Давно хотел задать Виктору вопросы. Знаю его давным – давно и всегда вижу за работой. В любую погоду летом и зимой он пишет. Рядом его галерея – стенды на вернисаже на набережной. Когда территория ЦДХ была открыта для всех, то Виктор устраивал навес из плёнки и там работал за кустом барбариса.
Теперь вход на территорию ЦДХ ограничен и Виктор пишет прямо у своей машины за стендами.
Виктор согласился ответить на вопросы. Представился – Виктор Николаевич Корышев. О возрасте говорить не стал. Отшутился. Но Виктор давно персионер.
До армии учился в авиационном приборостроительном техникуме. Азы искусства постигал во дворце культуры в изостудии у Якова Федосеевича Копюжанского, ученика Грабаря.
Отслужил в армии три года. Занимался спортом - лыжами, велосипедом. Имеет первый разряд по лыжам. С возрастом спорт отошёл на второй план.
После окончания техникума Виктор поступил в педагогический институт на художественно-графическое отделение. Там были очень хорошие педагоги.
Колесников Владимир Васильевич сам показывал, если что-то ему не нравится.
Подойдёт, встанет за мольбертом и скажет – Смотрите, как надо делать.
Возьмёт жиденькую краску, быстро рисунок набросает, подмалёвок сделает и за 30-40 минут готово произведение.
Виктор рассказывает дальше:
- Была у меня мечта в Суриковский поступить. Перевестись из педагогического. Для этого уже на 4-м курсе педагогического устроился в Суриковский институт дворником.
Спрашиваю Виктора, - То есть Вы к искусству тянулись?
- Да. Выбирал такую работу, чтобы можно было заниматься живописью. И работать в Суриковский устроился, чтобы поступить туда. Там такая возможность была для сотрудников.
Брали меня на два курса ниже. То есть на второй курс. Но в силу некоторых обстоятельств я не перевёлся. У меня была служебная комната, которую получил после окончания строительного училища, это ещё перед армией было.
Работал по распределению в ЖЭКе, а жил в служебной комнате. А когда надумал в Суриковский переводиться, то ЖЭК потребовал освободить комнату. До суда дело дошло. Пришлось от Суриковского института отказаться. Года два там как вольнослушатель ходил, натуру писал на живописном отделении.
Фомин Александр Ильич, Забелин, Циплаков – эти педагоги учили Виктора в Суриковском.
В один прекрасный день Виктор пришёл на Измайловский вернисаж, а затем к Салону у метро Октябрьская со своими работами. К тому времени, по его словам, он мог что-то делать, выставлялся в студии, работы хвалили и отправляли на выставки. С этого времени живопись стала основным занятием Виктора, кормила его.
Виктор вспоминает, - Вернисаж меня устраивал. Я и в Салон сдавал 2-3 работы. Хотя там брали только у членов Союза художников. Но у моих работ был уровеь такой, что брали. И работы в салоне уходили.
- Не удивительно, говорю, - Когда Вы пишите свою любимую тему: русский пейзаж, деревни, церкви.
Виктор продолжает, - Художников у Салона на Октябрьской становилось больше. Милиция стала разгонять. Пришлось оттуда уйти на аллею напротив парка Горького. К тому времени уже человек 200-300 художников было. Утром нужно было рано вставать, занимать место. Бывали и конфликты.
Потом Женя Солдатов организовал профсоюз, появились стенды и определённое место у каждого художника. Оттуда тоже выгнали уже на Крымскую набережную. Было это году в 1997. Художники перенесли на набережную свои стенды.
Потом пришли люди, старые стенды убрали и поставили свои и за аренду этих стендов художники стали платить. Всех это устраивало, поскольку художников перестали гонять и вернисаж узаконили.
- А когда Вы начали писать на вернисаже?
- Лет 15 назад. На крымской набережной и стал писать. Пишу и для продажи и для выставок. В Союз художников вступил поздновато. А раньше в выставках участвовал, справки собирал, документы. А когда Союз распался, то и творческие союзы не работали в полную силу, было такое впечатление, что никому ничего не нужно.
- Да оно и сейчас такое же впечатление, - замечаю Виктору.
Потом Союзы начали восстанавливаться и Виктор вступил в Московский областной союз художников, а потом и в Творческий Союз художников России. Получил мастерскую в Лыткарино по ходатайству Творческого Союза. Пусть небольшую в 10 квадратных метров, но теперь есть место, где можно спокойно писать, поставить натюрморт. Никто не дёргает, не отвлекает.
Спрашиваю Виктора, - У Вас нет ощущения, что на вернисаже искусство другого качества. Об этом говорят все искусствоведы, галерейщики.
- Художник профессионал, когда идёт на улицу, то вернисаж как бы подкашивает творческое видение, заставляет делать то, что пользуется спросом. Там берут, там берут, а у тебя не берут. И художник вынужден вносить определённую слащавость, красивость придавать работе.
- Виктор. А может в этом и есть смысл? Ведь люди покупают красивые работы. Они не будут покупать то, что может когда-то стать новым словом в искусстве. Людям нужно сейчас повесить работу у себя дома и они платят за неё свои деньги. Что вы думаете? Мы же с вами для людей работаем, а не для искусствоведов.
Виктор вздохнул, задумался. Потом ответил.
- Художник иногда сам теряется в том, что делает. Хорошо это или плохо. Но если человек пишет от души, пишет с натуры, идёт на природу, изучает цветовые отношения, гармонию. А на вернисаже начинаешь писать с фотографии, с репродукции и связь с природой теряется.
Замечаю Виктору на это, - Как пчёлы могут собирать нектар, а могут питаться сахарным сиропом и не будут никуда летать за нектаром. А вы ходите на натуру?
- Естественно. Хожу на этюды. Пишу даже большие вещи с натуры.
- А здесь выставляете?
- Здесь нет. У меня есть свой фонд, где я сохраняю эти работы для выставок.
- А буклеты есть, чтобы нам, художникам, посмотреть Ваши творческие работы?
Виктор смеётся, - Со временем будут.
На прощание интересуюсь - почему он пишет всё время только стоя?
- Это ещё со студии. Стоя удобнее. Сидя скован.
Вот так целый день на ногах за работой проходит день нашего товарища по вернисажу и огромного труженика Виктора Корышева.
М. Матвеев
15 июня 2012 г.