни ему бы пришлось стать официальным свидетелем этого). Может быть он внезапно прозрел среди попоек беспутной жизни, ведь слегка повзрослев, книжник Рёкан внезапно превратился в Дон Жуана - "Когда этот парень рядом", - говорили односельчане, - "лучше постеречь своих дочерей". Согласно одной истории, Рёкан однажды был у одной из любимых гейш. Глубокой ночью, он вдруг стал невыносимо мрачным. Любовница пыталась развлечь его, но он впал в глубокую печаль. Он истратил все свои деньги, и вернулся домой в отчаянии. На следующее утро семья увидела его с бритой головой, одетым в белое кимоно. Скупо попрощавшись, он отправился в ближайший храм искать послушничества. На пути он встретил ту самую гейшу, но не проронил ни слова и продолжил свой путь.

 

По правде говоря, похоже что комбинация различных факторов вела Рёкана к тому, чтоб оставить мирскую жизнь. В прошлом, несколько членов его семьи уже присоединились к буддистскому монашеству. Таким образом ничего удивительного, что он искал убежище в религии. Позиция старосты отошла его брату - Йосиюки (1762-1834), и он оказался совершенно никчемным руководителем.

Несколько лет Рёкан был послушником в храме Косё-йи, местной школе направления Сото. Около 1780, мастер дзен Кокусен (умер в 1791) посетил Косё-йи, и Рёкан под глубоким впечатлением мудрости и поведения учителя, попросил и получил формальное разрешение стать учеником Кокусена.

Они вернулись вместе в Енцу-йи, монастырь Кокусена в Тамасима (сейчас это префектура Окаяма).

 

 

Енцу-йи - маленький комплекс, включающий бамбуковую рощу и пруд с лотосами, расположен на холме с видом на гавань Тамасима. (Большинство строений времен Рёкана сохранились.) Тамасима был успешным торговым центром и в монастыре Кокусена (благодаря его руководству) никогда не было менее сорока монахов. Одним из любимых Рёканом монахов в коммуне был Сенкей, монах, который олицетворял учение Кокусена.

 

Священник Сенкей истинный следователь Пути!

Он работал в тиши - что еще сказать о нем?

Тридцать лет он в коммуне Кокусена!

Никогда не медитировал, не читал сутр,

Ни слова про буддизм -

Просто трудился на благо всех.

Я видел его, но не видел его;

Встречал его, но не встретил.

Ему невозможно подражать,

Священник Сенкей истинный следователь Пути!

 

Рёкан провел следующие десять лет в Енцу-йи, посвятив себя дзену и упражняясь в изучении китайской классики, буддистских сутр, поэзии и каллиграфии. Позже, Рёкан вспоминал эти годы:

 

В Енцу-йи давным давно -

Сколько раз зима уступала весне?

За воротами - тысячи домов,

Но ни одного приятеля.

Если моя одежда пачкалась, я стирал ее;

Если не было еды, мы просили подаяние в городе.

Я корпел над житиями знаменитых монахов

И понял почему они хвалили святую бедность

 

Думая о прошедшем, вспоминаю дни в Енцу-йи

И мою одинокую борьбу в поисках Пути.

Когда несу хворост, вспоминаю о Лайман Хо

Когда мою рис, Шестой Патриарх приходит на ум.

Я был всегда первым, кто получал учение Мастера,

Не пропускал ни часа медитаций.

Тридцать лет прошло

С тех пор, как я покинул зеленые холмы и голубое море этого милого места.

Что сталость с моими однокашниками?

И как я могу забыть доброту учителя?

Слезы бегут и бегут, смешиваясь с вихрящимся горным ручьем.

 

 

Композиция "Рёкан Тайгу и дети" ("Warabe to Ryokan", 童と良寛像) установлена в монастыре Енцу-йи (Entsuji) в японском городе Курасики (Kurashiki, 倉敷市), префектура Окаяма (Okayama)

 

Было у Рёкана и несколько светлых моментов в Енцу-йи:

 

Длинные летние дни в Енцу-йи!

Все свежо и чисто.

Мирские чувства не появляются здесь.

В прохладной тени, читая стихи, окружен красотой

Я терплю зной, слушая

Освежающий плеск мельничного колеса

 

На холме за Енцу-йи мы спрятались в лесу,

Сбежав от зноя и распивая сакэ.

Опустошили бутыль и сочинили несколько стихов

Никем не замеченные, мы сидели счастливые, пока колокол не позвал нас под крышу

 

Во время своего пребывания в Енцу-йи, Рёкан увлекся работами Догена, основателя направления Сото в Японии. Особенно он полюбил Четыре Великих Добродетели Догена: Милосердие, Добрые Слова, Добрые Дела и Сострадание. В те дни, воры часто переодевались монахами и несколько раз Рёкан был арестован подозрительными стражами порядка, когда он просил подаяние. Подобно Хакуину в истории с младенцем, Рёкан просто ничего не говорил в свое оправдание, несмотря на угрозу избиений. Его мягкие слова и терпение каждый раз помогали ему освободиться без последствий.

В 1790, в возрасте 32-х лет, Рёкан был назначен главным монахом монастыря и награжден сертификатом и просветлении. В отличие от Иккю и Хакуина (интенсивный, почти мелодраматический, опыт просветления), Рёкан не имел ни одного ошеломляющего прорыва, скорее его просветление было простым, естественным плаванием в потоке дзенского направления Сото - "просто сидеть, подобно Будде".

При первом посвящении, он был наречен "Рёкан Тайгу". "Рё" означает "хороший" и "кан" означает сердечный, щедрый. "Тайгу" - "Великий Глупец" в смысле по-детски простодушный, без притворства. Кокусен ссылается на эти качества в сертификате, который он выдал своему лучшему ученику.

 

Рё смотрит глупцом?

Но он идет широким Путем,

Несвязанный.

Кто измерит его глубину?

Я даю это свидетельство вместе с посохом из горного дерева

Где бы ты не странствовал, покой найденный в этих стенах, - с тобой.

 

Этот документ Рёкан хранил как величайшую ценность всю свою жизнь.

Кокусен умер в следующем году и Рёкан оставил Енцу-йи, отправившись в долгое странствование, путешествуя с облаками в небе и речной водой. Похоже, Рёкан странствовал в основном в сельской местности в течении пяти лет, спал в полях или строил себе легкие хижины, избегая города и крупные монастыри. Однако он не шел бесцельно - он искал Мастера Шурю (годы жизни неизвестны) из Дайтоку-йи - храма, где жил Иккю.

Когда он достиг ворот Дайтоку-йи, ему отказали, сказав, что Шурю теперь живет на отдыхе и никого не принимает больше. Рёкан проник на территорию храма, перепрыгнув через стену и стал ждать у отшельнической хижины настоятеля. Затем Рёкан оставил записку, адресованную настоятелю и прижал ее камнем, положив на край каменной раковины для умываний, надеясь, что настоятель заметит ее во время утреннего умывания. Рёкан был обнаружен несколькими монахами и уже было выставлен прочь, но настоятель успел прочитать записку и предложил Рёкану приходить в любое время. Позже Рёкан говорил друзьям, что Шурю передал ему учение Риндзай.

Мать Рёкана умерла когда он был в Енцу-йи и его отец всегда беспокойный и темпераментный, оставил дом и поселился в Киото, где жили братья Рёкана. Здесь, в 1795, беспокойный Инан свел счеты с жизнью, бросившись в реку Кацура. Весть о трагической кончине отца потрясла Рёкана и он приехал в Киото на похороны. После он отправился в странствование к горе Коя молиться за души обоих родителей.

В Киото Рёкан получил копии отцовских последних стихов и написал:

 

Отцовские

Стихи на листах

Затуманились от моих слез

Когда я припомнил

Давние годы с ним вместе.

 

Как духовный наследник Кокусена, Рёкан легко мог стать настоятелем одного из главных храмов, но после долгих лет нищеты и свободы в полях, рамки и уставы были тесны ему. Более того, в это время разгорелись распри между Ейхей-йи и Соджи-йи - ветвями Сото и, как настоятель Рёкан был бы втянут в конфликт.

Без каких-либо планов, сорокалетний Рёкан отправился на родину, посещая по пути красивые долины и святые места Японии. Когда Рёкан наконец дошел до родных мест, он написал:

 

Я вернулся в родную деревню.

Заболев, отдыхаю на постоялом дворе

Слушаю звук дождя -

Рубище и миска - все что есть у меня

Когда мне лучше, я поднимаюсь

Зажигаю благовония и сажусь в медитации

Печальный дождь льется всю ночь

Пока мне снится пройденный мною путь

 

Давным давно я отверг мир чтобы найти истинное мастерство

Теперь, вернувшись через двадцать лет в деревню, где вырос,

Я владею лишь рубищем и этой миской.

Что до старых друзей -

Имена многих - на замшелых плитах

 

"Однажды, измученный непогодой монах повернул к Гомото - деревне в примерно десяти милях от Изомозаки. Ему разрешили остановиться в разваливающейся хижине на окраине и вскоре он стал символом города. Если он получал еды больше, чем ему было нужно на день, он отдавал ее птицам и животным. Местные жители скоро распознали его добродетель и стали помогать с едой и одеждой, но монах продолжал раздавать свою собственность тем, кто был более обездолен чем он. Некоторые из жителей думали о том, что необычный монах выглядит знакомым и однажды, один из них пришел к Рёкану. Хижина была пуста, только несколько прекрасных стихов были написаны на стенах. Посетитель увидел сходство и сообщил семье Рёкана, что их давно потерянный брат вернулся домой. Рёкан, однако, отказался вернуться в свой дом и вернул большинство из подарков, которые семья послала ему.

 

 

Рёкан жил отшельником в нескольких местах по соседству пока не остановился Гого-ан, изолированном в густом лесу из древних сосен позади Кокуйо-йи на горе Кугами. Название этого места отшельничества означает "пять чаш" - подношение риса получаемое каждый день Шингон, бывшим настоятелем храма Кокуйо-йи, который построил Гого-ан намереваясь уйти туда на покой.

Рёкан жил в Гого-ан с 1797 по 1802 и с 1804 по 1816 (между 1802 и 1804 там жил ушедший на покой настоятель храма Кокуйо-йи и Рёкан во время этого периода останавливался в других храмах поблизости). Рёкан выбрал для себя отшельничество не потому что хотел закрыться от людей и полностью уединиться. Рёкан хотел сравняться с Буддой:

 

Это Путь по которому Он шел освободить мир;

Это Путь по которому Он шел вернуться в мир.

Я тоже, встал и иду по Священному Пути

Мост между жизнью и смертью, идущий в тумане иллюзий

 

Отшельник Рёкан усаживался на медитационную подушку и жил подобно тому как жили в стародавние времена высоко в горах дзенские Патриархи в поисках просветления:

 

В неподвижности у пустого окна

Я сижу в медитации, в монашеском стихаре,

Выровнены пупок и нос,

Уши параллельны плечам.

Свет луны заливает комнату;

Кончился дождь, но с карниза капает и капает.

Совершенен этот миг -

В глубокой пустоте, мое понимание углубляется.

 

Вечером, высоко в горах

Сижу в медитации

Дела людей остались внизу

Спокойно и пусто вокруг

Запах благовоний проглотила бездонная ночь

Моя одежда покрылась росой.

Не в силах спать я выхожу в лес

Вдруг над самой высокой вершиной -

Полная луна

 

 

Моя жизнь бедна

Но мой разум так чист

Когда я провожу

День за днем

В этой хижине из травы.

 

Подобно маленькому ручью

Что бежит, извиваясь,

Через мшистые расщелины,

Также и я тихонько

Становлюсь чище и прозрачней.

 

Когда все мысли

Исчерпаны

Ускользаю в лес

И собираю

Букет пастушьей сумки

 

Обрывки и лохмотья, обрывки и лохмотья,

Обрывки и лохмотья - моя жизнь.

Еда? Дикие овощи с обочины дороги.

Заросли кустов продвигаются к моей хижине.

Часто я и луна сидим вместе всю ночь,

И не раз я терялся в диких цветах,

Забыв возвратиться домой.

Не удивительно, что я бежал общества

Как такой сумасшедший монах может жить при храме?

 

Живя высоко в горах, Рёкан нашел спутника в природе:

 

Если живешь отшельником

Высоко в горах

Непременно луна,

Цветы и осенние листья

Станут твоими друзьями.

 

 Kawase Hasui - Night Rain on Pine Island

 

"Дикие пионы"

Сейчас - их время.

В чудесном полном цветении:

Разве можно сорвать?

Как можно не сорвать?

 

"Орхидея"

 

Глубоко в долине, красавица прячется:

Безмятежна, бесподобна, несравненно сладка.

В неподвижной тени бамбуковых зарослей

Похоже вздыхает тихонько о возлюбленном.

 

Растения и цветы

Выращенные мной у хижины

Отдаю сейчас

Воле

Ветра.

 

"Однажды, весенним днем, Рёкан заметил три ростка бамбука, которые проросли под его беседкой. Бамбук рос быстро и вскоре стал упираться в пол беседки. Рёкан был очень взволнован - он не терпел никакого вида страданий, даже если это касалось растений. Он решил разобрать пол беседки и прожечь дыру в крыше, чтоб бамбук мог расти без препятствий. Но когда он поднес свечу к крыше над бамбуком, вся беседка запылала. Рёкан справил похороны по сожженному бамбуку и построил беседку без крыши и с раздвигающимися полами - на тот случай, если бамбук снова прорастет".

 

Не хочу сказать

Что мне неохота

Мешаться с людьми,

Но свободно жить одному -

Это лучший Путь для меня

 

Когда думаю

О несчастьях других

В этом мире

Их скорбь

Становится моей

 

О, если бы всех

Кто страдает в мире иллюзий

Я мог укрыть

моей монашеской рясой!

 

Согласно "Десяти иллюстрациям о приручении вола", кульминацией дзенской практики является "возвращение на рынок с дарующими блаженство руками", и Рёкан, подобно Иккю и Хакуину, общался с разными категориями людей - с властителями, нищими, фермерами, торговцами, рыбаками, хозяевами харчевен, детьми, отверженными обществом людьми - без снисхождения или отвращения.

Рёкан был одним из тех японских буддистских монахов кто жил исключительно на милостыню, в то время как Иккю и Хакуин лишь некоторое время нищенствовали, но по большинству, как все духовные лица прошлого и будущего полагались на богатых патронов и регулярные подношения прихожан.

Рёкан считал, что вознагражденное попрошайничество еды - священная практика, основанная Буддой лично и следовал этому правилу всю жизнь.

 

Облака ушли,

Чистое небо.

Просить хлеба

От чистого сердца -

Благословение небес.

 

 

"Пища", - писал Рёкан - "должна быть получаема подобно тому, как пчелы собирают нектар с цветов; нищий должен просить ненавязчиво, как лунный свет заливает поле". В одном из стихов Рёкан утверждает: "Буду спрашивать в каждом доме, даже у торговцев вином и торговцев рыбой, подобно Принцу Бродяг (Будде)". Таким образом, Рёкан мог без колебаний остановиться для прошения милостыни перед деревенским публичным домом. Кстати, если девушки не были заняты, они выходили поиграть с Рёканом в мяч. Когда Йосиюки услышал про поведение брата, он испытал Рёкана поэмой:

 

Монах в черной одежде

Играет

С девицами легкого поведения

Что может быть

В его сердце?

 

Рёкан ответил:

 

Играя и играя

Прохожу по колышущемуся миру.

Будучи здесь

Разве это плохо -

Рассеивать плохие сны других людей?

 

Йосиюки не был удовлетворен:

 

Играя и играя

Проходить по миру

Хорошо, наверно,

Но не задумываешься ли ты

Что за мир придет после?

 

Заключение Рёкана:

 

В этом мире,

С этим телом

Я играю.

Нет нужды думать

Что за мир придет после.

 

***

Летние травы -

В самом сердце моём

Дикие заросли...

И всё же останусь я здесь, 

В хибарке своей...

 

***

В тени гор

Тихо-тихо слезоточат 

Мшистые камни...

Видно, таким же я стал -

Прозрачным, беззвучным...

 

***

Стихи его кисти читаю, 

А взор мой мутится слезами...

Я вновь вспоминаю

Давно минувшие дни, 

Отца оставленный след на бумаге... 2 

 

***

Как хотел бы я, 

Чтобы день весенний 

Никогда не кончался, 

Чтоб с детворой забавляться

Мячиком на нитке!

 

***

Поутру и повечеру, 

Вглядываясь в просторы моря -

Туда, где остров Садо, 

Вспоминаю матери любимой

Незабвенный облик...

 

***

За полночь далеко -

Как водопад грохочет

Не стало слышно. 

Видно, снегом завалило, 

Горные вершины...

 

***

Зимнее уединение -

У подножья горы Кугами 3 

Хибарка моя прилепилась.

Здесь не слышно путника шагов -

Ни скрипа, ни шороха...

 

***

В горной глуши

Под снегом глубоким 

Пропала хибара...

В сумраке зимнем кажется, 

Что даже душа исчезает моя...

 

***

В деревню спуститься

И малость риса спросить -

Непролазны дороги...

Сыпет, сыпет снег - 

И вчера, и сегодня сыпет...

 

***

Как сказать мирянам, 

Живущим в бренном мире, 

О том, что сиротливо 

В хибарке моей травяной бывает

Зимними вечерами?..

 

Toshi Yoshida - Snow Country

 

***

Я позабыл "хачиноко" -

Плошку для подаяния, увы и ах!

Никому она-то не нужна, 

Никто её не подберёт, 

Плошечку мою родную!

 

***

Отправляясь в путь, 

Как протянуть мне

Праведной жизни

Хотя бы денёчек, 

Один из тысячи дней?

 

***

Луна такая яркая, 

И дует ветер такой свежий!

- Ну же, давайте-ка

Будем отплясывать всю ночь, 

Что мне старости годы!

 

***

Разве можно уснуть

В эту ночь, когда светит

Такая яркая луна?

Споём, друзья, нашу песню, 

А я спляшу для вас!

 

Kawase Hasui - Moon at Magome

 

***

Там у подножья, 

Гремят барабаны в деревне

И флейты звучат, 

А здесь, среди сопок дремучих

Шепчутся сосны одни...

 

***

Сжигал, сжигал, 

А ветер снова присылает

Опавшие листья...

 

***

Клён опадает - 

Виден каждый листочек его

То с исподнего, то с лица...

 

***

Среди снегопада

Стоит эта юдоль мирская -

Бескрайня, безбрежна...

Снова и снова закружилась она 

Белым-белым прахом.

 

 

 Kawase Hasui - Snow at Seichoen Garden

 

***

В раздумьях одиноких

О бренной плоти моей, о юдоли земной, 

О мире суматошном, 

Я проливаю слёзы непрестанно...

О, как влажны рукава одежд моих!

 

***

- О, сосна, будь ты 

Человеком - стоящая на вершине

В сумерках вечерних, 

Уж я бы расспросил тебя о том, что было

В мире давнем-давнем...

 

***

В сумраке ночном 

Возвращаюсь домой, восвояси -

Да посошок позабыл...

Ну, разве скажешь кому, как горько мне, 

Старику-отшельнику?

 

***

- Шляпу отдал бы тебе, 

И плащ соломенный накинул свой -

Чтоб укрыть от дожей, 

Человеком была бы ты только, о сосна, 

Одинокая моя сосёнка!

 

***

В сумерках, 

Переходя хребет Кугами, 

Я в листопад попал вечерний...

Цепенели пальцы мои, 

Хоть и прятал их в рукава... 

 

***

Я не знаю, 

Что поджидает меня завтра, 

Что будет после того...

Ах, оставим эти заботы, 

Будем пить-напиваться сегодня!

 

***

...А ведь никому не скажешь, 

Как бывает безрадостно в горах

Одинокое житьё!

Вот приволок в корзинке красной лебеды

На закате солнца...

 

***

Весной - морось, 

Летом - ливень, 

Осенью - жар и сухота...

Всё хорошо в этом мире идёт, 

Ещё бы риса плошку...

 

***

- Ну-ка, отхлебни! -

Ты велишь мне, протягивая

Бутылочку с винцом.

Уже напился, пьян, и всё же

Попиваю такое вкусное "сакэ". 

 

***

Ни тени облачка, 

Озарилось небо ярко-ярко -

Вот какая благодать, 

Вот для сердца нищего монаха 4 

Небесная щедрость! 

 

***

Забыться, задремать 

Под небом безмятежным, 

Быть опьянённым

Мечтой о волшебных цветах

Под кроной вишни цветущей...

 

***

То ли дождь 

Затяжной тарабанит, 

То ли шум из ущелья, 

То ли бредит листва на клёнах

В порывах ветра ночного?

 

***

Всю ночь напролёт

Посудачить бы по душам

В хижине травяной

С тем, кто сердцем с тобой

И помыслов простых...

 

***

- Ну, не чурайся, 

Влезай в мою убогую обитель

Под рогожей навесной

На бамбуковой опоре, 

По чарочке сакэ, что ли?

 

***

- Принимай, вот, 

Для тебя, затворницы милой, 

Я собирал в долине 

Душистый дикорос омежник, 5 

Пока дождишка отдыхал...

 

***

- Чем ещё, кроме как

Печали зимнего уединения

Моей лачуги горной 

Я могу тебя попотчевать сегодня? 

Это всё моё угощенье...

 

***

Месяц "кисараги" 6  -

Валит снег без передышки, валит...

Захаживаешь изредка ты, 

Артачится стихия-непогода даже, 

Чтобы отпустить тебя в дорогу...

 

***

Алые клёны в горах, 

Уже не пылают как прежде, 

Их листья поблекли...

А что с ними будет, чем любоваться

Когда воротишься ты?

 

 Hiroshi Yoshida - Autumn in Hakkodasan

 

***

- Приходи, приходи

В травяную лачужку мою, 

Чрез заросли рощ -

Где полынь, чернобыльник, мискант, 

От росы промокший насквозь...

 

***

- Если не страшен

Шум деревьев в долине, 

Ураган на вершине, 

Захаживай заросшей тропой

В полумгле криптомерий...

 

***

Тёмно-алые плоды -

Семь гранатов драгоценных

Я возношу к лицу

Обеими руками в благодарность

И низко-низко кланяюсь...

 

***

Меняя страны и веси, 

Где только я ни ютился, скитался...

И всё же сердцу милей

Селенье в предгорье Кугами -

Нет ничего мне дороже...

 

***

Если кто-нибудь

Спросит меня: "Где жилище твоё?"

Ответ мой будет таким:

- Там, на Востоке, с краю долины небесной, 

У Млечной Реки...

 

 Kawase Hasui - Toyama no Hara

 

***

Я странствовал, 

Как неприкаянные облака, 

Не находя пристанища -

Так дни свои неприхотливо

Влачил туда-сюда, в угоду сердцу...

 

***

Нет, я не чуждался 

Житья людского дольнего мира ...

Я просто обвыкся - и всё, 

И дни свои провождаю так или сяк, 

Худо ли бедно...

 

***

Хлипкой, как бамбучок, 

Я плотью своей, такой неказистой, 

Давным-давно пренебрёг, 

А жить всё живу, кое-как коротаю

День за днём, день за днём...

 

***

Откуда летишь, и куда, 

Вот забавно было б проведать, 

О, кукушка лесная?

Я слышу голос твой в сумраке ночи

По дороге домой...

 

***

Сердце моё, 

Ты есть на свете или нет уже?

Оглянусь кругом -

Нет отклика - только ветер

Шумит в небесах...

 

***

Осеннее поле -

Мискант, антистрия, посконник

Колышутся волнами...

Что увидишь, коль тебе показать?

Они облетят и полягут вскоре... 

 

***

Росы на мисканте

Осыпаются ветром осенним -

О, как укачало месяц, 

От росинки к росинке плывущий

Без руля и ветрил, по волнам...

 

***

Эй, кузнечик, 

Не гнушайся просьбы моей, 

Для бедолаги пропой 

Лучшую песню свою в этот вечер, 

Что с таким нетерпением ждал...

 

***

Траву "патринию"

Вразброс облепили белые росы

Если б нарвать 

Этих растений осенних букетик, 

Да подарить его некому...

 

***

В те старые дни

Я следовал лишь тому, 

Что сердце мне прикажет...

Теперь же, сердце, 

Слушай, что я тебе укажу!

 

***

В лачуге травяной

Я долго был таким безвольным -

Путались мысли мои, 

Будто водоросли морские, 

Что срезают ныряльщицы...

 

***

Что было, то сгинуло, 

Не счесть мёртвых числа...

В этой жизни шаткой

Ах, долго ль стонать мне, 

Предаться печалям? 

 

***

Отлетали листья, 

Словно шквальный ливень...

А сегодня утречком, 

И впрямь, слышу, дождь барабанит

По крыше хижины горной...

 

 Kawase Hasui - Hatakudari Hot Springs in Shiobara in the Rain

 

ИЗ КИТАЙСКИХ СТИХОВ

 

Ни ветра, 

Ни цветов...

Изредка только крикнет птица

В тишине глубокой ...

Что, разве меня покинула благодать Будды?

Плюнь же на меня!

 

 

 

Примечания:

 

 1  Биографические сведения даны в изложении Татьяны Соколовой-Делюсиной по антологии "Японская Поэзия", С-Пб. 1999.

 2  Отец Рёкана был поэтом-хайкай, покончил жизнь самоубийством, бросившись в реку в Киото.

 3  В 42 года, после долгих странствий, монах Рёкан уединился в горах Кугами (на северо-западе о. Хонсю) в провинции Этиго, при небольшом дзэнском храме и прожил там более тридцати лет, до своих последних дней.

 4  Речь идет о сознательном религиозном нищенстве, которое призвано просветлить сердце монаха.

 5  Другое название травы "сэри" - петрушка.

 6  Второй месяц по лунному календарю.

 

О ветры с гор!

Не дуйте нынче ночью,-

Тревожным сном

В пути забылся странник

На жёстком изголовье.

* * *

Непостоянство-

Нашего мира удел.

Не потому ли

Грустью исполнены песни

Бренного рода людского?

* * *

Как хорошо,

Загодя дров нарубив,

Ночь напролёт

Праздно лежать у костра

С чаркой простого сакэ!

* * *

Вот и затишье.

Из дому я выхожу

Полюбоваться

Как засияла в дали

Зелень омытых вершин.

* * *

Хочешь проведать,

Что называлось душой

Этого старца?-

Ветер ответит тебе,

Мчащий в просторах небес. О дзэнском монахе Ситай

* * *

Поведай, откуда

Пришла ты ко мне

Тропой сновидений,

Хотя на тропинке в горах

Сугробами путь преграждён?..

* * *

Высоко в горах,

За кручами снежных вершин

Нашёл я приют,-

Зимою не видно следов,

Ведущих к лачуге моей...

* * *

Приятно порой,

На солнце весеннем пригревшись,

Собраться в кружок

И мирно под сторою ивой

С друзьями вести беседу...

* * *

После себя

Что я оставлю на свете?

Цветы - весной,

Летом - кукушки напевы,

Осенью - красные клёны... Завещание

 

 

Серия сообщений "Япония":
Часть 1 - Японские красавицы на гравюрах Ито Синсуй
Часть 2 - Любование стихами Басё
...
Часть 11 - Сад камней храма Рёандзи
Часть 12 - Сад мхов Сайходзи в Киото
Часть 13 - Рёкан

Серия сообщений "А что-бы почитать?":
Часть 1 - Новеллы Галины Тарасюк
Часть 2 - Притчи о любви
...
Часть 7 - Виктор Голявкин - Рассказы
Часть 8 - Юлия Вереск - Улитка
Часть 9 - Рёкан
Часть 10 - Письмо Чарли Чаплина дочери
Часть 11 - Аркадий Инин - О женщинах

Александр Шаталов - Блатной шансон с французским акцентом (http://www.newtimes.ru/articles/detail/64219):

Дина Верни, русская муза знаменитого французского скульптора Майоля — героиня открывающейся в Мультимедиа Арт музее фотовыставки Пьера Жаме «Ретроспектива. 1930–1970».

Пьер Жаме. «Дина под струей воды». 1937 г.

Стивен Хокинг  -один из наиболее влиятельных-^[и известных широкой общественности физиков-теоретиков нашего времени. 

Стивен Хокинг родился в 1942 году. В 1962 году он закончил Оксфордский университет и начал занятия теоретической физикой. Тогда же у Хокинга стали проявляться признаки бокового амиотрофического склероза, которые привели к параличу. В 1965 году женился на Джейн Уайлд, позднее у них родились дочь и два сына. В 1974 году Хокинг стал членом Лондонского Королевского общества. После операции на горле в 1985 году он потерял способность говорить. Друзья подарили ему синтезатор речи, который был установлен на его кресле-коляске. Некоторую подвижность сохранял лишь указательный палец на правой руке Хокинга. Впоследствии подвижность осталась лишь в мимической мышце щеки, напротив которой закреплён датчик. С его помощью физик управляет компьютером, с помощью которого может общаться с окружающими.

Отношения Стивена с Джейн постепенно ухудшались, и в 1991 году они стали жить раздельно, а позже развелись. В 1995 году Хокинг женился на своей сиделке, Элайн Мэйсон, с которой прожил 11 лет. В октябре 2006 года они подали на развод.^[2]

Несмотря на тяжёлую болезнь, он ведёт активную жизнь. 26 апреля 2007 года он совершил полёт в невесомости (на специальном самолёте)^[3][4], а на 2009 год был запланирован полёт в космос^[5][6]. Сам про себя Хокинг говорил, что, будучи профессором математики, он никогда не получал никакого математического образования со времён средней школы. В первый год своего преподавания в Оксфорде, Хокинг читал учебник, опережая собственных студентов на две недели 

Чарли Чаплин - о любви к себе, в день своего 70-летия.

Когда я полюбил себя,

 я понял, что тоска и страдания

 – это только предупредительные сигналы о том,

 что я живу против своей собственной истины.

Сегодня я знаю, что это называется

«БЫТЬ САМИМ СОБОЙ».

Когда я полюбил себя,

 я понял, как сильно можно обидеть кого-то,

если навязывать ему исполнение моих же собственных желаний,

когда время еще не подошло, и человек еще не готов, и этот человек – я сам.

Сегодня я называю это

«САМОУВАЖЕНИЕМ».

Когда я полюбил себя,

 я перестал желать другой жизни, и вдруг увидел,

что жизнь, которая меня окружает сейчас,

предоставляет мне все возможности для роста.

Сегодня я называю это

«ЗРЕЛОСТЬ».