Напрашивается вывод: Дэчери собирает не факты, относящиеся к исчезновению Эдвина, которые ему известны, а улики, которых недостаточно для юридического обвинения убийцы. Диккенс постоянно говорит о значении улик, возвращая наше внимание к этой теме. Джаспер упоминал в объяснении с Розой о «недостающем звене», которое может привести виновного к гибели; мистер Сапси вещал: «Но доказательства, сэр ... приходится строить камень на камне. Для суда мало нравственной уверенности, ему нужна ... юридическая». Рассказ старухи о встрече с Эдвином, при всей своей важности, не содержал никаких прямых улик против преступника, поэтому он почти ничего не прибавил к «счету».
Дэчери обратился к лицам, так или иначе причастным к событиям, рассчитывая, видимо, получить какие-то доказательства вины Джаспера. Старуха, совершенно очевидно, не входила в их число. Он не рассчитывал встретить ее, а встретив, не мог сразу решить, кто она — его союзница или противница. Но узнав, что старуха имеет свои причины ненавидеть регента и знает его лучше, чем кто-либо, Дэчери понял: старухе откуда-то было известно, что опасность «Нэду» исходила от Джаспера. А это — возможная серьезная улика против злодея, во всяком случае, важный источник сведений о нем.
Связан ли Дэчери с Грюджиусом и Ландлессами, делится ли он с ними своими сведениями, нам неизвестно. Ответить на этот вопрос можно лишь раскрыв тайну личности самого Дэчери.
И еще одна «свидетельница» — старуха курильщица опиума, хозяйка притона. К тому, что мы уже знаем о ней, добавить можно немногое. Мы помним, что она приезжала в Клойстергэм в сочельник и говорила с Эдвином за несколько часов до его исчезновения. Потом мы застали у нее Джаспера спустя полгода после убийства — он впервые после этого события посетил ее притон. Его откровения насчет «путешествия» были на этот раз не случайны: старуха, по собственному признанию, «нашла секрет, как заставить его говорить», приготовляя более слабое зелье. На этот раз ей удалось его выследить, она опять приехала в Клойстергэм, где, как мы знаем, встретилась с Дэчери. Кто такая эта старуха, на чем основана ее ненависть к Джасперу, сказать невозможно. Имя и профессия Джаспера ей, во всяком случае, неизвестны. Были ли у нее раньше какие-то счеты с этим человеком, а добытые сведения об убийстве открыли возможность сквитаться с ним, или за ее поступками нет ничего, кроме попытки шантажа и вымогательств, — этого мы никогда не узнаем.
Таковы основные «свидетели обвинения». К ним можно добавить каноника Криспаркла — единственного, в чьем поведении не кроется никаких тайн. Его роль ясна из всего сказанного о других лицах; нужно добавить лишь несколько штрихов, завершающих портрет этого добродетельного героя. Что каноник добр, великодушен, справедлив, видно из его отношения к Невилу, попыток примирить его с Эдвином, впоследствии защитить от обвинений и т.д. Простодушен и доверчив каноник до крайности и столько же правдив. Утаивать что-либо для него мучительно. Никаких подозрений против регента он не имеет и, даже узнав о его посягательствах, пытается оправдать Джаспера тем, что любовь к Розе сама по себе не является преступлением. Еще один штрих к его портрету: каноник — отличный спортсмен, человек большой физической силы. Эти его качества уже однажды сослужили службу: прекрасный пловец, он достал со дна у плотины булавку и часы Эдвина. Кстати сказать, Джасперу было хорошо известно, где обычно купается каноник. И еще: к Криспарклу явно неравнодушна Елена. Она восхищается его мудростью, краснеет при упоминании его имени и т.п. Весьма возможно, что в финале романа предполагалась свадьба Елены и этого спортсмена-священника.
Что касается других персонажей: мисс Твинклтон, начальницы пансиона, миссис Криспаркл, матери каноника, филантропа мистера Хонисандера, опекуна Елены и Невила Ландлессов, мистера Сапси, Базарда и его родственницы миссис Билликин и некоторых других, — то это типичные для Диккенса комедийные персонажи, роль которых — вносить разрядку в мрачную атмосферу тайн и убийств и, когда нужно, несколько тормозить действие, отвлекая внимание читателя. Можно было бы многое сказать о том мастерстве, с каким рисует Диккенс портреты подобных персонажей, но к расследованию преступления они отношения не имеют.
Основные события романа разобраны. Поступки действующих лиц, равно как и все важнейшие намеки и указания Диккенса, отмечены. Ничего более по тексту добавить невозможно: Диккенс не оставил никаких черновиков или планов продолжения своей книги. Но есть еще несколько источников сведений о незавершенной части повествования. Прежде всего это те указания, которые писатель давал художникам, работавшим над иллюстрированием «Тайны Эдвина Друда». Художник Люк Филдс, избранный Диккенсом в качестве иллюстратора для первого издания романа, сообщил, что Диккенс хотел взять его с собой в камеру для осужденных в какой-нибудь тюрьме. Стало быть, в романе должна была существовать сцена в такой камере. Чрезвычайно важным источником предстает обложка к первому изданию, сделанная художником Чарльзом Коллинзом по личным указаниям Диккенса. Обложка эта представляет из себя следующее. Посередине как бы выбитая на камне надпись: «THE MYSTERY OF EDWIN DROOD» — «Тайна Эдвина Друда Чарльза Диккенса с иллюстрациями». Вокруг надписи — тонкий венок, сплетенный из роз слева и терниев справа. Под надписью — узелок и скрещенные заступ и ключ. Надпись обрамляют сверху, снизу и с боков небольшие рисунки. Наверху, на фоне портала собора, две группы. Слева — юноша под руку с девушкой, отвернувшейся от него, — очевидно, Эдвин и Роза. Справа — несколько священнослужителей и мальчиков-певчих в длинных одеяниях. Крайний мужчина слева обернулся влево и смотрит на молодую пару, прижимая руку к губам. Это явно Джаспер. По углам на фоне раздернутого занавеса — две символические фигуры: левая бросает вниз розы, правая заносит кинжал. С левой стороны сверху вниз идут следующие картинки: девушка смотрит на афишу с надписью «Lost» — «Потерян». Ниже мужчина, стоя на коленях, целует руку девушке, сидящей под деревом на садовой скамье. Еще ниже в углу — старуха с трубкой в руках в клубах дыма. Справа от надписи наверху мужчина, стремительно бегущий по винтовой лестнице. Перегнувшись через перила, он указывает вперед кому-то, кто идет следом. Ниже еще двое мужчин поднимаются по той же лестнице. Внизу, симметрично старухе, фигура китайца с трубкой у рта, тоже в клубах дыма. Под надписью в центре самая крупная картинка: на ней изображено подземелье или склеп. Справа в него входит, распахнув дверь, мужчина с фонарем. Слева, полуобернувшись, стоит высокий человек в сюртуке и шляпе.
Эти картинки — иллюстрации к основным эпизодам романа. Часть относится к уже известным нам событиям; другие, очевидно, показывают то, что еще не успело совершиться. Верхний рисунок слева относится к исчезновению Друда: на нем изображена одна из афиш, расклеенных в округе после этого события. Ниже, как полагают некоторые исследователи, изображена сцена встречи Джаспера и Розы. Правда, Джаспер не становился на колени и не целовал Розе рук; девушка сидит совершенно спокойно, кокетливо играя то ли прядью волос, то ли лентой от шляпки; одета она не в черное — Диккенс же подчеркивает, что Роза в трауре. Именно так и изобразил ее в соответствующей сцене Филдс: на его рисунке девушка в черном, с траурным крепом на шляпке в ужасе отшатывается от стоящего перед ней мужчины весьма хтовещего вида. Либо Коллинз буквально во всем отступил от текста романа, либо (что вернее) на рисунке изображена другая сцена — быть может, объяснение Розы и Тартара. Это тем более вероятно, что вся левая половина обложки осенена розами и увенчана фигурой, символизирующей добро, тогда как правая часть, относящаяся к Джасперу, увита колючками и над ней занесла кинжал карающая Немезида. Что касается остальных сцен, то они явно относятся к еще не написанным главам. Прежде всего знаменательна центральная сцена. Человек, входящий в склеп с фонарем, очевидно, Джаспер. В какой-то момент ему зачем-то понадобилось снова посетить место, где он спрятал тело Эдвина Друда. Это в высшей степени рискованный поступок, и решиться на него Джаспер мог лишь в исключительно важном случае. Каком же? Напрашивается мысль, что убийца узнал о кольце, оставшемся на теле, и ринулся в склеп, чтобы изъять эту страшную для него улику. Такое предположение вполне вяжется с тем, что мы знаем о роковой силе кольца «держать и влечь» — очевидно, влечь преступника к гибели.
В склепе Джаспер встретил кого-то из своих противников. Узнав заранее, что регент намерен посетить склеп, кто-то спрятался там, чтобы встретить убийцу на месте преступления. Попасть в склеп нельзя, минуя Дёрдлса. Видимо, противник Джаспера заручился его помощью. О важной роли мастера надгробий говорят и находящиеся как раз над этой сценой узелок и ключ — постоянные атрибуты Дёрдлса. (Добавлю, что надпись на обложке как бы выбита на могильной плите мастером надгробий.) Кто же это из противников Джаспера? Это не Грюджиус — у него совсем другая внешность. Не похож он и на Невила Ландлесса — у него светлые волосы. Скорее всего, это Дэчери (правда, Дэчери почти никогда не носит шляпы) или Эдвин Друд, если он спасся.
Верхний рисунок справа, видимо, относится к моменту погони за злодеем. Жест мужчины, бегущего вверх по винтовой лестнице, на обложке направлен прямо на Джаспера, вероятно, не случайно. Разоблаченный преступник бросился бежать, судя по всему, на башню. Что касается нижнего правого рисунка, то Уолтере считает его иллюстрацией к «странному путешествию» Джаспера с Дёрдлсом, но вряд ли это так. Оба человека шагают через две ступеньки, второй, обернувшись назад, указывает пальцем вперед кому-то, идущему сзади. Очевидно, это тоже один из моментов погони.
Примечательна фигура китайца, помещенного наравне со старухой, видимо, в соответствии с той ролью, которую ему предстояло сыграть. Имя этого «Джека-китайца» упоминалось в романе — старуха жаловалась на него как на своего конкурента. Возможно, что он союзник Джаспера (вспомним, что у того есть в Лондоне какой-то соглядатай). Во всяком случае, он отнесен на обложке к «половине» Джаспера.
И последнее: и правая, и левая серии рисунков окружены клубами дыма, выходящего из трубок старухи и китайца. Все события романа предстают как бы овеянными парами опиума — многозначительная деталь!
Таковы сведения, исходящие от самого Диккенса. К ним следует добавить два сообщения современников писателя, которым он отчасти открывал (по крайней мере, им так казалось) свои планы.
Косвенные свидетельства
Наиболее обширное, подробное, претендующее на истину свидетельство содержится в книге Джона Форстера «Жизнь Чарльза Диккенса», вышедшей вскоре после смерти писателя. Привожу отрывок, относящийся к «Тайне Эдвина Друда», целиком:
«Письмо Диккенса: «Я отложил в сторону замысел, о котором Вам рассказывал, и у меня есть очень занятная новая идея для моей новой книги. Идея не разглашается (иначе интерес книги пропал бы), но она очень сильна, хотя и очень трудна для работы». История, как я узнал непосредственно затем, должна была заключаться в убийстве племянника его дядей. Оригинальность этой истории должна была состоять в пересмотре деятельности убийцы им самим в конце, когда он мог подробно рассмотреть то, что побудило его на убийство, как если бы не он, преступник, но какой-то другой человек подвергся искушению убить. Последние главы должны были происходить в камере для осужденных, куда привела его преступность, тщательновытащенная наружу, как если бы он рассказывал о ком-то другом. Открытие убийцей совершенной ненужности убийства для его целей следует за исполнением убийства, но разоблачение убийцы не получается до тех пор, пока с помощью золотого кольца, устоявшего против негашеной извести, в которую было положено тело, не будет открыта не только личность убитого, но и место преступления, и человек, совершивший его. (Примечание: читателю, заинтересовавшемуся этим предметом, могут помочь намеки, многое раскрывающие в интриге, содержащиеся в главах XII, XIII и XIV*.) Вот что было мне сообщено до того, как книга была написана, и, надо помнить, что кольцо, взятое Друдом для того, чтобы передать его невесте в случае совершения помолвки, осталось у него после их последней встречи. Роза выходит замуж за Тартара, Криспаркл женится на сестре Ландлесса, который, я думаю, погибнет, помогая Тартару окончательно разоблачить и схватить убийцу».
Второе свидетельство восходит к сыну Диккенса: Р.Хьюз приводит со слов художника Люка Филдса сообщение о разговоре Диккенса с сыном. Чарльз Диккенс-младший спросил отца «во время нашей последней прогулки с ним в Гэдсхилле: «А Эдвин Друд, конечно, убит?» На что отец, обернувшись ко мне, сказал: «Конечно! А ты что же думал?»
Этим исчерпываются все документальные свидетельства о «Тайне Эдвина Друда». За более чем сто тридцать лет, прошедших с момента выхода в свет книги Форстера, никаких новых материалов не было найдено и, очевидно, уже никогда найдено не будет. Все попытки представить себе возможное окончание романа опираются исключительно на приведенные выше сведения.
Надо сказать, однако, что если ко всем сообщениям, исходящим от самого Диккенса, безусловно, следует относиться с полным уважением, то свидетельства современников, и прежде всего Форстера, такого абсолютного доверия явно не заслуживают. Из письма Диккенса, приведенного в книге «Жизнь Чарльза Диккенса», следует, что он не собирался никому раскрывать своего замысла. Это подтверждается и рассказом Р.Хьюза: все, что из него достоверно можно извлечь, — это то, что Диккенс не открывал «тайны» даже собственному сыну, очевидно, пропадавшему от любопытства**. Почему и когда Диккенс решил сделать исключение для Форстера, последний не говорит, а из его сообщения невозможно понять, что это: подлинные слова самого писателя или приблизительный пересказ того, что Форстер понял и запомнил, с добавлением его собственных соображений, сделанных на основе прочитанного. Поэтому нельзя решить, относиться ли к рассказу Форстера как непреложному свидетельству самого Диккенса или как к произвольному толкованию его намерений.
Надо сказать, что предложенная Форстером версия, в которой вся «оригинальность идеи» заключается в предсмертной исповеди Джаспера, не очень вяжется с содержанием известных нам глав. Побуждения и искушения, приведшие Джаспера к преступлению, раскрываются с самого начала и не нуждаются в «пересмотре»; к моменту его разоблачения должны были раскрыться и все остальные тайны — для исповеди должно было остаться очень мало материала. Ничего похожего на эту центральную, по свидетельству Форстера, сцену в тюрьме нет и в обложке Коллинза: центральной в ней предстает сцена в склепе, где, видимо, происходит полное разоблачение Джаспера. В результате мы не можем сказать, изложен ли в пересказе Форстера окончательный сюжет «Тайны Эдвина Друда» или один из первоначальных его вариантов.
Отложим же пока «косвенные свидетельства» и подведем итог того, что нам достоверно известно, о чем мы можем догадываться с достаточной долей вероятия, и что нам неизвестно.
Заключение по делу
Мы знаем причину преступления, знаем планы Джаспера относительно задуманного убийства. Знаем, что Эдвин действительно исчез в ночь сочельника и что Джаспер убежден в его смерти, а также в том, что убийство во всем, кроме одной детали, совершилось именно так, как было задумано. Но мы не знаем, мертв ли Эдвин на самом деле, или ему удалось спастись.
Мы знаем, что убийство оказалось ненужным для целей Джаспера, что он продолжает преследовать Розу и добивается осуждения своего второго соперника, Невила Ландлесса, как убийцы Друда. Знаем, что у Джаспера есть какие-то улики, до-
*главе XIII — о разрыве помолвки; в XIV — все события сочельника: встреча со старухой и пр.
**Как мне представляется, рассказ о разговоре Диккенса с сыном не только не подтверждает версии о гибели Друда, но, скорее, может служить ее опровержением. Когда художник Люк Филдс обратил внимание на шарф, Диккенс смутился, «как человек, нечаянно выдавший свой секрет»: одна из тайн романа, которую писатель хотел сохранить, оказалась слишком очевидной. (О необходимости делать тайну как можно менее очевидной см. дальше письмо Диккенса Уилки Коллинзу.) Когда сын высказал свой вопрос-предположение о судьбе Эдвина Друда — главной тайне романа, которую Диккенс особенно тщательно оберегал, — он не только не смутился, но с готовностью подтвердил догадку сына о гибели Эдвина, да еще таким тоном, как будто никакой другой версии невозможно предположить. Чем объяснить такую разницу в реакции Диккенса на догадку Филдса и догадку сына? Только одним: Филдс попал в цель, сын промахнулся, тем самым показав, что тайна спрятана надежно и читателю ее самостоятельно не разрешить.
статочные для вынесения приговора, но какие это улики — нам неизвестно.
Мы знаем, что Грюджиус ненавидит Джаспера и, по-видимому, знает о его преступлении, но на чем основана его уверенность, сказать нельзя.
Знаем, что Елена Ландлесс может опередить Джаспера, но не знаем каким образом.
Знаем, что некий Дэчери следит за Джаспером, догадываемся, что он переодет и, следовательно, не то лицо, за которое себя выдает, но не знаем, кто из героев романа играет эту роль. Дэчери, несомненно, убежден в вине Джаспера, знает про обстоятельства убийства, знает лиц, причастных к нему, знает что-то о встрече старухи с Эдвином, но откуда у него эти сведения, нам неизвестно.
Знаем, что старуха, хозяйка притона, подслушала признания Джаспера, что она ненавидит его и угрожает ему, но не знаем ни того, кто эта старуха, ни того, чем вызвана ее ненависть.
Наконец, мы знаем, что Роза любит Тартара, а Елена неравнодушна к канонику Криспарклу, что же касается чувств Невила к Розе, то они абсолютно безответны и безнадежны.
Что мы знаем о неоконченной части?
Джаспер намерен предъявить улики против Ландлесса. Дэчери в ближайшем будущем встретится с Дёрдлсом; собирается он не упускать из виду и старуху. Джаспер снова посетит склеп, где им было спрятано тело Друда, и встретит там кого-то из своих противников, но кого — нам неизвестно. Затем, видимо, последует погоня. Какую-то роль в последних главах сыграет китаец.
Мы можем предполагать, что Дёрдлс снова услышал «призрак вопля» и что в какой-то момент пригодилось его умение находить по звуку камня неизвестные захоронения. Можно думать, что кольцо, оставшееся на груди Эдвина, окажется решающим звеном в разоблачении убийцы. Что двое жителей Клойстергэма «отмечены перстом судьбы» и что, судя по названию главы XV «Когда эти трое снова встретятся?», Невил Ландлесс, Эдвин Друд и Джаспер должны встретиться в финале — живые или мертвые.
Собственно, этим исчерпываются более или менее достоверные сведения, которыми мы располагаем. Попробуем на их основании представить себе сюжетное построение романа. Поскольку мы не можем сказать с уверенностью, погиб Эдвин Друд или спасся, рассмотрим оба возможных варианта.
Версия первая: Эдвин Друд погиб
Джаспер полностью осуществил свой план. Эдвин Друд убит — очевидно, задушен шарфом. Джаспер снял с него часы и булавку для галстука. Усыпив Дёрдлса, он, как и в прошлый раз, взял у него ключи, перенес тело Эдвина в склеп — видимо, склеп миссис Сапси, — забросал известью, а затем подкинул ключ Дёрдлсу. Во время своих скитаний, он, вероятно, натолкнулся на Депутата; таким образом, Дёрдлс и мальчишка знают, что ночью в сочельник Джаспер что-то делал на кладбище, но никакого хода своим^знаниям не дают.
Грюджиус, приехав в Клойстергэм два дня спустя, каким-то образом заподозрил Джаспера в убийстве; догадался или узнал о побудительных мотивах его преступления. Стряпчий понял, что для убийцы будет страшным ударом известие о расторжении помолвки, доказывающее бессмысленность убийства Эдвина, и он, узнав об этом, неминуемо выдаст себя. Догадка блестяще подтвердилась, и у Грюджиуса не осталось сомнений относительно вины Джаспера. Однако при всей своей моральной убежденности никаких улик Грюджиус предъявить не может, и ему не остается ничего другого, как начать слежку за злодеем, в надежде обнаружить что-либо, что будет способствовать его изобличению. Елена действует заодно с Грюджиусом, так же как, вероятно, и Дэчери.
Почему расследование преступления началось только спустя полгода, мы не знаем. Не знаем и откуда Дэчери получил сведения об обстоятельствах убийства и о встрече Эдвина со старухой. Как бы то ни было, этих сведений недостаточно для обвинения, и Дэчери приехал в Клойстергэм, чтобы собрать недостающие улики. Посетив Дёрдлса, он узнал все то, что было известно мастеру надгробий; какие-то подробности добавил Депутат. Заручившись помощью старухи, Дэчери получил те сведения, которые она сумела выпытать у Джаспера. Однако всех этих показаний по-прежнему было недостаточно для обвинения.
Раньше ли успел Дёрдлс отыскать прах Эдвина, или он сделал это вместе с Дэчери — трудно сказать. Во всяком случае, останки Друда были найдены и опознаны с помощью кольца. Но даже эта страшная находка не могла полностью изобличить Джаспера. Тогда было решено использовать кольцо в качестве приманки. Джасперу каким-то образом сообщили, что у Эдвина в сочельник было при себе золотое обручальное кольцо. Если план Елены удался и Джаспер действительно вступил в сношения с Тартаром, это могло быть сделано через него либо через Базарда, клерка Грюджиуса, свидетеля передачи Эдвину кольца. Джаспер кинулся в склеп, чтобы изъять эту страшную улику, и встретил там Дэчери, который заранее с помощью Дёрдлса там спрятался. Застав в склепе своего обличителя, Джаспер спасается бегством и либо погибает, либо его арестовывают, судят и приговаривают к смертной казни. В склепе раскрывается тайна личности Дэчери, неожиданно для злодея и для читателя. Тартар женится на Розе, Криспаркл — на Елене, и в эпилогедве прелестные молодые женщины в окружении не менее прелестных детей (из которых одного, конечно, зовут Эдвином) и в сопровождении старого Грюджиуса навешают скромный могильный памятник, напоминающий о бедном юноше, павшем жертвою жестокости и коварства.
Такова в самых общих чертах сюжетная линия романа в том случае, если Эдвин Друд погиб. Именно ее и предлагает Уолтере в своей статье «Ключи к роману Диккенса «Тайна Эдвина Друда». Что говорит за нее? Она действительно нова для творчества Диккенса; пожалуй, писатель мог говорить о ней как о «занятной новой идее». Она достаточно стройна; в ней объяснено, почему сразу после убийства нельзя было осудить Джаспера, и понадобились многие усилия, чтобы его изобличить. Наконец, она совпадает с теми свидетельствами, которые оставили Форстер и Диккенс-младший.
Что против нее? Полное отсутствие какой-либо мотивировки ненависти Грюджиуса к Джасперу с первой же минуты исчезновения Друда и его явной уверенности в виновности регента. Столь же ничем не мотивирована осведомленность Дэчери, особенно в части встречи Эдвина со старухой, о которой, кроме самого Эдвина, никто не знал. В завершенном фрагменте романа для этого — в случае смерти Друда — нет никаких обоснований. Следует заметить, что Уолтере совершенно обходит эти факты. Однако, прежде чем делать окончательные выводы, надо рассмотреть и вторую возможность истолкования сюжета «Тайны Эдвина Друда» — версию со спасением Эдвина.
Приходится, впрочем, сделать отступление. Дело в том, что вопрос о спасении Эдвина Друда чрезвычайно тесно переплетается с вопросом о личности Дэчери. Большинство исследователей решают все очень просто: если Друд не погиб, то, стало быть, Дэчери — это Друд, и если Дэчери не Друд, то, значит, Друд погиб. Чарльз Уильяме прямо заявляет: «Если бы Джаспер потерпел неудачу, Эдвин Друд был бы единственным лицом, которое могло быть Диком Дэчери». Уолтере одним из самых убедительных доводов против спасения Эдвина считает то, что он не подходит для роли Дэчери. Третье решение, то есть что Эдвин не убит и все-таки Дэчери — не Друд, им почему-то не приходит в голову.
Естественно, что мысль о том, что Друд, переодевшись, сам выслеживает своего убийцу, — первое, что предполагает читатель, и прежде всего потому, что сам Диккенс не раз использовал в своих романах подобную ситуацию. Но по этой же причине можно думать, что он не пошел знакомым путем, а сознательно запутал следы, чтобы в финале преподнести читателю эффектный и неожиданный сюрприз. Возможен ли такой вариант?
Предположим, что Эдвин, спасшись, не может доказать преступления Джаспера. Естественно, что единственно разумным в такой ситуации было скрыть от Джаспера его спасение и начать собирать улики. Для этого кто-то должен поехать в Клойстергэм, но разумно ли за это браться Эдвину? Во-первых, Эдвин невыдержан, беспечен, слаб, а для успешного выполнения плана нужны железная выдержка и твердость характера, которых у Друда нет. Во-вторых, Джаспер знает каждый его жест, каждую интонацию, а для успеха всего задуманного важно, чтобы тот, кто будет следить за регентом, мог свободно встречаться с ним, не боясь разоблачения. Ясно, что гораздо целесообразнее послать в Клойстергэм человека достаточно осведомленного, лично заинтересованного, но такого, для которого риск разоблачения будет не столь велик, как для Эдвина, и чьи свойства более подходят для намеченной роли.
Очень возможно, что так и было сделано. Эдвин скрылся до поры до времени, а кто-то другой поехал в Клойстергэм. Но в то же время нельзя до конца быть уверенным, что Дэчери не Эдвин. Таким образом, возникают два варианта «спасения» Эдвина: с ним самим в роли Дэчери и с кем-то другим в этой роли. От того, какой вариант будет принят, зависят многие существенные детали. Впрочем, до определенного момента все идет одинаково.
Версия вторая: Эдвин Друд спасся
Джаспер, опоив Эдвина опиумом, придушил его шарфом и, думая, что юноша мертв, отнес его в склеп, сняв булавку и часы. Как и в первой версии, он добыл у Дёрдлса ключи, закидал тело известью и т.д. и вернулся домой в полной уверенности, что преступление совершилось так, как было задумано.
Но Эдвин был еще жив, и, возможно, как раз ожоги извести и привели его в чувство*. Дёрдлс снова, как в прошлый сочельник, услышал «призрак вопля», решился «обстукать» склеп, откуда вопль исходил, и обнаружил там тело, которого раньше не было. Открыв дверь склепа, мастер надгробий вытащил полуживого юношу, подобно тому как «вытащили за ноги» из египетской гробницы археолога Бельцони, о чем шла речь в начале романа. Прожженная известью одежда вместе с кольцом, видимо, осталась в склепе. Друд сумел добраться до Лондона, а Дёрдлс по его просьбе или по собственному почину, понимая, что дело нечисто, решил молчать обо всем происшедшем.
Здесь возникает вопрос, один из главных, которые противники версии «спасения Друда» задают ее сторонникам: почему Друд, вместо того чтобы предъявить обвинение своему убийце, скрывается и медлит?
Не раз отмечалась общность «Тайны Эдвина Друда» с романом друга и родственника Диккенса Уилки Коллинза «Лунный камень»**. Не касаясь всего остального, скажу лишь, что представления Диккенса о воздействии опиума на организм человека, вероятно, совпадали с представлениями Коллинза. Весь сюжет «Лунного камня» построен на том, что человек, одурманенный опиумом, не сохраняет никаких воспоминаний о том, что происходило с ним в момент опьянения. Можно не сомневаться: если Диккенс «спас» Эдвина, у того, как у Френклина Блэка, героя «Лунного камня», сохранились самые смутные воспоминания обо всем, что случилось с ним в ночь сочельника. Это подтверждается текстом романа: Эдвин «не оказал

*Старинный способ «реанимации», определения, мертв человек или жив, — испытание ожогом
**Диккенс приводит пример (в главе III), дословно взятый из «Лунного камня»: «Так, например, если я спрятал часы, когда был пьян, в трезвом виде я не знаю, где они спрятаны, и узнаю, только когда опять напьюсь».
сопротивления», не «ощутил страха смерти», «не увидел дорогу» — свидетельства самого Джаспера. Более или менее реальные воспоминания начинаются у него лишь с момента пробуждения в склепе. Что же может он предъявить своему убийце? Где доказательства связи между Джаспером и тем, что Эдвин оказался в склепе? И какой судья решится вынести приговор на основании смутных бредовых ощущений, где, как у Дёрдлса, все только «сон, похожий на действительность»? Наконец, человек, только что едва не задушенный, одурманенный, очнувшийся в скпепе среди мертвецов в куче негашеной извести, вряд ли мог думать об уликах, обвинениях и доказательствах. Единственным его побуждением было, конечно же, бежать скорее от всех этих ужасов. Очень вероятно, что отсрочка расследования преступления на полгода (никак не объясненная в первой версии) именно и объяснялась состоянием Эдвина после его спасения. Герои романтической литературы в таких случаях обычно заболевают горячкой, как, например, Генри Баскервиль у Конан Дойля после встречи с ужасной собакой.
Добравшись до Лондона, Эдвин сообщил обо всем Грюджиусу. Грюджиус, юрист по образованию, понял, что на основании показаний Эдвина Джаспера осудить нельзя. Нужны более веские улики, подтверждающие покушение на убийство, нежели смутные воспоминания, сохранившиеся в памяти юноши. Между тем Грюджиусу ясно, что Джаспер — опаснейший злодей и во что бы то ни стало должен быть обезврежен. Как лучше поступить? Открыть бегство Эдвина и предоставить Джасперу возможность оправдаться, что тот, несомненно, сумеет сделать, еще, пожалуй, свалив вину на Невила, а все относящееся к себе объявив бредом расстроенного воображения Эдвина, или поддержать версию об убийстве, убедив преступника в его безнаказанности? Конечно, Джаспер будет действовать куда смелее, если будет думать, что Эдвин мертв. Вероятно, примерно так Грюджиус и рассудил; принял решение никому не открывать спасения Эдвина и начать слежку за его врагом.
Здесь наконец возникает вопрос о Дэчери. Если все-таки Дэчери — это Друд, то дело, очевидно, дальше обстояло так.
Оправившись от пережитого потрясения, Друд в обличий Дэчери приезжает в Клойстергэм. Подобно тому как Френклин Блэк пытается с помощью очевидцев восстановить события той ночи, когда он, сам того не ведая, взял Лунный камень, Эдвин ставит своей задачей собрать воедино разрозненные факты, допросить свидетелей и, добыв все возможные улики, «предъявить счет должнику».
Друд обращается к Дёрдлсу и Депутату, так как они были на кладбище в ту роковую для него ночь. Дёрдлс рассказывает все, что знает, и о предшествующих встречах с Джаспером во время «странного путешествия», и о встрече с ним в сочельник. Его рассказ — улика против преступника, однако улика недостаточная. В том и заключается невероятная хитрость Джаспера, что против него почти невозможно собрать улики. Дёрдлс может утверждать лишь самый факт встречи с Джаспером. Все остальное: то, что Джаспер брал у него ключи, уходил, снова подбрасывал и т.п., — опять-таки только «сон, похожий на действительность». Что-то может добавить Депутат — вероятно, это тоже улика и тоже косвенная, подтверждение того, что ночью в сочельник Джаспер был на кладбище. Встреча со старухой чрезвычайно важна для Друда. Видимо, он не сразу узнал ее: все, что произошло в тот день, для него окутано туманом, — и лишь после ее слов об опиуме Друд, «вдруг изменившись в лице, вперяет в нее острый взгляд».
Далее, вероятно, дело шло так. У Друда и его союзников есть показания Дёрдлса, есть показания старухи, есть собственные воспоминания Эдвина, — и все-таки недостает последней неотразимой улики, последнего завершающего звена, которое сделало бы невозможными любые попытки Джаспера уйти от правосудия. Здесь-то на помощь приходит кольцо. Как и в первой версии, Джасперу сообщают о нем, он устремляется в склеп и там, на том самом месте, где по твердому его убеждению лежит мертвый Эдвин, встречает его живого. Такое потрясение, конечно, не для нервов Джаспера, и он полностью выдает себя. Финал романа, вероятно, тот же, что и в первой версии, только без могилы Друда. Впрочем, если Эдвин остался жив, то Невил Ландлесс, уж без сомнения, погибнет, и молодые матери с прелестными ребятишками и в сопровождении Эдвина — загорелого молодого инженера, приехавшего из Египта, — будут иметь полную возможность посетить его могилу.
Возможна ли такая версия? Она, пожалуй, не менее стройна и эффектна, чем первая, а финал с появлением Эдвина в склепе еще эффектнее, чем в предыдущем варианте. Она вполне объясняет то, что в первой версии оставалось под сомнением: причины уверенности Грюджиуса в злодействе Джаспера и осведомленность Дэчери. В ней предусмотрен даже «призрак вопля». Именно этой версии придерживается Р.Проктор.
Что против нее? Не только не новизна идеи, но почти точное повторение не раз использованных Диккенсом мотивов. Сомнения насчет возможности для Друда исполнить роль Дэчери. Свидетельства современников. Уолтере добавляет к этому еще ряд возражений. Он считает невозможным спасение Эдвина при том, что Джаспер уверен в его смерти. Не видит для Эдвина никакой роли в финале романа, поскольку Роза, очевидно, выйдет замуж за Тартара. Сомневается, как мог Эдвин допустить, чтобы невинный Невил Ландлесс подвергался гонениям, и как мог оставить Розу беззащитной от посягательств Джаспера.
Последние сомнения отводятся легко: Эдвин отлично знает, что реальная опасность Невилу не грозит, так как стоит Друду появиться, и все обвинения против Невила отпадут, а защитить Розу — это значит прежде всего уничтожить Джаспера. Некоторые другие возражения устраняются вариантом: Дэчери — не Друд.
Было бы вполне естественным, если бы друзья Эдвина решили, что ехать ему самому в Клойстергэм невозможно как по свойствам характера и опасности быть узнанным, так, возможно, и по состоянию здоровья. Между тем кто-то должен туда поехать, так как одна слежка в Лондоне не дает результатов. Надо встретиться с людьми, так или иначе способными пролить свет на события прошлого сочельника, надо следить за Джаспером. И кто-то под именем Дэчери, вооружившись всеми сведениями, какие только мог сообщить ему Друд, едет в Клойстергэм.
Он встречается с Дёрдлсом и Депутатом, узнает от них все, что им известно о поступках Джаспера и до совершения преступления, и о встречах с ним в сочельник; узнает и подробности спасения Эдвина. Эдвин рассказал о встрече со старухой и ее странном предостережении Нэду. Дэчери, увидев ее, узнать, разумеется, не мог, так как никогда ее не видел, но из ее слов догадался, что это и есть та самая женщина, которая предупреждала Друда. Все остальное произошло, вероятно, так, как и в предыдущем варианте, только с той разницей, что там все было проделано одним Эдвином, а здесь поделено между ним и Дэчери.
Эта версия действительно устраняет некоторые сомнения, возникающие в связи с предыдущим вариантом. Она не повторяет уже использованного Диккенсом сюжета «мертвец выслеживает». Она снимает возражения относительно возможности перевоплощения Эдвина Друда в Дэчери. Остается, однако, нерешенным вопрос, не решенный и для версии о гибели Друда: кто же исполняет роль Дэчери?
Дж. Уолтере предлагает весьма необычное и оригинальное решение этой задачи. Как уже говорилось, он не принимает версии о возможности спасения Друда. Отбросив ее как невозможную, он переходит ко второй тайне романа — тайне личности Дэчери. Эта тема выходит у него на первый план, совершенно затмевая вопрос о судьбе Эдвина. Создается впечатление, что Уолтере с таким рвением доказывает невозможность спасения Друда главным образом для того, чтобы «освободить место» персонажу, которого он прочит на роль Дэчери. В этом его открытие, его литературоведческая находка, здесь заключена вся новизна его концепции, и он торопится поразить читателя своей действительно остроумной догадкой, небрежно отмахиваясь от мешающего ему Эдвина — личности, по его мнению, столь бледной, неинтересной и ненужной, что ею вполне можно пожертвовать. Стоит рассмотреть его версию.
Ясно, что Дэчери — не равнодушный наемник, работающий за деньги. Это человек, лично заинтересованный в разоблачении Джаспера, считающий его своим «должником». Таких лиц в романе не так уж много. Кроме Эдвина, это Невил Ландлесс, затем Грюджиус, в какой-то степени — каноник Криспаркл. Но Криспаркл не может быть Дэчери уже потому, что появляется одновременно с ним (в главе XXIII); за Невилом установлена постоянная слежка, и каждый его шаг известен Джасперу. Что касается Грюджиуса, то все то, что мы знаем о его внешности, абсолютно не соответствует внешности Дэчери. Грюджиус неуклюж, некрасив, косноязычен — Дэчери ловок, красив, прекрасный собеседник. К тому же Грюджиус, по-видимому, никуда не отлучается из Лондона и именно там следит за Джаспером. Но в таком случае выходит, что никто из героев романа, кроме Эдвина, не подходит на роль Дэчери?
Из мужчин — да, но есть женщина, смелая, ловкая, обладающая необыкновенной силой воли, в высшей степени заинтересованная во всем происходящем и имеющая полную возможность когда нужно уезжать из Лондона. Эта женщина — Елена Ландлесс. В первую минуту мысль о том, что юная девушка может перевоплотиться в пожилого мужчину, кажется совершенно неправдоподобной. Однако в романтической литературе девушки нередко играют мужские роли. А если вспомнить многозначительное свидетельство Диккенса, что Елена уже не раз переодевалась в мужское платье, когда нужно было действовать решительно и смело, то такая версия начинает казаться совсем не невозможной. По свойствам характера Елена вполне годится «в Дэчери»; ей почти не грозит разоблачение, так как никому не придет в голову, что под видом старого холостяка скрывается молодая девушка. Наконец, эта версия объясняет, каким образом Елена может опередить Джаспера и на что намекал Диккенс своей сентенцией о дремлющем пламени. Понятно и то, почему Грюджиус относится к Елене как к равному себе борцу с коварством Джаспера. К тому же идея показать молодую девушку в роли главного изобличителя хитрого и сильного преступника действительно нова, интересна и совершенно неожиданна для читателя. Версия Уолтерса, безусловно, заслуживает внимания.
Собственно, против версии о спасении Друда и о ком-то другом — возможно, что и в самом деле о Елене Ландлесс — в роли Дэчери остаются только свидетельства Форстера и Диккенса-младшего. Впрочем, к тем сомнениям относительно убедительности показаний Форстера, которые уже приводились, следует добавить и то, что в них вообще не упоминается имя Дэчери и не остается никакого места для его расследований. Как бы мы ни решали вопрос о спасении или гибели Друда, кому бы ни приписывали роль Дэчери, тот факт, что важнейший для развития действия сюжетный ход у Форстера даже не упомянут, значительно подрывает доверие к его свидетельствам.
Перечисленные три варианта, по существу, исчерпывают возможности окончания романа. Эдвин Друд или жив, или мертв — третьего не дано. Если он жив, то либо сам играет роль Дэчери, либо кто-то другой — и тут третьего не существует. Спорить можно лишь о деталях уже, так сказать, «внутри» каждого варианта, однако и здесь возможности ограниченны из-за отсутствия убедительных доказательств. Все, что можно подтвердить текстом Диккенса, — найдено, собрано, подтверждено. Сочинять же версии, не подкрепленные никакими доводами, абсолютно бесполезно, как бы остроумны и талантливы они ни были, так как все равно, как сказал Плутарх:
И если б кто нам истину открыл,
То истина иль нет, он знать не мог бы.
Приговор
Какие же окончательные выводы можно наконец сделать из всего сказанного? Можно ли, взвесив все «за» и «против», отдать безоговорочное предпочтение одной версии и отвергнуть другие?
Если исходить из наличия известных нам фактов, то приходится признать, что первая версия — о гибели Друда — содержит больше темных мест и недостающих звеньев, тогда как версия о его спасении заключает в себе почти все необходимые данные и «реконструируется» гораздо полнее и обоснованнее. Но можно ли на основании этого отвергнуть первую версию? Это было бы возможно, если бы мы могли твердо знать, что в недописанных главах Диккенс не сообщил бы нам никаких новых сведений о событиях, кроме тех, о которых мы можем догадываться. Но мы этого не знаем. Ночь убийства окружена глубокой тайной. Возможно, кроме тех фактов, о которых мы можем строить предположения, существовали и иные, нам совершенно неизвестные. Мотивы поведения Грюджиуса и Дэчери могли быть совсем иными, нежели мы способны предположить. Возникла же у одного из исследователей романа версия, что ночью в сочельник Грюджиус посетил на кладбище в Клойстергэме могилу матери Розы и сам был свидетелем убийства! При желании можно изобрести не один десяток подобных версий — равно вероятных и равно недоказуемых. Утверждая, что, кроме Эдвина, единственным возможным исполнителем роли Дэчери является Елена Ландлесс, нельзя полностью исключить, что Дэчери мог появиться в романе и впервые, а в дальнейшем его появление было бы объяснено и обосновано.
Стоит только мысленно оборвать любой из романов Диккенса на таком же расстоянии от конца, на каком оборвалась «Тайна Эдвина Друда», и нам придется признаться: никакое воображение не в состоянии подсказать читателю те неожиданные ходы и удивительные развязки, какие способен был приуготовлять к финалу сам Диккенс. Каждая из трех возможных версий в равной степени могла бы стать основой, на которой Диккенс сумел бы развернуть заключительные эпизоды своего романа.
Есть такая форма завершения судебного процесса — прекратить дело за недостаточностью улик...
Смею признаться: на основании расследования сюжета «Тайны Эдвина Друда» окончательного решения принять невозможно.
И все-таки рано ставить точку! Наиболее интересные размышления, какие может породить попытка разгадать «Тайну Эдвина Друда», лежат гораздо глубже. Есть еще один «источник сведений» о неоконченной части, быть может, самый надежный и неопровержимый. Этот источник — художественное мировоззрение Диккенса, его литературный метод, весь строй его поэтического мышления. Обращаясь к этому источнику, можно обнаружить такие закономерности, которые способны подсказать развязку «Тайны Эдвина Друда» с большей точностью, нежели рассмотрение фактов и событий, изложенных в романе.
Итак...