У нас многого не хватало,
Но любили зато, навечно.
И по миру не так мотало,
А хотелось взглянуть, конечно.

Наши помыслы были чище,
Свято верили и мужали.
Тяготели к духовной пище,
И детишек в любви рожали.

Упрекаете, что не модны,
Выбираем не те одежды ?
Но от ваших «свобод», - свободны,
Ибо те не несут надежды.

Умудрившись, души убогость,
Золотишком прикрыть сусальным.
Изогнали из сердца строгость,
Беззаконием виртуальным.

Нас по миру не так мотало,
А хотелось взглянуть, конечно.
У нас многого не хватало,
Но любили зато, навечно !

Есть время показательной небрежности,
Когда особо нечем щегольнуть.
Предчувствие, как тянет к неизбежности,
Уже не распыляет мои нежности.
Добраться бы до койки, да уснуть.

По-честному, не очень высыпаешься,
То раны, то болячки не дают.
До зорьки неприкаянным скитаешься,
И в мыслях, как в пылище изваляешься,
В душе моей они нашли приют.

Чего бояться ? Были только шалости !
Приказы, обязательства, - не в счёт.
От безнадёги вечной и усталости,
У государства подворовывал по - малости,
Заслуженный пополнив недочёт.

Предчувствие, как тянет к неизбежности,
Подталкивает мысли щегольнуть.
Вот, в строчках, распыляю свои нежности,
Прошу простить за колкие небрежности...
Добраться бы до койки, да уснуть.

...добраться бы до койки, да уснуть...

Взялся люд веселить, то печальных не делай гримас,
И не сетуй на то, что тошнит от наигранных тем.
Посмотреть на тебя, видишь зритель столпился у касс,
Твой талант, - ты смешон, когда в пёстром раскрасе и нем !

Но в последнее время порываешься, что-то сказать,
Ведь тебя не поймут и никто не услышит, поверь.
Среди тех, кто готов, на подмостках себя показать,
Начинаешь метаться... Тебе не укажут на дверь.

Доиграй свою роль, ведь гримасой любого затмишь,
Не жалей мой паяц, то что "гамлетов" ты не играл.
Есть талант показать, как на сцене безумствует тишь,
Твой безгласый герой, гром оваций не меньше срывал.

Живу, не просто веря в чудеса,
Где надо, там их сотворяю.
И зависти заслышав голоса,
По тембру их, удачу измеряю.

Кричащие, в отметке "нулевой",
Шипящие, зашкаливают даже.
А есть, качают молча головой,
Те ведели, что есть в моей поклаже.

На хлеб ещё ни разу не просил,
Делился ? Да ! Но никому не верил.
С плеча чужого, тоже не носил,
А дружбу и любовь деньгой не мерил.

В "мажоре" жил, в "миноре" тешил душу,
Но сам себе всегда мостил дорогу.
И постулатов этих не нарушу,
За словом, - к матери. За верой,- к Богу.

И зависти заслыша голоса,
По тембру их, удачу измеряю...
И надо жить и верить в чудеса.
Попробуйте !Всё выйдет ! Уверяю !

Со стороны гляжу, - старьёвщик старый,
Воспоминания у памяти скупает.
Чуть располневший, прежде сухопарый,
Судьбой прожжённый, а душой поджарый,
Себе, вчерашнему, конечно уступает.

Подсевшим голосом выкрикивает цены.
Поторговаться ? Но какой резон ?
И на висках извилинами вены,
Здоровьице закатывает сцены.
Послушай, может скупке не сезон ?

Прохладно, слякоть. Погоди до лета,
Ведь память любит солнечные дни.
Боишься, твоя песенка допета,
И в Лету уже подана карета ?
Так думают старьёвщики одни-

Судьба - злодейка, то "орлом", то "решкой".
Что толку под неё "копать" ?!
Хотел в "ферзи", а прожил "пешкой",
И остаётся с горькою усмешкой,
Воспоминания у памяти скупать.

...но песенка, пока что, не допета,
давай, старьёвщик, погодим до лета...

По минному полю брожу подминая ромашки,
Рванёт под ногами и веером ввысь лепестки.
А вражеский снайпер бьёт в сердце моё без промашки...
В песочных часах стекают мгновений пески.

Бегу на врага и тут же на штык нарываюсь.
Неужто нельзя без тяжких ранений во сне ?
Хотя, в полной мере, "геройством" своим упиваюсь,
В воде не тону и выживу в жутком огне.

Бросаюсь под танк, закрою собой амбразуру,
А если прикажут, спокойно возьму "языка".
Когда спишь в тепле, чего не приверзится сдуру,
Жена - санитарка мои подпирает бока.

Прости дорогая, но мне снова надо в атаку,
Вцепился в подушку, как будто в ручной пулемёт.
Эх, жаль не увидишь, какую устрою им драку,
Во сне могут "грохнуть", а в жизни, пока, недолёт.

И только под утро твой воин без чувства свалился,
Его не буди, ты слышишь, как смачно храпит...
В песочных часах, на время песок поскупился,
Иссяк очень быстро. А вдруг снова бой "закипит" ?

Запрягаете долго, а потом ещё медленней едете.
Вам самим-то не тошен этот вялотекущий сюжет ?
Всё пришествия ждёте, да огульно о Господе бредите,
И в кармане чужом отыскать не пытайтесь бюджет.

Вашим "праведным гневом" целый век уж история пишется,
Оттого и величия на своих же воздвигли костях.
И поёте о том, как "...легко и свободно вам дышится...",
Те же догмы и взгляды, те же темы опять в новостях.

Утешает одно, - старых кляч жеребцами сменяете,
Правда, тех же кровей, их безродность у всех на виду.
Чтоб запрячь побыстрей, вы по старому кругу гоняете,
И они попривыкли, не рысцой, а идти в поводу.

А весна сосульки с крыш стала стряхивать,
На дворе февраль, поди ж, не ко времени.
От тепла капель давай слёзы смахивать,
Да ознобит всё ж слегка ближе к темени.

Ручеёк своим несмелым журчанием,
Зазывает, а к утру заморозится.
Лес, пока ещё, наполнен молчанием,
Но к весне всё потихонечку "свозится".

Обозначились повсюду проталины...
Может быть ещё зима отыграется ?
Сыпанёт снежком на солнца окалины,
А теперь она в догадках теряется.

Что за напасть ? Гонят прочь не ко времени,
И весна сосульки с крыш стала стряхивать.
Подморожу - ка слегка ближе к темени.
Да хорош тебе капель слёзы смахивать !

Впечатан в мой высокий лоб морщин "штрихкод",
Теперь есть время цену жизни подытожить.
Меня "сканирует" церковный наш приход,
Не потому, что приношу ему доход,
Стал чаще посещать его, - Христа тревожить.

Покорным, преданным слугой стою у алтаря,
Не по нужде, а по любви молиться научился.
Под старость лет играю я, пройдоху - бунтаря,
А так хотел, душе покоя, честно говоря,
Зато "штрихкод" глубоким, чётким получился.

Что нам нарежут на челе не делают проверки,
На "деревянный мой бушлат" уже подсохли доски.
Осталось ждать, когда придут и молча снимут мерки,
В реестр ушедших занесут. Наверно есть ТАМ клерки ?
Прошу у Бога одного, - добавь ещё "полоски".

Возвожу виртуальный дворец. Стиль,- "барокко",
Теремки по углам в завитушках. Одно загляденье.
Но со схроном, в подвале, скажу вам, - сплошная морока,
Там все тайные мысли мои сортирует терпенье.

Зал банкетный хорош! Вас слащавые строки обслужат,
Есть, конечно и горечь, в полу-правде надуманных тем.
Но зато на балу, мои Музы, всем головы вскружат,
Я кормлю их с руки, а с чужими не ел и не ем.

А потом, на десерт, лично сам подаю современность,
Угловата она. Без изысков. Какая уж есть.
В ней, - вся ПРАВДА моя и ещё бы добавил, - СТЕПЕННОСТЬ,
Да, немного обиды, только напрочь отсутствует месть.

Виртуальный дворец, но вот схрон настоящий, со свечкой,
Потаённые мысли освещает её огонёк.
Здесь не волком себя ощущаю, скорее овечкой,
А для вас, - стиль "барокко" раскрасит хороший денёк.

Разношёрстная свита, от философов, до идиотов,
Слишком много шутов, оттого и царёк мелковат.
Понимает таки, что кормить надо этих проглотов,
И по полной программе обдирается электорат.

Он, по нищему царству, рассылая своих глашатаев,
Их напутствует строго :" Надо ! Надо бы "бисер метнуть".
Обещайте в хоромы расселить всех из старых сараев,
И в юродивых, можно, для острастки прилюдно пальнуть.

Распустились они, а народ наш податливый слишком,
Донесли мне намедни, что уже начинает роптать.
Неужели дошёл, со своим заскорузлым умишком,
Что, не топать на власть, а пора бы уже и втоптать.

В этой "партии" мы расставляем, пока что, фигуры,
Ракировочка скоро. ЦАРЬ СТАНОВИТСЯ СНОВА ФЕРЗЁМ !
Не хотел, а пришлось, подкормить силовые структуры,
Вот бы свиту ещё мне б заставить пахать чернозём !

Может быть, ради хохмы, поздирать пиджаки от "Версачи",
С номерками фуфайки. Скрип, до боли родных "кирзачей".
Только "ложат" они на меня. На работу тем паче,
Лебезят предо мною, чтоб начислил им "рубь" казначей.

Разношёрстная свита, от философов, до идиотов,
Слишком много шутов, оттого-то и я, мелковат.
Понимаю таки, что кормить надо этих проглотов,
И по полной программе обдираю свой электорат " !

Живу в Германии.
Пишу стихи и песни.
Люблю рыбалку.