Около трех ночи мы заехали на стоянку одной забегаловки в Северном Вегасе, Я искал экземпляр "L.A. Times", новости из внешнего мира, но беглого взгляда на подставку для газет оказалось достаточно, чтобы я отказался :от своего намерения. В Северном Вегасе "Times" не был нужен. Отсутствие новостей - самые хорошие новости.
- На хуй газеты, - сказал мой адвокат. - Вот от кофе я бы сейчас не отказался.
Я согласился, но невзначай свистнул экземпляр "Sun" Вегаса. Вчерашний выпуск, но мне было наплевать, Мысль о том, чтобы войти в кафе без газеты в руках, заставляла меня нервничать. К тому же там всегда был Спортивный Раздел; можно сосредоточиться на результатах бейсбольных матчей и околофутбольных слухах: "Барт Старр Избит Хулиганами в "Таверне Чикаго"; Негодяи Скрылись, Ведется Следствие"... "Немет Покинул Джетс, чтобы Стать Губернатором Алабамы"... и наконец спекулятивный кусок на странице 46 о горячей сенсации, по имени Гаррисон Файэ, из "Грэмблинга": бежит стометровку ровно за девять секунд, вес 344 фунта и продолжает расти.
"Этот парень Файэ, безусловно, многообещающий, - говорит тренер. -Вчера, после тренировки, он голыми руками разломал автобус Дальнего Следования, а прошлой ночью нанес серьезные повреждения вагону в метро. Он - просто находка для цветного телевидения. Я не из тех, кто носится с любимчиками, но дела обстоят так, что мы дадим ему зеленый свет".
Разумеется. На телевидении всегда дают зеленый свет типам, которые за девять секунд превращают людей в студенистое желе... Но, видимо, они держались подальше от кофейни "Северная Звезда". Мы получили это место в свое полное распоряжение - безусловная удача, потому что мы съели по пути сюда еще по две пилюли мескалина, и эффект начал показывать зубы.
Мой адвокат больше не блевал, его даже не подташнивало. Он заказал кофе с апломбом человека, давно уже привыкшего к быстрому обслуживанию. Официантка выглядела как постаревшая шлюха, наконец-то нашедшая свое место в жизни. Она определенно здесь правила бал, и посмотрела на нас с явным неодобрением, как только мы вальяжно расположились на высоких табуретах у стойки.
Мне же это было по барабану. Кофейня "Северная Звезда" казалась вполне безопасной гаванью для нашей бури. Есть вещи, которые, при такой работе, схватываешь на лету и жопой чувствуешь - будет перебор. Детали не имеют значения. Ты только знаешь наверняка, что твой мозг начинает распирать от брутальных вибраций, не успел ты подойти к входной двери. Должно произойти нечто дикое и злое. И оно, судя по всему, захватит и тебя.
Впрочем, в атмосфере "Северной Звезды" не было ничего, что заставляло быть настороже. Официантка пассивно враждебна, но я уже к этому приспособился. Большая телка. Не толстая, но большая: куда ни глянь- длинные мускулистые руки и мясистый подбородок. Захватанная карикатура Джейн Рассел: крупная голова с копной темных волос, лицо разрезано ярко-красной губной помадой, груди - 48 в обхвате, наверное, впечатляли двадцать лет назад, когда она могла быть Мамочкой у филиала "Ангелов Ада" в Берду... а сейчас она вкалывала в поте лица в огромном розовом упругом лифчике, торчащем из белого халата, от которого несло потом.
Возможно, она была за кем-то замужем, но даже распространяться на эту тему не хотелось. Этим вечером мне нужно было от нее лишь одно - чашку черного кофе и гамбургер с маринадом и луком за 29 центов. Никаких приставаний, никакого разговора - просто отдохнуть и сделать стратегическую перегруппировку. Я даже не был голоден.
У моего адвоката не было ни газеты, ни чего-нибудь еще, что могло бы отвлечь его внимание. Поэтому, снедаемый скукой, он сосредоточился на официантке. Она, как робот, приняла наши заказы, как вдруг адвокат насквозь пробил корку ее безразличия требованием принести "два стакана ледяной воды-со льдом".
Он залпом выхлебал свой, и спросил еще один. Я заметил, что официантка напряглась.
"На хуй", - подумал я. И углубился в раздел комиксов.
Через десять минут она принесла гамбургеры, и я увидел, как мой адвокат протянул ей салфетку, на которой было что-то написано. Он сделал это небрежно, с отсутствующим выражением лица. Но я понял, улавливая вибрации, что мир в этом месте будет скоро нарушен.
- Что там было? - спросил я.
Он отмахнулся, таинственно улыбаясь официантке, стоявшей к нам спиной в десяти шагах, в самом конце стойки, и размышлявшей над содержанием салфетки. Наконец она повернулась, сверкая глазами... решительно шагнула вперед и бросила салфетку моему адвокату.
- Что это? - заверещала она.
- Салфетка, - сказал мой адвокат.
Наступил момент омерзительной тишины, а затем ее прорвало: "Не вешай мне лапшу на уши! Я знаю, что она означает! Жирный ублюдок, сутенер вонючий, твою мать!".
Мой адвокат поднял салфетку, ознакомился с тем, что он написал, и бросил ее на прилавок. "Это кличка принадлежащей мне лошади, - сказал он тихо. -Что тебе не нравится?"
- Сукин сын! -o раздалось в ответ. - Я много всякого дерьма выношу здесь, но не потерплю, черт побери, выходок какого-то сутенера-дрочилы!<.i>
"Господи, - недоумевал я, - Что случилось?" Я внимательно наблюдал за руками официантки, надеясь, что она не схватит ничего острого или тяжелого. Взял салфетку и прочитал то, что на ней большими красными печатными буквами нацарапал этот козел: "Красивая Жопа?". Вопросительный знак был подчеркнут.
А она завизжала снова: "Оплатите свой счет и убирайтесь вон ко всем чертям! Хотите, чтобы я полицию вызвала?".
Я достал бумажник, но мой адвокат уже поднялся... не глядя на нее, полез за майку, а не в карман, и вдруг вытащил Гербер Мини-Магнум, ужасное серебристое лезвие, назначение которого официантка, похоже, мгновенно осознала.
Она замерла: ее безумно расширенные зрачки впились в нож. А мой адвокат, не сводя с нее глаз, сделал шесть шагов к проходу, снял телефонную трубку, отрезал ее, бросил телефон рядом со своим табуретом, и сел.
Официантка не шевелилась. Я одурел от шока, не представляя, надо ли бежать или смеяться.
"Сколько стоит тот лимонный пирог?" - спросил адвокат голосом обычного клиента, только что влетевшего в этот клоповник, и обсуждающего с официанткой заказ.
"Тридцать пять центов!" - прошептала женщина, прерывисто дыша. Ее глаза буквально лопались от страха, а мозг, судя по всему, функционировал на каком-то основном механическом уровне инстинкта выживания.
Мой адвокат засмеялся: "Я имею в виду весь пирог".
Она заплакала, простонав что-то невнятное.
Адвокат положил купюру на прилавок. " Будем считать, что это пять долларов, - сказал он. - О'кей?"
Она кивнула, все еще в столбняке, взирая, как адвокат по-хозяйски заходит за прилавок и вытаскивает пирог из застекленной витрины. Я приготовился сваливать.
Официантка явно пребывала в шоке. Вид ножа, очевидно, реанимировал дурные воспоминания. А затуманенный взгляд говорил, что ее глотка была уже однажды порезана. Она продолжала неподвижно стоять, словно разбитая параличом, когда мы вышли.
(с)Хантер С. Томпсон
