Наша жизнь как кофе. Крупицы и зерна наших надежд, знаний, умений, наше детство и юность тщательно перемалывает кофемолка жизни...

Затем зачерпнув всего две чайные ложки, кидает на дно турки, разбивая целостность кофейных зерен, так же и мы разбиваемся о реальность...

Чтобы дать нам надежду добавляет сахар, но только одну чайную ложечку, не нарушая жизненной пропорции. Ведь жизнь не сахар верно?

Затем все заливается водоворотом событий, перемен, новых дорог. Варимся на протяжении всей жизни, но, по сути, так мало. Нужно следить, что бы наш водоворот не закипел и не выплеснулся, оставив лишь пятна...

Нужно дождаться пока по краям образуется осадок, осадок прожитых лет и знаний... Судьба бережно снимает его, отправляя на дно фарфоровой чашки. Вот так со дна мы поднимаемся к вершинам, чтобы стать узорами на белом дне.

Теперь Судьба бережно переливает нашу жизнь в чашку из белого фарфора ... "Кофе - Жизнь" готов к последнему употреблению...

Тонкие пальцы Судьбы оплетают хрупкий фарфор, подносят к губам, вдыхая аромат нашей жизни, разглядывая ее, как кадры немого кино, лишь за секунды в момент этого вздоха.

Глоток, Судьба довольно жмурится, смакуя прошлое, «Хорошая получилась Жизнь, правильная... С горьким послевкусием прожитого, и сладким осадком свободы» - улыбка, Судьба нам улыбается в самом конце пути, и мы растворяемся последними каплями на ее губах, оставляя лишь воспоминание причудливым узором на белоснежном дне истории...©

... Постелила тишину на белую скатерть. Окно молчит. Прошлые люди проплывают по белой стене леса в окне и тоже молчат. В детстве мне всегда хотелось куда-нибудь спрятать улыбку и походить в состоянии волшебной печали и таинственной грусти. Но тогда печаль и грусть были редкими гостями. А теперь...
Тишина на белой скатерти - хозяйка положения. Зима - как вечная скульптура в прогале двух домов. Будто неизвестный человек рвался всей грудью сквозь стоически замерзшую метель. Оледенел. Замер. В тишину на скатерти можно уйти с головой и потеряться совсем. И я стукнула серебряной ложечкой по краю стола и крикнула окну:
— Ну, это ведь невозможно! Невозможно жить без радости, без приятных моментов, без чувств, без чуда! Куда делись люди? Лес, ну, почему всех моих людей ты превратил в прошлое?! Почему...
Вдруг... Нет, если бы мое окно было не на третьем этаже, то я не так бы удивилась. Но вот... в окне третьего этажа появляются мохнатые песьи уши по ветру снежинок и метели... И вот она вся, смешливая мордаша очень большой собаки. А на ее спине... Нет, ты даже представить себе не можешь! - огромный апельсиновый куст. Снег хрустит на оранжевых шарах, искры радости - золотой россыпью. Очень большая собака растет прямо в окне на своих очень больших ногах, улыбается во всю свою дворянскую собачью морду. В какой-то момент, когда я еще не заметила апельсиновый куст на ее спине, мне показалось, что это дворняга с пастернаковским лицом. И я почувствовала, как мне высоко и страшно от этого случайно возникшего торжества роста...
Но большая собака вдруг скинула с себя сиюминутную маску величавости и рассмеялась заливистым лаем падающих на подоконник апельсинов:
— Хо-хо! И давно ты научилась смотреть на мир из затаенного угла? Открой окно! Протяни руку!
Я открыла окно, чтобы ощутить... Ощутить оранжевость апельсинов и лохматость реальности...
В гуще апельсинового куста лежал конвертик. Он сам попросился в руки:
— Открой меня!
Взяла. Открыла. О, эти незабываемые строки! Как они были нужны мне в моей тишине на белой скатерти:
"...Если ты забыла, что ты живое существо, и даже человек, и даже женщина... Если ты не помнишь, когда твои руки опускались на чьи-то плечи, это не значит, что твоя любимая половинка не существует вовсе... Это не значит, что ни ты никого, ни тебя никто не любит. Это просто несовпаденье во времени. Его надо пережить, чтобы дождаться совпаденья. Сейчас твой человек - снег, ледяная скульптура в прогале двух домов. Прислушайся к музыке льда и снега! Кто-то невидимый все равно любит тебя! Просто сейчас эта любовь похожа на снежный ветер, но и она сумеет согреть, если ты научишься слышать. Просто потом, когда не совпадая с твоим временем, придет твой человек, ты станешь его любимой песней снега и ветра. Знай, одиночества не существует!"
Я кинулась писать ответ, чтобы скорее потом положить его в апельсиновый куст на спине очень большой собаки, но все исчезло. Только тишина на белой скатерти улыбнулась и прошелестела тихими фалдами:
— Кто-нибудь в иных мирах все равно тебя любит! Смотрит на тебя сейчас и видит твои чувства. И любит! И ждет! Улыбнись вон той полярной звезде под острием месяца - единственной на всем метельном небе — улыбнись. Это и будет твой ответ вечному, невидимому, единственному во вселенной, ТВОЕМУ планетарно любящему сердцу!

В ее комнате пахло ванилью и корицей… Она любила апельсины, оранжевый цвет которых
всегда напоминал ей лето и солнце… По утрам она пила крепкий кофе из такового же цвета кружки – сочетание «солнечной» кружки и бодрящего напитка согревало не только ее тело, но и одинокое сердце, хоть на мгновение, да поднимало настроение…

А доступность пространства вот уже под вопросом.
Да и кто мне сказал, что мы будем играть по правилам?..
Станем эхом зимы, достояньем её белёсым,
что старуха со зла по чужим городам отправила.

И послушно простясь, почитатель иных Евангелий,
ты поймешь, пропадая, застигнут немой порошею:
чем суровей мороз, тем нежней за плечами ангелы,
и что добрый, что злой берегут от любви непрошеной.

Мне снилось, что солнце всходило,
Что птицы очнулись от сна
И стаей неслись легкокрылой
Поведать природе унылой,
Что скоро вернется весна!

Забыты снега и морозы,
Уж льды расторгает поток;
И вот - оживают березы,
Повеяло запахом розы,
И теплый пахнул ветерок...

То сном мимолетным лишь было,
Обманчивым призраком грез:
Нет, солнце еще не всходило,
И в мире царили уныло
И льды, и снега, и мороз!

И прежнего боле тоскуя,
Душа нетерпенья полна,
Я жду твоего поцелуя,
Дождаться тебя не могу я,
Весна, молодая весна!

Здравствуй, Мастер.............. здесь еще слишком тихо и, в общем, почти безлюдно. С каждой новой морщиной я становлюсь все старше. Я старею здесь, Мастер. Старею от будней к будням. Я неверная, Мастер: не верю, что после смерти можно так же, как и при жизни, легко дышать.................................................................................. Я - влюбленная женщина, Мастер, немного ведьма. Самый верный, влюбленный самый первый уходит, потому что способен заметить, что от тепла веет жалостью, когда слишком сильна надежда на то, чего невозможно более воскресить.

Я считала часы до весны, только сбилась со счёта,
Ведь смешна арифметика эта в начале зимы,
Когда в нашей love story ещё не дописано что-то,
Когда сумма ещё "Я" + "ТЫ" не равняется "МЫ"

Я считала часы до того долгожданного утра,
Когда сквозь талый снег вдруг пробьётся подснежник лесной,
А зима за окном всё смеялась и сахарной пудрой
Посыпала, решив, что тем самым поспорит со мной.

Я считала часы до весны, где тюльпанов охапки,
Очень разных - представь лишь - мой самый любимый сюжет:
Ты вернёшься с работы, наш пёс принесёт твои тапки,
А в руках у тебя будет нежный весенний букет.

Я считала часы до возможности жарких объятий,
До бесспорности права согреться в огне твоих рук,
Знаю, ждать в декабре месяц май - не из лучших занятий,
Только как же ещё разорвать этот замкнутый круг?

Я считала часы до весны... Ты их тоже считаешь?
Я устала... а ты? Пару б часиков сладкого сна!
Мне приснится, что кто-то стучит в нашу дверь... Обещаешь,
Что разбудишь меня, если это вдруг будет весна?

Хлопья снега кружатся, вальсируя в такт тишине,
Небо вновь подбирает оттенки для лунного взгляда,
Свечи игры теней затевают тайком на стене,
Бросив горсть сонных бликов на старый рецепт шоколада…

Завернуться бы в плед, но шаманит густой аромат,
Разноцветные сны до утра превращая в скитальцев…
Я сегодня алхимик, твой маленький маг – наугад
Разливаю молекулы сласти…
на кончиках пальцев

Ощущаю крем-пудру: я гладила днём облака,
Словно кошек, - отсюда и мягкость, и ловкость, и нежность…
Подойдёшь,
на плечо очень бережно ляжет рука…
И на город пьянящей стихией набросится снежность…

А ты знаешь, есть, кажется, пара десятков причин,
Чтобы время застыло и стало отчётливо слышно,
Как сердца бьются… столько же способов есть (плюс один)
Намекнуть любопытной луне, что она – третий лишний.

Тише… тише… постой!..
мои руки…
глазурь, шоколад!..
Дай лишь быстренько смою, иначе – ты будешь в них тоже!
Ты согласен?
Любимый мой, точно?
Ну, сам виноват!
Значит, сладкий узор на горячей, обветренной коже?

Сто семнадцать портретов желанья – как раз по числу
Одиноких ночей…
тень скользнёт по оконному глянцу…
Шоколад горько-сладкий – такой, как ты любишь…
я вслух
Никогда ни читала рецепт этот…
чувственных пальцев

Вдохновенно-неистовый танец… дичает огонь,
Открываясь навстречу давно осмелевшим движеньям…
Перепачкано, кажется, всё…
ты позволишь, ладонь
Осторожно продолжит свои совершать преступленья?

А луна, то бледнея, то снова румянясь слегка,
Неуклюже попятится, прячась в узорчатой шторе,
И, наверно, уснёт до утра там, пока облака
Не разгонят все сны о воркующем, ласковом море…

Плеск прибоя размеренный…
пенные волн кружева…
А чему ж ещё сниться под сбивчивый блюз снегопада?!
Интересно, ОТ СЧАСТЬЯ кружится чуть-чуть голова?
Или, может быть, в этом замешан рецепт шоколада?

В тёплой спальне проснулось озябшее утро,
Ну а ветер, глотая последние сны,
Первым снегом проспекты и улицы пудрил,
Воровал интонации у тишины...

Горький кофе... как повод растягивать время,
По каёмочке блюдца пуская мечты...
Город снова проспал по ошибке не с теми
Все рассветы, в которых пылали мосты,

Подожжённые, видно, по глупой привычке,
Не намеренно, нет...
но бывает пожар
И от брошенной сдуру обугленной спички...
Так случается...
вертится, вертится шар

Под ногами... там кляксами стали снежинки
(Не умеют, смешные, подолгу летать),
Нежность, робким дыханьем сдувая морщинки
С добрых, старых примет, будет вновь засыпать

В уголке одеяла...
и хочется думать
Что бессонница может подкрасться и здесь,
Как игривая кошка, изящная пума,
С отчужденья сбивая фальшивую спесь,

Чтобы вспыхнуло утро немного иначе,
Подмешав в горький кофе и сласти, и слёз
(Ну а кто же от счастья, скажите, не плачет,
Если то вдруг решило случиться всерьёз?)

***

Аромат просочится в отчаянность будней,
Кто-то нужный, нежданно согретый теплом,
Обо всём догадавшись, туда, где уютней,
Вновь вернётся, минуя кафе за углом...

Не февральский сюжет – серость, слякоть и лужи,
Для изяществ снегов – не богемный сезон...
Сердце глупое вновь тараторит, что нужен,
Что отчаянно нужен один только он.

Несговорчивый дождь сапоги ей промочит,
Просто плача у ног... и, свернувшись клубком,
Грусть на пару часов волшебство обесточит,
Снова сказку её отложив на потом...

Простудилась, наверно: озябшие плечи
Тщетно кутает в мокрый мохеровый шарф...
Обещание счастья так медленно лечит
Под мелодию струн обнадёженных арф...

Ветер шепчет на ушко ей: "Надо дождаться!",
Раскачав кашемировых туч колыбель,
Капли с неба седьмого готовы сорваться,
Чтоб февраль стал похож на холодный апрель.

Нежеланье летать исключает возможность
Даже маленьких с виду, неброских чудес –
Так что, может быть, ну её, всю осторожность!
(Ведь для чуда уж времени мало – в обрез!)

Улыбнётся, смахнёт незаметно слезинки –
И закончится дождь ни с того ни с сего,
Закружатся над городом снова снежинки
И поверит она, что дождётся его!

Будут белые хлопья парить чуть вальяжно...
И друг к другу двоих приведёт добрый Бог,
Что за день и число это будет – не важно,
Всё случится однажды, в назначенный срок!

Я в зеркале вижу снега и ни тени сомненья,
И рыжий закат, веселясь и кружа, обрамляет лицо.
Прости меня, пастырь, но холод и ветер священны,
И ты не заставишь меня поклониться кому-то еще.

И льдом из души поднимается свет заклинаний,
И падают в ночь, замерзая поэзией, эти слова.
Не смей проклинать меня, пастырь, желая изгнанья…
Здесь край всего мира! Конец! Но начало всего для меня…

Я слышу мелодию там, где ты слышишь лишь стоны.
Ты думаешь, стонет земля, оказавшись во власти у тьмы?
Ты, пастырь, глупец, и не знаешь простые законы -
Она стонет так от любви и от страсти безумной зимы.

Ты видишь лишь грязь вместо хаоса и вдохновенья,
Ты видишь лишь грех вместо битвы, вина и любовных утех.
Напрасно ты, пастырь, в молитвах искал озаренья,
Оно только в жизни разлито крупицами счастья – для всех!

Здесь самый невидимый камень овеян легендой,
И нет у богов совершенней суровой земной красоты.
Давай, назови меня, пастырь, языческой ведьмой!
Невестой забытых героев и младшей сестрой темноты!

И я призываю в свидетели пламя и воды!..
Тепло моих губ тайной рун оплетает слова стариной.
Простимся же, пастырь, у этого храма свободы,
На этом хрустальном ветру, что зовет меня вслед за судьбой…

Я взъерошу рукой твои волосы -
Сразу станет светлей понедельник.
Наших встреч черно-белые полосы
Разукрасили мой ежедневник.

Посмотрю я как ты собираешься.
«К выходным обещали метели…»
Я люблю, когда ты улыбаешься,
Только… тесно мне в рамках недели.

Я сварю тебе кофе с корицею
И придвину поближе варенье.
Без тебя пережить полстраницы бы:
Среду, пятницу… И воскресенье.

Что там между – не самое важное…
Всё. Увидимся снова во вторник.

Вслед за ночью, бесснежной и влажною,
Я осыплюсь на твой подоконник…

90 ночей для снегов…
Плюс одна. Иногда. Для ошибки.
Но тебе, юный май, среди льдов
Оказалось, хватило улыбки.

Я привыкла здесь править одна…
Говоришь, я похожа на Осень?
Может быть… Только эта Зима
Открывает сезон "Двадцать восемь"!

Мне не страшно… мне жалко тебя…
Я не лучшая партия… что ли… -
90 ночей без огня.
И объятий холодное море.

Ты замерзнешь, весенний мой бог,
На морозе и страсть не протянет.
У Зимы ледяная любовь –
Совершенная. Но убивает.

Я дарю к твоей жизни, шарман,
90 ночей!.. Между прочим
Это самый короткий роман -
25 напечатанных строчек.

Не робей – это просто отказ.
Просто «нет». Но с приставкою «интер».
Я целую тебя в первый раз.
И в последний…
Твоя леди Винтер*.

Тонкий
хрупкий надрез…
и шрам…
Слово «вечность»
ногтями рисую
Белым кружевом
по плечам -
Не зима…
Это я колдую…
Ближе!
Ближе, мой третий Рим…
Повинуйся словам бесстыжим!
Озаряю тебя одним
Ярким всполохом…
Рыжим-рыжим!
Снегопад на ресницы…
Взмах!..
Роем
бабочек белых с неба…
Я хочу тебя в стиле «ах!» -
Это
вечная жажда снега…
Танго
с ломтиком сна –
в бокал!
Минус 40
и лёд прелюдий…
Простыня –
танцевальный зал…
И пощады тебе не будет!...

Велма
Шаг назад - от меня до омеги.
И не хватит ни неба, ни стен познакомить тебя с чувством снега…

Вдоль замшелых каналов и вен начинается каждое утро поцелуем! /читай по губам/ Может, плюнуть… уехать на хутор и выращивать бабочек там?.. Хоть одной подарить твое имя… Mia Donna di Neve* – звучит, словно скрипка в руках Паганини… Всем шампанского!

Это ручьи в пену сбили весеннее чудо первым спазмом растаявших мышц, и кошачьи горят изумруды на бумаге чернеющих крыш. Город мнит себя новым ковчегом, задирая, как нос, этажи… Даже жаль это чувство под снегом, что тревожно в ресницах дрожит, что пугается каждого вздоха и под ложечкой тихо, внутри…
Я тебя собирала по крохам, а рассыпала где-то в крови.

Непрямой массаж сердца… ладонью… И дыхание… только «рот в рот». Мне не больно… _ не больно… мне _ больно возводить для весны эшафот.
Все желания…
Кажется, глупо так простыть накануне тепла, и просить /умолять!/ каждой буквой… и простить, что так долго ждала твоего золотистого смеха…

Только это последнее… last*… - навсегда изменить чувство снега бесконечным предчувствием нас.

- Привет.
- Привет.
- Присядь со мною рядом на скользком подоконнике сомнений.
Настройся на минуты откровений под монотонный шёпот снегопада.
Мне столько рассказать сегодня надо, как будто целый век был в заточеньи,
Как будто ты моё освобожденье. Ты, как сапёр, а я...прости...граната.
Фальшиво детонирую словами. Я так устал от боли во спасенье,
Когда внутри осколком - отчужденье, а к сердцу путь прописанный штрихами.
Я так устал...
- Я знаю. Это трудно. Доверься мне, как в детстве только маме.
Добавлю в чай мелиссы, как в рекламе, чтоб беспокойства не было на утро.
Ты не замёрз? Тебя знобит немного. Прижмись ко мне, я обниму, не бойся.
Оставь своё ненужное геройство... И я смогу унять твою тревогу...
Ты веришь мне?
- Себе я верю меньше... С чего начать?
- Как водится – с начала.
- Ты говоришь точь-в-точь, как раньше мама... А знаешь, мне уже, похоже, легче...
И так...
_____________________________________________________________

...Вот утро. Солнечным рассветом встречает день, снежинками сверкая.
Он улыбнулся...выпил с мятой чая, но не нашёл логичного ответа:
кому поведал эпизоды хроник ?(он был один в простуженной квартире,
в углу урчал всё тот же холодильник...)И кто принёс перо на подоконник?..

Когда ты вынашиваешь кому-то "люблю", оно не может появиться на свет без естественного желания беречь. Отсюда забота, нежность и внимание: тебе удобно?/не холодно?/ты не устала, малышка?/хочешь, уедем отсюда? и еще тысячи уточняющих вопросов, беспокойных глаз, рук, обнимающих, гладящих, прижимающих к себе, трогающих лоб в поисках малейших признаков температуры, ласковые слова, чай, малина и мед, шерстяные носки, укутывания в не колючий плед, готовность услышать самые крошечные причины тревоги и поводы для грусти. Ты не растворяешься в человеке, нет это губительно для вас обоих, но ты словно создаешь вокруг него защитное поле, тысячи маленьких подушечек безопасности, витающих в воздухе,из которых в любой момент можно выхватить подходящую или сложить их в одну огромную,если он вдруг надумает отнестись к чему-то слишком серьезно. Здорово, правда? Настоящее счастье. Но вот беда, если между вами что-то пошло не так: ты не бережешь ты не щадишь. Абсолютно неважно, сколько весит это "не так": легкая недомолвка или более весомый проступок - ты готов. Достаточно буквально нескольких слов, которые весят целую тонну, чтобы обрушиться на это несчастное перышко, возникшее вежду вами. Ты знаешь абсолютно все болевые точки, потому что тебе их выдали однажды, чтобы вместе свести на нет, ты помнишь каждую ранку и самый крохотный шрам, к которым своими руками прикладывал все эти живительные подушечки. Ты умело используешь известные слабости, обиды детства, страхи ты не можешь остановиться тебя несет. Ты выдергиваешь подушку за подушкой, и вот вокруг вас уже тысячи болезненных перьев, среди которых невозможно найти то единственное, из-за которого все началось. Почему так происходит? Почему мы способны забить своей любовью до смерти? Идеальная любовь иллюзия. Бесконечное чувство благодарности еще бОльшая иллюзия, чем идеальная любовь. Если внутри себя Вы решили, что Ваше желание беречь должно быть оплачено бесконечным чувством благодарности оставьте это. Никто не заплатит Вам такой цены. Я не знаю, что такое настоящая любовь. Потому что не знаю, как ее можно измерить. Но я знаю, что такое любовь без условий. Просто любовь и все. Если Вы просто любите, но что-то пошло не так, и Ваша забота вдруг оборачивается огромным горящим упреком, от которого искрами разлетается все то, что было доверено Вам остановитесь. Пожалуйста. Не унижайте себя. Оставьте все подушки безопасности на своих местах. Вы подбирали их с любовью: в размер, глубину и цвет. Если Вы отберете их они не покроют обиды и не заполнят дыры, образовавшиеся в Вас. Оставьте их человеку,которого Вы не имеете права убивать своими знаниями о нем. Никогда. И тогда, успокоившись, Вы окажетесь в ворохе мягких подушек. Вашего цвета, размеров и глубины. Сколько это стоит? Вы уже оплатили их однажды. Своим искренним желанием беречь. Без условий и без цены. Просто любовью.

Татьяна Ткачева-Демидова
Засыпай мой мальчик, любовь круши
Замерзай в глубинах моей души
Не дыши. Лиши меня. Не дыши
Сохрани узоры.

Выбирая месяц, число и час,
Я меняю прошлое на сейчас
Тот, кто спас от слез, не спасет от глаз -
Слезы иллюзорны.

Ты устал от музыки и вранья
У тебя есть город, и есть семья
У меня есть я. Есть – зима и я.
И зима – роднее.

У зимы есть мы. То есть – я и ты.
Я не помню, кем сожжены мосты.
Ты остыл и если слова чисты,
То зиме виднее

Для чего снега оставляли след?
Мальчик мой, зачем ты теперь ослеп?
Ты любим. Ты вымучен. Ты нелеп.
Обнажен и болен.

Тот, кто был покинут, остался жив.
Для чего ты, сотканный изо лжи,
Продолжаешь верить в любовь, скажи?
Убегай на волю.

Я ласкала кожу твою ножом,
Выжил тот, кто не был во мне сожжен
Почему мы так откровенно лжем,
Небеса смыкая?

Ты играешь чувствами изо льда,
Не теряя совести и стыда
Я теряю новые города,
Сочиняя Кая