ИГОРЬ КАЛИНАУСКАС. ЖИТЬ НАДО.

Беседа седьмая

Надо сказать, что мне этот цикл дается с гораздо большим трудом, чем предыдущий. Наверно, это естественно, потому что когда касаешься мира Любви, сложно подобрать слова. Тем труднее, что та групповая поддержка, относительно легко возникшая в предыдущем цикле, в этом цикле рождается очень трудно. Думаю, основная причина в том, что подсознательный страх, подсознательное вытеснение по отношению к этой теме намного превосходят те, что связаны с сознанием. Почему? Очевидно, потому, что мир чувств - более темная, более неосвещенная область нашего существа, охраняющая себя от попыток видения и осознания. Мы привыкли мир чувств воспринимать как нечто непостижимое, в основном недоступное видению. Я уже говорил о классической музыке - для многих и многих она в наше время область недоступного - наверное, вследствие (это одна из возможных причин) возникающего при слушании большого напряжения. На уровне сознания чаще всего эта сфера объявляется интимной, субъективной, и этим оправдывается полное невежество по отношению к самому себе в мире чувств. Прошлый раз мы размышляли больше о предпосылках, я бы сказал, об инструментальных предпосылках, возможностях, предощущениях Любви. Сегодня хочу направить наше размышление немного и иную сторону. Пожалуй, начну с притчи.

Случилось так, что Хасидский Мастер странствовал со своими учениками. Они зашли в караван-сарай и остановились там на ночь. Поутру хозяин караван-сарая подал завтрак и чай. Когда они пили чай, хозяин упал к ногам Мастера, плача и смеясь одновременно.

Ученики были ошеломлены. Откуда хозяин узнал, что этот человек Мастер? Это было секретом, и ученикам велено было никому его не открывать. Мастер странствовал тайно. Узнали: никто не рассказывал, никто даже не разговаривал с этим человеком.

Мастер сказал: "Не удивляйтесь. Спросите у него сами, как он узнал меня. Никто не говорил ему, а он узнал".

Вот ученики обратились к нему: "Мы распознать не можем. Мы даже сомневаемся, просветленный он или нет, а прожили с ним много лет. Все же иногда возникает подозрение. Как ты узнал?"

Тот ответил: "Я накрывал на стол и подавал чай тысячам людей, но никогда не встречал человека, который смотрел бы на чайную чашку с такой любовью, как смотрят на возлюбленную. Я не мог не узнать. Это, должно быть, совершенно особенный человек, существо, полное любви. Иначе - кто смотрит на чайную чашку с такой любовью?"

Вот какая интересная притча. Любовь, в любом ее проявлении, - это всегда снятие дистанции между собой и тем, куда направлена Любовь. Что такое снять дистанцию? Это значит полностью изъять любое, даже самое тонкое проявление страха. Дать прикоснуться к себе в самой сокровенной глубине своего существа. Привыкнув к существованию психологической дистанции, мы очень редко задумываемся о том, что каждый из нас вокруг себя создает такую дистанцию. Она - как охранительный рубеж, ближе которого никто не может ко мне подойти. Даже очень близкие люди чаще всего сохраняют по отношению друг к другу хотя бы какой-то элемент дистанции, заповедный уголок внутри себя, в который нет входа никому. Для того чтобы пережить Любовь как таковую, необходимо избавиться от дистанции как таковой - к чему бы то ни было. Не только к людям, но и к Миру во всех его проявлениях. Люди в их бесконечном разнообразии и в их огромной психологической значимости для человека (мы с вами знаем, что человек для человека является сверхраздражителем) - просто наиболее точная регистрация наличия или отсутствия Любви.

Страх перед человеком, другим, непохожим на меня, неизвестным или заранее определенным негативно, заранее определенным опасным, - всегда конкретен, в отличие от различных тонких форм страха перед другими частями Мира. Поэтому способность или неспособность к Любви лучше всего определяется на базаре, в толпе, в толкучке. Так мы невольно сталкиваемся с очень разнообразными людьми. Вот почему хозяин караван- сарая опознал Мастера, духовного человека через Любовь, с которой он посмотрел на чайную чашку.

А теперь представьте, что прямо на вас движется человек, совершенно, с вашей точки зрения, ужасный. Можно ли в этот момент вспомнить о Любви? Можно, потому что Любовь не умиление или умаление. Нужны не сюсюканье, не жалость, не другие формы умаления - то есть деланья объекта маленьким и таким образом безопасным. Любовь требует безграничного мужества и смелости. Я бы даже сказал - дерзости. Встать один на один с Миром, сняв полностью дистанцию, - это очень серьезный поступок. И как только мы начинаем внутренне к этому примериваться, наше сознание тут же задает массу всяких вопросов типа: "А как быть в таком- то случае? А что делать, если...?" и т.д. - это только для того, чтобы убежать от "примерки" такой ситуации. Мы всегда прячемся за эти наши "как?", когда точно знаем, что и зачем.

Вот и сегодня передо мной очень сложная задача, я весь день к ней готовился и не знаю, удастся ли ее хоть как-то решить. Потому что нам нужно так сосредоточиться, так настроиться, чтобы прикоснуться к состоянию, в котором отсутствует психологическая дистанция. Мы с вами много рассуждаем о страхе перед объективной реальностью и в общем научились чувствовать этот страх, даже в некоторых ситуациях работать с ним. Это страх перед тем, что существует вне меня, что есть не "я". Но мы очень редко касались вопроса страха перед субъективной реальностью, страха перед бесконечностью не менее сложной и противоречивой - бесконечностью субъективной реальности, то есть перед тем, что находится внутри меня. Мы просто говорили, что человек больше всего на свете боится самого себя. Фиксировали, не пытаясь как-то касаться этого подробно. Но когда пытаемся рассуждать, думать о Любви, мы с неизбежностью приходим к необходимости обратить внимание на отсутствие любви к себе. Ведь чтобы любить самого себя, нужно тоже снять дистанцию по отношению к своей субъективной реальности. А она не менее познана, не менее богата неожиданностями, непредсказуемостями, чем объективная реальность. Поэтому я так часто повторяю: "Чтобы любить других - нужно любить себя".

Люди часто удивляются: "Кто ж себя-то не любит?" - вкладывая в слово "себя" только ту часть субъективной реальности, которая его устраивает, и совершенно автоматически исключая всю ту часть, которая его не устраивает или ему неизвестна. Наше с вами шестилетнее общение дало много примеров совершенно неожиданных открытий в области своей субъективной реальности. И многие из вас в течение последних трех лет потратили огромное количество энергии на вытеснение полученных о себе знаний. Появились формулировки типа: "Не хочу помнить о некоторых фактах своей биографии, это было не со мной, это наваждение, это было под влия- нием и т.д." Вы прекрасно знаете, как работают такие механизмы. Но, вытесняя с таким большим трудом полученные знания о себе, вы автоматически вытесняете все, что соответствует этим знаниям вне вас. Нельзя убрать, вытеснить часть субъективной реальности, не вытеснив соответствующую часть объективной реальности. В этом есть принципиальное знание Школы - субъективная и объективная реальности интимно связаны. Наше сознательное "Я" находится на границе этих реальностей. Подрезая себе крыло с одной стороны, вы тем самым подрезаете его и с другой стороны, лишая себя возможности летать (размах крыльев уменьшается).

Принять Мир и принять себя - задачи соразмерные. Не сделав этого, не войдешь в мир Любви. Можно только любоваться отдельными лучиками, пробивающимися оттуда в нашу жизнь. Так в стиле "сюсю-реализма" создаем такой милый образ, образок-лучик, умиление, оно же умаление. Быть влюбленным - значит быть безумным. Безумным в том плане, что нужно отказаться от основы умозрения. А основа умозрения - это, грубо называя, торговля, счет. В явной и скрытой форме умозрение всегда счет. Но, как известно, бесконечность исчислению не подвластна. А поскольку Любовь имеет прямое отношение к бесконечности, то всякое исчисление ее уничто- жает. Это очень страшно - отказаться от умозрения или, говоря иначе, сойти с ума. Не в смысле психически заболеть, а в смысле " сошествия с ума", то есть сознательного отказа от него как единственной опоры (умозрение всегда дистанция). Для того чтобы помочь вам в этом сошествии, и существует инструментальная Я-концепция и растождествление с инструментальной своей составляющей. Человек в процессе растождествления с инструментом познает, осознает, что инструмент об- ладает собственной инерцией, собственной устойчивостью, своим собственным (в некотором смысле) разумом, но автоматизированным. Когда он осознает величие механизмов, их великолепие, у него появляется шанс осуществить "сошествие с ума" без страха...

Страх сойти с ума мне кажется даже более сильным, чем страх смерти. Как у поэта: "Не дай мне Бог сойти с ума, уж лучше посох и сума".

Для некоторых натур путь Любви очень привлекателен, и, если вы помните начало наших взаимодействий, многие тогда хотели именно такого пути. А я делал все, чтобы этого не получилось, потому что знал: вы не готовы инструментально (о чем достаточно много говорили в нашей предыдущей беседе). Вы просто стали бы сумасшедшими в медицинском смысле слова - и все. Поэтому мы выстраивали очень сложный, постепенный ход к этой возможности. Убрали ли мы риск на все сто процентов? Нет, конечно, нет.

Я подвожу вас к такому странному для данной темы осознаванию, что Любовь - это преддверие свободы. Что только войдя в мир Любви, можно получить шанс войти в мир свободы, то есть в мир полной реализации пути, мир, в котором путь заканчивается. Только через Любовь мы можем прикоснуться к третьему уровню реальности (к тому, что называли этим словоми) как к реальному, ощутимому, наполненному жизнью. Только Любовь может сделать очень-очень абстрактные понятия живой плотью.

В прошлом цикле мы с разных сторон касались своим сознанием, осознаванием понятия психологически пустого пространства и помещения туда своего "Я". При этом всякие возникли напряжения. Но по сравнению с тем пространством, если уже пользоваться образом, который для нас с вами очень привлекателен (имею в виде пространство любви), психологически пустое пространство - это тихие радости. Потому что мир Любви есть психологически предельно заполненное пространство. Представьте себе, что в вашу личную квартиру, которую вы с огромным трудом добыли, набилась битком толпа совершенно чужих вам людей и просит хором: "Люби меня! Живи со мной!" Таков в первом приближении мир Любви. Там нет ни одного, самого маленького, пустого места, куда можно спрятаться. Он заполнен бесконечно. Поэтому еще раз настоятельно даю это определение: мир Любви - не келья, не храм уединения, не гнездышко, где воркуют. Мир Любви - базар, базар ума, Мира. Где нет ничего невызревшего. Где есть все и все созрело.

Вот такой образ. Адекватный найти и передать очень трудно. Я стараюсь передать хотя бы частичку ощущения этого восприятия, переживания, чтобы вы не удивились, а прикоснувшись, не отшатнулись в страхе. Потому что это абсолютно не соответствует вашему "мечтанию" о любви как одиночестве вдвоем, как мере удовлетворения потребности в эмоциональном контакте - когда к мамке прижмешься, поворкуешь... Мир Любви - это взрыв, в котором рождается Вселенная. Это такое количество энергии чувств, которое превосходит самый смелый ваш запрос. Это не струйка, текущая из крана по моему желанию: сколько открутил - столько и течет. Это цунами, извержение вулкана.

Чувствую, что в желании передать масштаб создаю вам возможность уйти в красивые абстракции. Прямо слышу огромное количество вопросов от разных людей - хор всяких вопросов. Любовь как истина: когда она есть - вопросов нет. Когда есть вопросы, значит, нет Любви. У истины нет вопросов. Я не зря вам так часто повторяю, что духовный путь, большая его часть, - это путь к себе. Путь к бесконечности себя, к принятию себя таковым.

Сейчас в книжках обсуждается проблема - зачем человеку так много мозговых клеток. Ведь он их использует на десять- пятнадцать процентов, зачем все остальные? Загадка. Никак наука не может ответить однозначно - то ли это резерв, то ли перспектива развития. Давайте зададим более "простой" вопрос: зачем человеку такая субъективная реальность? Возьмем даже самого, условно говоря, "примитивного человека", который существует специально для того, чтобы нам было приятно ощущать нашу примитивность. И возьмем его субъективную реальность - он же мается с ней. Зачем она ему - такая безразмерная? Почему человек все время мучается от того, что образ самого себя бесконечно подвергается разрушению, и не извне, потому что извне-то он подвергается разрушению очень редко (мы в конце концов находим свою социальную нишу, которая нас устраивает и которая закрепляет этот образ), а изнутри, когда вдруг появляется мысль, противоречащая всем моим представлениям о самом себе? Как это: я - и вдруг такая мысль? Такое чувство, которого у меня не может быть? Когда вдруг я вижу, чего не должен видеть... внутри себя. Зачем такая огромная Вселенная внутри?

Бессмысленность этого вопроса обнажается очень просто, когда мы рядом с ними поставим другой вопрос - зачем такая огромная Вселенная снаружи? Низачем. Она такая. И мы такие... У нас большая часть сил уходит на то, чтобы убеждать постоянно себя и окружающих в том, что мы соответствуем ограниченному описанию и ожиданию, что мы совсем-совсем никакие не бесконечные, что мы совсем-совсем предсказуемые, "хорошие" и т.д.

Если бы мы были внимательны и потратили бы на это немного времени и усилий, то обнаружили бы, что колоссально большая часть нашей жизненной энергии уходит на это. Мы все время находимся в ситуации " выкраивания" себя из Мира, не только из внешнего, но и из внутреннего. Потому что нет точки опоры, нет уверенности в собственном существовании. Эту уверенность в собственном существовании мы с вами и называем стабильным самосознанием. А если нет этой уверенности, то невозможно принять себя таким, каков есть. И Мир принять невозможно. О какой Любви в судорогах страха можно говорить? Только об одной, суть которой - умиление, умаление. "Самому стать маленьким, и чтобы около меня был маленький. И мы оба такие маленькие, и нам так хорошо, и ничего такого плохого и страшного нет. Правда, от этого иногда рождаются дети, и это несколько огорчает, но ничего, зато социально это одобряется".

Я говорю ужасные вещи, но говорю с людьми, которые претендует на то, чтобы стать школьными работниками, на то, чтобы пройти путь до конца, чтобы прийти к реальности, к истине в ее наготе. Эти слова не предназначены для людей, у которых нет такой претензии, они к ним не относятся. Это слова для "сумасшедших". Когда мы с вами путешествовали в предыдущем цикле в пространстве сознания, в пространстве, соединенном со знанием, - все было более-менее приемлемо. Страшно иногда, иногда неприятно, но приемлемо, потому что от сознания мы всегда можем абстрагироваться. Но абстрагироваться от Любви мы не можем. Ведь не что иное, как Любовь, вас не выпускает, ничто иное, как Любовь, порождает это томление духа. Сквозь страхи, заборчики, загородки, охранительные механизмы, сквозь счастливую и несчастную жизнь, наличие или отсутствие понимания, взаимопонимания и умиления - в каждом из нас время от времени прорывается этот голос Любви. Потому что мы такие, мы "такое дерево" с бесконечной субъективной реальностью. Если мы можем прятаться от объективной реальности (иногда это удается), организовав более-менее уютную жизнь, закрытую, защищенную, то спрятаться от своей субъективной реальности просто некуда.

И вот тут-то и оказывается, что бегущий из субъективной реальности в объективную экстраверт и бегущий в обратную сторону - из объективной реальности в субъективную интроверт - сталкиваются лбами, так как оказываются бегущими навстречу друг другу. И там, где они сталкиваются, из глаз сыпятся искры, и освещается совсем другое место. Если вы таковы и если ваше желание, ваша претензия порождены вашим существом, то их надо реализовать - как бы ни было страшно начать. Никакая, самая изощренная техника не сработает, если нет движения по пути к себе. Но если это движение есть, то по пути все эти знания, все эти техники нужны- и потому что с каждым нужно говорить на его языке, и потому что нужно выполнять закон содействия пробуждению сущности. Но если этого движения нет - тоска вас не покинет, сколько бы вы себя ни обманывали. А я склоняюсь к мысли, что ваше присутствие здесь все-таки не просто прихоть. Что вы не можете разбежаться, хотя иногда очень хочется. Вы все время между пониманием, что это огонь, который сжигает, и нежеланием уйти от него. А значит, надо действовать, надо признаться, что я такой... (как мы в шутку говорим - "марсианин я, не человек") и в соответствии с этим жить и действовать.

Вот к чему это может привести. И именно не столько знания, их еще как-то можно носить про запас, а Любовь. Любовь нельзя носить про запас. И чем больше вы пробуждаете Любовь в себе, тем дальше, прекраснее, совершеннее загоняете себя в безвыходное положение, то есть в положение, из которого есть только один выход - стать Школой. Хотя сознание вам подшептывает: "Ничего, ничего, мы отсюда возьмем только то, что нужно взять, а остального ничего не возьмем". Любовь не делится на части, нельзя отрезать от нее кусочек для какого-то отдельного употребления. Еще раз повторяю - Любовь и Истина не делятся, по сути своей они то- тальны.

Поэтому, если сегодня сделать еще одно усилие, еще один шаг по пути этого размышления, - боюсь, что я не выдержу. Вы всегда обижаетесь, когда я говорю, что вы не выдержите. В данном случае, не выдержу я. Не выдержу этой формы - эта форма не выдержит меня. Как угодно. Форма размышления. А менять форму, конечно, придется, что меня больше всего мобилизует. Я просто чувствую, что в этом цикле у нас с вами, если будем честными (а иначе мы не можем - так договорились), может быть, уже при следующей встрече начнет происходить что-то несколько другое. Поэтому у меня подсознательное желание каждую следующую встречу немного оттягивать. Это не просто, не просто и для меня, и требует большой мобилизации, практически предельной. Если в предыдущем цикле я мог контролировать границы размышлений и удерживать эту форму (и там была возможность перейти границы), то логика развития нашей нынешней ситуации и нарастание объема реальности, который мы привлекаем в свою ситуацию, требует от меня предельной мобилизации. Предельной! Я еще никогда так не уставал, как сегодня. (А впереди еще три встречи.) Знание, оно все-таки не столь беспощадно, как Любовь. Но поскольку для вас все-таки важны эмоциональные оценки, я ощущаю необходимость окрашенного эмоционального финала, с положительной, естественно, окраской. И то, что я делал, - делал очень страстно, с предельно возможной в данной ситуации эмоцией. Но эта эмоция пока еще не воспринимается; если воспринимается, то чуть- чуть, где-то там, подсознательно. Приходится добавлять на вашем языке, что называется эмоцией - у вас.

Я уже говорил о статье философа Ильенкова, в которой он пишет, что человек может помыслить, как защититься от холода Космоса, а вот как защититься от огня Космоса, он даже представить себе не может. В этом огне исчезает всякое понятие о веществе, о какой-то оформленности. Самая страшная катастрофа - взрыв звезды, рядом с которой находится планетная система. Я читал такую дерзкую фантастику, где две планеты - Землю вместе с Луной и Венеру - успели с помощью супер двигателей просто увести к другой звезде. Это все, что можно сделать, так как при взрыве звезда все сжигает.

Так вот, вхождение в мир Любви - это восхождение внутрь все сжигающего огня. Дело для инструментов очень сложное. И все-таки я вам не скажу - не надо. Можете? Хотите? Действуйте! Перед этим все мелочь. В знаниях нет такой убедительности, даже в самых изысканных, а здесь есть, если с ума не сойдешь, конечно, в медицинском смысле слова. Все, спасибо...