Схимонахиня Серафима (в миру — Ольга Ивановна Муравьева)
Схимонахиня Серафима
(в миру — Ольга Ивановна Муравьева)
На кресте могилы схимонахини Серафимы
(Ольги Ивановны Муравьевой,+1945г)
в Вырице было прикреплено четверостишие,
которое прп.Серафим Вырицкий написал о ней :
"Не зарастет тропа народная травой,
К твоей могилке матушка родная.
Ты всех любила сердцем и душой,
Не пропадет твоя любовь святая."
текст 1945г.
Русское купечество всегда было носителем национальных традиций и хранителем православной культуры. Оно славилось делами милосердия и благотворительности. Это был созидательный слой, который, стоя на прочном фундаменте православной веры и любви к Отчизне, помогал Русским Государям строить великую Державу.
Казначея Воскресенского Новодевичьего монастыря монахиня Феофания и
Ольга Ивановна Муравьева.
С.-Петербург. Ок.1906 г.
Помогая ряду храмов и обителей, Василий Николаевич и Ольга Ивановна Муравьевы постоянно вносили пожертвования на содержание нескольких богаделен, самая крупная из которых находилась на Международном (ныне Московском) проспекте при Воскресенском Новодевичьем монастыре. При малейшей возможности дружные супруги, искренне сострадавшие чужому горю, посещали эти дома призрения, утешая одиноких и беспомощных теплым участием, раздавая гостинцы и духовные книги.
Ольга Ивановна Муравьева, будучи внешне весьма женственной, характер вместе с тем имела твердый и решительный. Известно, что она немало помогала супругу в торговых делах, а во время отсутствия Василия Николаевича в Петербурге успешно руководила работой предприятия. Василий Николаевич старательно подбирал себе в сотрудники верующих православных людей, и оттого в, отношениях между хозяевами и служащими всегда царил дух Христовой любви.
Муравьевы не раз принимали к себе болящих из казенных больниц. Страждущим было несравненно легче поправляться в домашних условиях. Сердечное участие и искренняя любовь творили чудеса — безнадежно упавшие духом и истощенные тяжкими недугами люди вставали на ноги и возвращались к деятельной жизни. Василий и Ольга никогда не навязывали ближним своих убеждений и строгостей духовных. Сама их подлинно христианская жизнь служила к назиданию окружающих.
1903 год. Дивен Бог во святых Своих! (Пс. 67, 36). Невозможно передать словами все то, что ощутили верные чада Церкви на торжествах прославления преподобного Серафима Саровского. В те незабываемые дни вся Россия, сохранившая верность Христу, во главе с Государем Императором и членами Августейшей фамилии пришла поклониться смиренному Серафиму.
Сподобил Господь и Василия с Ольгой побывать тогда в Саровском обители. На всю жизнь сохранили благоговейную память о великих Серафимовских днях благочестивые супруги Муравьевы. Василий Николаевич от юности своей глубоко почитал батюшку Серафима. Он всегда помнил слова преподобного о том, что истинная цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святого Божия.
С душевной отрадой взирал отец Варнава на духовное преуспеяние Василия Муравьева и щедро делился с ним духовным опытом, готовя к иночеству. Годы, проведенные под руководством старца, стали тем временем, когда был заложен прочный фундамент, на котором происходило дальнейшее духовное возрастание Василия Муравьева.
13 сентября 1920 года В.Н. Муравьев подал прошение в Духовный Собор Александро-Невской лавры с просьбой принять его в число братии, на что получил согласие и первое монастырское послушание — послушание пономаря. В это же время послушницей Воскресенского Новодевичьего монастыря стала супруга Василия Николаевича, Ольга.
Ольга Ивановна, уйдя в Воскресенский Новодевичий монастырь, взяла с собой внучку Маргариту. В этой обители Ольга Ивановна приняла монашеский постриг .
Все имевшееся Муравьевы пожертвовали на нужды обителей. Только в лавру Василий Николаевич передал 40 000 рублей в золотой монете - по тому времени целое состояние!
Уже
26 октябрявладыка Вениамин благословил постричь в монашество послушника Василия Муравьева одновременно с Ольгой Муравьевой.
29 октября 1920 года наместник лавры архимандрит Николай (Ярушевич) постриг послушника Василия Муравьева в монашество с наречением ему имени Варнава (в схиме Серафим) в честь духовного отца, старца Варнавы Гефсиманского. Тогда же в Воскресенском Новодевичьем монастыре Петрограда была пострижена в монашество Ольга Ивановна Муравьева с наречением ей имени Христина ( в схиме Серафима ).
Мать Христина стала заместительницей настоятельницы монастыря игумении Феофании (Ренталь), имела право благословлять монахинь. (О.И. Муравьева и м. Феофания были знакомы еще, по крайней мере, с 1900-х гг., когда м. Феофания была казначеей обители. Об этом свидетельствует и фотография, сделанная в 1906 г.). Вера Шихобалова, которая вместе с О. И. Муравьевой вернулась в Новодевичий монастырь, приняла постриг с именем Иоанны, а когда мать Христина покинула обитель, заняла ее место подле игумении, став ее секретарем.
На поприще духовника Александро-Невской лавры иеросхимонах Серафим (Муравьев) пребывал почти три года. Во время ежедневных многочасовых исповедей батюшке приходилось подолгу стоять на холодном каменном полу Свято-Троицкого собора. Главный храм лавры в ту тяжелую пору за недостатком дров почти не отапливался, и на стенах часто выступал иней.
Постоянное переохлаждение, неимоверные физические и душевные перегрузки (сколько чужого горя принимал на себя старец!) постепенно дали о себе знать, и здоровье отца Серафима резко ухудшилось. Врачи признали одновременно межреберную невралгию, ревматизм и закупорку вен нижних конечностей. Боли в ногах усилились и стали невыносимыми. Долгое время отец Серафим никому не говорил о болезни и мужественно продолжал служить и исповедовать. Лицо же старца было всегда озарено такой светлой радостью, что никто из братии подумать не мог, что батюшка в то же время терпит настоящую муку. Порою лишь голос его становился едва слышным. Настал день, когда отец Серафим просто не смог подняться с постели.
Новое испытание — болезнь — принял батюшка с удивительным спокойствием и благодушным терпением, словно очередное послушание от Бога. Не было в нем ни малодушия, ни недовольства. Непрестанно воссылая благодарения Господу, батюшка говорил сочувствующим: "Я, грешный, еще не этого достоин! Есть люди, которые и не такие болезни терпят!" Время шло, но, несмотря на усилия врачей, здоровье старца продолжало ухудшаться. Ему шел тогда 64-й год. Появились застойные явления в легких и сердечная недостаточность. Медики настоятельно советовали выехать из города в зеленую зону. В качестве климатического курорта была рекомендована Вырица.
Митрополит Серафим (Чичагов), который профессионально владел медицинскими знаниями, ознакомился с заключением медицинской комиссии и немедленно благословил переезд. Смиренному духовнику лавры оставалось только принять это за послушание.
К лету 1930 года отец Серафим покинул город святого апостола Петра. Вместе с ним по благословению владыки в Вырицу отправились схимонахиня Серафима (в миру — Ольга Ивановна Муравьева) и их двенадцатилетняя внучка Маргарита — юная послушница Воскресенского Новодевичьего монастыря. Они и прежде часто приезжали в лавру, навещая отца Серафима. Теперь уход за ним и забота о его здоровье стали главным их послушанием.
А вскоре по Петроградской епархии, как и по всей стране, прокатилась волна еще более жестоких репрессий. Воистину гефсиманской стала для монашествующих ночь на
18 февраля 1932 года. В народе ее так и назвали — святой ночью. В те страшные часы гонители арестовали более пятисот иноков.
Со словами "Да будет воля Твоя!" вступали на путь страданий бесчисленные сонмы верующих. К ноябрю 1933 года число действующих храмов в Петербурге сократилось с 495 до 61. Монастыри и подворья были полностью разгромлены и разграблены. Даже колокольный звон к тому времени был запрещен.
В 1945 году Господь призвал от земных трудов схимонахиню Серафиму (в миру Ольгу Ивановну Муравьеву). Почти шесть десятилетий она была для отца Серафима преданной спутницей жизни, и ее кончину подвижник пережил с ощущением, что разлука недолга и скоро им предстоит встретиться в вечной жизни.
Из воспоминаний близких...
... В 1920 году родители отца Маргариты(нашей Мамы), Николая Васильевича Муравьева, ее бабушка и дедушка ушли в монастырь.
Дедушка в Александро-Невскую лавру с именем Варнава, а в дальнейшем в схиме с именем Серафим, бабушка - во Воскресенский Новодевичий монастырь с именем Христина, в схиме с именем Серафима...
... По благословению и разрешению игуменьи монастыря Феофании 3-х летнюю Маргариту бабушка взяла к себе. В архиве сохранился список насельниц монастыря, где значится - монахиня Христина с внучкой Маргаритой.
Мама прожила в монастыре до 13 лет, где ей уже была одета ленточка, что означало стать юной послушницей.
... Это был особый монастырь, опекаемый нашей последней государыней Александрой Федоровной. Люди, пришедшие в эту обитель были в основном из семей, где радели о духовном развитии, воспитывали добрые чувства сострадания, милосердия, любви к ближнему.
Это были люди образованные, умные, искренне молящие Бога, и пришедшие в монастырь по великому повелению сердца.
... Яркие воспоминания о Великих праздниках переживали и мы в ее рассказах вместе с ней.
Особенные приготовления к Рождеству, к Пасхе. Все в кельях чистилось, открывались тяжелые киоты икон, протирались и чистились ризы на иконах, все это делалось с величайшей любовью и радостью в сердцах.
Разговоры и молитвы, которыми все это сопровождалось были совершенно особые, наполненные радостью о приближающемся торжестве.
Мама ходила вместе с бабушкой и кокочкой(монахиней Иоанной, которая жила вместе с ними) в церковь и там она, девочка, впитывала в себя великолепные, торжественные богослужения.
А как ходила по кельям, чтобы поздравлять с праздником, вспоминает как пели игумене: " Добрый тебе вечер, ласковая матушка, радуйся, радуйся в мир Христос родился ! "
Как ходили к светлой Пасхальной заутреней. Мама стояла вместе со всеми всегда от начала богослужения и до окончания, и какая необыкновенная радость была в сердце всех и ее детском сердце тоже. Все друг с другом христосовались : "Христос воскресе ! - Воистину воскресе !"
... Это особая, не земная радость.
Дай Бог такое когда-либо ощутить и нам, людям этого времени. И это не просто слова.
... Мама очень любила бабушку, о ней необходимо сказать еще отдельно.
В своей, еще мирской жизни бабушка была женщиной, обладавшей сильной волей, незаурядным умом и красотой.
Она была богата, и полна внутреннего достоинства. Часто выезжала вместе с дедушкой в Вену, Варшаву, Париж.
Однажды в Вене ее признали самой красивой женщиной среди многих, многих пришедших со своими мужьями отмечать закончившиеся деловые договора.
И не смотря на богатство, ум, красоту, всеобщее уважение и нередко почитание, она с раннего возраста, хотела посвятить свою жизнь Богу, уйти в монастырь.
И это свершилось, оба - дедушка и бабушка, отдав все свое состояние в монастыри и просто людям, в 1920 году ушли в монастырь. Хотя правильно отмечено в одной из многих книг о преподобном Серафиме Вырицком, что его семью с радостью приняли бы банки любой страны Европы.
Архивы сохранили суммы пожертвований в Александро-Невскую лавру и Новодевичий монастырь.
Нам, многим, а может быть и всем трудно не только совершить такое действие, но даже реально представить возможность такого.
Бабушка маму воспитывала в строгости, чистоте нрава, уважении к старшим и конечно же в любви к Богу и состраданию к каждому человеку.
... В 1930 году по причине тяжелой болезни дедушки, Мама вместе с ним и бабушкой выехали в Вырицу по благословению Митрополита Серафима(Чичагова) и по Воле Божией прожила там вместе с ними до самой их кончины.
... Бабушка вспоминала, что в мирской жизни ей было не легко с дедушкой, потому что он был и в миру не от мира сего. Его естественно обманывали многочисленные его подчиненные, не радели в работе и многое другое...
Никогда это все, житейское не вызывало в душе его протест, он всех и в этих случаях окружал лаской и полной терпимостью. Бабушка же, обладая горячим темпераментом, даже будучи в схиме, не могла спокойно реагировать на неправду, неискренность, фальш и обман. Это возмущало все ее существо так ярко, как только возможно.
... И несмотря на такую разность в характерах бабушку и дедушку объединяла неистребимая любовь к Богу, желание делать добро людям, во все время их жизни, большая любовь и привязанность друг к другу.
Когда бабушка в 1945 году скончалась от обширного инсульта и ее выносили в церковь из дома, дедушку, который не мог ходить, поднесли в кресле к окну. Мы дети - я и моя сестра, стояли рядом и видели какой человеческой скорбью было полно его сердце. Слезы текли по его щекам, но тут же пришло то, что выше просто человеческих чувств, и он спокойно сказал : "Там, моя дорогая, незабвенная матушка будем вместе".
Бабушка, обладая необычайной смелостью, во время оккупации Вырицы немцами, смогла пришедшим в дом офицерам указать на дверь со словами : " Weg ! ( Прочь !)" и они ушли, почувствовав ее силу и моральное превосходство.
Наша Мама унаследовала от бабушки полностью всю ее яркость и силу характера.
... Мама о своей жизни у дедушки в его келье, вспоминала в течении своей жизни так часто, что у нас было ощущение своей причастности к этому прекрасному времени.
Если бабушка была с Мамой-девочкой строга, то здесь, у дедуленьки, как Мама всю жизнь до конца своих дней его называла, была только и только ласка, любовь, все такое, что сразу заменяло ей всех - мать, которую она не знала, отца и всех близких ей людей. Это была взаимная любовь двух сердец - ребенка и монаха, имеющего внучку от единственного сына, за которого молился и страдал душой в эти страшные для нашей страны годы...
Маргарита с бабушкой( схимонахиней Серафимой ),
фото последних лет
Маргарита с бабушкой( схимонахиней Серафимой ),
Гендель — одно из крупнейших имен в истории музыкального искусства. Великий композитор эпохи Просвещения открыл новые перспективы в развитии жанра оперы и оратории и предвосхитил музыкальные идеи следующих столетий: оперный драматизм Глюка, гражданственный пафос Бетховена, психологическую глубину романтизма. Он человек внутренней силы и убежденности. Шоу говорил: «Вы можете презирать кого и что угодно, но вы бессильны противоречить Генделю». «...Когда звучит его музыка на словах „восседающий на своем извечном престоле“, атеист теряет дар речи».
