Абонементный концерт Владимира Спивакова в Большом зале

9 февраля 2012 года Владимир Спиваков с Национальным филармоническим оркестром России (НФОР) дал концерт в Большом зале консерватории в составе абонемента, исключительно с русской программой: Первая симфония С.Рахманинова, «Ночь на Лысой горе» М.Мусоргского и «Итальянское каприччио» П.Чайковского.

Казалось бы, всё это на слуху, но вот с Первой симфонией Рахманинова (1895) дело обстоит непросто. Все наизусть знают, что ее премьера прошла столь неудачно, что молодой композитор впал в полную депрессию и лечился у гипнотизера. Между тем, сочинял ее 22-летний композитор с огромным вдохновением и считал, что ею он открывает некие новые пути в музыке. И уже был автором оперы «Алеко», Прелюдии до-диез минор, романса «Не пой красавица при мне» — что стало потом абсолютно непререкаемой классикой. Когда же в 1897 году А.Глазунов впервые продирижировал Первой симфонией, то неточность и вялость его исполнения, а также явные «новые пути», — всё вызвало осуждение видных деятелей времени, в том числе Стасова, Кюи. Молодого композитора обвинили в «декадентстве», в адском колорите музыки. Трагично, что авторская партитура исчезла, хотя осталось переложение в 4 руки. Но по оркестровым партиям ее восстановили – в годы Великой отечественной войны — и исполнили в октябре 1945 года в Москве. Посвящена она «А.Л.» — Анне Лодыженской. Важнее другое: по свидетельству С.А.Сатиной, в партитуре стоял эпиграф, тот же, что в «Анне Карениной» Л.Толстого, — «Мне отмщенье, и Аз воздам».

Для Спивакова Рахманинов уже давно стал одной их главных фигур в его репертуаре и музыкальной душе. И здесь он перенял эстафету от Е.Светланова. Выдающимися стали его исполнения «Симфонических танцев», хоровой «Всенощной», «Колоколов», фортепианных концертов, особенно Второго – с разными пианистами. На его счету – и кантата «Весна», и «Три русские песни». Даже проэкспериментировал со Второй симфонией в виде фортепианного концерта.

И вот – берется за Первую симфонию, с намерением вывести ее, наконец, из исторической тени. Сразу видит, как
много дальнейшего выросло , «как дуб из желудя», из этой ранней вещи (после ученической симфонии это была первая настоящая симфония Рахманинова): и попевки знаменного распева, и широчайший мелодизм, и «Dies irae», и потусторонность. Особенно захватывает эпиграф. Строки взяты из Послания ап. Павла к Римлянам: «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь» со ссылкой на Второзаконие (5 книга Моисеева) — «У Меня отмщение и воздаяние, когда поколеблется нога их; ибо близок день погибели их; скоро наступит уготованное для них». Согласимся, что четырехчастный цикл с гневом Божьим в финале — это совершенно неслыханная концепция в истории симфонии, и было отчего озадачиться первым слушателям.
А для Спивакова есть с чем сопоставить: ведь в финале «Симфонических танцев» он дошел до чрезвычайного образа Страшного суда, а «Dies irae» продирижировал на разные лады и в «Танцах», и в «Колоколах».
Первую симфонию дирижер прочел и как целостную духовную драму, и с подчеркиванием всех тех музыкальных зерен, которые проросли во всем дальнейшем творчестве Рахманинова.

Ключ к образу симфонии Спиваков дает прямо с начала 1 части, со вступления: суровый русский как бы монастырский напев – и сильный драматический взрыв. Здесь надо сказать об особенности этой «монастырской темы»: она у Рахманинова задумана вместе со своим оборотнем – католической секвенцией «Dies irae». И на игре этих полярностей строится вся симфония.

Форму композитор организует широкими блоками, и Спиваков с наступлением побочной и заключительной партий дает возможность оркестру во всю ширь развернуть огромную кантилену. В разработке же начинает вырисовывать в русской теме угрожающие мотивы «Dies irae».

2 часть у Спивакова – подчеркнутое «нескерцо», это снова драма, причем, некоторые обороты напоминают тему «Идет, гудет» из кантаты Рахманинова «Весна», в которой тоже слышатся отзвуки «Dies irae» . Даже в 3 части, где находится самое место для всепоглощающего разворота мелодической лирики, Спиваков отчетливо подчеркивает контрапункты угрозы внутри оркестровой ткани.

И вот – финал, эмоционально сильное выражение великого гнева, отмщения: резкие обрывы фраз, фанфары с крушащим «долблением» духовых, «Dies irae», темы из других частей, наконец, итоговый, кульминационный грозно-торжественный мажор. По сплетению «Dies irae» c древнерусским распевом, по конгломерату контрастных тем Первая симфония Рахманинова перебрасывает гигантскую арку к как бы последней симфонии композитора, его «Симфоническим танцам». И Спиваков убедительно подчеркивает эту общность, тем самым высоко поднимая художественные достоинства «теневой симфонии» великого Рахманинова.

Если премьерное исполнение Глазунова, как отмечали, было флегматическим, то интерпретация Спивакова стала, наоборот, холерической. Четыре части симфонии прошли как одна — на одном нерве, одном напряжении, не давая слушателю размагнититься ни на миг. Замечательная сыгранность НФОР, баланс групп, выигранность всех партий в представлении не нуждается. Но о чем хочется сказать особо – так это об эффекте струнных инструментов оркестра (у них тут была какая-то новая рассадка). Именно в реставрированном Большом зале консерватории с его исключительной акустикой зазвучала вся роскошь струнной группы НФОР. А таковой, к сожалению, не бывает в Доме музыки, где они чаще всего и с успехом выступают. И в этой роли мелодических струнных — еще одна сторона координации Рахманинова – Спивакова – НФОР.

Программность всегда близка Владимиру Спивакову, поэтому популярная «Ночь на Лысой горе» дала повод для воплощения и бесовства, и божественно-светлого утра с колоколами. Примечательно, что потусторонность образов этой пьесы обнаружила перекличку с моментами потусторонности Первой симфонии Рахманинова.

«Итальянское каприччио» Чайковского Спиваков решил трактовать также в определенном программном ключе: не как обобщенную пьесу на песенно-танцевальные народные темы, а как импрессионистическую картинку римского карнавала. Поэтому каждый раздел обособил: тут военно-кавалерийский сигнал с последующим оркестром духовых, тут страстное меланхолическое пение с придыханием, там болеро, тарантелла, массовый танец с тамбурином и т.д.
Что может быть на бис — более популярное, чем «Итальянское каприччио»? Конечно, «Па-де-де» из «Щелкунчика». Здесь – уже такой апофеоз концерта, что публика своим внутренним пением этой мелодии-гаммы Чайковского сливается с гимнически-кодовым звучанием оркестра.

Редко приходится писать о концертах очень известной классической музыки. Концерт был абонементный, для широкой публики, заполнившей весь зал, с большим количеством молодежи. Эта музыка (как пьесы Мусоргского и Чайковского), конечно же, легко играется оркестром, легко слушается слушателями. Тем больше она доставляет удовольствия и радости. Музыка — все же особое искусство: она больше других «сестер» тяготеет к сложившемуся, установившемуся, держащемуся в памяти. И любит повторение. Тем более, такое великолепное, как у коллектива НФОР во главе с Владимиром Спиваковым.

Автор: Валентина Холопова

Национальный филармонический оркестр России
Солисты: Дмитрий Корчак, тенор
Василий Ладюк, баритон
Дирижер — Михаил Агрест

Самая одарённая, один из самых авторитетных… Некоторые музыканты идут к таким оценкам своего таланта годами и даже десятилетиями. Пианистке из Кореи Джойс Янг и немецкому дирижёру Кену Дэвиду Мазуру понадобилось не так много времени, чтобы критики произнесли в их адрес самые блестящие эпитеты. Которые, впрочем, постоянно приходится оправдывать. На этот раз – в Концертном зале имени Чайковского, в рамках цикла «Новое поколение мировых звёзд».

Музыкант перед выходом на сцену порой чувствует себя как боксер перед выходом на ринг. Особенно когда в программе «Рапсодия на тему Паганини». Пока Кен Дэвид Мазур пытается сконцентрироваться, Джойс Янг вновь и вновь пролистывает партитуру Рахманинова.

«Я ее выучила, еще когда была тинейджером, – рассказывает пианистка. – Конечно, невероятно сложное сочинение. Но, знаете, у меня нет чувства страха. Точнее это чувство затмевает другое – счастье от того, что я играю эту музыку».

На этот концерт Джойс Янг прилетела из Ванкувера. С Москвой двенадцатичасовая разница во времени.

«Самое важное в этой ситуации выкроить время на сон, – признается Джойс Янг. – Это непросто. Я впервые в России. Вот решила пожертвовать режимом: три часа гуляла по Москве. Холодно. Но ощущения незабываемые».

В биографии Джойс Янг – два музыкальных вуза с отличием, победы на конкурсах, концерты с ведущими оркестрами мира. Перед выступлением оттачивает и продумывает каждую деталь – включая цвет и фасон платья. Этот костюм должен соответствовать духу сочинения Рахманинова.

Кен Дэвид Мазур перед концертом тоже старается учесть все до мелочей. В сумке у него семь дирижерских палочек. Для этого концерта выбрал со своими инициалами – «KDM».

«Ее сделали специально для меня, рассказывает дирижер. – Она уже как талисман. Как-то, правда, на гастролях я ее потерял, но мне потом ее вернули, узнав мои инициалы».

Отточенность, эмоциональный накал, виртуозная техника – этих музыкантов справедливо называют новым поколением мировых звезд.

«Новости культуры» от 21 февраля 2012 года

Дорогие друзья! Мы рады презентовать Вам видеоканал Национального филармонического оркестра России под руководством Владимира Спивакова на видеохостинге YouTube! Теперь видеозаписи концертов и телепередач НФОР Вы можете смотреть по адресу:www.youtube.com/user/NFORossii

«…Скрипачей — дирижеров существует немало: многие солисты в один прекрасный момент решают сами руководить оркестром при исполнении того или иного классического концерта, в результате чего у некоторых начинается мания величия и возникает желание встать за дирижерский пульт и в других произведениях. Но мало кто вырастает от любителя до профессионала. Владимир Спиваков — один из избранных: настоящий дирижер, обладающий настоящими идеями и владеющий техническими средствами для их воплощения».

Washington Post, 22 ноября 2010 г.

Ферруччо Фурланетто – легендарный итальянский бас, регулярно выступающий на лучших оперных сценах мира.  После концерта в Большом зале консерватории о работе с НФОР он отозвался так:

/ Искусство и культура / Спецпроект

Владимир Спиваков — о законах улицы, праве сильного и ручном таракане, про скрипку-инфарктницу и коллег-стукачей, о том, как закосить от службы в армии на высоком международном уровне, об отце Александре Мене и его благословении, о «Виртуозах Москвы», которых вдруг потянуло на Запад, а также о том, что чувствуешь, когда лавры проносят мимо тебя

Наивно мечтать о неспешной беседе с президентом Московского международного Дома музыки, худруком и главным дирижером сразу двух коллективов — Национального филармонического оркестра России и Государственного камерного оркестра «Виртуозы Москвы». Владимир Теодорович давно живет и перемещается в пространстве в темпе presto. Это интервью собиралось по кусочкам. Начинали мы разговор в Белокаменной, продолжили на европейских гастролях НФОР где-то между Мюнхеном и Штутгартом, а заканчивали уже по телефону то ли из Турции, то ли из Бельгии…

Читайте всё интервью тут: Интервью Владимира Спивакова в журнале «Итоги»

9 февраля в Большом зале консерватории состоится второй концерт абонемента Национального филармонического оркестра России «Русская музыка». Как и в других программах цикла, в этот вечер прозвучит нечасто исполняемая сегодня и незаслуженно отошедшая на второй план музыка русских композиторов: Первая симфония С.Рахманинова, «Итальянское каприччио» П.Чайковского и симфоническая картина «Ночь на Лысой горе» М.Мусоргского.

Проведение абонемента из произведений русской классики для Владимира Спивакова и НФОР наполнено особым смыслом. Этим циклом музыканты отдают дань почитания Евгению Светланову. В НФОР много артистов старшего поколения, работавших со Светлановым в годы его расцвета, когда в руководимом им Госоркестре складывались богатейшие традиции, во многом благодаря которым сохраняется высокий уровень отечественной оркестровой культуры по сей день. В своей работе с Госоркестром Светланов уделял особое внимание исполнению русской классики, любил и изучал отечественную музыку. По сей день остаются непревзойденными образцами уникальные и по своему масштабу, и по художественной ценности циклы записей Светланова с Госоркестром «Антология русской музыки» и «Все симфонии Чайковского». До недавнего времени лишь профессионалы знали, что Светланов оставил незаурядное наследие как композитор, и в этой области творчества особенно явно прослеживается его связь с родной культурой. Личностная, отмеченная глубоким переживанием и искренними эмоциями интонация наполняет не только сочинения Светланова, но и его исполнительские интерпретации. Сочетая артистическую свободу с глубоким изучением исполняемой музыки, демонстрируя великолепную работу оркестра, покоряющую красотой звука, тембровым богатством, контрастной динамикой, прекрасными соло, Светланов с Госоркестром создавали такие интерпретации, какие и сегодня считаются эталонными. НФОР стремится следовать именно таким высоким критериям, включив в программы сочинения, позволяющие оркестру максимально продемонстрировать все свои лучшие стороны.

Первая симфония Рахманинова сохранилась для потомков чудом. Композитор создал её в 1985 году, спустя всего три года после окончания с большой золотой медалью Московской консерватории. Не смотря на молодость Рахманинов был уже сложившимся композитором, с ярким творческим стилем, отличающимся обилием прекрасных мелодий, изысканностью гармоний и пышностью инструментовки. Дипломной работой начинающего автора была опера «Алеко», вошедшая в историю отечественного вокального искусства как один из наиболее ярких примеров одноактной русской оперы. С успехом были приняты публикой колоритная симфоническая поэма «Утёс», ряд романсов, фортепианных пьес и знаменитое «Элегическое трио», написанное под впечатлением от смерти Чайковского. На этой, вполне успешно складывающейся карьере композитора, премьера Первой симфонии могла бы поставить крест. Первое исполнение симфонии окончилось полным провалом, публика совершенно не приняла этой музыки. По свидетельствам современников, главным виновником такого фиаско был Глазунов, дирижировавший премьерой и просто разваливший исполнение. Провал Первой симфонии стал для Рахманинова едва ли не крахом, он крайне тяжело переживал эту неудачу и даже хотел уничтожить партитуру своего первого симфонического опуса. Только через пять лет композитор снова обратился к написанию музыки.

«Итальянское каприччио» Чайковского в советскую эпоху можно было слышать из всех уличных радиодинамиков в дни майских и ноябрьских народных гуляний. Возможно, запомнившись как музыка для коммунистических демонстраций, каприччио перестало исполняться. Пройдет еще немного времени, и эта лучезарная музыка вновь обретёт былую популярность, но уже без идеологической подоплёки. Любопытно сопоставить два великолепных примера русской симфонической фантазии. «Итальянское каприччио» — шедевр непрограммной симфонической пьесы, написанной под впечатлением Чайковского от путешествия по Италии и основанного на мелодиях средиземноморского фольклора. И симфоническая фантазия «Ночь на Лысой горе» Мусоргского — одно из редких обращений как в творчестве этого композитора, так и вообще в русской музыке к жанру программной симфонической поэмы. Источником этой симфонической картины стал украинский фольклор, мелодии которого активно задействованы в фактуре пьесы. «Ночь на Лысой горе» — это колоритная картина «шабаша духов тьмы» и «величания Чернобога». Композитор планировал включить этот материал в оперу «Сорочинская ярмарка», которая так и не была им закончена.

Исполнение шедевров русской классики одним из лучших столичных симфонических оркестров – Национальным филармоническим оркестром России под управлением его художественного руководителя Владимира Спивакова станет заметным явлением в филармонической афише февраля.

16 февраля в 17:35 на телеканале «Культура» в рамках Юбилейного марафона Московской филармонии Национальный филармонический оркестр России исполнит произведения Дмитрия Шостаковича и Модеста Мусоргского. Дирижёр - Владимир Спиваков.

Композиторы-антагонисты: восхитительно легкомысленный Россини и искатель философских истин Вагнер. Их музыке – полярно противоположной и написанной приблизительно в одно и то же время — был посвящен концерт из цикла «Лёд и пламень». Он прошел в Концертном зале имени Чайковского. Национальный филармонический оркестр России, за дирижерский пульт которого встал Владимир Симкин, исполнил увертюры из самых известных опер двух композиторов. Рассказывают «Новости культуры».

Играть популярную музыку – не только удовольствие. Ведь публика, знающая каждую ноту и слышавшая множество интерпретаций, будет сравнивать и даже придираться. Хотя на этот раз она может просто сравнивать самих композиторов. Вагнер и Россини. Дирижер Владимир Симкин их противопоставил. Судите сами, кто лед, кто пламень.

«Россини – это что-то живое, радостное, сиюминутное, – говорит Симкин. – Вагнер – всегда глубоко далекое, призрачное, эпическое, мощное, тайное. Это антиподы».

Противопоставлять этих композиторов легко. К примеру, Россини работал в рамках традиции итальянской оперы, Вагнер оперу реформировал. Россини писал легко и быстро, 14 дней и опера готова, Вагнер – серьезно трудился над своими эпохальными творениями. Но только Россини посвящали стихи — Пушкин – «зашипевшего аи струя и брызги золотые».

Гораздо сложнее найти в них что-то общее, тем более, что из анекдотов известно, Россини Вагнера не любил, сравнивал его музыку с соусом без рыбы. «Мелодии-то нету», якобы говорил он. Чем мог ответить Вагнер на такие выпады? Тем более, что Россини был признанный мэтр, а Вагнер практически начинающий экспериментатор. Так что кроме очевидного в XXI веке, что оба – гении, сразу ничего и не придумаешь.

Малоизвестный факт – Россини и Вагнер однажды встречались. В Париже. И очевидец даже сделал запись их беседы. Это, разумеется, апокриф. Однако – если ему верить – противники сходились во взглядах по многим вопросам: в оценке композиторов и даже на природу оперы. И уж, конечно, уважительно отзывались о творчестве друг друга. На той встрече Россини назвал Вагнера «новым Орфеем». Вот только разговорный язык их разнился, также как и музыкальный. Так что лед и пламень – не единственная подходящая для них метафора.

«Новости культуры» от 07 февраля 2012 года

Сын выдающегося дирижера современности Курта Мазура Кен-Дэвид Мазур (р. 1977) обучался в Германии и США игре на фортепиано и трубе, композиции, вокалу (у Томаса Квастхоффа) и дирижированию. Как дирижер дебютировал в 1998 году, став основателем и первым руководителем оркестра и хора Баховского общества Колумбийского университета в Нью-Йорке. Сотрудничает с ведущими оркестрами Европы, был ассистентом сэра Колина Дэвиса в Национальном оркестре Франции. В настоящее время – дирижер симфонического оркестра Сан-Антонио (Техас, США), главный приглашенный дирижер Мюнхенского симфонического оркестра, дирижер-ассистент Симфонического оркестра Сан-Диего (Калифорния, США). Художественный руководитель ежегодного летнего Музыкального фестиваля Челси в Нью-Йорке. Первое выступление с НФОР в прошлом сезоне (абонемент «Бетховен») стало российским дебютом артиста.

24 февраля 2012
Бенджамин Бриттен (1913-1976)
Серенада для тенора, валторны и струнных (1943)
Солисты: Александр Неклюдов, Станислав Давыдов
Антон Брукнер (1824-1896)
Симфония №4 ми-бемоль мажор, «Романтическая» (1874/1880/1888)
Дирижер – Отто Тауск (Нидерланды)

18 марта 2012
Концерт фестиваля «Музыка Мендельсона»
Фелиск Мендельсон-Бартольди (1809-1847)
Увертюра «Сон в летнюю ночь», соч. 21 (1826)
Концерт для скрипки с оркестром ми минор, соч. 64 (1838/1844)
Солист – Надир Хашимов
Симфония №4 ля мажор («Итальянсая»), соч. 90 (1833)
Дирижер – Владимир Спиваков

15 мая 2012
Сергей Рахманинов (1873-1943)
Концерт №3 для фортепиано с оркестром ре минор, соч. 30 (1909)
Солист – Кун Ву Пэк (Южная Корея – Франция)
Гектор Берлиоз (1803-1869)
«Фантастическая симфония» («Эпизод из жизни артиста») до мажор, соч. 14 (1830)
Дирижер – Джон Нельсон (США)

«Дирижерский карт-бланш» – популярная концертная серия НФОР, в которой выдающиеся дирижеры выбирают программы, руководствуясь исключительно личным вкусом и актуальными художественными интересами, демонстрируя неординарность творческого мышления и акцентируя внимание на своих репертуарных пристрастиях. В прежние годы участниками абонемента были Владимир Спиваков, Александр Лазарев, Ион Марин, Джеймс Конлон, Теодор Курентзис, Симон Гауденц, Энрике Маццола, Ян Латам-Кёниг, Гинтарас Ринкявичюс и другие.

Впервые с оркестром выступит дирижер-интеллектуал из США Леон Ботстайн, редкий гость на российской сцене. В его программе первый значительный опус «нововенца» Антона Веберна, Пассакалья, с ее позднеромантической экспрессией и неоклассической выверенностью формы, гармонично сочетается с шедевром венского классицизма, Скрипичным концертом Бетховена. Позднеромантическую линию продолжает абсолютный раритет в российском оркестровом репертуаре – Вторая симфония Эдварда Элгара, посвященная британскому королю Эдуарду VII. Автор называл ее «паломничеством пылкой души».

Голландский маэстро Отто Тауск предлагает вниманию аудитории Серенаду для тенора, валторны и струнных Бриттена, которые многие наверняка услышат впервые. Она была написана в годы войны по просьбе выдающегося британского валторниста Дениса Брейна на стихи английских поэтов XV-XIX веков, посвященные образам ночи. Тембр валторны (олицетворяющей охотничий рог) является ключевым и в «Романтической симфонии» Брукнера – оде композитора-пантеиста могуществу и многообразию природы.

Владимир Спиваков обращается к творчеству «классика среди романтиков» Феликса Мендельсона-Бартольди (концерт пройдет в рамках монографического фестиваля «Музыка Ф. Мендельсона»). Все произведения в этой программе – бесспорные хиты, которые публика готова слушать снова и снова.

Беспроигрышный выбор в пользу популярного репертуара сделал и Джон Нельсон, постоянный партнер НФОР. Под его управлением прозвучат Третий концерт Рахманинова (один из самых сложных во всей мировой фортепианной литературе) и страстная автобиографическая симфония Берлиоза, известная всему миру как «Фантастическая».