Икону Божией Матери «Умягчение злых сердец» называют еще «Симеоново проречение». Как повествует святой евангелист Лука, праведному старцу Симеону Богоприимцу «...было предсказано Духом Святым, что он не увидит смерти, доколе не увидит Христа Господня» (Лк.2:26). И вот когда родители на сороковой день после рождения Младенца принесли Его в храм, пришел туда «по вдохновению» и Симеон, взял Младенца на руки (откуда и появилось название «Богоприимец») и произнес знаменитые слова, которыми с тех пор завершается каждая служба вечерни и известные как Молитва святого Симеона Богоприимца: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром...» (Лк.2:29) Затем он благословил святого Иосифа и Пречистую Матерь Спасителя и обратился к Марии с тем самым Симеоновым проречением: «се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, – и Тебе Самой оружие пройдет душу, – да откроются помышления многих сердец» (Лк.2:34-35). Подобно тому, как Христа пронзят гвоздями и копием, так и душу Пречистой Девы поразит некое «оружие» печали и сердечной боли, когда увидит Она страдания Сына Своего; после же откроются скрытые помышления людей, которым предстоит сделать выбор: с Христом они или против Него. Такое толкование Симеонова пророчества и стало предметом нескольких «символических» икон Богородицы.

Обычно на иконе изображается Божия Матерь, сердце Которой пронизывают семь мечей – по три справа и слева и один снизу. Число «семь» в Священном Писании означает «полноту» чего-либо, в данном случае – полноту всего того горя, «печали и болезни сердечной», которые перенесла Пресвятая Дева в Ее земной жизни.

Он может как возвысить, так и обидеть человека. Он невероятно красив и глубок и в то же время кому-то может показаться слишком опасным. Это всё о русском языке. У него есть и своя красная дата в календаре – 6 июня, день рождения Александра Пушкина, основоположника современного русского языка.

Редкий случай, когда официальный повод звучит не формально, а почти естественно. Потому что говорить о русском языке и не вспомнить Пушкина невозможно: именно с ним язык вдруг стал свободнее, точнее, живее — и ближе к человеку.

1.


2.

1.


2.


3.

1.


2.


3.

1.


2.


3.