«Было мне лет десять-одиннадцать. Д’Артаньян мне снился... Мой же дальнейший жизненный путь был уже прочерчен без малейших колебаний. После школы — только истфак Московского университета...» Под этими словами известного советского учёного Анатолия Левандовского может подписаться не только тот, кто связал свою жизнь с изучением истории, но и каждый, кто хоть сколько-нибудь ею интересуется. Как ни крути, а у истоков всё равно будет стоять подбоченившийся гасконец со шпагой.
И в ореоле цитат. «Смеётся над лошадью тот, кто не осмеливается смеяться над её хозяином!», «Разучилась пить молодёжь... А ведь это ещё один из лучших», «Любовь — это игра, в которой выигравшему достаётся смерть», «Я дерусь просто потому, что дерусь», «Я прибыл в Париж с четырьмя экю в кармане и вызвал бы на дуэль всякого, кто осмелился бы сказать мне, что я не в состоянии купить Лувр». Ну и, конечно, прекрасное и вечное: «Один за всех, и все за одного!»
Сила мифа
Желающих развеять этот блестящий образ, созданный Александром Дюма, по-прежнему навалом. С пафосом единственного хранителя истины и ехидной улыбкой вам расскажут, что всё-то Дюма наврал. Что — да, был такой Д’Артаньян, гасконец и мушкетёр. Но действовал не так, не с теми, и не тогда. Что всё было много скучнее. Появление на свет предположительно в 1613 г., затем, после непонятного детства, только служба, приказы, казарменная лямка и смерть от голландской пули в 1673 г.
Когда-то археолог-любитель Генрих Шлиман решил искать легендарную Трою, руководствуясь «Илиадой»Гомера. Над ним смеялись. И совершенно зря. Кое-какие мелочи, донесённые слепым сказителем, оказались чистой правдой. То же самое можно сказать и о романе Дюма. Да, он передвинул действие лет на двадцать назад — во время истории с алмазными подвесками реальному Д’Артаньяну было то ли три годика, то ли все пять. Серьёзное прегрешение. Однако есть нюанс. При детальном рассмотрении почти все строки Александра Дюма оказываются чистой правдой.
Мещанин во дворянстве
Больше того — ею являлись даже вопли наших мальчишек, которые, насмотревшись на приключения Михаила «Тысяча чертей» Боярского в роли гасконца, устраивали поединки на шпагах из прутиков.
И немилосердно коверкали имя любимого героя. Оно звучало то каким-то реверансом в сторону «Звёздных войн» — «Дарт Аньян», то приобретало отчётливо армянский колорит — «Дыр-Танян».
Как ни странно, все эти варианты имеют право на существование. Написание родовых имён во Франции XVII в. — настоящий цирк с конями. Вполне респектабельной версией фамилии главного мушкетёра всех времён было нелепое, но зафиксированное в документах Artanga (Артанья). А также Dartagnan, то есть Дартаньян — именно так, в одно слово. Сам Шарль Ожье де Бац де Кастельмор, а именно таким было имя нашего героя по отцу, предпочитал называть себя d’Artaignan. Стильно и архаично. В честь деда со стороны матери, что автоматически удревняло его родословную чуть ли не до времён Крестовых походов.
«Я не верю их хитрым рожам. Особенно вон тому, с физиономией гасконца. Подойдите-ка сюда, сударь мой!», — так в романе Дюма описана первая встреча нашего героя с королём, Людовиком XIII. Вообще-то речь идёт о том, что король не верит раскаянию Д’Артаньяна, который нарушил запрет на дуэли. Но его величеству нельзя отказать в прозорливости. То же самое он мог бы сказать о происхождении гасконца.
Его прадед со стороны отца, Арно де Бац, был всего лишь разбогатевшим виноторговцем, который скупал земли и замки. Он очень хотел втереться в высшее по рангу сословие — дворянство — но так и не смог. Это удалось сыну торговца,Пьеру, деду мушкетёра. Да и то жульническим способом. В брачный контракт от 1 апреля 1578 г. слово «дворянин» перед именем Пьера было вписано позже и другим почерком.
