Издательство «Святая Гора» впервые на русском языке публикует малоизвестные наставления афонского старца Паисия Святогорца (Эзнепидиса), записанные его ближайшими сподвижниками и учениками [1]

Старец Паисий Святогорец (Эзнепидис)

Гордость – это нехватка любви.

***

Соучастие ближнему в его беде и попытка его утешить равносильны молитве за него и часто приносят скорбящему облегчение.

***

Не у всех, кто достиг святости, были святые духовники, но у всех были святые помыслы.

***

Сердце для духовной жизни тоже самое, что двигатель для машины. То, что человек делает от сердца не приносит ему усталости. Поэтому, когда люди спрашивают меня, какое им получить образование, я отвечаю: «то, которое вам по душе». Некоторые профессии (особенно врача и учителя) следует выбирать по призванию. Что касается духовной жизни, то здесь важно, чтобы молитва совершалась при участии сердца.

***

Молитва – громоотвод, отводящий от нас Гнев Божий.

***

Наше сердце должно болеть из-за каждого нашего прегрешения, иначе мы будем грешить снова и снова.

Победа воскресения

Каждую неделю, в течение всего года, из века в век Православная Церковь возвещает Воскресение Христово. Каждую неделю мы вновь переживаем радость о том, что воскрес Господь. И эта радость настолько глубока, что сама она свидетельствует: мы ликуем не только о том, что воскрес Господь, но и о том, что Его Воскресение для нас самих — начало новой, обновленной жизни. В "Слове" Иоанна Златоустого, читаемом в ночь Воскресения Христова, говорится: Воскресе Христос, и мертвый ни един во гробе... И эту весть мы продолжаем проносить из столетия в столетие. Однако, правда ли это? Разве мы не видим, что смерть косит вокруг нас, разве не стоят гробы и в христианских церквах? Как же мы можем говорить, что "мертвый ни един во гробе", что Христос смертью смерть победил?

Мы можем так говорить, потому что смерть имеет два совершенно различных оттенка, и гробы действительно опустошены. До пришествия Христова каждый человек, умирая, праведен он был или нет, бывал отлучен от радости встречи с Богом. В ветхозаветном представлении грех наших прародителей Адама и Евы отлучил весь человеческий род от сияния, от радости и славы Божией. Всякий, кто умирал, сходил в бездну ужаса разлуки со своим Богом и, следственно, разлучения со своими ближними. И смерть была двоякая; не только смерть земная, когда душа, разлучившись от тела, вспорхнет, и взлетит к Богу и поклонится у престола Господа, Который утешит ее от скорби земной. Была и вторая смерть, вторая разлука. Пока человек жил на земле, он мог какой-то гранью своей души прикасаться хоть края ризы Господней, но после смерти разлука была окончательная, страшная. И из тысячелетия в тысячелетие люди ожидали Спасителя, Того, Кто соединит Небо и землю, Бога и тварь. Но пока не пришел Господь, Спаситель наш Иисус Христос, разлука эта была темная и страшная.

В христианство включены и небо, и земля, и человек, как связующее звено всех миров. Начало христианства – небесная песня: «Слава в вышних Богу и на земли – мир, в человецех благоволение». Тут есть место и небу, и земле, и человеческому сердцу, от которого ожидается стремление к благу (благоволение). Все остальные мировоззрения обрезают ангельскую песнь, что-то выделяя, а что-то умалчивая.

«На земли мир», - это социализм, молчащий о «славе в вышних». Вместо подлинного мира он дает злейшую войну, как и написано: «И врачуют рану дочери народа Моего легкомысленно, говоря: "мир, мир!", а мира нет» (Иер. 6: 14) Хотели уврачевать все раны мира экономическими припарками и примочками, но ничего не успели, потому что славу в вышних Богу не пропели. Вместо «славы» дали в небо залп из всех видов оружия, и не думали, что свинцовый дождь на их главы неминуемо возвратится.

«Слава в вышних Богу, а на земле – джунгли, и власть сильнейшего и наглейшего», - это капитализм с его многоликим социал-дарвинизмом. Поэт поэту (Пушкин – Вяземскому) говорил: «На всех стихиях человек - тиран, предатель или узник». Что изменилось? Да по сути – ничего. Задавлен бытом человек, одних грызет, других боится. Вечно он недоволен, и оттого хочет бежать туда, где, кажется ему, обитает беспримесное счастье. Несчастный! Раз-два раза в год он поет Богу хвалу, но засасывающий быт уже ждет его у церковной двери. Несколько умиротворенный выступает он из храма на улицу, и тут же попадает в пасть проблем, в отдельности ничтожных, но совокупно страшных, как свора голодных дворняг, собранных вместе.

Итак, одни хотят на земле мира, но славу Богу не поют. Другие поют временами славу Богу, но на земле хотят устроиться по-своему, так, чтоб без подсказок свыше. Они, пользуясь временным счастьем, говорят Богу: «Отойди от нас, не хотим мы знать путей Твоих!» (Иов 21:14) Диалог этот не с уст слетает, но в сердце происходит. О том, что он звучит и длится, составляя из себя внутреннее мировоззрение, может не знать сам человек, внутри которого эти слова живут. Но то, что у одних внутри звучит, другие непременно вслух произнесут. Так, один миролюбец поет иногда редкую и лицемерную хвалу Богу, а другой вслух объявляет, что Бога, дескать, нет и надо строить опять Вавилонскую башню. Оба действуют в одном духе, и друг в друге нуждаются. Социалист с капиталистом оказываются связанными на глубине сердец одним и тем же мировоззрением. Они – сиамские близнецы, сросшиеся спинами. Такими же близнецами являются наркоторговцы и борцы с наркотиками; заключенные и охранники тюрем; троцкисты и капиталисты; борцы с Талибаном и сам Талибан; антиглобалисты и творцы нового глобального порядка.

Но что делать христианину, чувствующему, как он мал, и как мало от него зависит? Ему вменяется в обязанность верить. Да-да, верить, и быть упертым в вере! Гроб Христов пуст. Сойдя с небес на землю, Сын Божий сошел затем и в саму глубину земли, во мрак ее. А затем воскрес и вознесся, наполняя Собою и небо, и небо небес, и землю, и преисподнюю. Он сильнее всех. И Его опустевший гроб соединяет, как и пещера Его Рождества, небо, землю и человеческое сердце. На небе Он – Царь и Господь, Который «воцарися, в лепоту облечеся» (Пс. 92:1) Земля – «подножие ног Его» (Мф. 5:35). А в сердце человеческое Он хочет вселить стремление к благу, то самое «благоволение», так чтоб не на скрижалях каменных, но на сердцах людских был написан закон Его.

Христианину нельзя смешиваться и растворяться бездумно со всякой политической силой и движением, какие бы лозунги не звучали, со всякой пеной и шумом, у которых вера – дело второстепенное. Законом нашим может быть слово: «Вначале доброе исповедание, затем – все остальное». Если доброго исповедания не будет, или будет оно малочисленно, не будет и доброй деятельности. Будет тогда Литургическое стояние «малого стада» в вере и исповедничество. Наше мировоззрение не должно жертвовать ни небом в угоду земле, ни землей в угоду небу, ни сердцем своим в угоду земле и небу. Как Бог наш Триедин, так и вера наша должна охватывать полноту бытия, где небо и земля вместе радуются, а главное соло этой радости исполняет очищенное человеческое сердце. Господь нисходил на землю в Воплощении, и восходил к Отцу в Вознесении, и опять придет сотворить справедливый, а оттого и Страшный Суд. Одно из имен Его – Полнота. «В Нем обитает полнота Божества телесно» (Кол. 2:9) И еще: «Нисшедший, Он же есть и восшедший превыше всех небес, дабы наполнить все» (Еф. 4:10)

О, если бы наполнилось именем Его и благодатью как можно больше сердец! Примирились бы тогда небеса с землей, и разбитое на три части бытие человечества обрело бы желаемое единство.

Пришла Пасха, и многое из Писаний облеклось в плоть и кровь. Так бывает: ты слышишь слова, слова, слова, но не понимаешь, о чем это. Или тебе кажется, что ты понимаешь. Но потом приходит некий внутренний опыт, и то, что зналось по слуху уха, превращается в знание сердца. Затем требуется память сердца, иначе придет «забвение», избавить от которого, вкупе с малодушием и окамененным нечувствием, просит Бога в своих молитвах Златоуст.

Его Рождение возвещено пением с неба и торжеством бесплотных Сил. Его голос заставил каменную могилу отдать похищенное тело Лазаря. Его стопы не разделяли море, как при выходе из Египта, но заставляли воду твердеть и служить наподобие пола или земли.

Кто не узнал в этих чертах Благословенного Сына Божия, пришедшего во плоти? А ведь сказанное — лишь капля дел Его, «и если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг» (Ин. 21, 25).

Сошествие Христа во ад

Он кормит среди пустыни множество слушателей Своего учения умножившимися хлебами и рыбой, и мы узнаём в Нём Того, кто даёт семя сеющему и хлеб в пищу (2 Кор. 9, 10), Того, Кто в пятый день творения повелел водам произвести рыбу и наполниться ею.

Демоны бегают, вода на браке по Его велению изменяется в вино вкусное и веселящее сердце, и кровь перестаёт течь из обессиленного женского тела.

О мёртвой отроковице Он говорит: «Она спит», — а носимому на погребение юноше: «Тебе говорю: встань», — и оба вновь открывают крепко закрытые смертью очи.

Видящих и слышащих Его Он называет блаженными, обещает в три дня восставить Храм, который сорок шесть лет поднимался из уничижения (Ин. 2, 20), и Авраама называет бывшим после Себя (Ин. 8, 58).

Иисус Христос — имя Ему.

Исаия называет Его Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира (Ис. 9, 6).

Апостол языков говорит, что всё Им и для Него создано; и Он есть прежде всего, и всё Им стоит (Кол. 1, 17).

И вот Он, чудный в делах и по имени, дал Себя убить, выпил чашу смерти, смерти же крестной.

Что же такое смерть и грех, если оба эти чудовища потребовали себе такой (!) жертвы? И насколько беспросветной и несправедливой, безнадёжной и достойной отчаяния была бы жизнь, если бы Человек этот не вышел из гроба на заре третьего дня!

Природу и мир с их бесчувственными законами, не сомневаясь, можно было бы сравнить с «громадной машиной новейшего устройства, которая бессмысленно захватила, раздробила и поглотила в себя великое и бесценное Существо — такое Существо, Которое одно стоило всей природы и всех законов её» (Ф. Достоевский).

Пусть жизнь многих из нас, быть может, большинства людей, такова, что мысль о воскресении, мысль о вечной жизни для нас, столь унизившихся суетою и обмельчавших существ, кажется странной и фантастической. Но Он! Он то достоин вечной жизни! В Нём нет ни жадности, ни похоти, ни злого коварства. В Нём нет властолюбия, хотя Он один только и достоин властвовать! В Нём нет невежества, суетности, плотоугодия, рабского заискивания перед миром. Он умён, безгрешен, молод и благороден. Если бы и Он был пожран навеки ненасытной смертью, жизнь потеряла бы всякий смысл. Тогда любого из нас, как князя Льва Николаевича в третьей части «Идиота», можно было бы взять за руку и, зажёгши свечу, «показать какого то огромного и отвратительного тарантула, уверяя, что это — то самое тёмное, глухое и всесильное существо», которое правит миром.

И поэтому, когда Он лёг во гроб, когда место Его покоя было завалено камнем и ограждено копьями стражи, люди, любившие Его, «должны были ощутить страшную тоску и смятение в тот вечер, раздробивший разом все их надежды и почти что верования. Они должны были разойтись в ужаснейшем страхе».

И только женщины, не умея дать себе полный отчёт в логике действий, влекомые истерзанным сердцем, весьма рано в первый день недели пришли ко гробу при восходе солнца (Мк. 16, 2).

Им, и без того насыщенным страхами, пришлось ещё раз испугаться. Они увидели, что камень взят от гроба. Войдя во гроб, они справа от места, где лежал Господь, увидели юношу, облечённого в белую одежду; и ужаснулись (Мк. 16, 5). Женский страх не ускользнул от взгляда небожителя. И он сказал им слова, от которых радостно колотится сердце всех верующих: Не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его здесь нет. Вот место, где Он был положен (Мк. 16, 6). С этого момента ручеёк слов о воскресшем Господе зажурчал, потёк, усиливаясь, умножаясь, превращаясь в реку, течение которой никто не остановит.

Он жив, и Его нет во гробе!

И схождение Его в мир, и вознесение Его на Крест, и затем опять схождение в гробовую тьму были делом Его любви к нам. Теперь Он опять вознесётся, и Небо примет Его до времени, пока новая радость о Нём разнесётся по миру, пока небесный пир до конца наполнится возлежащими.

То, что Он жив ныне и вовеки, так же несомненно, как то, что Он был истинно мёртв нашей смертью. Так Он говорит Иоанну: Я есмь Первый и Последний, и живый; и был мертв, и се жив во веки веков, аминь (Откр. 1, 18). В Нём наша жизнь обретает осмысление и оправдание; украшение и освящение.

Ему в эти дни да поёт, не умолкая, всякое обрезанное сердце, всякое сердце, причастное благодати: «Ты бо еси Бог наш. Разве Тебе иного не знаем. Имя Твое именуем. Приидите, вси вернии, поклонимся святому Христову Воскресению».

Жены-мироносицы перед Господом. Фреска монастыря Высокие Дечаны, Сербия. XIV в.

Среди учеников Христовых богатых людей не было. Равно как не было людей, украшенных священством, носящих на поясе меч, восседающих на коне или отмеченных иными чертами социальной значимости. Иосиф с Никодимом были богаты, но они представляли особый чин учеников тайных. Это ведь только кажется, что богатому человеку живется вольнее, чем простецу. Богатый человек бывает часто связан и опутан нитями особой прочности, поэтому страх отлучения от синагоги и держал в тени Иосифа с Никодимом до самой смерти Спасителя на кресте. Поэтому и Пилата быстро и легко – одним лишь упоминанием о гипотетическом противлении кесарю – стреножили хитрые иудейские вожди. Не спасли прокуратора ни мечи легионеров, ни глубокое презрение к народу, среди которого он совершал государеву службу.

Среди учеников Христовых не было богатых людей, поскольку богатство редко бывает праведным, особенно в подлые времена чужеземной власти. Да и сама близость Христа к людям порой действовала так благодатно, что бывшие сребролюбцы, подобно Закхею, были способны не то что прекратить копить, но в одночасье расстаться со всем накопленным. Единственный ученик, носивший ящик для пожертвований, трагически связал свое имя навеки с такой катастрофой, что невольно задумаешься о роковой связи между апостольскими трудами и любовью к деньгам.

«ДРУГ МОЙ, ОН ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВОСКРЕС!»

О Распятии и Воскресении Христовом глазами исследователей

Кто-то сказал: «Пустая гробница Христа была колыбелью Церкви». Точнее выразиться невозможно. Вспомним отчаяние учеников накануне и после казни. Но вот они вбегают в пещеру и видят Плащаницу. Еще накануне в ней пребывал израненный, скончавшийся от страданий Спаситель.

       Спустя 19 веков Ницше воскликнет: «Бог умер» – и эти слова подхватят миллионы людей. И это правда, великая страшная правда. Он умер. Но немецкий философ не сказал всей правды, не смог выговорить два последних слова: «И воскрес».

       Поэтому в конце концов он лишился разума, а вслед за ним с ума сошел весь мир. Попытки разъять истину о Спасителе никогда не прекращались. Так мусульмане утверждают, что Христос не умер. Иудеи – что не воскрес. Взглянем на факты – и убедимся, что было и то, и другое.

Человек – существо с прямым позвоночником. Ему невозможно, не теряя достоинства, менять естественное положение тела. На четвереньках человек – не совсем человек. Вот блудный сын, измученный голодом, желает питаться из свиного корыта. Не иначе, ему для этого нужно склониться, опуститься на землю, стать одного роста с презираемыми животными.

Так грех гнет нас к земле. Сначала – напором искушений, от которых подгибаются колени. Затем – стыдом, когда лицо опущено и на высоту небесную смотреть совестно. Еще грех не стал делом, не совершился как факт, еще он только в виде помысла живет в сердце, словно червь – в яблоке, а человек уже опускает глаза.

Так было с Каином, когда жестокая боль обиды уязвила его гордыню. «Каин сильно огорчился, и поникло лице его» (Быт. 4: 5). Зная сердце человеческое, видя, какие мысли зреют в его недоступной человеческому взору глубине, Бог предостерегает Каина от зарождающегося в нем греха. «Если делаешь доброе, – говорит Господь, – то не поднимаешь ли лица? А если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним» (Быт. 4: 7).

Как связать сумку крючком. Мастер класс

Какой то день у меня сегодня сумочный))Один пост с мастер классом о том как сшить двустороннюю сумку, а этот как связать сумку. И главное не только как связать, а как украсить вышивкой вязаную сумку. Мне очень нравится Такая нарядная и яркая получается.

1.