Музыкальное приключение в Венеции.
Вы со скрипкой в руках спокойно шли из музыкальной школы по пустынной улице домой. Вдруг Вы заметили какую-то странную дверь. Она манила к себе своим старинным видом, было бы непростительно не заглянуть туда хотя бы одним глазком...
Вы зашли внутрь и оказались... Батюшки! Да ведь это Венеция! Да не просто Венеция, а Венеция XVIII века!

Вы в полном восторге, ничего не соображая, идёте и рассматриваете прохожих, которые, в свою очередь, с подозрением рассматривают Вас. Вдруг Вы на кого-то натыкаетесь и чуть не падаете в воду одного из каналов города, но Вас вовремя хватают за руку и вытаскивают на твёрдую землю.
Вы смотрите на человека, в которого врезались... Он одет в {censored} священника. С виду он-типичный итальянец, но его волосы - не чёрные и даже не каштановые, а рыжие-рыжие, как солнышко. В одной руке он держит скрипку в блестящем деревянном футляре.
Итак, он стоит перед Вами... Гениальный композитор, виртуозный скрипач и просто рыжий священник. - Оой, простите пожалуйста, я не нарочно в Вас врезалась...
- Что Вы, ничего страшного! Каждый может замечтаться, глядя на каналы нашего города... Вы ведь, - он оглядел Вас - Вы ведь не здешняя?
- Да, я вообще в первый раз в Венеции.
- Если это не секрет, то позвольте Вас спросить, откуда Вы? Признаюсь честно, я в жизни не видел столь странно одетых людей...
- Ну... Это сложный вопрос... Я, можно сказать, из другого мира... Я даже не знаю, как Вам объяснить...
- Не стоит утруждать себя! В конце концов, это не столь важно, откуда Вы, главное, кто Вы и что у Вас внутри.
Он посмотрел на футляр с инструметом и улыбнулся. - Вы играете?
- Что? Ах, да, но я только учусь. У меня пока плохо выходит...
- Но, быть может, Вы сможете сыграть хоть что-нибудь, что Вы учили?

Он так умоляюще смотрел, что невозможно было отказать. Вы достали скрипку и с чувством пойманной в сачок лягушки начали играть "Петушок, петушок".

- Сколько времени Вы учитесь?
- Мало... Всего полтора месяца...
- Полтора месяца?! Но для такого короткого срока Вы весьма и весьма неплохо играете... Если хотите, я мог бы...
- Что?
- Нет-нет, ничего, пустяки...
- Но ведь Вы хотели что-то сказать?
- Ну... Если Вы хотите, я мог бы взять Вас в Пиету и обучать игре на скрипке... Я думаю, у Вас получится...
- Вы хотите меня учить?! Маэстро, я даже во сне не могла себе такое представить!
- То есть Вы согласны?
- Что за вопрос! Конечно!
Итак, началась Ваша учёба в Пиете. В первый день Вы долго сидели в зале и ждали, пока Вивальди о чём-то договаривался. Вскоре Маэстро вышел и провёл Вас за руку в уютную маленькую комнатку с двумя большими светлыми окнами. У каждого окна стояло по две кровати со смешными тумбочками.
- Вот на этой, - музыкант указал на ту, что стояла в углу, - ты будешь спать. Надеюсь, тебе понравится здесь. Но должен предупредить сразу: тут очень жёсткие и строгие порядки. Так что лучше почитай это - он сунул Вам в руку увесистую книжечку.
- Что это?
- Это правила, по которым живут воспитанницы Пиеты.

Почитав на ночь ради интереса правила, минут через пять Вы уже сладко спали. Устав оказался настолько занудным, что сравниться с ним не могла даже физика...
На следующий день Вы проснулись от громкого визга. Безопасности ради (мало ли что могло издать такой ультразвук) Вы остались под одеялом. Вскоре послышались голоса:

- Амелия, ты чего орёшь?
- Там... там... оно... живое!!!
- Что - оно?
- Не знаю! Я села на пустую кровать, а там... Там что-то тёплое лежит!
- Ну и визгунья же ты! Да ведь это новенькая, о которой вчера рассказывал Маэстро! Видишь, вон её вещи лежат.
- Ой, точно...

Поняв, что опасаться нечего, Вы вылезли на белый свет и уставились на девчонок. Их было двое. Обе смуглые, черноволосые и черноглазые. Истинные итальянки!

- Эээээ... Здрасьте.
- Ой, Шарли, посмотри, она такая душка!
- Да замолчи ты! Давай хотя бы с ней познакомимся, а то она, бедная, перепугалась. - Девочка повернулась к Вам - Я Шарлотта. Можно просто - Шарли.
- А меня зовут Амелия! - подхватила вторая.

Тут из коридора раздалась бодрая трель колокольчика и громкие крики. Соседки по комнате объяснили, что пора идти завтракать. Вы хотели было надеть джинсы, но те куда-то исчезли.

- Ищешь свою одежду? Напрасно, - Шарлотта подала Вам жуткое платье, набор воротничков, манжет и два жутких бело-жёлтых чепчика. - Теперь ты будешь носить это. Так положено всем ученицам Пиеты.
Итак, начался новый день. Сразу после завтрака Вы прошли в небольшой кабинет, где Вас уже ждал Маэстро.

- Что ж, начнём обучение? - спросил он.
- С превеликой радостью!
- А что ты вообще уже умеешь?
- Ну... Я умею играть простенькие мелодии. Я играю всеми пальцами, но пока только на одной струне.
- В таком случае, будешь учиться играть на двух. Вот ноты, посмотри на них. Теперь поставь второй палец на соседнюю струну... Молодец, отлично! У тебя определённо есть способности!

Вы были в восторге. Ещё бы, ведь Ваш учитель - гениальный композитор, виртуознейший скрипач, который в своём мастерстве уступает разве что только Паганини. Сердце ликовало. Пальцы будто сами собой танцевали по струнам. Вы были так увлечены, что не заметили, как кончились ноты, и заиграли уже совершенно другую, спонтанно пришедшую в голову, мелодию...
Когда Вы кончили играть непонятно откуда пришедшую в голову мелодию, то увидели, что Вивальди до крайности удивлён. - Откуда... Ты взяла... Эту мелодию?
- Какую мелодию?
- Ту, что ты сейчас играла? Она проста, но прекрасна! Тихая, умиротворяющая, но при этом такая переливчатая и удивительная!
- Я просто играла то, что чувствую...
- Вот именно. Такая музыка исходит только из души, от всего сердца.
- Я просто очень люблю скрипку...
- ...Иначе и быть не может. Позволь тебя поздравить от всей души: ты умеешь слышать и слушать свой инструмент!
- Слышать и слушать? Разве это не одно и то же?
- О нет, это совсем разные вещи. Послушай меня, я объясню. Когда мастер делает инструмент, он, гладя и согревая в руках живое тёплое дерево, передаёт ему частичку своей души, между ним и инструментом возникает особая необъяснимая связь. И потому скрипка получается живой, способной чувствовать человека, который берёт её в руки. Она отражает в себе мелодию души музыканта и поёт её. Очень важно в такой момент услышать её, ведь тогда скрипач слушает сам себя. Вот это и значит слушать инструмент. А если музыкант может поймать и воспроизвести на струнах то, о чём поёт ему скрипка, то это значит её слышать.
После чудесного урока Вы, ликуя, быстро спускались вниз по лестнице, как вдруг... Словно из-под земли, перед Вами выросла огромная толстая тётка. Устрашающих размеров тело её было запихано в бледно-болотное платье, из-за чего синьора казалась куском краковской колбасы. Вы только хотели представить, какой же у неё жуткий голос, как барышня тотчас переплюнула Ваши самые смелые фантазии и утробным басом загудела:

- Вы почему это бегаете по лестнице, будто какая лягушка болотная?!

"сами Вы жаба" - подумали Вы про себя и невольно улыбнулись. Это привело толстуху в полнейшее негодование. Она покраснела, аки томат. "Синьора - помидора" - от этой мысли предательская улыбка расползлась ещё шире. Дама из красной сделалась пунцовой и с баса перешла на такой визг, что от подобного ультразвука недолго и оглохнуть:

- Смеяться?! Надо мной - смеяться?!! Ах ты, паршивая девчонка! Ну я тебе сейчас покажу!!!

Вы не успели опомниться, как дама стала надвигаться на Вас, будто туча или даже ураган. Вы стремглав помчались от неё вверх по лестнице. Но дама так смешно краснела и пыхтела при беге, что Вы не удержались и прямо на бегу начали, пардон, истерично ржать. От этого дама разозлилась и покраснела ещё больше, что привело к большему приступу хохота. Из дверей начали высовываться заинтересованные физиономии.
Так бы и продолжалась эта беготня, если бы Вы не шмыгнули в открытую дверь кабинета, откуда только что вышли. Вы забились под столик и закрылись скрипкой. Через секунду вбежала озверевшая бегемотина. Дубовая дверь вместе с чугунными петлями упала на пол.

- Ты! Ты! ООООООО!!!! ААААААА!!! ЫЫЫЫЫЫЫ!!!! - визжала тётка, потерявшая дар вразумительной человеческой речи. - ММММММЭЭЭЭЭЭААААООО¬¬УУУЭЭЭЭРРРР!!!!!

Вив¬альди стоял рядом. Уголки его губ слегка подрагивали. Было ясно, что он едва-едва сдерживает смех.

- Синьора Жаборинни, я Вас прошу, успокойтесь...
- ЙЙААААА?!! Успокоиться?! Она... Она... Ооооооо...
- Это моя ученица.
- Она... Ваша... Ученица... Оооо... Скажите ей, что... Ыыыы... ОНА НАХАЛКА!!! НАГЛАЯ МЕРЗКАЯ ОСОБА!!! ООООО!!! К ПОЗОРНОМУ СТОЛБУ ЕЁ!!! ВЫГНАТЬ ВОН!!! Оооооо...
- Эээ... Кажется, на первом этаже опять бьют зеркала...
- ГДЕ?!!! АААААА, Я ИМ ПОКАЖУ!!! - толстуха тут же забыла про Вас и с жуткими криками, сотрясая стены своим бегом, поспешила вниз.

Маэстро оглядел сломанную дверь, Ваши глаза, испуганно торчащие из-под стола, и рассмеялся. Но тут же его охватил приступ кашля. Ну да, ведь у него астма... Задыхаясь, бедный Вивальди схватил со стола какую-то таблетку, проглотил её и отдышался.

- Маэстро, с Вами всё хорошо?
- Ничего... Не обращай внимания... - он всё ещё тяжело дышал. - А как тебе наша синьора Жаборинни?
- Эта фамилия ей очень подходит. ¬
- Она - одна из надзирательниц Пиеты. Вздорная вспыльчивая особа, вечно всем недовольна, так что лучше держись от неё подальше. Сама видишь, что выходит в итоге.
- Спасибо, что спасли меня.
- Пустяки. Она очень эмоциональная, и надо уметь этим пользоваться. А теперь беги, ученицам пора обедать.
- А Вы?
- А я, пожалуй, отдохну... Мне надо отдышаться и немного посидеть... - тут он увидел обеспокоенное выражение Вашего лица. - Ничего страшного, так часто бывает. Минут через пять я буду в полном порядке.
Больше за этот день Вы не встречали Маэстро. На следующий день он не появился за завтраком. Амелия, сидевшая рядом, будто назло вторглась в Ваши и без того беспокойные мысли:

- Послушай, ты не видела рыжего аббата?
- Нет. Со вчерашнего дня я так его и не встречала.

Тут рядом остановилась одна из монахинь-работниц Пиеты.

- Простите, сестра, - Вы обратились к ней - не знаете ли Вы, куда пропал синьор Вивальди?
- Ах, дитя моё, ведь сейчас пришла весна, а весной состояние Маэстро всегда ухудшается. Вчера вечером он так долго кашлял, что его отправили в больничное крыло, боясь, что он задохнётся.
- Как?! С ним всё хорошо?
- Сейчас уже лучше, по крайней мере, ночью он спокойно спал. - С этими словами монахиня ушла.

Вы отложили завтрак и решительным шагом пошли в корпус, где находился госпиталь.
Вы вошли в палату. Вивальди не спал, он что-то быстро писал в тетради для нот. Увидев Вас, он слабо улыбнулся и отложил бумагу.

- Ах, это ты. Здравствуй.
- Маэстро... Я пришла Вас проведать... Вам вчера было плохо?
- Да нет, ничего, ерунда... Так бывает... Просто... - он снова закашлялся.

Сердце разрывалось, когда Вы смотрели на него. Бледное худенькое рыжее создание, задыхающееся от приступа астмы. Хотелось что-то сделать, взять его страдание на себя, но тут же наступала горечь осознания того, что сделать это невозможно.

- Маэстро! Маэстро, что я могу сделать?! Чем Вам помочь?!
- На... столе... - он еле выговаривал слова - стакан...

На столе и вправду стоял стакан с какой-то отвратной жидкостью. Вы с молниеносной быстротой схватили его и дали в руки Маэстро. Вивальди не мог подняться с подушки. Тогда Вы взяли его под локоть и влили в рот содержимое стаканчика. Приступ мало-помалу отступил.

- Спасибо... тебе... так хорошо, что... ты оказалась... рядом... Спасибо...

В его глазах была такая грусть и проницательность, что у Вас защемило сердце.

- Маэстро... Я так испугалась за Вас...
- Ерунда. Вздор, всё вздор. Лучше посмотри, что я написал только что.

Вы взяли в руки ноты. Прекраснейшая, гениальнейшая музыка, написанная с первого раза без единой помарки. Будто ангел диктовал Вивальди музыку.

- Жаль... - задумчиво протянул Маэстро - жаль, что со мною нет моей скрипки...
- Маэстро, она здесь. Я принесла её, думала, это хоть как-то Вас утешит...
- Ты её принесла! Утешить! Ха! Ты даже не представляешь, насколько я рад! - он взял инструмент - если ты не против, я могу тебе сыграть.
- Вы мне сыграете? Маэстро, услышать Вас - величайшая честь для меня!
- Ну, зачем так уж меня хвалить... - он смущённо отвёл взгляд и приставил инструмент к подбородку.

Что за чудная музыка! Даже не описать словами, что это была за красота! Вы будто окунались в неё, плыли, как по течению и вдруг тонули в ней. Всех речевых оборотов мира не хватит, чтобы её описать. Её надо услышать.

Когда Вивальди кончил играть, то обеспокоенно спросил:

- Ты плачешь?
- Простите... Маэстро... Но скрипка... Ваша скрипка так тронула мою душу... Я... Могу только плакать...
Антонио усмехнулся:
- Я открою тебе одну тайну. Лучшая награда для музыканта - это не крики "браво" и не аплодисменты. Это слёзы, слёзы слушателя. Они значат, что ты смог достучаться до их душ.
- Спасибо Вам, Маэстро...
- Это тебе спасибо! Что пришла, помогла справиться с кашлем и принесла скрипку!
- Я буду к Вам приходить каждый день, пока Вы не поправитесь.
- Спасибо за твою заботу. Но я обычно не так уж долго тут лежу. Я скоро поправлюсь. А ты можешь брать с собой скрипку, я буду учить тебя прямо здесь.
- Но ведь Вы...
- Поверь, это пойдёт мне на пользу, потому что приносит радость.

На этой спокойной, непринуждённой ноте вы попрощались.
Вивальди был прав. Через неделю он действительно как ни в чём не бывало вёл урок. Вы репетировали новое произведение, когда в дверь, изрядно её поломав, ввалилась синьора Жаборинни:

- ООООО... ААААА... УУУУ... ЭЭЭЭЭЭ.... Он здесь! ОН здесь! он ЗДЕСЬ! ОООН!!!!
- Простите, синьора, но о ком Вы говорите? - священник изумлённо поднял брови
- ОООН!!! ДОЖ! САМ ДОЖ! АААААУУУУУИИИИИ!!! - вой перерос в восторженный визг
- Чего бы надобно дожу в Пиете?
- Он пришёл посмотреть... Оооо... Посмотреть... Послушать... Ваших... Ээээээ... Дураков. То есть учеников. ОН ПРИШЁЛ ПОСЛУШАТЬ ВАШИХ УЧЕНИКОВ!!! ОООООООУУУУАААА!!!

З¬а время, проведённое в Пиете, Вы уже попривыкли к синьоре Помидоре (эта кличка так к ней и приклеилась) и перестали так громко хохотать при её появлении. Но, когда она удалялась, Маэстро не удержался и подмигнул Вам. Жаборинни скрылась за углом под еле сдерживаемый обоюдный хохот. Едва она исчезла из вида, как Вы упали на пол: невозможно было так ржать стоя.

В конце веселья Вивальди вдруг как-то враз посерьёзнел и сказал:
- А ведь Жаборинни права. Дож действительно собирается посетить Пиету. И нам надо сыграть так, чтобы не ударить в грязь лицом.
. На следующий день Антонио позвал Вас к себе. - Вот, эту композицию я сочинил специально для дожа.
- Маэстро, она потрясающая!
- Нравится?
- Ещё как!
- В таком случае у меня для тебя сюрприз... ¬
- У Вас - для меня?
- Да. Партия первой скрипки в произведении - твоя. Если ты не против, конечно.

1.


2.


3.


4.

Итальянский композитор Антонио Вивальди станет героем сразу двух биографических картин, съемки которых начнутся в скором времени. Фильмы называются одинаково и просто - "Вивальди", но посвящены разным сторонам жизни композитора - преподаванию и любви. И если повышенное внимание к Вивальди можно объяснить 270-летним юбилеем со дня его смерти, то сентиментальный интерес к его биографии - это что-то новое.

При жизни Антонио Вивальди был очень популярным композитором, одним из самых известных и востребованных в Европе начала XVIII века. Около 40 лет он прожил в Венеции, преподавая музыку в приюте при церкви Ла-Пьета и создав там прославившийся на весь город оркестр. Затем композитор перебрался в Мантую, потом в Рим, а затем в Вену. Пользуясь покровительством таких аристократов, как Карл VI и Людовик XV, Вивальди никогда не оставался без работы и без денег. Он написал более 500 концертов для соло инструментов с оркестром, почти 50 опер и около сотни камерных произведений.

Постепенно, однако, Вивальди терял популярность: к концу 1730-х годов его музыка вышла из моды, а сам он был практически забыт. Он умер в 1741 году в нищете, и на протяжении почти 200 лет после смерти его музыка была совершенно забыта, несмотря на то, что он очень сильно повлиял на творчество многих великих композиторов классицизма, в том числе Иоганна Себастьяна Баха. Никому из куда менее известных сейчас современников Вивальди, вроде Арканджело Корелли или Доменико Скарлатти, не выпало такого забвения.

Музыкальное наследие Вивальди было заново открыто широкой публике благодаря случаю и европейским ученым начала XX века, прежде всего Альберто Джентили и Марку Пеншерлю. После того как в 1926 году в архиве монастырского колледжа в Пьемонте случайно были обнаружены партитуры Вивальди, именно Джентили идентифицировал их и приложил максимум усилий для их сохранения. Пеншерль, в свою очередь, внес значительный клад в изучение и восстановление этих партитур, а также поиск других произведений Вивальди.

Тем не менее наибольшая заслуга в том, что Вивальди сегодня - главный сочинитель музыки барокко, принадлежит итальянскому композитору Альфредо Казелле. В 1939 году он организовал в Сиене серию концертов под названием "Неделя Вивальди", впервые познакомив широкую публику с его творчеством. Буквально через десять лет после этих концертов Вивальди знали во всем мире. Знали как композитора, но не как человека.

Вивальди не был гениален, как Моцарт, не был болезненно романтичен, как Шопен, и не обладал демонизмом, как Бетховен, поэтому до недавнего времени жизнь этого композитора никого не интересовала так, как его музыка. И известен он был практически исключительно музыкой, не биографическими приключениями. Первый более-менее известный (и очень плохой) фильм об Антонио Вивальди был снят в 2005 году совместно Италией и Францией, он назывался "Вивальди, принц Венецианский".

Не так давно в Великобритании, где Вивальди стал сверхпопулярен в 1990-х благодаря выдающейся записи "Времен года" Найджеллом Кеннеди, сняли еще один фильм - мелодраматический "Вивальди, рыжий священник". И вот теперь к работе приступают сразу два режиссера - американец Борис Дамаст и мексиканка Патрисия Ригген. Режиссеры не первого ранга, но с весьма серьезными намерениями.

Фильм Дамаста посвящен юности Вивальди и его работе в приюте церкви Ла-Пьета. Режиссер намерен рассказать историю о том, как композитор создал в венецианском приюте оркестр, завоевавший невероятную популярность и удостоившийся чести выступить перед самим папой Римским. О серьезности Дамаста говорят и размах (фильм будут снимать в Италии, Бельгии, Германии и Венгрии), и подбор актеров - уже подтверждено участие Клер Фой и Макса Айронса, ведутся переговоры с Альфредом Молиной и Томом Уилкинсоном.

Фильм Патрисии Ригген - о любовной жизни композитора. Сложно сказать, можно ли хотя бы в общих чертах описать отношения с женщинами человека, о существовании которого заново узнали только в начале XX века, но как минимум одна любовная линия в фильме будет. О сюжете толком ничего неизвестно, кроме того, что основу драматической коллизии составит выбор Вивальди между обетом безбрачия и любимой женщиной. По слухам, в фильме могут сыграть Джессика Бил и Бен Кингсли.

Несмотря на то что на бумаге оба сюжета выглядят в той или иной степени безнадежно, сама попытка изучить личность Вивальди, а не его музыку, исключительно любопытна. Само собой, не потому, что мы сможем узнать о нем что-то новое - скорее всего, ни тот, ни другой фильм не станут новым "Амадеем" или хотя бы "Фаринелли-кастратом", но в случае успеха популярность Вивальди может вырасти во много раз, а ради такого стоит попробовать. Даже если фильм окажется не слишком удачным, саундтрек наверняка вытянет.

9 слушали 0 копий [+ в свой плеер]

Божественно!!!:angel:

9 слушали 1 копий [+ в свой плеер]

послушайте!!!заслушаетесь!!!

Фотографии Антонио_Вивальди :

ну вот!!! много ! разные!!!есть шаржи!!

Он родился 330 лет назад, 4 марта. Если бы это произошло в России, парня назвали бы Герасимом - успел в аккурат на Герасима-грачевника. Но поскольку роды состоялись в Венеции, имя младенцу дали соответствующее: Антонио Лючио. Фамилия - Вивальди

Кабы в СССР существовало то, что сейчас называется чартами, Вивальди продержался бы в топе недель, наверное, триста, на полноздри опережая то Шнитке, то Моцарта. И неудивительно - страна у нас традиционно пьющая, а Вивальди, по мнению другого классика, Сергея Довлатова, «давно ассоциируется с выпивкой». Впрочем, классиком этого композитора назвать, пожалуй, нельзя. Это сейчас, когда для многих тогдашняя музыка слилась в одну мутную «симфонь», всё едино. По сути же «рубка» между барочными композиторами, классиками и впоследствии романтиками велась нешуточная, похлеще, чем нынче между рокерами и попсовиками. Кулаки, впрочем, как в разборке между Шевчуком и Киркоровым, в ход не шли, а вот подкуп, шантаж, наушничество и элементарное человеческое свинство расцвели в европейской музыке в полный рост.

Под раздачу неоднократно попадал и Вивальди - самый загадочный композитор барокко, известный музыкальный хулиган, панк своего времени.
Семейка дебоширов

Он родился семимесячным, очень слабым, однако таким же рыжим, как и его отец, которого даже в оркестр св. Марка приняли под прозвищем Rosso, то есть «красный». Кстати, тихий и богобоязненный (до поры) Антонио может считаться для своей семьи «выродком». Его младшие братья действовали в полном соответствии с поговоркой «Рыжий-красный - человек опасный». Франческо Вивальди, например, был неоднократно осуждён за пьяные дебоши с драками, а Изеппо - вообще изгнан из Венеции на три года за опять-таки пьяную поножовщину.

Антонио, судя по всему, помешали пойти по пути братьев только тяжёлые приступы астматического удушья, сопровождавшие его всю жизнь. Но крутой нрав «семейства рыжих» проявлялся у Вивальди в другом.

Его мать Камилла, считавшая музыку, а особенно музыку театральную, «наваждением диавола», желала для своего сына карьеры священника. Тот подозрительно легко согласился. И, разумеется, едва успев принять сан, бросил служить обедни и устроился в монастырский оркестр «Дель Пьета».

Кстати, в денежных делах он был довольно ловок и не брезговал стащить то, что плохо лежит. Как-то раз дону Антонио поручили купить клавесин, для чего из казны выделили 60 дукатов. Он сторговался с продавцом за 30, а остальные попросту свистнул. Его пытались судить, но он, к тому времени композитор с европейским именем, сумел выкрутиться.

Имя он приобрёл за счёт своего откровенно хулиганского отношения к музыке. Когда пишут о «смелом эксперименте введения духовых в оркестр», это следует понимать, как если бы сегодня дирижёр привёл на репетицию парочку проклёпанных металлистов в коже и рогоже и велел им оттягиваться на ревущих гитарах. Дело в том, что духовые и ударные тогда считались инструментами военными, и места в «божественном дыхании» оркестра им не было вовсе.

Шерше ля фам

Подобные приёмчики, но пока без увечий и трупов, Вивальди начал демонстрировать практически сразу. Нормально и стабильно кормиться композиторы в то время, как, впрочем, и сейчас, могли либо при дворе, либо тиражируя свои произведения. Вивальди волей-неволей пришлось обращаться к акулам тогдашнего шоу-бизнеса - амстердамским издателям нот.

Лейбл издателя Роже ориентировался на поп-формат барокко, в частности, на бесчисленные «кончерто гроссо» римского композитора Корелли. Традиционное соперничество Венеции и Рима продолжилось и здесь. Вивальди, конечно, пришлось работать в формате, иначе его «кончерто» никто бы не купил. Но ему удалось внести в осточертевший формат такие неожиданные фокусы, что буквально через пару лет темпераментные, острые, стильные штучки Вивальди обошли торжественного Корелли и положили его на лопатки.

Рим призадумался. Римские композиторы активно не желали так, за здорово живёшь, уходить с рынка. Скрипки смолкли, и заговорили клеветнические перо и бумага. К тому времени Вивальди увлёкся написанием опер и, как положено, проводил большую часть времени с актёрами.

Мужчины тогда в операх не пели, роли распределялись между женщинами и кастратами. Первых было заметно больше. За это и уцепились интриганы. В Мантуе Вивальди познакомился с Анни Жиро, певицей невеликого голоса, но весьма симпатичной. С некоторых пор именно ей Антонио поручал главные роли.

Разумеется, почва для кляуз была самая благодатная: «Обедни рыжий священник не служит, спутался с актрисулькой, а может быть, и с её сестрой, если не с обеими, издаёт свои опусы у голландских протестантов и вообще дерёт втридорога». В принципе, всё могло обойтись, тем более что католики к музыкантам, пусть даже и священникам, относились как к шутам гороховым, с которых спрос невелик.

В Италии же вообще бытовало присловье «musice vivere» (жить по-музыкантски), что значило ежедневно напиваться в хлам и путаться с падшими женщинами. Но на Вивальди наехали внушительные силы коллег-композиторов. В результате его опера «Катон Утический» имела оглушительный успех, но оказалась запрещена. Правда, в одном-единственном городе, Ферраре, но зато с какой формулировкой!

«Архиепископ Руффо не желает видеть в своём городе священника, который, вместо того чтобы служить мессы, связался с певичкой». И это при том, что в тот же самый сезон 1736-1737 гг. в Ферраре триумфально прошли оперы других композиторов.

Жизнь Вивальди дала трещину. По Италии пошли паршивые слухи, с ним никто не хотел связываться. В конце концов даже в родной Венеции ему стало невмоготу. Когда-то самый успешный композитор, он был вынужден продавать свои концерты по нищенской цене - дукат за штуку. На пятки наступали молодые хищные композиторы, а наводнивший своими опусами Европу Вивальди оказывался за бортом. Австрийский император Карл VI - последний, к кому Антонио решил обратиться за помощью и покровительством, - умер, когда Вивальди почти подъезжал к Вене.

Вскоре и сам композитор отправился вслед за своим почитателем. Катили новые времена и новые звуки, уже уходило барокко, недалеко были классицисты, и Вивальди забыли. До самого XX века его считали мелким предшественником Баха. И только случай да немереные тиражи опусов «Рыжего», из которых сохранилось почти всё, позволили Вивальди снова войти в европейский топ.

37 слушали 1 копий [+ в свой плеер]

прекрасное произведение!!!С какими благими чувствами я его писал!!!:angel:

Я Антонио Лучио Вивальди.Родился в городе Венеция.Один из крупнейших представителей скрипичного,барочного искусства!Жаль ,произведения мои еще не все нашли)Где находятся не помню)Давно было)