Мне нужен дождь,
мне так невыносимо нужны
его бегущие слова...

С утра опять неистово лило, испытывало улицы, навыхлест, а пузыри [огромные, на вырост] укачивали лужи – поделом. Тревога! Этот дождь сошёл с ума, анафемой грозя ещё в прологе, стучался в окна, обивал пороги, несчастный, сам себя не понимал. Отчаянный поток бросался с крыш, впивался в рельсы – зло, до первой крови. Трамваи шли наощупь, как герои заслуженной компьютерной игры. Был город пуст, сюжет незавершён, простужен Бог, случайный образ тесен. А мы ошиблись с выбором профессий. Но радуга явилась нагишом, бессовестная, выгнулась в спине, как купол вопросительного знака, и вывернула рифмы наизнанку, тем самым доказав тебе и мне, что мы дождю родные – сын и дочь, нас бережёт его слепая бездна. А значит, наше право – безвозмездно и навсегда дарить друг другу дождь...
А тоска, дружок, на то она и тоска,
Чтоб её везде и всюду с собой таскать -
С неизвестным [частным] смешивать, тасовать.
Потому что просто нравится тосковать.
Чтоб писать тоску, писать, не жалеть чернил.
Чтоб рвалась бумага, и кто-то её чинил.
Приходил, незрим, и тайно её латал,
И твою тоску с бумаги глотал, глотал.
Вопреки рассудку бывал ей не сыт - так пьян -
Прирастала внутрь, держала родней репья
В паутине па, которые ты соткал.
Зуб за зуб, дружок.
Ах, да! За тоску - тоска...