Крымский вопрос

— Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят: пусть чтобы и у нас не чистили, а то, храни бог войны, они стрелять не годятся.

Николай Лесков, «Левша»

Ровно 160 лет тому назад, в 1854 году, между Россией и Европой возник конфликт, в центре которого оказался Крым.

Внешняя политика Николая I потерпела крах. Очередное противостояние с Турцией, ставшее для России делом давно привычным, на сей раз обернулось столкновением с европейской коалицией, тон в которой задавали Франция и Великобритания. У Российской империи союзников не нашлось.

Осенью 1854 года Франция и Великобритания решили нанести удар в Крыму. Пользуясь господством флота союзников на Чёрном море, противники России планировали высадить на крымском побережье большой десант, целью которого было уничтожение российского Черноморского флота и Севастополя как его главной базы.

Англо-французский экспедиционный корпус начал высадку в районе Евпатории 14 сентября 1854 года. После высадки 60-тысячная группировка начала выдвижение к Севастополю, от которого её отделяло около полусотни километров.

Князь-разрушитель

Оборонять Севастополь было поручено светлейшему князю Александру Сергеевичу Меншикову, правнукуАлександра Даниловича Меншикова, сподвижника Петра Великого.

Впрочем, современники вообще были весьма скептически настроены к князю. Его обвиняли в том, что модернизация флота не была начата именно из-за противодействия Меншикова, равно как и модернизация армии в целом. Светлейший князь вообще к прогрессу относился враждебно — например, крайне негативно отнёсся к строительству железных дорог.

Знаменитый поэт и партизан Денис Давыдов охарактеризовал Меншикова так: «Он умел приспособить свой ум ко всему, но он не мог сделать своего ума из разрушающего создающим».

Против 60-тысячной англо-франко-османской группировки, имевшей более 130 орудий, не считая огневой поддержки артиллерии флота союзников, Меншиков мог выставить около 35 тысяч солдат и 84 орудия. С этим «активом» Меншиков занял оборону на левом берегу реки Альма, прикрывая Севастополь.

Шапка генерала Кирьякова

Ситуация перед сражением была явно не в пользу русских войск. Противник имел почти двукратный перевес в живой силе и артиллерии. Сказывалось и превосходство противника в техническом оснащении — почти все англичане и французы имели на вооружении так называемые «штуцеры», то есть нарезные ружья, имевшие большое преимущество перед гладкоствольными ружьями в точности и дальности стрельбы. В русской армии из 35 тысяч человек «штуцеры» имели на вооружении менее 2000 солдат.

Кроме того, позиция на высоком левом берегу Альмы, хоть и имела ряд выгод, всё-таки не была идеальной. Например, левый фланг нельзя было примкнуть к морю из-за огня кораблей англо-французского флота. Сами позиции русских войск были растянуты на несколько километров, что делало их ещё слабее.

Парадоксально, но накануне сражения, происшедшего 20 сентября 1854 года, командующий был уверен в победе. Уверен настолько, что приглашал жителей Севастополя понаблюдать за ходом боя с окрестных высот.

Левым флангом русской армии, который выглядел наиболее уязвимым, в сражении при Альме командовал генерал-лейтенант Василий Кирьяков.

Лихой вояка, слывший большим любителем выпивки, накануне сражения выказывал оптимизм ещё больший, чем присутствовал у князя Меншикова. При получении от Меншикова приказа о диспозиции генерал изрёк:

— Не беспокойтесь, Ваше сиятельство. Шапками закидаем неприятеля.

Бравада генерала Кирьякова позже превратится в крылатое выражение.

Война и кофе

Центром русской позиции на высоте Телеграфный Холм командовал сам Меншиков, правым флангом, защищавшим Курганный Холм, — генерал Пётр Горчаков.

Армией союзников командовали двое — британец Фицрой Раглан и француз Леруа де Сент-Арно. В других условиях отсутствие единоначалия могло пагубно сказаться на действиях англо-французских войск, но в данном случае перевес в численности и оснащении был слишком большим для того, чтобы его не использовать.

К полудню наступление французов возобновилось, однако со стороны русских не прозвучало ни единого выстрела, что заставило Боске процедить: «Эти господа решительно не хотят сражаться».

2-й батальон Минского полка, которому противник зашёл в тыл, отступил практически без боя. Оставшиеся части завязали сражение с французами, превосходившими их по численности вдвое. Поначалу русских спасали орудия, поскольку вражеская артиллерия отстала. Но своёслово сказали французские «штуцера», под убийственным огнём которых русские батальоны на левом фланге несли большие потери.

Тем временем русские полки на правом фланге, до которых, наконец, добрались англичане, сумели отбить их атаку.

Отступление

Французы усилили давление в центре и на левом фланге. Часть русских полков, деморализованная большими потерями от «штуцеров» и неэффективностью собственных штыковых атак, стала отступать.

В то же время «шапкозакидатель» Кирьяков от командования фактически самоустранился. Вскоре французы, оттеснившие русских на левом фланге, открыли огонь по позициям русских в центре.

Оборона русской армии трещала по швам и держалась на мужестве и стойкости отдельных подразделений. Не покидал своих позиций Минский полк, отчаянно дрались волынцы и гусары.

Но Телеграфный Холм перешёл под контроль противника, там были установлены 40 французских орудий. Удержать позиции русские уже не могли и начали отступление к Севастополю.

Демонстрация отсталости

От ещё более серьёзного поражения русскую армию спасло заблуждение англичан и французов. Они были уверены, что на реке Альме дрались не со всеми русскими силами, а лишь с авангардом. Полагая так, союзники отказались от преследования.

В сражении при Альме русская армия убитыми и ранеными потеряла свыше 5 тысяч человек, союзники — около 4 тысяч.

Главным же результатом битвы стала наглядная демонстрация технического превосходства англо-французской армии, которое невозможно было компенсировать одним лишь мужеством русских солдат.

Россия расплачивалась за «шапкозакидательские» настроения, царившие в России той эпохи. А вечно пьяный генерал Кирьяков стал лишь ярчайшим их проявлением.