Мое чтиво.

Во имя человечества
Автор:Taala
Пейринг:ГП/СС
Рейтинг: предполагается
5.08.2012

— Ну и как я должен это понимать? — Снейп приблизил к глазам ветхий пергамент, потом отодвинул подальше, прищурился и попробовал прочесть еще раз: — «Кож» хм-хм-хм… Тут явно пропуск. Хм. И? А? Хм-хм — «она». Кожа дракона? Грифона? Или там вообще не «кожа», а «коготь»? И при этом — полщепоти для придания божественного аромата!

Снейп раздраженно всплеснул руками, едва не задев закипающий на огне котелок, и раздосадовано выругался.

***

За последние годы он с удивлением обнаружил, что свободного времени стало чересчур много. Собрания у Лорда прекратились за отсутствием самого Лорда, необходимость в шпионаже отпала сама собой, потребность пасти Поттера, а с ним и прочих идиотов, снизилась — занять вечера стало решительно нечем. Снейп скучал. Варить зелья для Больничного крыла надоело через месяц, пить — после первого же проведенного с похмелья урока. От желания завести любовную интрижку его остановило собственное отражение в зеркале, а от искушения регулярно посещать бордель — выписка о состоянии банковского счета.

Решение проблемы нашлось неожиданно. Альбус пригласил коллегу на чай. А поскольку склонный к паранойе Снейп отказывался пить чай в директорском кабинете, ему в качестве развлечения был вручен ларец с сувенирами, привезенными Дамблдором из путешествия по Востоку. Тут-то, среди серебряных ножных браслетов, осколков аромалампы, погнутых чилимов, рассыпавшегося бисера, крошек табака и прочего мусора, Снейп обнаружил шелковый свиток, испещренный вязью иероглифов.

— Что это? — равнодушно поинтересовался он у директора.

— Хм… — Альбус покрутил находку в руках, посмотрел через очки, потом поверх них и выдал: — заклинание какое-то. Или зелье. Хочешь, забирай — сам разберешься.

И Снейп забрал.

Поколдовав над приобретением с заклинанием перевода, он выяснил, что свиток содержит рецепт мусса для отбеливания кожи. Часть текста оказалась безвозвратно утраченной, о ряде ингредиентов можно было только догадываться, но тем интереснее оказалось восстановить утраченное.

Промучившись месяц и сварив вполне приличный мусс, Снейп испытал закономерную гордость. Это чувство — новое, сильное и удивительно приятное — вынудило его начать поиски чего-то столь же потрепанного и волнующего.
Папирус с микстурой для превращения тенора в сопрано обнаружился в лавке Горбина и Берка. Кусок бересты с притиранием для наращивания косы в руку толщиной — в мусорной корзине в кабинете Малфоя. Глиняная табличка с кремом для увеличения груди служила Макгонагал подставкой под чашку.

Разбирая загадочные письмена, Снейп переходил от восторженности к желанию непременно кого-нибудь проклясть. Неведомые зельевары зачастую использовали самые примитивные ингредиенты и добивались неожиданных результатов, но их система измерения ставила педантичного англичанина в тупик. Он ломал голову, пытаясь осознать сколько дюймов в пяди и вообще длина это или вес если речь идет о гриве кентавра. Важен ли размер руки при насыпании конопляного семени пригоршнями. И мужские или женские ногти имеются в виду, при рекомендации «резать русалочий плавник полосами в ноготь».

***

— Нет, дракон тут ни при чем, — продолжил он спокойнее, и на всякий случай принюхался к рецепту. — От него как раз вонь и появится. Возможно, имелся в виду питон?

Устало зачаровав черпак на равномерное помешивание, Снейп отошел от весело булькающего зелья, ухватил стоящий на краю стола стакан с чаем и задумчиво опустил туда серебряную ложечку. Через некоторое время он поймал себя на том, что амплитуда движения ложечки совпадает с вращением черпака в котле и вздохнул.

— Или тритон?

Вопрос повис в воздухе и растаял вместе с облачком белесого пара, оставшись без ответа.

Снейп утомленно опустил веки, пригубил чуть остывший чай и протянул:
— Божественно!

Густая пенящаяся масса в котле протяжно хлюпнула, Снейп распахнул глаза, заглядывая в стакан.

— Лимон! Ну конечно!

Осененный блестящей идеей, он поспешно перебрал с десяток банок на полке, опрокинул флакон с соком плюющегося молочая, уколол мизинец о шип пустырника зловредного, едва не уронил на ногу бронзовый памятный знак в виде безоара, выполненный в размере десять к одному и присужденный пять лет назад за самое неожиданное достижение в области создания универсальных противоядий. (То, что Снейп представил на суд знаменитых зельеваров спасало, разумеется, от действия почти всех известных ядов, но при этом действовало как афродизиак. Демонстрация экспериментального зелья в целом прошла успешно, если не считать непродолжительного, часа на три, группового секса прямо в зале заседания экспертной комиссии.)

Молотая цедра лимона обнаружилась почему-то в кухонном шкафчике, между корицей и толчеными лапками скарабеев.

— Есть! — обрадовано возвестил Снейп, бросив толику ингредиента в котел и принюхиваясь. — Божественно, да.

По лаборатории поплыл свежий цитрусовый запах, зелье сыто всхлипнуло, к его поверхности поднялась стайка жемчужных пузырьков.

— Готово. Образец номер восемнадцать.

Повинуясь взмаху палочки, подлетела пронумерованная колба, в которую Снейп осторожно перелил часть полученной субстанции. Растерев несколько капель между пальцами, он поднес руку к носу, принюхался, прислушался к своим ощущениям, попробовал задрать мантию и с досадой отставил остывающую колбу к остальным таким же.

— Мне необходим ассистент. Немедленно! — рыкнул Снейп, выскакивая из лаборатории и направляясь на поиски.


Немедленно ассистент не появился. Через непродолжительное время его тоже не было, равно как и через продолжительное. Разумеется, будь Снейп заведующим лабораторией крупного зельедельческого центра или хотя бы Мунго, работай он в министерстве или в собственной аптеке, какой-никакой помощник у него бы нашелся. Но штатное расписание Хогвартса подобной должности не предусматривало, а добровольцев не находилось. В случае крайней необходимости Снейп волен был использовать на общественно-полезных работах неквалифицированный труд учащихся, однако сейчас предполагалось более осмысленное занятие, чем мытье котлов. Впрочем, позднее время тоже сужало круг поисков ассистента. Все нормальные люди в замке спали.

— Никого, — сокрушался Снейп, вышагивая по галерее четвертого этажа. — Толи дело три года назад! Можно было бросить небрежно…

Он эффектно развернулся, задрал подбородок, нарочито-небрежно выбросил руку с палочкой вперед и рявкнул с придыханием:
— Поттер! Что вы делаете в коридорах ночью?

— Ой! — раздалось из воздуха.

Снейп прянул назад, его палочка зацепила и потащила нечто невесомое и струящееся, за конец которого судорожно ухватился возникший из ничего Поттер.

— И как собираетесь оправдываться? — машинально прошипел Снейп, выравнивая дыхание.

— Это не я!

— Вот как?

— Честное слово! Я погулять вышел, — уверенно соврал Поттер. — Проветриться. А то душно.

— Предположим, — протянул Снейп, который не считал, что в январе в каменном замке может быть душно, но кто их, гриффиндорцев, знает. — Но это не дает вам права шляться после отбоя.

— Я же не студент.

— Хм, — презрительно фыркнул Снейп, помнивший, конечно, что Поттер временно замещает Хуч, но как-то не придававший этому значения. — Не важно. Вы должны подавать пример!

— Я стараюсь. Просто, знаете, не спалось…

— Переутомление? Вымотались настолько, что не могли уснуть?

— Нет, что вы. Зимой мы летаем мало.

— Недостаточная нагрузка? Маетесь от безделья?

— Нет!

— Угрызения совести?

— С чего бы?

— Не знаю, не знаю. Ваша совесть — вам виднее.

— Нет, профессор, — обиделся Поттер, — совесть меня не мучает.

— Несчастная любовь?

— Нет!

— Счастливая?

— Что? — неуверенно переспросил Поттер.

— Что слышали, — Снейп поджал губы. — Привели в школу любовницу, развлеклись с ней, а потом вывели под своей мантией.

— Ерунда какая! Нет.

— Головные боли? Видения? — продолжил ставить диагнозы Снейп.

— Так Волдеморта-то больше нет, и видений нет.

— Вот в чем дело. В Волдеморте? У вас посттравматический синдром? Кошмары? Повышенная нервозность? Перепады настроения?

— Да нет же! — не выдержал Поттер. — Обычно я прекрасно сплю. Один. И не страдаю от этого.

— Прекрасно. То есть вы просто гуляли?

— Ну да.

— И совершенно здоровы?

— Я же говорю!

— Тогда вы мне подходите, — удовлетворенно заключил Снейп.

— К чему подхожу? — не понял Поттер, и, на всякий случай, сделал пару шагов назад.

— Видите ли… Я сейчас занят разработкой состава, уникальные свойства которого будут способствовать решению ряда специфических проблем. Есть основания полагать, что человечество — по крайней мере, его часть — оценят мою работу по достоинству. В каком-то смысле — это прорыв! Вы можете поспособствовать благому делу. Стать вторым Ульриком Безносым или Штефаном Смоллом.

— А кто это?

— Всемирно известные ученые. Ульрик пытался работал над зельем от драконьего сифилиса. Посвятил ему всю жизнь и все семейное состояние.

— Но драконий сифилис неизлечим!..

— Да, об этом мы знаем благодаря исследованиям Ульрика. Он привил себе болезнь, испробовал все возможные средства, доказал, что единственный способ не заразиться — воздерживаться от сексуальных контактов с носителем, и больше колдомедикам нет нужды тратить время на поиски средства исцеления.

— А Смолл?

— Пытался справиться с импотенцией. В результате уменьшил пенис, и проблема отпала сама собой.

— Так вы создаете лекарство?! — Поттер уставился на профессора с восхищением. — Конечно, я готов помочь. Вам нужно что-то нарезать? Последить за котлом?

— Важны не только лекарства. И, поверьте, даже в случае крайней необходимости я не допустил бы вас до подготовки ингредиентов, — Снейп вздернул подбородок. — Мне потребуется помощь в тестировании готовых образцов.

— Ох, — Поттер, по-видимому, разрывался между готовность к самопожертвованию и опасением вляпаться в неприятности, — а это не опасно?

— Разумеется, нет! Если бы я думал, что вы можете навредить зелью, я бы вас не позвал.

Завершая дискуссию, Снейп ухватил будущего ассистента за запястье и потащил в лабораторию. Упускать такой шанс он не собирался.

***
Рабочий стол был освобожден от лишнего хлама и тщательно выскоблен. В его левом верхнем углу располагался ряд одинаковых колб, сквозь прозрачные бока которых можно было разглядеть содержимое. Ниже лежал ветхий, с неровно оборванными краями, пергамент. В центре — лист для записей, массивная чернильница на устойчивой подставке и несколько аккуратно очиненных перьев.

— Ну-с, — Снейп придирчиво оглядел приготовленные предметы, скинул мантию и закатал рукава рубашки, — все готово. Раздевайтесь.

— Как? — пискнул Поттер.

— До пояса. Футболку можете оставить.

— З-зачем?

— Вот здесь — Снейп приподнял одну из емкостей и покрутил перед носом Поттера, — экспериментальное зелье, которое я нанесу на ваш анус, а вы расскажете об ощущениях.

— Что? Но я не хочу!

— Вы вызвались помогать. Добровольно!

— Я не отказываюсь, — Поттер шумно выдохнул и робко предложил, — а нельзя ли нанести на руку? На ногу в крайнем случае?

— Я сварил любрикант, бестолочь! Какой смысл наносить его на руку?

— Люб?.. Вы говорите о смазке? Обычно смазке?

— Кто вам сказал, — Снейп страшно понизил голос, оперся ладонями о столешницу и подался вперед, — что я создаю что-то обычное? Смазкой пользуются профаны, которым все равно как, где и с кем, а это — произведение искусства, шедевр арабского алхимика, возрожденный мной практически из пепла. Это — для гурманов.

— Его что, есть можно? — неосторожно ввернул Поттер.

— Нет! Им нужно наслаждаться и дарить наслаждение! Впрочем, если часть зелья попадет в пищевод — вреда не будет.

— Уверены?

— Конечно. Это дивный нектар, дарующий неземное наслаждение!

— А я вам зачем сдался? — подозрительно уточнил Поттер. — Если все так прекрасно.

— А вы мне подтвердите, дарует или нет.

— Ерунда! Вы мне говорили о благодарном человечестве, а на деле предлагаете проверить на себе никому не нужную фигню.

— Никому не нужную?! — взревел Снейп, и Поттер мог бы поклясться, что расслышал звон дрогнувших в шкафчиках склянок. — Я не имею привычки разбрасываться словами! Вы знаете, что такое секс?

— Ну… это… когда трахаются?

— Пошляк! Как вы дожили до… скольки?

— Двадцати.

— … до двадцати лет и остались настолько ограниченным? Секс — это не просто процесс, приносящий физическое удовлетворение. Это краеугольный камень мирового устройства! Без секса не было бы жизни!

— Вы о размножении? — тихонько спросил Поттер.

— Именно. Но дело не только в размножении. — Снейп вдохнул поглубже и вдохновенно продолжил: — Регулярные занятия сексом повышают содержание иммуноглобулина в крови, а значит способствуют укреплению иммунитета. Укрепляют сосуды и сердце. Способствуют сжиганию жира. Насыщают кровь кислородом. Ведомо ли вам, что оргазм — лучшее обезболивающее?

— Правда?

— Да! К тому же секс — прекрасный антидепрессант и лучший способ для снятия напряжения.

— Нет, я знал, но…

— Никаких «но»! Возьмите любую область культуры…

— Эм, — неуверенно промычал Поттер.

— Где были бы живопись, музыка, литература — без секса?

— А архитектура?

— И она тоже. Посмотрите на тех же атлантов. Секс — движущая сила экономики.

— Вы про индустрию моды?

— Не только, но пример удачный. Регулярный секс уменьшает агрессию, а его отсутствие — порождает ее.

— Вы еще скажите, что все войны из-за секса!

— Вспомните Трою.

— А Волдеморт?

— Сначала не хотел он, потом его. Думаю, все дело в этом.

— Не может быть, — простонал Поттер.

— Может, — Снейп придал лицу выражение оскорбленного достоинства, которое мало чем отличалось от его обычной презрительной гримасы. — И после этого вы говорите, что я занимаюсь ерундой?! Да я фактически совершаю прорыв в зельеделии! Я тружусь на благо человечества, а вы отказываетесь совершить такую малость! Что если моя разработка погасит хотя бы локальный конфликт где-нибудь в Африке?

— Я же сразу согласился! — Поттер почувствовал себя неблагодарной скотиной.

— Тогда раздевайтесь, подойдите к столу, наклонитесь и раздвиньте ноги.

Поттер с содроганием повиновался.

Недовольно фыркнув, Снейп поднял палочку и произнес очищающее заклятие.

— Это еще зачем? — ассистент обиженно вскрикнул.

— Освобождаю место тестирования от нежелательных элементов. И учтите, зелье экспериментальное — лишней магии оно не потерпит, так что больше никаких заклинаний.

— Ну и что?

— А то, — меланхолично проинформировал Снейп, зачерпывая на палец любрикант из первой колбы, — что в случае неприятных ощущений, сразу удалить его не получится.

Поттер стукнул лбом о столешницу и проворчал что-то не вполне оптимистичное.

От первого же прикосновения нежную кожу обожгло холодом.

— А-аааа! — завопил Поттер, стремясь избежать контакта.

— Тихо, сейчас привыкнете.

— Не привыкну? Вы там лед пытаетесь засунуть? Холодно?

— Ну что я сделаю? — Снейп повысил голос и попытался прижать к пострадавшему месту ладонь. — Так теплее?

— Значительно, — с облегчением всхлипнул Поттер.

— Прекрасно.

Снейп передвинул письменные принадлежности правее и сделал несколько пометок свободной рукой, пока его ладонь поглаживала Поттера между ягодиц.

— Видимо, я перестарался с мятой. Да не дергайтесь вы, сейчас попробуем вот это, — дотянувшись до склянки с номером три, он зачерпнул немного густой массы и размазал по сфинктеру, слегка проталкивая палец внутрь. — Лучше?

— Неплохо, — пробормотал Поттер, замер, прочувствовав поступательные движения внутри организма и вдруг завопил: — Жжется!

— Насколько сильно? — последовал невозмутимый вопрос.

— Охренеть как! Да сделайте же что-нибудь?

— Что? — задумался Снейп, но, видя как его ассистент извивается, присел на корточки и подул на поврежденное место.

— Еще!

Снейп приблизил губы и подул снова.

— Больно же!

Невербальное Агуаменти смочило платок, и Снейп начал удалять им неудачный любрикант.

— Стало быть, перечная душица не подходит, — перо резво побежало по пергаменту. — Четвертый и пятый тоже придется выбросить, а жаль — они казались приятными на ощупь.

Заметив, что Поттер странно двигает бедрами, Снейп прекратил орудовать влажным платком и шлепнул по упругой ягодице.

— За что?

— Не отвлекайтесь. Пойдем дальше.

Следующий образец жжения не вызвал, что позволило протестировать его гораздо глубже.

— Ясно, это была прелестная душица. В принципе, я с самого начал полагал, что перечная в этом составе использоваться не может, но надо было проверить.

Снейп не останавливал проверку, продолжая задумчиво двигать рукой, что вызывало у Поттера не вполне внятные замечания.

— Чувствуете приятное покалывание?

— М-ммм, нет. А должен?

— Обязаны! Но не беда, перейдем у номеру семь — там концентрация слез вейл выше.

— Ах! — согласился Поттер, и сильнее вцепился в стол, когда влажная ткань бережно подготовила плацдарм для испытаний нового варианта.

— Помните, — Снейп коснулся уже приятно разработанного ануса, — вы должны почувствовать покалывание.

— Ууу-иииии!

— Что опять?

— Щекотно!

— Не может быть.

— Говорю же!

Поттер извивался так активно, что Снейп вынужден был поверить. Он прижал виляющую задницу кулаком, призвал с полки небольшой опаловый фиал, понюхал и даже лизнул горлышко.

— Дементор вас задери, Поттер, вы правы.

— А? — хныкнул ассистент, попробовав почесать зудящее место.

— Меня надул поставщик. Я заказывал слезы вейл-девственниц, а он подсунул бракованный товар.

— Сам наплакал, — проскулил Поттер.

— Нет, в вейлах ошибся. Да не ерзайте вы! Подумаешь, большое дело.

— Чешется!

— Ну… — Снейп активнее задвигал пальцем, а потом добавил еще один. — Полегчало?

Поттер молча прогнулся в пояснице.

— Хорошо, Мерлин с ним, с покалыванием, — решил Снейп спустя несколько минут и задумчиво провел языком по губам. — Давайте используем десятый вариант.

— А там что? — прошептал обреченно Поттер, но послушно раздвинул ноги шире, принимая новое прикосновение.

— Нежность и мягкость, — отрубил Снейп и глянул в рецепт. — Тут написано: «Символ вашей доблести окутают лепестки роз и тончайший шелк». Похоже?

— Ах!

— Поттер, вы чем там занимаетесь?

— Пытаюсь ощутить шелковистую доблесть, — на выдохе выдал Потер.

— При чем тут доблесть? Вы должны чувствовать лепестки роз и шелк. Чувствуете?

— Не уверен, но вы же сами сказали…

— «Символ доблести», Поттер — это член, — Снейп запнулся и хлопнул себя по лбу. — Да! Вы не можете понять, есть там шелк или нет, потому что нужен член. У вас есть?

— Есть, а толку? — Поттер прижался бедрами к краю стола.

— Это же элементарно! Его нужно вставить…

Поттер обернулся и через плечо посмотрел на Снейпа. В этом взгляде было что-то трудно уловимое, но уважением там и не пахло.

— Действительно, вы не сможете. Где же в три часа ночи взять свободный член?

Поттер послал еще один взгляд, идентифицировать который было еще сложнее, потому что направлен он был не в глаза, а значительно ниже.

Снейп на секунду задумался, а потом ухмыльнулся.

— Поттер, иногда вам в голову приходят блестящие идеи!

Он торопливо расстегнул брюки, плеснул на ладонь щедрую порцию образца под номером десять, смазал нужный орган и приступил к опыту.

Предельная сосредоточенность помешала ему говорить, да и писать в процессе было затруднительно.

— Ну как? — удовлетворенный Поттер лениво сполз со стола. — Ощутили лепестки?

— Пожалуй, — Снейп с трудом выровнял дыхание и призвал влажный платок, чтобы устранить некоторый беспорядок и стереть лишние капли со стола. — Но нужно проверить еще. Сможете подойти завтра в это же время?

— Запросто.

— А послезавтра? Остались непроверенными еще восемь вариантов, вдруг есть более совершенное исполнение?

— Да куда уж совершеннее? — Поттер зевнул и привалился к плечу Снейпа, не встретив возражений. — Но приду обязательно. И всю следующую неделю я свободен. Чего не сделаешь во имя человечества?!

Мое чтиво.

Кровь дракона

Автор: Скарапея
Жанр: сказка с продолжением
Рейтинг: G
Саммари: Даже Дамблдор не все знал о свойствах драконьей крови.
07.01.2013

Давно это было, - тихо сказала Луна. – Так давно, что никто и не помнит, было ли. Старые люди рассказывали, да и сами не верили, а потом и сказку забыли. Но я вам ее расскажу.

Давно.
Давно это было. Так давно, что все позабыли. А кто помнит – не верит. Жил на свете король. Славный был король, в бою – могучий и грозный, на пиру – веселый и щедрый. Был у него сын – наследник, весь в него, и дочь – красавица, до того ласковая и скромная, что лучше и не бывает. Сердце радовалось, глядя на них. Как достиг наследный принц совершеннолетия, король произвел его в рыцари и устроил турнир. Много рыцарей приехало силой померяться, удаль свою показать, но никто не мог принца с коня ссадить, победителем выходил он из всех состязаний. А в общей схватке, случайно ли, нарочно, кто-то пронзил мечом его коня. Смертельно раненый поднялся он на дыбы, заржал горестно и рухнул, подмяв седока. Король прекратил бой, принца бездыханного унесли с ристалища. Шесть дней лежал он, неподвижный, безгласный, как мертвец. Лучшие лекари пользовали его, во всех церквях шли молебны, день и ночь молилась сестра, стоя в изголовье кровати. На седьмой день принц открыл глаза и прошептал: «Пить!» Он выжил, но все лекарское искусство оказалось бессильно поставить его на ноги. Король радовался, как отец, сохранивший сына, и тревожился, как повелитель, которому не на кого оставить страну. Не может парализованный калека вести войско, объезжать свои земли, усмирять непокорных вассалов, даже наследника произвести не может. Династия погибнет, королевство растащат на куски. И решил тогда король выдать дочь замуж за сильного и отважного рыцаря, дабы стал он опорой престола. Зять возьмет на себя управление королевством и передаст корону своим детям – внукам короля. Но как найти достойного жениха? Повелел король издать Указ, что тот, кто убьет дракона, живущего в Синих горах, тот женится на принцессе.
Этот дракон изрядно досаждал королевству: в горах, которые он беззаконно занял, брала истоки река Золотистая, несущая золотой песок. За сотни лет все золото на ее берегах выбрали, а подняться выше золотоискатели не смели. На склонах рос дикий виноград, но крестьяне опасались селиться и обрабатывать земли рядом с драконом. Наконец, в этих горах был проход в соседнюю страну, которая когда-то была завоевана предком короля, но отпала, когда дракон поселился в этих местах. Так что, воин, убивший чудовище, принес бы королевству богатые земли и открыл бы дорогу к славным завоеваниям, и это, не говоря о легендарных сокровищах дракона. К тому же победить его мог только могучий воин с сильной дружиной, обладающий незаурядным умом. Так рассудил король и стал ждать женихов. Славные воины во главе своих отрядов отправлялись в Синие горы, но либо сгинули там, либо бежали в страхе, напуганные мощью дракона, размахом его черных крыльев и жаром пламени.
Однажды к воротам королевского замка подошел рыцарь в черных доспехах и потребовал, чтобы его пустили к королю, потому что он победил дракона. В подтверждение своих слов он показал коготь, размером с хороший кинжал. Король созвал придворных в тронном зале, принца принесли на носилках и положили их рядом с королевским троном, принцесса села на ступеньку в ногах брата. Все смотрели на неизвестного рыцаря – его черные доспехи были исцарапаны и погнуты, кое-где на них еще виднелись следы золотой насечки. Золотая застежка удерживала на плечах голубой пропыленный плащ. Щита у него не было, как и меча.
- Как твое имя, отважный юноша? - спросил король.
- Мое имя неблагозвучно, - голос рыцаря звучал глухо, наверное, потому, что он даже не поднял забрала, - и не прославлено, оно ничего вам не скажет.
По рядам придворных прокатился недовольный ропот, но король оставил без внимания дерзость ответа.
- Как тебе будет угодно. Но сними шлем, чтобы я видел с кем разговариваю.
Поколебавшись мгновение, юноша снял черный шлем. Он, действительно был очень молод, с загорелым обветренным лицом и черными волосами, к которым, кажется, ни разу не прикасалась расческа. Тяжелое молчание повисло в зале: подозрение, что юноша не принадлежит к знатному роду, появившееся, когда он отказался назвать свое имя, превратилось в уверенность. Скорее всего, он, вообще, не был рыцарем, крестьянин или бродяга, подобравший искореженные доспехи, принадлежавшие, возможно, кому-то из неудачливых бойцов с драконом.
- Так, значит, ты убил дракона, - медленно произнес король, - расскажи, как ты это сделал.
- Я пронзил копьем его шею, там, где расходятся чешуйки, - юноша указал на участок собственной шеи между железом ворота и подбородком. - Дракон упал в пропасть, и мое копье тоже, а его коготь застрял в расщелине.
Он поднял над головой черный блестящий коготь, гладкая, словно полированная поверхность которого радужно переливалась. Король молчал. Опровергнуть слова юноши было невозможно, но поверить ему… Быть может он одолел дракона хитростью, или присвоил себе чужой подвиг? Между тем юноша поставил на нижнюю ступень трона кожаный мешок, высотой в полчеловеческих роста и развязал его. Все ахнули – мешок был доверху набит самоцветными камнями.
- Я нашел его в пещере дракона. А еще чудесный источник, бьющий из скалы, дракон пил из него, чтобы излечить раны, нанесенные рыцарями.
Юноша достал из-под плаща узкогорлый кувшин и попытался подцепить пробку, но ему мешали боевые рукавицы из грубой кожи с нашитыми металлическими пластинами. Нетерпеливо стряхнув с правой руки рукавицу - она упала, гулко ударившись о каменный пол - юноша выдернул пробку и поднялся к ложу больного. На секунду он замешкался перед принцессой.
- Этот напиток возвращает силы и здоровье, - хрипло произнес юноша и с трудом отвел взгляд от ее лица. Он поднес кувшин к губам принца, принцесса потупила взор. Пальцы юноши, сжимавшие ручку кувшина, были тонким, темными, от загара и грязи, с длинными, неровно обломанными ногтями
- Пейте!
Принц сделал глоток, и его бледные щеки порозовели. Он пил и его пальцы сжимались, комкали покрывало. Все замерли в немом изумлении, когда он остановился и, опираясь на ладони, сел. Принц взял обеими руками кувшин, допил напиток и встал на ноги. Король, уже давно поднявшийся с трона, подошел к сыну и крепко его обнял. Потом он схватил победителя дракона за плечи, прижал к своей груди и расцеловал в обе щеки.
- Господь даровал мне двух сыновей! – воскликнул король. – Одного породил я сам с возлюбленной моей супругой, второй сам пришел сегодня, чтобы войти в мою семью. Дочь моя, дай руку своему жениху! – король соединил девичьи белые пальчики с темной рукой юноши.
По прекрасному лицу принцессы бежали слезы.
– Плачь! Плачь от счастья, довольно ты плакала от горя. Сегодня мы будем веселиться!.
Начался пир. Король посадил будущего зятя по левую руку и, поднимая кубок, сказал:
- Превосходное вино! На свадьбе мы откроем еще одну такую бочку, а на крестинах, попробуем вина из виноградника с Синих гор!
- Соседнее королевство, - задумчиво произнес юноша, - считает эти горы своими и снабжает дракона провизией. Когда он не прилетит на пастбище за тем, что ему причитается, они поймут, что проход стал свободным и постараются занять его своим войском.
- В самом деле, - король помрачнел на мгновение. - Нужно отправить армию и занять горы. И начать строительство крепостей.
Сказано – сделано: войско отправилось в Синие горы. Король посвятил будущего зятя в рыцари и даровал ему герб: черный дракон, пронзенный золотым копьем, на лазурном поле. Так как настоящее имя осталось неизвестным, юного рыцаря стали называть Принцем, победившим дракона, или просто Принцем-драконом, потому что золотого копья на гербе издалека было не разглядеть. Принцесса в ожидании свадьбы усердно молилась, перед алтарем она стояла прекрасная и спокойная. Брак свершился, а наутро прибыл гонец с известием, что враг внезапно напал на королевское войско и разбил его, одну недостроенную крепость разрушил, а вторую осадил. Король собрал войско и поспешил в Синие горы, наследный принц должен был подойти с ополчением, а Принц-дракон с небольшой дружиной отправился по обходным тропам, чтобы сверху обрушиться на врага.
Принцесса, проводив отца и мужа, в тревоге считала дни и ждала известий. Увы, ждать пришлось недолго: король-отец потерпел поражение и был тяжело ранен.Принцесса упросила брата взять ее с собой. Она ухаживала за отцом и молилась за жизнь брата и мужа. Принц-дракон вскоре прислал гонца: он придумал, как устроить в горах обвал. Его план блестяще удался: вражеское войско было погребено под лавиной, а выжившие бежали в страхе. Однако пострадал и отряд Принца-дракона. Наследный принц был полон решимости отыскать под завалом своего названного брата и похоронить его по-христиански. Принцесса отправилась с ним.
Когда брат с сестрой пришли в указанное место, они увидели ужасную картину – среди камней лежал огромный черный дракон! Принцесса пронзительно закричала, и ее крик подхватило горное эхо. Принц выхватил меч и осторожно приблизился к голове чудовища, намереваясь поразить его в глаз, прикрытый, как у змеи, мутной пленкой. Он уже занес меч для удара, но дракон открыл глаза с вертикальными зрачками и посмотрел на него. Принц и принцесса услышали голос, страшный и гулкий. Пасть чудовища была закрыта, но они ясно слышали его слова, словно те звучали у них в головах:
- Ты хочешь убить меня, названный брат? Разве не поклялись мы друг другу в вечной дружбе?
Принц замер, не смея поверить.
- Ужасная, безбожная тварь! – воскликнула принцесса. – Я проклята навеки! – в отчаянии она опустилась на камни.
- Человек не мог выжить под таким обвалом, мне пришлось… сменить облик. Я залечу раны и вернусь человеком. Никто не узнает…
Принцесса отшатнулась:
Я венчалась в храме с некрещеным, с нелюдем! Быть может, мне никогда не вымолить прощения за этот грех! Но у тебя, дьявольское создание, нет надо мной власти – я грешила по неведению!
- Ради любви к тебе я изменил свою природу, нарушил договор, разрушил свой дом. Ради любви к тебе отказался я от драконьего века и драконьей мощи. Неужели в твоем сердце нет ко мне ни любви, ни жалости?
- Я не желаю тебе зла, - помолчав, сказала принцесса, - хоть ты едва не завлек меня в вечную тьму погибели. Я не буду приближать то, что тебе уготовано.
- Названный брат мой, что скажешь ты?
- Ты обманул нас, - сурово сказал принц, - сказал, что убил дракона…
- Победил.
- Неважно, - принц мотнул головой. – Но ты спас меня, подарил мне больше, чем жизнь, и я не могу тебя убить. Но в нашем королевстве для тебя нет места!
Принц с принцессой вернулись в лагерь, щедро заплатили провожатым за молчание. Королю сказали, что Принц-дракон погиб. Наследный принц начал переговоры с противником. Принцесса вместе с отцом вернулась в замок. Король вскоре скончался. Скорбь принцессы была сравнима лишь с ужасом, охватившим ее, когда она поняла, что беременна. О драконе, впрочем, ничего не было слышно. Хотя воины, бывшие в горах, несмотря на полученные деньги, рассказывали об удивительном превращении, им мало, кто верил.
На похороны короля съехалось много народу. А в сумерках к воротам замка подошел рыцарь в черных доспехах и голубом плаще, но стража преградила ему путь.
Наследный принц стал королем, он заключил мир с соседями и скрепил его брачными узами. Выждав приличный срок после смерти старого короля, сыграли свадьбу. Утром молодые обвенчались, гости собрались на пир. В полдень к воротам замка подошел рыцарь в черных доспехах и голубом плаще, но стража преградила ему путь.
В положенный срок принцесса разрешилась от бремени. К ее великой радости ребенок оказался самым обычным младенцем. Но вместо одной тревоги ее охватила другая: она опасалась, что отец захочет отнять у нее сына. В надежде оградить ребенка от чудовища, она желала как можно скорее окрестить его. На третий день после родов все было готово к проведению святого обряда. На рассвете к воротам замка подошел рыцарь в черных доспехах и голубом плаще, но стража преградила ему путь.
Весь королевский двор собрался в часовне. Звонари ударили в колокола, но не раздалось ни звука. Странная тишина опустилась на город. И раздался голос, гулкий, как колокольный звон:
- Трижды я приходил: в день скорби, день радости, день святого крещения. Мой названный брат не пустил меня на порог, мои боевые друзья меня не признали, моя возлюбленная жена скрылась от меня. Видно нет мне места среди людей. Быть может, сын мой будет любим и счастлив! Я оставляю ему дар, ему и его потомству, всем, в чьих жилах будет хоть капля моей крови. Если мой потомок не найдет ни в чьем сердце ни любви, ни тепла, если люди будут к нему суровы и безжалостны, если будет он умирать одиноким и никто не проявит к нему милосердия, сгорит его человеческая жизнь, выплеснется кровью, и очнется он драконом.
Голос умолк, оцепенение спало, стало слышно, как шелестит листва деревьев, как поют птицы, ржут кони. Оглушительно зазвонили колокола.
Больше дракон о себе не напоминал. Принцесса воспитывала сына в страхе Божьем. Отец не оставил ему законного имени и титула, его называли принцем лишь из уважения к его матери. Вырос он юношей скромным и благочестивым, в жены взял девушку незнатную и небогатую, из семьи, уважаемой за добродетель и смирение. В положенный срок родился у них первенец, принцесса-мать поняла, что свои земные труды она свершила, и приняла постриг. В тихой обители предавалась она молитвам и благочестивым размышлениям. Принц жил мирно и достойно, верно служил королю, родством не кичился, за славой и известностью не гнался. Все меньше находилось людей, которые верили в историю о драконе-оборотне. Старые люди еще рассказывали сказку, но скоро забыли и ее.


Сейчас.
Луна замолчала.
- Драконы не превращаются в людей, - авторитетно заявил Чарли.
- Никто не верит, - печально вздохнула Луна.
- Это – вымысел, - Гермиона поджала губы. – Обратите внимание, что вся история проникнута христианским мировоззрением: венчание и крещение, как таинство, дракон – дьявольское создание, непредназначенное для спасения, связь с ним греховна. Такие детали, как институт рыцарства, замки, турниры, гербы – все указывает на средневековую Европу. А значит, история относится не ко временам, которые были «очень давно», а к историческому периоду, хорошо изученному. Конечно, древняя легенда могла быть переработана в Средние века в соответствии с господствующим мировоззрением, но, я считаю, что это – аллегория.
- Драконы – это животные, то есть рептилии, - Чарли довольно невежливо перебил Гермиону, впрочем, на самом деле, никто ее рассуждений не слушал. – Они не превращаются в людей и говорить не могут! Не только потому, что не могут произносить слов. Они не мыслят отвлеченными категориями. У нас в заповеднике проводили эксперименты, так вот: драконы запоминают сигналы, которыми обозначается еда, дом, отзываются на свое имя, но обобщать они не могут.
- Быть может, задумчиво произнес Невилл, - у драконов, как и у людей, различаются маги и магглы, и драконов-оборотней относительно просто драконов, столько же сколько магов, относительно магглов. То есть, учитывая численность драконов, их единицы. И они искусно прячут свои способности и прячутся сами, - Невилл улыбнулся смущенно.
- Маги и магглы отличаются друг от друга только наличием магических способностей, - щеки Гермионы вспыхнули жарким румянцем, - а разница между обычными драконами и этим драконом, такая же, как между человеком разумным и неандертальцем. Твое сравнение некорректно, Невилл. И очень оскорбительно.
- А я не пойму, - наморщил лоб Гарри, - он же любил принцессу, почему сдался, так просто? Это неправильно! За любовь надо бороться.
- То есть, дракону следовало сжечь замок вместе с гостями, слугами и стражниками, - ухмыльнулся Джордж, - а потом, на пепелище спеть принцессе серенаду?!
- Любовь – великая сила, - произнес Гарри упрямо.
- Гарри, - Гермиона закатила глаза, - эта сказка отражает средневековое христианское мировоззрение. Дракон, здесь, - чудовище, создание дьявола, он не предназначен к спасению, сожительство с ним – страшный грех. А брак между христианкой и некрещенным , дракон же, бесспорно, некрещен, не считается действительным . Если принцесса останется с ним, она будет жить во грехе и ее поглотит тьма погибели. Понимаешь?
- А мне жаль дракона, - тихо сказала Ханна, - он же не виноват, что драконом родился.
- Просто она его не любила, - холодно улыбнулась Флер, - возможно ей нравился кто-то из тех, кто отправился сражаться с драконом и погиб или бежал в страхе. И плакала принцесса не от радости, а от отчаяния – поняла, что от брака не отвертеться. Так-то она думала, что отец бродягу прогонит, возможно, заплатит ему что-нибудь. Он же искал наследника, продолжателя династии, а раз, принц выздоровел, то безродный зять короля вполне устроил – меньше возможностей для мятежа. Потом она, конечно, смирилась. Наверное, пыталась мужа полюбить, а когда поняла, кто он, вся ее скрытая неприязнь и проявилась. Если бы она его любила – придумала бы себе оправдание: мол спасает его от гибели.
-Да, - задумчиво протянула Гермиона, - есть и такие легенды. Если человек любит темное создание всей душой, оно тоже обретает душу.
Билл повернул голову так, что свет упал на его шрамы. Флер повела плечом.
- Вейлы, например, - сказала она, - по легенде, вейла остается с мужем, пока он ее любит, а если разлюбит, вейла покинет и его и детей, не сможет оставаться с людьми.
- И все равно, это неправильно! – решительно воскликнул Гарри. – Если он ее любил, то должен был доказать это!
- Малыш, - Джордж усмехнулся устало, - насильно мил не будешь. Хоть ежечасно доказывай свою любовь, она только твоей и останется.
- Какая любовь?! – воскликнул Рон. – Рыцари шли и шли, ему просто надоело все это, вот он и провернул аферу: заявил, что убил дракона и заделался королевским зятем.
- Безусловно, это христианская притча о происках нечистого и необходимости быть стойким перед лицом соблазна, - сказала Гермиона.
Никто ей не возразил, опасаясь лекции на тему христианского мировоззрения. Рон победно хмыкнул, Джордж пожал плечом, пальцы Билла и Флер незаметно для всех переплелись.
- А, все-таки, мне его жаль, - шепнула Ханна так тихо, что ее услышал только Невилл.
- Это очень печальная история, - согласился он.
Недавно.

Я умираю. Тусклый свет гаснет. Тьма накрывает меня.
Я умираю. Кровь толчками вытекает из раны. Сердце бьется все тише, все реже… Ниточка моя жизнь истончается, вот-вот оборвется.
Я умираю. Уже не больно. Даже не страшно. Ни о чем не нужно беспокоиться. Я сделал все, что должен был. Я уверен, что Поттер отправится сейчас в кабинет Дамблдора, назовет пароль… Я успел, успел заглянуть в его глаза, успел внушить ему… Правда ли, у него глаза Лили? Не знаю, не помню. Взгляд тот же: жалость пополам с гадливостью. Так смотрят на раздавленную змею: дотронуться – противно; добить и выбросить – все-таки живая тварь; сдохла бы уж поскорей. Она смотрела на меня также. После… А раньше? До ссоры? Я не могу вспомнить! Я знаю, верю, что раньше было иначе! Лили была моим другом, она радовалась мне, я верю! Верил… Но вера тает, вместе с воспоминаниями. А если я все придумал? И не было ничего?
«Он умер!» - хорошо поставленный, уверенный голос отличницы. Браво, мисс Грейнджер! Я бы не смог вот так, не проверяя, установить, что человек, а, тем более, волшебник, мертв. Она сумела. Интересно, она так уверена в себе, или же…
Я умираю. Уже совсем скоро… Я забыл, как дышать… Тишина оглушает.
Я умираю. Тьма наполняет меня. Я сам становлюсь тьмой.

Я открываю глаза и вижу бледное небо в рамке каменного свода. Я различаю мельчайшие капельки утренней росы, розоватый свет солнечных лучей, беспредельную глубину неба. Я никогда не видел мир так четко и ясно. Мельчайшие трещинки на камне, едва уловимые оттенки цвета, вкрапления другой породы. Изменилось ли мое зрение, или мир вокруг меня? Быть может, это и есть Истинная Реальность, о которой толкуют христиане? Не думал, что я достоин вечности.
Но если это посмертие, почему так противно, тягуче ноет шея? Я хочу дотронуться до нее, но руки ощущаются как-то странно, двоятся. В поле зрения попадает нечто черное кожистое… Крыло?! Я отшатываюсь и с ужасом смотрю на две черные чешуйчатые лапы (?!) с острыми блестящими когтями. Хочу облизать пересохшие губы, но язык касается носа! Медленно, очень медленно я поворачиваю голову и разглядываю длинное гибкое тело, покрытое черной блестящей чешуей, острый гребень на хребте, задние лапы с мощными когтями, хвост, огромные кожистые крылья. Шею пронзает острая боль, видимо, слишком сильно изогнул ее и потревожил рану. Вне всякого сомнения, я увидел дракона! Я кладу голову на лапы. И это – я. Не мой разум, душа, память переместились в другое тело, это я сам так изменился - рана же осталась на месте.
Всем известно, что драконы – существа магические, но разумными их не считают. Они даже приручаются не слишком хорошо. У магглов, особенно на Востоке, есть легенды о мудрых драконах – хранителях вод и покровителях городов, о драконах, которые могут менять свой облик. Но маги знают, что это – сказки, такие же, как истории о живой воде. На моей памяти только один волшебник верил в драконов, которые превращаются в людей и живут среди нас. Точнее, волшебница. Моя мама.
Она, вообще, верила в странные вещи. А я верил ей и шокировал преподавателей рассказами о говорящих единорогах и полетах без метлы. Мне даже удалось ненадолго смутить Дамблдора утверждением, что феникс, сгорая, умирает, а из пепла восстает совершенно новая птица. И, кажется, я по-настоящему обидел Макгоннагал, доказывая, что любой маг может превратиться в любое животное по своему выбору, анимагия же – какой-то сбой, привязывающий волшебника к определенной форме. Позже я убедился, что принять облик животного и стать им – совсем не одно и то же. Превратившись в кота, я ощущал себя человеком, заключенным в нелепую форму. Я понятия не имел, как выпускать когти, куда девать хвост, как взаимодействовать с другими кошками. Я не понимал их мяуканья, а они не понимали меня, хотя мое горло издавало вполне кошачьи звуки. Я путался в лапах, постоянно пытался принять вертикальное положение. Запахи казались слишком острыми, звуки слишком резкими, человеческое сознание просто не справлялось с информацией, которую поставляли рецепторы животного, и даже после обратного превращения еще долго болела голова. Анимагия – это совсем другое, анимаг становится животным не только внешне, меняется его сознания, просыпаются инстинкты. Быть может, это генетическая память о предке-тотеме или дар древних, еще не антропоморфных богов? Впрочем, неважно.
Сейчас, я полностью ощущаю свое тело: все четыре лапы, крылья, хвост. Я чувствую, как основные легкие наполняются воздухом, а дополнительные горючим газом. На секунду задержав дыхание, я выдыхаю тонкую струйку пламени, это получается легко и естественно. Я поднимаюсь на лапы и делаю несколько шагов. Меня слегка пошатывает, видимо, от кровопотери. Выглядываю из пещеры. Передо мной зияет пропасть, на дне которой бурлит поток. Я знаю, что, бросившись вниз, я расправлю крылья, и они наполнятся ветром, и поднимут меня к небу над горной грядой, над облаками. Я разворачиваю крыло на пробу – черное, широкое, как парус, готовое скользить в потоке воздуха – оно прекрасно! Нелепая, звенящая радость охватывает меня – хочется тут же ринуться со скалы, лететь, лететь в бескрайнем просторе! Сложив крылья падать вниз и ловить поток воздуха у самой земли, снова взмывать в небо, врываться в облака и оставлять их внизу, отфыркиваясь от попавшей в нос влаги. Я знаю, что могу все это сделать, я чувствую.
С сожалением я отворачиваюсь выхода – и шея взрывается такой болью, что в глазах темнеет, и я еле удерживаюсь на лапах. Пережидаю приступ слабости и осматриваю пещеру: она огромна даже для дракона, по человеческим же меркам просто невероятна. В темноту уходят боковые туннели, очень широкие, хотя, возможно, это я не слишком крупный дракон.
Я иду в глубину пещеры, стараясь держать шею неподвижно. Из расщелины в стене бьет источник. Тающий ледник, вероятно, но вода слишком прозрачна, даже для него, и пахнет необыкновенной свежестью. Я прикрываю глаза, стараясь сконцентрироваться на своих ощущениях, но ничего не могу понять. Запах щекочет ноздри, заставляет дышать полной грудью. Я лизнул струю, уже не удивляясь своему раздвоенному языку. Влага мгновенно впитывается, бежит горячими ручейками по сосудам, я, наконец, ощущаю свою шею, тает сковывающее напряжение, растворяется ноющая, боль. Теперь болят только раны, оставленные зубами Нагини.
За тысячелетия вода пробила в камне круглую чашу. Она полна до краев, и я жадно приникаю к ней. Я пью волшебный напиток, и с каждым глотком утихает боль, кровь быстрее бежит по венам. Напоследок я опускаю голову в воду, вынырнув, отряхиваюсь, и раны ничем не дают о себе знать. Я чувствую себя здоровым и сильным, я даже не подозревал, насколько уставшим и измученным был только что. Постоянное напряжение давно стало привычным, я его уже и не замечал, как не замечал голода или желания спать, как не замечал ничего, что могло бы отвлечь меня от выполнения своего долга. Теперь мне никуда не нужно спешить, я свободен от всех обязательств.
Солнце поднялось над горизонтом, и его лучи проникают в пещеру. Я сворачиваюсь на теплом камне у выхода, накрыв голову крылом. Впервые за долгие годы я могу спокойно уснуть. Дракон не нуждается ни в прощении, ни в понимании. Дракону все равно, что о нем думают. Дракону не нужно доказывать право на существование. Дракон просто есть.

Мое чтиво.

Семь

Автор: Трегги Ди
Бета: kasmunaut
Категория: слэш
Размер: мини
Пейринг: СС/ГП
Рейтинг: G
Жанр: ангст, драма
Саммари: Семь лет и еще немного.
Дисклеймер: Все принадлежит Роулинг.
Предупреждение: Внимание! Уроки окклюменции на 6-м курсе, а не на 5-м, и другие отступления от канона. То бишь АУ.
Примечание: Фик написан на фест: «Мы пишем историю!», на Polyjuice Potion, для Lintra, которая хотела школьный снарри с хэппи эндом.
19.02.2012

читать в комментариях

Автор рисунка Lintra

Драббл.

Вздох
Автор: Troika
Пейринг: СС/ГП
Жанр: романс
Рейтинг: PG
Саммари: будни нашего любимого профессора. Частичное АУ.

Вздох



Профессор Снейп лежал на своей широкой кровати, размышляя о прошедшем дне. Он не был самым лучшим в его жизни…

Сначала несколько… глуповатый Гойл, если просто не сказать бревно, прибежал к декану в спальню, оря, что они горят. И это в 6 утра… В следствии чего оказалось, что этому слизеринцу приснилось, как горит его дом. А дольше поспать не удалось – дикий визг парня окончательно унесли сон.

Далее у него была первая пара с первоклашками – Хаффлпаф и Равенкло. О, вот на ком мог оторваться Снейп! Невыспавшийся учитель зельеделия – не самая лучшая компания, скажу я вам.

Северус вздохнул – с первокурсниками всегда такие хлопоты!

А потом были наглые, очень наглые третьекурсники Слизерина в паре с Гриффиндором. Сопляки решили, что им все можно. Один из них подорвал котел гриффиндорца, за что схлопотал наряд вне очереди. Ну, а с почитателей красного с золотом, конечно, баллы, баллы… Да и следующую пару пришлось пропустить – зелье запачкало весь кабинет, который, конечно пришлось убирать Снейпу – ученикам доверить нельзя, а Филчу без магии не обойтись…

А потом вообще неминуемое наслаждение – семикурсники Слизерина и Гриффиндора… Драко и Поттер весь урок цапались, втихаря, конечно, но от черных глаз преподавателя ничто не укроется. Зато профессор поднял всеми обожаемого и многократно выжившего мальчика, хотя “мальчиком” его трудно назвать. Он уже на целую голову выше профессора! Зато две, нет три вещи не изменилась на лице Гарри – круглые очки, шрам на лбу и… изумрудные глаза… Да, все те же невероятные зеленые глаза. А как они сверкали от гнева, когда Снейп начал отчитывать гриффиндорца. А этот румянец на щеках… Какое же было искушение завалить его прямо на уроке и отыметь у всех на глазах…

А после уроков к Снейпу пришел Дамблдор. Вздох снова сорвался с губ Северуса, вспоминая директора школы. Тот в который раз причитал о том, что профессор допекает Поттера и остальных, просил быть нежней… Н-да, быть нежным он любил…

Снейп улыбнулся картинке перед его глазами.

- Северус? – раздался мягкий голос. – Спи уже, - и чужая рука легла на грудь профессора.

- А ты хочешь спать? – заискивающе улыбнулся учитель, проводя тонкими пальцами по темным волосам, убирая челку, скрывающие от него эти восхитительные изумрудные глаза.

Гарри вздохнул.

- Вот так всегда… А у меня ведь завтра контрольная... – пробурчал он, но все же с удовольствием подставил губы для поцелуя.

Мое чтиво.

Рождество в подарок
Автор: Toriya
Пейринг: ГП/ДМ
Рейтинг: PG-13
Жанр: romance
30.12.2007


Тихие игры под боком у спящих людей
Каждое утро, пока в доме спят даже мыши.
Мальчики знают, что надо все делать скорей,
И мальчики делают все по возможности тише.
(Нау)))


Драко караулил под дверью, пытаясь слиться с темнотой, царящей в слизеринской гостиной. Ну да, это была его идея, кто же спорит? Тогда она казалась интригующей. То ли знаменитая наливка мадам Розмерты в прошлую субботу оказалась особенно крепкой, то ли Поттер был слишком поглощен разговорами с Грейнджер и Уизли и почти не смотрел в его сторону. Но Драко вдруг осенило…
Точно! Во всем виноват Поттер! И теперь из-за этого придурка приходится жаться к двери так, что ухо уже наверняка покраснело, потому что жжет.

Сначала все было неплохо. Он читал под потрескивание пламени и задремал в кресле. Но, уронив на колени учебник по чарам, проснулся и вдруг заволновался. Не от того, что в гостиной Слизерина с минуты на минуту должен был объявиться Гарри Поттер, а от того, что этот самый Поттер никак не объявлялся.

- Мерлин! Уже час ночи! – картинно заломив руки, простонал Драко, обращаясь к погасшему камину. Камин безмолвствовал. За окном неторопливо кружились и падали огромные пушистые снежинки. Драко вздохнул и снова отвернулся к двери.

Ни вздоха. Ни шороха. Тишина. Он знал точно – Поттер не может не придти. И все же…
Дверь под нажимом его ладоней открылась беззвучно. Драко вытянул шею, повернул голову вправо, влево. Коридор был пуст.

- Привет, - шепнули прямо в ухо. Драко вздрогнул.
- Поттер! Опять эти твои чертовы штучки! – голос исчез и получалось только шипеть. – Где тебя носит?!
- Может, я все-таки войду?

Драко отодвинулся ровно на столько, чтобы почувствовать, как Поттер протискивается в комнату. А через минуту тот уже стягивал свою ужасную мантию-невидимку.

- Ну и?
- Что?
- Почему так поздно?
- Поэтому. - Поттер держал на ладони крошечную елку и улыбался. - Ты ведь хотел настоящее рождество. Как у магглов. Так что вот, - он взмахнул волшебной палочкой, и посреди слизеринской гостиной выросла самая настоящая елка. Она пушила лапы и вздрагивала иголками. Вернее, вздрагивал Поттер, который одновременно пытался ее удержать и поудобнее перехватить ствол.

- Черт! Ты идиот. Что я буду с ней делать? Стоять как ты – в обнимку – все рождество?
- Тсс. Не ори. Лучше помоги чуть-чуть.
- Как? Она же колючая! Смотри, какие иглы! – Драко опасливо притронулся к одной из веток и тут же, морщась, отдернул ладонь.
- Нам просто нужна крестовина. И она у меня есть. Если не можешь подержать, просто достань. В кармане.
Драко обогнул дерево и Поттера, теряющегося в колючих зеленых кущах. И остановился.
- В правом, - подсказал Поттер, не оборачиваясь.

Драко потянулся к нему, стараясь не соприкоснуться с лапами, которые, казалось, торчали везде. Поттер как назло был в джинсах. Правый карман оттопыривался, но это не облегчало задачу. Очень медленно Драко втискивал пальцы глубже, стараясь дотянуться до уменьшенной крестовины. И только когда наконец почувствовал ее в руке, понял, что даже не дышал. А теперь выдохнул и замер, почти уткнувшись носом в шею Поттера, который дернулся и громко сглотнул. Елка отогревалась в тепле, и густой, тягучий запах хвои щекотал ноздри. Щекам было горячо.

- Достал.
- Положи на пол и трансфигурируй до нормальных размеров.
- Сам знаю, - огрызнулся Драко, изо всех сил сжимая в ладони деревяшку и отступая назад.

Елка вошла в крестовину легко, и теперь стояла ровно, как будто привыкая к новому месту. Драко разглядывал ее, стоя на безопасном расстоянии, и понимал, что ему нравится. Елки в Малфой-Мэноре были, конечно, выше и стройнее, поражая воображение удивительными украшениями, блестя сверкающей всеми цветами радуги мишурой и серебрясь под мерцающим волшебным снегом. Они были прекрасны, но слишком похожи на гостей отца – высокомерных и изысканных магов, которые дарили дорогие подарки и небрежно трепали по волосам при встрече, но которым на самом деле не было никакого дела до мальчишки, мечтающем о рождественских чудесах. А эта была настоящей, живой, колючей. Она пахла сказками. К тому же, она принадлежала ему. Его первая собственная елка.

- Поттер… - позвал Драко, оборачиваясь, и запнулся. Гриффиндорец стоял в стороне и, засунув руки в карманы, наблюдал. – И что теперь?
- Теперь будем украшать, - он вытащил что-то из левого кармана, снова взмахнул палочкой и опустил на кресло большую картонную коробку. – И больше никакой магии. Все – по-настоящему.

Драко, с коробкой в руках, задрав голову, наблюдал, как Поттер, влезший на табурет, надевает на макушку большую серебристую звезду, как вешает блестящие шары и шишки, как одергивает задирающуюся футболку, наклоняясь за новой елочной игрушкой.

- Может рискнешь?

Драко покусал губу, а потом неожиданно для себя все-таки кивнул. Как выяснилось, зря. Первая же попытка нацепить на ветку золотую сосульку закончилась плачевно. Иголки впились глубоко в кожу, он дернулся и едва не повалился прямо в елку. Хорошо, что Поттер успел – вскинул руки и удержал. Даже сосулька не разбилась – застряла в нижних лапах. Но с табуретки разозлившийся Драко не слез. Скинул вниз тапочки, чтобы не мешались, и взялся за дело с остервенением – кляня все на свете елки и Поттера вместе с его дурацким рождеством, шипя и дуя на пальцы, он успокоился только тогда, когда коробка опустела и была повешена самая последняя гирлянда, больше напоминающая шарф с пумпонами.

- Доволен? – гневно воззрился он сверху вниз на Поттера, который так и стоял, придерживая его за бедра. Хотя на самом деле в этом больше не было никакой необходимости. – По твоей милости я стал похож на кактус!

Поттер не ответил, только дернул вдруг рубашку Драко, которая легко выскользнула из-под ремня, и обхватил ладонями талию. Драко отпрянул, попытался шагнуть назад и… зажмурился, потому что полетел вниз. Правда не один, а вместе с Поттером, вернее, на. От этого было немного легче. И мягче. Табуретка грохнулась рядом.

- Ты как? – тихо спросил Поттер, и Драко открыл глаза.
- Не представляю, чем я думал, когда отказался поехать домой. И слава Мерлину, что в Слизерине только один такой дурак, иначе сейчас было бы гораздо хуже.
- Считай, что нам крупно повезло. И не только в этом.
- В чем же еще?
- Мы не опрокинули елку.

Драко хмыкнул и попытался подняться. Но только ойкнул и затих.

- Что?
- Ничего. Просто ударил колено. Болит.
- Тут?
- Поттер! Это вовсе не колено, это…
- Тссс… Ты своими воплями разбудишь Снейпа.
- Иди ты…
- Ни за что. Мне нравится… здесь.
- Под елкой?
- С тобой.
Драко усмехнулся и завозился, устраиваясь поудобнее. Поттер закусил губу и на мгновенье закрыл глаза. А потом уже не отводил взгляд, смотрел прямо, не моргая.

Исколотые пальцы саднило. Нижняя ветка царапала щеку. Но Драко было наплевать, потому что губы Гарри были мягкими и теплыми и потому что теперь он точно знал, что такое настоящее Рождество.

End

Снарри

Пишет Миранда Кайт:
Toil & Trouble, Автор: Acid
Прелесть! Я влюбилась в эту серию)



читать дальше

Поттер, ну сколько можно?! Я ведь не железный! Дёргаешься, зажимаешься, словно девственница-пуританка в первую брачную ночь… хотя… ты ведь и правда…

Мерлиииин! Когда же я тебя пристрою?! Не Мерлина… Член! Ммм… Поттер, расслабься… ох…

Тискаемся, целуемся, дрочим друг другу уже неделю. При любой возможности. В любом тёмном закутке, наплевав на неудобства. А мне ведь почти сорок. Я ведь не мальчишка безмозглый – к холодным стенкам прижиматься, да и ноги, знаешь ли, не держат после оргазма. Сожми сильнее… даа… так хорошо…

Куда лучше в постели, как сейчас, правда? И спешить никуда не надо, и шарахаться от малейшего скрипа или шороха… Вот сраму было бы, если бы нас застукали… за статуей Громхильды… медленнее… или вчера в чулане для швабр. Захватывающее зрелище – профессор и его студент. Не для слабонервных. Там рядом, между прочим, у Флитвика первокурсники Алохомору отрабатывали… Представляешь, какой удар по детской психике, если бы… Не надо спешить, Поттер, мы не в чулане. Наконец-то. Да… вот так…

И какого боггарта, скажи, мантию близнецам давал? Хорошо хоть вернули, и не прожгли. А то ещё неделя сексуального марафона по кладовкам – и меня можно списывать на ингредиенты. Что смешного, Поттер? Только для ядов гожусь? Чего шипишь? Больно? Наука на будущее – не остри, когда твой член в моих руках, и сосок в опасной близости от зубов. Сам укусил, сам и залижу… Не боишься моей слюной отравиться? Чёрт! Не советую повторять, Поттер. Только ласка и нежность, ласка и нежность… ах… дааа…

Эта мантия очень кстати, не находишь? Можешь хоть каждую ночь ко мне бегать, без опаски. Я не возражаю… очень… не… возражаю… Поощряю даже… ещё так же… ещё…

А под лестницей было ужасно, отвратительно, я бы сказал. До сих пор шея болит. Поттер! Это тебе с твоими габаритами и в шкафу просторно. А мои шесть футов три дюйма нуждаются в пространстве... и комфорте. Ты где дюймы считаешь, поганец! Верни руку! И сожми крепче… крепче, я сказал… Что… ох… теперь можешь не только держать его, но и лицезреть? Да, Поттер, это тебе не впотьмах наощупь. Свечей добавить? Чтоб ты во всей красе, так сказать, мог обозреть… мою спальню.

Как тебе зеркало? А кровать мою оценил? Оценил, спрашиваю? Размеры впечатляют? Мой член – что?.. Ты поэтому так трясёшься и ноги сводишь? Разведи. Разведи, кому говорю. Глупый, я просто хочу погладить тебя там… ммм… Мерлин… Памятник мне бронзовый… нет – золотой… за терпение… Неделю! Целую неделю! А я тебя и пальцем ещё не тронул! Там не тронул, Поттер! А хочется, знаешь ли, сил нет. И не только пальцем… Без извращений, Поттер! Девственник, называется.

Ну разведи, прошу… А если сосок лизну?.. втяну?.. поиграю?.. А другой?.. Как же сладко ты стонешь… Давно бы так. Хороший мальчик.

Какие упругие, тяжёлые… так и просятся в ладонь… Приятно? Ш-ш-ш… Молчи, вижу, что приятно. Он так забавно дёргается… и блестит от влаги… Между прочим, Поттер, он у тебя тоже не маленький, очень даже… и красивый… Ну что ты краснеешь? Не уберу я свечи, даже не думай. Я эстет, к твоему сведению. Это ты у нас всё больше по чуланам…

Что ты там бормочешь? Лучше раздвинь пошире… так, да… ох… И ничего ведь страшного. Просто ещё одна эрогенная зона, о которой ты, судя по всхлипу, и не подозревал. Спешу просветить, Поттер, что дорожка от уздечки и… э-э… ниже – сплошная эрогенная зона, да. Очень, очень чувствительная… Хочешь, покажу, где эта дорожка заканчивается?

Твою ж мать, Поттер! Зачем обратно свёл? Такими темпами ты и ко второму пришествию девственником останешься! А я в гроб лягу. Добровольно. Кастратом. Потому как мочи нет терпеть. Не могу больше! Поттер, слышишь меня? Не могу!

Да расслабишься ты, наконец, или нет?! Вон у тебя уже опадать начал… А у меня – как кол. Железный. И звенит не хуже… Больно, если не догадываешься.

Ну что мне с тобой делать? Ну, расслабься уже, горе… Я что, зря полночи любрикант варил? Отличный любрикант, без ложной скромности. Ты же в курсе – с кем связался. Ингредиенты в кнат влетели. Давай его опробуем, а? Не пропадать же добру… Ну же, Поттер, гриффиндорец хр… да… так…

…Всё хорошо, мальчик мой, всё хорошо… Я его сейчас согрею. Так лучше? Ты молодец. Ты умница. Ох, Мерлин… как же я тебя…

Признайся, тебе же нравится? Что ты там мычишь?

Ноги, Поттер, ноги. Шире. Колени согни, я подушку подложу. Да что ж ты дёргаешься-то! Это всего лишь палец! Смазанный! Для твоего же удобства, между прочим. Ну впусти же меня, не сжимай его, чудо моё непутёвое. Смерти моей жаждешь? Так скоро уже.

Ну чего ты хочешь? Что мне сделать? Массаж? Так я уже давно... Ты не заметил? О! Мои скромные усилия оценили, наконец. Безмерно счастлив. Тогда дай мне продолжить. Там, Поттер, ТАМ! Ты прекрасно знаешь, что стимуляция простаты способствует твоему… удовольствию. Что ты сказал? Что ещё способствует?

Ну ты наглец!

Не дави мне на плечи. Я сказал – не дави! Не дождёшься, Поттер! Это месть такая? За все годы нашего знакомства? Признайся, всё это время вынашивал план, как поставить меня на колени? Поэтому и по чуланам таскал? Разочарую – мои колени к каменному полу не приспособлены, и к ковру, и к… Короче – никакого минета. Да и не делал я его никому. Может, раз… по молодости… и по пьяни… и не помню ничего. И не горю желанием вспоминать. Так что, обойдёшься.

Что значит – не будешь? Как это – «убери руки»? И куда свои тянешь? Отпусти спинку кровати! Ей триста лет! Лучше бы ты за него так уцепился. Ему, между прочим, холодно… и одиноко… без тебя… И он хочет в твою за… любви и ласки…

Поттер! Ты манипулятор. Почище Дамблдора, царство ему мерлиново, не к ночи будет сказано. И садист. Волдеморту бы у тебя поучиться. Свалился на мою голову, наказание.

Дай хоть рассмотрю тебя получше. Это, надеюсь, можно? Поздно краснеть, Поттер, раз о минете заикнулся. Теперь терпи.

А она очень даже… соблазнительно дрожит… прозрачная… в свете свечей переливается, радугой искрит… вот-вот скатится… Так и хочется слизнуть, попробовать… Ты не ослышался, негодник малолетний. Ммм… восхитительно… И головка нежная-нежная… как тончайший шёлк. Пальцами этого так остро не почувствуешь.

Поттер? Поттер! Зачем губу прикусил, выгнулся? Глаза открой. Смотри на меня. Видишь – я не на коленях? Я сверху. И ты в мой власти. Полностью в моей! Что захочу, то и сделаю с тобой. А ты будешь стонать… и умолять… Хочешь поспорить? Тогда как тебе это? Я говорил про уздечку? А теперь покажу… о-ох… И щёлочка, поверь, не равнодушна к таким ласкам. Язык, знаешь ли, можно в разных качествах использовать, не только чушь молоть. Мне что, тебя к кровати привязать?! Она не выдержит! Какой ты отзывчивый… Сейчас ещё раз крайнюю плоть обведу, с уздечкой поиграю… по венке пройдусь… И в рот. Целиком. До горла. И сглотнуть… и промурлыкать…

Поттер! Отпусти мои волосы! Лежи смирно… думай об Англии… и не дёргайся! Ты мне чуть зубы не выбил! Мог бы и без члена остаться. Ни тебя, ни меня такой исход не устроит, поверь. Я сам всё сделаю, в нужном ритме. Правильно. Умный мальчик. Продолжим.

…Вобрать и, выпуская, сдавить рукой основание и потянуть вниз, прижать языком к нёбу… блаженство…

Я не понимаю на Серпентарго, Поттер, но мне нравится, не останавливайся. Это меня… вдохновляет. Ах, какой же ты распутный. Никогда бы не подумал. Раньше. Шире только акробаты могут. Это что, приглашение? Дождался-таки… Давно бы так. Тише, малыш, тише. Я осторожно… и аккуратно… и медленно… Ох… только бы сдержаться…

Не зажимайся, родной, всё будет хорошо. Как жарко… и узко… до невозможности… Я с ума сойду…

Всё, что хочешь. Всё для тебя.

Вылизал бы всего… везде… и там… Язык уже натёр. И губы саднит. И челюсть сводит. Ну где же она?! Так, палец согнуть… вот… ногтем по желобку царапнуть, надавить…

Что ж ты так кричишь, звонкий мой?! Оглохнуть можно. Да, Гарри, это простата. Твоя! Чья же ещё?! Хотя нет, с сегодняшнего дня – моя. Доверь тебе такую ценность…

Не смей кончать! Я второй палец ещё не ввёл… А где сопротивление? Привык уже, или сил нет возражать? Так бы сразу. А то – мы пугливые, мы стеснительные, и вообще – девственники. Ничего, это мы исправим, и очень скоро.

Так, ускорить движения… ещё палец… Куда ж она убегает-то? Пальцами уже не догнать. Теперь только членом, Гарри, только членом… Поттер, ты сейчас кончишь! Ты в курсе? Слышишь меня?

Слышит он, как же. Трясётся весь, зубы стиснул и воет… Мальчик мой… сладкий… любимый… приму всё до капли, всего тебя… Дыши, родной… дыши… Отпускать не хочется. Но шея затекла, и руки дрожат. Как же ты растянут… Как раз для меня…

Чьё сердце колотится так? Твоё или моё? Очнулся, слава Мерлину. Глазищи замутнённые в пол-лица. Что ж ты делаешь, несносный ребёнок?! Высосать меня хочешь? Я же задохнусь!

Ну как тебе на вкус своё семя? Не противно? Тогда поцелуй меня ещё… ммхм… и ещё… Ты куда это направился? Гарри! С ума сошёл? Остановись немедленно! Стой, кому говорю! Иначе я… Нюхлёра дементору в задницу! …Дааааа… силы магические… Не останавливайся… хорошо-то как… Зачем выпустил? Подуть!? Ох!.. Мальчишка, ты точно девственник? Смотри у меня…

Язык твой, наконец, делом занят. Так бы всегда. Ай! Ну всё, Поттер, ты доигрался! Иди сюда! Живо! Не брыкайся, не поможет. Я тебя сейчас под коленочки, и к матрасу. Не вырвешься. Что? Не думал даже? Это мы сейчас проверим. Смажем и проверим.

Посмотри на меня. Готов? Не храбрись. Я серьёзно спрашиваю. Гарри? Ну что за глупости. Ты же знаешь, как я хочу тебя… давно…

Ох… до чего же туго… Потерпи, малыш. Мерлин… дай мне силы… Потерпи… Ещё немного… совсем немного… Ш-ш-ш… сейчас пройдёт… Что это? Слезы? Не позволю…

…Всё… Я дома… Моё место… МОЁ! Не подвинусь… не потеснюсь… не уступлю…

Ты справился, мой хороший, родной мой… Мой! Запомни это. Не отпущу, так и знай. А чтобы лучше запомнил, диктую по слогам и подтверждаю действием: НИ-КОГ-ДА! Дааааа… да…

Ох… Что же ты творишь-то? Кто тебя учил этому? Так сжал, что сил нет терпеть… всё, не могу больше… Гаррри-и-и…

…Совершенно пустой… и совершенно счастливый…

Ты как? В порядке? Что-о? Чулан?! На коленях?! Никаких чуланов, Поттер! И уж точно никаких "на коленях"! Как – сам? Что ж, в таком случае, я готов подумать. А теперь спи, Гарри, завтра обсудим.

Ммм… Твои волосы приятно пахнут… и кожа… и весь ты такой… Может, всё же, сегодня?


КОНЕЦ

Из дневника Гарри Поттера.
Все началось спустя 137 дней после смерти Волдеморта, когда люди стали задавать мне вопрос, почему я не убил его раньше. Впрочем, их не интересовали мои ответы, как раньше - мои предупреждения.
Потом они захотели узнать, почему я не спас их сына, дочь, супруга... Семейную корову... Вы только подумайте, они ведь действительно это спрашивали. А владельцы магазинов, конечно, обвиняли меня в том, что я не защитил их лавки.
Вполне понятно, что вскоре после этого появились желающие получить компенсацию за полученный ущерб, но не от тех, кто начал войну... не от Пожирателей Смерти... а от меня. Люди полагали, что раз я унаследовал огромные состояния ныне покойных ПСов, с которыми был связан родственными узами, то я должен выплатить компенсации за действия лордовских приспешников и за то, что не убил самого Волдеморта раньше.
Как и всегда, когда речь заходит о деньгах, или, если быть точным, о передаче денег от одного человека нескольким другим, появились крысы, то есть, я хотел сказать, политики. Они делились на два лагеря, не считая тех, кто просто голосовал за Светлую или Темную сторону в Визенгамоте, а остальное время спал мертвым сном, совершенно не переживая из-за исхода войны. В первый входили те, кто считал, что я должен раздать деньги всем, кто пострадал от атак Пожирателей. Примечательно, что они не требовали выплат для магглов, так как тогда магам пришлось бы признать свою вину во многих «несчастных случаях», в которых пострадали простецы. Второй лагерь составляли те, кто полагал, что большую часть денег я могу оставить себе, но кое-какую компенсацию выплатить все-таки должен, чтобы весь магический мир не ополчился против меня. В общем, и те, и другие были уверены, что с какой-то суммой мне придется расстаться.
И были еще гоблины, которые давно бы уже обчистили или сейфы, если бы магия не могла их за это наказать. Отвратительные маленькие мошенники. Они с удовольствием не только ограбят вас, но и вдобавок ударят в спину, если будут уверены, что это сойдет им с рук. От меня же они хотели получить компенсацию за то, чего я никогда не совершал. Разве я мог уничтожить гринготтскую репутацию неприступного банка, если еще на моем первом курсе туда вломился Квиррел?
Что же касается моих друзей... Рон полагал, что это хорошая идея - разделить состояние с теми, кто этого действительно заслуживает. Я не пытаюсь показать его жадным человеком. Не то, чтобы в прошлом его не волновал тот факт, что у меня деньги были, а у него - нет, но сейчас он говорил, что все, кто боролся против Темного Лорда, должны получить вознаграждение. Впрочем, ладно, не переживайте, я знаю, что он жадный, каждый из нас в какой-то степени, просто Рон научился со временем скрывать свою жадность. И еще есть Гермиона, борец за свободу эльфов, которая им, домовикам, совершенно не нужна. Хотя Гермиона - самая умная ведьма из всех, что я встречал в своей жизни, не могу отрицать, что ей недостает здравого смысла и проницательности. В общем, когда я спросил ее мнение обо всей этой ситуации, она расписала обе стороны проблемы. С одной стороны, говорила Гермиона, люди заслужили компенсацию за свои потери, с другой, это «кровавые» деньги, и они никогда не заменят потерянные жизни. В итоге подруга посоветовала поступить так, как мне кажется правильным.
В любом случае, как бы я ни поступил, найдутся те, кто меня осудят. Если я решу выплатить компенсации, людям всегда будет мало. Они будут требовать больше и больше, а когда у меня закончатся деньги, продолжат обвинять в своей потере. А если я откажусь, то тут же стану жадным ублюдком, кто наживается на крови и слезах тех, кто пострадал или был убит на войне.
Что ж, есть только один способ справиться со всем этим и заставить магический мир посмотреть правде в лицо.
***
«Ежедневный Пророк» посвятил целый разворот статье, в которой говорилось, что через неделю Поттер будет выплачивать репарации за преступления Пожирателей Смерти. В назначенный день топы людей стекались к зданию, которое Гарри выбрал для этого дела. Некоторые прибыли заранее и уже несколько дней жили рядом в палатках, чтобы быть первыми в очереди и получить свою долю до того, как закончатся деньги.
Ровно в 9.00 домовой эльф открыл дверь и проводил внутрь дома одного из собравшихся магов. Двадцать минут спустя волшебник вышел, явно недовольный, а молодой ведьме позволили зайти.
Остальные, кто стоял в очереди, тут же его окружили и попытались узнать, сколько он получил, но колдун ответил только, что «честную долю», и, не проронив больше ни слова, дисаппарировал.
Спустя еще двадцать минут молодая ведьма вышла, грустно, но в то же время удовлетворенно, улыбаясь. Люди тут столпились около нее, наперебой спрашивая, много ли денег она получила, но девушка ответила точно так же, как и предыдущий колдун, а затем ушла.
Так продолжалось и дальше. Домовик проводил к Гарри одного волшебника за другим, а через двадцать минут те выходили, некоторые удовлетворенные, другие - совсем расстроенные.
Наконец, пришла очередь мадам Малкин, известной всей Британии портнихи, у которой покупали мантии на все случаи. Домовик позвонил ей войти и тут же закрыл дверь.
- Винки просит вас заполнить бумаги, - пропищала эльфийка, передавая женщине несколько листов и указывая на стол, за который можно было сесть.
- Для чего все это? - спросила мадам Малкин, как только начала писать.
Винки тяжело вздохнула, так как этот вопрос ей задавал практически каждый маг из тех, что побывали сегодня в здании, а затем со скукой в голосе ответила:
- Эти документы нужны мистеру Поттеру, чтобы определить размер выплаты для каждого индивидуально.
- Хорошо, - сказала мадам Малкин, заполнила оставшиеся бумаги и протянула их эльфийке. - Что теперь?
- Сейчас Винки проводит вас к мистеру Гарри Поттеру. Вы дадите ему клятву, а затем хозяин задаст вам несколько вопросов и выдаст деньги.
- Клятву? Какую клятву? - спросила женщина.
- Винки точно не знает, но хозяин Гарри Поттер сказал, что это защитит и его самого, и волшебника или ведьму, - объяснила эльфийка.
- А, я понимаю, - сказала мадам Малкин, как только до нее дошло, что это может быть за клятва.
Винки провела портниху на второй этаж и постучала в одну из дверей. Услышав бормотание «войдите», домовичка зашла, оставляя мадам Малкин ждать, пока ее представят и пригласят в комнату.
Эльфийка передала молодому магу, сидящему за большим столом, заполненные женщиной формы.
- Спасибо, Винки, - сказал Гарри, забирая бумаги. - Пожалуйста, пригласи мадам Малкин зайти.
- Да, - поклонившись, ответила эльфийка и вернулась к портнихе. - Хозяин Гарри Поттер может принять вас сейчас.
- Спасибо, - женщина зашла, и домовичка тут же закрыла за ней дверь.
- Пожалуйста, присаживайтесь, мадам Малкин, - попросил Гарри, взмахом руки указывая на кресло напротив.
- Спасибо, мистер Поттер, - женщина села на предложенное место.
- Давайте перейдем к делу, - Гарри передал портнихе лист бумаги. – Это копия клятвы, которую я хочу получить от вас, и той, что вы примете у меня.
- Клятвы? Какой клятвы? – мадам Малкин совершенно забыла, что ей говорила про это эльфийка. Она наклонилась вперед так, чтобы можно было прочитать написанное, не касаясь документа.
- Клятва нужна для защиты как вас, так и меня… Вы не сможете ни рассказать кому-либо о нашей с вами встрече и размере суммы, которую вы получите, ни сделать вид, что пострадали в этой войне больше, чем есть на самом деле, ни привлечь меня к суду и потребовать еще денег, сверх тех, что вам полагаются. Я же, со своей стороны, не смогу рассказать Министру, сколько вы заработали, если участвовали в каких-нибудь незаконных действиях, раскрыть размер вашей компенсации или повлиять на размер выплаты, опираясь только на собственное о вас мнение.
- Мне кажется, Министерство будет вами очень недовольно, мистер Поттер, ведь, в конце концов, вы лишаете их возможности получить налоги с компенсаций, - сказала мадам Малкин с понимающей ухмылкой.
- Не думаю, что Министерство вообще будет довольно, - ответил Гарри, тоже усмехаясь. – Так что, мы пришли к соглашению?
Портниха еще раз внимательно просмотрела текст клятвы, прежде чем кивнуть головой.
- Да, - она взмахнула палочкой, подтверждая обет.
Гарри сделал то же самое.
- Хорошо, - произнес он, убирая палочку. – Теперь, когда с этим покончено, можно приступить к анкетированию.
- Анкетированию?
Гарри рассеянно кивнул, перебирая бумаги:
- Да. Министерства магии Франции и Болгарии помогли мне составить этот вопросник. Он позволит точно определить сумму, причитающуюся каждому. Таким образом, тот, кто потерял, например, любимого человека, получит больше того, кого просто сильно напугали.
- Почему в составлении анкеты не принимало участие британское министерство? Уверена, они помогли бы вам с куда большим желанием, чем эти иностранцы, - спросила мадам Малкин; в ее голосе явно чувствовалось презрение к зарубежным правительствам.
- Наше министерство имеет свой интерес в этом деле, мне же требовался беспристрастный взгляд со стороны, - ответил Поттер. – К тому же, если бы чиновники знали вопросы и цены за тот или иной ответ, они могли бы просчитать, сколько вы получите, и потребовать налог с этой суммы.
Портниха кивнула, соглашаясь, и откинулась в кресле, ожидая начала.
- Вопрос 1. Являлись ли вы когда-нибудь отмеченным или неотмеченным сторонником Лорда Волдеморта (настоящее имя – Том Марволо Риддл) или его последователей, известных как Пожиратели Смерти?
- Нет! – с негодованием воскликнула мадам Малкин.
- Хорошо. Это хорошо, - произнес Гарри, делая в бумаге пометку. – Ко мне уже приходил один из неотмеченных сторонников Темного Лорда и требовал репарации за то, что я победил Волдеморта. Естественно, он ничего не получил.
Этот ответ, кажется, немного успокоил портниху, возмущенную таким вопросом.
- Пункт 2. Верите ли вы в идеалы чистокровных, в то, что чем чистокровней волшебник, тем он лучше, и в то, что полукровки и магглорожденные – люди второго и третьего сорта, а простецы – это в общем и целом животные?
- Ну, магглы не являются столь же великими и выдающимися, как волшебники, ведь у них нет магии, - успела произнести портниха, прежде чем закрыть рот руками. – Что… что… Я не хотела этого говорить.
- Все в порядке, мадам Малкин. Вы далеко не первая. Удивительно, но многие магглорожденные и полукровки считают точно так же, хотя они знают о многих достижениях простецов, - произнес Гарри, отмечая что-то в бумаге.
- Но… Но я не хотела этого говорить, - продолжила настаивать портниха.
Поттер еще раз кивнул:
- Это все клятва. Она заставляет вас говорить правду.
- Но я не собиралась соглашаться на это! Аргх! – мадам Малкин зарычала от досады, потому что клятва заставляла ее говорить правду, не давая вежливо соврать.
- Я бы на вашем месте не сильно волновался из-за этого. Все равно обет не даст мне рассказать кому-нибудь о том, что я от вас узнаю, - скучающим тоном ответил Гарри.
- Однако это не значит, что вы не можете сунуть свой нос в мои личные секреты, потому что из-за клятвы я никаким образом не могу уйти от ответа! – прошипела портниха.
Гарри отложил маггловскую ручку, которой заполнял бумаги, и сосредоточил все свое внимание на женщине.
- Во-первых, меня не интересуют ваши тайны. Единственная причина, по которой я занимаюсь всем этим, - это удовлетворить требования магического сообщества. А во-вторых, чтобы не сболтнуть чего-то лишнего... просто держите рот на замке.
Гарри снова взялся за ручку.
- Вопрос 3. Был ли кто-нибудь из ваших ближайших родственников убит Пожирателями смерти? Имеются в виду ваши дети, братья, сестры, родители, супруг, свекор и свекровь.
- Нет, - прорычала мадам Малкин.
- Вопрос 4. Пострадал ли кто-нибудь из ваших ближайших родственников морально или физически травмирован ПСами?
- Нет, - снова прорычала в ответ портниха.
- Хорошо, - произнес Гарри, честно улыбаясь, - Я рад, что никто из ваших родных не пострадал.
- А что насчет моих кузенов, тетей и дяди? - спросила мадам Малкин.
- Тогда их ближайшие родственники должны будут прийти сюда и попросить компенсацию, как это сделали вы, - ответил Поттер.
Портниха скрестила руки на груди и недовольно посмотрела на молодого человека.
- Был ли ваш дом поврежден или уничтожен Пожирателями смерти?
- Нет, - резко ответила женщина.
- Вопрос 6. Если у вас есть собственный бизнес, был ли ему нанесен урон в результате атаки ПСов? - прочитал Гарри.
- Нет, но мой доход значительно уменьшился из-за того, что они распугали всех магглорожденных и полукровок, - заметила мадам Малкин.
- Возможно. Если сравнивать с годовым доходом 3 или 4 года назад, сколько вы потеряли? - спросил Поттер.
Мадам Малкин продолжала сидеть, недовольно глядя на Гарри.
- О, я спрашиваю приблизительно. Не надо точную цифру. 5% потери? 10%? - произнес молодой человек.
Портниха изо всех сил сжала губы.
Поттер кивнул: Хорошо. Таким образом, вы или заработали столько же, или даже больше благодаря заказам от Пожирателей и им сочувствующих.
Глаза женщины злобно сузились.
- Уверен, вы не единственная на Диагон Аллее, кто получил в этом году бОльшую прибыль, чем обычно. Конечно, это останется между вами и Министерством, когда придет время платить налоги, - сказал Гарри, добавляя в свои записи несколько заметок. - Вопрос 7. Скольких Пожирателей смерти вы убили?
- Что! - воскликнула женщина. - Я никого не убивала!
- Вопрос 8. Скольких Пожирателей вы ранили? - спросил Поттер.
Мадам Малкин покачала головой.
- Я ни с кем никогда не сражалась и тем более никого не убивала. Я не аврор. Я портниха.
-Конечно, нет. Далеко не каждый является воином. Многие люди приносят гораздо больше пользы помогая, а не сражаясь, и это приводит нас к девятому вопросу. Предлагали ли вы помощь магглорожденным, полукровкам или тем, кто боролся против Волдеморта и его приспешников? - спросил Гарри.
- Я... Я... Я предупредила нескольких детей... Полукровок... Чтобы они успели скрыться с Диагон аллеи, пока кто-нибудь не увидел их и не выдал. Я всего лишь портниха. Что я могла сделать? - задала вопрос женщина.
- Еда. Укрытие. Одежда. Деньги. Информация. То, что вы услышали, гуляя по Диагон аллее или подгоняя одежду по фигуре клиента. Впрочем, магический мир хорошо известен своей способностью не замечать нуждающихся в помощи, - предложил Гарри, впрочем, без следа осуждения и сожаления по отношению к женщине.
-Они бы узнали, если бы я занималась чем-то подобным. Они бы пришли за мной. Они бы сделали со мной ужасные вещи, - произнесла мадам Малкин, приобнимая сама себя.
- Да, я знаю. Я очень хорошо знаю, - произнес Гарри мертвым голосом. - Последний вопрос. После всего, что стало известно про Тома Риддла, министерство и роль магического мира в войне, кто, по вашему мнению, виноват во всем, что произошло?
Мадам Малкин на минуту замолчала.
- Магглы, - тихо сказала она. - Они сделали Тома тем, кем он стал. Если бы его отец не бросил его мать или не отдал в маггловский приют, Риддл никогда не вырос бы Темным Лордом.
- И в то же время они создали меня, - сказал Гарри. - Я полукровка, но вырос в маггловском мире. И вы все забываете, что отец Тома был жертвой. Жертвой похищения, совершенного с помощью магии. Все произошло по вине волшебного мира.
- Какое вы имеете право обвинять во всем этом магический мир! - возмущенно воскликнула мадам Малкин.
- В отличие от вас, у меня есть это право, - решительно сказал ей Гарри. - Я сражался! Проливал кровь! Убивал! И умер! А потом я вернулся, чтобы остановить его. Не для вас или магического мира, а для тех, кто умирал рядом со мной. Для тех, кто точно ни в чем не виноват... Для детей.
Затем Гарри рывком открыл ящик стола, сунул туда руку и вытащил маленький мешочек, содержимое которого тихо звякнуло. Поттер кинул его на стол, и тот упал рядом с мадам Малкин.
- Вот ваша компенсация. Ваши кровавые деньги.
- Сколько? - женщина медленно протянула руку к мешочку.
- Ваша справедливая доля, - ответил молодой человек.
Мадам открыла мешочек, высыпала монеты себе на ладонь и уставилась на 3 бронзовых монетки.
- 3 кната! И это все?!
- Это ваша справедливая доля за все, что вы совершили в этой войне, - ответил Гарри. - Ваша и многих других в магическом мире.
- Но... Но... Но это нечестно. Я страдала, - произнесла мадам Малкин, сжимая в руке монеты.
- Вас война не коснулась, - возразил Гарри. - Страдали другие. Наши с вами дела закончены, мадам Малкин. Вы можете идти.
- Да подавитесь ими! - портниха кинула монеты в молодого человека. - Могу уверить вас, мистер Поттер, что магический мир не станет терпеть это оскорбление. Хоть мы и не можем рассказать, что произошло, но мы отомстим.
- Британский магический мир.
- Что? - недоуменно спросила мадам Малкин.
- Британский магический мир попытается отомстить; впрочем, это все равно бессмысленно, так как я уеду сразу же, как только закончу со всем этим, - заметил Гарри. - Я сделал все, что мог, чтобы закончить эту войну, - все, что от меня требовал магический мир, - а теперь вы опять приходите и хотите получить еще больше. Поэтому я уезжаю.
- Но... Но... Это же ваш дом, - заметила мадам Малкин.
- Дом подразумевает семью, защиту и любовь. Здесь точно не мой дом, - не согласился Гарри. - Винки проводит вас к выходу.
- Сюда, мадам, - сказала эльфийка, выводя пожилую женщину из кабинета.
- Он покидает нас, - тихо произнесла мадам Малкин.
- Да. Хозяин Гарри Поттер уезжает, - согласилась Винки.
- Куда он поедет? - спросила портниха, глядя на эльфийку так, будто у той были ответы на любые вопросы.
- Хозяин Гарри Поттер отправляется искать свой дом, - сказала Винки.
- Но почему? Почему он покидает нас?
- Винки вспоминает свою любимую историю. У мужа и жены была курица, которая несла золотые яйца, но они убили птицу, чтобы получить все золото сразу, однако внутри нее не нашли ничего. Они потеряли все то хорошее, что могла бы принести им курица, потому что захотели все сразу. Они не желали ждать, пока курица будет готова, - сказала Винки.
- Какая связь между этой сказкой и тем, что происходит? - задала вопрос мадам Малкин, не уловившая главную мысль рассказанной истории.
Эльфийка открыла дверь и мягко вытолкнула портниху на улицу.
- Хозяин Гарри Поттер - это курица, а магический мир - муж и жена.
Сказав это, домовичка закрыла дверь, не обращая внимания на взгляд, которым ее проводила женщина. А в это время вокруг портнихи столпились люди, каждый из которых хотел знать, сколько она получила.

— Гермиона, что, Косолапус подружку привёл? А почему на мою кровать, не знаешь? Забирай обоих. Ай, не отцепляется! Кто-нибудь, снимите с меня эту зверюгу! Ты, котище, ты знаешь, что это моя единственная приличная футболка?! Была… Уф. Отцепил. На, держи эту черноухую красотку! Как не красотка, а красавец? Интересно, а что они тогда делали вдвоём в нашей спальне? Ага, Рон, согласен, от этого рыжего хитрюги всего можно ожидать. Помнишь, как на третьем курсе он Сириусу подыгрывал?

***

— Нет, ребят, вы представляете? Я опять их выловил под одеялом! Что, вы думаете, они делали? Ну-ка, угадайте с трёх раз. Нет. Ещё? Фу-у, что за пошлость. Последняя попытка? Гермиона? Нет-нет, не храню я шоколадных лягушек под подушкой. Вы послушайте только — они читали мой учебник по зельеварению. Ну не вру я. Клянусь прутьями моей «Молнии». Да, конечно, серьёзная клятва. Кстати, Герм, твой кот гораздо лучше относится к Принцу, чем ты. Нет-нет, вот в это я, прости, не поверю. Чтобы он ещё и в защите разбирался… Хватит их интереса к зельям. Может, хочешь меня убедить, что Косолапус — сотрудник аврората? А этот чёрнохвостый проходимец вообще тогда в отделе Тайн работает?!

***

Чёрт, темно-то как... Темпус! Ох, до рассвета ещё часа три, не меньше. А почему-то не спится... Вот нос болит, например. Может, снег пойдёт... Надо же, переломы заживлять умеют, а всё равно чувствуешь. Правда, то, что на первых курсах ломал, уже не так. Надеюсь, и нос перестанет. Вот Малфой гадёныш... скользкий, как его хозяин и хозяйская любимая зверюшка. Ах, точно, я же вот почему проснулся. Кошмар снился, будто в Выручай-комнату пытался попасть и завяз в стене. Сзади девчонка-Крэбб пятки щекочет, спереди Малфой за нос тянет... Ну и не удивительно, что всякая гадость мерещится, раз так душно. Полог бы откинуть, да храпят тут всякие. Может, можно чары как-то так на столбики повесить, чтобы воздух проходил, а звуки нет? Попробую.

Та-ак. А это ЧТО?! Что там в углу светится? Дурак, ну что ты испугался. Не василиск же приполз. Пойдём посмотрим, что за зверь. Люмос! Ну вот, только хвост мелькнул... Чёрный, кажется. Как там насчёт чёрной кошки в тёмной комнате?! И что мне теперь, к Невиллу под кровать лезть?!

— Очень надо. Сидишь там — и сиди, шпион несчастный. Нокс!

Интересно, мне показалось, или он на «шпиона» зашипел как-то сердито? Оскорблённо, может быть? Эх, не было у меня никогда своего кота, не умею я их понимать. А Косолапус тоже в руки особо не даётся. Ладно, проведём эксперимент — полог откидываю, Заглушающее вешаю на столбики. Вроде так воздуха побольше. Если получится, завтра сделаю так же.

***

— Нет, нет, не-ет!

О-ох, ну что такое. Опять посреди ночи проснулся. Так. Голова теперь раскалывается. Даже повернуть больно. Потихонечку... Вот так. Темно, но не совсем. Снег выпал-таки, и от него небо лиловым кажется, а не чёрным, и мрак сероватый какой-то, мутный. И глаза опять. Ну теперь-то я вижу. Дружок Гермиониной зверюги. Ну-ка, ну-ка... Притворюсь, что сплю. Что он делать будет? М-мда. Сидит и смотрит. Ну что ему надо?! Что он тут забыл? Учебник я теперь всё время с собой ношу, поэтому он ночью и припёрся? Ну что за бред! Конечно, я сам видел котов с учебником. Но не могли они его читать, на самом-то деле. Может, книжка чем-то пахнет? Зельями там какими-нибудь, валерьянкой... Хи. Надо у Макгонагалл спросить, какие ещё коты в замке есть. Она небось всех знает. Гуляет с ними... Нет, ну что за мысли. Теперь приду на трансфигурацию и буду сидеть с малиновыми ушами. Хорошо хоть она вроде не легиллимент... Ладно, теперь спать. Вот что: сейчас сил нет, а завтра попробую выяснить, чего он хочет. Есть идея.

***

— Хочу знать, что делает Малфой... Нет. Хочу знать, где Малфой прячется... Нет. Хочу увидеть Малфоя... — Черт, чуть не упал. Пол же ровный был минуту назад! — Та-ак. А ты, котяра, что здесь делаешь? Может, ты знаешь, как Выручай-комнату открыть?

Ой, как он на меня посмотрел! Будто насквозь просветить хотел своими зелёными фарами. Бр-р, не по себе что-то стало. Ладно, думаю, ночью увидимся и посмотрим, кто кого выведет на чистую воду.

***

— Ага, попался! Я специально не спал. А учебник-то не тот! Я у Рона одолжил. Убери свои лапы! Хватит царапаться! Вот скажи, зачем тебе эта книжка сдалась? Не отпущу, пока не ответишь! Будешь моим котом. У меня ведь нет никого, ну сова только... А у нас с тобой много общего, как я погляжу. По ночам шастаем, мимо Выручай-комнаты гуляем, за Малфоем шпионим... Ой. Да убери ты когти, в самом деле. Я по-человечески поговорить хотел, а ты... Да не шипи, отпущу сейчас тебя. Хочешь, приходи днём, почитаем вместе учебник?

Ну вот, сбежал. Интересно, придёт или нет. А что если он — Принц?.. Хм, заколдованный. Много лет уже в Хогвартсе в виде кота живёт. Поэтому и книгу в кабинете оставил, что забрать не смог. Осталось найти, кто его поцелует. М-м-м, Гермиона? Нет, Рон меня убъёт за такую идею.

***

— Не трогай кота, Симус, это он ко мне пришёл! ...Откуда знаю? Оттуда, что сам его позвал. Думаешь, у нас один Косолапус человеческую речь понимает? Нет, сегодня не пойду, эссе писать надо. Рон, пирогов принесёшь?

— Так что, кот? Поможешь мне? Где тут про зелье «Орлиный взор»? Эх, жаль, действует всего сутки, а часто пить нельзя. Ещё бы такое зелье, чтоб сквозь стены видеть! Ой, смотри. Ты действительно открыл нужную страницу! Список ингредиентов, так... Зачёркнуто здесь и исправлено. А мне что писать Слагхорну, как ты думаешь? Из учебника переписывать или вот это, то, что на полях? А тут ещё рисунок. Девушка какая-то... Нет, ну что ты лапой закрываешь, ведь действительно решу, что ты рисовал. Может, ты ещё на кличку «Принц» отзываешься?

Ну вот, обиделся, сбежал. А под рисунком подпись, первая буква «эл»... И эта девчонка такая рыжая — совсем как моя мама на фотографиях. Ох, наверное мне просто хочется так думать. Ремус же сказал, что учебник никак не мог быть папиным.

— Спасибо, друг! С почками? М-м, вкуфно. А этот — с рыбой? Кис-кис-кис...

Нет, совсем сбежал. Оставлю-ка ему под кроватью кусочек.

***

Ну вот, хорошо придумал. Под кроватью явно шуршат бумажкой, на которую я пирог положил.

— Киса, иди сюда! Всё съел?

Эх, ну вот же сволочь, хоть бы спасибо сказал! Пирог слопал, махнул хвостом и был таков. Хоть и темно, а я всё видел.

***
— Наелся? Сегодня я тебе свой любимый, с почками, оставил. Вкусно? Ну посиди со мной немножко. Не спится. Мне Дамблдор такую жуть показывал в думосборе. Можно, я тебя поглажу? Не уходи ещё немного, ладно?

***

— Доброй ночи! А сегодня пирогов нет. И учебник я спрятал, не достанешь. А просто так поговорить тебе не интересно? Давай сюда. Я подвинусь.

Где там у него ухо, чтоб за ним почесать? В темноте и не видно. Вот, кажется. Хороший, мурлычет.

— Представляешь, кот, мне одну вещь очень надо сделать. Со Слагхорном поговорить. А тот от меня бегает. У меня важное задание от директора, а я его подставляю. Что мне делать, а? Ага, у меня тут Феликс во флакончике. Унюхал, что ли? Я его как раз на первом уроке Слагхорна выиграл. Ну куда ты собрался? Если честно, без учебника мне это вряд ли бы удалось. Не знаю, кому спасибо говорить. Может, всё-таки тебе? Мурлычешь? Это ты так соглашаешься? Ну теперь давай спать. С тобой под боком так уютно. И никаких кошмаров, представляешь? Наверное, так бывает, когда мама на ночь целует и гладит по голове. Я почти не помню... Иногда лежу с закрытыми глазами и представляю, как оно было бы... Дом, родители... А потом утро, свет такой яркий, что от него не скроешься. Не притворишься. И вспоминаешь, что в конце концов меня Волдеморт ждёт. Хотя я не представляю совсем, как это будет. Встаю, выглядываю в окошко, там солнце, верхушки Запретного леса шумят, всё такое живое. Никаких полумёртвых белёсых Волдемортов. Но и дома, и мамы с папой тоже нет. Я один — и большой, чужой мир. А теперь вот ты, ты уже не такой чужой, ты спишь здесь рядом, дышишь, вон как мохнатый бок ходит, мурлычешь... Хорошо! Всё. Спать, спать...

***

— Кис-кис, Принц... Кис-кис-кис... Ничего, что я тебя так зову? Соскучился очень. Что же ты не приходил так долго? Такое было... Снейп хотел учебник отобрать. Ты Снейпа-то знаешь? Декан слизеринский, меня терпеть не может, злыдень. Эй, это же я не тебе! Прекрати! Ты его бы лучше сходил поцарапал. Ну да, я виноват. Совершенно не рад, что так получилось. Я же не знал, что это чёртово заклинание делает. Всё бы отдал за хроноворот. Малфой хоть и подлец, и Метка у него наверняка... Пожиратель, тоже мне, слабак такой! Но убивать я его не собирался. И вообще никого и никогда. Только вот Снейпа иногда страшно хочется пристукнуть. Наверное, и ему — меня. Но как-то держимся до сих пор. Что ты отворачиваешься с такой презрительной миной?

— Ну в общем, нет у меня больше учебника. Спрятал в надёжном месте. Прости. И не дуйся. Я тебе каждый вечер то котлету, то кусочек рыбы приносил, пока на меня Дин не наорал, что у нас здесь флобберчерви разведутся, потому что всё протухло и воняет. И я уже отчаялся и перестал еду таскать. Завтра приходи, хорошо? Будет тебе и пирог, и рыба с картошкой. Хотя очень хочется верить, что мы настоящие друзья, и ты всё равно придёшь, даже если не будет ни пирога, ни книжки... Книги у меня и другие есть. Даже сказки... Я в детстве только комиксы за Дадли дочитывал, а знаешь, какие сказки чудесные бывают! И про котов в том числе. Кстати, о сказках. А ты точно не заколдованный принц, а? Давай я тебя поцелую вот сюда, между ушей...

Эх, сбежал. Поцеловать-то я его поцеловал, шерстка мягкая такая, да конечно же ничего не вышло. Он видимо, решил, что я совсем дурак и нечего с таким дело иметь.

***

— Гермиона, послушай, я вот что вспомнил. Как ты думаешь, а Снейп мог быть анимагом? Кот тот чёрный, дружок Косолапуса, перестал ко мне приходить, когда Снейп... сбежал. Ну ещё чуть раньше даже, но после я его точно не видел. Может, конечно, ему действительно только учебник и был нужен... Ладно, спи, я прогуляюсь вокруг палатки, Сигнальные чары проверю.

— Кис-кис...

Показалось, что ли? Даже и положить-то ему нечего. Впрочем, если это Снейп, не хватало ещё на него еду переводить. Так, а это что такое между деревьев светится?..

***

— Гермиона, флакон я к себе положу, а ты держи кота. Снейп, может, убийца и сволочь, а кот этот — мой, и Волдеморту я его не отдам. Хорошо, что у него хватило сил перекинуться, нести гораздо легче будет. ...Ну вот, дошли наконец. Я побегу наверх, в кабинет директора, а ты присмотри за ним, очень прошу, и с раной на шее что-нибудь сделай. Удачи!

***

— Простите, целитель Сметвик, а что ему можно? Профессору Снейпу? Я тут пироги с почками и с рыбой принёс. Только не говорите, что это я приходил, ладно? Что-нибудь такое придумайте, что от неизвестного доброжелателя... Ой. Он, кажется, пошевелился. Уже ухожу.

***

— Ну как он себя чувствует? Что? Догадался, да? Вы точно не говорили? Ну я пойду... Мне пора. Как — ждёт? П-профессор! Вам же нельзя вставать. Лежите, лежите. И говорить ничего не надо. Пожалуйста. ...Нет, ну что вы! ...Не нужен мне никакой прекрасный принц. Прекратите издеваться, а!

Чёрт, я сейчас сквозь землю провалюсь. И не приду к нему никогда больше. Вот, уже заснул. Совсем слабый. Интересно, что он сделает, если я попробую его за ухом почесать или хотя бы погладить? Укусит? Нет, спит. Дышит ровнее. Волосы конечно не то, что мех, но всё равно приятно. Ему. Ну и, если честно, мне.

***

— Молли, спасибо огромное. Готовить я умею, рыбу с картошкой пожарить могу, но испечь такое мне не под силу. Ага, держу. Ой, горячий совсем. Как удобно всё-таки с камином, только руку протянуть. Нет-нет, не обожгусь. Ну всё, я понёс его на кухню. Уже в дверь звонят. У меня сегодня гость, который тоже очень любит пироги с почками.

FIN

Настроенческое.

Без комментариев...всем ясно,что кот победил...читать я не смогла )))

Мое мнение.

"– Ты совершенно чокнутый, Северус, – говорит он. – Ты… спер наши души у дементоров и… спрятал нас в своих мозгах?"

Весьма необычный сюжет,маленькое чудо. Самый что ни на есть истинный давящий ангст. Безжалостный, как снежная лавина. Спасибо за перевод Мильве.

Милые кости

Оригинальное название: The Lovely Bones
Автор: Emily Waters
Бета: strega verde
Рейтинг: NC-17
Размер: мини
Жанр: AU, Angst, Darkfic
Отказ: Отказываюсь.
Аннотация: Война закончена, Темный Лорд победил. Всех сражавшихся на стороне света скормили дементорам.
Комментарии:
Ссылка на оригинал: www.hpfandom.net/eff/viewstory.php?sid=27366
Каталог: Упивающиеся Смертью, AU
Предупреждения: слэш, насилие/жестокость, смерть персонажа, нон-кон/изнасилование, AU
2010.09.2

http://hogwartsnet.ru/mfanf/ffshowfic.php?fid=45463&l=0

Говорят они об этом полдня. Пришел Хагрид, еле протиснулся в прихожую. Долго меня рассматривал. А я его. Он кажется мне неудачливым анимагом, который начал превращаться в какого-то медведя, да так и застыл на полустадии: ни туда, ни сюда. И он просто огромен, хотя собственно у меня сейчас искаженное представление о размерах кого бы то ни было.

Жду не дождусь, когда мы все отправимся в Хогвартс. До назначенной встречи час.

Рон каждый раз теперь, как видит меня, качает головой, словно китайский болванчик – не верит, что я могу быть Малфоем. Остальные Уизли ржут. Они почти все время ржут, придурки, даже в Мунго у постели брата – так у них психика устроена. Грейнджер зачитывает выдержки из огроменных манускриптов, встав на табуретку, чтобы перекричать остальных. Поттер вносит свой идиотский вклад в общую суматоху: «А если не получится?» «А если он пострадает?» Один профессор молчит, посверкивает глазами на своего драгоценного. Ему чего волноваться: ну, обращусь я в мышь или стану обратно сыном Люца, или застыну на полпути, как Хагрид, - едино, по-моему. Невилл сидит бледный, меня не гладит, рассматривает что-то в стакане со сливочным пивом. «Совесть там твоя утонула – мог бы и приласкать напоследок, тайно, в коридоре», - думаю я. Мало ли во что я превращусь.

Через час гриффиндорцы начинают метаться, словно заполошные пикси, будто часы не висели у них перед глазами до этого. Снейп командует, организует их, и все по одному исчезают в камине. Жмусь к Невиллу, и тот даже наклоняется ко мне, но я как всегда оказываюсь на руках у Поттера, и мы летим с ним в директорский кабинет. Оттуда по полуразрушенному замку идем в Выручай-комнату. Она распахивается перед нами сразу, видно чувствует, что нам действительно НАДО в нее попасть.

Я вижу отца, мать, своих друзей, кое-кого из аврората, опять Риту – короче, толпу. Поттеровская троица, дебильно раскрыв рты и запрокинув головы, оглядывается вокруг. И я вдруг понимаю: они вспоминают не самый приятный эпизод жизни, как спаслись сами и вытащили из огня Гойла и Крэбба. Я сам оглядываю комнату, которая из занимательного склада вещей теперь превратилась в печь в крематории: закопчен даже ее высокий сводчатый потолок, уходящий ввысь. Герои только сейчас осознают, чего избежали. Терпеть не могу всю троицу, но когда у Поттера при виде Выручай-комнаты разжимаются руки, и он роняет меня на едва расчищенные от пепла каменные плиты пола, я его понимаю.

Люциус стоит с независимым видом, словно говоря: если его задумка не получится, то он особенно и не рассчитывал. Но я-то вижу. И щетину, и синеву под глазами, и копоть на волосах, которые дня два точно не мыты… И его высокомерно вздернутый подбородок меня не обманет. «Мерлин с твоей тростью, папочка, я люблю тебя». Мать тихо выговаривает ему что-то и вполне уверена в себе, но в ней я и не сомневался – она выдержит и не такое.

- Давайте без особых церемоний, - говорит Снейп и действительно безо всяких церемоний хватает меня за шкирку и подносит к противоположной стороне той бандуры, что и превратила меня в мангуста. Арка огромная или просто я уменьшился в двадцать раз с той минуты, как смотрел на нее со стороны. Мне так страшно, что я не тороплюсь, а прижимаюсь к полу и мне пофиг на разочарование толпы.

«Давай уже, иди, зверушка», - подсказывает мне Хагрид. «Аджид, вперед!» - командует Грейнжер. «Не хочет», - глубокомысленно комментирует Гойл. Снейп носком ботинка подталкивает меня по зад.

И я бегу… Железный свод отсекает зрителей, впереди выход, с боку ярким пятном в закопченном металле виднеется прореха. Возникает яркое дежавю, и нестерпимо хочется рвануться в этот пролом от мифического огня, но я преодолеваю себя, потому что чувствую, что арка начинает уменьшаться, а я расти. Не в силах сдержать свой бег, я вываливаюсь с другой стороны арки в виде… Драко Малфоя.

Если то, что предстало перед всеми вообще можно назвать этим именем.

У меня грязные руки с отросшими и обломанными ногтями, одежда двухнедельной давности, местами чистая и сильно мятая после поттеровской помывки, сбитые на носках ботинки с полностью развязавшимися шнурками. Я не завязываю их - они уже раз подвели меня, а так и иду, волоча за собой шнурки и ощупывая за пазухой палочку, в сторону Люциуса.

Все молчат, изумленно вздыхает лишь Скитер и скрипит ее перо по пергаменту. Я подхожу к отцу. Вижу его руки, в одной из которых зажат платок – он им протирал ботинки от копоти, вижу сами ботинки, а в лицо посмотреть боюсь. Сейчас он скажет, что спас меня, но больше я ему не сын. Потому что идиот и придурок, у которого мозг грызуна, не может быть Малфоем, потому что голодранец перед ним не может быть Малфоем, потому что беззубый чувак, не смеющий поднять головы – хоть кто, только не Малфой.

И здесь меня прорывает. Перед глазами вместо отцовских ботинок возникает лес, Нагини, шарфик в прихожей Поттера, чья-то рука, чешущая у меня за ухом, птичье мясо в тарелке, подвал теткиного дома и Невилл. Те самые слезы, которыми Малфои не плачут, текут из моих глаз пеленой, и хватает сил только сдерживать рыдания. Это вообще конец.

Но что-то случается в мироздании и в нашем сознании, потому отец неожиданно откидывает платок и прижимает меня к себе. Люциус говорит, что верил, что я жив, что гордится мной, и что мы ВКЛЮЧИМ МАНГУСТА В НАШ СЕМЕЙНЫЙ ГЕРБ, и прикасается к своей трости. Вмиг на ней вместо змеиной головы появляется оскаленная мангустья морда… Мама, наконец, обретает дар речи и поддакивает: «И я! Я тоже согласна!» После ее слов вся крематорская камера наполняется воплями, и они умножаются эхом, и со всех сторон к нам тянутся гриффиндорские руки, поздравляя Люциуса, нас всех, кто-то обнимает меня за плечи, какой-то домовик завязывает мои шнурки, Пивз роняет с вершины самой высокой обгоревшей кучи что-то шумное и грязное.
Хлопает меня по спине, оказывается, Поттер. Я оглядываюсь на него, пытаясь вложить во взгляд все презрение, но как-то совсем по-иному вижу его простецкую физиономию и протянутую руку. И пожимаю ее. Чего уж теперь.

Мы идем с мамой к выходу. Отец задерживается - беседует с Ритой Скитер, в его речи чаще всего проскальзывают слова «тысяча галлеонов», «две тысячи», «три тысячи». Я оборачиваюсь на оставшуюся толпу. Убеждаю себя, что мне интересно, приперся ли взглянуть на невиданное зрелище тот парный Уизли, что должен быть в Мунго. А на самом деле смотрю на Невилла. А он отвернулся, стоит отдельно, руки в карманах. Я снова замечаю, какие у него широкие плечи, и не знаю, чего хочу больше: забыть всю эту историю или снова свернуться калачиком на тумбочке. Там, где запахи вечного моллиного рагу, где в темноте звонкие поцелуи Уизли с Грейнджер, где капризный голосок Флер. Там, где в очередной раз стекает по стенке подле захлопнутой профессором двери, очкарик. Где тепло и уют, несмотря на ободранные стены и сырость. Там, где мой Невилл.

…

Вскоре все возвращается на круги своя. Я найден. Моя история рассказывается в газетах с перечислением всех геройств. Мелькает под колдовспышками видоизмененный герб Малфоев: на нем кольцом выгнулся гибкий мангуст. Оказывается, я с достоинством и изяществом выбрался из Анимольгатора и сдержанно всех поприветствовал. И ни строчки о слезах и моей зачуханности. Вот они тысячи галлеонов, что осели в кармане Риты. Все продается и покупается - отец до сих пор так думает. Но почему-то же он не стал совать эти самые золотые в руки гриффиндорцев! Потому что знает, что они сами ничего не скажут. Так что не все покупается, отец.

Мы сидим в зале, обедаем. Я почти не вижу Люциуса и Нарциссу за огромным столом. Если бы не акустика огромного зала, то и не слышал бы. Невилл как-то рассказывал Поттеру, что у него тоже такой же огромный стол, и бабушка заставляет его есть за ним. А Молли сказала, что вот бы им такой стол. А я, помню, подумал, что им какой стол не дай, все равно будут пихаться локтями, и здесь дело даже не в количестве людей, а в воспитании. И тогда Невилл сказал, что ему нравится гораздо больше так, в тесноте. Я согласен с ним. Теперь.

Распахивается высокое окно гостиной, влетает незнакомая сова. Она садится прямо посреди стола, расплескав на белую скатерть соус. Пока птицу не выгнали домовые эльфы, я стаскиваю у нее с лапы пергамент и разворачиваю его. Почерк мне незнакомый, потому я сразу опускаю взгляд вниз, к подписи. И сразу все плывет перед глазами, потому что письмо от Лонгботтома.

- Драко, что-то случилось? – обеспокоенно спрашивает отец.

- Нет, пап, все нормально. Не обращайте внимания, я почитаю.

Это грубое нарушение семейных традиций. Даже отец старался чинно закончить трапезу, когда у него горела Метка, письма же всегда дожидались окончания обеда. Но родители пока не пытаются возражать, они трясутся надо мной, как над драгоценной статуэткой из хрусталя работы горных гномов, потому переглядываются и снова принимаются за еду.

«Драко, - гласит письмо. - Надеюсь, наше школьное знакомство позволяет обратиться к тебе именно так. У нас проблема, которая стоит всех Волдемортов и войн, вместе взятых. Если ты способен в чем-то посодействовать, мы будем невероятно рады и благодарны. Вкратце: по некоторым личным обстоятельствам Гарри собирается покинуть волшебный мир и не один. Нет, не умереть, ничего такого, просто уйти. Думаю, мне надо изложить суть. У Гарри с мр. Снейпом сложились некие личные отношения, проще говоря – любовь. Да-да, не с Джинни Уизли, а именно с нашим профессором. Здесь все в шоке. Семья Артура вообще против таких связей и считает их неестественными. Их мнение очень сильно действует на Гарри, а через него и на мр. Снейпа. Последний говорит, что он должен наложить на всех Обливиейт или попросту самоудалиться из жизни героя. Гарри кричит: «Или он или я!», в общем, здесь светопреставление. Может быть, у тебя получится донести до него то, что не выходит у меня, Гермионы и Луны – рассказать, допустим, про среду чистокровных магов, где такие отношения вполне одобряются, хоть и не афишируются. Можно привести в пример Дамблдора, а то у меня самого язык не поворачивается вспоминать имя директора в такой теме. Но я точно знаю про его гомосексуальность, мне рассказывала бабушка.
Если ты согласен что-либо предпринять, жду тебя вечером на Гриммолд-плейс, 12, камин будет открыт. Невилл Лонгботтом.
Р.S. Спасибо тому магу, кто изобрел пергамент, в глаза ни за что бы не осмелился просить у тебя помощи. Но я видел, как вы с Гарри пожали руки друг другу, и решился на письмо».

- Сын мой, скажи честно, тебя шантажирует какой-то негодяй?

- Нет, папа. Все нормально, - отвечаю я, чинно вытираю губы салфеткой и аккуратно складываю письмо в карман мантии.

А вообще-то мне хочется схватить метлу и лететь-лететь-лететь… Но проще через камин.

…

- А-а! Малфой! – взвизгивает экс-невеста Поттера, когда я вечером появляюсь на Гриммолд-плейс, в доме номер двенадцать.

- Меня пригласил Лонгботтом, - недовольно ворчу я, оглядываясь на темные углы.

- Ты представляешь, что наш Гарри… - ее глаза горят, и не похоже, чтобы девица была сильно расстроена, зато она явно впечатлена последними новостями. Я окидываю ее снисходительным взглядом.

- Во-первых, «ваш» Гарри, а не наш. Во-вторых, я все знаю, причем узнал гораздо раньше вас, и не вижу в происходящем ничего достойного моего внимания. Но если так надо поговорить с мистером Я-Сам-Эпатаж, и если кто-то здесь считает, что мои разумные доводы достигнут его мозга, то я вполне могу попробовать. Где, Уизлетта, ваш копатель кореньев, который писал мне письмо?

- Я здесь, - говорит рядом Невилл, я вздрагиваю и краснею, блин, как тот очкарик…

Он отводит меня в комнату, где сидит их лохматый дружок со Снейпом. Северус запакованный в сто своих черных одежек, весь прямой, словно стрела в арбалете, так и кажется – отпусти его, он вылетит прямо в окно, освободит всех от себя, взовьется в небо и рухнет с высоты от своей несчастной любви. Но Поттер сидит за столом, перекрывая путь к отступлению, и что-то ему втолковывает. Перед ними бокалы с вином, может быть в них яд. Очень в их стиле.

- Драко? – хором удивляются оба.

- Не Аджид же… - веско роняю я и закрываю массивную дубовую дверь перед носом Лонгботтома. То, что я буду говорить, ему слушать не надо.
Через полчаса приватной беседы я отказываюсь от ужина, показываю кулак двум одинаковым Уизли, которые заманивают меня на кухню сырой выпотрошенной курицей, а Джордж крутит ее шеей, как змеей, не отзываюсь на слабое невиллово «спасибо!» и «не останешься?» и скрываюсь в камине. Где-то позади меня в оцепенении так и сидит парочка влюбленных: Гарри ошарашен моими доводами и полностью убежден, Снейп все время, пока я говорил, знакомо выгибал бровь. Очень хотелось добавить, что если он не избавится от дурной привычки, то скоро его лицо будет перекошено на сторону…

Я переношусь домой, взбегаю к себе в спальню и валюсь одетый на кровать. Какой я дурак. Неужели я сделал это для Поттера? Сердце стучит, вколачивая в мозг одну единственную правду: «Нет, для себя»… Повинуясь его особому горячему ритму, я скидываю одежду и позволяю рукам гулять по телу, а себе фантазировать. Запрещаю себе думать о том, что я пока один, и навряд ли что-нибудь изменится.

А через два дня в ворота Малфой-менора раздается звонок. Привратник так и докладывает всем: «Там пришел какой-то маггл с фикусом. Выпроводить?» И пока Люциус чинно ему кивает, не отрываясь от «Пророка», а мать манерно тянет «ма-аггл?», я уже аппарирую к воротам и чуть не сбиваю с ног Лонгботтома.

- Ты чего… через дверь? А это что за фикус? – запыхавшись, спрашиваю. Не похоже, кстати, на фикус.

- Ну, я не знаю, как у вас принято. Да и привык я: на Гриммолд-плейс чаще всего так приходят – камин только на определенных людей открывается. Они до сих пор «Орден Феникса», а потому всё еще шифруются. А это тебе, - он сует мне в руки тяжеленный горшок с землей и росточком. – Декоративная омела, она источает прекрасный запах. А еще у нее очень скользкий сок, который можно использовать в хозяйстве.

Смотрит на меня, и щеки, как маки. Да что у гриффиндорцев за полнокровие такое, и скажите на милость, где в хозяйстве можно использовать скользкий сок? Надо спросить у домовиков.

- Ты спятил, Лонгботтом? – с надеждой спрашиваю я. - Какой сок?

- Омелы. Я решил не дарить срезанные цветы. Их вроде как девушкам дарят, а в горшке и красиво, и полезно, и растение не жалко. Мне ведь Гарри рассказал, чем ты его убедил. Не отпирайся только. Ты сказал, что если Поттеру западло признаваться всему миру в связи с мужчиной, то пусть радуется просто самому факту разделенной любви, потому что ты тоже влюблен в мужчину, но представления не имеешь, как избранник отнесется. И то, что рад был бы сообщить всему миру его имя. Только сказал ты его почему-то только Поттеру со Снейпом. А Гарри мне передал. Так вот знай, что избранник... того... готов.

Я как затрясусь от хохота. То реву, словно Миртл, то ржу, как кони-Уизли – в шок меня повергают эти гриффиндорцы. Готов он. С цветочком пришел.

- Спасибо, конечно, за одолжение! – сквозь хохот говорю я. - Но ты хоть знаешь, к чему ты готов? Ты осознаешь вообще, что я не дамочка и в твоих объятьях раскисать не намерен?

- Догадываюсь, - сосредоточенно отвечает он. – Я помню Аджида у себя на руках, когда мы к бабушке прорывались. Огонь, а не зверь. Да, ты не бойся, Драко, любовь - она не убивает…

А продолжили мы разговор в спальне. И как использовать в хозяйстве декоративную омелу и мою узенькую двуспальную кровать тоже разобрались. Аж отец из своего кабинета, что тремя этажами ниже находится, прибежал и стучится: «Что случилось, сынок? Стихийная магия прорвалась или ты в заклинаниях практикуешься?»

«Все нормально, - еле отдышавшись, говорю, - папа. Ко мне друзья зашли – разговариваем».

И шепотом: «Какого боггарта, Нев, ты Заглушающее не поставил?», а он удивленно: «Это ж твой дом, Драко, чего я распоряжаться буду?»

Красивый он черт: голый, широкоплечий, в ремне из змеиной кожи – я на него нацепил, с засосами везде, улыбкой своей смущенной. Гладиатор, одним словом. И воспитание у нас одинаковое, и привычки, и зельеварение, как я, любит. Я ему велел пока ни о чем таком Снейпу не рассказывать, не пугать новобрачного. Решил, что сначала сам неумеху подучу мастерству зельевара. Позже, конечно. Когда сделаем передышку в другом искусстве.

…

Вот так и подошла к концу история, которая началась с Волдеморта, его идиотских приказов и развязавшегося шнурка. Это только одна история закончилась, а сколько их потом было? С гриффиндорцами же нельзя существовать спокойно: даже не воюешь, а все равно, как на пороховой бочке. Да мне самому нравится, что уж говорить…

Гарри выгибается навстречу руке, скользящей по его волосам, дрожа от теплого дыхания на своей коже. Простыни под его грудью и бедрами влажные от пота, скомканы в безуспешных попытках освободиться. Запястья болят, скованные наручниками, удерживающими его руки привязанными к спинке кровати.

Из-за повязки на глазах сказать наверняка, кто из его новых хозяев в кровати с ним сейчас, невозможно, однако он уже научился различать их по тому, как они пахнут, как двигаются, как прикасаются к нему.

Люциус всегда берет его сзади, наслаждаясь ощущением своей власти, тем, что может пользовать его как сучку. Гарри беспокоит то, что ему хватает опыта это понять, что он достаточно долго в сложившейся ситуации, чтобы этого ожидать. Ручейки пота стекают по лицу, насмехаясь над его беспомощностью. Пальцы зудят от нестерпимого желания их стереть.

В полной тишине большие руки движутся по его коже, прослеживая очертания тела. Гарри прячет лицо в подушку и подавляет стон, пытаясь не замечать сильные пальцы, массирующие и изгоняющие напряжение из его шеи, плеч, мышц вдоль позвоночника

Макнейр любит делать ему больно. С ним речь не идет о сексе, только о насилии, чистом и незамутненном. С Макнейром всегда есть кровь. Ее запах заполняет воздух, забивая Гарри нос и глотку, не давая пошевелиться, не давая думать.

Пальцы движутся вниз вдоль спины, исследуя талию, задницу, верхнюю часть бедер. Гарри неловко ерзает, расслабляясь против воли, чувствуя, как плавятся мышцы под талантливыми прикосновениями.

Петтигрю нетерпелив и приятно неизобретателен. Он предпочитает тереться о его ногу, пыхтя, неуклюже лапая и мокро целуя. Он всегда хихикает, когда кончает, как будто то, что его допустили до секса с Гарри самая смешная шутка, что он слышал.

Руки заставляют его перевернуться на спину. Гарри зажмуривается под повязкой. Он ненавидит, когда его берут в этой позиции, ненавидит чувство уязвимости и открытости, которые она приносит. В этой позе ничего не скрыть. Вообще ничего.

Эйвери и Нотту нравится брать его вдвоем, с двух сторон. Они любят использовать игрушки, чары, чтобы возбудить его и оставить на краю на долгие часы, пока они пользуются его телом. Иногда вида его слез достаточно, чтобы они ушли, иногда необходимы прямые мольбы. К счастью, Гарри давно потерял те крохи гордости, что в нем еще оставались.

Теплые руки обхватывают внутреннюю поверхность бедер, вынуждая его раздвинуть ноги. Гарри делает медленный вдох и подчиняется, его слишком хорошо обучили подчиняться, чтобы отказать. Матрас прогибается по краю, длинное тело накрывает его, укутывая своим теплом. Влажное дыхание обжигает кожу в легчайшем намеке на поцелуй.

С Волдемортом все всегда замешано на унижении. Он предпочитает трахать Гарри публично, загибая в непотребных позах и устраивая спектакль на потеху Пожирателям. Иногда ему нравится смотреть, как Гарри пользуются другие, нравится пить его страдания словно кровь. Он любит смотреть, как Гарри пресмыкается, как плачет. Любит отщипывать от того, что осталось от его души, по маленькому кусочку каждый раз.

Медленно неконтролируемая дрожь, сотрясающая его тело, начинает уходить. Рука, гладящая его волосы, заставляет успокоиться, и Гарри бездумно прижимается к ней щекой. Так необычно, эта странная нежность, будь она проклята, хуже подчеркнутого превосходства Люциуса, жестокости Макнейра, хуже повторяющихся попыток Волдеморта разрушить его душу. Гарри отворачивает лицо, чувствуя, как твердый член входит в него на всю длину.

Со Снейпом это всегда именно так. Только так. Теплые сильные руки и мягкие прикосновения, тихий голос, нашептывающий бессмыслицу вроде «Шшш», и «Я не сделаю тебе больно», и «Все еще будет хорошо». Уютная ложь, и Гарри выбирает поверить, что каким-то образом время может повернуться вспять, к тем дням, когда он был юным, нетронутым и живым.

Такой секс – нечто необходимое, нечто священное, и он уже не просто сосуд, в который они могут до краешка слить свою месть. Удовольствие, беспокояще неуместное, выдавливается из него с бесконечным терпением, пока он не начинает стонать как шлюха и двигаться навстречу каждому толчку. Руки стискивают его, почти болезненно, и тихий шепот возле уха звучит почти как «Прости».

Как всегда, пришедшее удовольствие разбивает его на кусочки, но руки по-прежнему обнимают, не давая остаться одному. Не в первый раз Гарри задумывается, почему Снейп приходит к нему, почему обращается с ним именно так. Задумывается, что, может, Снейп сожалеет о том, как повернулась война, может, он все-таки был на стороне Дамблдора. Задумывается, не больно ли ему видеть своего бывшего студента в подобной ситуации.

Гарри пытается зацепиться за эту идею, но терпит неудачу.

Когда опавший член Снейпа выскальзывает из него, ему не больно, но он, тем не менее, бормочет от дискомфорта, слишком поврежденный предыдущими посетителями, чтобы реагировать по-настоящему спокойно.

Снейп снова дотрагивается до его щеки, на этот раз прикосновение затягивается, как будто это что-то, что он сделать должен, что-то, что он не может не сделать.

С другой стороны, сейчас Гарри существует именно для этого. Чтобы его трогали.

Пауза, словно Снейп хочет что-то сказать, но затем он отстраняется, не произнеся ни слова. Ладонь с щеки исчезает, и Гарри удивляется неожиданному чувству потери. Из всех его насильников Снейп, определенно, самый… терпимый.

Тишина, будто его бывший профессор покинул комнату, но Гарри знает, что это не так. Это тоже часть их ритуала.

- Поттер, - голос тихий и шершавый, как скрип заржавевших петель, красноречиво говорящий о непроизносимом вслух. Тишина затягивается, становится неуютной, словно обретает собственную жизнь. – Это последний раз, когда я так тобой пользуюсь.

Гарри кивает, он знает, что именно этого от него ждут. Но еще он знает, что это ложь.

Шелест одежды, Снейп одевается быстро и воровато, будто стыдясь. Но в этом весь Снейп, не правда ли? Любая его мечта о прощении прошлых грехов рассеивается под напором гораздо более сильной страсти к самоуничижению – возможно, сейчас Гарри представляет собой физическое воплощение обеих нужд.

Единственная дверь в комнату скрипит, закрываясь, и Гарри остается один.

Забавно, как ложь может стать знакомой и удобной, чем-то, без чего он не сможет жить. Возможно, Снейп действительно верит, что в последний раз поддался искушению и пришел к нему, но Гарри знает лучше. Снейп никогда не был настолько силен в самоконтроле.

Он вернется.

Гарри пытается притвориться, что этому не рад.

- Снейп, давай открывай! Я знаю, что ты еще не ложился! - Гарри тарабанил по двери своего коллеги.

- Мерлин, Поттер, уже почти полночь, чего ты хочешь? - полуголый Снейп открыл дверь, зло ухмыляясь.

- Могу я войти, я хочу тебе кое-что показать, - жутко довольный Гарри улыбнулся.

- Нет, не можешь. Оставь меня в покое, Поттер, я устал,- застонал Северус, массируя виски.

- Пожалуйста, Снейп, это просто удивительно, дай мне показать тебе, - умоляюще глядя на мужчину, попросил Гарри.

- Это не может подождать до завтра? - Северус посмотрел вверх, будто молясь про себя.

- Пожалуйста, ты должен это видеть, - рассмеялся Гарри.

- Поттер, только...

- Ну что «Поттер, только»? Просто дай мне пройти, - Гарри ухмыльнулся и, аккуратно отодвинув мужчину со своего пути, зашел внутрь. - Я наконец-то нашел свою анимагическую форму!

- Мои тебе поздравления с получением возможности превратиться в цыпленка, а сейчас уходи, Поттер, или я сам тебя вышвырну.

- Ты никогда этого не сделаешь, - Гарри победно улыбнулся, будучи уверен в своей правоте. Они со Снейпом стали очень близкими друзьями за последний год, и хотя гриффиндорцу всегда хотелось большего от мужчины, сейчас он был более чем доволен их нынешними отношениями. - И это не цыпленок. Это... Лучше я покажу. Это удивительно, - рассмеялся Гарри.

Северус сложил руки на груди, выжидая. Ему было немного любопытно. Вот уже полгода Поттер пытался стать анимагом. Большинству волшебников требовалось много лет, чтобы освоить эту сторону магии, поэтому Снейп был удивлен тем, что Гарри понадобилось всего лишь полгода. Хотя о чем это он, это же великий Гарри Поттер... Чему здесь удивляться...

Все мысли как-то разом испарились, когда мужчина увидел, что парень превратился...

...в белого полярного медвежонка.

Северус смотрел на маленькое животное, сидящее посреди комнаты. Размером оно было не больше средней собаки, с необычными зелеными глазами, а на лбу у него было интересное расплывчатое пятно в виде молнии. Звереныш со счастливым видом вилял симпатичным пушистым хвостиком.

Время шло, а Северус просто стоял и смотрел, ничего не говоря и даже не двигаясь. Он просто наблюдал за маленьким медвежонком.

- Ну и..? - застенчиво спросил Гарри у профессора, обернувшись обратно в человека.

Северус расхохотался. Так открыто и безудержно он не смеялся еще никогда. Пытаясь вытереть выступившие слезы, он еще несколько минут вздрагивал, приходя в себя, и с трудом, но все же взял себя в руки.

- Ты… твоя… анимагическая форма... чертов полярный медвежонок? - заикаясь от нового порыва смеха, спросил Северус.

- Я же говорил тебе, что это нужно видеть, - серьезно сказал Гарри.

- Почему ты не можешь быть собакой или кошкой, как все нормальные люди? Почему ты стал чертовым полярным медведем? – Северус, все еще посмеиваясь, в прямом смысле слова рухнул на диван, взял бутылку виски и два бокала.

- Он будет расти вместе со мной, не так ли? Я еще молод, поэтому это детеныш, правда? Он же будет расти со мной? - с надеждой выпалив мучившее его вопросы, Гарри присел напротив Северуса.

- Надеюсь, что да, но Поттер, что, скажи мне, ты будешь делать с такой анимагической формой? Запрягать себя в Рождественские сани?

- Нет, конечно, хотя это будет нечто, - рассмеялся Гарри. - Великий Гарри Поттер, спаситель Магического мира, запряжен в Рождественские сани в виде полярного медведя. Люди будут в восторге.

- Если ты это сделаешь, клянусь, ты больше никогда меня не увидишь!

Гарри быстро обернулся в свою анимагическую форму и подбежал к Снейпу. Поставив передние лапы на колени мужчины, он неуклюже встал на задние лапы. Медвежонок уставился в черные глаза профессора с такой мольбой, будто говоря «Не делай этого, пожалуйста».

Когда Северус снова рассмеялся, откинувшись на спинку дивана, медвежонок весело помотал пушистым хвостиком и вновь стал человеком. Гриффиндорец почувствовал себя неловко, его руки все еще были на бедрах Северуса. Стремительно отпрянув, он сел обратно на кресло напротив.

- Видишь? Он не бесполезен. Я могу заставить людей делать то, что я хочу. Он такой милый. Никто не сможет устоять передо мной.

- Пока это медвежонок, то, скорее всего да. А когда он вырастет? Это уже совсем другое дело... - приподняв бровь, сказал Северус.

Гарри недовольно усмехнулся.

- Ну так что, я теперь могу увидеть? - спросил парень.

- Увидеть что? - Северус все еще пребывал в хорошем настроении от событий последних десяти минут.

- Твою анимагическую форму, конечно. Полгода назад ты сказал, что покажешь мне свою, если свою тебе покажу я. В общем, ты видел моего милого маленького медвежонка... Теперь твоя очередь.

- Так вот почему ты был так одержим идеей стать анимагом! - Снейп хлопнул себя по лбу.

- Конечно! Давай Снейп, обещание есть обещание. Не будь занудой.

- Хорошо, хорошо, только заткнись, - ухмыльнулся Северус. - Надеюсь, ты оценишь иронию, - подмигнул он Гарри, встав в центре комнаты. Гарри тоже поднялся и подошел к Снейпу.

- Давай, старичок, не стесняйся, - решил поддразнить его парень.

- Следи за языком, Поттер, потому что твой милый медвежонок сейчас тебе точно не поможет, - Северус ухмыльнулся и обернулся в животное.

Гарри даже рот раскрыл от изумления, глядя на огромного медведя с коричневой мягкой шерстью и смертоносными длинными когтями.

- И кто же ты? Гризли? - фыркнул Поттер и, шлепнувшись на стул, расхохотался.

- В точку! – ответил Северус со всем возможным достоинством, хотя и сам еле сдерживался, чтобы самому не расхохотаться.

- Можно я буду звать тебя Тедди? – чуть ли не проскулил Гарри, безуспешно пытаясь сдержать смех.

- Ты можешь сделать это только один раз в жизни. Потом я порву тебя на кусочки и съем на ужин, - ядовито усмехнулся Северус.

- Как ты вообще мог смеяться над моей анимагической формой, если твоя почти такая же, как и моя? Отличается только окрас шерсти, - не переставая улыбаться, Гарри попытался пристыдить мужчину.

- Ты размером с чихуахуа, я же как гора. Ты называешь это почти такая же? - Северус ухмыльнулся, разливая по бокалам виски.

- Я тоже однажды буду большим, и тогда мы посмотрим, какой из медведей сильнее в этой пещере, - обижено пробурчал Гарри.

- Не дуйся Поттер, тебе не идет, - Северус подошел к столу и, передав Гарри бокал с виски, встал рядом. - Но... - медленно сказал он, - вне зависимости от того, какая у тебя форма, то, чего ты добился, просто потрясающе. Научиться этому за шесть месяцев... Я думаю, никто еще не смог этого сделать за такой короткий срок, - Северус кивнул головой, давая парню понять, что оценил его старания по заслугам.

- Значит, ты мной гордишься? - счастливо улыбнулся Гриффиндорец. Северус опешил.

- Конечно да, Гарри, - протянув руку, он дотронулся до волос парня и погладил мягкие локоны.

Прошла минута, другая, а они так и смотрели в глаза друг другу, не отрываясь. Северус настолько увлекся, что даже не заметил, как Поттер поднялся.

- Ты назвал меня Гарри, - прошептал парень.

- Похоже не то, - сильная мужская рука опустилась чуть ниже, нежно поглаживая шею.

- Скажи еще раз, - попросил Гарри, шагнув ближе.

- Гарри...

- Еще.

- Гарри, - прошептал Северус.

- Северус, - их разделяли какие-то несколько сантиметров.

- Да?

- Ты превратишься в медведя и съешь меня, если я тебя поцелую? - тихо спросил Гарри, обнимая обеими руками мужчину за шею.

- Если я скажу да, тебя это остановит? - ответил Северус, нежно поцеловав Гарри в уголок губ.

- Ну уж нет, - прорычал Гарри, нетерпеливо впиваясь в губы Снейпа.

~.O.~

На следующий день, ближе к полудню, Минерва неуверенно постучалась в дверь. Она не была уверена, что Северус сможет ей в этом помочь, хотя…

За дверью послышались шаги, и она тут же открылась.

- Доброе утро, Минерва, - Северус улыбнулся директрисе.

- Северус, утро доброе. Ты случайно не видел сегодня утром Поттера?

В этот момент Минерва услышала странные звуки, доносящиеся из покоев Зельевара. Источник шума не заставил себя ждать. По направлению к ней очень неуклюже бежало нечто белое и пушистое. Приглядевшись, она поняла, что это полярный медвежонок.

Северус, улыбаясь, смотрел на животное. Минерва в растерянности переводила взгляд со Снейпа на медвежонка.

- Как ты понимаешь, я видел его, - ответил Снейп на вопрос директрисы.

Она сначала даже не поняла, о чем он говорит…

- Это… Это… Поттер? - неверяще спросила Минерва, глядя на невинно моргающего зверька.

- Да, в своей ново обретенной анимагической форме, - кивнул Северус, и Гарри вновь стал полуголым и лохматым самим собой.

Минерва фыркнула, пытаясь прикрыть смех кашлем, но у нее это плохо получилось.

- Почему все надо мной смеются? – с отчаянием спросил Гарри, когда его Декан не выдержала и в голос рассмеялась. - Он тоже медведь! - тыча пальцем в Северуса, сообщил парень. - Почему вы и над ним не смеетесь?

- Ох, поверь мне Гарри… - Минерва, все еще посмеиваясь, посмотрела на него. - ...над ним мы тоже смеялись. Он был восхитительным детенышем. У меня даже фотография его сохранилась.

- Я хочу ее видеть, - потребовал Гарри.

- Ты ему не покажешь, - сказал директрисе Северус с нажимом в голосе.

Несколько секунд Минерва рассматривала обоих мужчин. То, что они оба были полуголыми, позволило ей сделать определенные выводы.

- Вы идеально подходите друг другу… - улыбнулась она им. - Дамблдор был бы счастлив. Он всегда хотел, чтобы вы нашли общий язык. Мне кажется, что даже ему не пришло бы в голову, что все случится именно так… - Она окинула взглядом Гарри и Северуса. - Хотя, кто знает, что было на уме у этого старого интригана, согласны? - она развернулась и, уже уходя, не поворачивая головы, добавила: - Да и, Поттер, зайдите ко мне в кабинет после обеда. Я поищу фотографию.

- Минерва, не смей…

- Уймись, Северус, - нежно сказал Гарри. - Лучше подумай о чем-нибудь более приятном… - и утащил мужчину в недра теплой и удобной комнаты.

=Конец=

Глава 2.

— Добрый день, Северус! Сегодня мы закончили немного раньше. Я отпустил мисс Элиот, так что мы можем сходить с тобой куда-нибудь. Что скажешь?

Снейп сидел на своём привычном месте у камина в библиотеке и смотрел на пламя. На его коленях лежала раскрытая толстая книга. Пальцы нежно гладили пожелтевшие страницы.

— Северус, ты в порядке?

Мужчина, наконец, пришёл в себя и слегка потряс головой.

— Сегодня мне никуда не хочется идти, — он закрыл глаза и инстинктивно потёр свежие шрамы на своих запястьях.

— Болит? – Гарри опустился на колени рядом с диваном и осторожно ощупал раны подопечного. В последнее время он часто не был уверен в том, с каким Снейпом разговаривает.

— Я не могу читать, Гарри...

— Извини?

Веки Северуса всё ещё были крепко сжаты, но, почувствовав, что ласковые движения на его запястьях прекратились, он открыл глаза. Тёмные, грустные, безнадёжные.

— Не могу читать...

— Что ты этим имеешь в виду?

Снейп покачал головой.

— Вначале у меня путались только некоторые буквы. Совсем немного. С этим ещё можно было справиться. Я внушал себе, что у меня просто слабеет зрение... Но... Я отлично всё вижу...

— Северус...

Снейп опять устремил взгляд на огонь, его руки по-прежнему покоились в ладонях Гарри.

— Ты знал, что магические свойства зелий зависят ещё и от типа огня, на котором варятся снадобья?

— Нет, — голос Гарри был пустым.

— Представь себе, это так. Если ты смешаешь три зелья с абсолютно идентичными составами, но одно будешь варить на магическом огне, второе на костре, а третье на газовой горелке, то получишь вещества с абсолютно разными свойствами.

Гарри молчал. В горле застрял твёрдый комок, заставляя его сглотнуть.

— Когда я работал двойным агентом, то перед тем, как ответить на вызов Вольдеморта, всегда запасался маленькой зелёной бутылочкой. Это была мера безопасности. Если бы что-то пошло не так. Достаточно было вытащить пробку и глотнуть. Одного единственного глотка хватало. Конец был бы безболезненным, а яд в теле по истечении нескольких минут уже бы невозможно было обнаружить. Всё бы указывало на внезапную остановку сердца. Эта бутылочка всё ещё лежит в нижнем ящике моего стола в подземельях, — Снейп хмыкнул. — Если он всё ещё мой... Это был мой дом. Когда-то...

Он вновь посмотрел Гарри в глаза.

— Мне бы сейчас эта бутылочка не помешала. Ты даже не можешь себе представить, как сильно...

* * *

Подземелья, класс зельеваренья, профессор Снейп ходит между партами и смотрит в котлы, контролируя их булькающее содержимое.

— Отлично, мистер Малфой, помогите мистеру Гойлу, у него возникли затруднения.

Затем раздражённо втягивает ноздрями воздух.

— Мистер Лонгботтом! Вы варите клей для обуви или зелье, заживляющее раны? — энергичное мановение палочки, и котёл Невилла опустел. — Начните снова!

Гарри спиной чувствует присутствие Снейпа. Тот почти касается его, когда наклоняется к его уху и ядовито шипит:

— И вы называете это заживляющим зельем, мистер Поттер? Вы бы с удовольствием испытали его на себе после одной из своих эскапад в Запретный лес, не так ли... – свист палочки. — Заново!

* * *

— Северус, ещё одну ложечку. Ну, хотя бы немножко... Ам! — Гарри, весь вспотевший, уставший и абсолютно отчаявшийся, уже битых полчаса старается запихнуть в сидящего перед собой мужчину ужин, но пока безуспешно. Рубашка, брюки и очки испачканы в вязкой овсяной каше. Снейп не говорит, но зато игриво смеётся, махает руками, разбрасывая вокруг себя ошмётки каши. Когда одна из них приземляется на нос Гарри, он хлопает в ладоши, протягивает испачканную руку, стирает кашу и суёт её себе в рот.

— Мисс Элиот, когда-нибудь уже было так плохо?

Сиделка молча качает головой.

— Наверное, в будущем нечто подобное уже не будет редкостью, так?

— Боюсь, что да. Мне жаль.

— Это бессмысленно. Пожалуйста, проводите его в ванную, смойте с него это свинство и отведите в спальню. Я туда приду. И спасибо, что остались сегодня. Не знаю, как бы я справился без вас. Вы переночуете в комнате для гостей?

— Разумеется, сэр, без проблем.

Оставшись на кухне в одиночестве, Гарри несколькими намётанными движениями палочкой убрал беспорядок и измученно рухнул на стул. Сняв с носа очки, он устало потёр виски.

— Ах, Северус...

* * *

— Легилименс! Вытолкните меня, мистер Поттер! Ну же, вытолкните меня! Живо! Защищайтесь! Это ваш мозг, ваш инструмент, только вы имеете право управлять им! Зачем вам этот кусок мяса, если вы одолжите его Ему. Без мозга человек — это животное, Поттер. Хотите быть зверьком Вольдеморта? Нет? Тогда выкиньте меня из своей головы, чёрт бы вас побрал!

* * *

Пронзительный звон разбудил Гарри. Магическая сигнализация, установленная в спальне Снейпа, давала знать, что что-то произошло. Нашарив очки, Гарри вышел в тёмный коридор и на ощупь двинулся к соседним дверям.

— Северус, что случилось? – он зажёг две свечи около кровати Снейпа и прищурился — глаза постепенно привыкали к свету. Снейп сидел на своей постели и шокировано смотрел на свой пах. Мокрое пятно на его простыне и штанах не оставляло сомнений в том, чем было вызвано такое состояние. Гарри несколько раз глубоко вздохнул и отчаянно возжелал, чтобы человек, сидящий перед ним, сейчас был маленьким Северусом, четырёхлетним братиком, который виновато пожмёт плечами и поможет Гарри поменять постель. Но у маленького Сева никогда не было такого лица. Нет. Он хотел взять его за руку, приласкать, утешить, но что-то в выражении лица Снейпа оттолкнуло его.

Передумав, он в два шага оказался у бельевого шкафа и начал стремительно искать чистую пижаму и постельное бельё.

— Убирайся, Поттер!

Гарри испуганно повернулся, прижимая к груди стопку чистого белья. Страх на лице Снейпа постепенно сменился болью, а затем яростью.

— Я только....

— Убирайся отсюда!!! – его лицо исказилось от безумной боли, на висках вздулись жилы.

— Северус, я...

Рванув с постели, Снейп в два широких шага оказался у Гарри, прижал его к стене и потряс им так, что голова юноши каждый раз сталкивалась с твёрдой кирпичной поверхностью, из глаз посыпались искры.

— Убирайся отсюда, разве не ясно?! Сгинь с моих глаз, ты, маленький, эгоистичный паршивец. Ненавижу тебя и не хочу, чтобы ты тут находился! Не хочу тебя видеть! Что ты стоишь? Ты этого хотел? Этого? Унизить меня? Высмеять? Хихикать мне в глаза? Так давай! Давай смейся! Сегодня у тебя великий день, Поттер! Любуйся, маленький бесчувственный мерзавец!

— Я только хочу помочь... – шептал Гарри.

— Помочь? Ты мне хочешь помочь? Лжёшь! Тебе наплевать на то, как я себя чувствую, тебе только нравится унижать меня. Если бы ты хотел мне помочь, ты бы давно это сделал. Но тебе лишь бы потешаться надо мной!

Гарри был в шоке. Он смотрел на это лицо, казавшееся ещё более чужим, чем когда-либо, и его терзал страх. Сильный страх. Он инстинктивно закрыл лицо руками, ожидая удара, который так и не пришёл. Наконец он вырвался из рук Снейпа и выбежал из комнаты, хлопнув за собой дверью. Снейп, вымотанный гневом и стыдом, измождённо опустился на горку чистого белья.

— Всё в порядке, мистер Поттер? – сиделка, разбуженная неожиданным шумом, стояла на пороге спальни для гостей, испуганно вылупив глаза.

Гарри потряс головой, с трудом выдавив:

— Присмотрите за ним, но не ходите туда. Не сразу. Через некоторое время. Главное, прислушивайтесь к сигнализации... – и без дальнейших объяснений сбежал вниз по скрипящим ступенькам.

* * *

Гарри выскочил из дома, как безумный. Он нёсся по тёмным улицам Лондона сломя голову, руки и ноги дрожали, в висках пульсировала кровь, а сердце билось где-то в горле.

«Этот, этот, этот... Что он о себе вообще возомнил! Кто дал ему права так со мной говорить! Ублюдок! Сальный мерзавец! Бесчувственный идиот!»

Гарри казалось, что голова сейчас разлетится на куски, что мозг полезет из ушей — такой гул в них стоял. Бежать, бежать, бежать... прочь от него! Прочь от этого гадкого летучего мыша! От этой саркастичной сволочи... Мелькающие вокруг Гарри тени постепенно начали расплываться, и ноги, наконец, изменили ему. Он рухнул на лавочку на автобусной стоянке, спрятав голову в ладонях и пытаясь отдышаться.

— Чего ты хочешь от меня, Северус Снейп? – рассеянно бормотал он. — Я не могу дать тебе больше! Не могу вылечить! Но я, чёрт возьми, единственный человек в этом проклятом мире, которого ты ещё интересуешь, так хотя бы не относись ко мне, как к тряпке! Я стараюсь, стараюсь, СТАРАЮСЬ!!! ТАК ЧЕГО ТЫ ЕЩЁ ХОЧЕШЬ!!! – последние слова он прокричал, и в ближайших окнах зажёгся свет. Покачав головой, Гарри быстро поднялся. Ночной ветерок взъерошил ему волосы.

«Но он ведь сказал тебе, чего хочет... Он говорил это много раз, но ты и слышать ничего не желал...» — пищал злорадный голосок в его голове. «Он хочет покончить с этим, Гарри... Хочет не думать, не бояться, не быть...»

Глаза юноши расширились от ужаса. Конечно, Снейп говорил об этом. Он кричал это всем в уши каждый раз, когда причинял себе вред. Но Гарри не хотел его слышать. ЭТОГО он не хотел слышать. Он не станет его убийцей! Даже если ему придётся до самой смерти менять ему пелёнки, он не сделает этого! Он ненавидел его! Ненавидел? Не получается даже. Он не может ненавидеть человека, который заслуживает жалости. Жалости? Перед глазами потемнело. Ему жаль Северуса Снейпа. Снейпа, который во всех вызывал страх, Снейпа, второе имя которого было самоконтроль. Снейпа, который смог на протяжении семнадцати лет лгать в лицо Вольдеморту. Ему жаль человека, который спас ему жизнь... Жалость... Чувство, которое этот мужчина презирает больше всего на свете. И жалеют его люди, которых он презирает ничуть ни меньше...

Гарри был вынужден на минуту остановиться и несколько раз глубоко вздохнуть. Мир Северуса Снейпа рухнул в тот миг, когда в его шею вонзились зубы Нагайны, впрыскивая в него свой яд. Тогда и должна была закончиться его жизнь. Он должен был умереть так же, как и жил — гордо. Вместо этого он очнулся на больничной койке как существо с отмирающим мозгом, существо, зависящее от помощи людей, для которых он никогда не был ни кем иным, как бесчувственным монстром. Существо с высоким интеллектом, которое знает всё это... И которое отчаянно хочет вернуть себе своё прежнее «Я». Своё достоинство...

Гарри затошнило. Тело опять сотрясала дрожь, ему так хотелось съёжиться в чьих-то объятиях и кричать. Вместо этого он направился дальше. А куда дальше? Куда? К нему — нет. Пока нет... В ушах снова загудело... Домой... Ему нужно домой... Да, он пойдёт домой...

Прежде чем Гарри успел осознать свои действия, его охватило знакомое чувство аппарации, и он заморгал, вглядываясь в темноту. И не сдержал улыбки.

— Значит, домой, Гарри? – прошептал он.

Гарри стоял на границе земель Хогвартса, гипнотизируя взглядом величественные очертания замка.

— О да, здесь мой дом...

Он осторожно шагнул в сторону желанной тени.

Не дошёл. Каждый пройденный метр порождал новое воспоминание. Распределяющая шляпа, Хедвиг, Рон, Гермиона, перемещающиеся лестницы, спальня Гарри, Дамблдор и его улыбка, потолок в Большом зале, усеянный звёздами, ночные блуждания по замку под мантией-невидимкой... И Снейп – крадущийся коридорами и нагоняющий страх Снейп... В памяти Гарри всплыл его зловещий силуэт, губы, сжатые в тонкую линию и саркастичное: "О, мистер Поттер. И что же вы тут делаете в такой поздний час, когда должны находиться в своей спальне?" Дыхание перехватило, и он повернулся на каблуках. В замок он не пойдёт. Почему-то он был сейчас уверен в том, что существовало только одно место, которое даст ему покой и отпущение грехов. Спотыкаясь в темноте, он побрёл к белому надгробию на берегу озера...

* * *

— Господин директор?

— Да, Гарри...

— Профессор Снейп болен.

— Я знаю, Гарри.

— Никто не может ему помочь.

— Нет, Гарри.

— Он страдает...

— А ты?

— Думаю, он уже не хочет жить дальше, — голос Гарри ослабел.

— Северус Снейп — гордый мужчина, Гарри.

— Я бы хотел вылечить его.

— Это не в твоих силах, мой мальчик. Профессор исполнил свою судьбу.

— Он помог мне. Всем нам помог. Он был таким... храбрым а... сам... Он не заслуживает этого. Я... он вёл себя... без разницы, как угодно. Он сейчас должен быть сильным и саркастичным, должен пренебрегать нами. А вместо этого он такой...

— Какой, Гарри?

— ... беспомощный... – голос юноши дрожал от сдерживаемого плача.

— Он тебе дорог, Гарри?

— Не знаю.

— Не знаешь?

— Мне жаль его. Нет, нет, не жаль. Я не хочу его жалеть. Я уважаю его. Хочу помочь ему. Хочу, чтобы ему стало лучше. Хочу снова его ненавидеть...

— Почему ты пришёл, Гарри?

— Я боюсь.

— Чего ты боишься?

— Он просил меня о помощи.

— О какой помощи?

— Он хочет умереть...

— ...

— Сэр?

— Да, Гарри.

— Почему вы молчите?

— Что на это можно сказать? Профессор Снейп — взрослый человек и сам отвечает за свою жизнь. Если он решит добровольно отказаться от неё, это его свободный выбор, и он имеет право на этот выбор. На что он не имеет право, так это принуждать к содействию молодого невинного мальчика. Он не может требовать от тебя, чтобы ты запачкал руки его кровью. Это эгоистичное и жестокое желание.

— Он теряет свою душу, сэр...

— Гарри... Ты не можешь так навредить себе. ОН не должен так навредить тебе!

— А вы могли?

— Что?

— Вы просили его о смерти, или я ошибаюсь? Нет, вы не просили. Вы его ЗАСТАВИЛИ! Заставили убить себя!

— Это была другая ситуация, Гарри. Северус был намного старше тебя, и он был далеко не невинен, он...

— Я тоже далеко не невинен. Я убил Вольдеморта.

— Ты просто защищался! Вольдеморта убило его собственное заклинание, помнишь?

— Думаете, что вы не навредили Снейпу?

— Боюсь, что да.

— Вы должны были знать это уже тогда. Так почему вы его заставили?

— Гарри...

— Нет, — выдохнул юноша. — Не говорите ничего. Я видел его воспоминания и знаю о ваших причинах, правда. Я... только пытаюсь понять, насколько отчаявшимся должен быть человек, чтобы просить такое.

— Очень. Я бы сказал, находящийся в безвыходной ситуации.

— Спасибо, сэр.

— Гарри?

— Да, директор?

— Береги себя...

* * *

Утро застало Гарри вымотанным и раздавленным тяжестью собственных переживаний. Осторожно открыв входные двери своего дома, он вошёл в прихожую. Его окружила мёртвая тишина. Все ещё спят...

Позволив себе долгий горячий душ, он скользнул под одеяло. Он знал, что сегодня не заснёт, не сможет заснуть, но пока у него не было достаточно сил, чтобы встретить лицом к лицу то, что его ожидало. Он натянул одеяло до самого подбородка, уткнувшись пустым взглядом в потолок, отчаянно желая хотя бы на мгновение отключиться и забыть...

С нижнего этажа послышались первые утренние звуки. Дом просыпался. Гарри — нет. Сегодня он будет просто предметом мебели, подушкой на своей же кровати, нет — пёрышком из этой подушки. Подует сквозняк, и он улетит...

В полдвенадцатого раздался робкий стук.

— Мистер Поттер? Мистер Поттер, вы дома?

Сиделка. Беспокоится...

— Простите, мисс Элиот. Мне сегодня нехорошо. Пожалуйста, позаботьтесь о профессоре Снейпе, а завтра можете целый день отдыхать.

— Да, сэр. Мне принести вам сюда обед?

— Нет, спасибо, я не голоден...

* * *

Секунды, минуты, часы... Солнечные лучи рисовали на потолке дивные формы и тени — целые картины. «Прямо как зачарованный потолок в Большом зале» — подумал Гарри. Время текло невероятно медленно, тем не менее, вечер наступил гораздо раньше, чем Гарри того желал. Картины на потолке исчезли. Нет. Он так же не был готов ко встрече со Снейпом, как и этим утром, но сиделка собиралась уходить, поэтому он обязан взять себя в руки. Профессор не должен оставаться один.

Снейп сидел у камина в своей комнате и смотрел на пламя. Собственно, с того момента, как книги стали для него лишь желанными кусками исчёрканной бумаги, он ничего другого и не делал. Просто наблюдал за огнём, за исключением тех периодов времени, когда он находился в состоянии своей детской беспечности. Гарри много раз говорил себе, что если он не оставит это занятие, то посадит себе глаза. Профессора мало что могло вырвать из летаргии, мало когда он на что-то реагировал...

— Северус?

Ничего, только треск огня и отсутствующий взгляд.

— Северус, я... Я хотел тебе... – угрожающий блеск в глазах Снейпа остановил Гарри. Покачав головой, он осторожно встал перед своим бывшим профессором и опустился перед ним на колени, лицом к лицу. Руки потели, он чувствовал, как начинает дрожать. Чёрные омуты затягивались зловещими тучами. Вдох, выдох... Сейчас или никогда...

— Это принадлежит тебе... – холодное тонкое дерево скользнуло в ладонь Северуса и послало своему хозяину восторженное "здравствуй!". Пальцы слегка задрожали, отвечая на приветствие. Зрачки мужчины расширились в немом изумлении, а на лице отразилась смесь удивления, облегчения и глубокой долго скрываемой боли.

— Моя палочка...

Как во сне, Снейп поднялся с кресла и, крепко сжав в руке сокровище, которое ему только что так неожиданно подарил мальчишка Поттера, перешёл в противоположный конец помещения. Основная позиция, прицелиться... Несколько быстрых взмахов и мебель в комнате начала танцевать. Лёгкий щелчок – и остриё палочки выстрелило сверкающие золотые ленты, готовые обнять весь свет. Тягучая дуга, и волосы мага взъерошил тёплый успокаивающий ветерок. Он стоял выпрямленный, сконцентрированный... Образ мощи, энергии, решимости... Отпечаток прежнего волшебника...

У Гарри сжалось горло. Вот таким он помнил Снейпа. Сильного, уверенного, независимого... Опомнившись, Гарри осознал, что за ним наблюдает пара чёрных странно поблёскивающих глаз.

— Гарри... Что... Почему... Я ведь не могу... и ты... ТЫ не смеешь! Господи, о чём ты думал?

— Не смею? А что я ещё не смею? Слушать тебя? Видеть? Чувствовать? Мне всё равно, понимаешь?! Абсолютно всё равно! Мне плевать на них! Плевать на всех! Это то, чего я хочу! Ничего другого не имеет значения... – Гарри чувствовал, как начинают гореть щёки, говорить становилось всё труднее...

Снейп судорожно стиснул свою палочку, словно боясь того, что Гарри в любую секунду отберёт её у него и спрячет.

— Она твоя, Северус. Только твоя. И это ты, — он неопределённо махнул рукой в сторону Снейпа. — Таким я тебя помню и таким хочу видеть. Ты всегда был неприступным, решительным, самоуверенным... Ты всегда со всем справлялся, и тебя ничего не сломало. Тёмный чародей подземелий с сильной магической аурой. Мой нежелательный и неожиданный защитник. Мой учитель. Это ты! – Гарри уже не мог остановить слёз, которые сдерживал со вчерашнего вечера. Они текли из его глаз, как бурные потоки, а он яростно стирал их рукавом своей мантии. — Они не имеют право отнимать это у тебя. Не имеют право делать из тебя бездушную марионетку. Никто не имеет право ломать самого мужественного человека, которого я знаю. Только ты можешь выбирать свою дорогу. Только ты. Я не позволю, чтобы это делали они! – Гарри тяжело дышал, стараясь вернуть хотя бы часть утраченного спокойствия. — Если ещё когда-нибудь кто-нибудь скажет, что ты недееспособен, что ты уже не тот, кем был когда-то, что у тебя нет достоинства, которое нужно хранить, я пошлю этого человека в горящую преисподнюю... – шатаясь, Гарри подошёл к своему профессору, осторожно взял его ладонь и спрятал в неё маленькую зелёную бутылочку. — Сегодня вечером я продаю свою душу дьяволу, Северус Снейп...

* * *

Снейп стоял, свесив руку с палочкой вдоль тела, другую всё ещё сжимали ладони Гарри. Он чувствовал тепло и дрожь, которые исходили от них. Он тоже дрожал. Рука ощущала холодное стекло зелёной бутылочки, которая была его будущим, слёзы жгли глаза. Он это сделал. Мальчишка сделал это. "Сегодня вечером я продаю свою душу дьяволу, Северус Снейп..." В груди кольнуло, и первая слеза нашла свой путь наружу. Отважный, отважный Гриффиндорец! Он уже и не надеялся на понимание, не надеялся на помощь. Но она пришла. Пришла от человека, от которого бы Северус никогда не ожидал и доли того, что он сделал. Он вытащил его из этого белого ада, разделил с ним свой дом и слушал его. Да, выслушал и понял и теперь даёт ему свободу, предавая тем самым свою собственную душу. Вторая слеза и нереальное чувство вины. Мальчик словно почувствовал это и неожиданно крепко прижался к нему, зарывшись носом в его мантию, яростно тряся головой.

— Я не хочу, чтобы ты уходил. Не хочу потерять последнее, что связывает меня с прошлым. Не хочу потерять друга. Не хочу потерять тебя. Если ты решишь остаться, я буду с тобой, буду тебя любить, буду о тебе заботиться и никогда не увижу в тебе глупого переросшего ребёнка. Моё уважение ты никогда не потеряешь. Я буду счастлив, если рядом со мной будешь ты... Но если ты выберешь другой путь, я точно буду знать, почему. Чего я никогда не смогу тебе простить, так это того, если ты пожертвуешь собой ради облегчения моей совести, ради спасения моей души. Потому что этим ты уничтожишь нас обоих. Я знаю, что твоё решение будет правильным. Я верю тебе. Поэтому я не боюсь за себя...

Северус чувствовал, как где-то глубоко в груди ослабляется твёрдый узел, как удушливая тяжесть, которая не давала ему дышать последние несколько месяцев, постепенно рассасывается, отступая перед волной бесконечного облегчения. Он крепко обнял дрожащее мальчишеское тело, впитывая его тепло. Никогда и ни к кому он не испытывал столько эмоций на раз. Восхищение, беспокойство, желание защищать и быть защищаемым... И благодарность. Невероятную, бесконечную благодарность. Он хотел сказать ему это. Сказать всё. Шепнуть ему, как много для него значат эти минуты, как много значит для него он, Гарри, а как сильно он в долгу перед ним, но слова застряли где-то в горле, отказываясь принять более вразумительную форму. Поэтому он ещё теснее прижался к своему ангелу-хранителю, зарылся лицом в непослушные чёрные волосы, и его рваное дыхание постепенно сменили приглушённые всхлипы.

* * *

— Я могу остаться здесь? – робкий вопрос и умоляющий взгляд зелёных глаз. Две сильные руки, обнимающие Гарри за плечи, ведут его к кровати с балдахином и укладывают на мягкие одеяла. И исчезают, но уже через мгновение он прижимается к телу Снейпа и кладёт голову на его тёплую грудь, чувствуя, как она поднимается и опускается, а до ушей доносится мелодия, древняя, как само человечество. Бум-бум, бум-бум, бум-бум... Биение сердца Северуса... На спине ощущается ласковая греющая ладонь, и он сам зарывается рукой в мягкие вороные волосы. Бум-бум, бум-бум…

Гарри устал. Так страшно устал. Убаюкиваемый этим монотонным ритмом, он чувствует, как тяжелеют веки, а в душе разливается покой, какого он ещё никогда в жизни не испытывал. Он не один. Уже не один...

Дзинь.

Маленькая зелёная бутылочка катится по полу. Она пуста, и Гарри не может вздохнуть. Он не заметил, когда Северус выпил это, абсолютно не заметил... Он в отчаянии прижимается к груди Северуса и, молясь про себя, считает: бум-бум, бум-бум, бум....бум..........бум........................................бум---------

Из горла вырвался один единственный мощный всхлип, и Гарри крепче сжал веки...

* * *

По коридору замка Хогвартса идёт мужчина. Бледное лицо со строгой маской и узкими губами, жирные волосы, спадающие на тёмные, как ночь, глаза. Походка твёрдая и гордая, голова высоко поднята, и при каждом повороте за ним вздымается длинный чёрный плащ... Он возвращается в свои подземелья...

— Я могу научить вас, как сварить престиж, как разлить по бутылкам славу и даже как запереть в гранёные флаконы смерть...

Мое чтиво.

По собственной воле

Автор: Slimča
Переводчик: Anano
Бета: ИлеRен@
Ссылка: здесь
Разрешение для переводов: получено
Персонажи: СС/ГП
Рейтинг: G
Тип: слэш
Жанр: Pre-Slash/Angst/Drama
Размер: Мини
Статус: закончен
Дисклаймер: Отказываюсь!
Аннотация:
По коридору замка Хогвартс идёт мужчина. Бледное лицо со строгой маской и узкими губами, жирные волосы, спадающие на тёмные как ночь глаза. Походка твёрдая и гордая, голова высоко поднята, и при каждом повороте за ним вздымается длинный чёрный плащ... Он возвращается в свои подземелья...

— Я могу научить вас, как сварить престиж, как разлить по бутылкам славу и даже как запереть в гранёные флаконы смерть...
19.10.2011

читать в комментариях

Мое чтиво.

"Не было бы счастья..."

Автор: Тень полуночи
Название: Не было бы счастья…
Рейтинг: R
Пейринг:ГП/СС
Жанр: AU/ангст/романс
Диклаймер: Увы-увы, но все принадлежит Роулинг
Предупреждение: ООС
Саммари: Гарри Поттер вынужден заключить брак… но так ли все просто, как кажется на первый взгляд?
14.12.2006

читать в комментариях

Мое мнение.

Сюжет очень интересный! Ведь запортретье - это исключительно новая идея автора.Финал вышел для меня неожиданным. Не думала, что кроме Гарри с крестражем из Запортретья ещё кто-нибудь вернётся,но это же Поттер!Его еще никто не переупрямил,даже Снейп.Сказал,что ЖИВОЙ,значит живой! Кто-то очень сильно просчитался, пытаясь убить не убиваемого Поттера!Срочно требуется продолжение банкета, так просто оставить историю жалко. Пошла просить сиквел у автора.

Реквием портрету

Автор: БиоДрама
Беты: Ребекка (орфография, пунктуация), Senezhka (стилистика)
Пэйринг: Гарри Поттер
Рейтинг: General
Тип: джен
Жанр: Adventure
Размер: мини
Статус: Закончен
События: Смерть Гарри, Воскрешение мертвых, Между мирами.
Аннотация: На конкурс «Назад в будущее». Выкладка 3я, командная тема - «Что это за игры, уродец?» Некоторые мечтают о красочной жизни, но что делать, если ты - только картина на холсте?
От автора: Таинственная жизнь запортретья. Где Гарри Поттер - там приключения.
08.11.2012

http://slitherin.potterforum.ru/viewtopic.php?id=19556

Юмор.

Анекдот со Сказок

МинМагии провело аттестацию преподавателей Хогвартса, прислало результаты Дамблдору.
Дамблдор открывает первый пергамент, там заголовок: "Отличные преподаватели", ниже перечень
-Ага, - думает, - как много у нас отличных преподавателей. Надо бы им выдать премию. Интересно, а где же Северус?
Открывает следующий пергамент, "Хорошие преподаватели". Там список побольше. Снейпа снова нет.
"Нормальные преподаватели". Ну, тут Снейпа нет и быть не может, это понятно.
"Плохие преподаватели".
-Хагрид. А Снейпа нет.
- Странно...
Берёт следующий пергамент, "Ужасные преподаватели".
Думает:
-Может, здесь? Вот просил ведь, не язвить при комиссии. Вот допрыгался.
Крауч-мл. Снейпа нет.
Следующий пергамент - "Отвратительные преподаватели".
-Неужели здесь? Наверное, Поттер постарался, наговорил. И друзья его. А может, весь Гриффиндор свидетельствовал?
Локхарт. Снейпа нет.
Берёт последний пергамент. Заголовок: "Профессор Северус Снейп".

Я так и знала, что профессор Снейп особенный! " />

-Привет, Северус.
-Мхммх…
-О, я вижу, ты все еще сердишься? Впрочем, как всегда…
-Пшл тыи…
-Да не напрягайся ты так. Я же все понимаю. И даже готов сотрудничать! Помочь?
-Скотнаааа…
-Тебе стоит лишь попросить и я сделаю все, что ты так сейчас жаждешь. У меня даже плетка есть, если вдруг тебя это интересует. Интересует? Северус, ты привязан, поэтому совершенно необдуманно с твоей стороны так вырываться. Посмотри, у тебя уже кожа на запястьях покраснела.
-Убьу-у…
-Давай я вылижу немного? Нет? Ну что ты так, я же хочу только помочь. Ты такой сексуальный, когда так выгибаешься и эти твои длинные волосы падают тебе на лицо… ммм… Ты уверен, что мой язык только помешает?
-…
-Знаешь, если ты еще раз так всхлипнешь, я, пожалуй, потеряю над собой контроль. И сделаю что-то ужасное. Например, возьму у тебя в рот, а ты этого не переживешь. Я тебя знаю, тебе лишь бы закутаться в свою отвратительно большую мантию и скрыться в подземельях. Не-ет, сегодня никакого сумрака и теней. Что, губы пересохли? Давай так, я сниму повязку с твоего рта, а ты не будешь кусаться, когда я тебя поцелую, и тогда, возможно, если мне понравится вкус твоего рта, я напою тебя водой. Из рот в рот, разумеется. Нет? Ну как хочешь. Сообщишь мне, если передумаешь.
-Ублдк…
-Ты так горяч, когда произносишь эти грубости, хотя и не очень разборчиво. Представляю себе, как ты это будешь говорить, когда я все-таки сниму повязку. Ммм, Северус, будешь так извиваться, я тебя точно трахну. Ну вот, я тебе настолько неприятен, что ты тут же замер. Чтобы не очень тебя расстраивать, скажу тебе сразу: я все равно тебя трахну, часом позже, часом раньше… Не зря же я так долго продумывал детали этой ловушки… Северус – какое имя! – когда я тебя здесь глажу, тебе приятно? Нет? Поцеловать, может? Нет? А что ты хочешь?
-Авдакдвр…
-Я могу пересчитать все твои ребра… И кожа у тебя теплая.
-Авдкдрв!
-Я давно хотел это сделать… Ну вот, видишь, совсем нестрашно. Ты так вздрагиваешь, что я могу подумать, что тебе нравится, когда я кусаю твои восхитительные соски. Можно, я… Аххх… Северус, пожалуйста, не вертись так! Я сейчас кончу… Боже, сладенький, я не тяжелый? О да, смотри на меня именно так, сверкай своими черными глазами, это прекрасно. Раздвинь ножки… Ну раздвинь… Чудесно, именно так, как надо…
Этот засос будет отныне всех предупреждать, что ты моя собственность, а то видел я эти похотливые взгляды Малфоя… И младшего тоже, даром что я его уже предупредил. Знаешь, я очень принципиален в этом. И у меня это на всю жизнь, можешь даже не морщиться. Если я узнаю, что ты с кем-то… Не обессудь. Я, бывает, себя не контролирую. Это последствия моего шрама, который тебе так нравится. Я знаю, что нравится.
Мой.
Мм, мои упругие половинки, идите к папочке… Северус, ты сейчас не в том положении, чтобы так шипеть. Задница моей мечты… И да-да, мечта Кингсли тоже, но хрен он ее получит. Любимый, если ты еще раз попробуешь в меня плюнуть, я нечаянно забуду про любрикант, я и так уже на грани. Вот так приятно? Когда я облизываю твое ухо, всасываю твою кожу на шее…
Очень хочу тебя поцеловать, но ты же кричать будешь, когда я выну кляп… Ничего не подумай, мне бы понравилось как ты кричишь, но в данном контексте… так будет лучше и мне и тебе.
Чувствуешь, как я тверд? Болезненно, ноюще, мучительно тверд… Не вырывайся, сладенький, я все равно знаю, что у тебя стоит. Поэтому я еще раз предлагаю – давай по обоюдному согла… Нет? Ладно. Ты с такой скоростью дрочишь себе сам в своих темных и пустынных подземельях? Я знаю, что это нечестно, но пойми меня правильно… Тебе нравится… ну почему ты отрицаешь, мы же ничего плохого не делаем. Хороший мой, я возьму у тебя, но попозже. Я хочу почувствовать твою тесную дырочку… Не дергайся ты так! Сейчас подожди, где у меня тут любрикант был приготовлен…
Так лучше? О да-а, сжимайся, сжимайся…я представляю, как ты будешь сжиматься вокруг моего члена и… Ну приятно же, приятно? Я же вижу. Такой гладкий внутри, такой горячий… Расслабься, тебе будет легче. У тебя так ноги напряжены… раздвинь шире бедра, я сейчас второй палец… Северус! Боже, что же ты делаешь… О-о, втяни еще раз, втяни… Не отворачивайся, пожалуйста. В этом нет ничего такого… Ты так пахнешь… И кожа у тебя нежная на внутренней поверхности бедра. Глубже немного, еще и…И ты знаешь, хватит уже. Ты все равно останешься узким, пока я не растяну тебя своим членом. А я это сделаю, как бы ты сейчас не злился, и не стискивал зубы, и не отворачивался. Ты так и будешь смотреть в стену? Северус, тебе понравится, я буду нежным с тобой. Ну что ты, открой глазки… Аххх… Боже, я же просто прижался пока еще… а ты так сокращаешься… Ммм, Северус, шире… Медленно, вот так…Больно, сладкий мой? Такой эластичный, горяч-и-ий. Глубже, посмотри на меня, ну посмотри же на меня… Аххх, все… я в тебе, прижимаюсь яйцами к твоим ягодицам, а ты все равно строишь из себя…Черт, Северус! Не сжимайся так, я же сейчас конч-у-у… Нет, я буду целовать тебя, твою грудь и шею, не изворачивайся, потому что, когда ты это делаешь, я теряю над собой… Ох, да… выше бедра, выше…Ахх! Ты так дрожишь, и мой член трется внутри тебя, и я вижу, как твое колечко мышц растягивается все больше и…больше с каждым моим толчком… Тебе нравится то, что я говорю?
Тебе нравится? Нра-а-вится, Север… Мм, еще, еще, еще… Еще немного… мой сладкий, мой хороший, мой любимый, ты такой… тако-о-ой… Сев!!
Северус. Дай мне отдышаться… Ты великолепен. Фак, а я тебя трахнул.
Если ты хотя бы посмотришь на меня, я позабочусь о тебе, ты же хочешь. Хотя бы глаза открой… и я вылижу тебя от кончиков твоих длинных пальцев до кончика твоего влажного члена… Хочешь кончить мне в рот? Северус… Ну что ты. Я развяжу тебя, сейчас.
Так лучше? Давай разотру запястья. Не вырывайся же, я поцелую. Сла-а-денький, ложись сюда и я... Нет-нет, ты не уйдешь. Ну и куда ты пойдешь? В холодный душ? Давай я… Северус, так хорошо? Я умею глотать глубоко. Не дергайся, я все равно это сделаю. Не отпущу тебя, можешь прямо сейчас думать, какие свои вещи перевезешь в мои комнаты.
Не сдерживайся, стони, мне так нравится, когда ты стонешь. И кожа за яичками у тебя нежная-нежная… Можешь вцепиться за меня, можешь царапать… тебе можно все.
Сладкий мой…
Ну что, теперь лучше? Ты бы себя видел – раскинулся на сбитых простынях, волосы рассыпались по твоим острым плечам, и широко раздвинутые бедра, и мокрый… везде.
Нет, не вставай. У меня же палочка рядом.
Все, можешь не обнимать меня, но мои-то руки не отталкивай. Я хочу прижаться к тебе, зарыться носом в твои волосы… и спать рядом и слышать твое дыхание, когда проснусь позже, чтобы удостовериться, что ты еще здесь, и мне совсем не приснился.
Ничего не хочешь сказать?
-Заткнись, Поттер, я спать хочу.
-Угу. Ясно.