ПОЛИТПРОСВЕТ, ИЛИ ПОЛЗДОРОВЬЯ ЗА РЕВОЛЮЦИЮ

На съемках "Мечты" Ромма на Западной Украине
хозяйка квартиры, где жила Раневская,
говорила:
-- Пани Ранецкая, эта революция таки
стоила мне полздоровья.


Раневская пережила Ленина, Сталина, Хрущева, Брежнева.
За 88 лет повидала всякое: уклонистов, невозвращенцев,
лишенцев, классово чуждых, классово близких, убийц в
белых халатах, космополитов, выдвиженцев, отщепенцев,
диссидентов, подписантов, тамиздатовцев, самиздатовцев...


Политизация населения дошла до точки кипения. Раневская в качестве
подтверждения этого ссылалась на Щепкину-Куперник, которая рассказывала, как
корректор переделала фразу "на камине стояли Марс и Венера" в "Маркс и
Венера".

Раневская говорила, что когда Бог собирался создать землю, то заранее
знал, что в 20-м веке в России будет править КПСС, и решил дать советским
людям такие три качества, как ум, честность и партийность. Но тут вмешался
Черт и убедил, что три таких качества сразу -- жирно будет. Хватит и двух.
Так и довелось:
Если человек умный и честный -- то беспартийный.
Если умный и партийный -- то нечестный.
Если честный и партийный -- то дурак.

-- Прогуливаюсь по аллее в правительственном санатории в Сочи, --
вспоминала Раневская. -- Мне навстречу идет Каганович и сходу начал
разговор:
-- Как вы там поживаете в театре? Над чем работаете?
-- Ставим "Белые ночи" по Достоевскому.
Тогда он воодушевленно восклицает.
-- А идея там какая, идея?
-- Идея в том, что человек не должен убивать человека.
Стремительно последовала категоричная оценка, с руководящим жестом
рукой:
"Это не наша идея. Не наша".
И быстро удалился.

На гастролях с Раневской всегда случалось непред виденное. Так, в
Ленинграде в 1950 году ей был предложен роскошный номер в "Европейской" с
видом на Русский музей, сквер, площадь Искусств. Раневская охотно заняла его
и несколько дней в хорошем расположении духа принимала своих ленинградских
друзей, рассказывала анекдоты, обменивалась новостями, ругала власть и
чиновников. Через неделю к ней пришел администратор и очень вежливо
предложил переехать в такой же номер на другой этаж.
-- Почему? -- возмутилась Фаина Георгиевна. -- Номеров много, а
Раневская у вас одна.
-- Да, да, -- лепетал администратор, -- но мы очень вас просим
переехать, там вам будет удобнее.
-- Мне и здесь хорошо, -- отказалась Фаина Георгиевна.
Пришел директор "Европейской" и, включив воду в ванной, объяснил, что
ждет на днях высокое лицо, а этот номер в гостинице единственный,
оборудованный прослушивающим устройством.
После этого Фаина Георгиевна моментально переехала и не спала на новом
месте оставшиеся ночи, вспоминая свои высказывания в прежнем номере и
размышляя о том, что с ней теперь будет.
Когда Ахматова хотела поделиться с Раневской чем-то особенно закрытым,
они шли к каналу, где в начале Ордынки был небольшой сквер. Там они могли
спокойно говорить о своих делах, не боясь того, что и подслушает КГБ. Они
назвали этот скверик "Сквер Лаврентия Павловича".

Всех артистов заставляли ходить в кружок марксистско-ленинской
философии. Как-то преподаватель спросил, что такое национальное по форме и
совершенное по содержанию.
-- Это пивная кружка с водкой, -- ответила Раневская.

В театр Моссовета пришел лектор читать лекцию о полетах в космос.
Закончив ее, предлагает задавать вопросы. Поднимается Раневская.
-- Товарищ лектор, а вы "подушечки" ели? Вокруг конфета, а внутри --
варенье. Интересно, как оно туда попадает?

Тверской бульвар. Какой-то прохожий подходит к Раневской и спрашивает:
-- Сударыня, не могли бы вы разменять мне сто долларов?
-- Увы! Но благодарю за комплимент!


Во время оттепели находились наивные люди, всерьез обсуждавшие проблему
открытых границ применительно к СССР.
-- Фаина Георгиевна, что бы вы сделали, если бы вдруг открыли границы?
-- спросили у Раневской.
-- Залезла бы на дерево, -- ответила та.
-- Почему?
-- Затопчут! -- убежденно сказала Раневская.

-- Я говорила так долго и неубедительно, как будто говорила о дружбе
народов, -- сокрушалась Раневская после неудачного выступления.

Когда в Москве, на площади Свердлова, установили памятник Марксу работы
Кербеля, Раневская прокомментировала это так:
-- А потом они удивляются, откуда берется антисемитизм. Ведь это
тройная наглость! В великорусской столице один еврей на площади имени
другого еврея ставит памятник третьему еврею!

-- Ох и трудно сейчас жить честным людям! -- пожаловался Раневской один
видный товарищ.
-- Ну а вам-то что? -- спросила актриса.

-- Будет ли пятая графа при коммунизме?
-- Нет, будет шестая: "Был ли евреем при социализме?"

Раневская очень боялась, что ей могут предложить сотрудничать с КГБ --
это в то время было распространено. Как отказаться, что делать? Один ее
знакомый посоветовал в случае, если такое предложение поступит, сказать, что
она кричит во сне. Тогда она не подойдет для сотрудничества и предложение
будет снято. Однажды, когда Фаина Георгиевна работала в Театре имени
Моссовета, к ней обратился парторг с предложением вступить в партию.
-- Ой, что вы, голубчик! Я не могу, я кричу во сне! -- воскликнула
бедная Раневская.
Слукавила она или действительно перепутала эти департаменты, Бог знает!

В семьдесят лет Раневская вдруг объявила, что вступает в партию.
-- Зачем? -- поразились друзья.
-- Надо! -- твердо сказала Раневская. -- Должна же я хоть на старости
лет знать, что эта сука Верка Марецкая говорит обо мне на партсобраниях.

НАБЛЮДАТЕЛЬ, ИЛИ СКОЛЬКО В ЧЕЛОВЕКЕ ГОВНА?

Ткань на юбке Раневской от долгой носки истончилась. Фаина Георгиевна
скорее с удовольствием, чем с сожалением, констатирует, глядя на прореху: --
Напора красоты не может сдержать ничто!


Раневская не сочиняла анекдоты. Просто умела
отстраняться от ситуации -- как от опостылевшего зеркала.
Фаина Георгиевна исправляла "минус" на "плюс". И после
такой операции можно было как-то жить дальше -- до
следующего приступа "невозможности".



"Народ у нас самый даровитый, добрый и совестливый. Но практически
как-то складывается так, что постоянно, процентов на восемьдесят, нас
окружают идиоты, мошенники и жуткие дамы без собачек. Беда!" (Из записной
книжки.)

Фаина Георгиевна гуляет по Петергофу, все фонтанирует, "из Самсона"
струя бьет вверх и т.д. Раневская возмущенно говорит: -- Это неправда!

Увидев только что установленный памятник Карлу Марксу напротив
Большого театра:
-- Это же холодильник с бородой.

Раневская как-то рассказывала, что согласно результатам исследования,
проведенного среди двух тысяч современных женщин, выяснилось, что двадцать
процентов, т.е. каждая пятая, не носят трусы.
-- Помилуйте, Фаина Георгиевна, да где же это могли у нас напечатать?
-- Нигде. Данные получены мною лично от продавца в обувном магазине.

-- Сейчас, когда человек стесняется сказать, что ему не хочется
умирать,
он говорит так: очень хочется выжить, чтобы посмотреть, что будет потом.
Как будто, если бы не это, он немедленно был бы готов лечь в гроб.

-- Чем умный отличается от мудрого? -- спросили у Раневской.
-- Умный знает, как выпутаться из трудного положения, а мудрый никогда
в него не попадает.

У Раневской спросили:
-- Чем может утешиться человек, с которым случилось несчастье?
-- Умный человек утешится, когда осознает неминуемость того, что
случилось. Дурак же утешается тем, что и с другими случится то же.

-- Женщина, чтобы преуспеть в жизни, должна обладать двумя качествами.
Она должна быть достаточно умна для того, чтобы нравиться глупым мужчинам, и
достаточно глупа, чтобы нравиться мужчинам умным, -- говорила Раневская.

-- А как вы считаете, кто умнее -- мужчины или женщины? -- спросили у
Раневской.
-- Женщины, конечно, умнее. Вы когда-нибудь слышали о женщине, которая
бы потеряла голову только от того, что у мужчины красивые ноги?

Однажды Раневскую спросили:
-- Почему красивые женщины пользуются большим успехом, чем умные?
-- Это же очевидно -- ведь слепых мужчин совсем мало, а глупых пруд
пруди.

Так и осталось невыясненным, оговорка это была или шутка:
-- Почему все дуры такие женщины?

-- Сколько раз краснеет в жизни женщина?
-- Четыре раза: в первую брачную ночь, когда первый раз изменяет мужу,
когда первый раз берет деньги, когда первый раз дает деньги.
-- А мужчина?
-- Два раза: первый раз -- когда не может второй, второй -- когда не
может первый.

Объясняя кому-то, почему презерватив белого цвета, Раневская говорила:
-- Потому что белый цвет полнит.

-- Сегодня я убила пять мух, -- сказала Раневская. - Двух самцов и трех
самок.
-- Как вы это определили?
-- Две сидели на пивной бутылке, а три на зеркале.

В присутствии Раневской однажды зашел разговор о современной молодежи
-- Вы правы, -- заметила Фаина Георгиевна, -- сегодняшняя молодежь
ужасная. Но еще ужаснее то, что мы не принадлежим к ней.

-- Или я старею и глупею, или нынешняя молодежь ни на что не похожа! --
сетовала Раневская. Раньше я просто не знала, как отвечать на их вопросы, а
теперь даже не понимаю, о чем они спрашивают.

-- На голодный желудок русский человек ничего делать и думать не хочет,
а на сытый -- не может.

Раневская любила повторять: из жизни нужно, по возможности, устранять
все, для чего нужны деньги. Но с досадой добавляла афоризм Бальзака: "Деньги
нужны, даже для того, чтобы без них обходиться".

-- Природа весьма тщательно продумала устройство нашего организма, --
философично заметила однажды Раневская. -- Чтобы мы видели, сколько мы
переедаем, наш живот расположен на той же стороне тела, что и глаза.

-- Фаина Георгиевна, как вы считаете, сидеть в сортире -- это
умственная работа или физическая?
-- Конечно, умственная. Если бы это была физическая работа, я бы наняла
человека.

Олег Даль рассказывал:
-- Снимается сцена на натуре. В чистом поле. У Раневской неважно с
желудком. Она уединяется в зеленый домик где-то на горизонте. Нет и нет ее,
нет и нет. Несколько раз посылают помрежа: не случилось ли что? Раневская
откликается, успокаивает, говорит, что жива, и опять ее все нет и нет.
Наконец она появляется и величественно говорит: "Господи! Кто бы мог
подумать, что в человеке столько говна!"

-- Почему вы играете на деньги?
-- Играть на деньги можно в трех случаях: если есть способности и
деньги, если нет денег, но есть способности, и если нет способностей, но
есть деньги.

-- А вы знаете, я цветы не люблю. Деревья мыслители, а цветы --
кокотки.

-- Наш водитель Ковшило ненавидит меня аи то, что он возит меня,
а не я его, -- заметила Раневская.
Когда он приезжал за ней на своем "каблучке", соседи по дому кричали:
-- Бабушка, что сегодня развозите?

Мальчик сказал: "Я сержусь на Пушкина, няня ему рассказала сказки, а он
их записал и выдал за свои".
"Прелесть!" -- передавала услышанное Раневская. После глубокого вздоха
последовало продолжение:
-- Но боюсь, что мальчик все же полный идиот.

После вечернего чтения эрзац-внук спросил Раневскую:
-- А как Красная Шапочка узнала, что на кровати лежит не бабушка, а
серый волк?
-- Да очень просто: внучка посчитала ноги -- волк имеет аж четыре ноги,
а бабушка только две. Вот видишь, Лешенька, как важно знать арифметику!

Как-то, когда Раневская еще жила в одной квартире с Вульфами, а
маленький Алеша ночью капризничал и не засыпал, Павла Леонтьевна предложила:
-- Может, я ему что-нибудь спою?
-- Ну зачем же так сразу, -- возразила Раневская. -- Давай еще
попробуем по-хорошему.

-- Фуфа! -- будит Раневскую эрзац-внук. -- Мне кажется, где-то пищит
мышь...
-- Ну и что ты хочешь от меня? Чтобы я пошла ее смазать?

Раневская объясняет внуку, чем отличается сказка от были:
-- Сказка -- это когда женился на лягушке, а она оказалась царевной.
А быль -- это когда наоборот.

-- Вот женишься, Алешенька, тогда поймешь, что такое счастье.
-Да?
-- Да. Но поздно будет.

Эрзац-внук спрашивает у Фуфы:
-- Что это ты все время пьешь что-то из бутылочки, а потом пищишь
"пи-пи-пи"?
-- Лекарство это, -- отвечает Раневская.Читать умеешь? Тогда читай:
"Принимай после пищи".

МУЛИ, ИЛИ ВЕСЕЛЬЕ В АДУ

Во время эвакуации Ахматова и Раневская часто гуляли по Ташкенту
вместе. "Мы бродили по рынку, по старому городу, -- вспоминала Раневская. За
мной бежали дети и хором кричали: "Муля, не нервируй меня". Это очень
надоедало, мешало мне слушать Анну Андреевну. К тому же я остро ненавидела
роль, которая принесла мне популярность. Я об этом сказала Ахматовой. "Не
огорчайтесь, у каждого из нас есть свой Myля!" Я спросила: "Что у вас
"Myля?" "Сжала руки под темной вуалью" -- это мои "Мули", -- сказала Анна
Андреевна".


Раневская спешила увидеть смешное -- и тем защититься
от реальности. Можно сказать, что она умудрилась
сотворить из собственной жизни комический "ужастик" и
сыграть в нем лучшую свою роль.


Раневская рассказывала, что, когда Ахматова бранила ее, она огрызалась.
Тогда Ахматова говорила:
-- Наша фирма -- "Два петуха!"

-- В эвакуации в Ташкенте Раневская взялась продать кусок кожи для
обуви. Обычно такая операция легко проводится на толкучке. Но она
направилась в комиссионный магазин, чтобы купля-продажа была легальной. Там
кожу почему-то не приняли, а у выхода из магазина ее остановила какая-то
женщина и предложила продать ей эту кожу из рук в руки. В самый момент
совершения сделки появился милиционер -- молодой узбек, -- который
немедленно повел незадачливую спекулянтку в отделение милиции. Повел по
мостовой при всеобщем внимании прохожих:
-- Он идет решительной, быстрой походкой, -- рассказывала Раневская, --
а я стараюсь поспеть за ним, попасть ему в ногу и делаю вид для собравшейся
публики, что это просто мой хороший знакомый и я с ним беседую. Но вот беда:
ничего не получается, -- он не очень-то меня понимает, да и мне не о чем с
ним говорить. И я стала оживленно, весело произносить тексты из прежних моих
ролей, жестикулируя и пытаясь сыграть непринужденную приятельскую беседу...
А толпа мальчишек да и взрослых любителей кино, сопровождая нас по тротуару,
в упоении кричала: "Мулю повели! Смотрите, нашу Мулю ведут в милицию!" Они
радовались, они смеялись. Я поняла: они меня ненавидят!
И заканчивала со свойственной ей гиперболизацией и трагическим изломом
бровей:
-- Это ужасно! Народ меня ненавидит!

Раневская передавала рассказ Ахматовой.
-- В Пушкинский дом пришел бедно одетый старик и просил ему
помочь, жаловался на нужду, а между тем, он имеет отношение к Пушкину.
Сотрудники Пушкинского дома в экстазе кинулись к старику с вопросами, каким
образом он связан с Александром Сергеевичем. Старик гордо объявил:
-- Я являюсь праправнуком Булгарина.

В январе 1940 года Анна Андреевна Ахматова опубликовала теперь
уже зацитированные до дыр великие строчки:
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.
И тогда же в сороковом году их должны были прочитать по радио. Но
секретарь Ленинградского обкома по пропаганде товарищ Бедин написал на
экземпляре стихотворения свою резолюцию: "Надо писать о полезных злаках, о
ржи, о пшенице, а не о сорняках".

Раневская передавала рассказ Надежды Обуховой. Та получила письмо от
ссыльного. Он писал: "Сейчас вбежал урка и крикнул: "Интеллигент, бежи
скорей с барака. Надька жизни дает".
Это по радио передавали романсы в исполнении Обуховой.

В 1954 году советское правительство решило сделать большой подарок
немецкому народу, возвратив ему его же собственные сокровища Дрезденской
галереи, вывезенные во время войны как дорогой трофей.
Но правительство решило сделать и еще один красивый жест -- спустя
почти десять лет после победы показать эти сокровища своему народу.
В Москве люди сутками стояли в очереди в Пушкинский музей, чтобы
посмотреть на картины великих мастеров, среди которых была "Сикстинская
мадонна" Рафаэля.
Рассказывают, возле "Сикстинской мадонны" стоят две шикарно одетых
дамы, и одна обращается к другой.
-- Не понимаю, что все так сходят с ума и чего они в ней находят...
Случайно оказавшаяся рядом Фаина Георгиевна так на это отреагировала:
-- Милочка! Эта дама столько веков восхищала человечество, что теперь
она сама имеет право выбирать, на кого производить впечатление.

-- А вы куда хотели бы попасть, Фаина Георгиевна, -- в рай или ад? --
спросили у Раневской.
-- Конечно, рай предпочтительнее из-за климата, но веселее мне было бы
в аду -- из-за компании, -- рассудила Фаина Георгиевна.

Некая энергичная поэтесса без комплексов предложила Раневской
спекулятивное барахло: духи мытищинского разлива и искусственный половой
член -- "агрэгат из Парижа".
"Сказала, что покупала специально для меня. Трогательно. Я не
приобрела, но родила экспромт:
Уезжая в тундру,
Продала доху.
И купила пундру
И фальшивый х...
Есть дамы, которые, представьте себе, этим пользуются. Что за мир?
Сколько идиотов вокруг, как весело от них!"

У Раневской спросили: что для нее самое трудное?
-- О, самое трудное я делаю до завтрака, -- сообщила она.
-- И что же это?
-- Встаю с постели.

В Комарове, рядом с санаторием, где отдыхает Раневская, проходит
железная дорога.
-- Как отдыхаете, Фаина Георгиевна?
-- Как Анна Каренина.
В другой раз, отвечая на вопрос, где отдыхает летом, Раневская
объясняла:
-- В Комарове -- там еще железная дорога -- в санатории имени Анны
Карениной.

Раневская рассказывала, как они с группой артистов театра поехали в
подшефный колхоз и зашли в правление представиться и пообщаться с народом.
Вошедший с ними председатель колхоза вдруг застеснялся шума, грязи и
табачного дыма.
- Еб вашу мать! - заорал он, перекрывая другие голоса - Во что вы
превратили правление, еб вашу мать. У вас здесь знаете что?.. Бабы, выйдите!
(Бабы вышли.) У вас здесь, если хотите, хаос!

Раневская со всеми своими домашними и огромным багажом приезжает на
вокзал.
- Жалко, что мы не захватили пианино, - говорит Фаина Георгиевна.
- Неостроумно, - замечает кто-то из сопровождавших.
- Действительно неостроумно, - вздыхает Раневская. - Дело в том, что на
пианино я оставила все билеты.

Раневская в замешательстве подходит к кассе, покупает билет в кино.
-- Да ведь вы же купили У меня билет на этот сеанс пять минут назад, --
удивляется кассир.
-- Я знаю, -- говорит Фаина Георгиевна. -- Но у входа в кинозал
какой-то болван взял и разорвал его.

Раневская ходит очень грустная, чем-то расстроена.
-- У меня украли жемчужное ожерелье!
-- Как оно выглядело?
-- Как настоящее...

Фаина Георгиевна вернулась домой бледная, как смерть, и рассказала, что
ехала от театра на такси.
-- Я сразу поняла, что он лихач. Как он лавировал между машинами,
увиливал от грузовиков, проскакивал прямо перед носом у прохожих! Но
по-настоящему я испугалась уже потом. Когда мы приехали, он достал лупу,
чтобы посмотреть на счетчик!


Как-то на гастролях Фаина Георгиевна зашла в местный музей и присела в
кресло отдохнуть. К ней подошел смотритель и сделал замечание:
-- Здесь сидеть нельзя, это кресло графа Суворова Рымникского.
-- Ну и что? Его ведь сейчас нет. А как придет, я встану.

Во время гастролей во Львове ночью, выйдя однажды на балкон гостиницы,
Фаина Георгиевна с ужасом обнаружила светящееся неоновыми буквами огромных
размеров неприличное существительное на букву "е". Потрясенная ночными
порядками любимого города, добропорядочно соблюдавшего моральный советский
кодекс днем, Раневская уже не смогла заснуть и лишь на рассвете разглядела
потухшую первую букву "М" на вывеске мебельного магазина, написанной
по-украински: "Мебля".

-- Фуфа, почему ты всегда подходишь к окну, когда я начинаю петь?
-- Я не хочу, чтобы соседи подумали, будто я бью тебя!

Близким друзьям, которые ее посещали, Раневская иногда предлагала
посмотреть на картину, которую она нарисовала. И показывала чистый лист.
-- И что же здесь изображено? -- интересуются зрители.
-- Разве вы не видите? Это же переход евреев через Красное море.
-- И где же здесь море?
-- Оно уже позади.
-- А где евреи?
-- Они уже перешли через море.
-- Где же тогда египтяне?
-- А вот они-то скоро появятся! Ждите!

Когда Раневская получила новую квартиру, друзья перевезли ее немудрящее
имущество, помогли расставить и разложить все по местам, и собрались
уходить. Вдруг она заголосила:
-- Боже мой, где мои похоронные принадлежности?! Куда вы положили мои
похоронные принадлежности? Не уходите же, я потом сама ни за что не найду, я
же старая, они могут понадобиться в любую минуту!
Все стали искать эти "похоронные принадлежности", не совсем понимая,
что, собственно, следует искать. И вдруг Раневская радостно возгласила:
-- Слава Богу, нашла!
И торжественно продемонстрировала всем коробочку со своими орденами и
медалями.

Раневская приглашает в гости и предупреждает, что звонок не работает:
-- Как придете, стучите ногами.
-- Почему ногами, Фаина Георгиевна?
-- Но вы же не с пустыми руками собираетесь приходить!

Перед Олимпиадой 80-го года в московскую торговлю поступила инструкция:
быть особо вежливыми и ни в чем покупателям не отказывать. По этому поводу
ходило много анекдотов. Вот один, весьма похожий на быль.
Заходит в магазин на Таганке мужчина и спрашивает:
-- Мне бы перчатки...
-- Вам какие? Кожаные, замшевые, шерстяные?
-- Мне кожаные.
-- А вам светлые или темные?
-- Черные.
-- Под пальто или под плащ?
-- Под плащ.
-- Хорошо... Принесите, пожалуйста, нам ваш плащ, и мы подберем
перчатки нужного цвета и фасона.
Рядом стоит Раневская и все это слушает. Потом наклоняется к мужчине и
театральным шепотом, так что слышит весь торговый зал, говорит:
-- Не верьте, молодой человек! Я им уже и унитаз приволокла, и жопу
показывала, а туалетной бумаги все равно нет!

-- Что это у вас, Фаина Георгиевна, глаза воспалены?
-- Вчера отправилась на премьеру, а передо мной уселась необычно
крупная женщина. Пришлось весь спектакль смотреть через дырочку от сережки в
ее ухе.

Алексей Щеглов, которого Раневская называла "эрзац-внуком", женился.
Перед визитом к Раневской его жену Татьяну предупредили;
-- Танечка, только не возражайте Фаине Георгиевне!
Когда молодожены приехали к ней, Раневская долгим взглядом оглядела
Таню и сказала:
-- Танечка, вы одеты, как кардинал.
-- Да, это так, -- подтвердила Таня, помня наставления.
Вернувшись домой, Щегловы встретили бледную мать Алексея с убитым
лицом. Раневская, пока они были в дороге, уже позвонила ей и сказала:
-- Поздравляю, у тебя невестка -- нахалка.

Однажды Раневская потребовала у Тани Щегловой -- инженера по профессии
-- объяснить ей, почему железные корабли не тонут. Таня попыталась напомнить
Раневской закон Архимеда.
-- Что вы, дорогая, у меня была двойка, -- отрешенно сетовала Фаина
Георгиевна.
-- Почему, когда вы садитесь в ванну, вода вытесняется и льется на пол?
-- наседала Таня.
-- Потому что у меня большая жопа, -- грустно отвечала Раневская.

Маша Голикова, внучатая племянница Любови Орловой, подрабатывала
корреспондентом на радио.
После записи интервью она пришла к Фаине Георгиевне и сказала:
-- Все хорошо, но в одном месте нужно переписать слово "феномен". Я
проверила, современное звучание должно быть с ударением в середине слова
-- "феномен".
Раневская переписала весь кусок, но, дойдя до слова "феномен", заявила
в микрофон:
-- Феномен, феномен и еще раз феномен, а кто говорит "феномен", пусть
идет в жопу.

Актер Малого театра Михаил Михайлович Новохижин некоторое время был
ректором Театрального училища имени Щепкина.
Однажды звонит ему Раневская:
-- Мишенька, милый мой, огромную просьбу к вам имею: к вам поступает
мальчик, фамилия Малахов, обратите внимание, умоляю -- очень талантливый, о
чень, очень. Личная просьба моя: не проглядите, дорогой мой, безумно
талантливый мальчик.
Рекомендация Раневской дорого стоила -- Новохижин обещал "лично
проследить".
После прослушивания "гениального мальчика" Но-вохижин позвонил
Раневской.
-- Фаина Георгиевна, дорогая, видите ли, не знаю даже, как и сказать...
И тут же услышал крик Раневской:
-- Что? Говно мальчишка? Гоните его в шею, Мишенька, гоните немедленно!
Боже мой, что я могу поделать: меня просят, никому не могу отказать!

14 апреля 1976 года. Множество людей столпилось в гримуборной
Раневской, которую в связи с 80-летием наградили орденом Ленина.
-- У меня такое чувство, что я голая моюсь в ванной и пришла экскурсия.

Александра Александровича Румнева, снимавшегося вместе с Раневской в
сцене бала в фильме "Золушка", искусного графика и изысканного кавалера,
Раневская называла "Последний котелок Москвы". Румнев, давний друг Фаины
Георгиевны, часто приходил в ее полутемную комнату, они подолгу беседовали.
Он садился рядом и рисовал в своей тонкой, карандашной манере; часто
засиживался допоздна. По меркам Лизы, домработницы Раневской, обстановка
была интимная.
Однажды она выразила свой протест:
-- Фаина Георгиевна, что же это такое? Ходить-ходить, на кровать
садится, а предложения не делает?!

Однажды Раневская с артистом Геннадием Бортниковым застряли в лифте.
Только минут через сорок их освободили. Своему компаньону Фаина Георгаевна
сказала:
-- Геночка! Вы теперь обязаны на мне жениться: иначе вы меня
скомпрометируете.

ПОДНАЧКА, ИЛИ Я ИХ ТОЖЕ ТЕРПЕТЬ НЕ МОГУ

-- Я не пью, я больше не курю и я никогда не
изменяла мужу -- потому еще, что у меня его
никогда не было, -- заявила Раневская, упреждая
возможные вопросы журналиста.
-- Так что же, -- не отстает журналист, --
значит у вас совсем нет никаких недостатков?
-- В общем, нет, -- скромно, но с достоинством
ответила Раневская.
И после небольшой паузы добавила:
-- Правда, у меня большая жопа и я иногда
немножко привираю...


Раневская бывала порой замкнутой, порой -- шумно-веселой,
порой -- благостно-добродушной. И всегда -- непредсказуемой.
Если она хотела кому-то что-то сказать,
то не отказывала себе в этом.



-- Шкаф Любови Петровны Орловой так забит нарядами, -- говорила
Раневская, -- что моль, живущая в нем, никак не может научиться летать!

Одной даме Раневская сказала, что та попрежнему молода и прекрасно
выглядит.
-- Я не могу ответить вам таким же комплиментом, -- дерзко ответила та.
-- А вы бы, как и я, соврали! -- посоветовала Фаина Георгиевна.

В доме отдыха на прогулке приятельница проникновенно заявляет:
-- Я обожаю природу.
Раневская останавливается, внимательно осматривает ее и говорит:
-- И это после того, что она с тобой сделала?

Раневская подходит к актрисе N., мнившей себя неотразимой красавицей, и
спрашивает:
-- Вам никогда не говорили, что вы похожи на Брижит Бардо?
-- Нет, никогда, -- отвечает N., ожидая комплимента.
Раневская окидывает ее взглядом и с удовольствием заключает:
-- И правильно, что не говорили.

Хозяйка дома показывает Раневской свою фотографию детских лет.
На ней снята маленькая девочка на коленях пожилой женщины.
-- Вот такой я была тридцать лет назад.
-- А кто эта маленькая девочка? -- с невинным видом спрашивает Фаина
Георгиевна.

Даже любя человека, Раневская не могла удержаться от колкостей.
Досталось и Любови Орловой. Фаина Георгиевна рассказывала, вернее,
разыгрывала миниатюры, на глазах превращаясь в элегантную красавицу --
Любочку.
Любочка рассматривает свои новые кофейно-бежевые перчатки:
-- Совершенно не тот оттенок! Опять придется лететь в Париж.

Еще "из Орловой".
-- Ну что, в самом деле, Чаплин, Чаплин... Какой раз хочу посмотреть,
во что одета его жена, а она опять в своем беременном платье! Поездка прошла
совершенно впустую.

Раневская обедала как-то у одной дамы, столь экономной, что Фаина
Георгиевна встала из-за стола совершенно голодной. Хозяйка любезно сказала
ей:
-- Прошу вас еще как-нибудь прийти ко мне отобедать.
-- С удовольствием, -- ответила Раневская, -- хоть сейчас!

-- Вы слышали, как не повезло писателю N.? -- спросили у Раневской.
-- Нет, а что с ним случилось?
-- Он упал и сломал правую ногу.
-- Действительно, не повезло. Чем же он теперь будет писать? --
посочувствовала Фаина Георгиевна.

Журналист спрашивает у Раневской:
-- Как вы считаете, в чем разница между умным человеком и дураком?
-- Дело в том, молодой человек, что умный знает, в чем эта разница, но
никогда об этом не спрашивает.

-- Кем была ваша мать до замужества? -- спросил у Раневской настырный
интервьюер.
-- У меня не было матери до ее замужества, -- пресекла Фаина Георгиевна
дальнейшие вопросы.

У Раневской спросили, любит ли она Рихарда Штрауса, и услышали
в ответ:
-- Как Рихарда я люблю Вагнера, а как Штрауса -- Иоганна.

На одесском рынке мужчина продает попугая и индюка. Раневская:
-- Сколько стоит ваш попугай?
-- Тысячу рублей, ведь он говорящий, может сказать "ты дурак".
-- А индюк?
-- Десять тысяч,
-- Почему так дорого?
-- Самый умный. Он не говорит "ты дурак", но он так думает.

Рина Зеленая рассказывала:
-- В санатории Раневская сидела за столом с каким-то занудой, который
все время хаял еду. И суп холодный, и котлеты не соленые, и компот не
сладкий. (Может, и вправду.) За завтраком он брезгливо говорил: "Ну что это
за яйца? Смех один. Вот в детстве у моей мамочки, я помню, были яйца!"
-- А вы не путаете ее с папочкой? -- осведомилась Раневская.

На заграничных гастролях коллега заходит вместе с Фаиной Георгиевной в
кукольный магазин "Барби и Кен".
-- Моя дочка обожает Барби. Я хотел бы купить ей какой-нибудь набор...
-- У нас широчайший выбор, -- говорит продавщица, -- "Барби в деревне",
"Барби на Гавайях", "Барби на горных лыжах", "Барби разведенная"...
-- А какие цены?
-- Все по 100 долларов, только "Барби разведенная" -- двести.
-- Почему так?
-- Ну как же, -- вмешивается Раневская. -- У нее ко всему еще дом Кена,
машина Кена, бассейн Кена...

Идущую по улице Раневскую толкнул какой-то человек, да еще и обругал
грязными словами.
Фаина Георгиевна сказала ему:
-- В силу ряда причин я не могу сейчас ответить вам словами, какие
употребляете вы. Но я искренне надеюсь, что когда вы вернетесь домой, ваша
мать выскочит из подворотни и как следует вас искусает.

Приятельница сообщает Раневской:
-- Я вчера была в гостях у N. И пела для них два часа...
Фаина Георгиевна прерывает ее возгласом:
-- Так им и надо! Я их тоже терпеть не могу!

Раневскую о чем-то попросили и добавили:
-- Вы ведь добрый человек, вы не откажете.
-- Во мне два человека, -- ответила Фаина Георгиевна. -- Добрый не
может отказать, а второй может. Сегодня как раз дежурит второй.

В переполненном автобусе, развозившем артистов после спектакля,
раздался неприличный звук. Раневская наклонилась к уху соседа и шепотом, но
так, чтобы все слышали, выдала:
-- Чувствуете, голубчик? У кого-то открылось второе дыхание!

В театре.
-- Извините, Фаина Георгиевна, но вы сели на мой веер!
-- Что? То-то мне показалось, что снизу дует.

Артист "Моссовета" Николай Афонин жил рядом с Раневской. У него был
"горбатый" "Запорожец", и иногда Афонин подвозил Фаину Георгиевну из театра
домой. Как-то в его "Запорожец" втиснулись сзади три человека, а впереди,
рядом с Афониным, села Раневская. Подъезжая к своему дому, она спросила:
-- К-Колечка, сколько стоит ваш автомобиль? Афонин сказал:
-- Две тысячи двести рублей, Фаина Георгиевна.
-- Какое блядство со стороны правительства, -- мрачно заключила
Раневская, выбираясь из горбатого аппарата.

Раневская с подругой оказались в деревне.
-- Смотри, какая красивая лошадь!
-- Это не лошадь, а свинья!
-- Да? А почему у нее рога?

Фаина Георгиевна Раневская однажды заметила Вано Ильичу Мурадели:
-- А ведь вы, Вано, не композитор!
Мурадели обиделся:
-- Это почему же я не композитор?
-- Да потому, что у вас фамилия такая. Вместо "ми" у вас "му", вместо
"ре" -- "ра", вместо "до" -- "де", а вместо "ля" -- "ли". Вы же, Вано, в
ноты не попадаете.

Как-то начальник ТВ Лапин спросил:
-- Когда же вы, Фаина Георгиевна, засниметесь для телевидения?
"После такого вопроса должны были бы последовать арест и расстрел", --
говорила Раневская.

В другой раз Лапин спросил ее:
-- В чем я увижу вас в следующий раз?
-- В гробу, -- предположила Раневская.

Литературовед Зильберштейн, долгие годы редактировавший "Литературное
наследство", попросил как-то Раневскую написать воспоминания об Ахматовой.
-- Ведь вы, наверное, ее часто вспоминаете, -- спросил он.
-- Ахматову я вспоминаю ежесекундно, -- ответила Раневская, -- но
написать о себе воспоминания она мне не поручала.
А потом добавила: "Какая страшная жизнь ждет эту великую женщину после
смерти -- воспоминания друзей".

В больнице, увидев, что Раневская читает Цицерона, врач заметил:
-- Не часто встретишь женщину, читающую Цицерона.
-- Да и мужчину, читающего Цицерона, встретишь не часто, -- парировала
Фаина Георгиевна.

В театре им. Моссовета Охлопков ставил "Преступление и наказание".
Геннадию Бортникову как раз об эту пору выпало съездить во Францию и
встретиться там с дочерью Достоевского. Как-то, обедая в буфете театра, он с
восторгом рассказывал коллегам о встрече с дочерью, как эта дочь похожа на
отца:
-- Вы не поверите, друзья, абсолютное портретное сходство, ну просто
одно лицо!
Сидевшая тут же Раневская подняла лицо от супа и как бы между прочим
спросила:
-- И с бородой?

Раневская стояла в своей грим-уборной совершенно голая. И курила. Вдруг
к ней без стука вошел директор-распорядитель театра имени Моссовета Валентин
Школьников. И ошарашенно замер. Фаина Георгиевна спокойно спросила:
-- Вас не шокирует, что я курю?

Артисты театра послали Солженицыну (еще до его изгнания)
поздравительную телеграмму. Живо обсуждали этот акт. У Раневской вырвалось:
-- Какие вы смелые! А я послала ему письмо.

Известная актриса в истерике кричала на собрании труппы:
-- Я знаю, вы только и ждете моей смерти, чтобы прийти и плюнуть на мою
могилу!
Раневская толстым голосом заметила:
-- Терпеть не могу стоять в очереди!

-- Почему Бог создал женщин такими красивыми и такими глупыми? --
спросили как-то Раневскую.
-- Красивыми -- чтобы их могли любить мужчины, а глупыми -- чтобы они
могли любить мужчин.

Раневская вспоминала, что в доме отдыха, где она недавно была, объявили
конкурс на самый короткий рассказ. Тема -- любовь, но есть четыре условия:
1) в рассказе должна быть упомянута королева;
2) упомянут Бог;
3) чтобы было немного секса;
4) присутствовала тайна.
Первую премию получил рассказ размером в одну фразу:
"О, Боже, -- воскликнула королева. -- Я, кажется, беременна и
неизвестно от кого!"

Режиссер театра имени Моссовета Андрей Житинкин вспоминает.
-- Это было на репетиции последнего спектакля Фаины Георгиевны "Правда
хорошо, а счастье лучше" по Островскому. Репетировали Раневская и Варвара
Сошальская. Обе они были почтенного возраста: Сошальской -- к восьмидесяти,
а Раневской -- за восемьдесят. Варвара была в плохом настроении: плохо
спала, подскочило давление. В общем, ужасно. Раневская пошла в буфет, чтобы
купить ей шоколадку или что-нибудь сладкое, дабы поднять подруге настроение.
Там ее внимание привлекла одна диковинная вещь, которую она раньше никогда
не видела -- здоровенные парниковые огурцы, впервые появившиеся в Москве
посреди зимы. Раневская, заинтригованная, купила огурец невообразимых
размеров, положила в глубокий карман передника (она играла прислугу) и пошла
на сцену.
В тот момент, когда она должна была подать барыне (Сошальской) какой-то
предмет, она вытащила из кармана огурец и говорит:
-- Вавочка (так в театре звали Сошальскую), я дарю тебе этот огурчик.
Та обрадовалась:
-- Фуфочка, спасибо, спасибо тебе.
Раневская, уходя со сцены, вдруг повернулась, очень хитро подмигнула и
продолжила фразу:
-- Вавочка, я дарю тебе этот огурчик. Хочешь ешь его, хочешь -- живи с
ним.

Вере Марецкой присвоили звание Героя Социалистического Труда.
Любя актрису и признавая ее заслуги в искусстве, Раневская тем не менее
заметила:
-- Чтобы мне получить это звание, надо сыграть Чапаева.

- Меня так хорошо принимали, -- рассказывал Раневской вернувшийся с
гастролей артист N. -- Я выступал на больших открытых площадках, и публика
непрестанно мне рукоплескала!
-- Вам просто повезло, -- заметила Фаина Георгиевна. -- На следующей
неделе выступать было бы намного сложнее.
-- Почему?
-- Синоптики обещают похолодание, и будет намного меньше комаров.

Идет обсуждение пьесы. Все сидят.
Фаина Георгиевна, рассказывая что-то, встает, чтобы принести книгу,
возвращается, продолжая говорить стоя. Сидящие слушают и вдруг:
-- Проклятый девятнадцатый век, проклятое воспитание: не могу стоять,
когда мужчины сидят, -- как бы между прочим замечает Раневская.

-- Дорогая, сегодня спала с незапертой дверью. А если бы кто-то вошел,
-- всполошилась приятельница Раневской, дама пенсионного возраста.
-- Ну сколько можно обольщаться, -- пресекла Фаина Георгиевна
собеседницу.

-- Почему женщины так много времени и средств уделяют внешнему виду, а
не развитию интеллекта?
-- Потому что слепых мужчин гораздо меньше, чем глупых.

ПОКЛОННИКИ, ИЛИ ПРАЗДНОБОЛТАЮЩИЕСЯ ГРУДИ

Ольга Аросева рассказывала, что, уже будучи в
преклонном возрасте, Фаина Георгиевна шла по
улице, поскользнулась и упала. Лежит на тротуаре
и кричит своим неподражаемым голосом:
-- Люди! Поднимите меня! Ведь народные
артисты на улице не валяются!


Однажды Раневская сказала, разбирая ворох писем от поклонников: "Разве
они любят меня?" Зрители, аплодировавшие великой артистке, кричали "Браво!"
высокой тетке с зычным голосом. Конечно, Фаина Георгиевна и не рассчитывала
всерьез на любовь к себе. Но любовь тысяч и тысяч незнакомых, далеких, чужих
-- последняя соломинка одинокого человека.


Во время гастролей театра имени Моссовета в Одессе кассирша говорила:
-- Когда Раневская идет по городу, вся Одесса делает ей апофеоз.

Поклонница просит домашний телефон Раневской. Она:
-- Дорогая, откуда я его знаю? Я же сама себе никогда не звоню

Валентин Маркович Школьников, директор-распорядитель Театра имени
Моссовета, вспоминал:
"На гастролях в Одессе какая-то дама долго бежала за нами, потом
спросила:
-- Ой, вы -- это она?
Раневская спокойно ответила своим басовитым голосом:
-- Да, я -- это она".

В Одессе, во время гастролей, одна пассажирка в автобусе протиснулась к
Раневской, завладела ее рукой и торжественно заявила:
-- Разрешите мысленно пожать вашу руку!

Как-то в скверике у дома к Раневской обратилась какая-то женщина:
-- Извините, ваше лицо мне очень знакомо. Вы не артистка?
Раневская резко парировала:
-- Ничего подобного, я зубной техник.
Женщина, однако, не успокоилась, разговор продолжался, зашла речь о
возрасте, собеседница спросила Фаину Георгиевну;
-- А сколько вам лет?
Раневская гордо и возмущенно ответила:
-- Об этом знает вся страна!

Как-то Раневская, сняв телефонную трубку, услышала сильно надоевший ей
голос кого-то из поклонников и заявила:
-- Извините, не могу продолжать разговор. Я говорю из автомата, а здесь
большая очередь.

После спектакля "Дальше -- тишина" к Фаине Георгиевне подошел
поклонник.
-- Товарищ Раневская, простите, сколько вам лет?
-- В субботу будет сто пятнадцать.
Он остолбенел:
-- В такие годы и так играть!

В купе вагона назойливая попутчица пытается разговорить Раневскую,
-- Позвольте же вам представиться. Я -- Смирнова.
-- А я -- нет.

Брежнев, вручая в Кремле Раневской орден Ленина, выпалил:
-- Муля! Не нервируй меня!
-- Леонид Ильич, -- обиженно сказала Раневская, -- так ко мне
обращаются или мальчишки, или хулиганы.
Генсек смутился, покраснел и пролепетал, оправдываясь:
-- Простите, но я вас очень люблю.

-- Никто, кроме мертвых вождей, не хочет терпеть праздноболтающихся
моих грудей, -- жаловалась Раневская.

В Кремле устроили прием и пригласили на него много знатных и известных
людей. Попала туда и Раневская. Предполагалось, что великая актриса будет
смешить гостей, но ей самой этого не хотелось. Хозяин был разочарован:
-- Мне кажется, товарищ Раневская, что даже самому большому в мире
глупцу не удалось бы вас рассмешить.
-- А вы попробуйте, -- предложила Фаина Георгиевна.

После спектакля Раневская часто смотрела на цветы, корзину с письмами,
открытками и записками, полными восхищения -- подношения поклонников ее игры
-- и печально замечала:
-- Как много любви, а в аптеку сходить некому.

ИСКУССТВО, ИЛИ МЕССА В БАРДАКЕ

-- Жемчуг, который я буду носить в первом акте, должен быть
настоящим, -- требует капризная молодая актриса.
-- Все будет настоящим, -- успокаивает ее
Раневская. -- Все: и жемчуг в первом действии,
и яд -- в последнем.

Раневская всю жизнь мечтала о настоящей роли. Говорила, что научилась
играть только в старости. Все годы копила умение видеть и отражать, понимать
и чувствовать, но чем тверже овладевала грустной наукой существования, тем
очевиднее становилась невозможность полной самореализации на сцене.
Оказалось, нет для нее ни Роли, ни Режиссера. Роль не придумали. Режиссер не
родился.



Увидев исполнение актрисой X. роли узбекской девушки в спектакле Кахара
в филиале "Моссовета" на Пушкинской улице, Раневская воскликнула: "Не могу,
когда шлюха корчит из себя невинность".

Раневская хотела попасть в труппу Художественного театра.
Качалов устроил встречу с Немировичем-Данченченко. Волнуясь, она вошла
в кабинет. Владимир Иванонович начал беседу -- он еще не видел Раневскую на
сцене, но о ней хорошо говорят. Надо подумать -- не войти ли ей в труппу
театра. Раневская вскочила, стала кланяться, благодарить и, волнуясь, забыла
имя и отчество мэтра: "Я так тронута, дорогой Василий Степанович!" --
холодея произнесла она. "Он как-то странно посмотрел на меня, --
рассказывает Раневская, -- и я выбежала из кабинета, не простившись".
Рассказала в слезах все Качалову. Он растерялся -- но опять пошел к
Немировичу с просьбой принять Раневскую вторично. "Нет, Василий Иванович, --
сказал Немирович, -- и не просите; она, извините, ненормальная. Я ее боюсь".

Однажды, посмотрев на Галину Сергееву, исполнительницу роли "Пышки", и
оценив ее глубокое декольте, Раневская своим дивным басом сказала, к
восторгу Михаила Ромма, режиссера фильма: "Эх, не имей сто рублей, а имей
двух грудей".

Осенью 1942 года Эйзенштейн просил утвердить Раневскую на роль
Ефросиньи в фильме "Иван Грозный". Министр кинематографии Большаков
решительно воспротивился и в письме секретарю ЦК ВКП(б) Щербакову написал:
"Семитские черты Раневской очень ярко выступают, особенно на крупных
планах".

В разговоре Василий Катанян сказал Раневской, что смотрел "Гамлета"
у Охлопкова.
-- А как Бабанова в Офелии? -- спросила Фаина Георгиевна.
-- Очень интересна. Красива, пластична, голосок прежний...
-- Ну, вы, видно, добрый человек. Мне говорили, что это болонка в
климаксе, -- съязвила Раневская.

Охлопков репетировал спектакль с Раневской. Она на сцене, а он в зале,
за режиссерским столиком. Охлопков: "Фанечка, будьте добры, станьте чуть
левее, на два шага. Так, а теперь чуть вперед на шажок". И вдруг
требовательно закричал: "Выше, выше, пожалуйста!" Раневская поднялась на
носки, вытянула шею, как могла. "Нет, нет, -- закричал Охлопков, -- мало!
Еще выше надо!" "Куда выше, -- возмутилась Раневская, -- я же не птичка,
взлететь не могу!"
"Что вы , Фанечка, - удивился Охлопков, - это я не вас: за нашей спиной
монтировщики флажки вешают!"

-- Приходите, я покажу вам фотографии неизвестых народных артистов
СССР, -- зазывада к себе Раневская.

-- Фаина Георгиевна! Галя Волчек поставила "Вишневый сад".
-- Боже мой, какой ужас! Она продаст его в первом действии.

-- У Юрского течка на профессию режиссера. Хотя актер он замечательный.

"...Ну и лица мне попадаются, не лица, а личное
скорбление! В театр вхожу как в мусоропровод: фальшь,
жестокость, лицемерие. Ни одного честного слова, ни
одного честного глаза! Карьеризм, Подлость, алчные старухи!

...Тошно от театра. Дачный сортир. Обидно кончать свою жизнь в сортире.

"...Перестала думать о публике и сразу потеряла стыд. А может быть, в
буквальном смысле "потеряла стыд" -- ничего о себе не знаю.
...С упоением била бы морды всем халтурщикам, а терплю. Терплю
невежество, терплю вранье, терплю убогое существование полунищенки, терплю и
буду терпеть до конца дней.
Терплю даже Завадского".
(Из записной книжки.)

Раневская постоянно опаздывала на репетиции. Завадскому это надоело, и
он попросил актеров о том, чтобы, если Раневская еще раз опоздает, просто ее
не замечать.
Вбегает, запыхавшись, на репетицию Фаина Георгиевна:
-- Здравствуйте!
Все молчат.
-- Здравствуйте!
Никто не обращает внимания. Она в третий раз:
-- Здравствуйте!
Опять та же реакция.
-- Ах, нет никого?! Тогда пойду поссу.

-- Доктор, в последнее время я очень озабочена своими умственными
способностями, -- жалуется Раневская психиатру.
-- А в чем дело? Каковы симптомы?
-- Очень тревожные: все, что говорит Завадский, кажется мне разумным...

-- Нонна, а что, артист Н. умер? -- Умер.
-- То-то я смотрю, он в гробу лежит...

-- Ох, вы знаете, у Завадского такое горе!
-- Какое горе?
-- Он умер.

Раневская забыла фамилию актрисы, с которой должна была играть на
сцене:
-- Ну эта, как ее... Такая плечистая в заду...

-- Почему, Фаина Георгиевна, вы не ставите и свою подпись под этой
пьесой? Вы же ее почти заново за автора переписали!
-- А меня это устраивает. Я играю роль яиц: участвую, но не вхожу.

Узнав, что ее знакомые идут сегодня в театр посмотреть ее на сцене,
Раневская пыталась их отговорить:
-- Не стоит ходить: и пьеса скучная, и постановка слабая... Но раз уж
все равно идете, я вам советую уходить после второго акта.
-- Почему после второго?
-- После первого очень уж большая давка в гардеробе.

Говорят, что этот спектакль не имеет успеха у зрителей?
-- Ну, это еще мягко сказано, -- заметила Раневская. -- Я вчера
позвонила в кассу, и спросила, когда начало представления.
-- И что?
-- Мне ответили: "А когда вам будет удобно?"

-- Я была вчера в театре, -- рассказывала Раневская. -- Актеры играли
так плохо, особенно Дездемона, что когда Отелло душил ее, то публика очень
долго аплодировала.

-- Очень сожалею, Фаина Георгиевна, что вы не были на премьере моей
новой пьесы, -- похвастался Раневской Виктор Розов. -- Люди у касс устроили
форменное побоище!
-- И как? Удалось им получить деньги обратно?

-- Ну-с, Фаина Георгиевна, и чем же вам не понравился финал моей
последней пьесы?
-- Он находится слишком далеко от начала.

Как-то она сказала:
-- Четвертый раз смотрю этот фильм и должна вам сказать, что сегодня
актеры играли как никогда.

Вернувшись в гостиницу в первый день после приезда на гастроли в один
провинциальный город, Раневская со смехом рассказывала, как услышала перед
театром такую реплику аборигена: "Спектакль сегодня вечером, а они до сих
пор не могут решить, что будут играть!"
И он показал на афишу, на которой было написано "Безумный день, или
Женитьба Фигаро".

Раневская повторяла:
"Мне осталось жить всего сорок пять минут. Когда же мне все-таки дадут
интересную роль?"
Ей послали пьесу Жана Ануя "Ужин в Санлисе", где была маленькая роль
старой актрисы. Вскоре Раневская позвонила Марине Нееловой:
"Представьте себе, что голодному человеку предложили монпансье. Вы меня
поняли? Привет!"

В Театре имени Моссовета, где Раневская работала последние годы, у нее
не прекращались споры с главным режиссером Юрием Завадским. И тут она давала
волю своему острому языку.
Когда у Раневской спрашивали, почему она не ходит на беседы Завадского
о профессии актера, Фаина Георгиевна отвечала:
-- Я не люблю мессу в бардаке.

Во время репетиции Завадский за что-то обиделся на актеров, не
сдержался, накричал и выбежал из репетиционного зала, хлопнув дверью, с
криком: "Пойду повешусь!" Все были подавлены. В тишине раздался спокойный
голос Раневской: "Юрий Александрович сейчас вернется. В это время он ходит в
туалет".

В "Шторме" Билль-Белоцерковского Раневская с удовольствием играла
"спекулянтку". Это был сочиненный ею текст -- автор разрешил. После сцены
Раневской -- овация, и публика сразу уходила. "Шторм" имел долгую жизнь в
разных вариантах, а Завадский ее "спекулянтку" из спектакля убрал. Раневская
спросила у него: "Почему?"
Завадский ответил: "Вы слишком хорошо играете свою роль спекулянтки, и
от этого она запоминается чуть ли не как главная фигура спектакля..."
Раневская предложила: "Если нужно для дела, я буду играть свою роль
хуже".

Однажды Завадский закричал Раневской из зала: "Фаина, вы своими
выходками сожрали весь мой замысел!" "То-то у меня чувство, как будто
наелась говна", -- достаточно громко пробурчала Фаина. "Вон из театра!" --
крикнул мэтр. Раневская, подойдя к авансцене, ответила ему: "Вон из
искусства!!"

Отзывчивость не была сильной стороной натуры Завадского. А долго
притворяться он не хотел. Когда на гастролях у Раневской случился однажды
сердечный приступ, Завадский лично повез ее в больницу. Ждал, пока снимут
спазм, сделают уколы.
На обратном пути спросил: "Что они сказали, Фаина?" -- "Что-что --
грудная жаба".
Завадский огорчился, воскликнул: "Какой ужас -- грудная жаба!"
И через минуту, залюбовавшись пейзажем за окном машины, стал напевать:
"Грудная жаба, грудная жаба".

Раневская говорила:
-- Завадский простудится только на моих похоронах.

-- Завадскому дают награды не по заслугам, а по потребностям. У него
нет только звания "Мать -- героиня".

-- Завадскому снится, что он похоронен на Красной площади.

-- Завадский родился не в рубашке, а в енотовой шубе.


Раневская называла Завадского маразматиком-затейником, уцененным
Мейерхольдом, перпетуум кобеле.

Как-то она и прочие актеры ждали прихода на репетицию Завадского,
который только что к своему юбилею получил звание Героя Социалистического
Труда.
После томительного ожидания режиссера Раневская громко произнесла:
-- Ну, где же наша Гертруда?

Раневская вообще была любительницей сокращений. Однажды начало
генеральной репетиции перенесли сначала на час, потом еще на 15 минут. Ждали
представителя райкома -- даму очень средних лет, Заслуженного работника
культуры. Раневская, все это время не уходившая со сцены в сильнейшщем
раздражении спросила в микрофон:
-- Кто-нибудь видел нашу ЗасРаКу?!

Творческие поиски Завадского аттестовались Раневской не иначе как
"капризы беременной кенгуру".
Делая скорбную мину, Раневская замечала:
-- В семье не без режиссера.

Раневская говорила начинающему композитору, сочинившему колыбельную:
-- Уважаемый, даже колыбельную нужно писать так, чтобы люди не засыпали
от скуки...

Как-то раз Раневскую остановил в Доме актера один поэт, занимающий
руководящий пост в Союзе писателей.
-- Здравствуйте, Фаина Георгиевна! Как ваши дела?
-- Очень хорошо, что вы спросили. Хоть кому-то интересно, как я живу!
Давайте отойдем в сторонку, и я вам с удовольствием обо всем расскажу.
-- Нет-нет, извините, но я очень спешу. Мне, знаете ли, надо еще на
заседание...
-- Но вам же интересно, как я живу! Что же вы сразу убегаете, вы
послушайте. Тем более, что я вас не задержу надолго, минут сорок, не больше.
Руководящий поэт начал спасаться бегством.
-- Зачем же тогда спрашивать, как я живу?! -- крикнула ему вслед
Раневская.

За исполнение произведений на эстраде и в театре писатели и композиторы
получают авторские отчисления с кассового сбора.
Раневская как-то сказала по этому поводу:
-- А драматурги неплохо устроились -- получают отчисления от каждого
спектакля своих пьес! Больше ведь никто ничего подобного не получает.
Возьмите, например, архитектора Рерберга. По его проекту построено в Москве
здание Центрального телеграфа на Тверской. Даже доска висит с надписью, что
здание это воздвигнуто по проекту Ивана Ивановича Рерберга. Однако же ему не
платят отчисления за телеграммы, которые подаются в его доме!

-- Берите пример с меня, -- сказала как-то Раневской одна солистка
Большого театра. -- Я недавно застраховала свой голос на очень крупную
сумму.
-- Ну, и что же вы купили на эти деньги?

Раневская кочевала по театрам. Театральный критик Наталья Крымова
спросила:
-- Зачем все это, Фаина Георгиевна?
-- Искала... -- ответила Раневская.
-- Что искали?
-- Святое искусство.
-- Нашли?
-- Да.
-- Где?
-- В Третьяковской галерее...

О НЕЙ.


Фаина Георгиевна Раневская, настоящая фамилия Фельдман родилась 27 августа 1896 года в Таганроге.

Великая российская актриса, мастер острохарактерных ролей, игравшая от трагедии до гротеска. В кино снималась до 1966 года.

О Фаине Раневской кто-то из крупных режиссеров сказал: «Она может все!» И это правда. Ее герои неповторимы. У Раневской был свой собственный мир, и только там живут москвичка Леля («Подкидыш») и немка Вурст («У них есть Родина»), грубая мадам Скороход («Мечта») и интеллигентная Маргарита Львовна («Весна»). Актриса не только «вживалась» в образ, но и потрясающе владела мельчайшими деталями.

Каждую героиню Раневская наделяла своеобразной походкой, манерой речи, ритмом движения, у каждой из них даже разные руки — достаточно вспомнить Маньку-спекулянтку, Розу Скороход и врача в «Александре Матросове». Помимо этого, огромное значение придавалось любой папироске, чепчику, зонтику, пенсне, томику «Идиота» или кружке пива. В целом создавался тот самый неповторимый, идеальный образ, который совершенно невозможно представить в чьём-либо другом исполнении.

Ничему этому она специально нигде не училась. Да и образование пришло к ней отнюдь не из средней школы, которую она с грехом пополам закончила, и не из высшей школы, в которой никогда не была, а от жажды новых познаний, сопровождающей её всегда.

Свою трудовую скитальческую жизнь Фаина Раневская начинала на провинциальных сценах в массовках. Ее учителем стала Павла Вульф, прима самых крупных антреприз, «провинциальная Комиссаржевская».

Раневская привыкла к напряжённой, непрерывной работе, поэтому в дальнейшем не терпела простоев. Так, не получив новой роли после шумного успеха «Патетической сонаты»,она ушла из Камерного театра, а потом точно так же меняла многие другие сцены.

Кинематограф Раневская недолюбливала, но восхищалась Михаилом Роммом, у которого дебютировала в «Пышке». У него же она снялась в «Мечте», которую высоко оценил Теодор Драйзер, а Рузвельт сказал: «Раневская — великая актриса». В этой оценке единодушно сошлись все: и режиссеры, и критики, и зрители.

Актриса в совершенстве владела всеми жанрами — от трагедии до фарса. Однако все её экранные и сценические работы можно перечесть по пальцам. «Я в своей жизни не сделала 99% из 100», — говорила одна из величайших актрис столетия.

Народная артистка СССР (1961).

Лауреат Государственных премий СССР (1949, 1951 — за театральную работу, 1951 — за роль фрау Вурст в фильме «У них есть Родина»).

Окончила частную театральную школу. Сценическую деятельность начала в 1915 году в Малаховском дачном театре под Москвой. Затем играла в Керчи, Ростове-на-Дону, в передвижном “Первом советском театре” в Крыму, в Баку, Архангельске, Смоленске и других городах.

С 1931 года — актриса Камерного театра, в 1935-1939 — Центрального театра Красной Армии, в 1943-1949 — Театра драмы (ныне театр им. Вл. Маяковского), в 1949-1955 и с 1963 — академического театра им. Моссовета, в 1955-1963 — Московского театра им. А. С. Пушкина.

Редакционным советом английской энциклопедии «Кто есть кто» («Who is who») включена в десятку самых выдающихся актрис ХХ века (1992).

Умерла 19 июля 1984 года в Москве.

Кое-что о Фаине

Фаина Раневская и Варвара Сошальская были заняты в спектакле <Правда хорошо, а счастье лучше>. Раневской уже было за восемь-десят, а Сошальгкой к восьмидесяти.

Однажды на репетиции Сошальская плохо себя чувствовала: в ночь перед репетицией не спала, подскочило давление... В общем, все ужасно. Раневская пошла в буфет, чтобы купить ей шоколадку или что-нибудь сладкое, дабы поднять подруге настроение. В буфете продавались здоровенные парниковые огурцы, в ту пору впервые среди зимы появившиеся в Москве.

Фаина Георгиевна немедленно купила огурец невообразимых размеров, положила в карман передника - она играла служанку - и отправилась на сцену. В тот момент, когда нужно было подать что-то барыне Сошальской, - Раневская вытащила из кармана огурец:

- Вавочка, посмотри, какой огурчик я тебе принесла...

- Спасибо тебе, Фуфочка! - обрадовалась Сошальская.

Уходя со сцены, Раневская очень хитро подмигнула и уточнила:

- Вавочка, я дарю тебе этот огурчик. Хочешь - ешь его, хочешь - живи с ним...

Пришлось режиссеру объявить перерыв, поскольку после этой фразы присутствующие просто полегли от хохота и репетировать уже никто не мог...

Серия сообщений "Фаина Раневская":
Часть 1 - Великолепная Раневская...
Часть 2 - Фаина Раневская. Афоризмы
Часть 3 - "Старость - это просто свинство"
Часть 4 - Кое-что о Фаине
Часть 5 - Фаина Раневская. Перлы
Часть 6 - Немного о Фаине
...
Часть 27 - За что мы любим Фаину Раневскую?
Часть 28 - О женщине....
Часть 29 - Фаина Раневская о...

МК - Как из пуговиц сделать серьги-пуссеты

Это простой, но полезный мастер-класс  о том, как из обычных пуговиц можно сделать сережки-гвоздики.

Итак, что нам для этого нужно (слева направо на картинке):
-красивые пуговки с петельками
-эпоксидный двухкомпонентный клей
-кусачки
-пара зубочисток (одна про запас)  )
-основы для сережек - пуссет ( в простонародье-гвоздики)
-ненужная крышечка из под чего-нибудь (в ней будем разводить клей)
-мелкая наждачка

Читать далее...

Сердце из газетных трубочек

Девочки! Это работа нашей с вами подруженьки Eiris http://www.liveinternet.ru/users/olga_beck-eiris/ , которую она сама спроектировала и выстрадала! Очень хочу, чтобы вы увидели и оценили!!!

Автор Eiris

Читать далее...

МК по подставкам. Простое решение

Вечная проблема где взять поставку чтобы закрепить готовую работу в вертикальном положении решена окончательно и бесповоротно! И все благодаря простому решению, которое нашлось у Светланы Романовой Suslle

Ну что, смотрим и радуемся?

Подставка для кукол или других изделий из газетных полос

Сегодня будем делать подставку для куклы , она может , при некоторой доработке подойти как подвес для украшений. Возьмём 3 палочки деревянные для шашлыка и склеим их вместе клеем момент-кристалл. Склеиваем мы для более прочной палочки и т.к палочки не очень ровные, при склеивании , они выравниваются, Палочек можно использовать 4- 5, в зависимости от веса работы. Также после склеивания или до того , можно палочки сделать нужной длины . Я здесь использовала всю длину не уменьшая ее.

Читать далее...

Листики к яблочному браслету

Плоские листья от Натальи(Afina) с сайта "epi.kgn", за что ей, большое спасибо. 

     

Просили про листики? Они тут....

Елочка для кофемана

Думаете, что Новый год и подготовка подарков еще не скоро? Да оглянуться не успеете! Зато варианты того, что мы с удовольствием будем препродносить любимым людям у нас уже готовы!

Елочка для кофемана

Читать далее...

МК по формочкам для эпоксидки

Еще один способ сделать формочки для заливки эпоксидной смолы, предложенный    afinafilippok

Основа этих формочек не совсем бумага, а скорее скотч.

Хитрость заключается в том, что эпоксидка не прилипает к скотчу, то есть из таких форм потом очень легко извлечь готовое изделие.
Бумага просто помогает работать                    

                                                     

Читать далее...

Крючок из зубной щетки-удобная ручка-мастер-класс из интернета

На память о море

Здорово, правда? Хотите научиться? 

Мастер-класс по обшиванию ракушки бисером от Елены Синельник (lena-sinelnik)

 Начнем)                        

Читать далее...

Букеты из конфет. Мастер-класс

Источник http://www.golandart.ru/howto13.html

Мастер-класс «Букет из конфет»
 Как сделать цветы (крокусы или тюльпаны) из гофробумаги.

Необходимые материалы:
 •   Конфеты в индивидуальной упаковке;
 •   Плетеная корзинка / другая емкость - вазочка, чашка, горшочек;
 •   Деревянные шпажки;
 •   Оазис флорестический для сухоцветов;
 •   Гофробумага флорестическая, тейп-лента, двусторонний скотч;
 •   Украшения по теме праздника, к которому готовится подарок.

Читать далее...

Бусины. Имитация древности

Да, это не гламур, а совершенно напротив - какая-то грубоватая старина, но выглядит завораживающе, практически бусины из скифских курганов или еще из какой глубины веков. Хотите такое колье с "историей"?

                         

Учимся здесь.....

Колечко на память, колечко...

Колечко из пластики

Вот у всех, кто занимается полимерной глиной я в основном вижу бусики и сережки. А давайте колечко сделаем?

                                     

Читать далее...

Нефрит. Имитация

 

Продолжаю осваивать изготовление камней из пластики. Сегодня - нефрит

                     

Читать далее...