http://sergeyrock.ucoz.net/blog/razgovor-s-dzhinsami/2018-04-10-1
Пока ты беден, ты боишься. Когда ж ты не боишься, тебе начинает чудиться. Что ты владеешь чем-то. Кем-то. Лицо покрывается слоем масок. Одна, вторая, третья. Их фиг снимешь. Их никто никогда не снимет. Что бы ты ни говорил, о чем бы ни думал, ничего уже не будет. Ты играешь в масло. Это все равно, что кошка играет с собственным говном, когда то высохнет. Поле, футбол, ворота, гол.
Вы пройдете по району возвышенной чередой. Кто-то хотел продать все это шириво и, купив «Мерседес», учить более бедных жизни. Он бы, бля, кричал всем, что вы все не так живете, вот посмотрите на меня.
Но ничего из этого не вышло.
Бог играл на пианино моими руками.
Сейчас он в ярости. Ему плохо. Он пол дня просидел в сортире. У него был понос. Он вынул свои глаза, они висят на ниточках. Он смотрит сам на себя и спрашивает, как это все могло случиться?
В голове перебираются варианты, только все это туфта. Шириво нашел я. Никто другой. Он об этом и не подозревал.
Идите, люди! Идите в мир!
Только на ментов не нарвитесь. Не надо лезть в кусающееся общество, чтобы кормить себя желчью этого кусающегося общества в процессе достижения какой-либо цели. Вы хотите стать суперзвездой? Вообразите это, и я вам помогу, подарив краски. Не бойтесь, что эти краски могут вас растворить. Разве мы живем не для того, чтобы кайфовать?
От вас – свежие баяны. Только и всего. Будьте актерами своего извилистого театра, пока он не сгнил под черепной коробкой от ощущения, что вселенная – это вечный онанизм.
Думаете – это пурга? Да, я немало погонял. Немало лошадиных стад, помахивая хвостами, пробежало мимо меня за последние дни.
Впрочем, о словаре. Словарь этот из меня таки высыпался, словно блевотина из неопытного юноши после выпускного. По буквам. По крошкам. Даже нет – по палочкам букв. По дыркам внутри букв «о» Тематические дырки. Сексуальные. А дырки в буквах «Ю». Это же прообразы всего ушедшего и непридущего. То есть это Старая Олеся в баре.
Словом, открываю я глаза и понимаю, что глаз нет, видится мне угол комнаты, и друг мой - Сергей Марфа. Марфа – погонялово его. Слово это родом из детства. Еще там, в зеленой дали, он подхватил эту кличку как репей, и она вросла в него, будто опухоль.. Нет, не самая плохая это опухоль. Он - Марфа, и это – надолго.
Сидел Марфа в углу, скрючившись, как гнутый волк в зимнем лесу. Я ясно видел, как он пытался взять из кармана своего сигарету, и всякий раз сигарета эта оказывался эфемерной. Был Марфа странно бледен.
- Марфа! – крикнул я изумленно.- Прет, Марфа?
Его по любому не могло не переть. Так не бывает. Если человек меняет форму, то что же это еще?
Если ты видишь инопланетянина, и у того – плоская, очень странная голова, то это вовсе не значит, что где-то неподалеку приземлился космический корабль. Хрен там! Лажа. Просто это твой друг. Это его так расколбасило. Лицо – в стороны. Рост стал больше. Выше и тоньше. Это – от сушняка. Пустынный дух выманил его вон из реальности. Но руки-крюки продолжают оставаться теми же. Поэтому его и можно еще идентифицировать.
