зачем мне грусно так?

о мой дневник !!!!
я по тебе скучала!!!
мелькают дни
и звезды между нами
меня ты помнишь ли.....

наступило лето и я в ожидании летних гроз смотрю в окно, на море не хочется, совсем не чувствую запах его по утрам, как обычно(((

я помню о тебе , мой дневник... прости что е пишу, совсем нет времени((((

здравствуймой дневник!
прости ,что так давно не писала тебе..... мне грустно и ничего не хочу.... я жду....

Рыцарь против улитки

Среди всех элементов декора средневековых манускриптов маргиналии (рисунки на полях) являются, пожалуй, самыми загадочными: странные звери, люди в неестественных позах, сценки, смысл которых кажется тайной за семью печатями, — всё это способно окончательно сбить с толку дерзнувшего окунуться в эту aqua incognita[1] средневекового искусства. Тем не менее, эти на первый взгляд бессмысленные зарисовки не есть плод нездоровой фантазии конкретного иллюминатора; напротив, в большинстве из них сокрыт некий в той или иной мере глубокий смысл, постичь который миру, постаревшему на тысячу лет и призабывшему свой прошлый опыт, сейчас не столь уж и просто. Эта статья начинает серию себе подобных, посвящённых сюжетам средневековых маргиналий и призванных пролить луч света в эту кромешно тёмную для русскоязычного читателя область.

Ближе к концу XIII века на полях северофранцузских рукописей появляются рисунки-дролери́, смысл которых однозначно не выяснен до сих пор. Они изображают человека (реже — обезьяну или другое животное), сражающегося с улиткой. Содержание [убрать]
1 Временные, географические и тематические рамки
2 Противники
3 Предположения о смысле сюжета
3.1 Символ трусости
3.2 Аллегория ломбардцев
4 Литература
5 Примечания

Временные, географические и тематические рамки

Возникнув в последней четверти XIII века во Франции, мотив через несколько лет перебрался в маргиналии английских и фламандских рукописей и в первом десятилетии XIV века достиг пика своей популярности. В целом до нас дошло свыше семидесяти подобных изображений в 29 манускриптах, причём большинство из них — 22 книги — было создано между 1290 и 1310 гг., в то время как 1310—25 гг. датируются только семь. Похоже, что наличие или отсутствие подобных рисунков никак не связано с характером самой рукописи: мои меж улитками и людьми развязываются на страницах часословов, бревиариев, понтификалов, псалтырей, сборников поэзий и рыцарских романов, среди которых и «Ланселот Озёрный» и «Роман о Тристане»; в минимально украшенных провинциальных рукописях и роскошных крупных работах, щедро заполненных миниатюрами и орнаментами. Так что, очевидно, мотив не имеет прямой связи с текстом[2].

Во времена своего расцвета воинствующей улитке удалось выйти за пределы северофранцузских рукописей, о чём нам свидетельствуют два факта. Primo: на фасаде собора Сен-Жан в Лионе есть два барельефа: на одном рыцарь только стоит напротив улитки, на другом воин уже замахивается боевым топором на моллюска, обзаведшегося собачьей головой. Secundo: мотив был обнаружен иллюминированном манускрипте, созданном в одном из монастырей Генуи. Впрочем, тут надо сделать оговорку, что Леонардо де Фиески, основатель этого монастыря, будучи настоятелем собора св. Донатьена в Брюгге в 1295—1304 гг., приобрёл псалтырь, созданную в Камбре и содержащую не менее шести вариаций сюжета с рыцарем и улиткой. Как бы там ни было, до более детального рассмотрения генуэзского манускрипта рано делать какие-либо выводы[3].

В продолжение XIV столетия «рыцарь против улитки» мало-помалу исчез со страниц рукописей, чтобы ещё лишь единожды возродиться в конце XV века, но уже с совершенно иным смыслом. В «Большом пастушеском календаре» (Angers, B. m., SA 3390) есть забавная миниатюра, изображающая трёх вооружённых крестьян, всей компанией нападающих на одну улитку. Под нею — стих, высмеивающий новосозданное крестьянское ополчение:

Улиточий замок берем мы в осаду,
Пускай и боимся ужасных рогов.
Поджаренный враг для нас будет наградой,
Венцом наших тяжких ратных трудов.
Тот соус не ведал ломбардский синьор,
Каким мы улитку заправим.
Мы перцем и луком посыплем её,
На блюде огромном поставим[4].
Противники

Переходя из манускрипта в манускрипт, мотив остаётся практически неизменен: как правило, с одной стороны перед нами рыцарь с булавой, а с другой — улитка, чьи рожки подобно стрелам навострены в сторону противника.

Часто рыцарь, одетый в короткое сюрко, а порой и совершенно нагой, вооружён мечом, копьём, топором или рогаткой. В одном из манускриптов улитке противостоит дама с копьём и щитом. Кроме этого существуют явно юмористические вариации на тему «мир перевернулся» (фр. le monde renversé), в которых рыцарь бросает свой меч или даже покорно преклоняет колени перед своим миниатюрным врагом либо дама умоляет рыцаря не выступать против столь грозного зверя. Особняком стоят сюжеты в которых вместо человека выступает некое чудовище или зверь: обезьяна, вооружённая мечом или самострелом; кот, преследующий улитку с мышиной головой; в качестве противника улитки могли быть также собака, дракон, баран, заяц; лиса, удирающая от улитки, — ещё одна забавная иллюстрация «мира вверх тормашками».

Улитка здесь ключевой элемент, однако битва — не единственная сцена с её участием; в целом маргиналии с улитками можно разделить на следующие основные группы: охотник преследует оленя верхом на улитке; обезьяна-врач лечит блестящую золотую улитку; моллюск тащит телегу с бочкой вина; множество улиток, которых пожирают журавли или иные крупные птицы; две улитки с уродливыми головами, сидящие на верхней ступеньке лестницы; три улитки взбираются на лестницу[5][3].
Предположения о смысле сюжета

О том, к чему рыцарю биться с улиткой, существует несколько гипотез. «Рыцарь против улитки» — сюжет очевидно комический, и, вероятнее всего, эти батальные сценки являются иллюстрацией либо человеческой трусости, либо концепта «мир вверх тормашками». К этой теории как к наиболее вероятной мы ещё вернёмся, взглянув прежде на более ранние интерпретации.

Самая первая принадлежит графу де Бастару, библиофилу и издателю первых факсимильных изданий средневековых манускриптов середины XIX века: найдя изображение лучника, стреляющего в улитку, в двух французских часословах XIV и XV вв. прямо под миниатюрой, изображающей воскрешение Лазаря, он предположил, что появление улитки из раковины сходно с воскрешением из мёртвых и является, таким образом, христианской аллегорией. Однако вскоре известный французский писатель и критик Шамфлери заявил, что де Бастар переусердствовал в поиске скрытых смыслов и что улитка есть не более чем огородный вредитель. Согласно ещё теории, принадлежащей фламандскому историку карикатуры Луи Метерлинку, улитка в своей безопасной раковине — это «сатира на сильных мира сего, в своих неприступных замках смеявшихся над угрозами эксплуатируемых ими бедных»[6][4].
Символ трусости

Но вернемся к первой названной нами теории: её стоит рассмотреть подробнее. Ignavia — трусость, — как и всякий порок, была объектом осуждения и насмешек, зачастую принимавших аллегорические формы. Так, в скульптурных композициях, посвящённых добродетели и пороку, — среди них скульптуры из Нотр-Дам, Амьенского и Шартрского соборов — аллегория трусости представлена в виде рыцаря, бросающего свой меч перед зайцем. Другое, менее известное, изображение, относящееся к тому же времени — середине XIII века, — видим рукописи «Образа мира» Готье Мецского: там олицетворением малодушия, шестого корня лености (ср.-франц. Accide), есть страх перед улиткой. Смесь этих двух сюжетов можно наблюдать в манускрипте «Искусства любви, о добродетели и о счастье» (ср.-франц. Ars d'amour, de vertu et de boneurté) из Королевской библиотеки Бельгии[7]: в качестве иллюстрации к главе «Каковых вещей следует опасаться, а каковых — не следует, ибо они ничем не опасны» выступают двое напуганных мужчин, один из которых бросает свой меч перед зайцем и улиткой. В несколько более поздней копии этого же манускрипта[8], в главе «Стыд» (фр. Vergogne), видим изображение двух мужчин, вооружённых палками и противостоящих улитке, в то время как заяц изображён поодаль. Таким образом, постепенно оттесняя зайца на второй план, к концу XIII века улитка стала общепризнанным символом трусости[9].

Но вышеприведённым перечислением мы едва ли прояснили вопрос о том, как улитке удалось занять такую позицию в средневековой символике. Чтоб дать ответ, надо попытаться заглянуть глубже. В античный период улитка, носящая свой дом на себе, словно бы боясь воров, ассоциировалась с чрезмерной осторожностью и подозрительностью. Помимо этого, улитку соотносили с луной: подобно луне она то скрывается, то появляется вновь. В средневековый период улитку наделяли мистическими способностями, связанными с воскрешением; вероятно, такое убеждение появилось оттого, что много улиточьих раковин находили близ меровингских захоронений. Поведение улитки, разумеется, не могло быть обойдено и вниманием народа и не отразиться во французском фольклоре. Так, успешного карьериста называли «улиткой, вылезшей из раковины» (ср.-франц. limechon qui sort de sa coquille). Ползающую на собственном брюхе, улитку называли «трусом» и «тунеядцем». Вот что гласит изречение грамматика X века Гунцоне, которое он, по его словам, заимствовал у Аристотеля: «Тот, кто храбрится в монастырском уединении, воистину подобен улитке; в согласии с изречением Аристотеля, „улитка в собственной раковине полагает себя весьма грозной, ибо способна навести ужас на дам“». Эту же мысль продолжает французская загадка XV века, в которой ответом на вопрос «Кто самое сильное создание в мире?» является «Улитка». Однажды ставшая воплощением иллюзорного мужества, улитка превратилась в юмористический образ; в таком ключе образ улитки использовался часто, начиная с «Романа о Лисе» и заканчивая позднейшими произведениями наподобие знаменитого стишка «Four-and-twenty Tailors Went to Kill a Snail», русскоязычному читателю известного в переводе Самуила Маршака:

Однажды двадцать пять портных
Вступили в бой с улиткой.
В руках у каждого из них
Была иголка с ниткой.
Но еле ноги унесли,
Спасаясь от врага,
Когда завидели вдали
Улиткины рога.
Аллегория ломбардцев

Лилиан Ренделл, американский медиевист и специалист по средневековым маргиналиям, предлагает свою, безусловно оригинальную, теорию. По её мнению, улитка есть не что иное, как сатирическая аллегория ломбардцев, по мнению французов трусливого и нерыцарственного народа.

В 1159 году Иоанн Солсберийский, комментируя чрезмерное увлечение англичан охотой и войной, сравнивает его со столь же со столь же смешной и нелепой, поистине улиточьей, постоянной боевой готовностью лугирийцев и эмилийцев:
Французы смеются над людьми Лигурии и Эмилии, говоря, что те составляют завещания, призывают на помощь соседей и молятся на оружие даже тогда, когда границы их земель нарушит случайно забрёдшая черепаха. Такая слава пошла оттого, что ни одному врагу не удалось застать их врасплох. Как же не смеяться нам, с ещё большей предприимчивостью, большим волнением, заботами и расходами ведущим войну против диких зверей?
Оригинальный текст (лат.)

Aemilianos et Ligures Galli derident, dicentes eos testamenta conficere, viciniam convocare, armorum implorare praesidia, si finibus eorum testudo immineat, quam oporteat impugnari. Quod ex eo componitur, quod eos nunquam cuiuscunque certaminis casus invenit imparatos. Nostri vero quomodo ludibrii notas effugiunt, cum maiori tumultu et aegriori sollicitudine, et ampliori sumptu, solemne bellum credant bestiis indicendum?

— «Поликратик», кн. I, гл. IV

Весьма вероятно, что Иоанн слышал подобные насмешки в бытность свою во Франции с 1136 по 1149 год. В описании народов Жака де Витри (XIII век) продолжается та же линия: англичане у него горькие пьяницы, фламандцы — весёлые и щедрые гуляки, а вот ломбардцы — злые и трусливые (фр. imbelles) скупцы. Вероятно, причиной столь расхожего мнения послужили довольно давнишние события, а именно позорное бегство лангобардов от войска Карла Великого в 772 году, каковому бегству не было ни видимых причин, ни разумных объяснений; такое вовсе не характерное для обычно яростных в битве лангобардов способствовало возвеличению и героизации фигуры Карла Великого. Сколь выиграли от этого франки, столь же пострадали лангобарды, тем более что нелестное мнение о последних как о трусливом народе вскоре получило ещё одно подтверждение: в 773 году, когда состоялся знаменитый поход Карла на Дезидерия, этот последний всячески пытался разрешить дело мирным путём, а когда дело дошло-таки до битвы, совершенно неожиданно бежал с поля боя.

В сознании французов ломбардцы стали вообще олицетвореним всего нерыцарственного. Так, бегство Дезидерия было элементом огромного числа chansons de geste, в частности об Ожье Датчанине, верном соратнике Карла Великого. В «Романе о Фивах» говорится, что «ломбардец вовсе не дурак, ибо прячется он от копья за дверью». В подобном же ключе говорит о ломбардцах и Жерберт де Монтрейль в «Персевале», равно как и авторы других рыцарских романов XII—XIII вв. В целом же во французском героическом эпосе упоминание о ломбардце неизменно было связано с высмеиванием трусости и нерыцарского поведения.

Интересное свидетельство даёт Одофредо, магистр права и преподаватель Болоньи в 1228—1234 гг.; среди других ламентаций и жалоб на негодных студентов есть и то, что французские школяры из ненависти к своим ломбардским соученикам рисуют углём на университетских сценах улиток, которые, по их мнению, более всех иных существ похожи на ломбардцев; этот акт говорит о том, что к 1230 году улитка — по меньшей мере, в студенческих кругах — стала ассоциироваться с итальянцами. Большое распространение во Франции получила басня о том, что ломбардцы боятся улиток, и, согласно Джованни Виллани, вот по какой причине:
Достойно помянуть ещё историю, которую рассказывают во Франции от нелюбви к итальянцам, что ломбардцы, дескать, боятся lumaccia, сиречь улитку. Синьоры Висконти, правители Миланские, как то известно, имеют своим символом чудовищного змея, держащего в пасти человека[10], и мессир Марко Висконти для вящей красоты и славы выставляет [во время похода] свои стяги во множестве… <…> Невежественные же французы почитают этот знак за улитку и, желая обречь ломбардцев на позор и осмеяние, пустили такой поговор во Франции…
Оригинальный текст (итал.)

Ed è da notare una favola che si dice e dipigne per dispetto degl’Italiani in Francia, che' Lombardi hanno paura de la lumaccia, cioè lumaca. I signori Visconti di Milano, come si sa, hanno l’arme loro il campo bianco e la vipera cilestra ravolta con uno uomo rosso in bocca; e messer Marco Visconti per leggiadria e grandezza avea la sua bandiera e schiera di cavalieri… <…> Gl’ignoranti Franceschi credevano che quella insegna fosse una lumaccia, e per loro dispetto e contrario fosse per loro fatta, onde il si recarono a grande onta, e forte ne parlaro in Francia…

— «Новая хроника», кн. X, гл. CX

Здесь же стоит упомянуть и поэму «О ломбардце и улитке» (лат. De Lombardo et lumaca) конца XII века, имевшую хождение во Франции и Англии, тем более что она объясняет одну и вариаций сюжета с рыцарем и улиткой, в которой жена отговаривает мужа биться с моллюском. В этом сатирическом произведении простой ломбардский крестьянин встречает «тяжеловооружённую», рогатую и хорошо защищённую улитку, чему, разумеется, немало удивляется. В то время как боги[11] вдохновляют селянина на бой со зверем, суля многие награды, жена, придя в ужас от мужниной бесшабашности, увещевает его отказаться от столь трудного подвига, на который не решился бы ни Геркулес, ни Ахилл, ни Гектор. Не вняв мольбам супруги, крестьянин вступает в схватку с улиткой и убивает её своим копьём. Подходящая награда, говорит автор, будет определена крестьянину в суде. Эта история получила довольно широкое распространение: так, она обнаружена в двух студенческих пособиях по «эпистолярному стилю» среди писем Овидия; вероятно, так составитель решил уберечь студентов от смертной скуки классических штудий.

Таким образом, говорит Лилиан Ренделл, в сюжете «рыцарь против улитки» сплелись три концепта: улитка как символ трусости, ломбардцы как нерыцарственный народ и выдуманный страх ломбардцев перед улиткой.

Довольно узкие временные и пространственные рамки тоже объясняются в рамках этой теории. Всякому, кто читал романы Дрюона, разумеется, вспомнится тот факт, что ломбардцев в описываемое нами время не любили. Причина тому была проста: слово ломбардец в документах и литературе того времени стало синонимом слова ростовщик. И действительно, накануне Осени Средневековья ломбардцы с огромной быстротой расширили сети своих лавок — в XV веке эти лавки станут называть не иначе как «ломбардами» — на территории Франции, Англии и Голландии. «Спасители», когда предоставляли займ, и «мерзавцы», когда приходил срок отдавать проценты, они всегда были объектом гонений со стороны церкви и знати (впрочем, справедливости ради надо отметить, что многие их собратья отличались поражающей беспринципностью: так, некоторые давали займ под залог здоровья или даже жизни просителя). Вместе с тем, их услуги всегда были востребованы. Подобная двойственность породила неоднозначное их положение: не имея возможности влиять на ломбардских ростовщиков прямо, власти предержащие всячески ограничивали их права. К примеру, ломбардцам воспрещалось иметь гербы — ещё одно «подтверждение» их трусости и нерыцарственности.

Пик деятельности ломбардцев, а значит, и обострение отношений с французами, пришёлся аккурат на начало XIV века и таким образом совпал с расцветом сюжета «рыцарь против улитки», что и говорит в пользу «ломбардской» теории

я скучаю и ничего не замечаю
застоялись мысли незнаю куда идти

четыре недели не писала в своем дневнике...
нет записей никаких ...и что теперь?

я дарю тебе позднюю осень
подношу в хрустале дожди
мне не жаль для тебя ее просинь
и за златом ее ты ко мне приходи
я рассыплю листвы пыльцу золотую
на ладони твои и уста мой Пьеро
и спрошу полюбишь меня вот такую
полюбившую на всегда твое серебро
над тобою дождями растрепано небо
угощу я тебя преддверием новой зимы
для тебя нестерпимо назойливость лета
ты осенние ожидаешь златые костры
осень поздняя бледные влажные губы
прячет в веере обнаженных ветвей
на асфальте давно потемневшие золота груды
они станут пристанищем одиноких теней
только осень не в них уж поверь мне
и не в мутных колодцах луж тротуарных
осень в нашей душе.......
ну а дождь....
он просто идет..

как принять в объятья свои
то что сердцем не можешь понять
если в душе разведены мосты
и кровь течет по венам вспять
если мир серым теперь видишь
звуки глухие как на илистом дне
если сам себя ненавидишь
и застыл как муха на мутном окне
как понять и принять сердцем
то что дарят тебе небеса
сил только чтоб приникнуть к дверце
за которой для тебя родились чудеса
если ты промолчишь опять
я к тебе прийти не смогу
чтобы страхов твоих круг разорвать
даже если тобой живу

Расскажите, как проявляется магия вышивки в жизни?

- Техника вышивания крестиком обязательно строится по такому принципу: начинаем влево – так мы прокладываем женскую энергию (левостороннюю). На своих семинарах я советую женщинам во время вышивания с каждым крестиком прорисовывать образ той женщины, которую они хотели бы видеть в себе и проявлять ее. Мысленно женщины произносят: «Я самая счастлива, самая любимая, красивая, нежная». С такими мыслями мы вышили одну сторону. Вторая сторона: «Я люблю свою семью, мужа, детей. Он у меня самый лучший, самый добрый». Потом мы начинаем вышивать мужскую сторону, возвращаясь назад, направо, и закладываем образ мужчины: «Муж меня очень любит, он меня боготворит, носит на руках, наполняет мою жизнь радостью». Однажды на одном из семинаров все это проделала женщина, которая не верила в магию вышивки, но решилась попробовать. И в момент, когда заложила стежки, содержащие женскую энергию, ей позвонил муж сказать, что ее любит. Она удивилась: «За 35 лет семейной жизни муж впервые позвонил просто сказать мне такие слова». Женщина сразу расцвела, засветилась, как солнышко, и приятно удивилась, что в вышивке магия присутствует!

А вот еще один случай. На семинаре женщина рассказала о своей проблеме: ее сын очень красиво танцует, ходит в хореографическую школу. Месяц назад от него ушла партнерша и до сих пор не могли найти ей замену. В это время танцоры готовились к олимпиаде. Без партнерши мальчик не мог принять участие в соревнованиях. Прежде, чем приступить к вышиванию, мы медитировали, закладывали позитивные образы того, что эти женщины хотели видеть, наполняли образы Живой – энергией жизни. После этого женщины начинали видеть символы, которые им нужно вышить. Женщина, о которой идет речь, создала образ, что ее сын прекрасно танцует с новой партнершей.

Во время вышивания она держала этот образ в мыслях. Еще не закончила вышивать свою салфетку, как ей позвонили и сообщили, что партнершу для сына уже нашли.

Магические символы славянской вышивки существуют тысячелетиями, и они работают независимо от того, верит в них человек или нет, потому что за каждым символом стоит множество поколений женщин, которые закладывали образы в эти символы.

Вышивкой можно исцелить, можно найти свою половинку – допустим, вышить свадебное обрядовое полотенце. Можно, вышивая, просить Богов о помощи в той или иной ситуации. С помощью вышивки можно изменить свою жизнь, обрести новые качества характера и начать их проявлять. Ведь одежда – это внешнее проявление внутреннего мира человека.

Полотно – это проявлений мир, то есть мир Яви. Вышивка на нем – это информация из мира Прави. Вышивальщица получает ее от Богов и от своих предков. Эта женщина чувствует и знает, что она пропускает божественную энергию, энергию Живы, жизни.

Нить выступает в качестве нити судьбы. Когда нить начинает путаться, это говорит о том, что вышивальщица о чем-то не том подумала, и нить возвращает ее мысли назад.

Игла выступает в качестве волшебной палочки. Все мы хотели в детстве быть феями, иметь волшебную палочку, которая осуществляет наши желания. Так вот, когда мы держим иглу, мы пальцы собираем вместе, и тогда энергия концентрируется на кончике иглы. Мы выступаем проводниками энергии и, нанося вышивку, мы закладываем нужные нам образы в изделие. Это и есть магия вышивки.

Перед тем, как начинать вышивать, мы должны обязательно заговорить свой инструмент: кладем иглу себе на руку, закрываем руками, зовем Свет Рода Всевышного, Живу-матушку. Чувствуем поток энергии, который входит в нашу макушку, это тепло начинает разливаться по нашему телу. Мы знаем, что в наших ладонях сейчас находится игла, мы ее уже не чувствуем, она слилась с нами воедино. Представляем образ того, что мы держим сейчас иглу в качестве волшебной палочки. Видим перед собой образ, который мы хотим воплотить в вышитую вещь, для чего мы будем ее вышивать, для кого она предназначается, какие образы мы будем туда закладывать. Представляем, что будет исцелять либо усиливать какие-то наши качества, гармонизировать нас. Смотрим, как мы этой иглой начинаем вышивать это изделее. Мы его вышиваем, смотрим, как у нас красиво все получается. В этот момент в нас просыпается родовая память, память прошлых жизней. Все задуманное у нас осуществляется, видим, как образ уже воплощен. Затем представляем, что мы используем эту вещь по назначению, и те мысли, которые закладывались в вышивку, воплощаются в жизнь. Возвращаемся мыслями в свои ладони, отпуская образ. И говорим себе такие слова: «Иглу свою заговариваю – на здоровье, на радость благословляю. Пусть мысли мои осуществятся, пусть все те образы в жизни исполнятся. Пусть будет так во веки веков, как вечный камень алатырь!» Мысленно на ладонях трижды рисуем перуницу, алатырь. Чувствуем, как из наших ладоней выходит алатырь, и сияние этого алатиря, начинает разливаться вокруг нас, вокруг места, где мы находимся, входит в Матушку Землю, и Земля укутывается этим сиянием. Затем отпускаем алатырь, который начинает кружить вокруг нашей головы. Пусть сквозь наши руки идет божественная энергия, пусть сила предков прибудет с нами воедино. Отпускаем этот образ, возвращаемся к нашим рукам, чувствуем их. Делаем глубокий вдох, выдох и открываем глаза.

Вот так превращается простая игла в волшебную, с помощью которой женщина воплощает свои желания.

В зависимости от нашего намерения у нас должен быть набор вышивальных игл: более короткая, более длинная, более толстая, более тонкая. В то время, когда мы пользуемся иглами, мы не имеем права передавать их даже своим дочкам. Каждая игла должна иметь свое место, где она хранится – это может быть или футляр, или ткань. Когда игла находится в чистой белой ткани, эта ткань снимает информацию с ней и очищает ее. Ведь игла забирает все злые намерения, негативные мысли, и ей нужно очищать. А белое полотно, на котором нет никаких изображений, забирает отрицательную энергию и очищает иглу, поэтому лоскутки, где хранилась игла, очень часто теряются.

Пяльцы наши предки не использовали, вышивали только на руках. Пяльцы имеют такое же свойство, как и защитный обрядовый круг, через него ничего плохое не может зайти внутрь круга. Пяльцы – это круг, и потому мы не можем подпитать энергией жизни, Живы тот образ, который мы вышиваем внутри круга. Кроме того, когда женщина вышивает на пяльцах, она постоянно втыкает иглу вниз полотна, что символизирует Навий мир. А ведь смысл вышивки – проводить в Явный мир энергию из мира Прави.

Наши предки вышивали на руках, на пальцах, они наполняли ткань энергией жизни и своими мыслями.

Нилова О. В.


Шиповник
моей
души

2012 г

 
Предупреждаю честно:

— Не открывайте эту книгу...

Если никогда не мечтали о приворотном зелье;

никогда не грезили о волшебной палочке;

никогда не жаждали стать невидимкой;

никогда не задумывались, как летают ведьмы.




1

- Здравствуйте, Профессор! Меня Хельга зовут.
На лице у профессора мелькнули страх и удивление, настороженность задержалась, медленно, уступая место маске без эмоций.
- Кто вы? - голос прозвучал резко и холодно.
- Я уже сказала - Хельга. - Улыбаюсь, но мне страшно: вдруг решит, что я враг.
- Я слышал. Вы откуда? - опять настороженность мелькает на лице, руки напряжены и одна потянулась за палочкой, лежащей на полке камина.
- Хм, мне будет трудно это объяснить, профессор.
- А вы попробуйте, - губы сжались плотнее, ноздри трепещут.
- Хорошо. - Задумываюсь, зная свою дурацкую привычку впадать в длительные, запутанные объяснения… - брр! Я его так с ума сведу. Ладно!
- Я, - замолкаю. Профессор приподнял вопросительно бровь.
- Э-э, я из параллельного пространства, мира, если хотите. - Вторая бровь профессора взлетела и опала. В глазах закипают злость и удивление. Наверное, думает: «Какая наглость». Ладно, продолжим.
- Нет, не из мира ваших маглов, нет. Я из мира других маглов. О, я понимаю, как это все нелепо звучит, но лучше объяснить не сумею, простите профессор Снейп.-
Горестно опускаю взгляд на его обувь: Ого! Идеально чистая, черная. Обожаю, когда у мужчин чистая обувь. Продолжаю разглядывать его ноги и мое лицо, очевидно, уже не выражает досаду по поводу неумелого пояснения моего появления в его комнатах. Профессор замечает эту перемену в моем настроении.
- И что с моими ногами? - В голосе слышны нотки раздражения. Но мне нестрашно, поднимаю глаза и счастливо улыбаясь, сообщаю:
- Они прекрасны, профессор! - Его глаза округлились.

- Так, что вам надо и зачем вы здесь?! - Взгляд профессора мечет молнии. Я как безумная улыбаюсь все шире.
- Уважаемый профессор, я очень хотела вас видеть. Вы себе представить не можете, как долго я искала дорогу к вам. Я сейчас так странно выгляжу, но мое состояние может быть оправдано. Вдруг более, не будет случая все вам и себе объяснить. Но сейчас могу сказать одно: Я очень, очень хотела вас … - мой голос звенит от восторга, набрала воздуха и договорила - видеть!
- Зачем! Объясните, с какой целью вы «очень» хотели меня видеть?
Опять трудно. Ох, ну как мне ему объяснить, что он для меня - большой черный магнит, и я маленькая железная песчинка, притянутая через время и пространство. Пожала плечами и честно сказала, глядя в его изумительные бездонные глаза:
- Не знаю, почему у меня такая потребность вас видеть и слышать, профессор. Я не знаю, честно не знаю. И поверьте, счастлива, что у меня получилось оказаться здесь.
Он молчит, я молчу тоже. Пламя в камине гудит, мои щеки пылают: стыдно, как стыдно, что я не могу подобрать слов. Ужасно хочется прикоснуться к нему, будто я все еще не верю в его реальность. Снейп отворачивается, подходит к креслу у камина, садится и откидывается на его высокую спинку, скрещивает руки на груди, вытягивает ноги к огню. Молчит в задумчивости, наверное, решает, как поступить со мной. Молчу и я.
Я устала стоять. Холодно.
- Можно присесть?
Не глядя на меня, буркнул:
- Пожалуйста.
В горле вдруг сделалось сухо, хочу пить.
- Профессор, простите, я понимаю, что мое появление здесь, восторга у вас не вызывает, очевидно я мешаю вам заниматься важными делами…
- Вот именно! Мешаете! - шипит Снейп.
- Но, возможно, я больше Вас не побеспокою, а мне очень хочется узнать о вас, волшебниках, больше. Мой мир так не похож на ваш! И мне нравиться все то, что я знаю о вас. Вот вы - необыкновенный, суровый, очень умный, красивый мужчина… - Вздыхаю… слов не хватает… Хочу пить. Если попрошу чай, убьет сразу или медленно? (Внутренне улыбаюсь.)
- Какой чай предпочитаете?
Я вздрагиваю от резкого звука его голоса, а он ухмыляется. Ну конечно! и как я могла забыть о его способности к оклюменции!
Представляю чашечку зеленого чая . Сдвигаю брови, бросаю:
- Теперь вы это знаете
На столике между нами появляется серебряный поднос с сервизом на две персоны, блюдом с эклерами, двумя бокалами и бутылкой, очевидно вина, сахарницей, молочником.
Смотрю, скривив губы в ухмылке: молочник, сахарница, эклеры исчезают, один бокал вздрогнул, но остался. - Хм…
- Вы знали, что я могу видеть, о чем вы думаете? Вы знали, но забыли?! - Удивлен Снейп. Он внимательно рассматривает меня.
«Ага! Тебе интересно!» - мелькает в моей голове. И я говорю:
- Я знаю о вашей способности видеть, что думают другие, а также о вашем умении скрывать свои мысли и воспоминания. Вы сильный маг профессор.
- Кто вам это сказал?!
- Мне никто не говорил, - устало вздыхаю, наливаю из красивого серебряного чайника чай, он действительно зеленый и ароматный. Не морщусь, а надо бы, так как ручка чайника оказалась горячей. Он смотрит с любопытством на меня и молчит. Да, обожглась я порядочно, на верхней губе выступили капельки пота.… Прижимаю пальцы к мочке уха и тоже молчу. Снейп встает, берет с каминной полки волшебную палочку, наклонятся ко мне, берет меня за руку, проводит над ней палочкой опять, молча. Я улыбаюсь, его прикосновение…
- Вот видите, я вполне реален, - слышу я бархатный голос.
- Да, - говорю, - и чай тоже, спасибо вкусно.

Профессор наливает себе вино, нет, пожалуй, это более крепкий напиток, запах крепкий. Пригубил и сел в кресло. Молчим. Мне тепло и уютно, рука не горит, чай очень вкусный, в камине огонь лижет толстые поленья, в комнате тихо, только потрескивают свечи на столе и напротив сидит необыкновенный человек!
Мы слушаем тишину, каждый молчит о своем. Вдруг я решаюсь спросить:
- Профессор.
- Мм, - Снейп крутит в руках бокал, напиток маслянистыми потеками стекает по стенкам бокала на дно.
- Скажите профессор вы любите?
Я жду затаив дыхание, уверена, что не скажет. Прошипит что - то злое и грубое. Ошиблась.
Голос спокоен, немного усталый:
- Любил, давно.
Я снова ляпаю:
- Лили? - и замолкаю. Я похожа на канатоходца, идущего по остро заточенному стальному тросу, каждый шаг - смертельная опасность.
Удивленно смотрит на меня.
- Профессор, я же говорила, что знаю о вас многое. В моем мире о вас написаны сказки, точнее сказать, о «Мальчике, который выжил», о Гарри Поттере.
Удивление на его лице поселилось надолго. Я улыбаюсь.
- Да, Северус Снейп, великий зельевар!
- Хм, и что же вам еще известно о «великом зельеваре»? Уголки губ Снейпа поползли вниз. Похоже, он мне не верит. В голове пролетели образы семи моих книг о Гарри Поттере. Легкий прищур на лице собеседника дает мне понять - он все видел. Ну, дорогой мой, что теперь ты мне скажешь? - подумала я и уставилась на Снейпа.
- «Дорогой?!», чем же я дорог вам?- тихо спросил он.
Смотрю, как он подливает себе вина, похоже, Северус расслабился, черты лица стали мягче, взгляд спокоен. Мне нравиться его лицо, и я любуюсь им ни о чем конкретно не думая.
В камине громко треснуло крючковатое полено, посыпались искры, маленький красный уголек выкатился на пол к ногам профессора. Северус взял каминные щипцы, подхватил ярко сверкающий уголек и бросил его в камин.
Любуюсь его легкими, простыми и в тоже время изящными движениями. Я помню; на вопрос он мне так и не ответил, как в прочем и я ему…
- Да. Лили, - профессор вернул на место щипцы, - да любил и люблю.
Смотри на меня, ждет. Я пью чай, смотрю поверх чашки на огонь в камине и понимаю, что ревную глубоко, безнадежно и глупо. Ну, разве умно ревновать к человеку, которого нет и который, если бы и был, то не любил бы профессора. Мне жаль, что так сложилась его жизнь, но я рада, что она сложилась именно так!
- Вы молчите, - голос профессора звучит тихо, вся резкость и холод пропали.
- Мне кажется, вы хотите мне ответить, я же вам ответил на вопрос, - Снейп делает глоток из своего бокала и ставит его на столик, встает, подходит ко мне наклоняется, - о Боже! У меня мурашки по всему телу, и этот запах трав! Заглядывает мне в глаза:
- Кто вы! - с ударением на каждой букве тихо произносит он.
Молчу. А что ему сказать? Я есть я! И ему это принять или отвергнуть.
- Я Хельга! Человек! Женщина. - Улыбаюсь. Глупо получилось.
- О чем вы сейчас думаете?
- А вы не видите?
- Нет, - с удивлением и некоторым раздражением в голосе говорит, резко выпрямившись Снейп. - Вы закрылись.
- Ничего подобного, просто я думала о другом.
-Кажется, начинаю понимать: вы можете видеть только то, что я хочу вам сказать, а если я думаю о другом, … наверное, это для вас закрыто. Не понимаю всех тонкостей процесса, и объяснить не могу, я же не маг. - Говорю я ,пожимая плечами.
Он смотрит с подозрением.
- Да, не маг, - ухмыляется Снейп, - что-то мне это мало объясняет Ваше появление здесь, вашу осведомленность о моей личной жизни, хм…
- Поверьте, профессор, я думаю, что я не маг!
- О! Вы так думаете! Это мы сейчас проверим, - встает, идет к двери.
- Профессор! - Я обеспокоена, - Вы хотите меня прогнать?! - Я с трудом представляю, куда и как он может меня прогнать. Да! Нелепая ситуация. Не знаю, что он там думал, но вдруг остановился, повернулся ко мне: - Ну, конечно! Дамблдор! Как я сразу не догадался! - старый дурак! Шутит!
С каждым словом улыбка, появившиеся на лице Снейпа, становилась все зловещей. Конечно, ему трудно осознать, что существует больше миров реальностей, чем он знает. И что мне теперь делать?! В полной растерянности ставлю чашку на стол.
- Мне жаль вас огорчать, профессор, но директор понятия не имеет кто я и откуда. Вы можете…
- Вы правильно сказали! Я могу! И зелье и палочка у меня всегда под рукой. Профессор достает маленькую склянку с прозрачной жидкостью. - Мадам, ваш чай, пожалуйста!
Мне ничего не оставалось, как протянуть ему свою чашку. А забавно как это на меня подействует, или будет, так же как и с оклюменцией? Пью. Вкус чая тот же.
Профессор ждет, жду и я его вопросов.
- Спрашивайте! Улыбаюсь я; - спрашивайте профессор. Если это не поможет вам, есть палочка и пара незатейливых заклинаний. Мне становиться смешно, что же он мне туда налил, может зелье безудержного веселья! Смеюсь. Северус подошел к креслу, взял бокал, отпил, вздохнул и сел, уставившись в камин.
- Какие «незатейливые» заклинания вы знаете, Хельга? - процедил он.
- Конфундус, Империо, Круциатус, Авада...- моя улыбка блекла с каждым словом, и голос становился глуше. Зря я это! Пора уходить!
- Простите профессор, я погорячилась, просто я не знаю, как вам все объяснить, ведь я и сама толком не понимаю, как у меня получилось оказаться здесь, как работает предмет, с помощью которого я пришла сюда. Не знаю, как вам объяснить, что я действительно из другого мира, похожего на мир ваших маглов.
- Откуда вы знаете непростительные заклинания?! - Взгляд Снейпа, как черный космос, - холодный и обжигающий.
- Я же извинилась! - ого, а Снейп становится страшным.
- Я читала в книге, серьезно!
- Как вас зовут Хельга?
- Хельга.
- Из какой вы страны?
- Из России.
Брови Снейпа взметнулись.
- Россия, - далеко, вы говорите не на английском.
- Да. Я говорю на родном языке, на русском. И профессор, я не могу вам объяснить, почему мы с вами понимаем друг друга.
- Покажите предмет, с помощью которого вы попали в мои комнаты. - Плечи Снейпа напряглись, руки сложены на груди. Я достаю из кармана джинсов карту, на ней Снейп в кресле у камина в белой рубашке, черных брюках и… босой, на коленях сидит большой полосатый кот. Карту рисовала я сама, под впечатлением прочитанных книг Р. Желязного. Но кто мог подумать, что из этой игры, шутки, может получиться реальное действие, событие, приключение! Удивительно!
- Вот, это карта, - даю профессору в руки карту. Почему то мне не страшно отдавать ему единственную тонкую ниточку, связывающую меня с родным миром, который я люблю! Что со мной? Может это действие зелья, а может безграничное доверие к человеку, к которому я так стремилась. И может моя интуиция права - он мой человек! Профессор протянул руку к карте, но его пальцы не коснулись ее, он посмотрел на меня. Похоже, его тоже удивила вся эта буря эмоций в моей голове. Я киваю в знак согласия. Он молча берет ее, проводит длинными, изящными пальцами по изображению. Легкий шелест, как дыхание. Я присела на корточки рядом с креслом. Наблюдаю за лицом профессора, жду. Вот! Вот оно: пальцы профессора замерли, легкие втягивают воздух, зрачки расширились, чтобы лучше улавливать цвет и свет, исходящий от предмета в руке. Губы дрогнули и на выдохе…
- Это…
Я подхватываю шепотом
- Это вы профессор!
Он заканчивает свою фразу:
- …это я!
Быстро переворачивает карту, на рубашке карты изображена комната, точнее ее часть, угол. Окно, золотистые шторы, стена, белая, на ней несколько картинок, на которых изображены обнимающиеся мужчина с женщиной, в центре висит изображение маяка, под картинами стоит на тумбе большой телевизор, на полу, у тумбы, портрет улыбающейся женщины и черноволосого мужчины нарисованный карандашом.
Северус снова поднимает на меня взгляд. Смотрит с прищуром, оценивая.
-Вы, вот так просто, даете мне в руки то, от чего зависит ваша жизнь?
- Да, профессор Снейп.
- Как это работает?
- Похоже на ваши камины с летучим порошком.
- Порохом, - поправляет меня Северус.
- Надо сосредоточиться на том, куда вы хотите попасть, глядя на изображение, должно возникнуть чувство, что детали рисунка приобретают объем, увеличиваются, постепенно заполняя пространство, и вы делаете шаг. Когда собираетесь поговорить с человеком, изображенным на карте, вы почувствуете, что происходит контакт, вы почувствуете реально присутствие этого человека, а он почувствует ваше.
- Да, мне показалось, на мгновение, что на меня кто - то смотрит.
- Правильно, и в тот момент, когда вы поворачивались в ту сторону, откуда почувствовали взгляд, я уже сделала шаг в карту.
- Домой вы рассчитываете попасть тем же способом. А если я…, нет, вы знаете, что я не брошу ее в огонь, - проговорил Северус. - Знаете. Все правильно. Да, любопытная вещь. Хельга, я не могу понять, зачем вы здесь? Вам не страшно? Ваше имя скандинавское. Как вас зовут?
- Хельга, русский вариант Ольга, вы считаете, я обманула.
- Нет. Но почему не сказали сразу?
- Мне нравиться Хельга. Хельга - Ольга, какая разница?!
- Я буду звать вас Ольга.
Профессор пожимает плечами продолжая разглядывать карту, но с другой стороны.
- Вы неплохо рисуете, - ухмыляется он, - и почему босиком? - смотрит на свои ноги в блестящих черных туфлях. - Вы думаете мне так удобнее?
- О нет, конечно, нет, профессор. Просто эти открытые части вашего тела, некоторый элемент интимности, секретности, близости, короче это психологический прием художника. Пока я все это проговариваю, лицо Снейпа вытягивается в удивлении. Он берет бокал и делает несколько глотков. Я достаю из кармана свой мобильник, смотрю время… так, пора домой!
- Уже уходите? - вежливо спрашивает Северус.
- Пора, - пожимаю плечами, сажусь в кресло и наливаю чай.
Чай все еще горячий и приятно согревает руки через стенки чашки. Молча, пью. Что сказать? В голове «Дом советов» и все «депутаты» говорят одновременно! Пора домой! Но как же не хочется уходить из этой комнаты с камином и любимым мужчиной в кресле около него. Как сказать, что надо уходить, но я не могу идти, ноги как приросли к ковру.
- Вам надо идти! - профессор протягивает мне карту через стол. Беру ее, но, мгновение его пальцы еще сжимают карту, Снейп ухмыляется напряжению, появившемуся на моем лице, но только на мгновение.
- Вы придете, у вас много вопросов и вам нужны ответы, - спокойно говорит он.
Я смотрю на его профиль и не понимаю, почему так он им всем не нравится?
- Потому что все они мне не нравятся! - отвечает Снейп моим мыслям.
- А я думаю, что вы их просто боитесь, - говорю я, быстро беру карту и всматриваюсь в свою комнату! Встаю и делаю шаг! Зачем я это сказала? Зачем?! Я причинила ему боль, он меня теперь точно убьет, если увидит. Назвать Северуса трусом это самая тупая тупость.
Пространство моей реальности окутывает меня и поглощает. Я дома.
Но в последний момент я оглянулась и увидела, как взметнулись его черные волосы, он резко повернул голову и посмотрел на меня, вижу, как лопнул хрустальный бокал в его крепко сжатых пальцах и первую каплю крови на порезанной руке. Что я наделала! Мои губы шепчут: «Я вернусь!» - но я не знаю, слышал ли это профессор.
Дома - утро. Я успела. Это хорошо: никто не заметил, что я уходила. Включаю телик и иду на кухню варить кофе. «Теперь можно рисовать другие карты. Замечательно! Надо нарисовать свою комнату еще несколько раз, на всякий случай, а случаи бывают всякие…» - бормочу я, помешивая кофе.

- О, Мерлин! Что это было! - профессор достал последний маленький осколок из пораненной руки. Волшебной палочкой открыл бутылку с бадьяном и капнул на раны несколько капель.
Почему-то простые действия успокаивали. В первое мгновение хотелось бросить заклятие ей вдогонку.
- Нахалка, как посмела, да кто она такая, чтобы так со мною говорить! - с шипением втянул воздух сквозь сжатые зубы, зелье пощипывало глубокие ранки.
- Убью на месте, как только появится, - в том, что появится, сомнений не было.
И вдруг мелькнула мысль; что он хочет ее появления, но не для мгновенного убийства ведьмы (в том, что она ведьма он тоже был уверен), а для того чтобы поговорить, задать вопросы…. И получить ответы!
Вот и завтра наступило…
- Понятно, нет смысла так скоро ее ждать, - разочаровано бормоча Снейп, натягивал брюки. Он был задумчив и совершенно не чувствовал холода каменных плит пола по которым теперь шлепал босыми ногами, расхаживая в не застегнутых брюках, и белая рубашка развевалась по ходу как знамя (он ее тоже не застегнул). Остановился. Непривычным жестом взъерошил волосы, не заметив, что в этот момент так сильно напоминает Джеймса Поттера, соперника в прошлом, досаду в настоящем.
- Да кто она!? - воскликнул профессор в очередной раз, упал на кровать, одежда и волосы его разметались по смятым простыням.
Этот вопрос его мучил вчера вечером, всю ночь и сейчас он ни о чем больше думать не мог. Посмотрел на часы, еще полтора часа до завтрака, в лабораторию идти не хотелось, все равно он был не в состоянии работать с зельями.
- Зачем она явилась? Сломала все, что с таким трудом я привел в порядок: мой мир, мое спокойствие, уверенность, стабильность - все! Все то, что помогало мне все это время выживать в мире меня ненавидящем! Знает она обо мне… да, ничего она не знает! - Северус запустил подушкой в камин, та тут же занялась в жарком пламени. Он закрыл глаза рукой. Невыносимо! Рука упала на постель, грудь профессора поднималась легко и равномерно.
- Довольно! - сказал он громко и четко в потолок. Поднялся с постели, привел свою одежду в порядок, накинул мантию и пошел в лабораторию, подготовить ингредиенты к уроку І курса, там Поттер.
Невидящим взглядом пронизываю экран, идет Спанч Боб, мой любимый, дурацкий мультик, губы шелестят слова песенки из мультика, и сознание совершенно не контролирует действия тела; рука постукивает пальца-ми по стеклу чашки с кофе, нога раскачивается в такт звукам из телика. А я, я вижу Снейпа, его взгляд, огонь в камине, осколки бокала. И зачем я сказала ему столько глупых пустых слов? Ведь было время, было. Да, о времени. Это хорошо, что расхождение во времени между нашими реальностями так мало. У нас, даже немного медленнее время идет. Я у него пробыла больше, чем отсутствовала здесь. Надо будет подсчитать разницу. Потом. Сейчас на работу. Эх, мать, вставай и топай.
Может попробовать сегодня вечером после работы? И надо выяснить вечер или утро было у него. Если вечер, то у него прошла ночь, а у меня день. Значит, сейчас он спит и мой вечер это его утро. … А если наоборот?
Может поговорить с ним по карте. Ладно, в любом случае я буду ему мешать, если затею разговор сейчас. Вечером, все вечером. День промелькнул. Я ожидала, что мысли о моем приключении будут отвлекать меня от работы, растягивая день в бесконечность, но ошиблась. Уже вечер и мне хочется, чтобы он не спешил закончить-ся. Что я скажу Снейпу?
- Здрасте, это я, Хельга, помните, вчера я довела вас до бешенства! - ха-ха, обхохочешься. Надо продумать хорошенько, что говорить, чтобы не ляпать глупости. Я даже не спросила, учится ли Поттер сейчас и на каком он курсе. Было бы хорошо, если на первом, эх тогда у меня столько времени!
Может ему книгу принести, первую. Нет! Пусть не знает, тогда у меня есть шанс редактировать события. Почему ты решила, что понравишься ему, глупая. Да потому что ему, похоже на то, никто не выражал симпатии. А я, своим появлением сломала что-то в его жизни, что-то, что он так оберегал. И это что-то его одиночество! Очевидно, придется попотеть, чтобы убедить его в своих добрых намерениях. Ах, милый Северус! Пойду -ка я спать, будильник - на 5 утра.
Северус закрыл дверь в свои покои взмахом руки. И так! Она была у меня вчера вечером, ее нет уже сутки, а такое чувство, что уже целую вечность. Что она делала все это время? Думала о чем? Вообще, чем она занимается, есть ли семья, может она замужем и есть дети. Нет, думать об этом не хотелось. Было бы хорошо, если она пришла сейчас, я бы не злился. Кажется, Ольга говорила, что можно говорить через карту, тогда почему она молчит? Ведь обещала вернуться, да, но не сказала когда. На ужин профессор решил не идти, аппетита не было во-обще, спасибо Ольге. Дамблдор как-то странно смотрел за завтраком, может это все же его шуточки? Но зачем? Да и Ольга спросила, почему то о Лили? — сердце профессора сжалось в комок. Любит... все еще любит…
Северус прислушался к биению сердца. Лили была и будет единственной, кого он любил и любит. Зачем Директору устраивать весь этот цирк? А если не цирк, если Дамблдор вообще не причем?! А ведь говорила она, действительно на неизвестном мне языке, а я на английском и мы понимали друг друга, что это за волшебство. Мне на-до понять ее магию. Вот уже час прошел. Вчера в это время Ольга была здесь. Снейп прислушался: «Что это? Где? Она?!»

Будильник пропиликал 5 утра, до работы еще 3 часа, до момента, когда все проснуться дома -1,5 - 2 часа. Успею. Мой час - его три. Чудо, чудо удобное. Я улыбаюсь, натягиваю джинсы, кофту, в прошлый раз я замерзла в подземелье Снейпа. Так, мобилка, карты, теперь у меня их несколько. Новая карта Снейпа в руке. Попробую про-сто наладить контакт. Поговорить.
Всматриваюсь в милое лицо. Вот оживает прядь волос, блестит от падающего на нее света, заблестели глаза, дрогнули губы. Снейп моргнул, осмотрел комнату, в которой находился. Еще меня не видит. Интересно он меня может видеть без карты? Его губы шевелятся, но я еще не слышу, что он говорит. И вдруг как включили звук
- Она?! - прозвучал его взволнованный голос.
Зову его тихо,
- Северус, профессор.
Профессор перестает оглядывать комнату, замер и медленно поворачивает голову на мой голос. Лицо уже совершенно спокойно. От волнения, которое звучало в голосе еще минуту назад, не осталось и следа. Сплошное самообладание. Похвально.
- Ольга. - Снейп смотрит на меня.
- Вы меня видите профессор? - я никак не могу понять, видит Снейп меня, или только слышит.
- Идите сюда, - звучит его властный голос. И я, послушная, делаю шаг вперед.
- Профессор у меня мало времени, - торопливо сообщаю я ему. - Мне так много хочется спросить у вас!
- Карту! - требует Снейп.
Я все еще крепко сжимаю карту с его портретом. Машинально протягиваю руку вперед, его изящные паль-цы ловко выдергивают карту. Он смотрит на нее. Хмуриться. Понимает, что карта другая, переворачивает ее рубашкой, на рубашке маяк.
- Это другая карта, - голос ледяной, будто он уличил меня в чем-то глупом и постыдном. Улыбаюсь ему
- Здравствуйте профессор Снейп.
- Здравствуйте, - буркнул он.
Похоже, карту Снейп возвращать не думает. А и лад-но, я как чувствовала, нарисовала новую. Прохожу к уже знакомому креслу, оббитому темно зеленым шелком. Сажусь, нога за ногу, жду чая. У меня такой вид, будто я только чайку попить. Хм.
На столе, между креслами, появляется вчерашний сервиз, но без вина и бокалов. А в чайнике кофе! У меня, наверное, слишком сонное лицо. Он догадался, что я только что проснулась. Я поправляю волосы и наливаю кофе, добавляю сахар и булькаю в чашке ложкой, жду, когда начнет разговор.
Снейп садиться в свое кресло.
- Как прошел день? - Спрашиваю я, прерывая его бурную мозговую деятельность.
- Как всегда. А у вас - ночь.
- Да, у нас была ночь. И хочу добавить, что в моем мире до пробуждения моей семьи остался час, здесь, я думаю, пройдет три. - Он кивает, продолжая рассматривать карту. - Как вы вернетесь домой Ольга?
- Вам нужна обратная карта? - удивляюсь я. - Может вы решили не расставаться со мной? - я сладко улыбаюсь.
Снейп бросает взгляд, как выстрел, в мою сторону.
- Я вижу, вы много думаете, не боитесь устать?! - тихо говорит он, бросая карту на столик между нами, но я понимаю, что если попытаюсь ее забрать, - он будет первый, кто к ней прикоснется.
- У меня есть другая карта и еще та, что была раньше, она моя любимая.
- Ваша семья… - говорит и многозначительно замолкает, смотрит в глаза, пытаясь прочесть мои мысли, чувства. Спокойно показываю картинки из моей жизни, они мелькают как слайды. Профессор внимательно смотрит, пытаясь найти, того единственного, присутствие которого в моей жизни больше всего беспокоит. Но, нет - братья, сестры, племянники, пожилые женщины.
Молчу.
- Ольга, вы не замужем.
- Я не замужем, - тихо отвечаю, отпиваю глоток горячего кофе, вкусно.
- Была, давно, - добавляю я. И он понимает, что спрашивать больше нет смысла.
- Значит, у вас есть еще карты, быстро же вы их рисовали, или использовали магию?
- В моем мире считается, что магии нет. Я действительно рисовала, используя обычные краски, бумагу. На-верное, это идет из глубины души и сознания. Что-то происходит в процессе работы над картой, какая-то магия, но я не знаю какая. Просто получились карты и все. Понятно, что вам это ничего не объясняет.… А, знаете, надо вам дать почитать книгу Р. Желязного. Он описывает эти карты, герои его фантазии пользовались таки-ми.
- Но судя по тому, что вы здесь, Ольга, не такие это и Фантазии, - улыбается уголками глаз Снейп.
- Да, наверное, не фантазии, - соглашаюсь я.
Мы молчим. Я знаю, что у меня есть время просто посидеть, вот так у камина, помолчать (я поставила будильник). Мне хорошо, уютно. Снейп исподтишка разглядывает меня. Ну и пусть! Даю ему возможность ознакомиться с моим лицом. Пью кофе…
«Интересная она», - думает профессор и смотрит на руку, потянувшуюся к блюду с эклерами. - «И глаза у нее карие, но не темные, наверное, это игра света, но, кажется, они отливают зеленым. Нос с небольшой горбин-кой, чуть вздернут вверх, но не курносый, маленькие веснушки, тонкие брови как бархатные. Морщинки в уголках глаз говорят о том, что она любит смеяться, морщинки в уголках губ. Вообще лицо кажется, очень подвижным, такие люди не умеют скрывать свои эмоции и чувства. Волосы пепельно-русые, но в отблеске каминного огня кажутся рыжими. На шее темная бархатная родинка». - Профессор поймал себя на том, что хотелось бы прикоснуться к ней.
Вот Ольга делает глоток и облизывает губы. Стоп! Профессор закрывает глаза. В горле запершило, голос сел. Он наливает кофе и себе, пьет обжигающее горячий ароматный напиток. И лихорадочно подбирает слова, чтобы спросить, ведь были, были вопросы. Ничего не идет в голову.
- Почему вы вернулись, Ольга?
- Почему вам не нравиться имя Хельга?
Смотрим друг другу в глаза.
- Я первый спросил.
- Потому, что обещала.
- Потому, что мне хочется называть вас Ольгой. Вам ведь все равно.
- А, знаете, профессор, я и вам могу нарисовать карту. Но сначала мы должны попробовать, вдруг у вас не получиться пользоваться картой.
Снейп удивлен, и тоже понимает, что все свои вопросы я задам не сейчас. Как и он, я забыла все, что хотелось спросить, глядя в его черные глаза.
- Как странно, у меня было столько вопросов к вам, профессор. Но я их все забыла, как странно, - медленно проговорила я.
Он внимательно посмотрел на меня.
- Отчего же вы растеряли все вопросы? - с некоторой иронией спросил Снейп.
- Наверное, из-за вашей красоты, страсти, неприступности, - пожимаю я плечами.
- Вы думаете это смешно? - в голосе профессора звучит металл.
- Что смешно? - не понимаю я.
- Смешно то, что вы сказали.
- А-а, я все время забываю профессор, что у вас заниженная самооценка. Но для меня вы красивый мужчина и, на первый взгляд, действительно неприступны, как скала гранитная. Вы мне нравитесь, - просто говорю я.
- Подумайте профессор, почему я стремилась попасть сюда, почему на карте только вы. Когда я могла изобразить любое другое место в замке?
- Это для меня загадка, - тихо промолвил Снейп, - пока загадка. Но, возможно вы просто не можете изобразить коридор замка.
- Профессор! Я могу и уже изобразила, - достаю карту с островом в Черном озере.
- И мы сейчас туда отправимся, если вам не страшно, - ухмыляюсь я.
Он протягивает руку, и я даю ему карту.
- Интересно. Сейчас осень.
-Мы будем путешествовать во времени. - На карте было изображено лето.
- Главное место, а не время года. - Отвечаю я.
- Можно я? - тихо спросил Снейп.


- Да, профессор, - протягиваю карту с островом. - Всмотритесь, сконцентрируйтесь на рисунке, выбросьте из головы все остальные мысли, думайте только об острове. Представьте, что это не карта, а остров и вы смотрите на него. Вы вдруг увидите остров на самом деле таким, какой он есть сейчас, и тогда сделайте шаг.
Я смотрю, как он берет карту, всматривается, вижу, как глаза его расширяются в удивлении и восторге. Он почувствовал расширение пространства карты. Рисунок стал реальностью. И Снейп шагает в эту реальность. Делаю шаг следом за ним. И вот мы стоим на берегу маленького островка. За спиной берег озера, и огромные деревья шелестят оставшейся листвой. Перед нами сосны. Большие красивые сосны.
Под ногами поникшие осенние травы цвета охры, и только кое- где мерцают изумрудные искры в последних лучах солнца. Воздух очень свеж. Я сразу замерзла. Профессор заметил это:
- Идите сюда, - скомандовал он, посмотрев на меня через плечо. Интересно как он догадался, что я замерзла, у него, наверное, глаза на затылке? Я улыбнулась, пред-ставив как из-под черных волос на затылке, вдруг выглядывают два черных глаза, моргая и щурясь. Наверное, волосы в глаза попали.
- Вы находите это смешным, - говорит профессор, распахивая мантию. Я подхожу ближе, поворачиваюсь к нему спиной, он укутывает меня, не снимая мантии. Какая она мягкая, теплая, наверное, шерсть, какая она черная… мне хорошо и уютно.
- И как вам профессор путешествие по карте? - спрашиваю я.
- Легче, чем трансгрессия или камин. Довольно любопытный способ.
Меня, вдруг пробрал озноб: «Что это?» - подумала я. «Вот ужас! Я же босиком! Идиотка, и как только умудрилась-то!?»
- А я, было, подумал у вас так заведено, без обуви ходить, - чувствую, что он сдерживает смех. Меня это злит.
- Вы бы не хихикали, а трасфигурировали мне пару теплых тапочек, - возмущенно вякаю я, и, привстав на цыпочки, пытаюсь уменьшить площадь соприкосновения с холодной землей.
Солнце село, полыхнув на прощание красными кост-рами по черной глади озера. Красиво, но как холодно. Снейп молчит. Я разворачиваюсь к нему лицом, слегка закидываю голову назад, он высок и мне так лучше его видно. Нагло вопрошаю:
- Тапки, теплые, где?
Снейп не улыбнется, смотрит мне в глаза, и я начинаю в них тонуть: «Помогите! Я боюсь глубины!» - кричит что-то внутри меня.
Он достает палочку из складок мантии, направляет ее на мои окоченевшие ступни, и я чувствую тепло, будто на мои ноги натянули заранее нагретые пуховые носки.
- Спасибо, - говорю и выскальзываю из-под мантии, направляюсь через лесок к другому берегу острова.
А, место действительно милое. Островок напоминает небольшую полусферу , торчащую из воды как спина уснувшей рыбы.
Слышу за спиной осторожные шаги Северуса. Моя тень скачет впереди. Это профессор засветил палочку. Молодец, а то ничего под ногами не вижу. Вот и другой берег. И вода. Ах! В темноте она и страшная, и таинственная, и гладкая.
Я поворачиваюсь лицом к профессору:
- Можно? - сама закутываюсь в его мантию. Говорить совсем не хочется. Вдыхаю полной грудью свежий, удивительно чистый, сладкий запах озера. «Да, таким воздухом питаться можно» - думаю я, утыкаюсь носом в грудь Снейпа. «И им питаться можно…» - мечтательно улыбаюсь.
- Может, вернемся в замок? - предлагает профессор.
- Да, пожалуй, только нужен свет, - я достаю карты, выбираю с изображением его комнаты. Смотрю при свете палочки, и когда заплясали огоньки в камине, делаю шаг вперед, потянув за рукав Снейпа.
- О… блаженство, - бормочу я, греясь у огня камина. Северус наливает кофе, протягивает мне. Беру и сажусь в кресло.
- Вы можете нарисовать любую карту?
- Не знаю, наверное.
- Эту я могу оставить себе? - Снейп прячет карту с островом в карман. Я улыбаюсь.
- Конечно, профессор!
- И о чем мы хотели говорить? - спрашивает Снейп задумчиво.
- Понятия не имею, - откликаюсь я.
- Думаю мне пора домой. Надо еще завтрак приготовить. Мы простые могли, сами себе еду готовим.
- Вы не магл, - медленно говорит Снейп. - Но ваша ма-гия мне непонятна, пока непонятна.
- Она и мне непонятна, - замечаю я. - А какую карту вы хотели бы?
Северус в задумчивости провел рукой по подбородку.
- М-м, Косой переулок… - с сомнением посмотрел на меня. - Вы его не видели, пожалуй.
- В общих чертах, - отвечаю я, - но если, если вы мне его покажите, да, смогу. У меня есть еще несколько карт, но думаю, они вам не пригодятся, хотя…- многозначительно замолкаю.
- Какие карты? - по его тону понятно, что ему не просто хочется узнать, какие карты еще у меня есть, а непременно стать их владельцем. Ну, да, так сразу все карты вам профессор и отдам! - подумала я.
- Я и не рассчитываю, что так сразу, — ухмыляется он.
Похоже, я вообще могу не напрягаться для открывания рта и шевеления губами. Буду говорить в уме хе-хе.
- Я не специально вижу ваши мысли, только когда от-крыт ваш разум.
- Вы предлагаете мне от вас закрываться?
- От других - да.
- А, я здесь только с вами, или вы прячете под кроватью Темного Лорда?!
Ох, лучше бы я этого не говорила! У него лицо позеленело, или мне показалось.
- Вам пора! - голос его прозвучал зло. Он отвернулся. Мне действительно пора. Жаль, и опять я ухожу некрасиво, - таки, ляпнула!
Северус встал, подошел к окну. За стеклами частого переплета приближалась ночь. Я здесь больше часа. Встаю и я. Смотрю на столик, там лежит карта с Севе-русом, новая, нет, я ее не заберу, пусть будет здесь.
Достаю карты, что остались, вот моя комната. Поднимаю на профессора взгляд. Он так и стоит спиной. Опять обидела! Спина его напряжена. И вдруг понимаю. Он не хочет, чтобы я уходила, и злиться на мою глупость, и на себя за все эти эмоции.
Подхожу, останавливаюсь очень близко. Чувствую запах, самый лучший запах на свете: ромашка, чабрец, полынь и еще что-то до боли знакомое и родное.
Прижимаюсь, вдыхая аромат, осторожно обхватив его руками. И отпускаю. Смотрю в карту, как и раньше, быстро перемещаюсь. Оглядываться не стала. Я знала, что вернусь, но торопиться не буду.

Снейп так и стоит у окна. Опять он ошарашен, поражен до глубины души. И сегодня поражен больше собственными ощущениями, чем ее поведением. Там, на острове, когда она сама закуталась в его мантию и уткнулась носом ему в грудь, а еще раньше, когда он обнял ее с целью согреть, что-то лопнуло в груди, как струна, на-тянутая много веков назад, и стало легко дышать. Почему-то хотелось плакать. Вот и сейчас, неожиданные слезы навернулись, причиняя адскую боль глазам, так давно не плакавшим.
Снейп зажмурился и пальцами левой руки надавил на глазницы. Он пытался вспомнить, так же больно было, когда он, на коленях, умолял Дамблдора спасти Лили? Тогда он непросто плакал, он выл как раненый волк. … И боль душевная была невыносима. Он до сих пор не понимал, как тогда не умер от горя. Тогда боли в глазах он не чувствовал, его терзала боль в сердце, оно разрывалось от безответной любви и безысходности. Он не мог спасти Лили, никто не мог!
Лили! - но сердце уже так не бьется о грудную клетку. Снейп пытается вспомнить самые счастливые дни, дни, когда он мог говорить с ней и видеть милое лицо люби-мой. И вот теперь, только сейчас понимает, что это прошлое.
Резко поворачивается и отходит от окна. Профессору совсем не понравился ход его мыслей. Чувство, что ото-рвалась якорная цепь и его воспоминания, его любовь уносит течение, обеспокоило его.
Позвал домовиков, велел убрать в гостиной, сам пошел в спальню. Открыл шкаф, окинул невидящим взором оде-жду, аккуратно сложенную на полках и висящую на вешалках. Все почти черное. «Я как большая летучая мышь», - подумал профессор. Сморщился как от зубной боли. Повесил мантию и захлопнул дверцы шкафа. Всю остальную одежду просто побросал на пол, почему сам не знал: «Нет, не летучая мышь, а дворовая собака. Сначала больно хлещут плетью, а потом целуют в нос и заглядывают в глаза!» Возможно, эта странная женщина и знает о нем что-то. Но уж чего она знать не может, так это его чувств. Снейп накинул халат и пошел в ванную. Набрал полную ванну горячей воды с душистой пеной и погрузился в нее с головой.

По моим часам, прошло 1,5 часа, это хорошо, мои еще спят. В следующий раз я отправлюсь на выходные, скажу, что буду в гостях, придумаю что-нибудь. Кофе пить уже не буду, а вот колбаски не помешает. Думаю, за несколько дней я успею нарисовать ему пару карт. Сделаю Визжащую Хижину и Годрикову Впадину. Заодно проверю достоверность моих познаний их мира. Да, еще надо расклеить две первые карты. Работают они хорошо, но почему меня вдруг осенило их соединить и сделать каждую карту рубашкой другой, понятия не имею.
Думаю, у Северуса будет достаточно времени все об-думать, перестать злиться на меня и начать меня ждать.

«Кажется, я уже жду ее», - подумал Снейп, завернувшись в полотенце, и пошел в гостиную выпить бокал огневики у камина. Вообще-то он не любитель спиртного, но непонятное внутреннее напряжение никак не проходило. В комнате уже убрано, свет исходит только от ка-мина. Северус достает из шкафа бутылку и бокал, ставит их на столик. И замечает карту! Ого!
- Ольга забыла карту? - вопрошает он тишину. Ему никто не ответил
Профессор берет ее и садится в кресло, вытягивает голые ноги к огню, шевелит пальцами. Приятно. Здесь она изобразила его другим. Он в черном, как всегда, толь-ко шейный платок сиреневый. Хм, странный выбор цвета. Да, и на нем ботинки, начищенные до лакового блеска, и они… - не может быть! Они густо фиолетовые! Сума сойти! У Снейпа от неожиданного открытия дыхание перехватило.
- Убью! Убью, как только появится! - не в первый раз уже, думал он. На этой карте он старше. Вдруг вспомни-лось как, уходя, Ольга его обняла. … И какое тепло он почувствовал в груди. Еще он вспомнил, что уходила она огорченная и сердилась на саму себя. Он тогда почувствовал почему! Да, именно так! Она злилась на себя за то, что обидела его, Северуса! Это еще одно открытие ошарашившее его. Все же она говорит правду и не обманывает его. Даже тогда, когда смеется над ним и в ее карих глазах пляшут зеленые искры. Когда Ольга придет в следующий раз он ее постарается задержать подольше. Про-веденные с ней часы промелькнули как миг.
Северус наполнил бокал, выпил залпом, и пока еще было горячо в груди, быстро прошел в спальню, прихватив карту. Теперь их было две: озеро и он сам. Забрался под одеяло, карты спрятал под подушку. Он ожидал, что сон сегодня придет не сразу. Профессор ошибался. Только закрыл глаза и сразу провалился в небытие сна.

Всю ночь ни одного сна. Но под утро пришел страх. Заглянув в комнату Снейпа можно было увидеть как, этот худощавый, с бледной кожей, черноволосый мужчина корчится на разбросанных простынях. Его волосы взмокли от холодного и липкого пота. Правая рука судорожно сжала левую и из-под побелевших пальцев сочится кровь. Как он получил эту рану?
Не было никого рядом, кто бы разбудил, вытащил из ужаса сна, прекратил мучительный крик. Он кричал, кричал захлебываясь от ужаса, охрипшим голосом. Простыни были мокры от пота. И вдруг резко сел в кровати открыв глаза. Безумным взглядом окинул комнату, но перед глазами все еще обрывки страшного видения.
Постепенно взгляд профессора становится осмысленным, он начинает понимать, где находится, что в ком-нате он один и его никто больше не мучает.
Он опускает взгляд на онемевшие руки, видит кровь. В изумлении разжимает пальцы и теперь становится ясно, почему вся рука в крови.
На левом запястье профессора татуировка - череп со змеей. Эта татуировка и сочилась кровью. Вытерев кровь о простыню, Снейп внимательно всмотрелся в метку на руке.
Он был удивлен. Как, почему? Ведь Темного Лорда уже давно нет, или есть? Сон! Он вспомнил сон. События давно минувших страшных дней, когда он получил эту отвратительную метку от Темного Лорда, давно не виделись ему во сне. Это было жутко, но даже наяву, тогда, в юности, он не испытывал такого ужаса и боли как сей-час.
Вид крови на старом татуаже просто привел в шок! Почему? Лорд жив? Где он? Профессор впервые в жизни пожалел, что не уделял должного внимания предсказаниям - как предмету, когда сам учился в школе. И теперь не мог понять, чем вызван кошмар. Профессору вдруг стало холодно, его била крупная дрожь. Медленно поднявшись, он побрел в ванную. Ему до боли в сердце захотелось увидеть Ольгу. Показалось, она знает ответ на все вопросы! Он хмыкнул и погрузился в горячую воду. Дрожь медленно проходила и начала появляться уверенность, что это только сон, глупый сон. Просто Ольга упомянула Темного Лорда совсем неожиданно. О нем почти все забыли. И конечно из-за всех этих эмоций, бури эмоций, память подсуетила «чудненькое» воспоминание. А руку он расцарапал сам во сне. Еще бы такой ужас пережил в очередной раз!
И все - таки она странная. Снейп опять вспомнил Ольгу, ее глаза, движения, голос. И на душе становится теплее. Вспомнил, как она его обняла, перед тем как уйти, и в низу живота стало тепло. Такое забытое ощущение. Снейп испугался! Он давно привык испытывать боль потерь и уже думал, что никогда не вернется ощущение бабочек в животе, когда кто-то близкий, желанный рядом. Он испугался, что потеряет воспоминания о своей любви к Лили, и что тогда останется в душе кроме боли? Да и боль уйдет, если не будет любви. Пустота не болит. И тогда нет смысла дышать…
Вода остыла. Снейп выбрался из ванной и босыми ногами пошлепал по полу. Но на пороге остановился от неожиданно пришедшей мысли: «Ведь Ольга могла быть той, кто заполнит опустевшую душу». Вода, стекающая с мокрых волос, ледяными струйками холодит спину. Профессор с тоской посмотрел на скомканную постель, простыни в крови. Подошел к постели и одним движением сдернул все на пол. Домовики придут и наведут порядок.
Тут он заметил две карты, что выпали из-под подушек. Он переступил простыни, поднял карты. Прошел к окну и положил их на подоконник. Потом. После уроков он попробует сам переместиться на остров, вот только обратно придется пешком. Ладно, все после занятий. Достал чистое белье, начал одеваться. Из головы не выходили карты. Как они работают и почему.
Застегнув последнюю пуговицу сюртука, отдернув мантию, Снейп вышел в коридор и направился в большой зал на завтрак. Он оставил все страхи, переживания, сомнения и вопросы за дверью в своих комнатах. Домовые эльфы все приберут…

День прошел как обычно. На сдвоенном уроке два факультета - Слизерин и Гриффендор, как всегда, выпустил пар благодаря Поттеру. И порадовался успехам Драко, милый мальчик. С аппетитом отобедав, Снейп спустился в подземелье. Идти в комнаты не было желания. Он боялся возвращения ночного ужаса. Только один способ избавится от беспокойства, он знал работа в лаборатории, да и дел накопилось много. Оказавшись среди привычных колб и колбочек с зельями, бутылей со странным, а порой, и страшным содержимым, Снейп зажег под маленьким котлом из меди огонь, посмотрел в записи открытой книги, достал с ближайшей полки небольшой короб. Встряхнул его, послышалось шуршание. Открыл коробку, зачерпнул широким лезвием серебряного ножа, нечто похожее на черный с синим отливом бисер без дырочек, и высыпал в котел. Принюхался. Заглянул в котел, наблюдая, как уже разогревшееся варево поглощает маленькие шарики, меняя свой цвет. Теперь горсть ромашки лекарственной и оставить на огне не помешивая на 34 минуты.
Северус прошел к письменному столу. Сел и положил ладони на раскрытую тетрадь с записями.
Пламя свечи вздрогнуло, и большая капля воска оплыла на подсвечник. Профессор вздохнул и начал писать в тетради очередную главу своих исследований в области зельеваренья. О влиянии полной луны на травы и коренья северной Англии.
Время прошло незаметно, уже и новое зелье успело остыть, и было разлито по маленьким бутылочкам и поставлено на полку, котел вымыт и, перевернутый, сушился у камина. А профессор дописывал уже следующую главу и собирался делать последнюю зарисовку растения, с которым проводил опыты, как вдруг перед глазами его возник образ женщины, идущей к нему по тропинке в сосновом лесу. Ее губы шевелились, и он услышал - женщина что-то напевала в полголоса. Видение пропало. Северус отложил перо. Кажется, досиделся до галлюцинаций, усмехнулся он. Пора спать. Профессор спустился из лаборатории к себе в комнаты по винтовой лестнице. Здесь было чисто, пахло хвоей, и было тихо. Он был как всегда один! Приняв ванну, выпив бокал огневиски, он залез под одеяло. Постель была чистой и пахла морозной свежестью. Устроившись, поудобнее на подушках, собрался потушить свет и в этот момент взгляд упал на карты. Они так и лежали там, где он их оставил утром. Домовики их не трогали. Снейп вспомнил, что собирался после уроков поработать с картами. Подумал, что Ольга так и не пришла, закрыл глаза, и быстро заснул. Зелье сна без сновидений действовало безотказно.
Утро пришло в комнату зелеными бликами на потолке, это отражались воды Черного озера в верхних зеленых стеклах окна. День начался спокойно, спокойно прошел. Впрочем, как и другие дни профессора до встречи с Ольгой. К концу третьего дня он уже с трудом верил в реальность этой женщины и только карты настойчиво напоминали о том, что еще несколько дней назад она перевернула его жизнь с ног на голову! Но профессор давно научился не торопить события.
Сегодня профессор даже не взглянул на карты, которые лежали на подоконнике. Он проснулся пять минут назад. На потолке не мерцали привычные зеленые блики. Шел дождь. И, хотя в спальне было тепло, профессор вздрогнул как от холода и сырости. Ему сегодня надо было после заката посетить побережье. Ведь сегодня полнолуние, важная фаза его исследований. Поход отменялся. Это обстоятельство, несколько обрадовало профессора. Сегодня всего два урока до обеда. Чудесно, можно поработать со старыми книгами. Совсем недавно он получил семь чудесных старинных книг. Некоторые были на иностранных языках, а старые кожаные переплеты местами были погрызаны кем-то или чем-то, но магия, исходившая от них, была чистой и все еще сильной. Профессор улыбнулся, вспоминая историю их появления в своей библиотеке.
В гостиной раздались шаги… Дамблдор!
- Утро добрым не бывает! - улыбнулся Северус. Быстро встал и, накинув халат, прошел в гостиную. Точно! У камина, стряхивая золу с подола мантии, стоял директор. Он виновато улыбнулся
- С добрым утром, мой мальчик.
Северус поморщился, он терпеть не мог когда, директор так называл его. Сейчас опять заведет песнь о Поттере.
- Северус, я хотел бы поговорить с тобой о Гарри.
Он замолчал, посмотрел поверх половинок очков.
- Понимаешь, мальчику и так тяжело, а ты не даешь ему возможности привыкнуть, освоиться в волшебном мире, эти постоянные отработки, ну зачем так строго и баллы с Гриффендора ты уж очень часто снимаешь, ведь МакГонагалл могла бы отвечать тебе тем же! ... - Директор замолчал и выжидающе уставился Снейпу в глаза.
- Я подумаю - сказал Снейп, - а сейчас мне надо одеться к завтраку.
- Да-да, конечно, - пробормотал Дамблдор.
Снейп улыбнулся:
- Ну вот! Все как всегда!
До обеда еще пара часов, можно расслабиться перед камином с одной из книг. Он стоял у письменного стола и решал, с какой книги лучше начать. Пожалуй, с вот этого тома. Написан он странными буквами, а на картинках очень красивые растения, некоторые из них он знал. Сунув подмышку книгу, профессор спустился в гостиную.

В комнате кто-то был, и этот кто-то сидел в его кресле, помахивая ногой. Из-за высокой спинки кресла не было видно кто. Внутри что-то екнуло, он остановился на последней ступеньке лестницы, потому что боялся, что это окажется не Она. Воспоминания событий, связанных с Ольгой, окатили горячей волной. Снейп задышал чаще.
- Профессор, здравствуйте! - раздался знакомый голос. - Здравствуйте, профессор!
Ольга встала из кресла и, широко улыбаясь, повернулась к нему. Глаза ее сияли счастьем:
- Я принесла вам подарок.
- О, нет, я не люблю подарки, - севшим голосом пробормотал он. - Знаете ли, я чаще получал подарки неприятные, а порой и опасные. И потому не умею испытывать присущую такому моменту радость, - он прошел к камину, положил книгу на столик между креслами.
- Чай, - сазу предложила я.
- Хорошо, - он пожал плечами.
Сегодня был черный классический чай, с сахаром и молоком. Я помешивала инкрустированной ложкой сахар и молчала. Пусть он начнет - я первая поздоровалась. Добавила молока. Снейп, похоже, тоже не торопился.
«И чего я так разнервничался», - подумал он. - Ну, пришла, ну довольная и что это мне даст?.»
- Что случилось, профессор?
- А что должно было случиться?
- Вы сегодня не желаете со мной говорить. Наверное, я очень вас обидела в прошлое свое посещение вашего мира, - предположила я.
Он посмотрел на меня, сделал глоток чая.
- Профессор, простите меня.
- За что? - он пожал плечами.
- Не зная, но я не хочу, чтобы вы обижались на меня, сэр.
- Я не обижаюсь на вас, Ольга. Но если хотите сделать мне приятно, зовите меня по имени. Уж очень официально вы ко мне обращаетесь. Или, может, вам неприятно произносить мое имя? - Снейп посмотрел на меня поверх чашки с чаем. Взгляд его был внимательным и грустным одновременно.
- Мне приятно произносить ваше имя, Северус, оно так красиво звучит. - Сеее-верус! - произношу я, закрыв глаза, и улыбаюсь, играя каждым звуком его имени.
- Только думала, вам будет неприятно, что я вот так запросто к вам обращаюсь.
- От чего же, - Северус удивленно вскинул бровь.
- Скажите, Северус, над чем вы сейчас работаете в своей лаборатории? - спрашиваю и ставлю чашку. У профессора округлились глаза, он затаил дыхание. Медленно ставит чашку, встает и идет к окну. Но я все уже увидела, он растерян, удивлен и не знает, что ответить. Вот так! Значит, мне не показалось, и он видел меня.
Я затеяла небольшой эксперимент по перемещению из одного мира в другой. Но по результату можно сказать, что только мое видение возникло перед глазами профессора. Интересно, какой он меня видел?
Самое интересное, что в процессе эксперимента, и я его видела, как бы сквозь лес, я шла по дорожке в лесу. И вдруг увидела его сквозь стволы деревьев.
Он сидел за столом и что-то увлеченно записывал в толстую тетрадь. Профессор совсем не обращал внимания на то, что пальцы его в чернилах, несколько, сломанных перьев валялись на столе. Он поднял глаза, мне показалось, что взгляд его направлен на меня, и все исчезло. Я так и не поняла, что это было и как это получилось, и зачем мне это надо.
Тогда я шла по лесу с целью найти укромный уголок и нарисовать карту. По пути решила менять пространство, как герои Р. Желязного. Но, потом просто посмеялась силе самовнушения. Смотрю на стол. За чайником лежит очень знакомая мне книга. Беру ее. Ну да! Это небольшой справочник для любителей траволечения А. П. Попова «Лекарственные растения в народной медицине» 1969 года издания в горчичной обложке. У меня дома такой же. Забавно. Он его читает? Беру книгу в руки, открываю:
- Вы это читаете? - спрашиваю я с излишним волнением в голосе.
Снейп, не поворачиваясь:
- Что именно?
- «Лекарственные растения в народной медицине», - читаю я название книги.
Снейп резко повернулся ко мне, быстро подходит и, хмурясь, смотрит мне в глаза. Он пытается понять, что я сейчас сделала - прочла название книги или, просто ляпнула первое, что пришло в голову:
- Профессор, я знаю эту книгу, у меня дома такая же. Вот смотрите, - открываю первую попавшуюся страницу.
- Ribus idaeus L. - Малина, - читаю я, - семейство розоцветных, с лечебной целью используют…
Северус придвинулся ближе, вдруг его лицо оказалось совсем близко. Он наклонился ко мне. Я слышу его шепот:
- Я же просил, Ольга называть меня по имени.
У меня перехватило дыхание.
- Северус, - шепчу я. На последнем звуке его губы коснулись моих. Они сухие, теплые и такие нежные. Он прикоснулся так, будто пробует необыкновенное что-то. Мои губы приоткрылись в ожидании большего. Я не дышу. Но он отстранился от меня. Мы оба смотрим с испугом. Каждый боится чего-то своего.
Мне страшно, что Снейп больше никогда так не сделает. У профессора явно другие страхи. Даже знать не хочу, чем он себя напугал:
- Как я уже говорила вам, Северус. Я принесла подарок. В прошлый раз вы спрашивали меня о картах, смогу ли я нарисовать вам карту, - я запустила руку в карман.
- Я не просил карты у вас, - голос профессора тверд.
- Да, простите, мне показалось, что вы хотели бы иметь их несколько…
Я улыбаюсь:
- Так вот, мне понадобилось некоторое время и вот что получилось, - я протягиваю ему две карты. Наблюдаю за лицом Северуса. Узнает ли он, на одной карте Паучий тупик, а на другой железнодорожная платформа Хогвардтса.
- Проверим, как они работают? - спрашиваю я, делая вид, что не замечаю его удивления. И сколько можно удивляться?! Ведь все объяснила ему в первый раз.
Снейп вглядывается в карту с входной дверью в старый дом в Паучьем тупике. Наверное, думает, что сделает переход без меня, ухмыляюсь и беру его за руку в тот момент, когда он уже начал исчезать. И уже на крыльце говорю:
- Открывайте, приглашайте в гости, будьте гостеприимным хозяином, - Снейп дернул головой.
- Я давно тут не был.
- Знаю. Но вы, же не думали, что я отпущу вас одного.

- Надеялся, - горько усмехается он. Открывает дверь, проходит не оглядываясь. Иду следом. Темно. Спотыкаюсь:
- Простите. - Бормочу я, пытаясь, ухватится за стену. Промахиваюсь, но меня ловит сильная рука Снейпа. Мы замерли. Я вернула потерянное равновесие и теряю его опять. Рука Снейпа резко притягивает меня вновь. Он обнимает меня, не выпуская мою руку из своей. Я чувствую его дыхание на моем лице. О блаженство! Что же будет со мной, когда он меня поцелует?! Судя по всему поцелуй будет более, страстным, чем первое прикосновение пятнадцать минут назад. Я жду.
- Ольга… - это не шепот, это дыхание.
- Северус - шепчу я в ответ.

Глаза привыкли к темноте. Мы стоим у окна. Через грязные его стекла в комнату сочится мутный свет фонаря, чудом уцелевшего в этом странном месте. В полумраке глаза Северуса жутко черные, космически бездонные. Северус! Ты представить себе не мог, что тебя будут любить, желать до безумия.
Высвобождаю руку, и уже обеими руками медленно провожу по груди профессора к плечам. Левая рука так и остается на его плече, а правая скользит к его щеке. Я убираю прядь волос с виска Северуса, заглядываю ему в глаза и зову :
- Северус.
Огонь желания сжигает недоумение в его глазах. Задержав мою ладонь в своей поворачивает голову, и, закрыв глаза, нежно целует мои пальцы, ладонь. У меня легкие сейчас лопнут, я забыла дышать. А губы Снейпа уже целуют запястье. Я закрываю глаза, мои губы приоткрыты, сердце бешено колотится в груди. «Северус, Северус, что сейчас твориться в твоей голове?»
А Северус, касался губами ее кожи, и только одна мысль была на уме:
- Это не я! - Она выросла из маленькой, крохотной фразы-точки, в большое огненное облако из осознанного «Я».
- Это не я!
- Не я!
- Я!
Он захлебнулся пониманием и осознанием себя. На него вдруг обрушился целый мир. И как оказалось он всегда, этот мир, был рядом, просто профессор не желал это признавать.
Снейп посмотрел в лицо женщине, которую, все еще крепко держал в своих объятиях. Он пытался рассмотреть в ее глазах хоть что-нибудь, что вернет его в реальность без эмоций, чувств и желаний. То, что сейчас переживал Северус, было давно забытое, а большей частью и вовсе неведомое. Он желал эту женщину. Он хотел прикасаться к ней, ласкать ее или просто слушать ее голос или идти с ней рядом. И, что самое удивительное, она не была против и более - хотела того же.
«Это злая шутка!» - усомнился он, - или я просто разучился верить хорошему. Она смотрит и ждет. Ее губы приоткрыты, руки она не отдернула, похоже ей приятны его действия:
- Северус, это все, что вы хотели мне показать здесь, как радушный хозяин? - прошептала я. Он вздрогнул, убрал руки и, засветив палочку, прошел в комнату со старой потрепанной мебелью, огромным камином и книгами. Книги были повсюду; на полках, столах, каминной полке, на скамейке для ног и просто на полу покосившимися стопками. В углу две такие кипы обрушились, создав неопрятную кучу. Профессор разжег камин, махнул палочкой и часть пыли с дивана и кресел улетучилась. Хлопнуло окно, открывшись, шторы с шорохом сдвинулись, скрывая нас от любопытных глаз с улицы, хотя, кому могло прийти в голову гулять сейчас в этом жутком месте. Жарко пылающее пламя камина быстро поглотило застоявшийся воздух, через открытое окно в комнату хлынула речная сырость. Я придвинулась к камину. Снейп жестом предложил сесть на диван, сам устроился, напротив, в кресле. По ногам дует, подтянула их на диван, вдруг на меня скользнул плед, что лежал на противоположной стороне дивана, мягкий и теплый:
- Спасибо, - бормочу я.
Молчим. Каждый переживает по-своему, случившееся в коридоре:
- Иногда мне кажется, что понимаю, зачем вы здесь, Ольга. - Тихо говорит Снейп, встает и идет в другую комнату. Шумит там, очевидно посудой, потекла вода. Снейп входит в комнату с подносом. Аккуратно расставляет тонкого фарфора белые с золотом чашки в такие же блюдца. Чайник свистом зовет хозяина. Профессор, молча, удалился ненадолго и вернулся с медным чайником и металлической коробкой с чаем. Бросил пять ложечек заварки в заварник, залил кипятком и накрыл салфеткой.
Прошел к окну, закрыл его, в комнате становилось прохладно и неуютно. Задернул плотнее пыльные шторы и повернулся ко мне:
- Ну, надеюсь, от чая вы не откажетесь.
- Я смотрю, вас устраивает наше местонахождение, профессор, - двигаюсь по дивану к столику с чаем. Дело в том, что я не люблю сразу пить крепко заваренный чай. Мне нравится сначала выпить первую заварку, потом заварить ее еще раз и дать настояться. Северус продолжал стоять у окна.
Приподняла салфетку и налила из заварника полчашки некрепкого чая. Укутала чайничек. Держу чашку ладонями, немного наклонив голову на бок, разглядываю чаинки, которые кружатся и ложатся на дно.
- Да, и вы не торопитесь. Чай еще не настоялся. А вам не нравится это место? - Северус подходит к креслу, снимает мантию и садится.
- Мне, профессор, все нравится, - говорю я, отпивая маленькими глотками ароматный напиток.
- Пока нравится, - Северус поморщился. Я удивленно спрашиваю:
- Что с вами? Вы сомневаетесь в моей искренности?
- Нет, не так, - с некоторым раздражением отвечает Снейп и тянется к чайнику:
- Вы опять забыли мое имя.
На лице его досада и разочарование. Допиваю чай. Встаю и с чашкой в руках устраиваюсь на подлокотнике его кресла. Он плотно сжал губы и глубокая морщина между бровями, которая так мне нравится, стала еще глубже.
Нагло разглядывая его смущение, вопрошаю:
- Я мешаю?
Он отводит глаза и отпивает чай. Кручу свою чашку в руке, тянусь к блюдцу и ставлю ее вверх дном. Снейп удивленно вскидывает брови:
- Вы занимаетесь предсказанием.
- Ага, и знаю, вам не ведом щит от предсказаний, - с улыбкой пропела я.
- Вы будете предсказывать себе?
- Нет, вам!
- Но, чашка ваша!
- Но задумано на вас, - улыбка шире.
- Ну, ну, - ухмыльнулся уголками губ Снейп.
- Скажите, Северус, - я произношу его имя с нежностью, пусть не думает, что «забыла», просто я тоже не знала как себя вести после случившегося. - Какой сейчас в вашем мире месяц? Мне кажется, октябрь, да?
- Вам правильно, Ольга, кажется, - отвечает Снейп, потеплевшим голосом.
- Действительно октябрь, через несколько дней Хеллоуин. Праздник у нас такой, - и смотрит вопросительно. Киваю:
- Да я знаю этот праздник. Англичане и в моем мире отмечают его.
Смотрю в чашку, он заглядывает мне через плечо.
- И что же вы там видите?
- Ваши неприятности, - отвечаю я. Хмурюсь и подбираю слова. Как бы это естественно, легко и непринужденно, но и, не сказав лишнего, предупредить его об опасности. Эх!
- Вот так сразу и неприятности? - удивляется он, глаза его смеются.
- Ну, допустим не сразу, а через несколько дней… - медленно произношу я.
- А, в Хеллоуин.
- Точно! У вас рана, возможно на правом колене… - делаю вид, что внимательно изучаю чаинки на дне чашки.
- Интересно, кто меня ранит?
- Животное, - просто говорю я.
- Животное, - взгляд профессора становится колючим. - Какое животное и почему? - вкрадчивым голосом тихо говорит он.
Задумчиво помолчав, выдаю:
- Не видно!..
- Вы странная, Ольга, очень странная. - Говорит он, пытаясь заглянуть мне в глаза.
- Вам кажется, Северус.
Встаю, наклоняюсь к нему, уперевшись руками в спинку кресла. Он просто перестал дышать. Непослушная, черная прядь перечеркнула высокий, красивый лоб и упала на переносицу, мешая смотреть, но он не убирает ее. Такое чувство, что Снейп боится пошевелиться, а вдруг я исчезну. Аккуратно беру локон двумя пальцами и отвожу в сторону:
- Северус, иногда я тоже так думаю.

Наклоняюсь, нежно целую его в висок, в другой, в высокую скулу, в ямочку в уголке губ. Звякнула чашка о блюдце. Я отстранилась, вернулась на диван и укуталась в плед:
- Может, вернемся в замок?
Снейп молчит некоторое время:
- Да. По карте со станцией. - Говорит Снейп и достает вторую карту.
- Я сам, - сообщает он.
Я утвердительно киваю. Огонь в камине погашен. Посуда вернулась на кухню. Профессор накинул мантию и берет меня за руку, чуть ниже локтя. Жест довольно резкий, властный. Но мне кажется, что так он сам себе хочет доказать собственное главенство, важность, значимость. Я приникла к его плечу покорная и тихая. Эх, поцеловал бы еще, мечтательно думаю, и совсем забыла, что он просто видит эту картинку в моем мозгу! Снейп медленно поворачивает голову, смотрит на меня с некоторым недоумением:
- Ольга, вы действительно… э…э… поцелуй?
- Да. - Говорю я, привставая на цыпочки, тянусь к нему. Но Северус отстраняет меня и внимательно смотрит, разглядывая мое лицо, каждую его черточку, как будто пытается найти малейший намек на ложь, обман, неискренность. И - не находит. И не верит в то, что видит - широко распахнутые мои глаза, где-то глубоко в них затаилась обида (ну, почему не верит?), приоткрыты губы, готовые к поцелую, дыхание жаркое и глубокое.
«Ну, нет, так нет!» - обиженно думаю я, выдергиваю из его руки карту, смотрю и делаю шаг, бросая карту через плечо Снейпу. Пусть сам добирается, - разозлилась я.
- Можно подумать, к нему тут влюбленные поклонницы табунами ломятся, - пыхчу я, роясь в кармане. Хватит его ваточкой обкладывать. Ага, вот карта его комнаты, а оттуда домой. Хотелось еще раз заглянуть в его комнаты, вдохнуть запах Снейпа…
Ведь понимаю, что зря злюсь, но ничего не могу сделать. Ну, нравится он мне такой. Нравится!
На перроне сыро и темно. А мне нужен свет, и только на дальнем краю перрона горит один фонарь. Иду к нему.
Северус остолбенел от мыслей, что шлейфом унеслись за Ольгой и только карта, кувыркаясь, упала к его ногам. Он поднял ее. Всмотрелся. И уже делая шаг, осознал, что на карте нарисован день, а сейчас уже темно, значит, дальше перрона Ольга никуда не денется. А если…. Нет. Нет, думать об этом было страшно. Он не может ее упустить! В следующий момент он уже быстро шагал по перрону к дальнему фонарю, вслед за Ольгой. Он быстро ее догонял. Вот она остановилась и что-то стала разглядывать. Северус понял, что она собирается переместиться, вот только не знал, куда и боялся не успеть. Когда силуэт Ольги начал таять, он успел шагнуть следом и оказался в своей гостиной.
Они столкнулись у камина. Облегчение, возникшее на лице Северуса, обрадовало ее, но она отошла за кресло, положила руки на его спинку. Снейп спрятал взгляд, он прошел к окну и сложил руки на груди. Фу, дурацкое состояние. Так, надо заканчивать это!
- Профессор, - решительно начала я…Снейп резко поворачивается, стремительно подходит, берет меня за плечи и, глядя в глаза,
- Ольга, поймите меня правильно. За очень короткий промежуток времени происходит так много событий. Поймите, у меня сложен определенный порядок в жизни. Я многое успел потерять и то, что приобрел - очень этим дорожу. Вы своим появлением изменили все, почти все в моей жизни, за очень короткий срок. И должны понимать, что такие глобальные изменения любая психика выдержит с трудом, - быстро говорил он. - Я и верю и не верю вам. Вижу, вы говорите, то, что чувствуете и рад этому. Но, я так редко получал от жизни приятные подарки, что просто не могу поверить в чудо. Я говорил вам, раньше, что не умею испытывать радость…
Закрываю ладонью его рот.
- Северус, Северус! Я все понимаю. Прости, просто не сдержалась, характер у меня такой дурацкий! Прости! Всю жизнь ты был лишен понимания и любви. Просто любви, не за что-то, а потому, что ты есть, вот такой есть на этом свете!
Я и сама не заметила, как перестала выкать, вдруг

Он прервал размышления и сладко потянулся. Неожиданно почувствовал, что тело стало более гибким, эластичным что ли. Мысленно улыбнулся. Даже наедине с самим собой он не одаривал пространство чувствами и эмоциями. Он все держал внутри себя для себя самого. Сколько дней шла напряженная работа уже не имело смысла считать. Создавая свой очередной шедевр он практически ничего не ел. Тело менялось, но он не замечал этого. Бесконечно давно, впервые почувствовав внутренний холод, удивился и даже сказал кому-то об этом, но сейчас уже не помнил кому и зачем. Это не важно. Важно только одно - его лучшее в мире творение. Он мучительно гордился своим детищем и боялся, да-да, боялся, что рано или поздно придет конец этому состоянию созидания и снова его поглотит ощутимая физически пустота. И опять, как всегда в такие периоды, ему придется идти на улицу, смотреть на других людей, посещать социальные сети, говорить по телефону. Сама только мысль об этом вызывала внутреннее содрогание.
В одно из таких посещений внешнего мира он и встретил престранное существо, женщину. Она совершенно не походила на тех, с которыми он был знаком ранее. Он не помнил её имени, только цвет её ауры - фиолетово-изумрудный. И то запомнил лишь потому, что она говорила о его восприятии мира. Странным образом она также видела образы и цвета предметов и звуков, чем и была схожа с ним. От этого существа исходил такой мощный поток энергии, что он чувствовал, как сам наполняется силой, её силой. Многое, что она говорила было ему непонятно, но строки, написанные ею, были сродни аккумулятору. Они питали его. Когда процесс его творчества начал угасать появилась она... Неважно, что она говорила и чувствовала, важно, КАК это в ней происходило. Именно это родило в нем желание творить. Однажды он даже сказал ей: " ...творить - это наше святое...". Потом были еще её строки. Она записывала их в своем дневнике и посвящала ему. Он долго привыкал и, похоже, до сих пор до конца не верил в то, что его любят просто так, им восхищаются и готовы отдать всё, ему одному отдать. Были сомнения. Жизнь во внешнем мире приучила его не доверяться всему подряд, и потому привыкать к подобному было нелегко. Она говорила, что надо просто принять или отказаться...хм, но как легко ей об этом говорить!
Он еще раз потянулся . Ммммм, как сладко. И опять внутри возникла улыбка.
-Надо посмотреть новые строки,- подумалось ему. Женщина с удивительной легкостью выдавала их ежедневно по нескольку штук. В каждом стихотворении томительная красота. Он впитывал её взахлеб, с жадностью изголодавшегося по жизни. Сейчас включит компьютер и снова найдет в её дневнике новые, возбуждающе красивые, пышущие жаром боли и страданий слова... как сладко...
Вздохнув блаженно, потянул руку к монитору... и замер. Внутренности сжались в ледяной ком. В переливающихся, дрожащих и изгибающихся радугах, именно так он видел окружающее его пространство сейчас , не было его руки, которую он вытянул перед собой! Нет, конечно, он ощущал её физически, но то, что увидел, привело его в ужас. Следующая мысль заставила его зажмуриться: - почему я так странно все вижу? - Было чувство, что у него, как минимум, четыре глаза.
- Что со мной?! - хотелось ему закричать. Но рот медленно вытянулся в каплевидную " О", не издав ни звука. И вот он увидел одним глазом, который изогнулся почему-то на длинном стебле и теперь смотрел вниз, рот, да и не рот вовсе, а отверстие в чем-то, что не являлось лицом. Затем стебель с глазом развернулся и увидел такой же второй глаз на гибком стебле. Оба глаза с любопытством осмотрели все тело.....
Невозможно! Этого не могло произойти с ним! Мысли бешено заскакали в голове. В голове? Ещё раз один глаз осмотрел то место, которое ощущалось как голова. Да! Так и есть! Головы как таковой не было. Внизу находилось тело. Из приподнятого над столом утолщения торчали четыре отростка с маленькими скользкими глазками: два маленьких и два больших, один из которых и осматривал тело.
В поле зрения опять попал странный рот. Сейчас он медленно открывается и на его краях натягивается тонкая радужно переливающаяся пленка. Он выдыхает, и она начинает надуваться пузырем. Он втягивает воздух и пузырь сдувается. Я не сплю! Твердо знаю, что не сплю! Моя рука? Где моя рука? Та, что я тянул к компьютеру? Да он огромен!!!
Ужас заставил его втянуться в панцирь. Подождал немного, попытался прислушаться к ударам сердца. Тишина. -Но я не умер!-Возникло в сознании почти возмущение. Открыл глаз и почувствовал, как оболочка глаза уперлась в склизкое тело. Темнота успокаивала. Медленно, очень медленно пришло осознание, что он... Улитка!
Но, Боже мой! Как он прочтет строки?! Он же не может включить компьютер и открыть её страницу! Самое страшное не сможет закончить свое творение!!!
Он сжался в тугой комок в своей раковине. Так и лежал в оцепенении в своей тишине и в своей темноте. Думать не мог, да и боялся. Вдруг почувствовал легкое тепло. Его мышцы немного расслабились, и тело удобно растеклось внутри раковины. Затем он осознал, что тепло не его, оно шло извне. Но выглядывать из уютной темноты пока не хотелось. Он прислушался к своим ощущениям. В самой его середине еще чувствовалась прохлада, она была как норма. Хотя ему казалось, что раньше и у него было тепло внутри и тогда это тепло приносило ему радость. Тепло усилилось, проникая в самую глубь его существа. Показалось, что его подняли в воздух, и он уже не лежит на гладкой поверхности стола. Движение в верх было мягким и не вызывало беспокойства. Легкое покачивание из стороны в сторону было даже приятным. Появилось любопытство. Захотелось высунуть пару глаз и посмотреть на то, что его согрело и успокоило. Очень осторожно, осознавая свою хрупкость, он высунул наружу два глаза на длинных отростках и посмотрел то, на чем лежала его раковина. Ладонь. Он взглянул вверх и увидел в фиолетово-зеленом сиянии лицо человека. Точнее будет сказать, что понял - там лицо человека. Она! - почему-то обрадовался он и высунул полностью голову с рожками глаз из своего укрытия.

Больше так не могло продолжаться, решила она. - Я должна его увидеть!!! Сейчас! Даже если он меня прогонит, я увижу его и все пойму! Она бежала по темным улицам. Фонари уже не горели. Поздно. Ночь. Была полная луна. Он так любит луну. Она бежала не замечая, что улицы пусты и темны. И совсем не думала чем всё это может закончиться, бежала, выброшенная из своей квартиры сильнейшим импульсом необходимости это сделать. Вот его дом. Взлетела птицей на этаж где он жил. Задыхаясь от быстрого бега прислонилась к двери его квартиры и дверь тихо отворилась, впуская её в теплую темень коридора. Темно, тихо. Сбросив обувь, идет на слабое желтоватое свечение в проеме двери в конце коридора. Остановилась на пороге комнаты, все еще тяжело дыша. Сердце с оглушительным грохотом качает кровь. В комнате горит только лампа на столе, освещая скудным желтым светом письменный стол с компьютером и пустой стул, придвинутый так к столу, как если бы на нем сидел человек. Почему-то взгляд остановился на маленьком предмете, лежащем на столе около клавиатуры. Сердце сжалось в страхе. Еще не понимая, чем привлек предмет её внимание, протянула руку и взяла его аккуратно пальцами. Улитка!? Большая виноградная улитка, спрятавшаяся в домике. Она зажала её в кулаке, потом разжала пальцы и смотрела, как раковина слегка покачивается в центре ее теплой ладони. Вспышка осознания !!!!
- Милый, милый, - шептала она, - что же ты с собой сделал? Ну, говорила же тебе, говорила!- Ракушка пошевелилась и показалась голова с рожками глазами. - Я так хотела к тебе прикасаться, так желала целовать твою кожу, вдыхать твой аромат, слышать твой голос, поправлять непослушный локон, выбившийся из прически , заглядывать тебе в глаза. Я так мечтала тебя обнять, всего обнять. И вот ты лежишь на моей ладони в жестком сухом панцире с холодным желеобразным телом, ртом надувающем пузыри и не имеющими смысла глазами, - всхлипывала женщина над улиткой. Вот показалась и вся она из своего домика и неуверенно поползла по ладони, оставляя противно холодящий кожу след. На глаза женщины накатились слезы. Одна крупная обжигающе горячая капля, сорвалась и упала на нежное тело улитки. Та, вздрогну, тут же спряталась в ракушку.
- Прости, прости, продолжала всхлипывать женщина, утирая слезы второй рукой. Ты и представить себе не в состоянии теперь, какую разрывающую сердце боль, мне причиняешь. Как, как теперь все исправить, собрать все осколки разбитой души?! Ах, как же я ошибалась, называя тебя Пьеро, Белым Волком, Моё Величество, как ошибалась. Это я виновата во всем, что произошло. Если бы иначе воспринимала тебя, то сейчас ты сидел бы на этом стуле, скорее всего, недовольный моим вторжением в твой мир, но человек.
Он осознал, что пришла та самая женщина, чье имя он не помнил, но любил её строки. И это она согревала его своим теплом. Как жаль, что он так и не нашел в себе смелости почувствовать и насладиться её лаской до сегодня в полной мере. Вдруг сверху упала капля горячей влаги. Она упала на один из отростков с глазом, больно опалив слизистую. Влага была соленой. Неожиданный удар и ожог напугали его, и он быстро спрятался в раковину. Через несколько мгновений понял, что женщина плачет, что только усилило ощущение болезненного сожаления о не свершившемся. Опять почувствовал легкое покачивание и осторожно выглянул наружу.
Женщина несла его. Она прижала руку с ракушкой к груди и на ощупь шла по коридору, задержалась обуваясь. Вышла из квартиры и медленно спустилась на улицу. Она не сводила глаз с улитки и не сразу поняла, что подошла к пешеходному переходу. Через дорогу парк с озером, где они гуляли когда-то единственный раз. Накатила невыносимая тоска и безнадежность. Слезы новым потоком хлынули из глаз, мешая смотреть. Женщина перешла дорогу и медленно брела вдоль берега озера, вот подошла к первому горбатому мостику. Остановилась по середине и облокотилась на перила. Рука с улиткой легла по верх ограждения. Улитка вдруг решила покинуть тепло ладони.
- почему? - всхлипнула женщина. и горькие слезы крупными бусинами сыпались в черные воды озера.
-Почему она плачет? - подумал он медленно отползая от горячей руки. - И почему она принесла меня сюда? - Он почувствовал, что знает это место, да, он видел это озеро. Именно тут впервые они встретились с ней. Она все время смеялась и рассказывала какие-то несуразные истории. Ему было смешно. НО когда она, вдруг, замолкала, становилось грустно и обидно, что он не может так же как она поддаться бесшабашному веселью. И даже сказал ей, что жалеет о том что не полная луна, тогда бы и он смог вот так.....
Посмотрел на тихо стоявшую женщину. Она смотрела на него и все еще была очень расстроена.Слезы все еще катились по ее лицу и падали в воду, он не видел их падения , но слышал всем телом их удары о поверхность воды. Захотелось увидеть озеро. Он подполз к краю перил и свесился , вытянув до предела два длинных отростка с глазами. Темнота под мостом мягко светилась. Вдруг его тела достигла звуковая оглушительная волна. Он вздрогнул и спрятал пару глаз , продолжая смотреть в воду второй. Женщина тоже вздрогнула и повернулась на режущий слух визжащий звук тормозов за спиной. По дороге , через которую она недавно переходила, пронеслись две машины .Одна из которых резко затормозила пропуская вторую. Что-то булькнуло в наступившей тишине. Женщина резко повернулась и посмотрела на перила...улитки не было! Ах! Она вцепилась побелевшими пальцами в металл и перегнулась через ограждение. - Нет! нет! нет!- непослушными губами шептала она. – нет, нет....... Ноги как приросли к бетону. Сердце остановилось на мгновение и медленно застучало вновь набирая скорость.
…Он все еще смотрел в воду когда мир кувыркнулся. С легким чавкающим звуком его присоски отделились от металла и с всплеском он погрузился в холодную воду. Тело сжалось, но не втянулось в раковину. Вода была слишком холодна. Так скрюченный, с панцирем за спиной он начал медленно опускаться на дно. Падая успел заметить как женщина повернулась и перегнувшись через перила кричала ему....
Вот весь мир от него скрыли жесткие водоросли. Он запутался в них не достигнув дна. - Я скоро усну.- подумалось ему. Нужен воздух. Внутри ракушки есть немного, но стоит ли оно тех усилий?..

пишу сказку)))читайте!