О цели, смысле и сути Петровского поста; о том, как нам соотнести апостольское служение со своей жизнью, апостольский дар слова – с нашими способностями; о необходимости смирять себя словесно и одухотворять все произнесенное нами, рассказывает протоиерей Артемий Владимиров.

Насколько люди различны между собой, не правда ли? И даже православный народ мыслит и чувствует по-разному. Наступило погожее жаркое лето. За спиной у нас остался, дорогие друзья, светоносный праздник Пасхи. На Троицу, пятьдесят дней спустя, мы собирались с вами в храмах, коленопреклоненно молили Отца и Сына и Святого Духа ниспослать нам обновляющую нас Божественную благодать. И вот Петров пост.

Не будем, друзья, роптать на это узаконение Матери-Церкви. Пост ныне совсем не продолжительный, длится всего лишь до 12 июля. Но для того, чтобы нести бремя Апостольского поста, для того, чтобы вместе со всеми боголюбцами радоваться возможности чуток воздержаться от скоромной пищи, давайте уясним для себя цель, смысл и суть этого церковного, а значит – Божественного, установления. Да, правы те, кто говорят, что этот пост установлен всею Соборной Апостольской Церковью несколько позднее, нежели Великий пост. Но по свидетельству преподобного Серафима, всё, что приняла и облобызала наша Мать-Церковь, должно быть достолюбезно каждому ее чаду.

Петров пост связан теснейшим образом с даром слова, который мы получили от рождения свыше как драгоценную черту образа Божия

В книге Деяний апостольских мы читаем, что отобранные для благовествования Евангелия двенадцатью учениками христиане постились и молились и после возложения на них апостольских рук разошлись во все концы вселенной, чтобы нести и ближним, и дальним весть о воскресшем Христе. Петров пост, или пост Апостольский, связан теснейшим образом с даром слова, который каждый из нас получил от рождения свыше как драгоценную черту образа Божия. Тем паче что мы в большинстве своем словене, славяне – такое племя и такой народ, для которого слово является средством прославления Творца. Апостольский пост нам нужен как раз для того, чтобы, слегка утеснив наше чрево – а «сытое брюхо, – как свидетельствует русский народ, – к учению глухо», – мы возбудили в себе дар словесности, чтобы наши мысли – внутреннее слово, обитающее в глубинах бессмертного человеческого духа… так вот, чтобы наши мысли мало-помалу посветлели, и из обрывистых и перекрученных, бессистемных, они, словно светлые нити, устремленные к источнику бытия – Богу, превратились в тайную сердечную молитву.

Тот, кто ходит пред лицем Небесного Отца, тот, кто в тайне своей души беседует со Словом Воплотившимся, как это было свойственно великим и духоносным мужам-апостолам и их преемникам, получает особенную благодать – свидетельство о Христе Воскресшем. Конечно, не по своенравию, не по своему почину, но по послушанию от священноначалия. Впрочем, каждый христианин, по удостоверению апостола Петра, должен уметь дать отчет о своем уповании (см.: 1 Пет. 3: 15).