АВТОР: Stupid Story
БЕТА: я решила их пока не тревожить
НАЗВАНИЕ: Маски. Черно-белый мир.
СТАТУС: закончен
КАТЕГОРИЯ/ЖАНР: Angst, Darkfic, возможно - Deathfic
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: POV обоих персонажей
РЕЙТИНГ: NС-17
ПЕЙРИНГ: Аой/Уруха
РАЗМЕЩЕНИЕ: Только с моего разрешения
РАЗМЕР: Миди-макси
ДИСКЛЕЙМЕР: герои мне не принадлежат.
САММАРИ:
Именно черный цвет делает белый таким белым. И наоборот.
Они прекрасно выполняли свои роли, раскрашивая мир на свой лад, пока жизнь не решила смешать краски.
POV Аой
Я предпочитаю черный цвет. Он скрывает все недостатки. Это свойство цвета. Не зависимо от предмета это свойство распространится на него.
Черный цвет – это стиль.
Это имидж.
Мой образ.
Бесчувственная мразь, эгоист, ублюдок. Это все я, приятно познакомиться. И не надо думать обо мне плохо, просто думайте так, как я хочу. Иначе мне будет неприятно, когда лицо останется без маски. Но у меня другой нет. За всю свою жизнь я успел создать только такую.
И тебе, Уруха, она нравится. Так нравится, что я начинаю ей завидовать.
Потому что ты не уходишь. Никогда. Даже если я вышвыриваю тебя из квартиры чтобы потрахаться с очередной пьяно хихикающей шлюхой. Даже если бью по лицу, пытаясь ударом стереть этот взгляд. Но как ты смотришь… от одного этого моя маска готова треснуть и рассыпаться на миллиард черных осколков. Поэтому я снова бью тебя. по лицу, по самому красивому лицу, какое я видел в жизни. Потом я беру тебя. Жестоко и грубо трахаю, никогда не позволяя себе ни малейшего снисхождения. И прогоняю, зная, что вернешься.
А если не вернешься – я застрелюсь.
POV Уруха
Белый цвет. На самом деле я ненавижу белый цвет. Да-да, тот самый, который мне так идет. Но все мы играем роли, не так ли. Ты меня мучаешь. Я позволяю себя мучить. Почему? Да потому что это ты!
Да и по цветовой схеме мы идеально подходим.
Мы ненавидим друг друга.
Ежедневно, с настойчивостью Сизифа мы пытаемся прорваться друг к другу. Ты пытаешься болью физической и моральной разрушить мою маску. Раскрошить ее в белую пыль.
А я позволяю тебе это делать, тем самым пытаясь разрушить тебя.
И знаешь, страшнее всего, если ты вдруг однажды перестанешь быть жестоким.
Тогда это будешь уже не ты. А без тебя не будет и меня.
10 дек 2011 в 22:46|Это спам|Ответить
Элли Осень
1 Тени
Аой
Пьяный вваливаюсь в квартиру, громко ругаясь матом. Но меня никто не встречает в прихожей. Никто меня не поднимает с пола и не тащит на себе в спальню. Где этот чертов «никто», никто не знает? Черт! Мгновенно замолчав, я самостоятельно поднимаюсь. В черной пустоте квартиры мои шаги кажутся слишком громкими. Тень крадется за мной по стенам. Вот как странно получается – не будь на улице фонарей, света, никогда бы не было этой тени. Значит, она предатель – играет на обе стороны.
- Где ты, сука? – ору во всю силу легких, смеясь тому, как мой крик разрезает тишину, звоном оседая на струны гитар и стекла. Молчание. Хмыкнув, сажусь в кресло, так и не удосужившись включить свет. Пока так сижу, ковыряясь в закоулках памяти, успеваю выкурить несколько сигарет. Потом вспоминаю слова «я поеду в больницу». Минутная слабость, рефлекс – потянулся за телефоном, но сразу же отдернул руку. Что за херня в голову лезет? Лучше проспаться.
POV Уруха
Темно. Оставили на ночь в больнице. Это странно – у меня всего лишь побаливала и кружилась голова. Уже примерно месяц.
Ладно, они – врачи, им виднее.
Белые пятна бегают по стене от тени веток деревьев.
Что делает Аой? Может, трахает кого-то на нашей постели. Идиот, он даже не представляет, насколько слаб и нуждается в поддержке. Он же загнется, если ему некому будет причинять боль.
Надо поскорее вернуться к нему. Пока что-нибудь не случилось. Это «что-нибудь» всегда меня пугает. Всю жизнь. И в данный момент, кажется, наступил как раз момент проявиться ему во всю мощь. Я это чувствую. Становится все тревожнее. Скорей бы утро.
POV Аой
Проспал. Черт возьми! С бешеным видом мечусь по квартире, пытаясь сообразить, где ключи, телефон и подобная мелкая дребедень. Черные очки! Где эти гребаные очки? Так, спокойно!
Ругаюсь на Уруху, который так и не соизволил явиться. Бегу до машины, застегивая на ходу куртку и пытаясь прикурить. Все, осталось только вдавить педаль газа в пол и я почти не опаздал.
Гребаные пробки!
Жужжание телефона. Заждались, милые… А я-то еще только на пол пути!
- Алло.
- Где тебя черти носят? – грубо. Ох, грубо, лидер-сан.
- А что случилось? – ласково так, почти нежно.
- %*&&^%$!
- Понял, исправлюсь, - смеюсь в трубку. – Я почти на месте, не кипятись, – жму отбой. Улыбаюсь. Черт! а вообще, что это я так волнуюсь? Давно не было у меня состояния, близкого к панике. Руки вздрогнули от неприятного осознания. Это все из-за Урухи. Где он, черт его дери?
POV Уруха
Утром меня снова начали осматривать, проверять, мерить температуру и давление. Я нервно поглядывал на часы. Создавалось впечатление, что доктор занялся мною от скуки, и все делает нарочно медленно. Наконец, пообещав сообщить мне результаты, меня отпустили. Я уже опаздывал.
Удивившись, почему это меня никто не донимает звонками, посмотрел на телефон. А он просто сел.
Представляя, что сейчас придется услышать в свою сторону, я мчался на максимальной скорости. Но попал в пробку. Потом решил оставить машину за два квартала, а дальше добираться на своих двоих.
Да, давно я не бегал.
И зря покурил в машине.
Черт! в очередной раз споткнувшись, я на всей скорости впечатался в стену. Но боли я не чувствовал, только дикое головокружение и жуткий грохот сердца в ушах. Что-то не то. Держись, Уруха, держись… И за стену в том числе. Не хватает еще и в грязи вываляться бонусом к опозданию.
Все-таки неслабо вписался. Ладони оцарапал в кровь, приложился головой…
Вдох. Еще раз. Медленнее. Шаг. Еще один. Все, иду, слава богу!
POV Аой
Когда я смог добраться, каждый почел долгом высказать мне, что я сволочь. Еще бы! Так красиво и плавно-медленно со скучающим видом могу приходить только я. Улыбнувшись, тоже признался всем в любви. Урухи не было. С подозрительным видом взглянул на друзей. А те также пялились на меня. Особенно Рейта. Ну, давай, сука, скажи мне что-нибудь, дай повод. Я как раз нервный с утра.
- Ну и где он? – спросил Кай. Вопрос хоть и имел форму риторического, но по тону можно было понять, к кому ударник обращается.
- Ты что-то потерял?
- Где Уруха? – вмешался Руки. Вот с кем мне точно не хотелось связываться, так это с ним.
- Понятия не имею.
- Он не отвечает на звонки, - продолжил мелкий. Я, что есть воли, пытался игнорировать ноющее беспокойство в груди. Все снова уставились на меня. Тааак… Ну давайте, еще обвините меня в том, что я убил Уруху, а труп сжег. Мне стало смешно от этой мысли, я снова ухмыльнулся, всматриваясь в «родные» лица. Кажется, я не далек от истины. Но ехидную тираду, готовую сорваться с губ, прервала распахнувшаяся дверь.
- Извините. Мне очень жаль. Простите, что опоздал. Извините… - бормотал Уруха.
- Ничего страшного, - Кай улыбнулся и дружески хлопнул Уруху по плечу.
- Отвратительно выглядишь, - изрек Руки.
- С тобой все хорошо? – с беспокойством подскочил Рейта.
Ну вот, «заинька» плохо выглядит. Может быть «заиньку» кто-то обидел? Я отвернулся.
POV Уруха
Домой возвращались на машине Аоя. Свою заберу завтра, вряд ли Аой в таком настроении согласился бы за ней ехать. Пешком бы отправил. Нет, можно было, конечно, попросить Рейту, но было как-то лень.
Голова кружилась чуть сильнее обычного. Возможно, из-за утренней встречи со стеной…
Заходим в темную квартиру. Аой молчит. Я иду на кухню – есть хочется дико – но Юу идет следом. Толкает к стене, прижимаясь всем телом, его рука на моей шее. Кажется, он вот-вот зарычит. А потом и горло перегрызет. Оскалившись, смотрит бешеным взглядом. Прижимается вплотную, тяжело дышит, и я чувствую, как сильно бьется его сердце. Хочу, чтобы он поговорил со мной. Чтобы наорал, чтобы ругался, оскорблял, только бы не молчал. Хочу, чтобы спросил, где я был прошлой ночью… Хочу, хочу, хочу слишком многого. Он просто внимательно смотрит, и ухмыльнувшись, сжимает пальцы сильнее. Больно. Голова кружится. Облизываю губы и пытаюсь снять его руку со своего горла…
POV Аой
Шлюха! Почему он такой? Ненавижу! Ненавижу! Сильнее сжимаю пальцы. Облизывает губы. Так пошло, так красиво. Желанный… Отпускаю горло, пощечиной стирая это безгранично преданное выражение.
И ухожу в комнату. Сижу за компьютером еще примерно сорок минут, прежде чем Кою приносит мне ужин. Просто молча ставит тарелку передо мной. Ждет, пока все съем, потом так же молча подходит, чтобы забрать посуду, но я хватаю его за руку и резко дергаю на себя.
Несколько минут крепко обнимаю сидящее на мне тело. Как же я его хочу! Вдыхаю его запах. От него у меня головокружение. Чувствую, как осторожные пальцы забираются мне в волосы. Массаж головы успокаивает.
Иллюзия нежности.
Нежность не для меня.
Хватит.
Сталкиваю с колен, сам резко встаю и впиваюсь поцелуем в губы. Чувствую привкус крови – на кухне я разбил ему губу – и меня это возбуждает.
Уруха
Толкаешь на диван. Что, покончили с прелюдиями? Грустно улыбаюсь. Злишься. Достаешь сигареты, бросив холодно:
- Раздевайся.
Снимаю одежду – сначала рубашку и майку, затем джинсы и трусы. Щурясь сквозь дым, разглядываешь меня. Отдаешь сигарету, раздеваешься сам.
Больно, как же больно! Поставив на колени и схватив рукой за волосы, входишь. Очень медленно, смазав слюной член и абсолютно не заботясь обо мне. Сам виноват, я должен был взять крем. Я сам должен был себя растянуть, я сам… Из глаз текут слезы, из горла рвется стон. А ты вжимаешь мое лицо в подушку, заставляя задыхаться. И трахаешь. Медленно выходишь, оставляя внутри лишь головку члена, а потом снова засаживаешь до упора. Больно, черт возьми, как же больно!
Аой
Вслушиваюсь в приглушенные всхлипы. Ощущаю слабые трепыхания тела, жаждущего кислорода, но только сильнее сжимаю в кулак твои волосы.
Темп ускоряется, отпускаю твою голову, позволяя, наконец, дышать. Такой красивый. У тебя самая прекрасная спина в мире! С губ срывается стон.
Чем острее удовольствие, чем ближе экстаз, тем путаней и откровенней мысли. Я не могу без тебя! Где ты был? Как ты мог не вернуться? Ненавижу тебя! Ненавижу!
Кончаю, уткнувшись носом между лопаток. И не могу сдержаться от легкого прикосновения губами к твоей коже.
Сразу отстраняюсь и ухожу в душ, даже не оглянувшись. Ты не кончил, я знаю.
Не могу на тебя смотреть. Не сейчас.
Проходит пара часов перед тем, как ты приходишь в спальню и осторожно подкатываешься под бок. Только тогда, наконец, я перестаю рассматривать тени на стене и проваливаюсь в сон.
2 Грязь
Уруха
Наконец-то выходной! Не надо никуда бежать, не надо спешить, не надо выходить из дома, думать (!) тоже не надо. Можно спать до обеда, да что там – можно вообще не просыпаться. Лежать себе в теплой постели, не шевелиться и даже не открывать глаза.
Аой, видимо, тоже так считает. Греет меня с правого бока и тихо посапывает.
Глубоко вздохнув и улыбнувшись, прижимаюсь крепче. Так хорошо…
Однако, я, все-таки, выспался. Надо попробовать открыть глаза.
Волосы Юу разметались по подушке, лицо расслабленное и словно счастливое. черные ресницы слабо подрагивают, губы дуются.
Так хочется, чтобы он проснулся и, улыбнувшись, нежно обнял. Хочется ласки и любви. Хочется тепла и уюта – тело изголодалось по нежности. Но! Это Аой…
Осторожно, чтобы не разбудить, откатываюсь на край кровати. С наслаждением потягиваюсь. Потом встаю и отправляюсь в душ.
К тому моменту как Юу проснулся, я успел вымыться, приготовить завтрак, покурить. Аой застал меня в кресле – я читал. Давно книги не приносили мне такого наслаждения. Я не знал – дочитаю ли, брошу ли на середине, да и сюжет не имел для меня никакого значения, важен был сам процесс.
- Доброе утро! – приветствовал я Юу, не поднимая глаз от книги.
- Дано встал?
- Да не очень.
- Ясно.
Вот и все. Вместо «Доброе утро, любимый!» или «Как ты себя чувствуешь?» или «Как спалось?»
Стало грустно. Но я продолжал улыбаться даже после того, как Аой вышел из комнаты.
Аой
Достойное завершение достойного выходного. Весь день откровенно было нечем заняться. Дикая скука, смешанная с непонятной усталостью. Вечером позвонил Руки и, раз уж я оказался в тот момент рядом с Кою, пригласил «нас» в клуб. Я чувствовал облегчение – нежность и улыбки Урухи уже сильно бесили. Еще несколько минут в его компании – и завтра кое-кто не явился бы «по техническим причинам». Черт! я пообещал себе сегодня не трогать его.
Прекрасный солнечный день закончился.
Пришла ночь. Мое время.
Мрак, выпивка, шлюхи – сладость и грязь разврата – что еще мне нужно для счастья?
Сейчас сижу и, улыбаясь, курю, тиская какую-то красотку, сидящую у меня на коленях. От нее исходит жар и тяжелый запах духов, смешанный с дымом и алкогольным парами.
Улыбаюсь одними губами, а сам внимательно смотрю на Уруху. Наш ангел злится, нервно елозя задницей по стулу. Таканори, мелкий бес, куда-то уже слинял трахаться. Тоже мне, половой гигант… Но он вернется, точно вернется. Через полчаса или час…
Уруха усердно отводит глаза. Смотри, я хочу, чтобы ты смотрел. Целую девушку в шею. Она слабо хихикает.
Смотри, какой я нежный – ласково провожу руками по ее обнаженным плечам.
И кою смотрит. Жадно и как-то болезненно. Нервно дергает головой, когда мои руки ложатся ей на бедра.
Уруха
Жестокость Аоя – не новость, но почему я всегда это все так болезненно воспринимаю?
Снова пью.
И снова.
Потом танцую.
И снова пью, возвращаясь к столику. Я не могу не возвращаться. И то, что я вижу, с каждым разом все хуже. Еще немного, и они начнут трахаться прямо здесь, на столе.
Я ломаюсь, не выдерживаю. На неслушающихся ногах подхожу к ним почти вплотную. Чуть не завалился на стол.
- Аой, поехали домой, - прошу глухим голосом.
- А что не так? Хорошо сидим, компания прекрасная! – целует ее руку. Так нежно. Так ласково… почему он никогда не дарит это тепло мне?
- Пожалуйста…
- Что, милый, трахаться хочешь? – ухмыляется. Шлюха на его коленках снова хихикает, а потом что-то жарко ему шепчет. Аой кивает. Они встают и уходят, оставляя меня одного.
Надо выпить.
Голова болит и кружится.
Громкая музыка раздражает.
А я снова танцую. И снова. И снова.
Натыкаюсь на кого-то. Чьи-то руки обнимают меня за талию. Поддаюсь слабости, прижимаюсь крепче, представляя, что передо мной Аой. Так осторожно и крепко обнимает меня. И мы танцуем. И я верю, я действительно верю в то, что сейчас с Юу. Улыбаюсь, открываю глаза…
Аой действительно здесь, смотрит на меня горящими глазами. Только вот руки, обнимающие меня, тело, прижимающееся ко мне – не его. Растерянно смотрю на лицо Сугуру через чужое плечо. Чужие руки спускаются ниже, к бедрам. Немая сцена. Я застыл и в ужасе смотрю на Юу, чувствуя горячее дыхание на шее. пускай разозлится, пускай убьет меня, пускай сделает что угодно, только бы подошел и забрал! Но Аой только ухмыльнулся и скрылся в толпе.
Аой
«Оставь его!.. не мучай!.. Не смей трогать!..» - голос Рейты эхом раздается в голове.
Но ведь я и не держу тебя, Уруха.
Ты можешь делать все, что хочешь.
Быть с кем угодно!
В тот момент, когда я тебя увидел, там, на танцполе, что-то лопнуло внутри. Словно была натянута нить посреди грудной клетки, или даже не нить, а струна. Она лопнула с жалобным звеньканьем и пластанула по внутренним органам. И захотелось, чтобы стало еще больнее, еще сильнее. Я захотел, чтобы этот ублюдок, прижимающийся к тебе, трахнул тебя. О, он бы наверняка был нежен, он смотрит на тебя как на сокровище. Ты же этого хочешь? Ты же заслуживаешь «большего»!
Добрался до другого клуба. Еще выпил. Пристал к какой-то девке, получил по морде от ее парня. Ответил любезностью на любезность. Охрана вышвырнула. Не беда! Есть следующий клуб…
И с каждым разом все легче, все быстрее вертится мир, я все пьянее. Шальное безумие. Лица, вспышки света, бутылки, танцы, сигаретный дым сливаются в одну грязевую кашу и вертятся вокруг меня. Какофония звуков оседает на внутренней стороне черепа. Я никогда не забуду ни этих звуков, не этого запаха – я сам часть этой грязи, насквозь пропитан ею.
Рассвет. Мой подъезд. Серые ступени. Шатающиеся стены. Ввалился в квартиру. Меня подхватывают и тащат в ванную. Хорошо…
Уруха
Ненавижу тебя! Горько до слез. Отталкиваю от себя «чужого». Нелепо размахивая руками, бегу за тобой. Каждый мой шаг отдается болью в черепной коробке. Сил хватает лишь на то, чтобы выскочить на улицу и, сделав несколько шагов, согнуться в приступах тошноты. Стена покрыта чем-то грязно-сырым, но она холодная. Прижаться к ней руками и лбом и попытаться удержаться на ногах, в то время, как желудок скручивается в новых спазмах. Руки дрожат. Ноги дрожат. Только не упасть. Я больше не могу!
Не знаю, сколько я так простоял, пока почувствовал успокаивающие поглаживания по спине. Я даже подпрыгнул от неожиданности и чуть не свалился. Но чьи-то руки меня удержали. Потом я услышал успокаивающий голос Таканори.
Он отвез меня домой, дотащил до кровати, протер лицо и руки мокрым полотенцем, разул и почти раздел.
Я провалился в сон.
Уже под утро услышал шум в прихожей. Заставил тело подняться, игнорируя головокружение и головную боль. Затолкал Аоя в душ, включил ледяную воду. Прямо там стащил с него одежду, так и бросив ее на пол.
Можно было довести Юу сразу до кровати, но я бы не выдержал этого запаха – дурмана пота, чужих духов, дыма и алкоголя.
Уже лежа на кровати, прижимаясь к Аою, я взглянул на часы – можно спать еще три часа. Хорошо…
3 Первые трещины
Аой
Утро. Головная боль и тошнота.
Репетиция.
Кай сверкает довольной физиономией, словно новехонький медный таз. Аж глаза режет. Рейта тоже выглядит довольным и отдохнувшим.
Остальные – как огурчики. Бледно-зеленоватые физиономии, я еще и не бритый. Руки, судя по немного ошалевшему виду, вообще не ложился.
Естественно, мы опаздываем. Естественно, получаем выговор. И, конечно же, творческого рабочего куража никакого. Уруха вообще выглядит так, словно вот-вот грохнется в обморок.
Однако, рановато я присвоил «нерабочий» статус нашему соловью, он, кажется, сегодня работает на солнечно-кофейных батарейках. Снова, видимо, играют маленькие комплексы большого человека, или большие маленького? А, не важно! В общем, срабатывает обратно пропорциональная прогрессия – чем сильнее он устал, тем больше пашет, чтобы (не дай бог!) никто не подумал, что он слабый. Я, к сожалению, так не могу… или не хочу…
В перерывах тупо валюсь на диван, пока меня никто не расталкивает, возвращая в реальность.
Зверский вокал, бешеные барабаны, энергичный бас… и две полудохлые гитары. Звуковой компот. Может, им без гитар попробовать? Я бы даже на концерт к ним сходил, правда…
Вопреки желаниям собственного организма, домой сразу после тяжелого «трудового» дня не еду.
Возвращаясь поздно ночью подвыпившим, сразу чувствую смесь страха и раздражения – Урухи нет…
Уруха
Сказать, что я чувствовал себя утром плохо, значит, ничего не сказать. Чтобы хоть немного прийти в себя, наелся таблеток. Потом на репетиции все время тормозил и путал ноты. Самое мерзкое, что меня даже не ругали, а, пусть и с налетом укоризны, жалели. В обед позвонили из больницы, пришлось ехать.
Врач первым делом предложил мне сесть и попросил не беспокоиться. Потом долго и непонятно что-то говорил, говорил, говорил… Смотря на постукивания пальцев по бумагам, я думал про Аоя. Я снова и снова прокручивал тот вчерашний эпизод в клубе. Сквозь воспоминания до моего сознания долетали слова врача, смысл которых я абсолютно не понимал. Наконец, я сообразил, что доктор замолчал. Чтобы не выглядеть невежливым, я улыбнулся и пошутил.
- Но шансы выжить у меня есть?
- Вы слышали, что я вам говорил? – сухо поинтересовался врач. На лице ни тени улыбки. – Если хотите, могу назначить вам повторное обследование, но, боюсь, результат будет тот же. Хирургическое вмешательство обязательно, но это очень опасная зона…
- Да? И если я соглашусь, то долго буду выздоравливать?
- Ну, если все пойдет хорошо, то около года.
- Я против. – поднявшись со стула, я снова почувствовал головокружение. Я не могу просто так потерять год. Это же пустяк, подумаешь, голова кружится…
- Я бы вам все-таки советовал…
- Нет. сейчас со мной все хорошо. И у меня просто нет времени, может, позже.
- Хорошо. – тяжело вздохнув, врач протянул бумагу. Расписаться, отказаться, врачи ответственности не несут. – Я выпишу вам таблетки. И вы, все-таки, подумайте. Малейшая травма головы и вы…
- Я умру?
- Не обязательно, вы можете просто все забыть…
Солнце село. Темнота словно и воздух делала тяжелее. Дышалось с трудом. Надо подумать. Нет, не про болезнь, проявившуюся так не вовремя.
Надо подумать про Аоя. Про нас с Аоем. Как там сказал Рейта – «у вас нет будущего»? правильно, нет, и никогда не было. Но в тот момент я решил, что зачем нужно будущее, если есть настоящее?
А теперь я сомневаюсь, что оно «есть»…
Неуютно. В душе неуютно и как-то зудит, зудит, зудит.
Сдаюсь, Юу, сдаюсь. Я больше не могу быть «белым». Я замараюсь для тебя. Хочешь? Конечно же хочешь, иначе и быть не может.
По иронии судьбы я выбрал тот же бар, что и ты. Только вот меня ты не видел. А я с наслаждением мазохиста глядел на тебя из темного угла. Как ты угощал очередную свою подстилку, флиртующую довольно вульгарно. Ее резкий лающий смех вызывает приступ отвращения.
По образу и подобию...
Так легко. Улыбаюсь какому-то милому парню…
Аой
Уруха так и не пришел.
А на следующий день не явился на репетицию.
На звонки не отвечает. Не мои, правда, а звонки Кая, Руки, Рейты…
Они, в свою очередь, смотрят на меня так, будто это я его где-то прячу. Мне остается только скалиться и разводить руками, мол, понятия не имею… Хотя внутри очень нехорошее чувство. В конце концов под общим прессингом и угрозами пыток набираю номер. 3 гудка, 5, 7, 15, невнятное шебуршание и тихий ответ:
- Привет, милый… - «милый», надо же. Уруха никогда раньше так меня не называл.
- Где ты?
- М… да нигде, в гостях, - я практически физически ощущаю улыбку. Так, и что же это значит?
- И домой приходить ты явно не собираешься? – от злости я позабыл и про репетиции, и про Кая, отчаянно жестикулирующего, и про Рейту, который пялился на меня, как на врага народа…
- У меня нет дома, - пауза. – Больше ничего не скажешь? А то меня тут… хм… отвлекают.
- Ты, бл%»№:?*:*((?:%%:%;№»!!! – не сдержался я, слушая тихий шелестящий смех. Или мне только казалось? Узнать ответ на это вопрос не вышло – Уруха повесил трубку.
Прошло еще четыре часа напряженной работы. Смех Урухи не отпускает мои мысли. Тяжело.
Несколько сигарет.
Дом. Подъезд. Дверь.
Уруха
Парнишка оказался скучным. Хотя, в постели он так нежно стонал, а мне оставалось лишь брать его. Дарить нежность – брать по образу и подобию Аоя, только лучше, с лаской. А потом я еще пару часов блуждал вокруг собственного дома, ожидая, когда же Юу уйдет.
Голова раскалывалась, так что на репетицию я решил не ходить. Подобно какому-то маньяку-извращенцу, я лежал на нашей постели, вдыхая любимый аромат. Бутылка виски лишь усиливала мое удовольствие. Жизнь прекрасна!
И я ждал, терпеливо ждал, запрещая себе спать, когда позвонит Сугуру. Я просто не могу уснуть, пока не услышу его голос. Сам – никогда бы он не позвонил, но рядом с ним Кай, Рейта, Руки…
Очередная порция виски, очередная сигарета…
Хорошо.
Вот и Аой звонит.
Хочу чувствовать его ярость. Пускай будет его бешенство, злость, ярость – но зато во всю мощь, во всю силу!
Постепенно проваливаюсь в беспокойный сон. Очнулся от осторожного прикосновения к щеке.
Аой
Спит. Надо же… Чуть дернувшись и перевернувшись на другой бок, Уруха с какой-то ранимостью вцепился в мою(!) подушку. Как давно он вернулся? Создавалось впечатление, что он был здесь всегда – так и вырос на этой кровати.
Мда… и что же мне с тобой сделать? Захотелось придушить. Но, фыркнув, я тут же отмел эту мысль. Ах ты маленький сученыш, ты же этого и добиваешься, да? Чтобы я взбесился из-за ревности, чтобы сошел с ума, напал на тебя как дикий зверь.
Нет, я не настолько гуманный. Я хуже.
Ласково провел пальцами по твоей щеке. мимолетное прикосновение, и твои глаза открываются. улыбаюсь и прикасаюсь губами к твоему лбу.
Ты ожидал всего, но не этой нежности.
Правильно, я подарю тебе то, чего ты так долго хотел.
Раздевшись, я скользнул под одеяло и прижался к тебе. Чувствуешь, как я тебя хочу? Я никого никогда не хочу так сильно, как тебя. Улыбаясь, приникаю нежным поцелуем к капризным губам. В твоих газах недоумение. Ты каждую секунду ожидаешь моей жестокости… Этого не будет. Не сегодня, не сейчас.
Целую шею, сбрасывая попутно одеяло на пол. На тебе следы чужих прикосновений. Их-то я целую нежнее всего. Ласкаю рукой член, срывая с губ сдавленный стон. Тело горит огнем, но я не спешу. Достаю крем, грею между ладонями, мучительно-медленно растягиваю тебя. Царапаешь мои плечи, иногда всхлипывая. Ловлю губами сосок, продолжая одной рукой ласкать твой член, а другой подготавливать тебя. Выгибаешься навстречу.
Когда я вхожу в тебя, то замираю, горячо и нежно целуя.
Двигаюсь очень осторожно, с каждым толчком достигая заветной точки.
Наблюдаю, как твои глаза постепенно заполняются слезами. С жадностью целуешь меня, стараясь прижаться крепче. Наконец, кончаешь. Я следом за тобой.
Не хочешь выпускать меня, остаюсь в тебе, на тебе, горячо дыша в шею. Слушаю сдавленный шепот:
-…сти… прости меня… люблю тебя… прости… люблю… люблю…
Молчу.
- Аой, любимый…
Молчу. Выхожу из Урухи, поднимаюсь с кровати.
- Юу, пожалуйста, - в его чуть дрожащем голосе страх и отчаяние.
Одеваюсь, слушая приглушенные всхлипы, постепенно превращающиеся в рыдание.
И молча покидаю квартиру.
4 Цепи и кольца
Уруха
Истерика закончилась примерно через 40 минут. Я чувствовал себя абсолютно опустошенным и раздавленным. Ушел. Как он мог уйти? Больно, тяжело.
Слезы кончились, осталась усталость. Она же не давала уснуть. Кое-как собрав себя с кровати, сходил в душ. А когда вышел, вытирая полотенцем волосы, чуть не упал на пороге комнаты.
Аой вернулся! И не просто вернулся, он принес огромный букет цветов, несколько бутылок шампанского, конфет… И сейчас он чем-то шумел на кухне. Боясь верить в происходящее, я бросился на звуки.
- Индейка, - улыбнулся Юу, заметив меня на пороге. – С лимонами.
Я так и остался стоять с разинутым ртом, пока он не подошел и, чмокнув в щеку, вручил нож и лимоны, а сам занялся индейкой.
Я попал в сказку?
Аоя сперли инопланетяне и теперь передо мной клон?
Я спятил?
Аой так издевается? Нет, Аой совсем не так издевается…
Ужин проходил в зале при свечах – даже я обалдел от такого приступа романтики. Пахло розами и нашим праздничным ужином. Юу весь вечер улыбался, нахваливая новый музыкальный магазин, и делился планами поездки к родственникам, и вспоминал начало нашей карьеры, и т.д и т.п.
Наконец, он сказал:
- Кою, у меня для тебя есть подарок.
Я весь вечер ждал, когда же ему надоест играть со мной как кошке с мышью. Вот. Наверное сейчас он бросится и, задушив, сожрет. Напряжение росло, не позволяя поверить в реальность происходящего. Ну не может быть все так прекрасно! Просто не может!
Но Аой извлек откуда-то черную бархатную коробочку и поставил на стол передо мной. Почему-то вспомнилась «Алиса». Сейчас открою, а там маленький бутылек с ядом, на котором надпись «выпей меня». И ведь выпью… Пускай! Сейчас я сделаю все, что угодно Юу. Чувствуя мое замешательство, он поднялся со стула и подошел ко мне, нагнувшись к уху и положив руки на плечи.
- Ну же, чего ты ждешь?
Я открыл коробочку. Золотая цепочка изящного плетения сверкнула при свете свечи.
- Нравится?
Слов не было, я лишь беспомощно кивнул. Аой никогда мне ничего не дарил. Я нервно сжал холодный метал пальцами.
- Может, сразу оденешь? – нежный поцелуй в шею. Я вздрогнул, уронив подарок на пол. И резко повернулся.
- Что происходит? – нервно произнес я.
- Я думал, тебе понравится… - просто ответил Юу и, нагнувшись, поднял цепочку с пола. – Ну, раз она тебе не нужна…
- Нужна! – моментально перебил я, вставая со стула. Протянув руку, пальцами зацепил и потянул к себе, но Аой не желал отдавать мне подарок. Так и стояли, схватившись за разные концы украшения. И тогда я подумал - какая разница, что происходит, если так хорошо. Плевать! Плевать на то, что было, на то, что будет, главное, что происходит сейчас, а сейчас:
- Отдай, это мое! – потребовал я. Юу еще мгновение сверлил меня взглядом. А потом, довольно улыбнувшись, отпустил цепочку. Я сразу же начал пытаться одеть ее. Пальцы были какими-то нервными, никак не хотели открыть замочек. Аой вызвался было помочь, но я пообещал укусить его, если не уберет руки от моей (!!!) цепочки. Рассмеявшись, брюнет сел за стол и, налив шампанского, стал меня рассматривать.
Наконец, я победил адский замок и тоже уселся за стол.
- Шампанского?
- Нет… поцелуй меня! – выпалил я, прекрасно понимая, что выгляжу сейчас совсем глупо, но не мог не воспользоваться. Пока Аой такой, пока он так напоминает принца и благородного рыцаря.
- А что мне за это будет? – Аой хитро щурил глаза, рассматривая меня сквозь стекло бокала.
- Э?..
- Дурак, - тихий смех, нежные прикосновения к щеке и подбородку. – Какой же ты дурак! – вдруг серьезно и как-то грустно проговорили его губы перед тем, как поцеловать.
Аой
Мое образцово-показательное выступление немного затянулось. Но я пока не спешу прекращать.
Репетиция. Перерыв. Уходил покурить и теперь резко остановился перед дверью, услышав голоса.
- … ты сам говорил, что Аой не из тех, кто дарит подарки. – спокойно-жестокий голос Таканори. Разговор явно обо мне. Любопытно…
- Ну и что?
- Он же тебя на цепь посадил, - невеселый смех и резкий звук, подозрительно похожий на удар. Руки прекратил смеяться.
- Кою! – удивленно-настороженный вскрик Рейты. – Какого черта?
- Вы… вы всегда его ненавидели! – звенящие нотки в голосе. Он злится. Из-за меня. За меня.
Замечательно, пора прекращать этот балаган. Толкаю дверь, отметив по пути всю прелесть их физиономий. Руки рассеянно потирает скулу – ему, по большему счету, плевать, что и с кем происходит, главное, чтобы не трогали. В противном случае будьте готовы к ядовитым иглам.
Теперь осталось лишь гадать, кому достанется – мне или Урухе.
- Я пропустил что-то интересное? – улыбаюсь во все тридцать два. На трех лицах тут же отражается тяжелый мыслительный процесс.
- Да нет, - улыбка Руки может конкурировать с моей. – всего лишь обсуждали жестокое обращение с домашними животными. Ну, например, можно ли садить их на цепь… или бить… как часто выгуливать… Не желаешь, кстати, составить мне сегодня компанию. Вечером иду в клуб. Ты и Уруху возьми – прогуляетесь.
В время сей замечательной тирады Кою успел три раза измениться в лице. То краснея, то бледнея, стиснув зубы и сжав руки в кулаки, он в ярости смотрел на мелкого. Рейта был готов броситься на Уруху, чтобы удержать. А Таканори сверлил меня взглядом и улыбался. Я отвечал ему тем же.
- Мы подумаем, - подхожу к Урухе и пальцем провожу ему по шее, останавливаясь на цепочке.
В этот момент, громко ругаясь по телефону, в дверях появляется Кай.
+++
Вечер. Отблески неоновых вывесок скользят полосами по лицу Урухи. Он напряженно смотрит в окно такси. Явно нервничает перед нашим выходом.
Меня одного он решил не отпускать. Что могу сказать, сам виноват. Было бы проще, приди я один. Спокойно бы поговорил с Руки, вежливо попросив не лезть не в свои дела. А теперь… Думаю, Таканори сам не знает, как может мне сегодня помочь.
Уруха
Очередной счастливый день был омрачен инцидентом с Руки. Рейта спросил про цепочку, я ответил, что это подарок Аоя. А Таканори рассмеялся, заявив о многозначности «некоторых подарков». Ненавижу его! особенно за то, что он, скорее всего, прав. Сейчас я похож на какого-то глупца, который хочет, очень хочет верить. Любой знак, любой намек, любой повод – и я сам себя уговорю, просто не ломайте моей иллюзии, если я в ней счастлив! Пускай это всего лишь на неделю, на день, на час… Но даже за это короткое время я успею побыть счастливым, успею поверить в возможность счастья.
Итогом ссоры стала дикая головная боль и нервозность.
Чашка кофе, несколько таблеток. Юу собирается принять предложение Таканори. Я тоже.
Тот же самый клуб. Те же огни. Та же девица строит глазки Аою. Сижу как на иголках, вспоминаю о том, что надо дышать лишь в тот момент, когда Сугуру, мило улыбаясь, посылает ее. Потом мы пьем. Напряжение постепенно сходит на нет. я счастливо смеюсь, уже почти поверив в то, что Руки пригласил нас просто так, замять инцидент и расслабиться. Кстати, он снова куду-то исчез…
Чувствую руки Юу на своей талии и горячее прикосновение губ к шее. Жмурюсь от удовольствия.
- Танцуй для меня, - тихая просьба посылает стаю мурашек по телу. Конечно, для тебя все, что угодно. Я уже изрядно пьян. Медленно поднимаюсь из-за стола и иду танцевать. Так хорошо, так легко. Ловлю на себе восхищенные взгляды, но меня интересует лишь одна пара глаз…
Краем сознания замечаю, что возвращается Руки. Он привел с собой какого-то парня.
Песня заканчивается. Только сейчас я замечаю, что голова начинает кружиться сильнее. Надо успокоиться, посидеть, расслабиться. Подойдя к столику замираю – Руки привел того самого парня, с которым я недавно танцевал, представляя, что он – Аой. Чувствую себя актером, внезапно забывшим слова прямо на сцене.
- Познакомьтесь, это Уруха, это Джиро, - улыбаясь, представил нас Таканори.
- … приятно познакомиться, - выдавил из себя я.
Аой курил, щелкая ногтем большого пальца по фильтру сигареты…
Аой
А Руки молодец, знает, как правильно давить на больные места. Привел этого «Джиро», хотя, сомневаюсь, что они вообще были знакомы до сегодняшнего вечера. На Уруху это произвело должный эффект – бедняга как-то даже сжался весь. А Джиро пялится на Кою так, будто готов сожрать. Ну-ну, смотри, не обломай глаза. А Таканори продолжает изображать ангела – улыбается, шутит, поигрывает кольцами. Невольно слежу за его ловкими пальцами. Все-таки, красивые у него руки… Одно кольцо особенно привлекает внимание. По нескольким причинам – оно очень красивое, и оно ему большое.
- … А, что? – отвлекаюсь от мыслей. Уруха что-то сказал.
- Поехали домой, я неважно себя чувствую, - повторяет он. Давлю усмешку.
- Если хочешь, езжай, я еще немного посижу, - ласково провожу рукой по его щеке, останавливаясь ладонью на лбу.
- Нет, я один не поеду.
Сидим несколько минут, слушая болтовню Руки. У Урухи чуть подрагивают пальцы, когда он наполняет очередной бокал. Потом спрашивает:
- Может, потанцуем? Я хочу танцевать…
- Я не хочу.
- О, отличная идея! – внезапно заговаривает Джиро. – Руки?
- Я тоже не хочу, - хитро улыбнувшись, вокалист поворачивается и смотрит на меня.
- Ну, идите вдвоем, - мелкий, ты этого хотел, да? Пускай танцуют, а мы пока поговорим.
Уруха
Соображать сложно, голова гудит и кружится. Но я же сказал, что хочу танцевать, значит, нужно танцевать. Я бы упал, если бы не руки этого нового знакомого, не помню, как его зовут. Но в этот раз он не «лапает» меня, а просто не дает упасть, не распускает руки. Но все равно Аой подозрительно спокоен. Когда он сказал, что не хочет танцевать, у меня появилось ощущение, будто он вообще меня послал. «Я люблю тебя, Аой. Хочешь ме…» - «Я не хочу».
Что они делают там? Разговаривают? Таканори слишком близко, слишком… Так, это уже паранойя. Мне кажется. Тем более, что я двигаюсь, а из-за выпитого картинка расплывается. Я же не могу четко утверждать, что они близко. Это лишь мое воображение, мое…
Вспышки света режут по глазам. Черт! Очередной раз споткнувшись, я повалился на партнера по танцам. Уткнулся носом ему в плечо.
Что за запах? Это не запах Аоя. Нервозность, паника. Мы слишком близко. Я не хочу, чтобы меня обнимал кто-то другой. Где Аой? Где он?
Перевожу взгляд на столик.
И правда слишком близко.
Черт! Не прижимайся ко мне!
Руки одевает кольцо на безымянный палец моего(!) Аоя… ЧТО???
Убери от меня руки! Собственные конечности не слушаются, пытаясь отцепить чужие руки. Отпусти меня! Отпусти!
Аой мгновение смотрит на меня, заставив замереть. Потом переводит взгляд на Таканори. Руки с ухмылкой смотрит на меня. Я понимаю, что этот-мать-его-не-помню-как стоит слишком близко, прижавшись к моей спине и обнимая руками за талию.
Гул в голове. Вспышки света в глазах. Картинка куда-то едет. Аой вдруг резко схватил Руки за волосы и грубо поцеловал.
Острая боль в груди. Рывок. Развернувшись, что есть силы ударил парня, обнимавшего меня. Ноги не слушаются. От своего же удара пошатнулся и, запутавшись в своих ногах, с грохотом рухнул на пол, приложившись головой. Вспышка света и тьма…
5 Сбой системы
Аой
- Еще раз так сделаешь, я тебя кастрирую, - шипит Руки, когда чуть вскрикнув, отстраняюсь. Этот ублюдок, еще немного, откусил бы у меня часть губы. ухмыляясь, стираю тыльной стороной руки кровь. Потом оборачиваюсь на шум и крики. Между мелькающими людьми успеваю заметить упавшего Уруху.
Что ж, представление на сегодня закончено. Иду к Кою и, сграбастав его разбегающиеся конечности, тащу к выходу. По пути замечаю офигевшую физиономию Джиро. Фингал у него завтра будет красивый…
Уруха по дороге что-то постанывает, но в себя не приходит. Очень вовремя рядом оказывается Руки. Открывает нам дверь, придерживает голову Кою, вызванивает машину.
Хорошо, все будет хорошо.
Или, все-таки врача надо?
Да нет, он просто пьян…
За ночь Уруха несколько раз приходил в себя и пытался меня ударить. Все эти попытки имели вид пьяной истерики, а никак не желания на самом деле навредить. Дважды пытался сползти с кровати и сбежать. Я каждый раз просыпался и, придавив его к кровати весом своего тела, заставлял успокоиться. Кою затихал и уже через минуту засыпал.
Странности начались утром. Уруха осторожно поднялся с кровати и направился в душ. Движения его были неуверенными, но точными. Я ушел на кухню готовить завтрак. Пока я возился, Кою вышел из ванной комнаты и пошел одеваться.
- Иди завтракать, - позвал я.
- Хорошо, - ответил Уруха и… не пришел. Ни через пять минут, ни через десять.
Я сам решил сходить посмотреть, чем он там занимается. Кою задумчиво курил у окна, ковыряясь в мобильном.
- Что ты делаешь?
- Ищу номер пиццерии.
- Э… я же позвал завтракать.
- Что? ТЫ приготовил завтрак? – с минуту Уруха смотрел на меня круглыми глазами. Потом произнес, - А меня не позвал… - грустно вздохнув и затушив сигарету, он протопал на кухню. Я в замешательстве проводил его взглядом.
Завтрак. Уруха молчит и ведет себя так, словно ничего не было. Мне же лучше.
- Откуда у тебя это кольцо? – вдруг тихо спрашивает, убирая со стола посуду. Ну, приехали, не переигрывай, милый.
- Таканори отдал.
- Руки? Тебе? – фыркает, отворачиваясь к раковине. – Ни за что не поверю… - плеснув водой на руку, начинает стирать воду с часов. – О, черт, мы опаздываем!
Едем на моей машине.
- Давай здесь свернем, там наверняка пробка. – указывает Уруха, пристально рассматривая мои руки. Я тоже на них смотрю, пытаясь понять, что интересного он там высмотрел. - Откуда у тебя это кольцо?
- Вчера Руки отдал. Оно ему большое. Я же уже говорил, - хмурюсь. – Ты себя как, нормально чувствуешь?
– Ах, да… Мы можем заехать в аптеку? У меня таблетки от головы закончились…
Останавливаемся, чтобы купить лекарства. Прошу купить еще и презервативы. Пока Кою ходит, успеваю выкурить несколько сигарет. Потом не выдерживаю и тоже захожу в аптеку. Уруха рассматривает витрины.
- Какого черта так долго?
- А… - смеется, - Представляешь, я забыл. – практически вешается мне на шею. Сжимаю запястья, убирая с себя его руки. Уруха нахмурился, переводя взгляд с моей руки на лицо. – Аой, а откуда у тебя кольцо? – я вздрогнул, заглядывая в лицо любовника, ожидающего ответа.
10 дек 2011 в 22:57|Это спам|Ответить
Элли Осень
Уруха
Сегодня очень странный день. То ли все меня разыгрывают, то ли это у меня поехала крыша на фоне диких головных болей. Смотрят на меня как на идиота, когда что-то спрашиваю, мол, ты же это и так должен знать. А откуда я узнаю, если мне не говорят? Да и вообще какой-то я рассеянный, совсем не выспался.
На репетиции все время сбивался. Особенно, когда ловил на себе очередной взгляд Руки. наконец, не выдержав, просто перестал играть прямо в середине какой-то песни.
- Уруха, что… - начал было Кай, но я, сам не ожидая, закричал на Таканори.
- Какого черта? ЧТО ты так уставился?
- Ничего, - усмехнулся Руки и отвернулся.
- Кою, что происходит?
- Бл*, Рейта, ты то хоть ко мне не лезь! – не знаю почему, но я вдруг ощутил сильный прилив ярости. В тот момент я их всех дико ненавидел, терпеть не мог. Не в силах больше здесь находиться, нервно стянул с себя гитару и направился к выходу, дрожащими руками выуживая из кармана пачку сигарет. – Ненавижу вас… - В моих планах было лишь три пункта: покурить, наесться таблеток, лечь спать.
Но все их прервал – кто бы это мог быть – Аой. Он оказался перед дверью быстрее меня. Громко захлопнув ее прямо перед моим носом, Юу так и держал ее рукой.
- Ты никуда не уйдешь. По крайней мере один.
- Да ну? – усмехнулся я. Приступ злости еще не прошел, я попытался убрать его руку с двери. Потом, поняв, что мои попытки тщетны, достал сигарету и попытался закурить. Все остальные в этот момент совершенствовались в игре под названием «замри».
- Не зли меня, - очень тихо прорычал Аой, забирая сигареты.
- А то что? – в тот момент мне показалось, что Сугуру меня ударит, но вместо этого он начал шарить по моим карманам, пока не достал таблетки. Потом подтолкнул к столу, где стояла вода. В то время, как я глотал таблетки, Аой одел куртку и повернулся к остальным.
- Я отвезу его домой и вернусь. Хорошо?
- Да, - тихо ответил Кай.
Аой
Нужен врач. Однозначно. В какую же клинику Кою ездил прошлый раз? Вечером я обязательно из него вытрясу правду.
Пока мы ехали, он спокойно уснул. Потом мы даже чая выпили. Уруха вел себя тихо и послушно. Спокойно лег спать, попросив меня поцеловать перед сном. Совсем как ребенок… Но что это было полчаса назад? Чтобы Уруха орал, да еще и на Рейту? Чтобы он сказал всем, что ненавидит их? Это было впервые. И из-за чего он взбесился – из-за того, что Руки на него посмотрел. Или это отзыв на вчерашнее шоу? Но все равно это как-то… кхм... слишком не в его стиле.
Когда я вечером вернулся, Уруха сидел на полу зала и перебирал фотографии, как-то радостно поедая бананы. На нем была расстегнутая серая рубашка и старые драные джинсы – где он это откопал, ума не приложу.
- С возвращением! – улыбнулся он.
- Как твоя голова?
- Хорошо, даже не болит, только немного кружится.
- Ясно. Я думаю, тебе надо еще раз съездить в клинику.
- Да, я уже записался на завтра, надеюсь, Кай простит… Черт, я же забыл ему позво…
- Я лучше сам им скажу.
Молчание. Я ушел ужинать, Уруха отказался, всматриваясь в снимки. Когда я вернулся в комнату, он задумчиво курил в кресле, уставившись в одну точку на стене.
- А я сказку придумал, - вдруг сказал он. Захотелось сказать что-то ехидное, но я сдержался. Тоже мне, Андерсон… Уруха поднялся, подошел ко мне и предложил сесть. Вообще-то я ожидал поцелуя, мда.
- Видимо, она ОЧЕНЬ страшная, раз мне обязательно нужна опора.
- не то слово… Итак, сказка. Однажды жил малюсенький человек-кочерыжка. – Уруха шикнул на меня, когда я засмеялся. – Э… так вот, был этот человечек маленький, не больше уха. У него были разные глаза-пуговки и тонюсенькие руки… в варежках(!). – Я снова засмеялся. Кою невозмутимо продолжил. – А занимался он тем, что блуждал по головам людей и большой ложкой поедал память. Забредет кому-нибудь в голову, натянет потуже свои варежки, возьмет ложку – а для него она размером с лопату – и начинает потихоньку поедать воспоминания. Не все сразу, нет, нельзя чтобы все, иначе люди узнают про его существование… Кстати, у него даже было специальное приспособление, чтобы человек ничего не заметил. Маленький музыкальный инструмент. Он очень похож на арфу, только другой… Так вот, пока он орудует своей ложкой, а мы-то знаем, что в голове тесно, он периодически задевает струны на инструменте. Тогда появляется нестройная какофония звуков. А человек в это время думает – о, муза пришла! И спешит записать взявшуюся словно неоткуда мелодию…
И вроде бы никакого вреда не приносит человечек-кочерыжка, но вот однажды ему очень понравилось в одной голове. Очень уж вкусными были воспоминания того человека. Они были не лучше и не хуже, чем у других людей, просто они были вкусные.
Но когда в голове постоянно что-то звенит, и постоянно работают ложкой – становится больно. Голова сначала кружится, потом побаливает, потом и вовсе начинает разваливаться на части, а человек не успевает набраться воспоминаний, как человечек-кочерыжка уже все сжирает.
Так вот, тот человек решил избавиться от нежеланного гостя. Больше всего ему, конечно, было обидно, что музыка, которую он написал – это лишь шум в его голове, но и если смотреть вообще – это же неправильно! Если воспоминания едят быстрее, чем они вообще появляются, то система нарушается.
Так вот, этот человек взял пистолет и вышиб человечка-кочерыжку из своей головы. Вместе с мозгами вышиб…
Уруха замолчал. Я нервно сглотнул и отправился к столу. Как и ожидалось, ящик был пуст.
- Кою, где пистолет? – спросил я севшим голосом.
- Что? – Уруха вновь задумчиво закурил.
- Куда ты дел пистолет?
- А, он под подушкой. В спальне. Под твоей подушкой. Я подумал, если мне станет снова плохо, то я могу попросить тебя…
Уруха
О, умоляю, не делай такое лицо! Я же знаю, ты сможешь.
Сугуру же отправился в спальню. Чувствую, ему там понравится. Я проспал не больше часа. А потом меня накрыло волной вдохновения. Так что сейчас там раскиданы нотные листы, гитара лежит поперек кровати, кстати, у меня там сломался карандаш, так что пришлось брать ручку. Ну, а ручка потекла. Так что покрывало надо будет выбросить… а еще я нарисовал человечка-кочерыжку…
Интересно, Аой привез мой ноутбук?
А, какая разница?
Что он там так долго делает?
Аой вытащил пули и убрал пистолет, заперев их отдельно друг от друга. Я подошел, прижавшись к спине брюнета. Красивый, горячий, мой.
- Аой.. – выдохнул в шею и обнял крепче. Так мы простояли некоторое время. Было хорошо просто обнимать его. так хорошо, что неудержимо хотелось плакать. Не выдержав, я всхлипнул. Юу повернулся ко мне, заглядывая в лицо.
- Я тебя люблю, - тихо проговорил я. – Я же твой, да?
- Да…
- Тогда я не могу умереть сам по себе. Пообещай, что это сделаешь ты! – прижаться дрожащими губами. Целуй меня! Мне страшно, знаешь, как мне страшно?..
Аой
Дрожишь. Я не могу тебе этого пообещать! Не могу!
- Пожалуйста! – горячий поцелуй. Мягкое прикосновение теплых рук к шее. – Прошу, скажи мне…
- Нет.
Раздевает меня, целуя ключицы. Пальцами теребит соски, потом расстегивает ремень. Останавливаю его руки, токаю на кровать, прямо на нотные листы. Отодвигаю подальше гитару, на что она жалобно звенит. Все-таки, какой же он красивый. Рубашка распахнута, глаза блестят. Наклоняюсь, прижавшись ухом к солнечному сплетению. Чувствую, как пальцы путаются в моих волосах. Прикасаюсь губами, чувствуя, как стучит сердце. И это сердце принадлежит мне… Раздеваюсь быстро, стаскиваю с Кою джинсы. Ложусь, впиваясь поцелуем в губы. Длинные ноги охватывают меня за талию. Начинаю проникать. Без смазки, с силой, считывая губами стоны. Больно, остро, чувствую, как пальцы оставляют синяки у меня на плечах и спине. Первые толчки даются с ужасным трудом. Умереть хочешь, да? Умереть? Да как ты посмел! Со злостью целую. Темп движения постепенно нарастает, с удовольствием ловлю твой первый вздох удовольствия.
- Запрещаю… слышишь… я… тебе… запрещаю… умирать!
- Аой… еще… сильнее… еще… почему?..
- Люблю тебя…
Смятые бумаги, упавшая на пол гитара, развороченная постель, стоны…
6 Обратный отсчет. Цветное
Уруха
Утро. Переливы красок на стене. не понимаю, что это. В поисках ответа поворачиваю голову. оказалось, это блики света, отраженные от гитары. Это солнечные лучи, проходящие сквозь сине-фиолетовые шторы. Это пятно на обоях…
Перевожу взгляд на постель. Волосы Аоя на подушке больше похожи на паутину. В свете утреннего солнца, они не черные, а какие-то серебристые… седые? Вздрогнул, моргнул. Нет, все-таки черные.
Хорошо…
Это мое «хорошо» прерывается визгливым звоном будильника. Из-под одеяла выползает рука Аоя и мощным броском отправляет механического инвалида в стену. А, так это не пятно на стене, это цель, куда Юу попадает.
Рядом раздается мычание.
Будильник, якобы умерший, внезапно реагирует на голос хозяина новым воплем.
Сугуру довольно-таки красочно высказался, я засмеялся, тут же получив подушкой.
- Я тебя не застрелю, я задушу тебя подушкой!
Все так же смеясь, я поднялся с кровати, запнулся об гитару, с грохотом приземлившись на колени и руки.
- Прекрасный вид, - прокомментировал Аой. Я же, наконец, дотянулся до механического монстра.
- Мне кажется, он нуждается в лечении, - проговорил я , рассматривая будильник.
- Угу, - Юу повернулся на другой бок с явным намерением спать дальше.
- Спишь?
- Сплю.
- Хорошо подумал?
- Что? – адский звон раздался вновь. Аккуратно поставив будильник на подоконник, я продефилировал в душ. И закрылся. Попадаться под горячую руку совсем не хотелось. Аой бы без проблем утопил меня, а потом повесил бы на солнышке сушиться, периодически хлопая по спине, чтобы заставить дышать. Как и ожидалось, раздался стук в дверь. Но я же в душе – ничего не слышу сквозь шум воды. Еще подолбившись некоторое время, Аой решил пока не выбивать дверь...
Завтрак. Кофе и наскоро приготовленные бутерброды.
- Во сколько у тебя прием?
- Что? А репетиция?
- Я поговорю с Каем. А ты поедешь в больницу.
- М… ладно. – больница. Разве я собирался? Ладно, поеду. Если я звонил вчера доктору, то должен был записать.
И действительно, в записной книжке было помечено. 10:00 – врач.
Юу уехал, а у меня еще оставалось примерно полчаса. Чувствую себя прекрасно, голова не болит. Я решил прогуляться пешком до больницы – тут совсем не далеко.
Широкое синее небо казалось бесконечным… Хотя, почему казалось? Оно таким и было. Тепло, легкий ветерок, серый тротуар, цветные витрины, музыка в наушниках… Хорошо. Голуби топчутся вокруг киосков, люди спешат.
Дым сигарет, четкий ритм шагов. Мне кажется, мое состояние сейчас имеет лишь одно название – счастье!
С головокружением и головной болью жить можно. А память… я почему-то забываю лишь то, что слышу. Можно же записывать!
Серое неприветливое здание больницы резонировало с моим состоянием. Не хочу туда идти. Но надо! Надо! Шаг за шагом, серо-желтая дверь все ближе. Я не докурил. Постою еще две минуты, врач не убежит. Сигарета кончилась. С сомнением посмотрел на дверь, протянул руку… потом развернулся и ушел в другом направлении. Может быть, завтра…
Аой
- Урухи сегодня не будет, он в больнице.
- Что ты опять ему сделал? – тут же набросился Рейта. Серьезно, у меня такое ощущение, что у нашего басиста комплекс героя. Только какой-то неправильный, ему не защищать хочется, а уничтожать антигероя, т.е меня.
- Успокойся, Кою недавно упал, ударившись головой, - вступился Руки. надо же, он что, решил меня защищать? Имидж так сильно испортился?
+++
- Ну как?
- Да лекарств мне выписал, - улыбается Уруха, вытаскивая что-то из духовки. Я только что вернулся, а теперь меня ожидает что-то типа романтического ужина. Что ж, замечательно… Только вот Кою придется провести его в одиночестве, потому что я сейчас снова уйду.
- Хорошо. – иду в комнату переодеваться.
- Ты что, уходишь? А я хотел…
- Да, у меня дела. – краем глаз замечаю расстроенное лицо. – Или трахнуть тебя по-быстрому, а потом уйти? – подхожу, заглядывая в лицо. Отвожу прядь волос с глаз.
- Я думал, тебе не все равно. Думал, отпразднуем, что со мной все хорошо…
- Ты ошибся.
Уже около двери квартиры я вдруг поймал себя на мысли, что что-то не то. Дверь была открыта. В прихожей две чужие пары обуви. Очень интересно. Дверь в зал закрыта, оттуда доносятся приглушенные голоса. Странно. А на двери надпись: «Репетиция смерти». Какого хрена? Толкаю дверь и застываю на пороге.
Приглушенный свет, праздничный стол, пустые бутылки из-под вина и виски. Кресло сдвинуто на середину комнаты. И, самое главное, в кресле, положив ногу на ногу, устроился Уруха с пистолетом в одной руке и сигаретой в другой. Возле окна сидит Рейта прямо на полу. А напротив Кою, прижавшись к стене, бледный Таканори.
- Ну, слава богу, а то мы уже заждались, - восклицает Уруха, поигрывая пистолетом.
- Что происходит? – делаю шаг в его сторону.
- Стоять! – приказывает Кою. я замираю. – Ты что, читать не умеешь? Там же надпись на двери есть.
- Кою, убери пистолет!
- Щас, разбежался.
Руки умоляюще смотрит на меня. Я перевожу взгляд с одной пьяной рожи на другую. Что с Рейтой? А, понятно, он прикован наручниками к батарее.
- Я тут опять вспомнил сказку, - говорит Уруха. - Так вот, я передумал. Человечек-кочерыжка не такой уж плохой. Он же съедает и те воспоминания, что причиняют боль… В общем, я вспомнил, откуда у тебя кольцо. А ты знаешь, Аой, как я тебя люблю?.. А ты целовал Таку…
- Ты очень сильно, видимо, ударился, Уруха. Отдай пистолет! – напряжение витает в воздухе. Что за балаган? Они тут напились и теперь разыгрывают меня? Нет, даже Руки не мог бы сыграть весь тот ужас, что сейчас на его лице…
- Я его убью, - Уруха указывает дулом пистолета на Руки. – А ты посмотришь.
- Кою, не надо…
- Что НЕ НАДО? Сколько раз я тебе говорил «не надо»? А?
Молчание. Все боятся не то, что пошевелиться, а даже дышать. Я делаю шаг в сторону Руки.
- Стоять! Знаешь, я передумал. Я не убью его, если ты мне сейчас скажешь, что любишь меня.
- Я тебя люблю! – ответом холодный смех.
- Я тебе не верю. Зачем ты врешь? А, понимаю, чтобы спасти друга?..
- Я не вру. Кою, я действительно тебя люблю, - голос звучит напряженно. Черт, что делать? Он совсем слетел с катушек.
- поздно! – Уруха вскидывает руку. Одновременно звучит всхлип Таканори, крик Рейты. Я делаю рывок, чтобы оттолкнуть Руки. – БАХ! – кричит Уруха. Раздается тихий щелчок. И тишина. В пистолете не было пуль. Пауза. – Репетиция окончена. – тихо и внятно комментирует Кою и начинает смеяться.
7 Белый
Уруха
Я ушел. Получив по морде от Рейты, наблюдая за тем, как Таканори дрожащими руками пытается держать кружку, запивая лекарство. Я ушел, вздрогнув, когда Аой схватил меня за плечи. Он что-то тихо мне говорил, а я не слушал. Я был пьян, и мне было плевать, что он хочет мне сказать. В одном я был уверен. Мне больно. Безумно больно. А Юу даже не снял кольцо.
Улица встретила меня неровным светом фонарей и сквозняком между домами. Сказал, что пойду за сигаретами. Меня отпустили… Ха, еще бы не отпустили, я же стрессогенный фактор. Я иду по улице медленно, с удовольствием ощущая привкус железа во рту. И мне кажется, что я исчез. Совсем растворился в этом городе, в этом мире. что изменится, когда меня не станет?
Остановился, всматриваясь в вспышки света – мигание фонаря. Сигаретный дым тяжелыми клубами покидал мои легкие и растворялся в черноте ночи.
Я уйду. савсем скоро. И уйду совсем. Не может быть… Но это так. Я больше не вернусь – ни к Аою, ни к группе, ни даже к семье. Я устал. Просто уеду куда-нибудь.
Голова снова разваливается на части. Если ничего не изменить – однажды я умру от этой боли. А, может, и не умру… Это все гематома. Вот интересно, будет ли особая разница, если меня не станет сейчас, сию минуту, или через 10 лет?
Вообще-то самый гуманный вариант – сделать так, чтобы никто не обратил внимания на мою смерть. Но для этого надо ото всех отдалиться. Надо пасть в их глазах? Как вариант – если не ненависть, то хотя бы презрение… Нет, к сожалению, это долго.
Марихуана. Говорят, помогает при болях раковым больным.
Начать легко, просто надо знать, у кого и где искать.
Умирать не сложно, совсем не сложно… Особенно, когда надоело жить.
Аой
- Да что, вашу мать, с вами такое? – наконец, не выдержал Кай.
- Ничего, мы просто устали, - мило улыбнулся Уруха, взглянув на Ютаку поверх темных очков. – У нас вчера был домашний театр…
- Так, мне плевать, что у вас там вчера было, сейчас мы работаем, РАБОТАЕМ, РУКИ, а не просто обнимаем микрофон!
Уруха вчера ночью ушел за сигаретами и так и не вернулся. Рейта и Така, который, на удивление, довольно быстро пришел в себя, уехали. Я же до утра не мог уснуть. Репетиция сегодня больше напоминала собрание братков – не в черных очках был только Кай. У всех рожи опухшие, невыспавшиеся… Зато Кою весь день сияет улыбкой. Уж не знаю, что он задумал, но крышу на место, чувствую, именно мне придется ему водворять…
Семь вечера. Наша квартира.
- Тебе не кажется, что ты перешел грань?
- Милый, ты о вчерашнем? Не знал, что у тебя так плохо с чувством юмора… - снова эта милая, но неживая улыбка.
- Не зли меня, - схватив за волосы, заставляю смотреть мне в глаза. А он смеется и проводит ладонью мне по лицу.
- Ты красивый… - на выдохе. Задерживается пальцами на губах. – Я хочу уйти…
- Куда ты пойдешь? – стараюсь скрыть необъяснимый страх. Притягиваю ближе к себе. Не сопротивляешься, наоборот, обнимаешь меня за шею.
- Какая тебе разница. Тебе же плевать на меня…
- Плевать. И все же?
- Туда, где радуга на небе даже ночью, туда, где можно ходить по облакам, а небо ярко-желтое… - облизываешь губы, я отпускаю твои волосы. Меня немного пугает это наигранное безумие. – Хочешь со мной?
Прижать своим телом к стене, скользнуть губами по шее, вслушиваясь в полувздох-полустон.
- А ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? – выдохом в изгиб шеи.
- Конечно, нет… Я же люблю тебя! – задуматься о нелогичности такого ответа не дают руки, ласково скользнувшие под кофту.
Уруха
Поцелуй меня! Ты не бываешь нежным… Но в последнее время ты именно такой! И сегодня последний раз, когда ты нежен. Я просто не позволю тебе быть грубым, я знаю, что нужно твоему телу. Стягивая с тебя кофту, расстегивая ремень джинс, целуя плечи и живот, спускаясь поцелуями ниже.
Минет.
Секс.
Твоя спящая фигура с разметавшимися по подушке волосами. Дрожь черных ресниц, глубокое дыхание, твое тепло и твой запах…
Прощай, Аой, любимый.
Осторожно закрыв дверь, медленно спускаюсь по лестнице.
Машина. Быстрая скорость.
Набираю номер телефона:
- Кай, да, и тебе доброго вечера. Я… я ухожу из группы. – выключив телефон, выбрасываю его в окно автомобиля.
Педаль газа.
Аой
День. Три дня. Неделя. Месяц.
А тебя все нет.
Я не могу спать. Я курю твои чертовы ментоловые сигареты, от которых меня тошнит.
Я путаюсь во времени.
Я тебя ищу в каждом прохожем.
Теперь свое бешенство я вымещаю на шлюхах. Последнюю так вообще чуть не задушил.
Я больше не отдаю никому нежность и ласку, а услышав на прощание «Больной ублюдок!» лишь улыбаюсь.
Знаешь, я теперь всем улыбаюсь. Или нет, я, скорее, скалюсь.
Драки, объем алкоголя зашкаливает… А это все ты! Ты бы не смог меня наказать сильнее. Тебя нет. ни здесь, ни у родителей, ни у друзей, ни в больницах, ни в моргах… Тебя просто нет.
Зато твой запах всюду. Он закупоривает дыхательные пути, сбивает ритм сердца. Он проникает в каждую пору.
Ты оставил мне слишком много себя.
Я рисую. Я ненавижу рисовать, ты знаешь об этом? На каждом рисунке твой дурацкий человечек-кочерыжка… и знаешь, он отказывается есть мои воспоминания.
Я стал совсем бешеным. Недавно чуть не изнасиловал Руки, который пришел поговорить и накормить...
Уж не знаю, что там наврал Кай, но начальство нас пока не давит.
Зато давят воспоминания.
Я как самый последний придурок ночь напролет не сплю, а на каждый шорох несусь к двери, сбивая мебель по пути.
Ты же должен вернуться. Хотя бы за пистолетом. Рука все чаще тянется к черному металлу. Теперь он все время под моей подушкой. Ты же этого так хотел, правда? Я сделаю все! Все!!!
Я как безумный пишу музыку. Делаю революцию в творчестве группы.
Но многие песни Таканори просто отказывается петь. Говорит «Я не могу!» А Я могу?
И в груди у меня вместо сердца сумасшедший воздушный шар, который постоянно лопается, когда ты не приходишь… А на его месте тут же надувается другой. Это больно, знаешь, как это больно?
Я ненавижу тебя.
Ненавижу.
Я бы упал на колени перед тобой как перед каким-то богом, ты знаешь? Я бы убил тебя…
Но тебя нет.
…
- Ты похож на приведение, - констатирует Рейта, заметив мою пошатывающуюся фигуру в дверном проеме.
- Ты правда похудел, - хмурится Руки.
- Я написал песню, - широко улыбаюсь, отмечая, что не я один плохо выгляжу.
- Может, стоит отдохнуть? – вмешивается Кай.
- Не стоит.
…
В этот вечер я действительно сорвался. Не помню, сколько я выпил. Помню лишь звонок телефона. А потом… потом черная пелена ярости. В следующее мгновение я сижу на полу квартиры. Я разрушил все, что мог разрушить. Я содрал с окон шторы, я разбил все зеркала, я перевернул шкафы, столы, я разбил компьютер, разбил люстры… Мгновение на осознание, что дикий сумасшедший крик рвется из моей собственной груди.
Сжав голову руками, согнувшись в жалкую позу эмбриона, я просто кричу во всю силу легких. Крик переходит в жалкий скулеж.
Кто-то пытается поднять меня с пола. Кто-то пытается мне помочь – бью изо всех сил. Вновь мечусь как бешеный зверь по комнате. Пока меня не скручивают, оставляя без движения. А я рыдаю, уткнувшись носом в чью-то рубашку. Кто-то сидит на моих ногах, кто-то гладит по волосам, что-то шепча… Кто-то… но не ты!
Как легко меня оказалось сломать. Ты же знаешь, я никогда не плачу…
…
Утро. Ночная истерика не прошла бесследно. У Рейты разбит нос. Квартира разгромлена. Оказывается, соседи вызвали полицию. Руки от них откупился. В его же рубашку я и рыдал. Кофе. Тяжелое молчание, давящее на барабанные перепонки.
Я улыбаюсь. Знаешь, что я сделал? Я разбил твою гитару…
Разбитыми пальцами перебираю звенья цепочки.
- Он и ее оставил?
- Нет, это моя. – хриплю. Я сорвал голос.
- Но у Урухи…
- Такая же, - перебиваю. – Я их две купил…
- Послушай, мы найдем его, - пытается «утешить» Рейта. Надо же, он впервые посмотрел на меня как на человека, а не как на чудовище.
…
Прошла еще неделя. Я словно успокоился и стал лучше выглядеть. Нет больше пьяных дебошей.
Я начал спать. Хоть с таблетками, но все же…
Я начал есть – об это заботятся все.
и время прекратило играть со мной.
Теперь у меня белая квартира. Белые шторы, белый стол, белый шкаф, белая постель.
Только пистолет по-прежнему черный…
Глава последняя. Конец…
Уруха
Побережье. Сложный запах моря. Вообще-то тепло, но мне приходится ходить в шапке. Вообще-то мне пока запрещают далеко ходить. Тем более одному. Операция прошла успешно, воспоминания пока путаются, но постепенно я должен вспомнить все. И в правильном порядке.
Мне все кажется, что я забыл что-то очень-очень важное. Но я не уверен, что хочу это вспоминать.
Все время хочу спать, врачи запрещают.
Побережье, море. Здесь так хорошо… Интересно, как там ребята, как родители.
У меня почему-то нет телефона. Позвонить никому не могу, потому что я никогда не запоминал номеров.
Будто я теперь один остался на всем белом свете. Это… странно. Я абсолютно не помню, почему не сказал хотя бы Каю. Вообще-то связаться с ними – не проблема, вот только… была же у меня какая-то причина так поступить? Может, и не стоит пока никому сообщать?
Уже через две недели мне можно будет вернуться домой. С условием, конечно, что я буду передан под надзор врачей. Вспышки света на воде режут глаза. Голова начинает болеть и кружиться. Пора возвращаться…
…
- Ты чертов ублюдок! Куда ты пропал? – орет Рейта в трубку. Вот тебе и «здравствуй, лучший друг!»
- Я в больнице…
- Что? Что случилось? Что с тобой? Где ты? Ты нормально себя чувствуешь?
Пока я выбирал на какой вопрос ответить, Рейта спросил адрес и заявил, что «сейчас» приедет.
…
Меня «выпросили» у врачей. Руки все как-то странно на меня пялился. Наконец, я не выдержал:
- Что?
- Аой беспокоился…
- Кто?
- Аой… Уруха, ты точно в по…
- я восстанавливаюсь после операции. Так что объясни, о ком ты говоришь?
Пока мы несколько часов ехали, Таканори пытался мне объяснить, кто такой Аой. С его слов, да и со слов Рейты однозначно выходило, что мы безумно любим друг друга. Мне даже стало как-то неловко пред человеком, которого я забыл.
Я и не заметил как задремал. Во сне мне чудились чьи-то ласковые руки, чьи-то нежные осторожные руки. и чувственные губы на выдохе шептали «Кою». тело покрылось мурашками. Что-то не так было с этими губами, этими руками, что-то жуткое и тягуче-тоскливое.
Больно вспоминать. Не хочу! Не могу!
С криком просыпаюсь. И тут же дергаю ручку двери – хорошо, что машина остановилась.
Тошнит. Голова кружится, а сердце методично избивает внутренности.
Я вспомнил! Нет, я не вспомнил! Нет-нет-нет…
- Как ты? – осторожные прикосновения к спине.
- Руки, я правда его люблю?
- Правда…
- Тогда… тогда мы начнем все сначала, да?
- Да.
…
Час. Безумный час. Голова болит все сильнее. Нетерпеливо подгоняю Рейту в необъяснимом приступе паники.
- Тебе лучше пойти одному.
- Хорошо.
Лифт. Как же медленно он едет. Страх. Выдох. Осторожное касание к двери.
Спальня. Абсолютно белая комната. Сквозняк. Белые шторы танцуют в ласковых прикосновениях ветра. Нотные листы разлетелись по комнате. Ноги дрожат.
Контрастом черные волосы на белоснежном покрывале. Тонкая седая прядь в волосах. Белое лицо. Черный пистолет.
И тонкая бордовая струйка от виска.
приглушенный стон. темнота.
Это конец.
Серия сообщений "Фанфик слеш J-rock":мое творчество. внимание! гомоэротические рассказы
Часть 1 - Страшилки (из нового) сенен-ай, The Gazette
Часть 2 - Маски. Черно-белый мир (яой, NC-17, The Gazette, Аой/Уруха)
