Воспоминания о войне протоиерея Валентина Бирюкова

Очень интересны его воспоминания о тяжелом военном времени. Отец Валентин рассказал, как он и многие раненые воочию видели там, в ленинградском госпитале, святую блаженную Ксению Петербургскую, которая видимым образом являлась и их кормила из большой чаши, размером с 3-х литровую банку, чем то, как они сами говорили, вроде теплого растопленного сливочного коровьего масла, после чего она вдруг на глазах исчезала. Причем подходила она ко многим, но не ко всем, что было тоже удивительно. Батюшка предполагал, что к тем, на ком были нательные крестики. Она и его, раненого в бою солдата, так же накормила, а затем склонилась над соседом, который был последним в их ряду.

Батюшка говорит, что я хотел спросить ее - кто она, как зовут, но она, начиная распрямляться, вдруг просто исчезла. Он вспоминает, что очень удивился, и даже подумал в тот момент - это сон, и начал себя ощупывать, щипать, но нет. Более того, во рту все еще находилось теплое вкусное масло. Святую Ксенюшку, кстати, он увидел еще раньше, через окно, когда она высокая, в строгом черном монашеском облачении входила в госпиталь, куда его самого незадолго до этого привезли с поля боя с осколком авиабомбы в спине, и который в нем находится и до сих пор. Он был хотя и в сознании, но еле живой, поскольку потерял много крови и сильно замерз, поскольку была ранняя весна, по-моему март месяц, и ему раненому пришлось пролежать несколько часов на поле боя, а затем и на носилках в мокрой, в том числе и от крови, одежде.

Кроме того, по свидетельствам многих обитателей и медперсонала госпиталя, святая блаженная Ксения приносила сюда на себе раненых с поля боя, оставляла их здесь и на глазах у всех исчезала. Видимо тех, кто еще был жив, но санитаров позвать был не в состоянии, возможно без памяти. И что удивительно, когда медсестер госпиталя раненые солдаты спрашивали об этом чуде, и кто эта монашка, они спокойно, как бы даже обыденно, отвечали, что это святая Ксения Петербургская.

«ВОТ КАКАЯ РУССКАЯ ВЕРА!..»

Как-то к архимандриту Серафиму пришел узбек, привел пятнадцатилетнего сына, упал в ноги священнику:

— Батюшка русский! Помолись за сына, припадком бьет!

— А ты веришь, что Бог может помочь? — спрашивает отец Серафим. — Верю! — отвечает отец.

— Везде был: у муллы в Ташкенте, у муллы в Бухаре, в Самарканде — всех прошел. Никто не помог. Помоги ты!

— Ну, что ж, давай молиться вместе, — сказал батюшка.

Встали они втроем на колени. Прочитал отец Серафим канон и молитвы о болящем, помазал его елеем — несмотря на то, что он не крещеный, а, по мусульманскому обычаю, обрезанный. И говорит:

— В субботу и в воскресенье у меня времени не будет — народу много на службе. А в понедельник приходи — так же, после обеда.

И когда этот человек с сыном в понедельник появился у ограды храма Георгия Победоносца, то скинул у ворот обувь, встал на колени и так на коленях прополз все 36 метров — расстояние от ворот до домика батюшки Серафима! Вот урок всем нам! Кто из нас, русских, пойдет так на коленях к своему благодетелю? Я не слышал и не видал такого. А узбек от радости через весь церковный двор шел на коленях и плакал. Две технички во все глаза смотрели:

— Да это тот самый узбек, который приводил сына! Что же он так плачет?.. Приполз он к батюшке Серафиму, падает ему в ножки, благодарит и дает тысячу рублей. В шестидесятые годы это были немалые деньги.

— Я монах, — говорит отец Серафим, — мне деньги не нужны! Отнеси в любую мечеть, любому мулле отдай. — Нет, мулла мне не помог, мечеть не помогла. На, батюшка, тебе! — и положил деньги ему на стол. Но батюшка все равно не взял награды:

— Не надо мне, я не за деньги молился, а ради Бога — потому что ты просил... Потом говорит:

— Ну ладно, отнеси к нашему бухгалтеру Татьяне Александровне (она была тоже москвичкой, ссыльной), она возьмет твое пожертвование на храм Георгия Победоносца. А черный материал на подрясник, 5 метров, отец Серафим взял. Прощаясь со священником, тот узбек пообещал:

— Пойду всем муллам расскажу — вот какая русская вера!

Чуть позже он пригласил шестерых мулл, приехали они на двух машинах посмотреть на батюшку. Удивлялись. Батюшка был маленький, старенький, сгорбленный — ведь десять лет отсидел за веру... После этого чудесного исцеления узбеки — отец с сыном — стали в храм ходить и говорить:

— Да, ваша вера — солнце, а наша вера — маленькая луна... 

Протоиерей Валентин Бирюков.  "НА ЗЕМЛЕ МЫ ТОЛЬКО УЧИМСЯ ЖИТЬ"  Непридуманные рассказы.

КАК ВЕЛИКОМУЧЕНИК ГЕОРГИЙ ХРАМ ОТКРЫЛ

       Тяжелыми были для меня первые годы дьяконства и священства. Обострились мои фронтовые болячки: обе раненых ноги разболелись, осколок в пояснице беспокоил, образовалась закупорка вен на ноге — да такая, что операцию надо было делать, большую часть вены удалять.        Во время службы я так уставал от боли, что к еѐ концу рубаха становилась мокренькой. Начал проситься, куда бы мне уехать, чтоб хоть немного здоровье поправить. Ну, хирурги и посоветовали мне поехать в Ташкент. А там у меня знакомые были. А уж оттуда в Самарканд направили, я там служил в храме Великомученика Георгия Победоносца.

       Познакомился я с Георгием, учителем по профессии, который пел в этом храме на клиросе. Он и рассказал мне поразительную историю, которая случилась в Самарканде в годы хрущевской власти во время служения архимандрита Серафима (Сатурова). Этот священник, родом из Перми, был репрессирован, 10 лет отсидел, много тяжкого повидал в жизни, старенький уже был, весь больной, еле сил хватало ходить. Своей теплотой, вниманием он немало молодых людей привлек в храм. Многие стали креститься.

      Ну, кагэбэшники увидели, что молодежь пошла в храм, решили батюшке ножку подставить, найти какой-нибудь повод, чтобы закрыть храм Георгия Победоносца. А что найдешь?.. Но власти так все ловко подделали, что лишили всеми любимого батюшку службы на целых 2 года... Как-то к отцу Серафиму в храм пришли муж и жена и стали его уговаривать:

— Батюшка, окрести нас, только не записывай, что крестил, а то нас с работы уволят!

Да, такое время тогда было: и паспортные данные нужно было записывать — где работаешь, где живешь; и родителей крестных — каждого надо было записывать. А потом все это просматривал уполномоченный... Батюшка был милостивый — согласился окрестить их без записи. А за воротами в это время стояли представители органов — они и встретили этих молодых людей:

— Ну, что, молодые, зачем приходили в церковь, что делали там?

Те поначалу молчали — не хотели отвечать.

— Ну, раз молчат, у священника спросим: почему молчат, откуда они...

— Да я не знаю — откуда, — отвечает отец Серафим.

       Не хочет своих крестников выдавать — так они упрашивали не записывать их: мол, с работы выгонят и все такое... Но оказалось, что у кагэбэшников с ними специальная договоренность была. Они целую историю из этого «незаконного» крещения раздули.

— Как не знаете?! Они же крестились только что! Вы же записывали, где они работают!

— Нет, я не записывал.

— Ах, вы не записывали?! Почему?

— Да они упросили, чтобы не записывать. Я и пожалел их...

              Чиновник достает бумагу, оформляет протокол, что священник окрестил людей, а в журнал не записал — значит, не подчиняется гражданскому закону. И за это ему служить запретили — только за это. Два года службы в храме не было. Так они тайно совершали службу по ночам, собирались по два-три человека — и служили...

             Прошло два года, как храм закрыли. Приближался престольный праздник — Георгия Победоносца. Все прихожане сокрушались, что не будет службы в этот день... А власти уже определили: хороший детский садик здесь будет — семь квартир, помещение храма просторное, баня, пекарня, столовая, площадка большая, колодец, два дуба... Всем стало ясно, что храму скоро конец...

              Но накануне 6 мая случилось нечто из ряда вон выходящее. При храме вместе с архимандритом Серафимом жили две москвички, его келейницы — монахиня Иулия (она иконы хорошо писала) и послушница Евдокия, как и батюшка, тоже ссыльные. Батюшка в это время у себя в келье к празднику готовился, каноны читал, а матушка Иулия на церковном дворе подметала. Вдруг увидели они: открываются врата церковной ограды, и въезжают двое верховых офицеров в старинных, невиданных одеждах, на белых конях. Один постарше, другой помоложе. Этот первый — такой величественный, красивый, ловкий. Спрыгивает с коня и, обращаясь к монахине по имени, отдает ей повод:

— Матушка Иулия, подержи повод лошадки, я пойду к батюшке Серафиму. Она, вся в трепете, упала на колени:

— Ох, милый, твоя лошадка сильная — я не удержу ее! — и ручки подняла, будто сдается ему.

                Тогда офицер отдал повод своему адъютанту и, ничего не спросив, пошел прямо в келью к батюшке Серафиму. Увидел его, стоящего на коленях  перед иконами (а он немощный был, старенький, подушки под колени подкладывал), и повелительно говорит ему:

— Отец Серафим, готовьтесь к службе — сегодня храм будет открыт!

                 Батюшка прямо отпрянул: что за офицер, откуда он появился?! И слова у него такие сильные, богатырские слова. И голос красивый, мощный — чистый баритон, а слово-то — сила, все равно как приказ! И вдруг понял священник, что это был сам великомученик Георгий. В окно глянул — оба всадника ловко взлетели на коней и поехали, только искры из-под копыт! А направились они после отца Серафима прямо в исполком города Самарканда.

                  Великомученик Георгий оставил своего «адъютанта» у входа с лошадьми, а сам зашел в исполком, минуя милиционеров, — те только встретились с ним глазами, но ни слова ему не сказали, не спросили, к кому и откуда. Георгий Победоносец — прямо на второй этаж, мимо секретаря, которая тоже онемела. Ни у кого ничего не спрашивая, открывает дверь в кабинет председателя исполкома и, называя его по имени, говорит:

— Чтобы сегодня же храм Великомученика Георгия был открыт! Иначе будете наказаны без помилования.

                   Председатель исполкома был страшно напуган появлением невиданного офицера и его словами: «Иначе будете наказаны без помилования!» А тот поворачивается — и уходит. Хотел председатель задать ему вопрос: «Кто вы, откуда?» — но не смог слова выговорить, не мог в себя прийти от необыкновенный силы приказа, который отдал незнакомец. Глянул он в окно: а тот уже в седло садится с необыкновенной легкостью — и только искры из-под копыт!..

                   В страхе берет чиновник телефонную трубку, звонит уполномоченному по делам религии:

— Срочно пошлите нарочного в храм Великомученика Георгия! Чтобы сейчас же открыли храм! А распоряжение напишете после.  

                   Некогда было даже писать — такой страх его взял! Уполномоченный немедленно послал своего помощника. Через 15 минут он был у отца Серафима:

— Открывайте храм, служите свободно!..

                   На следующий день председатель исполкома приехал на машине к отцу Серафиму:

— Над вами есть какой-то начальник?

— А как же? Есть.

 — Можно посмотреть на его фотографию? Батюшка выносит ему фотографию Ташкентского епископа в клобуке.  

— Нет, не тот! А еще выше есть у вас кто-нибудь? У меня вчера ваш начальник был, офицер такой — о-о-о... С такой властью приказал, чтобы срочно храм открывали, иначе, говорит, будете наказаны без помилования! Сразу видно — начальник...

                   У батюшки слезы потекли, он слова выговорить не смог... Только вынес старую икону великомученика Георгия — верхом на белом коне.

                  Председатель исполкома как глянул:

— Он!!! У меня вчера ОН был!

                    И тоже прослезился.

                   Многие были свидетелями этого удивительного, просто потрясающего события: как Георгий Победоносец храм открыл. И батюшка Серафим, и учитель Георгий, и Монахиня Иулия, и милиционеры, и секретарь- машинистка. Я сам был в горисполкоме и слышал эти рассказы. И прихожанам нашим история эта хорошо была известна. Только вот рассказ самого архимандрита Серафима, увы, услышать не довелось, немного не застал я его в живых: он преставился ко Господу за 20 дней перед тем, как мне приехать в Самарканд. Слава Богу за все!

Отец Валентин Бирюков

«РУССКАЯ МАДОННА» 

Об этом потрясающем случае помнят все в Жировицах, где в Успенском монастыре в Белоруссии служит мой сын Петр. 

Когда в Великую Отечественную войну немцы стояли в монастыре, в одном из храмов держали оружие, взрывчатку, автоматы, пулеметы. Заведующий этим складом был поражен, когда увидел, как появилась Женщина, одетая как монахиня, и сказала по-немецки: 

— Уходите отсюда, иначе вам будет плохо... 

Он хотел Ее схватить — ничего не получилось. Она в церковь зашла — и он зашел за Ней. Поразился, что Ее нет нигде. Видел, слышал, что зашла в храм, — а нет Ее. Не по себе ему стало, перепугался даже. Доложил своему командиру, а тот говорит: 

— Это партизаны, они такие ловкие! Если еще раз появится — взять! 

Дал ему двоих солдат. Они ждали-ждали, и увидели, как Она вышла снова, опять те же слова говорит заведующему воинским складом: 

— Уходите отсюда, иначе вам будет плохо... 

И уходит обратно в церковь. Немцы хотели Ее взять — но не смогли даже сдвинуться с места, будто примагниченные. Когда Она скрылась за дверями храма — они бросились за Ней, но снова не нашли. Завскладом опять доложил своему командиру, тот еще двоих солдат дал и сказал: 

— Если появится, то стрелять по ногам, только не убивать — мы Ее допросим. 

Ловкачи такие! И когда они в третий раз встретили Ее, то начали стрелять по ногам. Пули бьют по ногам, по мантии, а Она как шла, так и идет, и крови нигде не видно ни капли. Человек бы не выдержал таких автоматных очередей — сразу бы свалился. Тогда они оробели. Доложили командиру, а тот говорит: 

— Русская Мадонна... 

Так они называли Царицу Небесную. Поняли, Кто велел им покинуть оскверненный храм в Ее монастыре. Пришлось немцам убирать из храма склад с оружием. 
Матерь Божия защитила своим предстательством Успенский монастырь и от бомбежки. Когда наши самолеты бросали бомбы на немецкие части, расположившиеся в монастыре, бомбы падали, но ни одна не взорвалась на территории. И потом, когда прогнали фашистов и в монастыре расположились русские солдаты, немецкий летчик, дважды бомбивший эту территорию, видел, что бомбы упали точно, взорвались же везде — кроме монастырской территории. Когда война кончилась, этот летчик приезжал в монастырь, чтобы понять, что это за территория такая, что за место, которое он дважды бомбил — и ни разу бомба не взорвалась. А место это благодатное. Оно намоленное, вот Господь и не допустил, чтоб был разрушен остров веры. А если бы мы все верующие были - вся наша матушка Россия, Украина и Белоруссия - то никакая бы бомба нас не взяла, никакая! И «бомбы» с духовной заразой тоже бы вреда не причинили. 

Протоиерей Валентин Бирюков.  "НА ЗЕМЛЕ МЫ ТОЛЬКО УЧИМСЯ ЖИТЬ"  Непридуманные рассказы.

ПЛАЧ БОГОРОДИЦЫ

(Рассказ фронтовика)

Место, где мы сидели в окопах, казалось каким-то особенным. Словно кто-то помогал нам: немцы атаковали нас превосходящими силами, а мы их отбрасывали, и потери у нас были на удивление небольшими.

А в тот день бой был особенно жестоким. Вся ничейная полоса покрылась телами убитых - и наших, и немцев. Бой стих только к вечеру.

Мы занялись, кто, чем в ожидании, когда нам ужин привезут. Я достал кисет, закурил, а земляк мой, Иван Божков, отошел в сторону.
Вдруг вижу: Божков высунул голову над бруствером.
- Иван, - кричу, - ты что делаешь? Снайпера дожидаешься?
Божков опустился в окоп - сам не свой. И говорит мне тихо:
- Петя, там женщина плачет...
- Тебе показалось, откуда тут женщине взяться?
Но когда со стороны немцев стихла «музыка», мы услышали, что где-то и вправду плачет женщина. Божков надел на голову каску и вылез на бруствер.
- Там туман клубится, — говорит он нам. - А в тумане по ничейной полосе в нашу сторону идет женщина... Наклоняется над убитыми и плачет. Господи! Она похожа на Богородицу... Братцы! Ведь нас Господь избрал для этой памятной минуты, на наших глазах чудо совершается! Перед нами святое видение!..
Мы осторожно выглянули из окопа.
По ничейной полосе в клубах тумана шла женщина в темной и длинной одежде.
Она склонялась к земле и громко плакала.
Тут кто-то говорит:
- А немцы тоже на видение смотрят. Вон их каски над окопами торчат... Да, тут что-то не так. Смотри, какая Она высокая, раза в два выше обычной женщины...
Господи, как же Она плакала, прямо в душе все переворачивалось!
Пока мы смотрели на видение, странный туман покрыл большую часть ничейной полосы.
Мне подумалось:
«Надо же, будто саваном погибших укрывает...»
А Женщина, так похожая на Богородицу, вдруг перестала плакать, повернулась в сторону наших окопов и поклонилась.
- Богородица в нашу сторону поклонилась!
Победа за нами! - громко сказал Божков.

Сборник: Чудеса на дорогах войны."Мир православия".

НАСТОЯЩАЯ РУССКАЯ ВОЙНА 

Игумен Дамаскин (Орловский)

Когда история отдаляется во времени на большое расстояние, мы начинаем воспринимать исторические факты до некоторой степени мифологически. Нам начинает казаться, что в тяжелейшей Великой Отечественной войне Россия победила по молитвам тогдашних святых людей, молитвенников, затворников. Но, на самом деле, по здравому рассуждению, становиться понятно, что суть произошедшего состояла совсем в другом. Не будем забывать, что в довоенный период в нашей стране было даже больше молитвенников, чем во время войны. С 1917 по 1940 год Россия изобиловала подвижниками, молитвенниками, преподобными, которые, в конце концов, почти все стяжали мученический венец. Все эти великие святые несомненно молились о спасении своей Родины, но даже молитвенное обращение к Богу такого сонма святых не смогло повернуть ход отечественной истории. В чем же дело? Почему Господь все-таки попустил такую страшную войну в России? Мы ведь верим в Промысл Божий, а не в случайность, значит, и эта война была не случайна, и нам нужно понять, в чем состоял Промысл Божий, понять глубочайший смысл исторического события.

Как бы развивалась наша история, если бы не было Великой Отечественной войны? Вспомним, что происходило в России до 41-го года. Происходило тотальное уничтожение русского народа безбожным правительством. Был организован мощный карательный аппарат. Каждый день люди умирали насильственной смертью, потому что власть сверху истребляла народ, которым управляла. Если бы не появилась внешняя военная угроза, неизвестно, остался ли бы вообще русский народ на этой земле и сколько еще такого насилия он бы перенес. Это явление – уничтожение народа внутри собственного государства, внутри себя самого – длилось почти четверть века. Русский народ лишался всего: жизни, достояния, имущества, религиозных и нравственных основ. Наконец, он развращался в течение всех этих лет. Маловероятно, что Россия пережила бы еще одно десятилетие такого самоуничтожения, унижения и полного искоренения веры. Если бы Германия напала лет на 10 позже, она бы застала уже совершенно обескровленную, распадающуюся Россию, и наша страна потерпела бы тогда полный и окончательный крах. Но в определенный момент Господь попустил мировую войну. Трудно охватить масштаб этого явления, трудно его описать.

Случилось нечто необыкновенное: Отечественная война, как это ни парадоксально, в действительности позволила русским сохранить свое государство. В тот исторический момент правительство – богоборческое по существу своему и устроению, презиравшее Россию и русскую историю, ненавидевшее веру, – было вынуждено ради собственного физического сохранения соединиться с русским народом и позволить ему быть самим собой. Таким, каким он был в исторической перспективе при Александре Невском или во времена Куликовской битвы. Каким он был всегда, когда в его жизнь приходили испытания, преодолевая которые, он показывал, кто он такой на самом деле. Разворачивались его внутренние подлинные и настоящие качества: русскому народу была дана возможность делать то, к чему он способен, то есть раскрывать в себе дарование веры и дарование государственное. Конечно, была разница между правительством, которое, безусловно, так и не изменило своего отношения к вере, и всем остальным русским народом: правительство спасало свои животы, а русский народ жертвовал жизнью ради спасения всего государства, ради спасения всего своего прошлого достояния и ради надежды на восстановление своего достояния в будущем.

Как происходит такая большая война? Что это вообще такое? Единовременно противостоят огромные физические силы, не говоря уже о технических, и на поле брани сходятся по несколько миллионов человек с обеих сторон. Целые государства противостоят друг другу. В реальности такие силы не может контролировать один человек. Никакой военачальник, ни самого высокого, ни среднего уровня, не в состоянии в полной мере управлять таким количеством людей и создать условия для достижения победы такого масштаба. Победу в войнах, где участвуют малые силы, когда победа зависит во многом от полководца, можно было одерживать только в прошлом. Такие победы в свое время одерживал подвижник и выдающийся военачальник Феодор Ушаков. В новых условиях война военачальников превратилась в войну народную, и выиграть эту войну мог только сам народ.

С кем боролась Россия, и кому Господь попустил столкнуться с русским народом? Говоря о побежденных, о нацистской Германии, отзываются о ней уничижительно. Побежденная Германия соглашалась с этим внешне, но внутри себя самого немецкий народ никогда не соглашался с теми, кто считал, что это был момент исторического помрачения, падения для германской нации. На самом деле, для немецкого, вернее, для германского народа это был звездный час, расцвет национального бытия и воплощение его исторических чаяний: он был снова готов, как когда-то в древние века, воссоздать Римскую империю под своим водительством. Для этого нужно было раз и навсегда решить славянский вопрос, что германцы уже неоднократно пытались сделать на протяжении тысячи лет, еще со времен Александра Невского.

Это был решительный шаг для новой германской империи – Третьего рейха, которая собрала все свои силы, накопленные не за один год, все свои идеи, всю свою военную мощь, чтобы решить вопрос не только с нами, но и решить вопрос мирового масштаба о создании той новой империи, которую Германия собиралась возглавить. Это идея возникла не в какой-то одной голове, как иногда считают, ссылаясь на одержимость правителя-тирана. Не может быть развязана столь масштабная война, если речь идет о всего лишь одной, отдельно взятой голове, тем более, если ее считают головой нездоровой. Невозможно претворить идеи такого размаха и напряжения в жизнь, если они не совпадают с идеями народными. Мировая война, ставшая для нас отечественной, явилась попыткой воплотить национальную идею для германцев. Стремление к завоеваниям и построению империи бытовали в этом народе еще до принятия христианства, и в христианский период его истории, и после фактического отказа от христианства.

Развернулась война, подобной которой еще не было в мировой истории. Если мы сравним все войны, происходившие до этого, то увидим, что прежние войны были локальными, маленькими даже для территории Европы. Великая Отечественная – единственная война, которая приобрела как бы апокалиптический характер. Речь шла не о локальной победе, речь шла о судьбе народов – быть им или не быть. Русскому народу германцы никакого выбора не оставляли. Он мог либо бороться за свое существование, либо нашего государства и народа попросту бы не стало. Как не оставили они выбора и другим славянам, в частности, западным, многие из которых перестали существовать самостоятельно, были поглощены Германией, и, находясь на ее территории, бодро сражались в войсках тех же самых нацистов, их поработивших.

Это была война с половиной объединенной Европы. Очевидно, что русский народ победил не потому, что ему помогали союзники. Если посмотреть на масштабы противостояния, на то, какая махина двинулась на нас, то, конечно, все преимущества были на стороне противника, чтобы там ни писали об изготовлении советской техники. Германия аккумулировала все возможные материальные ресурсы Европы, на ее стороне были не только технические преимущества, но и дисциплинарные. Германцы – народ организованный, готовый на большие лишения. Это – народ идейный, выразитель устремлений настоящей объединенной Европы, имеющей национальное содержание, пусть и безрелигиозное, но все-таки национальное. Они сумели организовать техническую мощь практически всей Западной Европы на войну с Россией.

Что же противостояло тогда Германии с нашей стороны? Материально Россия, конечно, уступала. Если посмотреть на чашу весов, становится понятно, что единственное, что русские могли противопоставить – это вера. Не имели мы иного преимущества в этой войне, кроме веры во Христа. При этом, надо понять, в чем состояло чудо этой победы «паче естества», по вере. Чудо состояло вовсе не в том, как люди мечтательно считают, унижая этим целый русский народ, что это всего лишь один какой-то молитвенник смог вымолить такое историческое явление, как победа в мировой войне, притом, что в тех обстоятельствах тысячи святых молитвенников не смогли изменить ход истории.

Каково было само явление веры в этой войне? Во время такой войны управлять всеми духовно-нравственными аспектами жизни сложно. Воевало русское общество в целом, как оно есть, не совсем контролируемое с точки зрения идеологии или со стороны власти. И это русское общество смогло самоорганизоваться в силу своей веры, в силу своего огромного государственного инстинкта, потому что снова русский человек воскрес, и снова для него Родина стала превыше жизни, как и было раньше в нашей истории. Он восстал из пепла, из огромного уничижения – и стал самим собой. Миллионы солдат и всех, кто жертвовал собой и так предстоял Богу, каждый человек получал от Бога желаемое – Победу. У русского народа иная способность к самоорганизации в большом масштабе, чем у немецкого народа. Это – самоорганизация в чрезвычайных обстоятельствах, умение найти выход из положения, чтобы своей маленькой единицей, небольшой общиной найти выход из трудностей, победить на том или ином участке.

Вот в чем состояла победа в этой войне – это миллионы русских сердец, которые верили все-таки во Христа и молились. Потому что воевавшие в большинстве своем были дети христиан, а не каких-то привилегированных советских сословий, отсиживавшихся в тылу в системе управления. Это были дети христиан, которые нашли себя, свое призвание в этой войне, вспомнили, кто они такие.

Кроме того, надо понимать, что важно для русского человека и что у других народов обстоит по-другому. Русский человек не любит спокойных, комфортабельных житейских обстоятельств. Они его разлагают, потому что в этих обстоятельствах очень трудно увидеть Бога. Поэтому русский человек проявлялся в каких-то чрезвычайных напряжениях, например в войне. В ситуации, когда человеческих сил не хватает и когда он вынужден по привычке или по вере, потому что душа его – христианка, воззвать к Богу. В таких чрезвычайных обстоятельствах воззвание русского человека к Богу и есть для него настоящая и подлинная жизнь. Поэтому то, что для других было смертью, для русского человека открывало простор вечной жизни – жизни с Богом. И миллионы русских людей уходили в жизнь вечную не с отчаянием, а сознательно – исполнив свой долг.
Это и есть настоящая русская война, когда Россия и русский человек верует в Спасителя, верит в заступничество Божией Матери и действует в соответствии с волей Божией.