Глава 2

Гигантский мир теней раскинулся кругом,
Туманный горизонт покрыл, как саван, горы,
Могильные холмы теперь предстали взору,
И в них погребена вся память о былом.
Э. Верхарн.

Первые полгода было совсем тяжко.
Конечно, у меня не возникло мысли бросить его или убить, чтобы не мучился. Я и так дел натворил дальше некуда.
Когда я только приступал к осуществлению своего плана, я несколько изуверски подготовил себе пути отхода. Свои деньги из банка я забрал, поменял на фунты, открыл новый счёт на поддельные документы, ещё одни выправил, предполагая, что мне придётся удирать от авроров, Министерства и Ордена Феникса в придачу. Если, конечно, останусь жив. К тому времени всё моё возвышенное стремление умереть во имя чего-то там успело испариться.
Я даже этот дом заранее снял, и снял в нужном мне времени.
Так что бежать было куда. И теперь уже бежать вдвоём.
То, что мне пришлось учиться ухаживать за совершенно недееспособным человеком, — это не самое страшное. Меня мучили те чувства, которые он во мне вызывал.
Я мыл его в ванной, и мне хотелось утопить его. Я стискивал зубы до боли, когда прикасался к этому бледному телу, почти лишённому волос — под мышками разве что были да в паху, и те я регулярно удалял; я стискивал зубы, чтобы движения мои были уверенными, и меня ломало от чувства гадливости. Он напоминал мне земляного червя, которого дождь заставил выползти на свет. Впрочем, это всё были мои болезненные фантазии — если не обращать внимания на худобу и измождённый вид, он выглядел вполне пристойно.
Я дико не высыпался. Ложился тогда только, когда уже начинал падать. Так мне удавалось отключиться хотя бы часов на пять. Спать приходилось с ним в одной комнате, чтобы приглядывать. На спине он начинал издавать горлом какие-то хлюпающие и свистящие звуки. Я боялся, что он захлебнётся слюной, поднимал изголовье повыше. Так ему было тяжело, он начинал мычать — я опускал его ниже. Заканчивалось всё тем, что я терял терпение и укладывал его на бок. Утром я сразу встречал его взгляд: уставая так лежать, он просыпался, а повернуться сам не мог, но меня не будил, а только смотрел глазами побитой собаки.
Промучившись так два месяца, я тогда и нашёл эльфа.
Буквально на следующий день я понял, как правы те люди, которые нанимают сиделку. Я поручил эльфу уборку, готовку и ночные дежурства. В общем-то я всегда подозревал, что у этого конкретного домовика не всё в порядке с головой, так что он хорошо вписался в нашу отдельную палату с видом на море. Не считая трёхчасовой истерики, когда он только явился на мой зов, больше с ним никаких казусов не случалось. Мне, конечно, пришлось объяснить, за кем ему предстоит помогать мне в уходе, но он это так спокойно воспринял, что я окончательно утвердился в мысли, что Добби чокнутый.
Правда, я не думал, что он такой умелый эльф — то-то Люциус рвал и метал, когда я лишил его слуги. Добби приходится готовить для двоих, и готовить разное, и получается у него очень вкусно. Наш больной ест только жидкое или пюреобразное, как дитя или магловский космонавт, только что не из бутылочки или тюбика. Он в принципе не может ничего прожевать. Своей стряпнёй за два месяца я его не отравил — и то слава богу. За семь лет холостяцкой жизни я худо-бедно готовить научился.
Кормил я его по-прежнему сам. Избавленный от стояния у плиты, я стал намного спокойнее и терпеливее. Меня перестали раздражать чавкающие звуки, перестало раздражать, что он постоянно пачкается, что не всегда может нормально прихватить ртом ложку. Но именно тогда я стал замечать его реакции: поначалу на ту или иную пищу. Стал различать интонации и смысл в невнятных звуках, которые он издавал. Стал с ним разговаривать. Когда я первый раз ему улыбнулся, вытирая кашу с подбородка, он заплакал. Нет, я не расчувствовался, ничего подобного. Так, поговорил немного с ним, попытался успокоить.
Но только через день я решился задать ему вопрос: помнит ли он всё, что было?

* * *

Слова Снейпа действительно отрезвили меня. Я вернулся домой, машинально отметил, что совсем не промахнулся во времени. Спрятав хроноворот в ящик, я провёл три совершенно мутных дня, которые напрочь изгладились у меня в памяти.
А потом я отравился: сварил себе яд и выпил. Это очень удобно, когда ты в доме один.
Кричера я оставил после победы в Хогвартсе. На Гриммо мною были заняты только три комнаты, помещения на втором этаже я запер. Бытовой магией я научился пользоваться сам, дома я только завтракал и даже не всегда ужинал. А поначалу, мотаясь по тренировкам и матчам, я, бывало, дома не жил месяцами. Получается, что домовик мне был не нужен. Можно было травиться, сколько душа пожелает.
Видимо, меня совершенно не волновал тот факт, в каком виде меня найдут. Так что это не было какой-то демонстрацией. Я твёрдо решил умереть. Почему яд? Почему я просто не повесился или не вскрыл себе вены в ванне? Позёр грёбаный.
Был бы Снейп жив, он бы повеселился. Яд-то я сварил, но из Поттера зельевар был всегда аховый. Поэтому, провалявшись без сознания несколько часов, я очнулся.
Вы ведь не будете требовать от психа, чтобы он рассуждал здраво, правда? Когда я совсем оклемался, то мне пришла в голову следующая «потрясающая» мысль: если я готов себя убить просто так, потому что жизнь мне опротивела, чего бы не убить себя с пользой для дела?
Нет, я не действовал очертя голову. У меня хватало ума вначале тщательно спланировать каждый шаг, потому что всё нужно было делать быстро, в самые короткие сроки. От идеи встретить Лорда на пути в Годрикову Лощину мне пришлось отказаться. Это было слишком кардинально и меняло слишком большой временной промежуток. Так что я утвердился в мысли вернуться в 1994 год и перехватить Хвоста на пути к Вольдеморту.
И мне нужен был гомункулус. В общем-то это не мешало моим планам. Я мог спокойно растить его, пока был занят собиранием крестражей. И растил я его на своей крови, памятуя о том, что возрождение Лорда с помощью моей крови сделало его когда-то уязвимым.
Пока рос гомункулус, я потратил три месяца на то, чтобы выследить Хвоста. Я наметил себе временную точку, когда мне предстояло перехватить его.
Я совершенно без всякого труда добыл медальон: просто забрал его из собственного дома, переместившись до того дня, когда миссис Уизли задумала генеральную уборку. Нет, я не потащил его в своё время — что я, идиот совсем? Я сделал себе тайник, в той же самой Албании: нашёл заброшенный домишко в Альпах, в Проклетии. По иронии это был тот самый домишко, который потом собирался занять Хвост со своим господином. Боже мой, как я радовался, представляя себе реакцию этого ублюдка, когда он окажется в моей власти. Совершенно в моей власти!
Моим планам не должно было помешать, что Берта Дженкинс не будет убита. И слава богу. Одним крестражем меньше, кроме того, планам по проведению Турнира это воспрепятствовать не должно. Равно как и проведению Чемпионата мира по квиддичу. А вот миляга Барти Крауч-младший мне был нужен, ещё как нужен! Он должен был получить приказ от своего Лорда, должен был появиться в школе. Гарри Поттер должен участвовать в Турнире и дойти до конечного этапа вместе с Седриком.
Диадему Равенкло я тоже выкрал без всякого труда. Неделя у меня ушла на перстень. Разумеется, я его не надевал и забирал со всяческими предосторожностями.
Гомункулус уже выглядел как семимесячный ребёнок и бодро сучил в колбе ручками и ножками. Он был довольно симпатичным — не то что та тварь, которую состряпал когда-то Хвост для обрубка души Вольдеморта.
Кое-что вокруг начинало меняться, и это ещё больше утверждало меня в мысли, что я делаю всё правильно. Джордж и Анжелина неожиданно помирились. Вы скажете, что это могло быть чистой воды совпадением, и вы будете правы. Но мне тогда любой чих мироздания казался чуть ли не знамением свыше. Вот взять хотя бы чашу. Мне же несказанно повезло! Во-первых, моя слежка за Лестраджами не была обнаружена. Во-вторых, невероятной удачей стало то, что чашу относил в сейф Рудольфус. Как было не поверить? Скажите, как?
У Беллатрикс фирменным Непростительным было Круцио, у Вольдеморта — Авада Кедавра. Моим фирменным стало Империо. Я так поднаторел в нём, что мог бы, пожалуй, конкурировать с Самим в прочности заклятия и глубине проникновения в человеческое сознание.
Ещё я значительно продвинулся в трансфигурации — Минерва могла бы мной гордиться, да. С такой точностью воссоздать чашу Хельги, опираясь только на воспоминания! Я заслужил высший балл, не правда ли? Собственно, эту копию Рудольфус и поместил в сейф. И вот они все были передо мной — все четыре. Я сидел в албанской хижине, разложив крестражи на шатком столе, любовался на них, поглаживал тускло сияющий металл. Я был счастлив.

* * *

Том всё помнил. Мне хотелось спрятаться куда-нибудь, отсидеться хотя бы сутки, чтобы не видеть его. Разумеется, утром, как обычно, я привёл его в порядок, помог справить нужду и накормил завтраком. Но я старался поменьше смотреть ему в глаза.
Я был уверен, что он меня ненавидит. Я бы ненавидел. По моей милости бывший кандидат на роль властителя мира превратился в овощ, к тому же всё помнящий и вполне разумный.
Идея с видеомагнитофоном пришла мне в голову как раз в то время. Это была возможность поменьше с ним говорить. В сущности, я копировал тётку, которая сажала когда-то маленького Дадли перед телевизором, чтобы он ей не мешал и не отнимал время.
И вот я притащил телевизор с видеомагнитофоном в спальню, сунул одну из кассет — набирал я их просто по принципу: больше музыки и ретро.
Когда я готовился к домашнему сеансу, царило гробовое молчание. Том, впрочем, не закрывал глаза, а смотрел на экран. Я не помню, как называлась картина. Она была на английском и там были испанские субтитры. Там ещё танцевал смешной такой актёр с зонтиком, шлёпал по лужам, пел, со столбами обнимался.
И тут вдруг Том замычал. Я подошёл к кровати и посмотрел на него. Чёрт возьми, а ему нравилось. Он даже осклабился. Я взял платок и вытер ему выступившую в углах рта слюну. Если бы он мог, он бы, пожалуй, тыкал в экран пальцем.
— Как тебе? — усмехнулся я.
— А! А!
— Ну, смотри, смотри.
Этот клоун на экране стал бить чечётку, и Том засмеялся. Лучше, конечно, вам никогда не слышать такой смех: вряд ли вас порадовали бы эти булькающие звуки. Но для меня это был смех.
И тут я прилёг к нему на кровать.
А потом опять вытер ему рот, потому что мужик как раз сунул голову под водосточную трубу, и Том забулькал уж слишком… «гомерически».
Я смотрел на этот ошмёток, который остался от человека: глаза были такие живые, и ещё не старые совсем глаза. Красивые.
— Повыше не хочешь лечь? — спросил я, усиленно моргая.
Том замычал утвердительно.
Я посадил его повыше, потом погладил по голове. Чёрт.
Тут он издал какой-то новый звук. «А» с придыханием в начале. Он пытался добавить согласную.
— Что?
— Га-а.. Га-а…
Тут до меня дошло, что он пробует произнести моё имя.
— Уфф… А который у нас час? — деловито спросил я, наглаживая стриженный седой ёжик у Тома на голове. — Ты смотри, я проверю, как там Добби. Я сейчас вернусь.
Ни на какую кухню я тогда не пошёл. Просидел на корточках в коридоре, подпирая стенку и пытаясь отдышаться.

Глава 1

Часы!
Неутомимы, бессонны,
Вы стучите ногами служанок в больших башмаках,
Вы скользите ногами больничных сиделок,
Напрасно вас молит мой голос смущенный,
Вы сдавили мой страх
Циркулем ваших безжалостных стрелок.
Э. Верхарн.

Маленький дом в Испании на берегу моря. Маленький не из-за недостатка средств, а чтобы больной был всегда на виду, чтобы не отдаляться он него слишком далеко. Для двоих-то многого и не нужно, тем более что один почти не покидает кровати. Седые волосы коротко острижены, лицо чуть-чуть отличается по цвету от белоснежной наволочки. Он такой худой, что лицо напоминает череп, обтянутый кожей.
Он может только лежать. Усадить на каталку его получается ненадолго. Усадил, выкатил на крыльцо или в палисадник, или на пляж — и опять придал креслу полулежачее положение. Говорить он не может — только мычит что-то невнятное, но я научился его понимать. Он же понимает всё, что я говорю.
Место магловское, но тут нет телевидения, а тарелку покупать как-то лениво. Ящик-то есть. Я прикупил видак и иногда ставлю старые фильмы: комедии там музыкальные всякие, или что-то итальянское или французское шестидесятых. Ему нравится Жерар Филипп. Правда, весёлых фильмов с ним мало, но после третьего просмотра «Пармской обители» мой подопечный плакать перестал. Он вообще на всё реагирует или как маленький ребёнок, или как сумасшедший. Тихий такой сумасшедший. Фильмы — это у нас редкое времяпрепровождение. Я больше читаю ему. За три года столько всего прочли — да и мне это занятие оказалось полезным. Пополнил своё образование. В школе-то мы вообще беллетристику не читали, и очень многие вещи прошли мимо меня.
Три года. Он вообще не должен был выжить, потом не должен был протянуть больше месяца, больше года, больше двух лет. Но и особых перемен тоже нет.
Готовит и убирает у меня эльф, так что мне остаётся только уход за больным. Кормление, общение, подержать на свежем воздухе, искупать в воде с зельем против пролежней. Он не парализован — это болезнь иного порядка. Как сказал целитель, которому я потом стёр память, это полный упадок сил из-за магического коллапса. Это был словно взрыв изнутри. Целителя я затащил к нам давно, в самом начале, и выслушал вердикт: «не больше месяца». А вот хрен тебе, а не месяц.
Каждый день у нас расписан, каждый день похож на предыдущий. Исключение составляют только мои клиенты они вносят какое-то разнообразие. Приходится из осторожности проверять каждого — и это при том, что мы общаемся по виртуалу. Но среди магов есть и такие маглорождённые, которые ещё не забыли, как пользоваться техникой. Мало ли что? Хотя меня давно уже никто не ищет, но лучше перестраховаться. Деньги-то у меня есть, но я постоянно опасаюсь, что они закончатся, или вложения сгорят, а деньги мне нужны. Трелони повесилась бы на своих шалях, если бы узнала, чем я занимаюсь. А занимаюсь я прорицаниями. У маглов эта штука вообще очень популярна. Беру я немного, говорю правду. Если сомневаюсь в расчётах, у меня есть средство проверить.
Вот с этого средства всё и началось.

* * *

Все говорили, что после войны я слегка тронулся умом. Наверное, так оно и было. В жизни у меня ничего не сложилось: ни в личном плане, ни вообще. Пробовал квиддич, пробовал работать в Министерстве — всё по боку. Спал с женщинами, спал с мужчинами — надоедал, в конце концов, и тем и другим. Так прошло семь лет. Вернувшись в годовщину победы с мемориального кладбища, я всерьёз задумался, а стоит ли тянуть дальше.
Кладбище было устроено неподалёку от Хогсмита. Министерство, после финальной битвы, решило, что все герои войны должны лежать вместе. Так что мы какое-то время все оставались в школе, ждали похорон. Кроме того, с нас троих снимали показания, особенно с меня, конечно, — о Снейпе. Чтобы как-то отвлечь нас, Минерва, назначенная директором, попросила помочь в разборке вещей покойного Альбуса. Работали больше девочки, а я так — рядом шатался. Разглядывал в шкафах книги, которые никто трогать не собирался, и случайно нажал на резную завитушку на полке. Выскочил маленький ящичек, а там лежал старинный хроноворот. То, что он старинный, я решил, потому что оправа его была с тонкой филигранной отделкой. Вот Гермионе давали в пользование попроще, и такие же мы видели в Министерстве. Не знаю, почему, но только рука сама скользнула в ящичек, я схватил вещицу, сунул её в карман мантии и закрыл тайник. И никто меня не окликнул и не остановил, хотя некоторые рамы не пустовали.
Когда я вернулся на площадь Гриммо, я внимательно рассмотрел находку. Да, он был очень старый — наверное, был сделан ещё в прошлом веке. Как он попал к Альбусу? Пользовался ли он им? Или просто хранил, как память? Но тогда я не стал особо раздумывать и просто спрятал хроноворот в потайном ящике письменного стола.
У меня были моменты за последующие семь лет, когда я был сильно искушаем воспользоваться им — ничего глобального: просто вернуть упущенный шанс в личном. Но потом как-то само собой желание отпадало. Хотя я всерьёз изучал действие хроноворота, многое прочёл на эту тему — нельзя сказать, что я хватался за него очертя голову.
И вот вернулся я с кладбища, наглядевшись на пьяного Джорджа, который как раз собирался разводиться с Анжелиной, и это, наверное, стало последней каплей. Я достал хроноворот и сел за расчёты. Потом я стал заполнять воспоминаниями бутылочки.
Средство попасть в Хогвартс я знал. Мантия отца всё ещё хранилась у меня. Через трактир Аберфорта я проник в замок, но очутился не в Выручай-комнате, благо портрет Арианы открывался и в коридор рядом с нашим тогдашним убежищем. Скрытый мантией я добрался до кабинета директора и стал ждать появления Снейпа. Это было за неделю до того дня, когда Минерва вынудила его бежать из Хогвартса. Когда Снейп наконец-то оказался у горгульи и назвал пароль, я осторожно просочился следом.
— Поднимитесь в спальню, профессор, — шепнул я ему на ухо. — Прошу вас.
Он вздрогнул; я еле успел отпрянуть, когда он резко развернулся и стал шарить руками в воздухе. Потом он выхватил палочку, но всё-таки пошёл туда, куда я и просил. В спальне, я это хорошо помнил, портретов не было.
— Кто это? — резко спросил Снейп, когда я закрыл за собой дверь.
— Всего лишь Поттер, — ответил я, снимая с головы капюшон.
— Поттер?!
Видеть Снейпа ошеломлённым — как много я бы отдал за такой момент, будучи мальчишкой.
— Откуда у вас хроноворот? — он не глядя сел на край кровати.
Быстро он всё-таки пришёл в себя и сделал правильные выводы. Меня это даже немного раздосадовало.
— Какого чёрта вы тут делаете? Вы что — с ума сошли?! — он не кричал на меня, а шипел не хуже лордовой змеи.
— Наверное, сошёл, — ответил я, снимая мантию и придвигая к кровати стул. — Но мне нужна ваша помощь. Вы единственный человек, к которому я могу обратиться. Я хочу изменить будущее.
— Чем оно вас не устраивает? — полюбопытствовал Снейп. — Вы живы, как я вижу, следовательно, вы победили Лорда. И как это было, Поттер?
— Через неделю начнётся битва за Хогвартс, сэр. Будет много жертв. В моём времени рядом с Хогсмитом устроено мемориальное кладбище. Ваша могила, кстати, тоже там.
Снейп презрительно усмехнулся.
— Как это мерзко, Поттер. Вы пришли меня пугать тем, что я…
— Нет-нет… Жертвы будут и среди авроров, и среди учеников тоже.
— Дети? Погибнут дети?
— Да. Собственно, вот… — я стал доставать из кармана пронумерованные бутылочки. — Это мои воспоминания. Посмотрите их.
— Каким временем вы располагаете?
— Пять часов. Дома меня никто не хватится — некому, собственно.
Он согласился. И он просматривал мои воспоминания одно за другим. Я сидел и ждал, доверившись ему, пока он внизу изучал всё, что я ему приволок, в думотводе.
— Поттер, — окликнул меня, наконец, Снейп, поднявшись в спальню, — а теперь рассказывайте, что вы задумали.
Я смотрел на него со смешанным чувством восхищения и досады. Он был так спокоен, а, возможно, и безразличен. Ну, допустим, его не волновала своя судьба, но другие-то?
— Я знаю, где крестражи. Я хочу их собрать.
— Так… А потом?
— Потом найти ту точку во времени, когда Лорд будет ещё очень слаб. Оптимальным мне кажется период, когда он прятался в Албании. Хвост не должен его найти.
В его глазах уже читался заметный интерес.
— Допустим, — он кивнул. — Допустим, вы собираете оставшиеся крестражи, и даже кольцо — ведь вы не станете его одевать, в отличие от Альбуса. Его слишком привлекал Камень Воскрешения, как вы уже знаете. Вы найдёте Лорда в тот период времени, когда его змея была ещё просто змеёй. Так что мы имеем медальон, диадему, кольцо и чашу. Но вот чаша… Как вы добудете её?
— Мда, — я задумался. — Это проблема, точно. А когда чаша была помещена в сейф Лестраджей? До падения Лорда или после его возвращения?
— Конечно, до падения. Заклятие Умножения всегда охраняло их сейф от воров.
— Узнать бы, относили ли они чашу вместе: Лорд и Беллатрикс? Или это сделала она одна?
— Дело даже не в чаше, Поттер, а в том, что у вас всё равно ничего не получится.
— Почему?
Снейп возвёл глаза к потолку.
— Ну, подумайте. Все ли крестражи у вас будут?
И я подумал.
— О, нет, — в отчаянии я наклонился вперёд и закрыл лицо ладонями.
— Я понимаю ваши чувства, Гарри.
Он назвал меня по имени, и я даже вздрогнул от неожиданности.
— Понимаю, но будущее такое, каким оно должно быть. Мне жаль вас, искренне жаль. Жаль, что вы не смогли найти себя после войны. В чём-то я вас даже понимаю. Увы, в нынешнем Поттере нет части души Лорда. Она так и останется в четырнадцатилетнем мальчишке. А значит Лорда вам не убить.
— А если я…
— Никаких «если» тут быть не может. Игры со временем — это очень опасные игры. Невозможно затронуть одну судьбу, чтобы это не отразилось на всех прочих, связанных с вами. Должен сказать, что вижу в вас вполне достойного ученика Альбуса, и меня это совсем не радует. Вы сделали такой заметный шаг на левосторонний путь, Поттер. Примите мой совет: пойдите к целителям. Вам нужна помощь, и её стыдиться незачем. Вы несчастны, и вам кажется, что судьба несправедлива вообще, что если вы приложите какое-то усилие, то сможете её изменить. Но вы просто устали и просто больны. Примите это со смирением и позаботьтесь о себе — это будет самое лучшее, что вы сможете сделать для своих друзей и близких, в том числе и для ушедших.
— Вы не боитесь смерти? — спросил я, поднимая на Снейпа взгляд.
— Нет. Единственное, что меня тут держит, — это долг. Вы сами показали мне, что я исполнил его и даже как-то помог вам принять нужное решение. Я никогда вас не любил, это правда, но мы с вами сражались за одно дело. Как и другие. Не перечёркивайте смысл того, что они сделали и за что погибли.
Мой рот растянулся в усмешке — защитная реакция. Мне оставалось только усмехаться, чтобы малодушно не разрыдаться перед Снейпом.
— Спасибо, сэр. Вы меня отрезвили. Надеюсь, вы очистили думотвод, сэр?
— Разумеется, — его губы презрительно скривились. — Не забудьте и вы сделать то, что нужно.
— Конечно, сэр.
Я встал и накинул мантию на плечи. Поднял палочку.
— Обливиэйт!

Глава 8. Опять

HeLLeny^^, именно это главу почему-то хочется посвятить Вам =))
____________________________

Проснувшись от тихого шепота Малфоя, Гарри чуть не подпрыгнул. Побледнев, он принял предложенную руку и пару раз спотыкался, идя в кабинет. Но Драко тоже слыл хорошим ловцом, поэтому буйная голова Поттера все-таки не встретилась с полом.
Остался один поворот, и Гарри уже слышал недовольные голоса друзей, когда случилось то, о чем он практически забыл. Приступ. Он начался не как обычно. Сразу. Просто подкосив его, не давая опомнится. Блондин тут же поймал его, помогая осесть. На этот раз интуиция подсказывала, что одному ему не справиться. Поставив заглушающие чары, он преодолел последние метры до кабинета и, надев самую высокомерную маску из его арсенала, открыл дверь:
— Профессор Корт?
— Мистер Малф…
— Я прошу прощения, но директор срочно вызывает Грейнджер и Уизли к себе в кабинет.
— Я не смею задерживать своих студентов.
Но троица уже не слышала его ответа. Пулей вылетев из кабинета, даже не задавая вопросов, они понеслись по коридору.
Драко снова попытался связаться с Поттером. Грейнджер отправили за директором. А Уизли, трясясь, ставил щиты. Малфой от безысходности выл, как побитая собака, потому что не мог помочь любимому человеку, который находился в аду. В этот раз это были не продолжительные судороги, а частые, заставляющие все тело Гриффиндорца биться мелкой дрожью, а голову метаться из стороны в сторону. Шрам воспалился и начал кровоточить, зрачки расширились, а глаза закатились.
— Бл*ть, Малфой, он может проглотить язык!
Драко, отхватив нижний край рубахи, обмотал два пальца тонкой тканью и засунул Гриффиндорцу в рот, прижимая язык. Рон стоял рядом на коленях, стараясь прижать ноги Гарри к полу. Послышались шаги, и Дамблдор появился перед ребятами. Рядом с ним стояла запыхавшаяся, с красными глазами, Гермиона. Директор, присев рядом со Слизеринцем, положил ладони на грудь Гарри, и через секунду, когда он начал читать заклятье на древнем языке, из ладони полился ярко-белый свет, разбивая темноту. Поттер очнулся.
— Все настолько плохо, мой мальчик, — произнес директор, — кажется твоя битва уже не за горами, Волан-де-Морт набирает силы. Я более чем уверен, что он попробует тебя убить в скором времени. Будь осторожен. И, думаю, ты понимаешь, что поход в Хогсмид на следующей неделе тебе не нужен.
Дамблдор тяжело поднялся, поблагодарил Гермиону, Рона и Драко… И ушел, оставив трех подростков в ужасе от своих слов.
— Я думаю, вам не нужно говорить, что через неделю, я буду в Хогсмиде, и оттуда попаду к Волан-де-Морту, больше страдать я не могу, — прорезал тишину тихий голос Гарри.

* * *

После ужина, на котором было сообщено о походе в Хогсмид, Гарри кивнул Малфою на выход из Большого Зала. Встретившись, четверо ребят молча стали поднимать на седьмой этаж в Выручай-комнату, куда их вел Гриффиндорец.
Как только дверь за ними закрылась, их как будто прорвало:
— Что ты собираешься делать?
— Не надо поспешных выводов, Гарри…
— Так и в чем же заключается наш план, Поттер, надеюсь, ты хотя бы обсудишь его с нами?
Гарри устало закрыл глаза и, сняв очки, потер переносицу. Он придумал план, который осуществит в Хогсмиде еще за ужином, главное, просто собрать все нужные вещи и людей… да, людей. Он прокашлялся, прекращая уже разгоревшийся спор между друзьями и Слизеринцем:
— Как сказать… мне будет нужна помощь Люциуса и Снейпа.
— Зачем тебе помощь отца? — не терпящим возражения голосом осведомилась зеленая половина компании. Услышав, что Поттер хочет с ним поговорить лично, тот удивился еще больше, — ммм… у меня есть свой способ связи с ним, думаю, он сможет быть здесь завтра.
— Отлично, Драко, это я и хотел услышать. Завтра я поговорю и со Снейпом, хочу, чтобы он предупредил Волан-де-Морта, что я буду в Хогсмиде через неделю, главное, чтобы он не разболтал о моих мелких планах директору.
— Крестный не сделает этого, я пойду с тобой, уверен, он уступит.
— Гарри, — тихий шепот Гермионы прервал мысли успевшего задуматься брюнета, — чем можем помочь мы?
— Герм, мне нужно, что бы ты пошустрила в библиотеке. Два дня, не более. Все темномагические заклинания и способы защиты от них. Если Люциус не сможет мне помочь, то придется вступить во что-то, хоть отдаленно напоминающее бой.
— Хорошо, думаю, я могу идти уже сейчас. Рон, ты мне поможешь.
— Гарри… В общем….Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — рыжий кинул решительный взгляд на Поттера и вышел вслед за Гриффиндоркой.
Все четверо чувствовали какую-то обреченность, им осталось всего ничего до столкновения с тем, с чем они мечтали просто не думать несколько лет, а может и больше. Наверное, знать дату своего маленького Апокалипсиса не так уж и приятно. Герм и Рон толком не знали, сможет ли их друг, встретившись лицом к лицу с Реддлом, выжить, возможно, суббота станет датой его смерти и началом новой эры для всех. Блондина охватывали холодные щупальца паники. Он разрывался между желанием кинуться в ноги Поттеру, прося немедленно забрать все слова о Хогсмиде обратно, заставить его на крови поклясться, что он будет держать свою красно-золотую задницу в гостиной весь день, и пониманием, что в один день брюнет может просто умереть на его руках из-за очередного припадка.
— Гарри… — он не знал, что хочет сейчас сказать. Драко просто задыхался от всего, что на него навалилось. Посмотрев на Поттера, который уже успел сесть на софу и смотрел на него с каким-то выжиданием, он произнес совсем не то, что хотел сказать, — а может да ну это все?
Это прозвучало слишком наигранно, и Малфой мысленно вручил себе статуэтку «Лучший идиот Хогвартса». Он подошел к Гарри и сел рядом, устало откинув голову назад. Перед ним мелькали воспоминания прошедших дней. Трансфигурация, где он впервые задумался, что что-то не так, одиннадцать дней слежки, приступ Поттера, его зеленые глаза с огромным количеством чуть ли не физически ощущаемой боли, слезы самого Драко, когда он ничем не мог помочь, его бессилие, радость, когда Гриффиндорец очнулся, Больничное крыло. Везде был Поттер, за пару недель он стал для него… всем?
— Я не хочу тебя потерять, — тихо разнеслось по Выручай–комнате.
Поттер видел, как губы Драко шевелились, это определенно был он. Но Гарри не удержался и спросил:
— Прости, что?
— Я. Не. Хочу. Тебя. Терять.
«Гермиона была права?» — эта мысль теперь крутилась в голове Мальчика-который— выжил с огромной скоростью, а мозг в ярких эпизодах подкидывал картинки сна.
— Чего ты молчишь?
— А что мне говорить?
— Я тебе фактически говорю, что ты мне нравишься, а ты сидишь, подтянув к себе коленки, и никак не реагируешь!
— А что мне делать?
— Я не знаю! Сказать что я придурок, что я вообще несу чушь, ну и долбануть меня чем-нибудь!
— Ты придурок, и ты вообще несешь чушь...
— Ты, правда, так считаешь?
— Нет, естественно!
— Но, тогда, какого Мерлина, ты вообще несешь это белиберду, вместо того, чтобы просто сказать прав…
— Ты мне нравишься, Малфой.
Губы брюнета уже накрыли чересчур разговорчивый рот Драко. Последний мысленно пару раз провалился в обморок: и от теплый и мягких губ Гарри, и от его слов, которые доказывали, что чувства взаимны.
Комната изменилась. Цвета стали приглушенными, а свет лился только из камина, добавляя мистики и подогревая страсть обоих парней. Краем глаза Малфой-младший увидел появившуюся огромных размеров кровать, на тумбочке возле которой лежало все необходимое для их сегодняшней первой ночи. Тоска защемила его сердце, и он понял, каким дураком был — ведь все могло бы быть намного раньше, если бы... его мысль прервали руки Поттера, которые уже успели расстегнуть белую рубашку и теперь скользили по груди и спине блондина. Драко оторвался от Гарри, обрадовавшись протесту в изумрудных глазах и разочарованному рыку, заставивших Малфоя возбудиться и быстрее повести желанного Гриффиндорца к приглянувшейся кровати. Одежда ворохом падала на пол, обозначая пройденный путь парней, а комната наполнялась шепотом любящих друг друга голосов.
Драко даже не пытался сопротивляться, когда понял, что уж сегодня точно не он будет главным в их зародившихся отношения. Да он был и не против такой перспективы, уж слишком дороги они ему были.
Невербально подозванная баночка со смазкой больно врезалась в ладонь, но Поттер даже не заметил этого. Он смотрел только в серые глаза блондина, видя в их отражении свои чувства. По его венам уже текла не кровь, ему казалось, что ее заменили на горячий сплав из любви, нежности и страсти, лишь маленькую толику чувств, которые он испытывал к Слизеринцу. В его голове молоточком стучало лишь одно слово, которое он пока не мог произнести вслух. Никто из них. Подготовив блондина и дождавшись молчаливого согласия, он вошел в него.
Слизеринец был готов, боль, на секунду пронзившая его тело, утонула в волнах наслаждения, которые он испытывал при контакте с Гарри, в его поцелуях, которые блондин возвращал с яростью и непередаваемой при этом нежностью. Гриффиндорец целовал его глаза, шептал его имя, все это стало последней каплей, и Драко излился, выкрикнув имя брюнета, для которого это тоже послужило сигналом. Кончив, Поттер прижался горячим и вспотевшим лбом к ключице Драко, запуская руку ему в волосы. Втянув воздух и резко выдохнув, он подумал, что начал жить только сейчас. Гарри перевернулся на бок и, притянув к себе улыбающегося Малфоя, крепко обнял его.
Зарывшись в белые пряди носом, он с удовольствием вдыхал неповторимый аромат любимого.
Драко наконец-таки мог спокойно заснуть, зная, что Гриффиндорец находится рядом, и его пробуждение будет лучшим в его жизни.
30.08.2010

Глава 9. Разговоры

Весь следующий день Гарри Поттер ходил красный как рак и на любой самый безобидный вопрос отвечал, тут же залившись краской, чего нельзя было сказать про Драко Малфоя. Он был похож на сфинкса, которая объелась глупыми людишками. На все вопросы по поводу своего отличного настроения Слизеринский принц с гордостью сообщал, что у него появился парень, и это не кто-то там, а великий и неповторимый Гарри Поттер. Услышав такую новость, Мадам Помфри была вынуждена принять людей, доставленных в обморочном состоянии. В наличии были: Когтевранцы — пять штук (три парня, две девушки), Пуффендуйцы — девять штук (одна девушка и восемь парней), Слизеринцы — десять штук (пять парней, пять девушек), однако, все рекорды побил Гриффиндор — двадцать два человека (двенадцать девушек, десять парней), причем, некоторых приносили по несколько раз; домовой эльф Добби (от радости) — одна штука, и декан Слизерина — одна штука. Однако, последний быстро очухался и, под шумок, скрылся в кабинете Дамблдора, последний же выгнал Северуса буквально через пятнадцать минут, так как тот уничтожил три вазочки с лимонными дольками, и у уважаемого директора осталась только одна вазочка с дефицитным товаром.
Гарри и Драко с утра уместно рассудили, что терять им нечего, жить первому, возможно, осталось всего неделю (это про себя сказал Гриффиндорец), так что их отношения будут абсолютно официальными. Рон и Гермиона были действительно рады за парней, но расслабляться всем было еще рано. Сегодня вечером, после того, как Грейнджер и Уизли снова посетят библиотеку, состоится их первый тренировочный бой. Так будет продолжиться до пятницы следующей недели.
После обеда взволнованный Драко сказал, что его отец прибудет только завтра, но он готов поговорить с Гарри и предоставить ему поддержку. Четверка друзей решила, что Поттер поговорит завтра со Снейпом и Люциусом сразу, чтобы один разговор не повторять дважды. Тем более, что зельевар и бывший Пожиратель захотят что-то решить между собой. Эта новость приободрила всех, после чего Гарри и Драко направились в Выручай-комнату «ждать» Рона и Гермиону со списком всех заклинаний.


* * *


Дверь в Выручай-комнату открылась, и парочка была прервана ядовитыми и ехидными взглядами, вернувшихся из библиотеки Рона и Гермионы. Староста сказала, что Люциус и профессор Снейп уже ждут Поттера в подземельях, на что Герой Магического мира улыбнулся и, приведя себя в более-менее божеский вид, унесся вниз. Он был рад, что этот разговор состоится уже сейчас.
Остальные решили пока приготовить все, что им потребуется для обучения. Пол было предложено все-таки обложить тонкими матами, а Гермиона, для эффекта приближения к реальности, попросила у комнаты три черных мантии с капюшонами и маски Пожирателей Смерти. Они были уже готовы, и не хватало только виновника торжества. Было забавно смотреть со стороны на эту картину.
Три Лжепожирателя нетерпеливо ждали появления Гарри Поттера:
— Может чайку?
— А было бы здорово, Рон, мы просидели в библиотеке слишком долго.
Закрыв глаза, девушка попросила у комнаты три удобных пуфа и столик с чашками крепкого чая и пирожными. Появившиеся пуфы были розовыми… и, если это не смущало ребят, со стороны эта картина действительно была забавна.
— Итак, вот, Драко, взгляни, этим мы сейчас будем целится в Гарри, ему надо научиться все отбивать. Главное наше преимущество — это количество. Главное, не жалеть его, тогда, мы добьемся хорошего результата.
— Грейнджер, а тебе очень даже идет эта мантия и маска набекрень, красота!
— Спасибо, наверное, я себе ее даже оставлю. А ты учи давай, не будешь же ты бегать со свитком?
— А Уизли?
— Не Физли, а Лон, поплошу павалуста, и я фсе наю, лусе некотолых…
— Рональд, когда же ты научишься элементарным правилам поведения за столом?
— …


* * *


Уже через 10 минут после того, как герой Магической Британии ушёл от друзей, он стучался в апартаменты Зельевара, мысленно выстраивая цепочку разговора.
— Войдите, — «любимый» голос сквозил «теплотой» и «заботой».
— Добрый вечер, профессор, мистер Малфой, я очень благодарен, что вы смогли найти время, чтобы посетить Хогвартс.
— Ну что вы, Гарри. Можно я продолжу Вас так называть?
— Конечно, Мистер Малфой…
— Можно просто Люциус… Итак, Гарри, чем я обязан такой встрече?
— Профессор, Люциус… как вы знаете, Волан-де-Морт набирает силы, и я хотел попросить у вас содействия, и, главное, прошу никому не распространять полученную информацию, особенно директору, иначе в следующую субботу меня не выпустят из Хогвартса никуда.
— Вы намекаете на Хогсмид, мистер Поттер, как я понимаю, Вы собираетесь туда наведаться…
— Да, профессор Снейп, сэр, план уже придуман, и, если вы не захотите помочь, я не собираюсь Вас заставлять. В субботу я отправлюсь в Хогсмид с Драко, Роном и Гермионой. Я хочу, чтобы Пожиратели смерти знали об этом. И мне бы хотелось, чтобы именно вы сообщили им о моем там появлении, не писать же мне письмо Тому, где и когда я буду?
— Допустим, я пойду вам навстречу, но что вы собираетесь делать? Махать палочкой, выкрикивая Экспелиармус?
— Нет, я хочу, чтобы меня схватили и доставили Лорду.
Стоит отметить и мысленно поаплодировать выдержке ледяного аристократа и двойного агента, они остались так же спокойны, будто говорили о форме проплывающего облака.
— Люциус, кажется, мистера Поттера нужно немедленно отправить в Мунго, комплекс Героя сейчас перерастет Хогвартс, и нам будет некуда бежать.
— Вы меня правильно поняли, — чуть поморщившись сказал Поттер, — я хочу, чтобы меня схватили, я уверен в этом… на этот раз я продумываю свои действия. Я умру в любом случае, либо от приступов, либо от его руки.
Люциус стрельнул в Зельевара глазами, но, увидев взгляд «как-меня-достали-Поттеры», повернулся к Гриффиндорцу и задал вопрос, который мучил его с самого начала разговора.
— Но при чем тут я, Гарри, уверен, что Северус выполнит твою просьбу…
— Люциус, сэр, от вас мне нужно совершенно другое, если позволите, я бы хотел поговорить с вами наедине.
Фыркнув и кинув «располагайтесь», Северус Снейп покинул свою комнату и направился в кабинет, где, присев на стул, начал взвешивать все «за» и «против».
— Продолжай, Гарри.
— Для начала, мистер Малфой, я… хотел поблагодарить Вас за Сириуса. И за Драко… мы встречаемся.
— Да, он сказал мне об этом вскользь, — улыбнулся Малфой-старший, внимательно следя за Поттером, — и, пожалуйста. Поселившись с Блэком в одном доме, я ни разу не пожалел о спасении его шкуры… ну как ни разу, первый месяц я жалел…
Вызвав улыбку на лице Гриффиндорца, Люциус продолжил уже серьезно:
— Не могу сказать, как безрассуден твой поступок, но что ты хочешь от меня?
— Я знаю, что у Вас есть артефакты, сэр, семья Малфоя славится ими, мощнейшие артефакты, названия которых даже опасно произносить вслух. Есть ли среди них хотя бы один, который поможет мне справиться с этой узкоглазой тварью?
Малфой сжал трость и похлопал ею о ладонь другой руки.
— Завтра я наведаюсь в свой сейф в Гринготтсе, думаю… надеюсь, я смогу отыскать там что-то…
— Пришлите мне письмо в любом случае… хотя, лучше передайте это через профессора, письма сейчас не лучший вариант.
Оставив задумавшегося Люциуса, Гарри прошел в класс профессора Зелий:
— Сэр?
— Я не знаю, что сказать Вам, мистер Поттер. Вам еще даже не исполнилось семнадцати.
— И может не исполниться, профессор, последний раз директор чудом вернул меня, даже Драко не справился.
Зельевар вздернул бровь. Неужели все зашло настолько далеко? А старик даже словом не обмолвился об ухудшении положения. Сыну Лили нужно помочь, даже если потом он будет винить себя:
— Хорошо, мистер Поттер. Идите, Вас наверное заждались, — ехидно добавил он.
— Спасибо, профессор.
Гарри вылетел из кабинета. Вроде все прошло очень даже плодотворно.
30.08.2010

Грава 10. Тренировки


— Вы его убьете раньше Лорда, придурки! — взвизгнул один из трех Лжепожерателей и кинулся к Гарри Поттеру, который пытался затолкать обратно глаза, уже ставшие размером с шарики для пинг-понга.
Пока первый бормотал обратное заклинание, двое других мирно стояли в сторонке.
— Хм, Рон, а, по-моему, это неплохо, у тебя стало лучше получаться!
— Да я и сам вижу, Герми, может, попросить Гарри взять нас с собой, все же…
— Нет, Рон, — прервал его голос подруги, — он не согласится, даже если мы будем при этом пытать Малфоя…
— Ла-адно, — протянув, сдался высокий Лжепожиратель, — ну вы там, скоро? Мы не отработали еще и половины, а суббота уже приближается!
— Рональд, еще одно слово и то, что было с глазами Поттера, будет у тебя с яйцами! — гневно воскликнул нервный Лжепожиратель, у которого выбились белые пряди волос из-под капюшона, — сейчас он очухается и продолжим!
— Кхм-кхм, тут дама, Малфой! Перестань к нему кидаться каждый раз!
— Может, тогда я что-нибудь сделаю с твоей Грейнджер?..
— Ставлю галлеон, что ты вздернул левую бровь!
Проигнорировав долговязого, Драко снова нагнулся к Гриффиндорцу и прошипел:
— Поттер, это уже второй раз, соберись! Что случилось? Я тебя просто не понимаю!
— Ничего особенного, просто Снейп сказал зайти к нему после ужина… наверное, ответ Люциуса пришел, вот я и волнуюсь, надеюсь, все это мне просто не понадобится… Ладно, давайте продолжим! — последние слова прозвучали уже громче, и красный луч тут же сорвался с палочки Гермионы. Гарри, не успев среагировать, мгновенно вырубился, пролетев пару метров.
— Неплохой невербальный Ступефай, Гермиона!
— Спасибо, Рон!
— Вы его убьете раньше Лорда, придурки! — донесся визг Малфоя-младшего, уже поспешившего на помощь любимому.
— Не ошибусь, если скажу, что это уже было? Или дежа вю?
— Было, — удрученно сказал самый низкий Лжепожиратель, — но я же не виновата, Гарри сказал, что мы можем начинать…
Пошатываясь, Поттер приблизился к Рону и Гермионе, поддерживаемый Драко.
— Ладно, — герой магической Британии выдохнул, — я к Снейпу пошел. Пока схожу туда-обратно, приду в себя. Я скоро.
Гарри поплелся к выходу, кинув взгляд на часы. Они показывали как раз нужное время. Гриффиндорец перевел взгляд левее, и скривился. Гермиона настояла на табло «Гарри — Пожиратели». Он проигрывал с огромным отрывом и никакие уговоры, что их трое, а он один-одинешенек, не помогали. Вот и сейчас цифры со скрипом поменялись, показывая еще один его проигрыш… 12 : 86… «И какой глупый! Ступефай! Кошма-а-ар!». Хотя Гарри в тайне гордился, что целыхдвенадцать (!!!) раз он смог победить их троих. Вздохнув, он захлопнул за собой обшарпанную дверь и поспешил вниз.


* * *


Снейп смотрел на мешочек черного цвета, перетянутый зеленой лентой. Пару раз зельевар порывался его открыть, но рука застывала на полпути. «Я не имею права смотреть, что в нем, в конце концов, это передали не мне, а мальчишке!»
Прошло еще несколько минут, и профессор сдался, его глаза загорелись, облизнув губы и подумав: «Уж простите!», потянулся за ним. Громкий стук в дверь напугал его до тика на левом глазу, но он нашел в себе силы презрительным голосом узнать, кто это там явился.
Закатив глаза, он разрешил Поттеру войти и располагаться напротив него.
Гарри быстро прошел к стулу, радостно заметив среди свитков с работами студентов странный мешочек. Он нетерпеливо посмотрел на Северуса, но тот только пронизывал его взглядом.
— Итак, мистер Поттер, как я понимаю, вы до сих пор не отказались от этой безумной, глупой, ненадежной… затеи? — получив дерзкий взгляд «конечно-нет-я-мать-Вашу— гриффиндорец-или-кто», Зельевар вздохнул и сказал, — можете забирать, не знаю, что там, но прежде чем хвататься, прочитайте письмо, приложенное к посылке.
Гриффиндорец уже взял мешочек и поднялся со стула, собираясь бежать.
— Конечно, профессор, я стал более внимательным, — опровергнув свои слова тем, что поскользнулся на какой-то жиже, оставленной после очередного взрыва котла Невилла… дважды, Гарри, покраснев и попрощавшись, вышел, притворив за собой дверь.


* * *


— Ребят! Кажется, все получится как нельзя лучше, Люциус мне что-то прислал.
Глаза Мальчика — Который — Выжил горели, он заразительно улыбался, и в комнате отчего-то стало спокойно, никто до этого даже не предполагал, что от «подарка» Люциуса зависит так много. Под недовольное бурчание Драко, Гермиона повисла на шее Поттера, обнимая на радостях. Тот покружил ее вокруг (под недовольное бурчание Рона) и поставил.
— Так что сегодня я предлагаю уже… никому… не... а что? — радостные лица друзей, успевших снять маски, выражали одинаковый скепсис.
— Гарри, не пытайся увильнуть, сейчас мы продолжим тренироваться… не перебивай, и не только сейчас, завтра, послезавтра, и так до пятницы включительно, — закончил твердым голосом Малфой, уже наставляя палочку на Гриффиндорца, — поехали!
И брюнету пришлось сделать невероятный кульбит, при этом пряча мешочек и доставая палочку.
Тренировка продолжилась.
Всем пришлось тяжело уже на первых минутах. Щиты рушились, новые выставлять не успевали, поэтому кому-то не везло. Гриффиндорец уже успел превратить Гермиону в дерево, за которым теперь прятались рыжий и белобрысый, постоянно выкрикивая проклятья.
Создав иллюзию и при этом наложив на себя чары невидимости, Поттер обошел противников с тыла и, крикнув «Сюрприз!», одного напугал до обморока, а второго уложил оглушающим. Послышался скрежет железных пластин, и Гарри с удовольствием увидел еще одну победу на своем счету.


* * *


Уже к ночи, полностью вымотанные, они уселись на весьма кстати подвернувшиеся кресла. Обсуждать что-то не было сил. Теперь они просто смотрели на столик, точнее, на мешочек, что там находился.
— Может, ты все-таки откроешь его? — неуверенно предложил Рон, — ну или письмо хотя бы прочти, не томи уж!
— Рон, мне кажется, Гарри сам все решит, мы просто не должны ему мешать. Пойдем. Поднимайся, Рональд! — Гермиона, сверкнув глазами, вытолкала недовольного Уизли, и, кинув на прощание «до завтрака!», удалилась.
— Надеюсь, меня ты не выгонишь? — устало осведомился Малфой.
— Что ты, конечно нет. Но Герми права. Я должен сам. Если это что-то опасное, вам всем лучше не знать, хорошо?
Пожав плечами, блондин просто закрыл глаза и представил себе ИХ комнату. Свет теперь отбрасывал только камин. Со стоном поднявшись, Драко поплелся к родной кровати и, не раздеваясь, рухнул на нее как подкошенный.
Гарри нахмурился и потянулся к мешочку. Распутав его, он достал пергамент с идеальным почерком Люциуса Малфоя, в котором объяснялось четко и ясно, что нужно сделать. Прочитав инструкцию несколько раз, он сжег письмо и потер глаза. Все было слишком легко. Но планы имеют удивительное свойство — не сбываться. Получится ли у него? Приобретя слишком многое, терять ничего не хотелось. Завязав ленту, Поттер отправился спать.
Подойдя к кровати, он с улыбкой посмотрел на сопевшего Малфоя, изменившего так много в его жизни. За одни выходные он помог ему установить блок на сознание… Хлипкий, но блок… хотя как ему это удалось, Гарри содрогнулся, да, Драко умел быть разным... Прогоняя воспоминания, он помотал головой и, раздевшись, помог стянуть мантию блондину. Гриффиндорец уложил свое хрупкое и так поздно доставшееся счастье обратно и, подоткнув одеяло вокруг обоих, прижался к теплому Слизеринцу.
31.08.2010

Глава 11. Хогсмид. Нападение


Они сидели вдвоем за столиком в «Трех Метлах». Сливочное пиво стояло на столе, но к нему никто даже и не притронулся. Рон и Гермиона, понимая всю ситуацию, дали им время, чтобы попрощаться. Сколько его оставалось, не знал никто, и напряжение не ослабевало ни на секунду. Неделя прошла незаметно, ускользнула, как ящерица, только что нежившаяся на камне под солнцем.
Гарри смотрел на Слизеринца. Тот, растрепанный, с потрескавшимися от холода, губами, всклокоченными волосами, постоянно поворачивался и смотрел на входную дверь. Вся спесь слетела перед предстоящим… чем? Делом? Планом? Ситуацией? Он смотрел на Поттера, пытаясь запомнить его черты, а тот в свою очередь растягивал губы в обнадеживающей улыбке, которая не касалась его глаз. Оба нервничали и не знали, что говорить. Наконец, Гриффиндорец взял руку блондина и, пододвинувшись к нему поближе, поцеловал ее. Всю эту неделю они так и не нашли пары минут, что бы выразить свои чувства. Сейчас момент тоже был не подходящий, но другого могло уже и не быть:
— Гарри, ты уверен, что все получится? — ну вот! Опять не те слова, опять не то, что важно, опять, опять, опять…
— Нет, не уверен… — Поттер нервно провел по внутреннему карману мантии, где покоился артефакт.
Дверь распахнулась, и Малфой-младший подпрыгнул. Ветер… Напряжение вновь отпустило, и Слизеринец крепче сжал руку Поттера.
— Драко… мне действительно жаль, что у нас с тобой так вышло… не перебивай… ты, сделал для меня очень многое, — брюнет закусил губу, и заставил Малфоя посмотреть ему в глаза, — я был жутким остолопом, что только спустя пять лет понял, что нужный мне человек здесь, постоянно рядом, честно.
Блондин слушал сбивчивую речь Гарри, сейчас весь мир свелся только к его любимому человеку, к его губам, которые говорили, а он слушал, слушал и понимал, что вот оно, важное…
— Знаешь, — парень горько усмехнулся, — я благодарен этим чертовым приступам. Без них когда бы мы вообще с тобой поговорили?... Мерлин, что я несу, Драко! — Гарри поцеловал Слизеринца и нервно продолжил, — ты … изменил меня…
Малфой внутренне напрягся, сердце начало гулко биться, будто его заперли в клетку, а она была слишком мала.
— Драко, я…
Глаза блондина расширились, а тени за окном начали мелькать, будто кто-то бежал…
— … тебя…
Дверь со стуком распахнулась, и было ясно, что ветер тут совершенно не причем. А брюнет счастливо смотрел в глаза цвета пасмурного неба, ставшие такими дорогими. Но даже шум, поднявшийся от мелькания масок уже настоящих Пожирателей не смог заглушить последнего слова, которое никто из них не произносил ни разу по отношению друг к другу:
— … люблю.
А дальше был калейдоскоп картинок. Вот Гарри отталкивает его и кричит свое любимое обезоруживающее. Кидает язвительную реплику в сторону приспешников Лорда, и те несутся за ним. Вот Поттер мчится к черному выходу. Вот красная вспышка оглушающего. Вот торжество в глазах Рона и Герми. Вот Гарри падает. Но Драко уверен, что до того, как Гриффиндорца накрыла тьма, тот победно усмехнулся. Вот один из Пожирателей связывает его и уносит на выход. Хлопок аппарации, и тут-то проявляется сущность оставшегося Трио. Он слышит свое имя, и звуки возвращаются. Драко становится плечом к плечу с ними, и уже вместе они начинают отбиваться от атак. Хлопки… это уже авроры... они опоздали… Гарри уже тут нет. В глазах троицы неподдельное горе. Их просят вернуться в замок, и они отдельной группкой медленно поднимаются к величественному зданию.
Грязь под ногами хлюпает. Малфой переводит взгляд на Уизли. Тот сдерживается, но веснушки слишком ярко выделяются на бледной коже чистокровного волшебника. Он нежно прижимает к себе подругу, которая идет рядом, постоянно вытирая нос и размазывая по щекам слезы. Она кидает взгляды на деревню, будто вот сейчас сможет увидеть бегущего к ним растрепанного Гриффиндорца. Но там лишь мечущиеся авроры и дым. Больше ничего. Они остановились.
— Я… Мэрлин… он сказал, что любит! — Блондин как то жалобно всхлипнул и упал на колени, прямо в эту хлюпающую грязь. Сейчас это было неважно, неважен статус, вещи, магия, а важен лишь он, Гарри, который так и не услышал его ответных слов.
Рыжий и староста непонимающе на него посмотрели.
— Драко, ты о чем? Конечно, любит, — Рон нахмурился.
— Нет, ты не понимаешь, Уизли, мы не говорили этого, такие слова просто так не могут сотрясать воздух. Признаться — это как открыться. Поставить на кон все. Такое и говорить можно раз в жизни. А… а я не успел, — Драко схватился за волосы и дрожащими губами закончил, — а вдруг и не успею? Почему? Почему мы не пошли с ним?
Рон поджал губы, а Гермиона положила руку на плечо Слизеринца. Она хотела сказать, что он еще успеет, что все изменится, что Гарри вернется… но так и не сказала. Потому что если все будет не так, жечь внутри будет гораздо сильнее. Герми сжала его плечо, и через пару минут они втроем направились на ужин, постоянно кидая взгляд на часы… но планы имеют тенденцию меняться, ведь так?


* * *


В Большом Зале стояла тишина. Студенты, тихо перешептываясь, ужинали и кидали взгляд на единственное пустующее место. На ужин пришли все, будто надеясь услышать речь Дамблдора. Но преподавательский стол был наполовину пуст. Директора не было, а МакГонагалл отказалась что-то рассказывать, сухо прокомментировав, что «никто не пострадал», она вылетела из зала, силясь сдержать слезы.
После ужина ребята, не сговариваясь, встретились у Выручай-Комнаты.
— Вот… это карта, карта Мародеров… мы… — рыжий сглотнул и прокашлялся, — узнаем, когда Гарри будет здесь.
Они зашли в темную комнату, где были только два дивана и столик с часами. Рон, нервно разложив карту, сел. Драко выдавали только глаза и крепко сцепленные пальцы рук. Он неотрывно следил за стрелками старых часов, которые будто отмеряли его жизнь. Ему казалось, что стрелки перемещаются с громким стуком отбойного молота. Но ничего не происходило. Гриффиндорца не было уже три часа…


* * *


Голова разрывалась тупой болью. И вдруг его накрыл ужас… разбился! на смену ужасу пришло облегчение, нет, все в порядке. У него получится, обязательно получится. Ради него, ради них, он все сделает, даже не прибегнув к убийству. Резко вздохнув и завозившись, он будто сказал, что он здесь, он жив… и тут же получил пинок.
— Вставай щенок, мы видим, что ты очнулся, вставай… мразь! — последнее слово было выплюнуто, будто он был отбросом. Голоса парень не узнал, но следующий заставил его содрогнуться и немедленно подняться.
— Гарри, Гарри… Великий Гарри Поттер! Как же это было глупо, ослушавшись директора уйти в деревню, — покачиваясь, Гриффиндорец все же поднял взгляд на говорившего и сжал челюсти, — но, и тут я оказался умнее, меня предупредил Северус, и я воспользовался твоей тупостью и желанием покрасоваться, и теперь ты в моих руках… Круцио!
Вот. Теперь он на месте своих видений, на месте тех, кого пытали: старика, Амбридж, Снейпа и десятков других. Поттер не мог пошевелиться от боли, а Лорд не спешил снимать заклятие, наслаждаясь и впитывая каждое мгновение, казалось, его глаза горели ярче, а губы, растянувшиеся в плотоядной усмешке, дрожали от радости и возбуждения.
— Тебе будет очень больно, Гарри!
— Не больнее, чем тебе, Том, — раздался тихий свист-шепот от мальчика, корчившегося на полу, — хотя… тебе даже повезет.
Все, находившиеся в огромном зале смотрели, как Поттер достает что-то из кармана. Маленький шар со звоном покатился к ногам Волан-де-Морта. Тот нахмурился… И тут всех поглотила вспышка.
01.09.2010

Глава 12. Артефакт

… Мелькнула вспышка. Прикрыв глаза рукой, Волан-де-Морт дождался, пока она затихнет. Он начал мелко дрожать, а потом его смех разнесся по всему залу.
— Поттер? Что это? — смех оглушал, а приспешники Лорда начали угодливо посмеиваться, — это было все, на что ты способен? — Реддл увидел панику в глазах мальчишки, она стала лучшим ответом! Его маленький Гриффиндорский план провалился, и теперь он завершит начатое шестнадцать лет назад, завершит в этот день… но, для начала…
— Круцио!
Визгливый голос сорвался на крик. Белая рука с тонкими паучьими пальцами держала палочку, а ее владельца трясло от триумфа. С каждым пасом тело проигравшего парня поднималось и падало на каменный пол. «Секо!» кровь брызнула в разные стороны, окрашивая пол и заставляя Пожирателей отступить, чтобы не испачкаться в крови полукровки. Поттер тяжело дышал. Грудь вздымалась и опускалась в рваном ритме, а вязкая красная жидкость заполняла щели между камнями, растекаясь вокруг.
— Этот день запомнят навеки, день, когда Надежда умерла, день, когда я пришел к власти! — Волан-де-Морт оскалился, — вот и все… Авада Кедавра!
Зеленый луч сорвался и с шипением понесся в сторону Гарри. Парень в треснувших пыльных очках с ужасом смотрел на приближающуюся смерть, приход которой был отложен на столь длительный срок. Заклинание ударило прямо в грудь, выбивая последний вздох, и тут же победные крики Пожирателей сотрясли стены старого здания.


* * *


— Он слишком задерживается, может, что-то не так? — Драко теребил пальцами правой руки искусанные губы и смотрел на закат солнца. Вспыхнул последний луч зарева и в Выручай-Комнате стало намного темнее. Возле Хогвартских ворот никто не появлялся уже четвертый час. Вдруг он увидел фигуру в черной мантии — кто-то аппарировал. Сердце застучало в ускоренном ритме. Его будто сжало в тисках. Прерывисто вздохнув, он кинулся к выходу.
— Малфой, что?.. Стой!
Драко не слышал слов, только сбившееся дыхание и топот ног Гриффиндорцев за ним. Но он бежал, бежал, бежал…


* * *


… Мелькнула вспышка. Как только свет погас, Гарри закрыл глаза и, наконец, выдохнул. Получилось! Он поставит Люциусу памятник! Из Золота!.. Его золота, так что все хорошо. Он открыл глаза. Пожиратели начали падать, как подкошенные. Правильно, связь с Лордом исчезла, метка дает о себе знать, аврорам и работы не останется. К нему подполз Снейп:
— Не знаю, как у Вас это получилось, мистер Поттер, но можете собой гордиться. Пять баллов Гриффиндору за спасение мира. А теперь вот, это портал, через минуту он сработает. За аврорами я послал, Вам тут делать уже ничего.
Поттер поднялся и поправил мантию. Его немного шатало, но сейчас это было неважно. Он поплелся к тускло блестящему шарику, который решил все проблемы, помог не убить, не запятнать руки, не стыдиться потом себя, что убил кого-то своими руками, пусть даже и такую мразь. Он нагнулся и поднял его.
— Так что же все-таки это за артефакт, мистер Поттер? — Зельевар удостоил Гриффиндорца заинтересованным взглядом.
Парень посмотрел на мутную, коричневатую дымку, и ему показалось, что он увидел там зеленую искру. Гарри улыбнулся.
— Все оказалось значительно проще, профессор! Это… — мелькнула вспышка, и брюнет исчез в свете портала.
— Как всегда, на самом интересном… — фыркнул Снейп, ну да ничего, у Дамблдора он узнает все.


* * *


— Поттер!
Гарри в темноте практически не замечал несущуюся к нему фигуру. Малфой с разбегу врезался в него, выбив воздух из легких. И брюнет автоматически его обнял, вдохнув запах своего парня. Приятно. Тепло. О! Его целуют! И аристократическая личность даже не обращает внимания на то, что он пыльный и грязный… Заботится… Словно ток прошел по телу Гриффиндорца… ждал…
Вот ради чего все-таки стоило вернуться. Поттер улыбнулся. И тут же был вовлечен в еще один трепетный и глубокий поцелуй.
— Ну, мы тут тоже как бы рады, что ты вернулся, друг, но уж так выражать радость мы не будем, ладно? — рыжий счастливо смотрел на героя, — если бы ты знал, как нам тебя не хватало, и как Малфой успел нас достать.
Смешок послышался со стороны растрепанного Гриффиндорца.
— Что? Он даже не приготовил мне ужин?
— Придурок, шрамоголовый, я тут волновался, метался, сам не свой был!
Но новый поцелуй заставил возмущенного Слизеринца забыть обо всем.
— Так вот, как, оказывается, его можно было заткнуть!
— Рон! — счастливая староста пихнула в бок долговязого, — Гарри, я так рада, Мерлин, но все-таки скажи, как тебе удалось все сделать, что же прислал Люциус?
Поттер отстранился и только после объятий друзей начал все рассказывать, неспешно направляясь к замку.
— Это, — он достал мутный шар и положил его на ладонь, — шар Иллюзий, раньше таких было очень много, волшебники сами заключали себя в тюрьму из иллюзий, там все происходит так, как ты хочешь. Уверен, что сейчас Том наслаждается победой, сдирая кожу с грязнокровок, — грустно усмехнулся Гарри, — можно сказать, что это мой ему подарок, за то, что я не стал убийцей.
Поттер сжал шар и резко остановился.
— Я не верю, что все закончилось…
Ветер промчался, задевая мантии ребят, заставляя их поспешить за стены Хогвартса.
02.09.2010

Глава 13. Выше неба

Несколько дней прошли в сумасшедшем ритме. Газеты и чиновники вещали о невероятной победе Мальчика-Который-Выжил. Он выиграл и на этот раз, не только уничтожил Темного Лорда, но и вырубил одним взмахом руки всех Пожирателей Смерти. Правда была известна только немногим, и Поттер все равно выполнил свое обещание — посередине Косого переулка стоял памятник Люциусу Малфою. К немалому удовольствию последнего. Шар Иллюзий навсегда остался под охраной Директора Хогвартса, спрятанный за одним из портретов в его кабинете.

Но двух парней все это абсолютно не интересовало, Герой Магической Британии, наплевав на школьные правила, втихаря поселился в комнате старосты зеленого факультета. Уже который вечер подряд они наслаждались тишиной и обществом друг друга. Гарри был счастлив и ловил каждый миг.
Да, вот как сейчас. Поттер лежит не на кровати, а на Драко, облокотившись на его согнутые ноги, что-то мурчит и смотрит на огонь в камине. Тепло, жутко уютно и весь мир сужается до этой комнатки. Гриффиндорец улыбается и аккуратно, пока не заметил блондин, делает полог темно-бардовым — негоже забывать цвет любимого факультета…
Сегодня снова суббота, скоро все ученики будут разъезжаться по домам в преддверии праздника, завтра уедут и они, в Малфой-менор. Оба уверены, что их ждет что-то новое, оба счастливы, и оба понимают, что осталось что-то недосказанное. Гарри задумывается, и не сразу замечает руки, ласкающие его грудь, только тихий шепот, что уже пора спать, чтобы завтра, попрощавшись с Хогвартсом, уехать до следующего семестра. Поттер расплывается в улыбке и облизывает пересохшие губы. Драко садится на его плоский живот и начинает расстегивать пуговицы форменной рубахи. Тихий смех Гарри пускает волну желания по позвоночнику блондина, и он тянется за поцелуем. Медленным, тягучим, ленивым. Отстраняясь, чтобы перевести дыхание, Малфой уже снова притянут за серебристо-зеленый галстук, для нового, уже более требовательного поцелуя, ну что же, теперь очередь Слизеринца посмеяться над нетерпеливым львом. Одежда летит в сторону, ботинок блондина ловко и метко попадает в чернильницу, и на свитке в двенадцать футов расплывается красивое пятно, за это Гарри еще влетит, но это будет позже, все будет позже, а сейчас каждый из них хочет доставить удовольствие партнеру. Драко, улыбаясь самой дерзкой ухмылкой, палочкой призывает совсем другой флакон, что заставляет немного нервничать брюнета, но, получив взгляд «Поттер-ляг-и-расслабься», послушно откидывается назад и любуется обнажённым парнем. Слизеринец тем временем наносит прохладную мазь на уже возбудившийся член Гриффиндорца, и, не обращая внимания на протестующий вскрик, опускается на него, прикусив губу. Выдохнув, он начинает двигаться над стонущим Поттером, который с силой сжимает его талию. Немного погодя Гарри, еще не привыкший к такому сексу, без особой подготовки блондина, кончает, выдыхая, и снова говорит о том, как сильно он его любит. В этот момент в Малфое будто взрывается что-то, и слова «я тебя люблю, Драко» произнесенные его голосом стоят любых сокровищ.
Теплые волны расходятся от сердца по телу и он, тяжело дыша, слез с Гарри и, уткнувшись в ключицу вспотевшим лбом, мысленно кричал о своей любви, но произнести вслух не хватало решимости. Тихое «спасибо»… и двое парней засыпают, прижавшись друг к другу как можно крепче.


* * *


Парни решили проститься с Хогвартсом именно тут, около озера, как и тогда. Только на этот раз именно Поттер укутывал блондина в теплую мантию.
— Драко?
— Ммм? — Малфой-младший, согретый объятиями, мыслями был далеко отсюда…
— Помнишь наш разговор у озера, ты тогда еще спросил: «А что будущее для тебя?»…
Слизеринец нахмурился и кивнул, да, тогда Поттер хорошо дал понять, что его жизнь коротка и ждать от нее большего, чем новый день не приходится… а сейчас?
— Драко, я верю… верю в будущее, теперь, когда все, наконец, встало на свои места, когда я могу вздохнуть полной грудью, не бояться ни за кого, не бояться, что в следующую секунду приступ убьет меня, теперь… — он повернул к себе блондина лицом и, посмотрев ему в глаза сказал, — … теперь, я верю в мое будущее с тобой…
Ветер, поднявшийся рядом, практически оглушил Малфоя, он искал толику сомнения в глазах Поттера, но ничего за стеклами глупых, круглых, ненавистных ему очков, кроме любви не замечал.
— Я люблю тебя, Гарри…
Вот и все. Так легко! И, Мерлин, как нужно и правильно прозвучали эти слова. Брюнет широко улыбнулся и притянул к себе Драко, целуя обветренные и такие отзывчивые губы. «Любит» — стучало молоточками в голове у каждого.
Обнявшись, они оба смотрели кромку Запретного Леса. Скоро, очень скоро они окажутся дома.


* * *


Что для вас приступы? Короткий миг боли, когда думаешь в течении секунды, что умрешь, а потом это просто выветривается из памяти? Для меня приступы были не только сумасшедшей болью, как будто кто-то копается внутри тебя раскаленной кочергой, не только адом, через который мне пришлось пройти не по своей воле, но и приобретением. Приобретением чувства, когда ты взлетаешь выше неба, когда на метле несешься вниз, выходя в пике, неизвестной, непредсказуемой, иной раз непонятной, но всегда безумно интересной… любви.

The End.

Глава 8. Опять

HeLLeny^^, именно это главу почему-то хочется посвятить Вам =))
____________________________

Проснувшись от тихого шепота Малфоя, Гарри чуть не подпрыгнул. Побледнев, он принял предложенную руку и пару раз спотыкался, идя в кабинет. Но Драко тоже слыл хорошим ловцом, поэтому буйная голова Поттера все-таки не встретилась с полом.
Остался один поворот, и Гарри уже слышал недовольные голоса друзей, когда случилось то, о чем он практически забыл. Приступ. Он начался не как обычно. Сразу. Просто подкосив его, не давая опомнится. Блондин тут же поймал его, помогая осесть. На этот раз интуиция подсказывала, что одному ему не справиться. Поставив заглушающие чары, он преодолел последние метры до кабинета и, надев самую высокомерную маску из его арсенала, открыл дверь:
— Профессор Корт?
— Мистер Малф…
— Я прошу прощения, но директор срочно вызывает Грейнджер и Уизли к себе в кабинет.
— Я не смею задерживать своих студентов.
Но троица уже не слышала его ответа. Пулей вылетев из кабинета, даже не задавая вопросов, они понеслись по коридору.
Драко снова попытался связаться с Поттером. Грейнджер отправили за директором. А Уизли, трясясь, ставил щиты. Малфой от безысходности выл, как побитая собака, потому что не мог помочь любимому человеку, который находился в аду. В этот раз это были не продолжительные судороги, а частые, заставляющие все тело Гриффиндорца биться мелкой дрожью, а голову метаться из стороны в сторону. Шрам воспалился и начал кровоточить, зрачки расширились, а глаза закатились.
— Бл*ть, Малфой, он может проглотить язык!
Драко, отхватив нижний край рубахи, обмотал два пальца тонкой тканью и засунул Гриффиндорцу в рот, прижимая язык. Рон стоял рядом на коленях, стараясь прижать ноги Гарри к полу. Послышались шаги, и Дамблдор появился перед ребятами. Рядом с ним стояла запыхавшаяся, с красными глазами, Гермиона. Директор, присев рядом со Слизеринцем, положил ладони на грудь Гарри, и через секунду, когда он начал читать заклятье на древнем языке, из ладони полился ярко-белый свет, разбивая темноту. Поттер очнулся.
— Все настолько плохо, мой мальчик, — произнес директор, — кажется твоя битва уже не за горами, Волан-де-Морт набирает силы. Я более чем уверен, что он попробует тебя убить в скором времени. Будь осторожен. И, думаю, ты понимаешь, что поход в Хогсмид на следующей неделе тебе не нужен.
Дамблдор тяжело поднялся, поблагодарил Гермиону, Рона и Драко… И ушел, оставив трех подростков в ужасе от своих слов.
— Я думаю, вам не нужно говорить, что через неделю, я буду в Хогсмиде, и оттуда попаду к Волан-де-Морту, больше страдать я не могу, — прорезал тишину тихий голос Гарри.

* * *

После ужина, на котором было сообщено о походе в Хогсмид, Гарри кивнул Малфою на выход из Большого Зала. Встретившись, четверо ребят молча стали поднимать на седьмой этаж в Выручай-комнату, куда их вел Гриффиндорец.
Как только дверь за ними закрылась, их как будто прорвало:
— Что ты собираешься делать?
— Не надо поспешных выводов, Гарри…
— Так и в чем же заключается наш план, Поттер, надеюсь, ты хотя бы обсудишь его с нами?
Гарри устало закрыл глаза и, сняв очки, потер переносицу. Он придумал план, который осуществит в Хогсмиде еще за ужином, главное, просто собрать все нужные вещи и людей… да, людей. Он прокашлялся, прекращая уже разгоревшийся спор между друзьями и Слизеринцем:
— Как сказать… мне будет нужна помощь Люциуса и Снейпа.
— Зачем тебе помощь отца? — не терпящим возражения голосом осведомилась зеленая половина компании. Услышав, что Поттер хочет с ним поговорить лично, тот удивился еще больше, — ммм… у меня есть свой способ связи с ним, думаю, он сможет быть здесь завтра.
— Отлично, Драко, это я и хотел услышать. Завтра я поговорю и со Снейпом, хочу, чтобы он предупредил Волан-де-Морта, что я буду в Хогсмиде через неделю, главное, чтобы он не разболтал о моих мелких планах директору.
— Крестный не сделает этого, я пойду с тобой, уверен, он уступит.
— Гарри, — тихий шепот Гермионы прервал мысли успевшего задуматься брюнета, — чем можем помочь мы?
— Герм, мне нужно, что бы ты пошустрила в библиотеке. Два дня, не более. Все темномагические заклинания и способы защиты от них. Если Люциус не сможет мне помочь, то придется вступить во что-то, хоть отдаленно напоминающее бой.
— Хорошо, думаю, я могу идти уже сейчас. Рон, ты мне поможешь.
— Гарри… В общем….Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — рыжий кинул решительный взгляд на Поттера и вышел вслед за Гриффиндоркой.
Все четверо чувствовали какую-то обреченность, им осталось всего ничего до столкновения с тем, с чем они мечтали просто не думать несколько лет, а может и больше. Наверное, знать дату своего маленького Апокалипсиса не так уж и приятно. Герм и Рон толком не знали, сможет ли их друг, встретившись лицом к лицу с Реддлом, выжить, возможно, суббота станет датой его смерти и началом новой эры для всех. Блондина охватывали холодные щупальца паники. Он разрывался между желанием кинуться в ноги Поттеру, прося немедленно забрать все слова о Хогсмиде обратно, заставить его на крови поклясться, что он будет держать свою красно-золотую задницу в гостиной весь день, и пониманием, что в один день брюнет может просто умереть на его руках из-за очередного припадка.
— Гарри… — он не знал, что хочет сейчас сказать. Драко просто задыхался от всего, что на него навалилось. Посмотрев на Поттера, который уже успел сесть на софу и смотрел на него с каким-то выжиданием, он произнес совсем не то, что хотел сказать, — а может да ну это все?
Это прозвучало слишком наигранно, и Малфой мысленно вручил себе статуэтку «Лучший идиот Хогвартса». Он подошел к Гарри и сел рядом, устало откинув голову назад. Перед ним мелькали воспоминания прошедших дней. Трансфигурация, где он впервые задумался, что что-то не так, одиннадцать дней слежки, приступ Поттера, его зеленые глаза с огромным количеством чуть ли не физически ощущаемой боли, слезы самого Драко, когда он ничем не мог помочь, его бессилие, радость, когда Гриффиндорец очнулся, Больничное крыло. Везде был Поттер, за пару недель он стал для него… всем?
— Я не хочу тебя потерять, — тихо разнеслось по Выручай–комнате.
Поттер видел, как губы Драко шевелились, это определенно был он. Но Гарри не удержался и спросил:
— Прости, что?
— Я. Не. Хочу. Тебя. Терять.
«Гермиона была права?» — эта мысль теперь крутилась в голове Мальчика-который— выжил с огромной скоростью, а мозг в ярких эпизодах подкидывал картинки сна.
— Чего ты молчишь?
— А что мне говорить?
— Я тебе фактически говорю, что ты мне нравишься, а ты сидишь, подтянув к себе коленки, и никак не реагируешь!
— А что мне делать?
— Я не знаю! Сказать что я придурок, что я вообще несу чушь, ну и долбануть меня чем-нибудь!
— Ты придурок, и ты вообще несешь чушь...
— Ты, правда, так считаешь?
— Нет, естественно!
— Но, тогда, какого Мерлина, ты вообще несешь это белиберду, вместо того, чтобы просто сказать прав…
— Ты мне нравишься, Малфой.
Губы брюнета уже накрыли чересчур разговорчивый рот Драко. Последний мысленно пару раз провалился в обморок: и от теплый и мягких губ Гарри, и от его слов, которые доказывали, что чувства взаимны.
Комната изменилась. Цвета стали приглушенными, а свет лился только из камина, добавляя мистики и подогревая страсть обоих парней. Краем глаза Малфой-младший увидел появившуюся огромных размеров кровать, на тумбочке возле которой лежало все необходимое для их сегодняшней первой ночи. Тоска защемила его сердце, и он понял, каким дураком был — ведь все могло бы быть намного раньше, если бы... его мысль прервали руки Поттера, которые уже успели расстегнуть белую рубашку и теперь скользили по груди и спине блондина. Драко оторвался от Гарри, обрадовавшись протесту в изумрудных глазах и разочарованному рыку, заставивших Малфоя возбудиться и быстрее повести желанного Гриффиндорца к приглянувшейся кровати. Одежда ворохом падала на пол, обозначая пройденный путь парней, а комната наполнялась шепотом любящих друг друга голосов.
Драко даже не пытался сопротивляться, когда понял, что уж сегодня точно не он будет главным в их зародившихся отношения. Да он был и не против такой перспективы, уж слишком дороги они ему были.
Невербально подозванная баночка со смазкой больно врезалась в ладонь, но Поттер даже не заметил этого. Он смотрел только в серые глаза блондина, видя в их отражении свои чувства. По его венам уже текла не кровь, ему казалось, что ее заменили на горячий сплав из любви, нежности и страсти, лишь маленькую толику чувств, которые он испытывал к Слизеринцу. В его голове молоточком стучало лишь одно слово, которое он пока не мог произнести вслух. Никто из них. Подготовив блондина и дождавшись молчаливого согласия, он вошел в него.
Слизеринец был готов, боль, на секунду пронзившая его тело, утонула в волнах наслаждения, которые он испытывал при контакте с Гарри, в его поцелуях, которые блондин возвращал с яростью и непередаваемой при этом нежностью. Гриффиндорец целовал его глаза, шептал его имя, все это стало последней каплей, и Драко излился, выкрикнув имя брюнета, для которого это тоже послужило сигналом. Кончив, Поттер прижался горячим и вспотевшим лбом к ключице Драко, запуская руку ему в волосы. Втянув воздух и резко выдохнув, он подумал, что начал жить только сейчас. Гарри перевернулся на бок и, притянув к себе улыбающегося Малфоя, крепко обнял его.
Зарывшись в белые пряди носом, он с удовольствием вдыхал неповторимый аромат любимого.
Драко наконец-таки мог спокойно заснуть, зная, что Гриффиндорец находится рядом, и его пробуждение будет лучшим в его жизни.
30.08.2010

Глава 9. Разговоры

Весь следующий день Гарри Поттер ходил красный как рак и на любой самый безобидный вопрос отвечал, тут же залившись краской, чего нельзя было сказать про Драко Малфоя. Он был похож на сфинкса, которая объелась глупыми людишками. На все вопросы по поводу своего отличного настроения Слизеринский принц с гордостью сообщал, что у него появился парень, и это не кто-то там, а великий и неповторимый Гарри Поттер. Услышав такую новость, Мадам Помфри была вынуждена принять людей, доставленных в обморочном состоянии. В наличии были: Когтевранцы — пять штук (три парня, две девушки), Пуффендуйцы — девять штук (одна девушка и восемь парней), Слизеринцы — десять штук (пять парней, пять девушек), однако, все рекорды побил Гриффиндор — двадцать два человека (двенадцать девушек, десять парней), причем, некоторых приносили по несколько раз; домовой эльф Добби (от радости) — одна штука, и декан Слизерина — одна штука. Однако, последний быстро очухался и, под шумок, скрылся в кабинете Дамблдора, последний же выгнал Северуса буквально через пятнадцать минут, так как тот уничтожил три вазочки с лимонными дольками, и у уважаемого директора осталась только одна вазочка с дефицитным товаром.
Гарри и Драко с утра уместно рассудили, что терять им нечего, жить первому, возможно, осталось всего неделю (это про себя сказал Гриффиндорец), так что их отношения будут абсолютно официальными. Рон и Гермиона были действительно рады за парней, но расслабляться всем было еще рано. Сегодня вечером, после того, как Грейнджер и Уизли снова посетят библиотеку, состоится их первый тренировочный бой. Так будет продолжиться до пятницы следующей недели.
После обеда взволнованный Драко сказал, что его отец прибудет только завтра, но он готов поговорить с Гарри и предоставить ему поддержку. Четверка друзей решила, что Поттер поговорит завтра со Снейпом и Люциусом сразу, чтобы один разговор не повторять дважды. Тем более, что зельевар и бывший Пожиратель захотят что-то решить между собой. Эта новость приободрила всех, после чего Гарри и Драко направились в Выручай-комнату «ждать» Рона и Гермиону со списком всех заклинаний.


* * *


Дверь в Выручай-комнату открылась, и парочка была прервана ядовитыми и ехидными взглядами, вернувшихся из библиотеки Рона и Гермионы. Староста сказала, что Люциус и профессор Снейп уже ждут Поттера в подземельях, на что Герой Магического мира улыбнулся и, приведя себя в более-менее божеский вид, унесся вниз. Он был рад, что этот разговор состоится уже сейчас.
Остальные решили пока приготовить все, что им потребуется для обучения. Пол было предложено все-таки обложить тонкими матами, а Гермиона, для эффекта приближения к реальности, попросила у комнаты три черных мантии с капюшонами и маски Пожирателей Смерти. Они были уже готовы, и не хватало только виновника торжества. Было забавно смотреть со стороны на эту картину.
Три Лжепожирателя нетерпеливо ждали появления Гарри Поттера:
— Может чайку?
— А было бы здорово, Рон, мы просидели в библиотеке слишком долго.
Закрыв глаза, девушка попросила у комнаты три удобных пуфа и столик с чашками крепкого чая и пирожными. Появившиеся пуфы были розовыми… и, если это не смущало ребят, со стороны эта картина действительно была забавна.
— Итак, вот, Драко, взгляни, этим мы сейчас будем целится в Гарри, ему надо научиться все отбивать. Главное наше преимущество — это количество. Главное, не жалеть его, тогда, мы добьемся хорошего результата.
— Грейнджер, а тебе очень даже идет эта мантия и маска набекрень, красота!
— Спасибо, наверное, я себе ее даже оставлю. А ты учи давай, не будешь же ты бегать со свитком?
— А Уизли?
— Не Физли, а Лон, поплошу павалуста, и я фсе наю, лусе некотолых…
— Рональд, когда же ты научишься элементарным правилам поведения за столом?
— …


* * *


Уже через 10 минут после того, как герой Магической Британии ушёл от друзей, он стучался в апартаменты Зельевара, мысленно выстраивая цепочку разговора.
— Войдите, — «любимый» голос сквозил «теплотой» и «заботой».
— Добрый вечер, профессор, мистер Малфой, я очень благодарен, что вы смогли найти время, чтобы посетить Хогвартс.
— Ну что вы, Гарри. Можно я продолжу Вас так называть?
— Конечно, Мистер Малфой…
— Можно просто Люциус… Итак, Гарри, чем я обязан такой встрече?
— Профессор, Люциус… как вы знаете, Волан-де-Морт набирает силы, и я хотел попросить у вас содействия, и, главное, прошу никому не распространять полученную информацию, особенно директору, иначе в следующую субботу меня не выпустят из Хогвартса никуда.
— Вы намекаете на Хогсмид, мистер Поттер, как я понимаю, Вы собираетесь туда наведаться…
— Да, профессор Снейп, сэр, план уже придуман, и, если вы не захотите помочь, я не собираюсь Вас заставлять. В субботу я отправлюсь в Хогсмид с Драко, Роном и Гермионой. Я хочу, чтобы Пожиратели смерти знали об этом. И мне бы хотелось, чтобы именно вы сообщили им о моем там появлении, не писать же мне письмо Тому, где и когда я буду?
— Допустим, я пойду вам навстречу, но что вы собираетесь делать? Махать палочкой, выкрикивая Экспелиармус?
— Нет, я хочу, чтобы меня схватили и доставили Лорду.
Стоит отметить и мысленно поаплодировать выдержке ледяного аристократа и двойного агента, они остались так же спокойны, будто говорили о форме проплывающего облака.
— Люциус, кажется, мистера Поттера нужно немедленно отправить в Мунго, комплекс Героя сейчас перерастет Хогвартс, и нам будет некуда бежать.
— Вы меня правильно поняли, — чуть поморщившись сказал Поттер, — я хочу, чтобы меня схватили, я уверен в этом… на этот раз я продумываю свои действия. Я умру в любом случае, либо от приступов, либо от его руки.
Люциус стрельнул в Зельевара глазами, но, увидев взгляд «как-меня-достали-Поттеры», повернулся к Гриффиндорцу и задал вопрос, который мучил его с самого начала разговора.
— Но при чем тут я, Гарри, уверен, что Северус выполнит твою просьбу…
— Люциус, сэр, от вас мне нужно совершенно другое, если позволите, я бы хотел поговорить с вами наедине.
Фыркнув и кинув «располагайтесь», Северус Снейп покинул свою комнату и направился в кабинет, где, присев на стул, начал взвешивать все «за» и «против».
— Продолжай, Гарри.
— Для начала, мистер Малфой, я… хотел поблагодарить Вас за Сириуса. И за Драко… мы встречаемся.
— Да, он сказал мне об этом вскользь, — улыбнулся Малфой-старший, внимательно следя за Поттером, — и, пожалуйста. Поселившись с Блэком в одном доме, я ни разу не пожалел о спасении его шкуры… ну как ни разу, первый месяц я жалел…
Вызвав улыбку на лице Гриффиндорца, Люциус продолжил уже серьезно:
— Не могу сказать, как безрассуден твой поступок, но что ты хочешь от меня?
— Я знаю, что у Вас есть артефакты, сэр, семья Малфоя славится ими, мощнейшие артефакты, названия которых даже опасно произносить вслух. Есть ли среди них хотя бы один, который поможет мне справиться с этой узкоглазой тварью?
Малфой сжал трость и похлопал ею о ладонь другой руки.
— Завтра я наведаюсь в свой сейф в Гринготтсе, думаю… надеюсь, я смогу отыскать там что-то…
— Пришлите мне письмо в любом случае… хотя, лучше передайте это через профессора, письма сейчас не лучший вариант.
Оставив задумавшегося Люциуса, Гарри прошел в класс профессора Зелий:
— Сэр?
— Я не знаю, что сказать Вам, мистер Поттер. Вам еще даже не исполнилось семнадцати.
— И может не исполниться, профессор, последний раз директор чудом вернул меня, даже Драко не справился.
Зельевар вздернул бровь. Неужели все зашло настолько далеко? А старик даже словом не обмолвился об ухудшении положения. Сыну Лили нужно помочь, даже если потом он будет винить себя:
— Хорошо, мистер Поттер. Идите, Вас наверное заждались, — ехидно добавил он.
— Спасибо, профессор.
Гарри вылетел из кабинета. Вроде все прошло очень даже плодотворно.
30.08.2010

Грава 10. Тренировки


— Вы его убьете раньше Лорда, придурки! — взвизгнул один из трех Лжепожерателей и кинулся к Гарри Поттеру, который пытался затолкать обратно глаза, уже ставшие размером с шарики для пинг-понга.
Пока первый бормотал обратное заклинание, двое других мирно стояли в сторонке.
— Хм, Рон, а, по-моему, это неплохо, у тебя стало лучше получаться!
— Да я и сам вижу, Герми, может, попросить Гарри взять нас с собой, все же…
— Нет, Рон, — прервал его голос подруги, — он не согласится, даже если мы будем при этом пытать Малфоя…
— Ла-адно, — протянув, сдался высокий Лжепожиратель, — ну вы там, скоро? Мы не отработали еще и половины, а суббота уже приближается!
— Рональд, еще одно слово и то, что было с глазами Поттера, будет у тебя с яйцами! — гневно воскликнул нервный Лжепожиратель, у которого выбились белые пряди волос из-под капюшона, — сейчас он очухается и продолжим!
— Кхм-кхм, тут дама, Малфой! Перестань к нему кидаться каждый раз!
— Может, тогда я что-нибудь сделаю с твоей Грейнджер?..
— Ставлю галлеон, что ты вздернул левую бровь!
Проигнорировав долговязого, Драко снова нагнулся к Гриффиндорцу и прошипел:
— Поттер, это уже второй раз, соберись! Что случилось? Я тебя просто не понимаю!
— Ничего особенного, просто Снейп сказал зайти к нему после ужина… наверное, ответ Люциуса пришел, вот я и волнуюсь, надеюсь, все это мне просто не понадобится… Ладно, давайте продолжим! — последние слова прозвучали уже громче, и красный луч тут же сорвался с палочки Гермионы. Гарри, не успев среагировать, мгновенно вырубился, пролетев пару метров.
— Неплохой невербальный Ступефай, Гермиона!
— Спасибо, Рон!
— Вы его убьете раньше Лорда, придурки! — донесся визг Малфоя-младшего, уже поспешившего на помощь любимому.
— Не ошибусь, если скажу, что это уже было? Или дежа вю?
— Было, — удрученно сказал самый низкий Лжепожиратель, — но я же не виновата, Гарри сказал, что мы можем начинать…
Пошатываясь, Поттер приблизился к Рону и Гермионе, поддерживаемый Драко.
— Ладно, — герой магической Британии выдохнул, — я к Снейпу пошел. Пока схожу туда-обратно, приду в себя. Я скоро.
Гарри поплелся к выходу, кинув взгляд на часы. Они показывали как раз нужное время. Гриффиндорец перевел взгляд левее, и скривился. Гермиона настояла на табло «Гарри — Пожиратели». Он проигрывал с огромным отрывом и никакие уговоры, что их трое, а он один-одинешенек, не помогали. Вот и сейчас цифры со скрипом поменялись, показывая еще один его проигрыш… 12 : 86… «И какой глупый! Ступефай! Кошма-а-ар!». Хотя Гарри в тайне гордился, что целыхдвенадцать (!!!) раз он смог победить их троих. Вздохнув, он захлопнул за собой обшарпанную дверь и поспешил вниз.


* * *


Снейп смотрел на мешочек черного цвета, перетянутый зеленой лентой. Пару раз зельевар порывался его открыть, но рука застывала на полпути. «Я не имею права смотреть, что в нем, в конце концов, это передали не мне, а мальчишке!»
Прошло еще несколько минут, и профессор сдался, его глаза загорелись, облизнув губы и подумав: «Уж простите!», потянулся за ним. Громкий стук в дверь напугал его до тика на левом глазу, но он нашел в себе силы презрительным голосом узнать, кто это там явился.
Закатив глаза, он разрешил Поттеру войти и располагаться напротив него.
Гарри быстро прошел к стулу, радостно заметив среди свитков с работами студентов странный мешочек. Он нетерпеливо посмотрел на Северуса, но тот только пронизывал его взглядом.
— Итак, мистер Поттер, как я понимаю, вы до сих пор не отказались от этой безумной, глупой, ненадежной… затеи? — получив дерзкий взгляд «конечно-нет-я-мать-Вашу— гриффиндорец-или-кто», Зельевар вздохнул и сказал, — можете забирать, не знаю, что там, но прежде чем хвататься, прочитайте письмо, приложенное к посылке.
Гриффиндорец уже взял мешочек и поднялся со стула, собираясь бежать.
— Конечно, профессор, я стал более внимательным, — опровергнув свои слова тем, что поскользнулся на какой-то жиже, оставленной после очередного взрыва котла Невилла… дважды, Гарри, покраснев и попрощавшись, вышел, притворив за собой дверь.


* * *


— Ребят! Кажется, все получится как нельзя лучше, Люциус мне что-то прислал.
Глаза Мальчика — Который — Выжил горели, он заразительно улыбался, и в комнате отчего-то стало спокойно, никто до этого даже не предполагал, что от «подарка» Люциуса зависит так много. Под недовольное бурчание Драко, Гермиона повисла на шее Поттера, обнимая на радостях. Тот покружил ее вокруг (под недовольное бурчание Рона) и поставил.
— Так что сегодня я предлагаю уже… никому… не... а что? — радостные лица друзей, успевших снять маски, выражали одинаковый скепсис.
— Гарри, не пытайся увильнуть, сейчас мы продолжим тренироваться… не перебивай, и не только сейчас, завтра, послезавтра, и так до пятницы включительно, — закончил твердым голосом Малфой, уже наставляя палочку на Гриффиндорца, — поехали!
И брюнету пришлось сделать невероятный кульбит, при этом пряча мешочек и доставая палочку.
Тренировка продолжилась.
Всем пришлось тяжело уже на первых минутах. Щиты рушились, новые выставлять не успевали, поэтому кому-то не везло. Гриффиндорец уже успел превратить Гермиону в дерево, за которым теперь прятались рыжий и белобрысый, постоянно выкрикивая проклятья.
Создав иллюзию и при этом наложив на себя чары невидимости, Поттер обошел противников с тыла и, крикнув «Сюрприз!», одного напугал до обморока, а второго уложил оглушающим. Послышался скрежет железных пластин, и Гарри с удовольствием увидел еще одну победу на своем счету.


* * *


Уже к ночи, полностью вымотанные, они уселись на весьма кстати подвернувшиеся кресла. Обсуждать что-то не было сил. Теперь они просто смотрели на столик, точнее, на мешочек, что там находился.
— Может, ты все-таки откроешь его? — неуверенно предложил Рон, — ну или письмо хотя бы прочти, не томи уж!
— Рон, мне кажется, Гарри сам все решит, мы просто не должны ему мешать. Пойдем. Поднимайся, Рональд! — Гермиона, сверкнув глазами, вытолкала недовольного Уизли, и, кинув на прощание «до завтрака!», удалилась.
— Надеюсь, меня ты не выгонишь? — устало осведомился Малфой.
— Что ты, конечно нет. Но Герми права. Я должен сам. Если это что-то опасное, вам всем лучше не знать, хорошо?
Пожав плечами, блондин просто закрыл глаза и представил себе ИХ комнату. Свет теперь отбрасывал только камин. Со стоном поднявшись, Драко поплелся к родной кровати и, не раздеваясь, рухнул на нее как подкошенный.
Гарри нахмурился и потянулся к мешочку. Распутав его, он достал пергамент с идеальным почерком Люциуса Малфоя, в котором объяснялось четко и ясно, что нужно сделать. Прочитав инструкцию несколько раз, он сжег письмо и потер глаза. Все было слишком легко. Но планы имеют удивительное свойство — не сбываться. Получится ли у него? Приобретя слишком многое, терять ничего не хотелось. Завязав ленту, Поттер отправился спать.
Подойдя к кровати, он с улыбкой посмотрел на сопевшего Малфоя, изменившего так много в его жизни. За одни выходные он помог ему установить блок на сознание… Хлипкий, но блок… хотя как ему это удалось, Гарри содрогнулся, да, Драко умел быть разным... Прогоняя воспоминания, он помотал головой и, раздевшись, помог стянуть мантию блондину. Гриффиндорец уложил свое хрупкое и так поздно доставшееся счастье обратно и, подоткнув одеяло вокруг обоих, прижался к теплому Слизеринцу.
31.08.2010

Глава 11. Хогсмид. Нападение


Они сидели вдвоем за столиком в «Трех Метлах». Сливочное пиво стояло на столе, но к нему никто даже и не притронулся. Рон и Гермиона, понимая всю ситуацию, дали им время, чтобы попрощаться. Сколько его оставалось, не знал никто, и напряжение не ослабевало ни на секунду. Неделя прошла незаметно, ускользнула, как ящерица, только что нежившаяся на камне под солнцем.
Гарри смотрел на Слизеринца. Тот, растрепанный, с потрескавшимися от холода, губами, всклокоченными волосами, постоянно поворачивался и смотрел на входную дверь. Вся спесь слетела перед предстоящим… чем? Делом? Планом? Ситуацией? Он смотрел на Поттера, пытаясь запомнить его черты, а тот в свою очередь растягивал губы в обнадеживающей улыбке, которая не касалась его глаз. Оба нервничали и не знали, что говорить. Наконец, Гриффиндорец взял руку блондина и, пододвинувшись к нему поближе, поцеловал ее. Всю эту неделю они так и не нашли пары минут, что бы выразить свои чувства. Сейчас момент тоже был не подходящий, но другого могло уже и не быть:
— Гарри, ты уверен, что все получится? — ну вот! Опять не те слова, опять не то, что важно, опять, опять, опять…
— Нет, не уверен… — Поттер нервно провел по внутреннему карману мантии, где покоился артефакт.
Дверь распахнулась, и Малфой-младший подпрыгнул. Ветер… Напряжение вновь отпустило, и Слизеринец крепче сжал руку Поттера.
— Драко… мне действительно жаль, что у нас с тобой так вышло… не перебивай… ты, сделал для меня очень многое, — брюнет закусил губу, и заставил Малфоя посмотреть ему в глаза, — я был жутким остолопом, что только спустя пять лет понял, что нужный мне человек здесь, постоянно рядом, честно.
Блондин слушал сбивчивую речь Гарри, сейчас весь мир свелся только к его любимому человеку, к его губам, которые говорили, а он слушал, слушал и понимал, что вот оно, важное…
— Знаешь, — парень горько усмехнулся, — я благодарен этим чертовым приступам. Без них когда бы мы вообще с тобой поговорили?... Мерлин, что я несу, Драко! — Гарри поцеловал Слизеринца и нервно продолжил, — ты … изменил меня…
Малфой внутренне напрягся, сердце начало гулко биться, будто его заперли в клетку, а она была слишком мала.
— Драко, я…
Глаза блондина расширились, а тени за окном начали мелькать, будто кто-то бежал…
— … тебя…
Дверь со стуком распахнулась, и было ясно, что ветер тут совершенно не причем. А брюнет счастливо смотрел в глаза цвета пасмурного неба, ставшие такими дорогими. Но даже шум, поднявшийся от мелькания масок уже настоящих Пожирателей не смог заглушить последнего слова, которое никто из них не произносил ни разу по отношению друг к другу:
— … люблю.
А дальше был калейдоскоп картинок. Вот Гарри отталкивает его и кричит свое любимое обезоруживающее. Кидает язвительную реплику в сторону приспешников Лорда, и те несутся за ним. Вот Поттер мчится к черному выходу. Вот красная вспышка оглушающего. Вот торжество в глазах Рона и Герми. Вот Гарри падает. Но Драко уверен, что до того, как Гриффиндорца накрыла тьма, тот победно усмехнулся. Вот один из Пожирателей связывает его и уносит на выход. Хлопок аппарации, и тут-то проявляется сущность оставшегося Трио. Он слышит свое имя, и звуки возвращаются. Драко становится плечом к плечу с ними, и уже вместе они начинают отбиваться от атак. Хлопки… это уже авроры... они опоздали… Гарри уже тут нет. В глазах троицы неподдельное горе. Их просят вернуться в замок, и они отдельной группкой медленно поднимаются к величественному зданию.
Грязь под ногами хлюпает. Малфой переводит взгляд на Уизли. Тот сдерживается, но веснушки слишком ярко выделяются на бледной коже чистокровного волшебника. Он нежно прижимает к себе подругу, которая идет рядом, постоянно вытирая нос и размазывая по щекам слезы. Она кидает взгляды на деревню, будто вот сейчас сможет увидеть бегущего к ним растрепанного Гриффиндорца. Но там лишь мечущиеся авроры и дым. Больше ничего. Они остановились.
— Я… Мэрлин… он сказал, что любит! — Блондин как то жалобно всхлипнул и упал на колени, прямо в эту хлюпающую грязь. Сейчас это было неважно, неважен статус, вещи, магия, а важен лишь он, Гарри, который так и не услышал его ответных слов.
Рыжий и староста непонимающе на него посмотрели.
— Драко, ты о чем? Конечно, любит, — Рон нахмурился.
— Нет, ты не понимаешь, Уизли, мы не говорили этого, такие слова просто так не могут сотрясать воздух. Признаться — это как открыться. Поставить на кон все. Такое и говорить можно раз в жизни. А… а я не успел, — Драко схватился за волосы и дрожащими губами закончил, — а вдруг и не успею? Почему? Почему мы не пошли с ним?
Рон поджал губы, а Гермиона положила руку на плечо Слизеринца. Она хотела сказать, что он еще успеет, что все изменится, что Гарри вернется… но так и не сказала. Потому что если все будет не так, жечь внутри будет гораздо сильнее. Герми сжала его плечо, и через пару минут они втроем направились на ужин, постоянно кидая взгляд на часы… но планы имеют тенденцию меняться, ведь так?


* * *


В Большом Зале стояла тишина. Студенты, тихо перешептываясь, ужинали и кидали взгляд на единственное пустующее место. На ужин пришли все, будто надеясь услышать речь Дамблдора. Но преподавательский стол был наполовину пуст. Директора не было, а МакГонагалл отказалась что-то рассказывать, сухо прокомментировав, что «никто не пострадал», она вылетела из зала, силясь сдержать слезы.
После ужина ребята, не сговариваясь, встретились у Выручай-Комнаты.
— Вот… это карта, карта Мародеров… мы… — рыжий сглотнул и прокашлялся, — узнаем, когда Гарри будет здесь.
Они зашли в темную комнату, где были только два дивана и столик с часами. Рон, нервно разложив карту, сел. Драко выдавали только глаза и крепко сцепленные пальцы рук. Он неотрывно следил за стрелками старых часов, которые будто отмеряли его жизнь. Ему казалось, что стрелки перемещаются с громким стуком отбойного молота. Но ничего не происходило. Гриффиндорца не было уже три часа…


* * *


Голова разрывалась тупой болью. И вдруг его накрыл ужас… разбился! на смену ужасу пришло облегчение, нет, все в порядке. У него получится, обязательно получится. Ради него, ради них, он все сделает, даже не прибегнув к убийству. Резко вздохнув и завозившись, он будто сказал, что он здесь, он жив… и тут же получил пинок.
— Вставай щенок, мы видим, что ты очнулся, вставай… мразь! — последнее слово было выплюнуто, будто он был отбросом. Голоса парень не узнал, но следующий заставил его содрогнуться и немедленно подняться.
— Гарри, Гарри… Великий Гарри Поттер! Как же это было глупо, ослушавшись директора уйти в деревню, — покачиваясь, Гриффиндорец все же поднял взгляд на говорившего и сжал челюсти, — но, и тут я оказался умнее, меня предупредил Северус, и я воспользовался твоей тупостью и желанием покрасоваться, и теперь ты в моих руках… Круцио!
Вот. Теперь он на месте своих видений, на месте тех, кого пытали: старика, Амбридж, Снейпа и десятков других. Поттер не мог пошевелиться от боли, а Лорд не спешил снимать заклятие, наслаждаясь и впитывая каждое мгновение, казалось, его глаза горели ярче, а губы, растянувшиеся в плотоядной усмешке, дрожали от радости и возбуждения.
— Тебе будет очень больно, Гарри!
— Не больнее, чем тебе, Том, — раздался тихий свист-шепот от мальчика, корчившегося на полу, — хотя… тебе даже повезет.
Все, находившиеся в огромном зале смотрели, как Поттер достает что-то из кармана. Маленький шар со звоном покатился к ногам Волан-де-Морта. Тот нахмурился… И тут всех поглотила вспышка.
01.09.2010

Глава 12. Артефакт

… Мелькнула вспышка. Прикрыв глаза рукой, Волан-де-Морт дождался, пока она затихнет. Он начал мелко дрожать, а потом его смех разнесся по всему залу.
— Поттер? Что это? — смех оглушал, а приспешники Лорда начали угодливо посмеиваться, — это было все, на что ты способен? — Реддл увидел панику в глазах мальчишки, она стала лучшим ответом! Его маленький Гриффиндорский план провалился, и теперь он завершит начатое шестнадцать лет назад, завершит в этот день… но, для начала…
— Круцио!
Визгливый голос сорвался на крик. Белая рука с тонкими паучьими пальцами держала палочку, а ее владельца трясло от триумфа. С каждым пасом тело проигравшего парня поднималось и падало на каменный пол. «Секо!» кровь брызнула в разные стороны, окрашивая пол и заставляя Пожирателей отступить, чтобы не испачкаться в крови полукровки. Поттер тяжело дышал. Грудь вздымалась и опускалась в рваном ритме, а вязкая красная жидкость заполняла щели между камнями, растекаясь вокруг.
— Этот день запомнят навеки, день, когда Надежда умерла, день, когда я пришел к власти! — Волан-де-Морт оскалился, — вот и все… Авада Кедавра!
Зеленый луч сорвался и с шипением понесся в сторону Гарри. Парень в треснувших пыльных очках с ужасом смотрел на приближающуюся смерть, приход которой был отложен на столь длительный срок. Заклинание ударило прямо в грудь, выбивая последний вздох, и тут же победные крики Пожирателей сотрясли стены старого здания.


* * *


— Он слишком задерживается, может, что-то не так? — Драко теребил пальцами правой руки искусанные губы и смотрел на закат солнца. Вспыхнул последний луч зарева и в Выручай-Комнате стало намного темнее. Возле Хогвартских ворот никто не появлялся уже четвертый час. Вдруг он увидел фигуру в черной мантии — кто-то аппарировал. Сердце застучало в ускоренном ритме. Его будто сжало в тисках. Прерывисто вздохнув, он кинулся к выходу.
— Малфой, что?.. Стой!
Драко не слышал слов, только сбившееся дыхание и топот ног Гриффиндорцев за ним. Но он бежал, бежал, бежал…


* * *


… Мелькнула вспышка. Как только свет погас, Гарри закрыл глаза и, наконец, выдохнул. Получилось! Он поставит Люциусу памятник! Из Золота!.. Его золота, так что все хорошо. Он открыл глаза. Пожиратели начали падать, как подкошенные. Правильно, связь с Лордом исчезла, метка дает о себе знать, аврорам и работы не останется. К нему подполз Снейп:
— Не знаю, как у Вас это получилось, мистер Поттер, но можете собой гордиться. Пять баллов Гриффиндору за спасение мира. А теперь вот, это портал, через минуту он сработает. За аврорами я послал, Вам тут делать уже ничего.
Поттер поднялся и поправил мантию. Его немного шатало, но сейчас это было неважно. Он поплелся к тускло блестящему шарику, который решил все проблемы, помог не убить, не запятнать руки, не стыдиться потом себя, что убил кого-то своими руками, пусть даже и такую мразь. Он нагнулся и поднял его.
— Так что же все-таки это за артефакт, мистер Поттер? — Зельевар удостоил Гриффиндорца заинтересованным взглядом.
Парень посмотрел на мутную, коричневатую дымку, и ему показалось, что он увидел там зеленую искру. Гарри улыбнулся.
— Все оказалось значительно проще, профессор! Это… — мелькнула вспышка, и брюнет исчез в свете портала.
— Как всегда, на самом интересном… — фыркнул Снейп, ну да ничего, у Дамблдора он узнает все.


* * *


— Поттер!
Гарри в темноте практически не замечал несущуюся к нему фигуру. Малфой с разбегу врезался в него, выбив воздух из легких. И брюнет автоматически его обнял, вдохнув запах своего парня. Приятно. Тепло. О! Его целуют! И аристократическая личность даже не обращает внимания на то, что он пыльный и грязный… Заботится… Словно ток прошел по телу Гриффиндорца… ждал…
Вот ради чего все-таки стоило вернуться. Поттер улыбнулся. И тут же был вовлечен в еще один трепетный и глубокий поцелуй.
— Ну, мы тут тоже как бы рады, что ты вернулся, друг, но уж так выражать радость мы не будем, ладно? — рыжий счастливо смотрел на героя, — если бы ты знал, как нам тебя не хватало, и как Малфой успел нас достать.
Смешок послышался со стороны растрепанного Гриффиндорца.
— Что? Он даже не приготовил мне ужин?
— Придурок, шрамоголовый, я тут волновался, метался, сам не свой был!
Но новый поцелуй заставил возмущенного Слизеринца забыть обо всем.
— Так вот, как, оказывается, его можно было заткнуть!
— Рон! — счастливая староста пихнула в бок долговязого, — Гарри, я так рада, Мерлин, но все-таки скажи, как тебе удалось все сделать, что же прислал Люциус?
Поттер отстранился и только после объятий друзей начал все рассказывать, неспешно направляясь к замку.
— Это, — он достал мутный шар и положил его на ладонь, — шар Иллюзий, раньше таких было очень много, волшебники сами заключали себя в тюрьму из иллюзий, там все происходит так, как ты хочешь. Уверен, что сейчас Том наслаждается победой, сдирая кожу с грязнокровок, — грустно усмехнулся Гарри, — можно сказать, что это мой ему подарок, за то, что я не стал убийцей.
Поттер сжал шар и резко остановился.
— Я не верю, что все закончилось…
Ветер промчался, задевая мантии ребят, заставляя их поспешить за стены Хогвартса.
02.09.2010

Глава 13. Выше неба

Несколько дней прошли в сумасшедшем ритме. Газеты и чиновники вещали о невероятной победе Мальчика-Который-Выжил. Он выиграл и на этот раз, не только уничтожил Темного Лорда, но и вырубил одним взмахом руки всех Пожирателей Смерти. Правда была известна только немногим, и Поттер все равно выполнил свое обещание — посередине Косого переулка стоял памятник Люциусу Малфою. К немалому удовольствию последнего. Шар Иллюзий навсегда остался под охраной Директора Хогвартса, спрятанный за одним из портретов в его кабинете.

Но двух парней все это абсолютно не интересовало, Герой Магической Британии, наплевав на школьные правила, втихаря поселился в комнате старосты зеленого факультета. Уже который вечер подряд они наслаждались тишиной и обществом друг друга. Гарри был счастлив и ловил каждый миг.
Да, вот как сейчас. Поттер лежит не на кровати, а на Драко, облокотившись на его согнутые ноги, что-то мурчит и смотрит на огонь в камине. Тепло, жутко уютно и весь мир сужается до этой комнатки. Гриффиндорец улыбается и аккуратно, пока не заметил блондин, делает полог темно-бардовым — негоже забывать цвет любимого факультета…
Сегодня снова суббота, скоро все ученики будут разъезжаться по домам в преддверии праздника, завтра уедут и они, в Малфой-менор. Оба уверены, что их ждет что-то новое, оба счастливы, и оба понимают, что осталось что-то недосказанное. Гарри задумывается, и не сразу замечает руки, ласкающие его грудь, только тихий шепот, что уже пора спать, чтобы завтра, попрощавшись с Хогвартсом, уехать до следующего семестра. Поттер расплывается в улыбке и облизывает пересохшие губы. Драко садится на его плоский живот и начинает расстегивать пуговицы форменной рубахи. Тихий смех Гарри пускает волну желания по позвоночнику блондина, и он тянется за поцелуем. Медленным, тягучим, ленивым. Отстраняясь, чтобы перевести дыхание, Малфой уже снова притянут за серебристо-зеленый галстук, для нового, уже более требовательного поцелуя, ну что же, теперь очередь Слизеринца посмеяться над нетерпеливым львом. Одежда летит в сторону, ботинок блондина ловко и метко попадает в чернильницу, и на свитке в двенадцать футов расплывается красивое пятно, за это Гарри еще влетит, но это будет позже, все будет позже, а сейчас каждый из них хочет доставить удовольствие партнеру. Драко, улыбаясь самой дерзкой ухмылкой, палочкой призывает совсем другой флакон, что заставляет немного нервничать брюнета, но, получив взгляд «Поттер-ляг-и-расслабься», послушно откидывается назад и любуется обнажённым парнем. Слизеринец тем временем наносит прохладную мазь на уже возбудившийся член Гриффиндорца, и, не обращая внимания на протестующий вскрик, опускается на него, прикусив губу. Выдохнув, он начинает двигаться над стонущим Поттером, который с силой сжимает его талию. Немного погодя Гарри, еще не привыкший к такому сексу, без особой подготовки блондина, кончает, выдыхая, и снова говорит о том, как сильно он его любит. В этот момент в Малфое будто взрывается что-то, и слова «я тебя люблю, Драко» произнесенные его голосом стоят любых сокровищ.
Теплые волны расходятся от сердца по телу и он, тяжело дыша, слез с Гарри и, уткнувшись в ключицу вспотевшим лбом, мысленно кричал о своей любви, но произнести вслух не хватало решимости. Тихое «спасибо»… и двое парней засыпают, прижавшись друг к другу как можно крепче.


* * *


Парни решили проститься с Хогвартсом именно тут, около озера, как и тогда. Только на этот раз именно Поттер укутывал блондина в теплую мантию.
— Драко?
— Ммм? — Малфой-младший, согретый объятиями, мыслями был далеко отсюда…
— Помнишь наш разговор у озера, ты тогда еще спросил: «А что будущее для тебя?»…
Слизеринец нахмурился и кивнул, да, тогда Поттер хорошо дал понять, что его жизнь коротка и ждать от нее большего, чем новый день не приходится… а сейчас?
— Драко, я верю… верю в будущее, теперь, когда все, наконец, встало на свои места, когда я могу вздохнуть полной грудью, не бояться ни за кого, не бояться, что в следующую секунду приступ убьет меня, теперь… — он повернул к себе блондина лицом и, посмотрев ему в глаза сказал, — … теперь, я верю в мое будущее с тобой…
Ветер, поднявшийся рядом, практически оглушил Малфоя, он искал толику сомнения в глазах Поттера, но ничего за стеклами глупых, круглых, ненавистных ему очков, кроме любви не замечал.
— Я люблю тебя, Гарри…
Вот и все. Так легко! И, Мерлин, как нужно и правильно прозвучали эти слова. Брюнет широко улыбнулся и притянул к себе Драко, целуя обветренные и такие отзывчивые губы. «Любит» — стучало молоточками в голове у каждого.
Обнявшись, они оба смотрели кромку Запретного Леса. Скоро, очень скоро они окажутся дома.


* * *


Что для вас приступы? Короткий миг боли, когда думаешь в течении секунды, что умрешь, а потом это просто выветривается из памяти? Для меня приступы были не только сумасшедшей болью, как будто кто-то копается внутри тебя раскаленной кочергой, не только адом, через который мне пришлось пройти не по своей воле, но и приобретением. Приобретением чувства, когда ты взлетаешь выше неба, когда на метле несешься вниз, выходя в пике, неизвестной, непредсказуемой, иной раз непонятной, но всегда безумно интересной… любви.

The End.

Глава 1. Воспоминание


Что для вас приступы? Краткий миг боли, когда в течение секунды думаешь, что умрешь, а потом это просто выветривается из памяти? Ведь все быстро прошло… для меня это кошмар, ужас, который, я знаю, может закончиться только с Его смертью, я же должен терпеть и ждать конца судорог, которые меня накрывают. Для меня приступы — это не только сумасшедшая боль, как будто кто-то копается внутри тебя раскаленной кочергой, это и потеря, потеря любимой девушки. Я так и вижу, закрывая глаза, тот вечер. Я скатываюсь по стене, и воспоминания накрывают меня…

« — Гарри? — глаза травянистого цвета, полные жалости, скорби и какой-то непонятной доселе решимости, — … Мерлин, Гарри, очнись, пожалуйста, я не выдержу, нет, я не могу так больше! Рон!
Мантия друга, мелькнувшая вдалеке.
Быстро приближающиеся шаги рыжего.
— Джинн, прекрати истереть и позови Гермиону, она в библиотеке. Быстрее, шевелись!.. Гарри, все хорошо, друг, мы с тобой!
Рон достает палочку и начинает тихо шептать заклинания: щиты, чтобы никто не услышал, не заметил; чары невидимости, заглушки, распознавания, чтобы узнать, когда подоспеет Гермиона с зельем.
Снова топот, но я его не слышу, я слышу только заклинания, которые Волан-де-Морт выкрикивает, чтобы наказать за проваленное дело в Косом переулке. Я ничего не вижу. Перед глазами стоит красная пелена. Все как обычно. Видения сменяют друг друга. Я вижу скорчившегося в приступе Снейпа… не оправдал доверия? Зельевар выгибается и бьется головой о деревянный паркет, мое тело повторяет движения, только моя голова встречается с камнем.
Сквозь туман я лишь догадываюсь, что Рон подозвал Гермиону, и что та, в свою очередь, пытается удержать мою голову. Я чувствую ее слезы и сдавленные всхлипы. Но зелье, которое мне поможет, этот маленький спасительный флакончик, можно опустошить только после страданий, но ни до, ни во время. В этом я не понимаю Дамболдора. Но его слово — закон.
В этот раз все продолжалось значительно дольше. Но когда зрение начинает возвращаться, и кости уже перестают чувствовать давление, я чувствую, как в рот вливается холодная жидкость, с приятным вкусом шоколада, спасибо Снейпу. Странно — все, что мне приходилось пить из зелий, не было таким приятным.
Я сажусь на пол. И слышу тихие «Эпискей» Рона. Кровь втягивается в его палочку. Я слабо улыбаюсь и шепчу извинения Герми, которая меня обнимает. Вижу вину в глазах Джинн, которая сразу отводит взгляд. Секунда, и слова, которые стали для меня шоком… Почему она выбрала этот момент?
— Гарри, мне так жаль, так жаль, но я не выдержу больше, прости меня, но мы должны расстаться, но… я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе…
Она срывается и убегает в сторону Большого Зала. Я больше ничего не слышал. Я видел, как шевелились губы Рона, он поднял меня, и мы направились в больничное крыло.»

Я открываю глаза. Больше ничего не помню о том дне, да и о неделе той не помню ничего. Пробел. Пробел с приступами.
Для меня приступы — это отсутствие и личной жизни, и личного пространства. Со мной постоянно кто-то рядом: либо Герм, либо Рон. Они как тени по обе стороны. Но они не исчезают даже в полдень.
Приступы — это и отсутствие квиддича. Ведь никто не знает, когда Темный Лорд вновь захочет потешиться муками своих Пожирателей. Я даже не могу просто подняться в воздух. Все боятся, что я упаду с метлы, переломав все кости… да лучше б так и было! Чтобы хоть как–то почувствовать ветер, я стал чаще бывать на Астрономической башне… Опять же, с друзьями.
Эта мука, мука с конца четвёртого курса, практически два года я так «мучаюсь», будто мне больше нечем заняться, как барахтаться на полу, а потом видеть участливые, полные заботы взгляды.
Я уже чувствую, что меня ищут, нужно пойти в гостиную, успокоить, что со мной все хорошо. Ладно, я переживу все это, главное, не умереть от радости, когда все закончится.
25.08.2010

Глава 2. Урок


— Хах, посмотрите, ребят!
Утро в Большом Зале началось как обычно. Гермиона смотрела Пророк, зачитывая интересные и важные, по ее мнению, места. Однако, в этот раз все началось даже с первой страницы. На ней было куча колдографий людей, официально принимающих в борьбе с Волан–де–Мортом сторону министерства. Готовых пожертвовать большими суммами, чтобы злодей был повержен.
— Вы не поверите, но половина Слизерина тут, ну, точнее, их родители. Чертовщина, покупать себе защиту и иммигрировать из страны до конца войны. Хороша аристократия!
Последнее слово она выплюнула, как будто говорила «грязнокровка», только уже в обличье потомственной и чистокровной волшебницы.
— Кто из них? — задал мой немой вопрос Рон.
— Да все… Забини… Нотты, Гринграссы, Малфои, Крэббы, Гойлы, куда же без них.
— Ну, не наши проблемы, ребят, у нас сейчас все намного хуже — Трансфигурация с их детьми, так что дожевывайте и пойдемте. — Гарри, улыбнувшись, направился к выходу.
— Постой, Гарри, ты же знаешь, что должен нас подождать, — настойчивый голос старосты даже заставил его пойти помедленнее.
— Ну, так пошевеливайтесь, МакГонагалл тут уже нет.
— О, Гарри Поттер уже никуда не может и ступить без двух… даже не знаю как вас и называть…
— Малфой, — протянул Поттер в лучшей манере своего врага, — ты вызываешь у меня тошноту… а я только-только поел, но я буду добрым… у нас сдвоенная Трансфигурация… поспеши, это не Зелья.
И он, уже с подоспевшими друзьями, направился в класс.
— Мы не закончили, Поттер…
— Ох, мы не закончим никогда, Малфой, — прервал его поворачивающий за угол коридора гриффиндорец.


* * *


— Гарри, будь осторожен.
Ну вот, Гермиона теперь весь урок будет наставлять его.
— Ладно Герм, сос…сосредоточься…. На… занятии…
У меня ломит виски, и я понимаю, что — то случится сейчас, но это не нужно, не при всех! Я сдавленно шепчу проклятья и выбегаю из класса, за мной вылетает Рон.
— Мисс Грэйнджер! Мисс Грэйнджер! Вы немедленно сядете и никуда не будете спешить. Думаю, мистер Поттер и мистер Уизли смогут мне объяснить свое поведение после занятий.
Повелительный тон Минервы МакГонагалл лишь на секунду остановил старосту.
— Простите, профессор, но я не могу...
Хлопнула дверь. И несколько минут в классе стоял гвалт, который стих только после суровых наставлений профессора Трансфигурации. Все обсуждали Золотое трио. Ну надо же, уйти с урока собственного декана, просто сорвать его! И даже баллов не вычли.
Драко Малфой, прищурившись, смотрел на дверь, за которую выбежали три гриффиндорца, он мог поклясться, что видел панику и страх у двух последних и жуткую боль на лице первого.
«Что же у них там происходит? Опять вселенские тайны? Хм, прокололись один раз, проколются и другой… надо просто быть в подходящем месте». Он задумчиво потер губы.
В этот момент дверь открылась. Троица прошествовала на свои места.
«Поттер какой-то потрепанный»
Будто прочитав его мысли, Грэйнджер взмахами палочки удалила все складки и пыль с одежды Гарри, заслужив вымученную благодарность.
«Надо будет задержаться после урока».


* * *


Пара пролетела незаметно, но любопытные глаза двух курсов прожигали дыры в затылках у трио.
После звона колокола они подождали, пока ряды парт очистятся, и подошли к декану. Поттер решил начать разговор первым, все-таки из-за него сей казус вообще случился.
— Профессор, простите…
— Не стоит, мистер Поттер, я уже получила объяснение от директора, — она кивнула на листок, которого пару минут назад не было на столе декана. — Я Вам сочувствую… Гарри, но вы должны понимать, в следующий раз, если… эти приступы будут происходить… — она старалась тщательно подбирать слова, что бы хоть как-то сгладить резкость в голосе. — … Вам придется теперь сидеть на всех парах за последней партой, вместе с мистером Уизли, полагаю, он справится, Мисс Грэйнджер, я думаю, расскажет ему, когда нужно дать Вам зелье. Учителя будет предупреждены. Крепитесь, мистер Поттер, нам важно ваше здоровье. Можете идти, надеюсь, такого больше не повторится.
«Значит, у Поттера приступы, посмотреть бы, наверное, это забавно, когда он хватается за галстук и хрипло дышит. Теперь бы уловить момент!»
Сероглазый слизеринец, дослушав речь профессора, оторвался от дверного косяка и направился на Чары. А трио поспешило в Больничное крыло. После приступа Поттера все равно тошнило, вид распластанного, полуобнаженного, в ссадинах и открытых ранах тела старухи Амбридж из Министерства, которая кричала, что ничего не знает, вызвал у него рвоту прямо в коридоре. Это было ужасно, пытками взывать человека к правде…
«Не уж то этот красноглазый ублюдок Веритасерум не может использовать? Уж мне-то всяко было бы легче…»
25.08.2010

Глава 3. Раскрытые

Прошло несколько дней, и настроение Гарри Поттера просто взлетело в заоблачные выси. Уже как полторы недели Темный Лорд его не тревожил, это были одиннадцать дней счастья и высыпания, кажется, скоро он просто начнет заказывать себе торты со свечками, по одной за каждый день спокойствия.
В противовес ему, Драко Малфой уже одиннадцать дней ходил невыспавшийся и мрачный, его все раздражало, особенно настроение эйфории некого Поттера, который был доволен, как гиппогриф во время гона… хотя о чем это он? Ну, так вот, уже полторы недели он следил за Золотым Трио, безбожно опаздывая на пары, потому что провожал их до дверей кабинетов. Но ничего не происходило. Однако, он не был бы Малфоем, если бы не продолжал свою затею! Он свято верил, что день Х наступит, и наступит очень скоро!
Если бы он знал, что он прав…
— Герм, сколько можно, мы уже сделали эссе по двум предметам, Зелья у нас только на следующей неделе, давай оставим это хотя бы на завтра, а? — проскулил Рон. Он уже три.. ТРИ часа как сидел в библиотеке, заражаясь знаниями, — отбой через полчаса, мне кажется, нам стоит поторопиться.
Гермиона взглянула в его огромные, полные честности глаза и, не выдержав, заклинаниями стала собирать свитки и учебники. Гарри и Рон с энтузиазмом последовали ее примеру.
Они уже направлялись в сторону Башни, как Гарри покачнулся.
— Что, Поттер, уже не стоишь на ногах? Полученные в нее знания не вместились, и она стала настолько тяжелой, что тебя качает? — полный сарказма голос разлетелся по пустому коридору.
— Малфой, — услышал он сдавленный шепот, — лучше уходи от сюда.
— Черт, Мерлинова задница! — Рон кинулся к другу.
— Проваливай! — это Грейнджер пыталась вытолкнуть его из коридора, — а-а-ай, нет на тебя времени! Рон!
Будто очнувшись, тот отпустил Поттера, застывшего в неестественной позе и начал выставлять барьеры вокруг четверых людей.
— А вот теперь наблюдай и… просто молчи.
Драко опешил, он никогда бы не подумал, что «глупый Уизли», может слаженно действовать, выставляя приличные щиты и зная настолько сложные заклинания, что пришлось бы попотеть, чтобы их разбить или вообще заметить. Он видел, как Рон, сжав губы, четко машет палочкой, стараясь не смотреть на корчащегося Поттера.
«А я думал, что будет весело».
Драко в ужасе смотрела, как тело Гарри бьется в конвульсиях, но Поттер не кричал, а хрипел и стонал, лицо покраснело, а вены на шее вздулись:
— И давно он так? — спросил слизеринец, ни к кому особенно не обращаясь.
— С конца четвертого курса, Малфой, каждую неделю, каждый месяц, и становится все хуже. Ему не поддается окклюменция, он не может себя защитить, он видит все, что делает Лорд со своими Упивающимися… — тихий шепот Грэйнджер въедался в голову Драко, которому становилось страшно, он в ужасе думал, что на самом деле Поттер должен бы уже сойти с ума, даже после одного такого приступа.
— Поэтому мелкая Узли его и бросила?
— Да, она…. Не понимает.
— Идиотка, — он поймал на себе недоуменные взгляды Рона и Гермионы, — а вы бы смогли бросить? Лучше и не начинала бы!
— Мы, как видишь, не смогли, — голос Рона, который сел на пол у ног Поттера, дрожал, — это может продолжаться очень долго. Раньше не более пяти минут, теперь бывает и по полчаса. Герм, зелье с тобой?
— Да, Рон, конечно, — на недоуменный взгляд Малфоя она пояснила, — зелье, его варит Снейп, нужно давать именно после его… приступа.
Малфой подошел к Гарри и тихо присел рядом, вдруг Поттер вывернулся, но Драко успел подставить ему ладонь под голову, чтобы тот не разбил ее. Драко зашипел, но руку не убрал. Потом он просто схватил голову Героя и посмотрел ему в глаза. Зеленый, измученный, встретился с уверенным и спокойным взглядом. И Драко мягко произнес «не боись Поттер, друзья рядом, просто останови это». Тело Гарри тут же обмякло, дышать стало легче. «Молодец», — улыбка тронула губы слизеринца, — «а теперь возвращайся, тебя ждут». Четкость мгновенно заполнила сознание Поттера.
Гермиона неверяще заплакала, протягивая Малфою флакончик с зельем. Тот взял его и аккуратно поднес к сухим губам Поттера.
— Пей, — Гарри послушно открыл рот, и Драко вылил приятную жидкость. Рон, с широко открытыми глазами, что-то шептал, помогая подняться Гермионе.
— Как? — это все что он смог произнести.
— Не знаю, — Малфой потянул наверх Гарри, который, стирая краем рукава пот с лица, поблагодарил его.
— Спасибо… сегодня там все было намного хуже… ты вытянул меня еще до начала пирушки, даже не знаю, что было бы со мной в ее конце. Спасибо, Малфой.
— Обращайся… Поттер.
Драко, не дожидаясь, пока Рон снимет все заклятья, растворился в темноте коридора, ведущего в его гостиную. Гарри, Рон и Гермиона, направились в другую сторону, не нарушая тишины. Они приобрели пусть не друга, но союзника? Вряд ли… это же Малфой… а они даже не сказали ему молчать об этом инциденте.
25.08.2010

Глава 4. Малфой

Прижимая саднящую руку к груди, Драко спускался в подземелье к крестному.
Постучавшись и услышав приглашение, он незамедлительно зашел в лабораторию зельевара.
— Драко, уж и не ждал, что ты… что с рукой? — Снейп посмотрел на кисть Малфоя-младшего.
— О нее в припадке эйфории бился Поттер…. Укуси тебя мантикора, Северус, почему ты не сказал, что у Поттера уже второй год приступы?
— Ну, а что бы ты сделал? Стал нянькой? Дай сюда руку…. Мальчишка… возьми… забинтовывай сам, — Драко ловко поймал бинт, пахнущий травами и начал затягивать кисть, — к утру пройдет. И не забивай голову, лучше тебе вообще забыть о том, что произошло. Иди спать, встретимся на завтраке.
Пробурчав что-то о вредных крестных, Драко скрылся за дверью, оставив зельевара тихо размышлять о превратностях судьбы.
— Мальчишки…


* * *


Драко уже час как пытался заснуть, глаза мучавшегося Поттера просто не давали этого сделать. И он вспомнил разговор со Снейпом, еще пару дней назад. Тот заметил, что Драко следит за Чудо-мальчиком.
« — Драко. Ты когда-нибудь видел глаза зверя? — не дождавшись даже не нужного ему ответа, он продолжил, — зверь в любом состоянии остается зверем, но его можно приручить или остановить, просто посмотрев ему в глаза, такой контакт применим ко всем и ко всему, просто нужно быть убедительным, не бояться и не жалеть себя или его. Жалость плохое чувство. Оно вызывает раздражение и еще большую злость. Любого можно даже вернуть к жизни, просто посмотрев ему в глаза».
Тогда я даже не понял зачем он мне говорил об этом. А сейчас… решение посмотреть в глаза Гарри и попытаться «вернуть» его, пришло как бы изнутри. Что теперь делать?
Блондин погрузился в неспокойный сон, он ворочался и просыпался от любого шороха. Но он помнил все обрывки сна, где он шел рядом с троицей или просто с одним Поттером и тот улыбался ему, они были рядом, рука об руку, и им было… хорошо? Но сны сменялись, и он снова, и снова видел приступы Поттера, но все также пытался выловить его сознание из бездны боли и страха, где тот пребывал… но как ему помочь или излечить навсегда?! Он терялся в вопросах и выл, там же, во сне, от бессилия, не понимая, почему волнуется за человека, ставшего дорогим (?!) после всего увиденного.


* * *


Рассвет Драко встречал разбитый и уставший, что-то нужно было решать, и это что-то не вселяло оптимизма. Но, решив, что проблемы нужно решать по мере их поступления, он направился в душ.
Поднявшись на завтрак, он увидел, что столы уже начинают пустеть, и студенты спешат на уроки. Ему тоже стоило не опаздывать на Зелья. Он улыбнулся. Хоть что-то положительное, хотя бы любимый урок. Он автоматически отметил присутствие только двух третей Трио, чему немного удивился. За гиффиндорским столом заканчивали сметать завтрак только Гермиона и Гарри. Не обратив внимания, что он назвал их по именам, Малфой задумался о том, куда мог деться рыжий. Но, потерпев фиаско (Рон никогда не болел и не пропускал завтраки), Драко просто направился в подземелья.
— В класс, живо! — два класса тут же замолчали, как под общим Силенцио. Драко улыбнулся. Крестный поддерживает свою репутацию Ужаса просто идеально.
Зайдя в кабинет, он сел за первую парту, на втором ряду (поближе к двери, как отметил Драко) сел и Поттер со старостой Грифов.
— Сегодня мы будет готовить зелье, которое... — дальше Драко не слушал, все было и так написано на доске, а учебник уже открыт на нужной странице. Сложное зелье для сложных экзаменов, но он справится, ведь он — Малфой, он лучший в этой сфере, конечно, благодаря крестному.
Урок уже подходил к концу, когда Драко почувствовал себя неуютно. Что-то было не так. Он сразу кинул взгляд на Поттера, который внезапно впал в прострацию, а потом, едва не перевернув котел, кинулся к выходу.
Он заметил и Гермиону, которая чуть ли не взвыла. «Она же не может ослушаться МакГонагалл, где чертов Уизли?!», — пронеслась паническая мысль. Он заметил в руке Гермионы тот же флакончик с перламутровой жидкостью и брошенный на него взгляд молящих карих глаз.
Он сжал зубы: «Акцио», пронеслось в голове, и он ощутил флакончик у себя в руке.
— Профессор, мне плохо, я выйду в больничное крыло, — и Драко вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью.
26.08.2010

Глава 5. Осознание

Пробежав пару поворотов, блондин чуть не пролетел третий, но вернулся, заметив на полу фигуру.
Малфой кинулся к Гарри, и, сев рядом на колени, дрожащими руками начал ставить защиту. Услышав последнее, заклинание тишины, Поттер позволил крику вырваться наружу, чем до смерти перепугал Драко, неготового к такому повороту событий. Он привык видеть сильного Поттера, неужели сейчас тому настолько больно? Гриффиндорец кричал уже больше минуты, не позволяя Малфою схватить его или просто попробовать встретиться глазами. Драко взвыл, как во сне, не понимая, что он может сделать.
«Может тоталусом его?» Нет, до этого додумались бы давно. Благородные грифы уж лучше вырубили надежду всего и всея, только бы не причинять ему внутренние муки.
И тут он вспомнил улыбку Поттера во сне, вспомнил, что отдал бы за нее слишком многое, просто чтобы увидеть, как она расцветает и дарит многим надежду и спокойствие.
— Поттер… Гарри, не надо…. Ты просто не посмеешь оставить меня здесь одного.
Брюнет метался по полу, будто его подсоединили проводами к огромному блоку питания, а он не выдерживал этой силы. Пожиратели пытали какого-то старика, Гриффиндорец пару раз видел его в министерстве. Что он мог предоставить такого важного? Правильно — ничего, им просто нечем было заняться, просто хотелось мстить, и теперь их злоба выливалась на жертву.
Уже в бреду, он слышал голос, сначала, из-за жалобы в интонациях, он подумал, что это Джинн. Но потом осознал, что голос, призывающий его обратно, принадлежал Драко. «Он снова рядом? Но ... почему плачет?» Преодолев судороги, выворачивающие его кости из суставов, Гарри на секунду остановился и открыл глаза. Этого хватило, чтобы Малфой с силой притянул его к себе и снова увидел зеленые озера слёз и непонимания за что ему все это, обещая своим взглядом вытянуть все эти чувства из сознания. Вздох облегчения Поттера послужил ему наградой. Тот возвращался к жизни, и Драко смог просто обнять его, сдерживая уже радостные слезы.
— Малфой…. Я не хочу, пережив приступ, умереть задохнувшись у тебя на груди… и мне нужно выпить зелье.
Полувсхлип — полусмех вырвался из груди Драко, и блондин поднес флакончик к лыбящемуся рту Поттера.
— Пей давай, горе моё луковое…
Послушно выпив полюбившееся зелье, мысленно возблагодарив Снейпа, Гарри, не без помощи Слизеринца, поднялся.
— Урок закончится через пару минут, нужно забрать вещи.
— Да, — донесся хриплый вздох Поттера, и он снова медленно начал опускаться на пол, падая в спасительный обморок. Драко не успел его подхватить, так что довольно тяжелого Гриффиндорца пришлось поднимать уже с пола. Мелькнувшая мысль о том, что это можно было сделать и при помощи магии, потонула на задворках сознания.
Блондин аккуратно и медленно нес Гарри в Больничное Крыло, с ужасом понимая, что ему это приятно. Он думал о том, как за несколько дней это существо из врага превратилось в жутко дорогого человека, которого хотелось оберегать несмотря ни на что. На Поттера хотелось смотреть постоянно, доставлять ему радость, выполнять его требования, идти за ним на войну, прыгать за ним в бездну. Гриффиндорец сонно обхватил руками шею Малфоя, и непередаваемое ощущение тепла растеклось от макушки до пят Драко. Он улыбнулся и прижал его сильнее, а, услышав тихое (и первое) «Драко», сорвавшееся с сухих губ, почувствовал... нежность?
— Мадам Помфри? Я думаю, вы осведомлены о состоянии Поттера и о его… приступах.
— Я то да, а вот Вы, мистер Малфой...
— Я тоже, — уже более холодно и официально сказал Драко, медленно устраивая свою ношу за ширмой, — он выпил зелье и потом упал в обморок, думаю, он так проспит до самого вечера.
-Хорошо, мистер Малфой, я сообщу директору и профессору МакГоногалл, что с ним все в порядке, думаю, вы можете идти на уроки, — колдомедик скрылась в своем личном кабинете, направляясь к камину.
Драко снял с Гарри очки и положил их на тумбочку, наслаждаясь минутами, которые он мог провести рядом. Он внимательным взглядом скользнул по Гриффиндорцу: чёрные, немного отросшие волосы разметались по белой подушке, сухие губы что-то шептали, а ресницы дрожали. Он взял руку Поттера в свою, пытаясь успокоить, при этом, убеждая самого себя, что всё с этим «очкастым и шрамоголовым» будет хорошо.
Дверь Больничного крыла распахнулась, и влетел маленький ураган по имени Гермиона Грэйнджер. Она, с горящим от волнения взглядом, но с улыбкой повисла на Драко, обнимая его.
— Спасибо, ты, наверное, просто не понимаешь, как ты ему помог.
— Я понимаю, Грэй… Гермиона, и поверь мне, на этот раз все было даже хуже.
— Оу, все равно, я так рада, я так волновалась… как он? — она отпустила Драко и села с другой стороны кровати, с удивлением замечая, что Слизеринец держал все это время Поттера за руку, — эээ… Блэйз сказал, что твои вещи отнесет в гостиную.
— Хорошо…. Гарри после приступа просто упал в обморок, я его принес сюда. Кстати, — что бы отвлечь Гермиону, которая не сводила внимательного взгляда с его руки, он решил вспомнить о рыжем, — где Рон?
-Рон?... а, он, просто непривычно слышать из твоих уст «Рон», а не «Уизли» ... Профессор Дамблдор, еще вчера выдал ему портал, папа Рональда получил повышение в министерстве. Вся семья должна быть в сборе, для них это важный день.
Не услышав язвительный ответ о состоянии Рыжих, Гермиона перевела взгляд с уже спокойного лица Поттера, на задумчивое лицо Малфоя младшего. Тот... улыбался, (????) глядя на ее друга. В общем, Старосте нужно было подумать.


* * *


Уже вечером, Трио собралось в гостиной у камина, где разгорался спор.
— Нет, Гарри, это ты меня не слушаешь, Малфой смотрел на тебя с нежностью , — она выделила последнее слово, заставляя Поттера ёрзать на удобном диванчике. — Тебе еще раз повторить? Он умилялся твоим выражением лица и держал тебя за руку , — последнее слово было выделено тем же голосом, и вызвало тоже действия бедного Гриффиндорца, которого уже более полу часа Герми уверяла, что Драко в него влюблен. Как относиться к такой любвеобильности Слизеринца, Поттер не знал. Подумав, что в свою душу лучше сейчас не заглядывать, он упорно отвечал, что ей просто показалось, и ничего подобного быть не может.
— Это вообще противоестественно, — хотя внутри него ничего не протестовало, что вызвало праведный гнев на себя же любимого. Ехидный голосок, подбросив картинку того, как Малфой младший нёс его на руках до Больничного крыла, приторно пропел, что они неплохо смотрятся вместе.
— Гарри… ты оглянись хотя бы… тут таких противоестественных… достаточно,— посмотрев по сторонам, Поттер не поверил глазам: Колин Криви впился в губы Дина Томаса, уже шустро и целенаправленно его раздевая. Хотя самое странное было то, что такая картина не вызвала отвращения, а наоборот, вместо них он спокойно мог представить себя и Драко. В ужасе вцепившись в волосы, он начал их теребить и если бы не сияющий Рон, толкнувший его в бок, Гарри бы сделал себе отличную прическу.
— А ты то чего сверкаешь, как начищенная утка? — намекая на будущую отработку Уизли у мадам Помфри. Но друг, мало того, что не обиделся, наоборот, он шкодливо подмигнул и выдал:
— А я и не против Малфоя, из вас парочка будет — очешуеть, даже не понимаю, чего ты тут сидишь?
Гарри начал задыхаться от возмущения. Его... друг, просто предатель!
— Ты… я сам не понимаю чего я тут сижу… — и, пошатываясь, герой Магической Британии направился в спальню, — я вообще спать иду, а то заразите меня глупостями.
Гарри зашел в спальню и упал на кровать, даже не раздеваясь. Малфой пару раз спас его от приступов, отнес в Больничное крыло, но в голове не укладывается, что у них могут быть… отношения. Промаявшись в раздумьях, он не заметил, как заснул, так ничего и не решив.
27.08.2010

Глава 6. Сны и пробуждения

Гарри снился Малфой. Было странно видеть белобрысого аристократа, одетого в обычную маггловскую одежду. Белая майка, светлые джинсы, светло-зеленые колинсы. Он бежал рядом с Гриффиндорцем по белому песку, возле кромки моря, и улыбался, причем, только ему. Тонкие губы складывались в очаровательную улыбку только для него, и он не мог не улыбнуться в ответ. Все казалось правильным. Вот они смотрят на закат, Драко щурится, отводя за ухо светлые пряди. Он что-то говорит, и Гарри смеется в ответ. Поттер подхватывает его под колени, и они долго кружатся, пока Гарри не падает, наступив на какой-то камень, они барахтаются и кусаются, постепенно укусы переходят в настойчивые поцелуи. Плечи, шея, губы — Драко не упускает и крохи тела Гриффиндорца, который уже горячими ладонями гладит Малфоя по спине. Гарри проводит снизу вверх по бокам, и Драко поднимает руки, чтобы майка пустилась в полет по волнам. Малфой менее терпелив, поэтому, сидя на брюнете, от просто рвет на две части легкую рубашку. И их тела соприкасаются. Оба горячие, оба любимые, оба ненасытные их связью. В стороны летят штаны и ботинки. Два тела теряются в своем танце. Гарри переворачивает Драко на спину — теперь он сверху. Откуда-то взялась мысль, что это явно не первый их раз. Он покрывает поцелуями грудь Слизеринца и смотрит с нежностью в серые глаза. Желание в них не отпугивает, а подстегивает….

— Гарри, черт тебя дери, перестань стонать, будто мучаешься на унитазе, и дай поспать, хотя у нас завтра первая и История магии, но, я хочу выспаться сейчас.
«Убить? Или не убить?» — мелькнула мысль у Героя.
— Я тебя убью, Рон…
— Ну, прости, ты стонешь уже час, это был мой долг: разбудить тебя и спасти от очередного кошмара… хоть бы поблагодарил!
— Да… Спасибо тебе, друг.
— Всегда пожалуйста.
Гарри перевернулся на спину и только теперь понял, почему ему было не удобно лежать. «Гиппогриф меня за ногу… на Малфоя! Мерлин». Он тут же кинулся в ванну исправлять «ошибку сна». Уже стоя под горячими струями душа, Поттер все равно думал о Слизеринце, который даже не знал, что вот сейчас, на этом самом месте, Гарри понял, что ему нравится Драко Малфой. Как только мысль сформировалась, феерия чувств нахлынула на Гриффиндорца. Он со стоном кончил в руку и сполз по стенке кабинки, не понимая, как после всего этого посмотрит в глаза блондину.


* * *


— Если ты еще раз чихнешь, то Мерлиновы яйца, Драко, я тебя убью! Поставь заглушку, дай поспать по-человечески, хотя у нас завтра первая и История магии, но, я хочу выспаться сейчас.
— Я не издеваюсь, я, вообще, тут потерпевшая сторона, меня явно кто-то вспоминает, — говорил, немного гнусавя, Слизеренский принц, в высшей мере достойно потирая уже раскрасневшийся нос.
Только он собирался чихнуть еще раз, как наткнулся на взгляд Забини, который обещал страшные муки, если он доделает свое дело.
— Блэйзии… последний разочек... я не могу больше…
Синие глаза закатились в притворной злобе. Это послужило сигналом, и чих Малфоя разнесся по всей комнате.
«Найду. Убью» — такой была последняя мысль, и блондин погрузился в крепкий сон.


* * *


Эта колдография до сих пор есть у каждого ученика Хогвартса. Она называется «Потер не хочет учиться», конечно, её тайный смысл знают только четыре человека, но и это случится только в будущем.
Посапывая, Дин Томас потянулся на кровати, с радостью понимая, что через 3,2,1… влетит его любимый. Колин и вправду влетел. Как маленький вихрь, и с размаху уселся на него сверху, тут же начиная показывать свой новый фотоаппарат. Главное чудо было в том, что все колдографии были цветными. Не слушая щебет своей любимой курносой половинки, Дин наблюдал за пробуждением своих соседей. Вот Невилл: прежде чем встать, он с нежностью чешет свою мимблус — что-то — там — тонию, которую в тишине от всех нежно называет Герми, и поднимается с кровати. Симус, ошалело мотая головой, что-то говорит, но, как только его лицо принимает осознанное выражение, ловко и нежно запускает подушку в Рона. Рон не слишком оригинален… он матерится, кидает уже две подушки обратно, причем вручную, а не магией, как Симус… и, что странно, из-за этих двух снарядов последний встает с кровати вверх тормашками, но через секунду радостно орет, что нашел под кроватью свой любимый носок. От всего шума начинает просыпаться Мальчик–который–выжил. Гарри, видимо, что-то вспоминает и становится красным. Он кричит Рону, что сегодня никуда не пойдет. И вот тут Клин освещает вспышкой этот момент. Момент, когда Поттер, в одних красных боксерах и почему-то в еще одном любимом носке Симуса, держится за столбик кровати, а Рон тянет его за ногу, чтобы друг поднимался. Этот кадр запомнят навечно.
Рон оказался недостаточно силен, поэтому ему начали помогать все остальные.
Выяснилось, что Избранному наплевать на щекотку, пальцы разжимать он категорически не хотел. Но тогда Криви проявил смекалку. Подойдя к нему, он сказал, что, если Герой не отлипнет он бедного столба, он собственноручно стянет с него вышеупомянутые боксеры.
Гарри пискнул и, став полностью похожим на красный флаг, сказал, что будет готов через пару минут.
Через пару этих самых минут все парни уже спускались в солнечную гостиную и, захватив девчонок, направились на завтрак.
Сегодня их ждал интересный день.

27.08.2010

Глава 7. У озера

Не смотря на «веселое» для него утро, Гарри был действительно рад. Впервые ноющая боль в шраме его совсем не беспокоила. До этого она преследовала его постоянно, но он к ней так привык, что практически не заметил ее исчезновения, однако, осознав это одарил Снейпа, сидевшего за столом преподавателей широченной улыбкой, вызвав у последнего панику. Мастер Зелий был уже готов сбежать, когда вспомнил про свой статус. Он сделал пару глотков тыквенного сока и поставил себе галочку завтра оставить Поттера на отработку. Успокоившись, он глянул на стол Слизерина. Отметив, что все пришли вовремя, и что у крестника не осталось даже царапин на руке после того инцидента, он поднялся и ушел в направлении подземелий.
Гарри же уминал третий тост со вкусным ярко-оранжевым джемом, запивая его соком. Сейчас у него будет полноценный полуторачасовой сон, а потом ЗОТИ. Жизнь налаживается!


* * *


Урок профессора Бинса сегодня был точно необычный. Потому что спали ВСЕ… даже Грейнджер тихо посапывала на сгибе локтя, и Гарри был уже мысленно настроен слушать истерику подруги «Мой — первый — урок — который — я — проспала!». Рон мило пускал слюни на пергамент, где они, смешиваясь с чернилами, создавали новую картину Пикассо. У Гарри же сна не было ни в одном глазу… будто Морфей его просто нагло послал. Хотя, кажется, их таких было двое. Он и Малфой. Малфой и он.
Уже полчаса, как Драко прожигал в его затылке дыру. Вскоре в него (затылок) полетел кусок пергамента. Гарри повернулся и зло уставился на свое «ночное происшествие».
— Пооооттер, — до него донесся жалобный шепот Малфоя, — лезь сюда, мне тут скучно, все спят, а ты единственный, кто бодрствует. Вздохнув, Слизеринец отметил, что Гарри при этом выглядит очень симпатично. Злой брюнет полез на верхние парты. Сев рядом с Драко, он внимательно посмотрел на него: серые глаза, уже смотрящие на него без ненависти и потомственной жестокости, тонкий нос, светлые брови… его можно оценить на твердую 9 из 10 по шкале привлекательности. Один бал Гриффиндорец снял из-за пятна чернил, расположенного на подбородке у блондина, но решил не сообщать ему об этой мелочи.
— Слушай, Поттер, а пойдем погуляем, еще час торчать тут — смерти подобно.
Поразмыслив не более секунды, Гарри вытянул чистый пергамент из-под руки Драко и набросал записку Рону и Гермионе. На вопрос Слизеринца: «Зачем?», он объяснил, что если его с криками будет искать весь преподавательский состав, он не выдержит и утопится прямо в озере, куда они, кстати, и держат путь.


* * *


Они спустились к озеру, с наслаждением вдыхая запах холодного ветра. Их мантии от ветра поднимались вверх, вызывая улыбки на лице обоих. Присев у плакучей ивы, они просто молчали. Наконец Гарри пересилил себя и сказал:
— Ты же знаешь, что твой отец на самом деле не уехал во Францию, а находится в штабе ордена Феникса?
— Конечно, он решил посодействовать в нахождении Лорда…
— Ну, так вот, — перебил его Гриффиндорец, — я хотел, чтобы ты передал своему отцу, что я ему благодарен за спасение жизни Сириуса. Сам писем я отправить не могу, а на каникулы вряд ли покину Хогвартс, так что передай при любой возможности, хорошо?
— Ладно, но, надеюсь, ты сможешь это сделать лично…
— Сомневаюсь. Драко?
— Ммм?
— Ты веришь в судьбу и в будущее? Что оно значит для тебя?
— Сложный вопрос, Поттер… Я верю в судьбу, но и в возможность изменить ее я тоже верю. А будущее я представляю счастливым. Я с любимым и дорогим мне человеком буду жить в спокойствии, без опасений за свою шкуру, и за судьбы своих родственников. Уверен, что так и будет. А что будущее для тебя?
Драко перевел взгляд на мрачного Гарри, и чуть было не пожалел о вопросе, который задал:
— Я не верю в будущее, Малфой. Может для меня его и не существует вовсе, а загадывать я не люблю.
— Ты о пророчестве? О нем много говорят, но…
— Ни один из них не будет жить, пока жив другой. Или он, или я, Драко, третьего не дано. А теперь подумай, как я, шестикурсник, смогу справиться с Волан–де–Мортом?
Его шепот был громче крика. Слизеринец нахмурился.
— Но ты же занимаешься дополнительно?
Гарри раздраженно кинул камень в гладь озера, нарушив его спокойствие, и поежился. Драко заботливо прервал еще не начавшуюся речь:
— Замерз? Иди сюда, — тут же Гриффиндорец почувствовал спиной грудь блондина, а их окутала просторная и дорогая мантия. Сперва оба смутились близости. Блондин уже хотел было, извинившись, отпрянуть, но почувствовал, как Поттер расслабился и устало откинул голову ему не плечо.
— Да, Драко, занимаюсь. Пару раз в неделю Грюм и Тонкс из меня все соки выпивают, заставляя учить и практиковать заклинания невербально. После их уроков Рон, обычно, несет меня в спальню на носилках, потому что идти я не могу.
Сильный порыв ветра накрыл обоих, и Слизеренец покрепче прижал сокровище, так внезапно оказавшееся совсем рядом, к себе.
— Знаешь, у меня жуткая уверенность, что ты надерешь задницу этому красноглазому уроду.
Гарри лишь довольно улыбнулся, начиная засыпать в крепких, и таких нужных ему сейчас, объятьях.


* * *


Почувствовав потяжелевшую голову Поттера, Малфой смог спокойно потереться о нее щекой и вдохнуть ЕГО аромат, ставший просто необходимостью. Драко чмокнул его в растрепанную шевелюру и решил дать Гарри поспать еще пару минут. Скоро ЗОТИ, и им лучше не опаздывать на урок.

Глава 12. День сорок восьмой


Гарри хмуро запихивал в себя обед. Он чувствовал себя одиноким и жалел себя. На кухне было слишком тихо, и, когда он поднял голову, его взгляд снова наткнулся на пустое место с другой стороны стола. Гарри вздохнул и отодвинул тарелку.
Это было смехотворно. Глупо. Он знал, что превращение Снейпа в несовершеннолетнего не будет длиться вечно. В конце концов, их отношения и не могли длиться долго. И всё-таки. Он скучал по Северусу.
С тех пор, как он в последний раз видел Северуса, прошло уже больше двух недель. То есть, видел его подростком. Он заходил к взрослому Снейпу через пару дней после окончания вспышки молодости, якобы желая убедиться, что с мужчиной всё в порядке, и вернуть его журналы. Гарри нервничал перед этим визитом. Трепетал. В конце концов, взрослый Снейп помнил всё, чем они занимались с Северусом, когда тот был подростком.
Он знал, что не стоит ожидать тёплого приёма. Но Гарри надеялся на это. Или, по меньшей мере, что его не проклянут при входе и не станут слишком уж оскорблять.
То, что он получил, вообще нельзя было назвать каким-либо приёмом. Он появился перед входной дверью в дом Снейпа, обрадованный уже тем, что охранные чары всё ещё пропускают его. Чуть позже Снейп открыл дверь, и сердце Гарри забилось быстрее, оказавшись где-то у горла.
Но Снейп вообще не стал приветствовать его, только хмыкнул на объяснение причины визита. Он взмахом руки пригласил Гарри зайти и указал, куда следует поставить сундук, быстро поблагодарив его. Но он не предложил Гарри остаться и не выглядел заинтересованным ни самим Гарри, ни принесённым сундуком. Всё его поведение было рассеянным и отсутствующим, а фразы немного несвязными. Он всё время простоял наверху лестницы, ведущей вниз в его лабораторию, явно желая вернуться к эксперименту, занимающему всё его внимание и время.
Гарри, огорчившись, ушёл и больше туда не возвращался. Он не делал повторной попытки визита, и, так как не было никаких сигналов тревоги, никаких проверок Снейпа по служебной надобности. Каждый вечер он возвращался в тихий дом. Он не желал видеть друзей, которые продолжали спрашивать о Северусе. Он не высыпался, потому что сны вернулись — во всех смыслах этого слова.
Было бессмысленно раз за разом повторять себе, что это смехотворно, глупо, невозможно и так далее.
Гарри скучал по Северусу. И был несчастен.
Со стоном Гарри поднялся и запихнул практически нетронутый ужин в холодильник. Может быть, следующим вечером аппетит у него будет лучше.
Стук в дверь раздался в тот момент, когда Гарри следил за тем, как посуда моет себя в раковине.
Он вздохнул и бросил взгляд на часы, покачал головой и пошёл открывать дверь, спрашивая себя, кто бы это мог быть. Может быть, это Уэсли Чарлтон, который теперь, когда Северуса нет, начал прикладывать ещё больше усилий, чтобы вернуться к Гарри. Или Джинни, которая хочет ещё раз рассказать о том, каким чудесным опекуном Гарри оказался мальчику и какой из него выйдет замечательный отец.
Кого Гарри не ожидал увидеть, открывая дверь, так это стройного молодого человека, одетого в чёрные джинсы и тёмно-красный свитер, усмехающегося до боли знакомой улыбкой.
Испытывая головокружение, Гарри вцепился в дверь и моргнул, глядя на подростка — молодого человека — который выглядел как более молодая версия Северуса Снейпа.
В точности как…
— Северус?
— Я полагал, это очевидно.
Гарри несколько раз открывал и закрывал рот, прежде чем сумел вымолвить:
— Ты… Что…
Северус пожал плечами.
— Происшествие во времени спасает от душевных страданий и боли, или как-то так.
Гарри моргнул, совершенно смущённый.
— Я не понимаю.
Северус тепло улыбнулся ему.
— Я знаю. Ты не можешь себе представить, что память об этих неделях значит для меня. — Неожиданно он стал серьёзен. — Первый раз я пришёл к тебе из-за несчастного случая, так как я не мог придумать, куда ещё можно пойти, став несовершеннолетним волшебником. Я думал, что ты будешь держать меня в безопасности, особенно если обратиться к твоему чувству справедливости. Но ты сделал гораздо больше. И я… я подумал, что произошедшее со мной не было такой уж неудачной случайностью. В конце концов, мы оба что-то приобрели. Разве нет?
Его тёмные глаза горели, но это было не похоже на легилименцию. Наоборот, Северус будто пытался высмотреть что-то в лице Гарри, изучающе и чуть умоляюще.
Гарри всё ещё был слишком изумлён, чтобы попробовать понять смысл этого взгляда. Но глаза Северуса казались ему другими. Теперь они не были холодными и бездонными, которые, как помнил Гарри, были у взрослого Снейпа, но они не были и глазами подростка. Казалось, взрослый смотрит глазами подростка.
Слова Северуса оказались ещё более неожиданными.
— Ты… Ты помнишь? Помнишь себя взрослым? — Гарри покачал головой. — Но мне казалось, ты говорил, что когда ты молодеешь…
Самодовольная улыбка Северуса стала странно смущённой.
— Говорю тебе, я нашёл, как стабилизировать изменения возраста.
— Я… Что?!
Северус закатил глаза.
— Изменения возраста, Гарри, — терпеливо повторил он. — Я определил, как контролировать эти вспышки и как сохранить большую часть моих воспоминаний. Я понял механизм вспышек омоложения, понял, что отменяет их, и как ими управлять. — Самодовольная улыбка вернулась на его губы.
Гарри всё ещё не мог опомниться. Северус только что сказал, что намеренно омолодил себя? И имел в виду, что таким и останется?
— Но почему? — почти выкрикнул он.
Улыбка Северуса стала соблазняющей.
— Позволь мне войти, Гарри. Я покажу тебе.

Глава 11. День тридцать первый


Гарри медленно просыпался. Даже ещё в полусне он понял, что чувствует себя таким расслабленным, отдохнувшим и удовлетворённым, каким не был уже очень давно. Пару секунд он не мог вспомнить, почему чувствует себя так хорошо. А потом вернулись воспоминания о прошлой ночи.
Северус! Прикосновения и поцелуи, и шёпот, и стоны. Он целовал Северуса. Касался его. Занимался с ним любовью. Он помнил чёрные горящие глаза Северуса, его искажённое от наслаждения лицо. Руки Северуса на своём теле. Ощущение его члена в руках, а потом вжимающегося в его собственный пах. Ощущение горячей и тесной задницы Северуса, сжимающейся вокруг него, и тихие стоны Северуса, и его разметавшиеся по подушке волосы.
Замурлыкав, в ленивой истоме Гарри наслаждался воспоминаниями и удовлетворением чувственного голода своего тела. С улыбкой он потянулся, чтобы коснуться Северуса, притянуть его в объятия. Поцеловать его. Увидеть его улыбку.
Но коснулся только холодных простыней.
Моргнув и привстав, он покосился на ту сторону кровати, где лежал прошлой ночью Северус, когда они засыпали. Его любовника не было. Гарри протёр глаза в надежде, что это поможет. Не может быть, чтобы ему приснилась прошлая ночь! Он чувствовал себя слишком слабым и удовлетворённым, чтобы ночь любви с Северусом ему только приснилась.
Может, Северусу понадобилось в туалет? Или он готовит завтрак? Но, как бы то ни было, который сейчас час? Озадаченный и немного встревоженный, Гарри сел. И увидел Северуса, стоящего в ногах его кровати и наблюдающего за ним.
Только это был не Северус. Гарри потянулся за очками, отводя взгляд от фигуры в чёрном, но на самом деле он не нуждался в очках, чтобы рассмотреть эту фигуру. Чтобы узнать её.
Мир пришёл в фокус, и Гарри поднял взгляд на взрослого Снейпа, одетого в свою чёрную мантию. Он выглядел немного иначе — менее худым и бледным — но отсутствие выражения на лице и лёд в его глазах были ужасающе знакомыми.
— О. Эмм, — Гарри, немедленно запаниковав, натянул одеяло до подбородка и нервно улыбнулся мужчине. — Снейп. Ты… эм… вернулся в свой собственный возраст.
Дрожа и сжимаясь от холода внутри, он ждал разгневанной тирады, которая, без сомнения, последует за его словами. Он ждал, что Снейп начнёт кричать о неспособности Гарри позаботиться о подростке, о злоупотреблении властью и доверием самого Снейпа, и об обвинении в растлении несовершеннолетнего, которое непременно будет отправлено в Визенгамот.
Но Снейп со всё ещё ничего не выражающим лицом только слегка наклонил голову.
— Как видишь.
— Э-э… — это всё, что Гарри мог сказать. Всё, о чём он только мог думать. Его разум был странно пуст.
— Я должен поблагодарить тебя, — хладнокровно продолжил Снейп. Гарри едва заметно вздрогнул и сполз глубже под одеяло. Сейчас начнётся. Сейчас Снейп вернётся к саркастичному и злобному тону и разнесёт в пух и прах характер Гарри, его моральные устои и его сердце.
Взгляд Снейпа стал неприятно пронизывающим.
— Я должен поблагодарить тебя, — повторил он, — за то, что ты так хорошо позаботился обо мне.
Гарри вздрогнул. Он был вынужден отвести глаза, немедленно почувствовав себя слишком незащищённым, чтобы и дальше выдерживать этот взгляд. Вся его удовлетворённость, умиротворение и счастье, которые он ощущал несколько минут назад, растаяли, оставив холод и пустоту внутри. Как же больно!
Господи, Снейп даже не стал орать на него! Он даже не был открыто саркастичным.
Но чего ещё он ожидал? Что Снейп каким-то чудесным образом останется пятнадцатилетним подростком, которого Гарри… любил?
Он впился пальцами в одеяло и выпрямил спину. Гарри никогда не отступит в противостоянии со Снейпом.
— Эмм, всегда пожалуйста, — ровно произнёс он. Хотя он всё ещё не смотрел на Снейпа, его голос был спокоен.
Повисло неудобное молчание. Гарри мог слышать щебет птиц на улице. Тихие шорохи и поскрипывания дома. Дыхание Северуса… Снейпа. Учащённый стук собственного сердца, отдающийся в ушах.
Гарри продолжал упорно разглядывать скрытые одеялом колени. Он не поднимал взгляд, боясь встретиться глазами со Снейпом. Он не мог. Этот мужчина — взрослый — знал Гарри слишком хорошо. Пожалуй, ему даже не нужна была легилименция, чтобы узнать, о чём Гарри думает. Он бы только посмеялся. Гарри не мог этого выдержать прямо сейчас.
— Что ж, — наконец произнёс Снейп. Пальцы Гарри сжались так, что костяшки побелели. — Пожалуй, мне пора идти.
Гарри кивнул.
— Да. Ладно.
И снова молчание. Ему показалось, или Снейп вздохнул.
— Прощайте, мистер Поттер.
— Прощайте, — прошептал Гарри, вслушиваясь в удаляющиеся шаги. Дверь спальни закрылась.
Гарри сидел тихо, напряжённый, прислушивающийся, ждущий. Хлопнула входная дверь. Дрогнули охранные чары, пропуская Снейпа. Хлопок аппарации показался неожиданно громким.
— Прощай, — снова прошептал Гарри, — Северус.
Крепко зажмурившись, Гарри снял очки и рухнул на кровать, натягивая одеяло на голову. Он не желал вставать, ни сейчас, ни позже.

Глава 10. День тридцатый


— Гарри! — захлопнув книгу, Северус соскочил с дивана, как только мужчина появился в дверях. Подросток быстро подошёл к Гарри, взволнованно глядя на него. — С тобой всё в порядке? Ты так рано вернулся. Что-то случилось?
Гарри вымученно улыбнулся и рухнул в своё кресло. Он вздохнул и на мгновение закрыл глаза. Болело всё, от напряжения и недостатка сна, зато, благодаря последней погоне через темницы — или это была подземная усыпальница? — старого монастыря, они,наконец, настигли тёмного волшебника, которого пытались поймать всю неделю. Старый ублюдок сумел достать Гарри по меньшей мере двумя проклятиями сквозь щиты, и, хотя целитель сумел устранить основной вред, Гарри всё ещё чувствовал боль.
Временами он ненавидел свою работу. И сейчас явно был один из таких моментов. Несколько месяцев авроры шли по следу тёмного волшебника, нападающего на старые магические особняки и поместья, вселяя страх в их обитателей. Случай оказался непростым: несмотря на запугивание жертв, мерзавец ни разу не навредил волшебнику или ведьме. Его целью всегда служили сами здания.
Разумеется, для большинства старых чистокровных семейств фамильное гнездо всегда служило источником их силы и выживания.
Но, как будто, выдающегося случая было не достаточно: это дело осложнялось тем, что мерзавец предпочитал древние египетские проклятия. Лишь несколько волшебников и ведьм в современной Британии знали, как защитить себя от них. Гарри поговорил с Биллом, но разрушитель проклятий не был специалистом в защите, и Гарри оказался практически столь же беспомощен, как и его сослуживцы.
На прошлой неделе им, наконец-то, удалось определить личность негодяя. Каждый день на этой неделе группа Гарри трудилась сверхурочно, следуя указаниям и намёкам, собирая железные доказательства и разыскивая базу преступника. Предыдущей ночью, они обнаружили старый, полуразрушенный монастырь, и глава аврората приказал всей команде быть готовой до восхода солнца.
Они начали операцию около девяти часов утра, после нескольких часов ползанья по покрытым росой полям вокруг цели. Потом они почти три часа играли с мерцавцем в кошки-мышки, а после этого полдня заполняли бумаги, вернувшись в Министерство. Глава аврората отослал всех членов группы Гарри по домам, как только они составили предварительные отчёты. Этот приказ всеми был воспринят с искренней радостью, и даже самый амбициозный карьерист не стал возражать.
Гарри твёрдо решил проспать все выходные. Желательно, с помощью зелья Сна-без-сновидений. Этот мерзавец явно обеспечил ему кошмары. Он называл себя Анк-амон и, как практически все мерзавцы, практикующие тёмные искусства, он оказался безумцем. Гарри желал бы никогда больше не иметь дела с таким случаем. Или, по меньшей мере, не скоро.
— Гарри? — взволнованный голос Северуса проник в уже охваченное дремотой сознание. Он мог чувствовать стоящего рядом с креслом подростка, склонившегося ним. Единственное хорошее в данной ситуации то, сонно подумал Гарри, что ситуация позволила ему держаться подальше от Северуса и искушения, и сделала его слишком измотанным, чтобы даже думать об этом.
— Гарри, тебя ранили? Прошлым вечером ты говорил, что сегодня твоя команда проведёт захват преступника. Что произошло?
Застонав, Гарри заставил себя открыть глаза. Северус в самом деле нависал над ним, побледневший и встревоженный. Гарри выдавил усталую улыбку.
— Не волнуйся. Я в порядке. Просто устал.
— Тебя ранили?
Гарри шевельнул правой рукой.
— Поранили. Целитель вылечил. Больше ничего, это просто усталость.
Его глаза закрылись вновь, и он почувствовал, как погружается в сон. Вскоре, он услышал шаги и шелест одежды, а потом на него сверху опустилось одеяло. Что-то стащило с него ботинки, устроив поудобнее. Гарри удовлетворённо вздохнул и погрузился в сон.

* * *


Он проснулся через три часа всё ещё довольно обессиленный, но отдохнувший и голодный. Северус сидел на диване, подогнув под себя ноги и уткнувшись носом в книгу. Это был один из его дрянных романчиков, понял Гарри с лёгкой усмешкой. Северус уже был близок к концу романа, настолько захваченный сюжетом, что даже не дёрнулся, когда Гарри поёрзал в кресле, поуютнее устраиваясь в коконе одеяла и зевая.
Всё ещё сонный, Гарри с удовольствием разглядывал подростка. Голова Северуса была опущена, но Гарри мог видеть, как у мальчика дрожат ресницы, а глаза скользят по строчкам. Гарри тихо рассмеялся, но Северус даже не обратил на это внимание. Настроение Гарри ещё улучшилось. Он будет поддразнивать мальчишку несколько дней!
С этой мыслью, хорошее настроение исчезло, и Гарри пришёл в себя. Уже прошло четыре недели, а Северус всё ещё оставался пятнадцатилетним. Никаких изменений. В этом нет ничего хорошего. У Гарри не должно быть возможности дразнить мальчика несколько дней.
Хотя, в действительности, он не был ребёнком. Гарри заскользил взглядом по сидящей напротив фигуре. Нет, Северус не был ребёнком. Он мог быть худым, его фигура всё ещё выглядела юношеской, с опущенными плечами, но он был практически так же высок, как Гарри. И даже будучи взрослым, Снейп оставался тощим. Или, возможно, худощавым, за неимением лучшего слова, рассеянно подумал Гарри, скользя взглядом по согнутым ногам Северуса.
Стройные, длинные ноги, с лёгким удивлением отметил Гарри. Почему он не замечал этого раньше? Когда Северус носил маггловские брюки вместо мантий волшебников, это было хорошо видно. И намного лучше было разглядывать ноги Северуса, чем пялиться на его задницу или член.
Ни одного из упомянутых мест в настоящий момент Гарри не видел. Не то, чтобы он пытался их разглядеть, вы не думайте!
Но, конечно, простая мысль тотчас вернула картины Северуса, склоняющегося над ним, его брюки натянулись на стоящем члене. Член Гарри дёрнулся и начал подниматься.
Гарри снова поёрзал, полупристыженный тем, что у него возникла эрекция, когда Северус находится всего в нескольких шагах! Но он же не видит, заверил сам себя Гарри, ведь его возбуждение скрыто одеялом. Хотя это и не извиняет его реакции, поспешно уверил он себя. Затем он перестал раздумывать над этой этической проблемой и начал просто наслаждаться видом тонких рук Северуса, держащих книгу, и представляя себе, что эти руки касаются его члена.
Он так глубоко ушёл в свои фантазии, что пропустил момент, когда тонкие руки перестали переворачивать страницы. Гарри моргнул и поднял взгляд — и тут же пожалел об этом, так как встретился взглядом с глазами Северуса. Тёмные и горящие, полные желания, отражающие собственное желание Гарри. Гарри сглотнул и попробовал опустить взгляд. Это привело только к тому, что Гарри увидел пылающие щёки Северуса, его приоткрытые, блестящие губы — как будто он только что облизывал их — заметил его участившееся дыхание. Согнутые в позе лотоса ноги. Безошибочно узнаваемая выпуклость на джинсах Северуса.
Гарри снова сглотнул, машинально раздвигая ноги, чтобы дать место собственной эрекции. Брюки натянулись на молнии. Под прикрытием одеяла Гарри опустил руку вниз и накрыл ей свой член. Отозвавшийся удовольствием толчок привёл его в себя, позволив осознать, что он делает, рядом с сидящим и смотрящим на него Северусом, и Гарри покраснел.
— Эмм… — начал Гарри, нуждаясь в каких-то словах, чтобы разрушить молчание и напряжение и отвлечь их обоих от происходящего. — Сколько сейчас времени? Я голоден.
Северус с шипением выдохнул воздух, и глаза Гарри метнулись обратно к его лицу. Они поражённо распахнулись, когда Гарри увидел улыбку на лице Северуса.
— Ч-что?..
Медленно, так медленно, Северус поднялся и позволил книге упасть. Гарри видел, как она упала на диван, а потом его глаза снова вернулись к лицу Северуса. Подросток усмехнулся и не торопясь подошёл ближе.
— Я тоже голоден, — произнёс он. Его голос стал потрясающе глубоким и слегка вибрирующим.
Гарри задрожал, чувствуя себя пришпиленным к месту тёмными глазами и улыбкой Северуса. Беспомощный, с пульсирующим членом, он смотрел, как Северус подкрадывается всё ближе.
— С-Северус?..
— Очень голоден, — повторил Северус, чей голос стал ещё глубже и мягче. Его взгляд остановился на рту Гарри, и он облизал губы. — Определённо страдаю от голода.
Прежде чем Гарри успел среагировать, Северус стремительно придвинулся ещё ближе, а затем сел Гарри на колени. Гарри пискнул и дёрнулся, потрясённый и, глубоко внутри, возбуждённый пылом подростка. Его рука машинально сжала член, и бёдра непроизвольно дёрнулись вверх.
Он не мог продолжать двигаться, когда Северус был так близко. Глаза мальчика горели, когда он наклонился к лицу Гарри.
— Очень голоден, — прошептал он. Его руки скользнули по подлокотникам кресла, и он начал наклоняться, но медленно, нерешительно. Неуверенно, несмотря на показную решительность. Гарри вцепился пальцами в бедро, чтобы помешать себе вытащить руку из-под одеяла, поднять и притянуть Северуса для поцелуя.
— Северус, я… — его голос прервался, и Гарри не сумел заставить себя заговорить вновь. Он чувствовал головокружение, вся кровь от мозга устремилась южнее.
— Ты хочешь меня, — мягко произнёс Северус. Это был не вопрос, но в то же время это утверждение прозвучало не так убеждённо, как, судя по всему, должно было. Глаза Северуса пристально смотрели в глаза Гарри, изучали его лицо, его реакцию. Гарри сильнее сжал пальцы на бедре, чувствуя сквозь одежду, как в кожу впиваются ногти.
Неожиданно на лице Северуса расцвела широкая улыбка. Похоже, он нашёл что искал; то, что Гарри не мог больше скрывать, только не сейчас, когда Северус так близко, и Гарри вновь, едва заметно, толкнулся в свою руку.
— Ты хочешь меня, — повторил подросток, наслаждаясь звучанием произносимых слов.
— Я… Северус… — снова попытался заговорить Гарри.
Северус мягко рассмеялся, приободрившись, и коснулся губ Гарри кончиками пальцев, убеждая того замолчать. Гарри немедленно захотелось втянуть эти пальцы в рот и начать облизывать их.
— Шшш, — выдохнул Северус. — Ты меня хочешь. Знаю, что хочешь. Ты не можешь этого отрицать. — А потом он качнулся вперёд, вжимаясь своим пахом в руку Гарри на его члене. Неожиданное дополнительное давление на член заставило Гарри застонать.
— Боже, Северус, не делай так! — взмолился он задыхающимся голосом, не в силах отодвинуться и снять Северуса с колен.
— Почему нет? — возразил Сверус. — Почему нет? — он снова толкнулся вниз и вперед, и рука Гарри без его воли скользнула прочь, позволяя возбуждённому члену соприкоснуться с пахом Северуса. У подростка перехватило дыхание, но он продолжил говорить. Гарри недоумевал, как ему это удаётся. — Почему я не должен этого делать? Ты хочешь меня, я хочу тебя.
Гарри застонал снова. Одна рука выскользнула из-под одеяла и вцепилась в бедро Северуса.
— Ты… ты не можешь меня хотеть, — задыхаясь, выдавил Гарри и потряс головой, чтобы немного придти в себя. Но единственное, чего он добился, это головокружения. — Ты… я знаю, тебя… тебя не привлекают мужчины.
Северус сдавленно рассмеялся и схватил руку Гарри, положив её на выпуклость спереди своих джинсов. Сквозь одежду Гарри чувствовал, как ему в ладонь легла эрекция Северуса. Он безотчётно обхватил её пальцами. Северус прикусил губу.
— Разве это не похоже на заинтересованность?
Гарри закрыл глаза, одна его рука сжимала член Северуса, а другая вновь легла на собственный член. Он знал, что у него были серьёзные причины не делать этого, но так невероятно трудно было… нет, нет, он не мог сейчас вспомнить их.
— Это… это потому что ты… подросток, — выдохнул Гарри, когда Северус толкнулся в его руку. — Ты… постоянно озабочен.
И снова Северус полузадушено рассмеялся.
— И тем не менее, я не набрасывался ни на одного из твоих друзей, — прошептал он. — Только ты, Гарри. Только ты… Я… о, да, пожалуйста! — он сжал свою руку поверх руки Гарри, продолжая толкаться в его ладонь.
Гарри проглотил стон. Он должен собраться, встать и отойти от Северуса и прекратить это. Пока ещё может. Северус начал двигаться более настойчиво, постанывая с каждым толчком вперёд. Он подался ещё ближе, уперевшись своим лбом в лоб Гарри. Его тёмные, горящие глаза оказались так близко, что заслонили Гарри обзор.
— Северус… — простонал тот и закрыл глаза.
— Пожалуйста, Гарри.
Хватаясь за последнюю соломинку, Гарри пробормотал:
— А как… а как же моя мама?
Дыхание Северуса сбилось:
— Кто?
— Моя мама, — Гарри прикусил губу и открыл глаза. Воспоминания об увиденном в думосборе Снейпа немного его отрезвили. Это воспоминание ещё больше усилило решение прекратить происходящее, пока не стало слишком поздно. Он не мог это сделать. Не должен позволить этому произойти. Северус любил его мать. — Лили Эванс.
Северус затих, пристально глядя Гарри в глаза и переводя дыхание.
— Что?
Гарри заставил себя убрать руку с ноющего члена, чтобы немного отодвинуть Северуса. Пытаясь успокоить собственное бешено бьющееся сердце, он заглянул подростку в глаза.
— А как же Лили? — снова спросил он. — Я знаю, что… что ты её любишь.
Северус неожиданно стал очень серьёзным. Он на секунду прикрыл глаза, явно пытаясь выровнять дыхание. Потом он снова взглянул на Гарри.
— Я… Да, я её люблю, — очень мягко признал он. Неожиданно Гарри ощутил резкую, колющую боль в груди, но проигнорировал её.
— Конечно, люблю, — продолжил Северус всё так же мягко, но со странной силой. — Она мой друг. Мой лучший друг. Она… Да. Но! Я никогда не хотел сделать с ней вот это! — неожиданно он подался вперёд и прижался губами к губам Гарри.
Поцелуй получился неуклюжим, под неудобным углом, и Северус слишком сильно вжимался губами в рот Гарри. Он усиливал нажим, пока Гарри не почувствовал, как их зубы стукнулись друг о друга. Северус явно раньше ни разу ни с кем не целовался, и этой мысли было достаточно, чтобы заставить Гарри забыть всё остальное. Одна его рука снова легла на бедро подростка, а другой он наклонил затылок Северуса так, чтобы было легче целоваться, а потом Гарри перешёл в наступление.
Он прикусил губу Северуса и, когда мальчик подался назад, Гарри превратил поцелуй в мягкое неспешное скольжение губ о губы. Северус напряжённо дрожал, но расслабился с тихим звуком, позволяя Гарри вести. Гарри застонал и приоткрыл губы, позволяя языку дразнить уголки Северусова рта.
Рот Северуса приоткрылся от удивления, и язык Гарри проник внутрь. Всего лишь чуть-чуть, только поддразнивая, прежде чем выскользнуть обратно. Как и ожидалось, Северус повторил его движение, и, прежде чем они сумели осознать всё происходящее, они уже целовались, глубоко, безумно, сталкиваясь и скользя языками, сражаясь за главенство. Гарри подтолкнул Северуса ближе, скользнув рукой с его бедра и сжав ягодицу. Северус задохнулся и застонал в рот Гарри.
Внезапно зажатое между их телами одеяло соскользнуло прочь. Гарри озадаченно отстранился, а Северус столкнул одеяло на пол. Его обычно гладкие волосы были слегка взъерошены, и Гарри запустил в них пальцы, мимоходом удивившись. У Северуса такие приятные волосы…
Воспоминание о Снейпе, каким его впервые увидел Гарри, развеяло дымку возбуждения, в которую снова начал погружаться молодой человек. Гарри захныкал и, когда Северус попытался придвинуться снова, остановил его.
— Нет! Нет, Северус, не делай этого! Я не могу, — умоляюще прошептал он.
— Что? — Северус задыхался почти также, как Гарри. — Не можешь чего?
— Этого! — взмахнул одной рукой Гарри. — Желать тебя! Целовать тебя! Желать сделать с тобой гораздо больше, чем просто целовать.
Северус одарил его хищной улыбкой:
— Хорошо.
Гарри затряс головой.
— Нет, не хорошо, ничего хорошего!
— Почему нет? В чём дело на этот раз?
Гарри с мольбой вгляделся в глаза подростка.
— Я не должен, Северус. Я взрослый, а тебе всего пятнадцать.
— Неправильно, — Северус усмехнулся. Усмешка выглядела странно, но удивительно шла к его горящим глазам и порозовевшим щекам.
— Что?
— Мне только временно пятнадцать. Ты сам сказал, что, в действительности, мне сорок восемь. — Он вскинул голову и поднял бровь. — Я же не возражаю, что ты намного моложе меня.
Гарри слабо усмехнулся и покачал головой.
— Но прямо сейчас тебе пятнадцать, Северус. Ты находишься под моей опекой, и предполагается, что я должен заботиться о тебе. А, однажды, ты вернёшься в свой собственный возраст и никогда не простишь мне этого.
На губах Северуса появилась странная лёгкая улыбка:
— Откуда ты можешь это знать, Поттер?
Гарри моргнул.
— Я использую тебя. Я тебе не нравлюсь. И… и в своём письме ты сказал, чтобы я заботился о твоём благополучии и…
— Хмм, да, — практически промурлыкал Северус, готовый в любой момент придвинуться ближе. — Таким образом, ты заботишься о моём эмоциональном благополучии. И моём физическом благополучии. Возможно, даже о моём магическом благополучии.
Затем его рот снова накрыл рот Гарри, а пах скользнул по эрекции молодого человека, и все благоразумные мысли вылетели у того из головы.
Гарри застонал, вжимаясь в тело Северуса, и уже без всякой сдержанности вернул поцелуй. Его бёдра сжали бёдра Северуса, а язык в это время проник тому в рот. Северус вздрогнул и застонал. Он качнулся, заставив их возбуждённые члены потереться друг о друга, а потом внезапно проник руками под рубашку Гарри, начав поглаживать обнажённую кожу. Пальцы, нерешительно гладящие мускулы на животе Гарри, подрагивали. Руки Гарри на мгновение прижали подростка ещё ближе, прежде чем отодвинуть его обратно.
Взгляд у Северуса стал остекленевшим, затуманенным и смущённым. Гарри не дал ему времени придти в себя, стащив и отбросив прочь его свитер. Затем Гарри отправил туда же футболку Северуса, а его глаза уже жадно блуждали по голой груди мальчика. Она была худой и безволосой, и рёбра до сих пор выпирали, но всё внимание Гарри было сосредоточено на розовых сосках, которые затвердели под его взглядом.
Северус дёрнулся и вскрикнул, когда губы Гарри сжались на одном из его напряжённых сосков. Гарри мягко втянул крошечный комочек, а потом легко сжал его зубами и потянул, прикусил. Выгнувшись, Северус вцепился в его плечи. Потрясённый, полузадушенный всхлип заставил Гарри потерять всякий контроль над собой. Он набросился на второй сосок, пока его рука украдкой скользнула в джинсы Северуса.
— Гарри, о Гарри! — простонал Северус, когда мужчина коснулся его. Гарри замурлыкал и обхватил пальцами член подростка. Он уже был покрыт смазкой, а дрожь пальцев на плечах молодого человека и стон сказали Гарри, что Северус был готов кончить. Внезапно Гарри, как огнём, опалило желание увидеть лицо Северуса в экстазе.
Он усилил давление и начал двигать рукой так, как только мог, ограниченный узкими джинсами Северуса, потирая большим пальцем головку. Северус задохнулся и вскинул бёдра, его тело напряглось. Гарри откинулся назад и впился взглядом в лицо подростка, начав сжимать его член чуть сильнее, а двигать рукой быстрее.
Глаза Северуса невидяще распахнулись, его дыхание прерывалось. Затем его веки опустились, и он содрогнулся, кончив с протяжным стоном в руку Гарри.
Прикусив щёку изнутри, Гарри постарался сдержать себя в руках. Его яички так напряглись, что было невероятно сложно не кончить прямо сейчас.
Северус выдохнул и обмяк, прижавшись к груди Гарри. Мужчина вытащил свою руку из джинсов юноши и позволил ей упасть на подлокотник, обхватив другой рукой Северуса за талию. Он запечатлел на виске подростка мягкий поцелуй.
Северусу не потребовалось много времени, чтобы придти в себя. Вскоре он выпрямился и посмотрел на Гарри с широкой, счастливой улыбкой.
— Ух ты, это было потрясающе! — сказал он. Его взгляд осмотрел весьма заметную выпуклость на брюках Гарри, и улыбка Северуса стала порочной. Он кинул на Гарри короткий взгляд из-под опущенных ресниц. — Хмм, теперь твоя очередь.
Гарри хотел покачать головой и снисходительно улыбнуться подростку. Он собирался сказать Северусу, что в этом нет необходимости. Но он этого не сделал в то время как Северус стаскивал с него очки. Он так ничего и не сказал, когда Северус начал снимать с него одежду. А потом рот Северуса снова накрыл его губы, и он не мог говорить.
Пальцы потянули язычок молнии, и Гарри застонал в целующие его губы. Северус отстранился с мягкой, самодовольной усмешкой. Он выглядел таким счастливым. Гарри взял лицо мальчика в ладони и просто любовался им несколько мгновений. Северус поднял одну бровь. Гарри улыбнулся и покачал головой, но Северус уже успел расстегнуть его брюки. Член Гарри вырвался на свободу и лёг в руку Северуса. От накатившего удовольствия от прикосновений Гарри закатил глаза, и всё, что он собирался сказать, вылетело у него из головы.
Первые прикосновения Северуса были немного неуверенными. Его пальцы скользили слишком свободно. Движения были чересчур медленными. У Гарри промелькнула мысль, что он умрёт от этой пытки. Постепенно толчки становились всё сильнее и сильнее, но этого было мало, слишком мало, чтобы кончить.
А потом Северус отстранился и подался назад. Гарри непонимающе моргнул: его затуманенный вожделением мозг слишком поздно понял значение возникшей на губах Северуса развратной улыбки и его намерения, когда подросток опустил голову. Ощущения губ Северуса, сомкнувшихся на головке возбуждённого члена, повергли Гарри в шок.
Гарри то ли застонал, то ли захныкал: он не мог расслышать из-за пульсации крови в ушах. Пальцы на ногах поджались. Он вцепился в подлокотники кресла, стиснув зубы, отчаянно подаваясь вперёд, теряясь в наслаждении и сходя с ума от неспособности просто кончить.
Северус подался ниже, впуская Гарри глубже в свой рот. Потом он поднял голову, начав посасывать и облизывать головку, следя за реакцией Гарри. Мужчину трясло от удовольствия и напряжения. Не удержавшись, он пытался толкаться всё глубже и глубже. Язык Северуса скользил и кружил по его члену, чуть ощутимо касались его зубы.
Задыхаясь, Гарри потянул подростка за волосы:
— С-Северус… я… я…
Северус сжал губы и начал так сильно сосать, что его щёки втянулись. Голова Гарри запрокинулась, бёдра подались вверх, и с протяжным криком он кончил Северусу в рот.
Он смутно осознавал, что Северус дёрнулся как от испуга, а потом отпрянул. Волосы Северуса выскользнули из обессиливших пальцев Гарри, заставив его пожалеть о потере ощущения мягких прядей между пальцев. Всё ещё дрожащий и задыхающийся, он заставил себя открыть глаза. И застонал, увидев потёки на лице Северуса.
Северус кашлял и тряс головой, наморщив нос. Потом провёл ладонью по щеке.
— Испачкался, — заметил он, разглядывая испачканные пальцы.
Слабо рассмеявшись, Гарри попытался выпрямиться в кресле.
— Прости, — ответил он. — Я… погоди с-секунду.
Сосредоточиться в этом состоянии было нелегко: он всё ещё дрожал от накатившего удовольствия. Но он так часто призывал свою волшебную палочку, что мог сделать это даже в полусне. Учитывая отсутствие всяких связанных мыслей, его нынешнее состояние было похоже на дремоту. Палочка послушно показалась из-под кучи Гариной одежды и влетела в подставленную руку. Гарри наложил очищающее заклинание на Северуса, а потом и на себя.
— Я… э-э, прости меня, — произнёс он, внезапно чувствуя нахлынувшее смущение.
— Простить? — Северус нахмурился. — За что?
— Э-э… За то что испачкал тебя, — Гарри почувствовал, как его лицо горит. — К-кончил так. Пря… прямо на тебя.
Пожав плечами, Северус усмехнулся.
— Это был ценный опыт. И, на самом деле, это не так уж плохо на вкус. Правда, глотать тяжело.
Что? — Гарри от изумления приоткрыл рот.
Северус вскинул голову. Его совершенно не волновала собственная нагота, когда он присел на скамеечку для ног.
— Что «что»?
— Ты… я… Но ты…
Северус закатил глаза и подался вперёд, положив ладони на колени Гарри.
— Гарри, — серьёзно сказал он, — всё в порядке. Я не сделал ничего, чего бы не хотел.
Какое-то время Гарри пристально смотрел на подростка, собираясь оспорить его слова. Он не мог знать о таком, не мог такого хотеть. Но Гарри проглотил заготовленные слова, вспомнив самого себя в пятнадцать: он не мог сказать точно, чего хотел в то время.
— Л-ладно. Э-э…
Северус рассмеялся и поцеловал его — всего лишь лёгкое прикосновение губ. Член Гарри был слишком расслаблен, чтобы заинтересованно дёрнуться, но дрожь вновь проснувшегося возбуждения пробежала по его спине.
— Хмм, — мягко произнёс Северус, всё ещё касаясь его губ своими. — В кровать?
Гарри моргнул, а потом рассмеялся.
— Да, но только чтобы поспать.
— Никакого «спать»! — Северус выпрямился, встав. В результате его пах — и полу-возбуждённый член — оказался на уровне глаз Гарри.
— Ах, подростки. — Гарри вздохнул и поднялся. В коленях всё ещё ощущалась слабость. Он ухватился за спинку кресла и огляделся вокруг, высматривая свои очки.
— Вот. — Северус наклонился — чёрт, в голом виде эта задница выглядит намного лучше! — и поднял очки. — Хотя я не понимаю, зачем они вообще тебе нужны. Ты снимешь их снова самое большее через пять минут.
Гарри водрузил очки на нос, и оглядел подростка, вскинув брови.
— Ты уверен в себе, не так ли? Или ты просто озабоченный.
Северус сделал шаг к нему, подойдя так близко, что их тела почти соприкоснулись.
— Я просто хочу тебя, — прошептал он, его дыхание коснулось лица Гарри — тот затрепетал. Когда Северус взял его за руку и потянул к двери, Гарри послушно последовал за ним.
Путь через коридор вверх по лестнице в спальню показался и слишком долгим, и чересчур коротким. Сознание Гарри немного прояснилось, и, неожиданно, вспомнилось множество хороших причин не делать того, что они собирались. Взаимные ласки и оргазм от его руки были не так уж и страшны, в конце концов. Может быть, Снейп его за это и не убьёт. Но он знал, чего хотел Северус, и был убеждён, что это не самая лучшая идея. Неважно, что говорил Северус. Он не был Снейпом.
С такими мыслями и доводами путь в спальню показался ему слишком коротким. Он всё ещё не мог разобраться в собственных мыслях, когда они вошли в комнату, и Северус толкнул его на кровать.
— Северус… — начал Гарри, поднимая руки и жестом прося того остановиться.
Северус прорычал в ответ:
— Только не начинай этот спор снова!
— Но я…
Северус заставил его замолчать уже проверенным способом, приникнув к его губам в поцелуе. Его твёрдый член потёрся о бедро Гарри.
— Я хочу тебя, Гарри, — прошептал подросток ему в ухо. — Пожалуйста…
Эта тихая просьба отозвалась в теле Гарри волной возбуждения, и он застонал. Северус невольно уничтожил все барьеры, которые Гарри пытался выстроить, когда губы подростка скользнули по шее молодого человека, а зубы прикусили чувствительное местечко между шеей и плечом. Тело Гарри дёрнулось как будто от разряда тока, и у него снова перехватило дыхание. Даже его член заинтересованно дёрнулся.
Северус издал удивлённый, но обрадованный звук, и начал зализывать место укуса. Гарри задрожал, его руки на бёдрах Северуса сжались. Подросток укусил его, неожиданно сильно, и Гарри вскрикнул. Его член немедленно затвердел. Северус начал прикусывать и вылизывать место укуса. Пронзившее Гарри желание было настолько сильным, что он едва не потерял сознание на мгновение. Зарычав, он перекатился, оказавшись на Северусе сверху, и развёл ноги подростка.
— Да-а-а!.. — прошипел Северус, выгибаясь под ним.
Гарри зарычал снова и набросился на лежащего под ним юношу. Он накрыл тело Северуса своим, и начал целовать мальчика. Их члены скользили и тёрлись друг о друга. Северус начал гладить спину Гарри, ненадолго замешкавшись перед тем, как положить руки на его задницу. Гарри прикусил нижнюю губу извивающегося под ним подростка.
— Давай, коснись меня, — прошептал он в губы Северусу, прежде чем увлечь его в ещё один поцелуй.
Северус выполнил просьбу, скользнув ладонями по ягодицам Гарри, и обхватил своими ногами его бёдра. Найдя правильный угол, они оба застонали, и вскоре уже начали двигаться вместе, наслаждаясь толчками и скольжением их членов друг о друга.
Но Гарри этого было недостаточно, и, приподнявшись на руках, он склонился над Северусом и начал покусывать и облизывать его шею. Северус издал хнычущий звук и сжал пальцы на заднице Гарри, пытаясь вернуть сводящее с ума ощущение соприкасающихся членов. Гарри не поддался на молчаливую просьбу подростка и вместо этого атаковал потемневшие соски, облизывая, посасывая и прикусывая один, пока поддразнивал и теребил другой пальцами. Затем он перенёс внимание на другой сосок, а потом снова вернулся к первому, пока Северус не начал всхлипывать.
Удовлетворённый его реакцией, Гарри сполз ниже, проведя языком дорожку по гладкому животу Северуса. Теперь он мог чувствовать запах подростка: мускусный и дразнящий, и такой мужской. Внезапно сменив направление, Гарри спустился к члену.
Северус потерял последнюю каплю самоконтроля, когда Гарри взял его член в рот и прижал бёдра подростка к постели. Северус что-то беспомощно лепетал, бесконечно повторяя бессвязные «Гарри, Гарри, да-а-а, о! Пожалуйста, о, Гарри!» снова и снова. Гарри замурлыкал и сглотнул снова.
Доведя подростка до безумия, Гарри решился одной рукой отпустить бёдра Северуса и позволить своим пальцам поиграть с яичками и спуститься ниже. Он мягко ласкал кожу рядом с анусом Северуса, пока мальчик не выгнулся под ним, а потом осторожно ввёл кончик пальца внутрь. Он почти не встретил сопротивления, но всё-таки вытащил палец.
Северус задохнулся и прошептал:
— Что?
— Смазка, — пробормотал Гарри и потянулся к прикроватной тумбочке.
Северус застонал, раздвинув ноги ещё шире.
— О, да…
Гарри снова начал сосать член мальчика и просунул один палец внутрь. Со смазкой он проскользнул намного легче. Северус толкнулся вниз, заставив палец Гарри войти на всю длину. Мужчина начал медленно двигать им внутрь и наружу, а потом согнул, внимательно следя за реакцией распростёртого под ним тела. Северус вскинулся на кровати, протяжно вскрикнув, когда Гарри задел нужную точку внутри. Гарри замурлыкал и сделал это снова.
Когда бёдра под ним начали дрожать, Гарри ослабил напор, начав сосать медленней. Он хотел, чтобы Северус был близок к тому, чтобы кончить — это сделает его первый раз менее болезненным — но не хотел, чтобы тот кончил раньше времени. Северус протестующе зарычал и потянул Гарри за волосы.
— Нет, Гарри, пожалуйста, пожалуйста, не останавливайся!
Гарри поцеловал головку члена Северуса и просунул в его анус второй палец. Медленно двигая ими, он осторожно растягивал тугое отверстие.
— Чёрт, Гарри, ещё, — простонал Северус и попытался снова насадиться на пальцы.
— Медленней, медленней, — произнёс Гарри. Он перенёс внимания на яички Северуса и глубже протолкнул пальцы.
— К чёрту медленней, сделай это, наконец!
— Хмм, какой ты бесстыдный, — пальцы Гарри скользнули глубже. Северус задохнулся и начал насаживаться на них сильнее. Но Гарри не собирался спешить и замедлил свои движения: внутрь и наружу, растягивая, готовя, иногда задевая простату подростка.
— Проклятье, Гарри! — выкрикнул Северус, вновь болезненно потянув Гарри за волосы. — К чёрту твою осторожность! Я хочу тебя, а не твои пальцы!
Гарри застонал и потряс головой, отгоняя мысли, возникшие при этих искушающих словах.
— Нет, я могу тебя повредить.
— Нет, не можешь, — прорычал подросток. — Со мной всё будет в порядке, давай же, Гарри, прошу!..
— Прекрати, или я могу тебя порвать. Я знаю, что делаю, — прорычал Гарри в ответ.
— Я тоже! — Северус насадился на сводящие его с ума пальцы. — Ну давай же, пожалуйста, сейчас, внутри, прошу!
Гарри осуждающе прикусил его бедро, и Северус насадился еще глубже.
— Северус, остановись! — Гарри смерил подростка рассерженным взглядом.
Северус, приподнявшись на локте, ответил таким же яростным взглядом.
— Ты никогда не делал этого раньше, верно?
— Нет, но я прочитал книгу, — заявил Северус, убеждая Гарри перестать предостерегать его.
— Книгу?
Северус снова толкнулся, насаживаясь на пальцы Гарри.
— Да! Одну из твоих книжек. Она была на задней полке. Я прочёл её. Я знаю, что делаю. Пожалуйста, Гарри!
Гарри не знал, смеяться ему или плакать. Типичный книжный червь — прочитал об этом и теперь думает, что реальность будет похожа на книгу! С другой стороны, не было похоже, что бы Северус испытывал боль или дискомфорт, когда Гарри ввёл внутрь сразу два пальца. И он явно демонстрировал энтузиазм.
Раздираемый внутренними противоречиями, Гарри решил довериться Северусу. Он вытащил свои пальцы, продолжая действовать осторожно, и покрыл смазкой собственный член. Северус следил за ним широко раскрытыми глазами, а затем со стоном откинулся на матрас. Неприлично широко раздвинув ноги, он поднял свою задницу.
Столкнувшись с таким искушением, Гарри закусил губу, нуждаясь в лёгкой боли, чтобы помнить о необходимости двигаться медленно и осторожно. По крайней мере, сначала. И неважно, что говорит Северус.
Оперевшись на одну руку, Гарри приставил свой член к анусу Северуса и толкнулся внутрь. Северус зашипел и дёрнулся. Гарри заставил себя оставаться неподвижным.
К его удивлению, Северусу не понадобилось много времени, чтобы расслабиться. Гарри толкнулся ещё немного, а потом скользнул внутрь медленно, осторожно, пока не вошёл полностью. Когда его яички коснулись задницы Северуса, Гарри помедлил, с изумлением взглянув на подростка под ним. Северус смотрел на него. Какое-то мгновение они оставались неподвижны, глядя друг другу в глаза. Затем Северус вздрогнул, опустив ресницы, и Гарри начал двигаться. Он делал это медленно: неважно, насколько Северус уже расслабился. Но тот нетерпеливо вскинул бёдра и глубже насадился на член Гарри, заставляя молодого человека двигаться быстрее. Ноги Северуса обхватили его за талию, позволяя входить ещё глубже. Гарри потерял последний контроль, как будто перед ним была одна из его собственных фантазий, и начал вбиваться в задницу Северуса.
Кровать скрипела от каждого их толчка. Стоны сливались со звуками трущихся друг о друга тел и с резкими выдохами Гарри. Северус стонал, и шипел, и умолял, и вместе они создавали симфонию страсти, эхом отдававшуюся в сердце Гарри.
Северус издал тихий, удивлённый звук. Он откинул голову назад, его тёмные волосы разметались по подушке. А потом он громко закричал и кончил, забрызгав свой спермой живот и грудь. Гарри застыл, жадно любуясь на открывшееся зрелище. Вид, и запах, и ощущение сжавшейся вокруг его члена тесной задницы Северуса едва не заставили его кончить.
Северус задрожал и обмяк, откинувшись обратно на матрас. Всё ещё задыхаясь, он приоткрыл глаза и взглянул на Гарри. По его губам скользнула ленивая и, вместе с тем, озорная улыбка.
Гарри сглотнул и попытался войти ещё глубже. Северус вцепился в его задницу, прогибаясь и подаваясь вперёд с каждым следующим движением. Гарри сбился с ритма, безостановочно толкаясь в такое гостеприимное тело под собой. Застонав, он вошёл так глубоко, как только смог, и кончил.
Когда Гарри пришёл в себя, то осознал, что лежит на Северусе, липкий и потный, и руки Северуса обнимают его. Одна рука заскользила по спине. Он мог чувствовать дыхание Северуса у своего виска и слышать, как под его ладонью бьётся сердце мальчика. С трудом повернув голову, Гарри запечатлел поцелуй у него на плече.
— Пришёл в себя? — тихо спросил Северус, словно забавляясь ошеломленным состоянием Гарри.
— Мммм… — ответил тот и прижался ближе.
Руки Северуса напряглись.
— Гарри, я…
— Ммм, — снова отозвался молодой человек и, подняв голову, поцеловал своего любовника в губы. — Да, — вздохнув, он откатился в сторону. На несколько секунд повисло удовлетворённое молчание.
— Надо почиститься, — произнёс Гарри чуть позже. — Иначе мы слипнемся.
Северус шевельнулся, отодвигаясь, и Гарри протестующе рыкнул. Затем ему в руку скользнула палочка. Гарри моргнул и посмотрел на Северуса. И замер.
Прямые тёмные волосы Северуса были спутаны и слиплись от пота. На его подбородке было какое-то белое пятно, подозрительно напоминающее засохшую сперму. Он усмехался уголком рта, а его глаза сияли. Он выглядел настолько красивым, что сердце Гарри сжалось.
— Чистящие чары? — спросил Северус.
— Ага, — Гарри собрал разбегающиеся мысли и наложил несколько чистящих заклинаний. Затем он вытащил из-под их тел одеяло и укрыл им обоих. — А сейчас спать. Я устал.
Северус лежал слишком далеко, и Гарри настойчиво подтянул его ближе к себе. Северус охотно придвинулся и прижался всем телом.
— Хммм, хорошо, — сонно пробормотал Гарри.
Ему показалось, что он чувствовал, как тело рядом с ним содрогнулось, и по его груди побежало что-то горячее, но он уснул раньше, чем успел додумать эту мысль.

Глава 9. День двадцать пятый


Это было воскресение, и Гарри пригласил Рона и Гермиону на обед и предстоящий послеобеденный разговор. Он не видел Гермиону с того вечера, когда рассказал друзьям о случившемся с Северусом происшествии, после чего она занялась просмотром юридических бумаг перед заседанием Визенгамота. Рона он видел намного чаще, но каждый раз очень недолго, и Гарри скучал по друзьям.
Кроме того, ему требовалось пообщаться с кем-нибудь взрослым и родным. Ему требовалось как следует расслабиться и не волноваться из-за… неких обстоятельств. Таких, как, например, Северус: все эти вычисляющие взгляды исподтишка и радостные улыбки сделали Гарри дёрганым и нервным.
Он не хотел думать, что приглашение друзьям было способом защититься от Северуса. Но это было так. Если он проведёт ещё один тихий вечер наедине с подростком, то может совершить нечто… глупое. И неправильное. Очень неправильное. И не имеет значения, насколько тело Гарри наслаждалось фантазиями, полными картинками разгорячённого, сексуального, обнажённого Северуса.
Не имеет значения, насколько части его тела — преимущественно, конечно, южные части, а Гарри им не доверял — настаивали, что Северус одобрит его действия.
К удивлению Гарри, день оказался даже ещё приятнее, чем он надеялся. Но самое удивительное, что больше всего радости доставил ему Северус. И это не было вызвано просто отсутствием мальчика.
Гарри подумал, что Северус будет скучать в обществе одних взрослых, возможно, не захочет даже сидеть и обедать с ними, или станет молчать и обижаться. Вместо этого, они с Гермионой перед обедом бурно обсуждали какие-то непонятные законы и принципы зельеварения. Не было никаких презрительных, насмешливых или оскорбительных взглядов, даже несмотря на то, как знал Гарри, что у Северуса были по меньшей мере две вспышки воспоминаний. Но Северус не насмешничал, и Гарри расслабился, обсуждая с Роном их любимую команду и прошедшие в выходные квиддичные матчи.
После обеда Северус предложил Рону сыграть в волшебные шахматы. Рон удивился, но с радостью согласился поиграть с кем-то, кроме Гарри и Гермионы. Он стал ещё довольнее — хотя ругался он достаточно, чтобы малознакомый с ним человек подумал иначе — когда Северус его обыграл.
— Никогда не думал, что ты такой хороший шахматист! — воскликнул рыжий, когда Северус безжалостно изгонял его фигуры с доски.
Северус ответил самодовольной улыбкой:
— Я много практиковался. Здесь мало чем можно заняться, чтобы мне не пришлось использовать магию. — Он бросил на Гарри красноречивый взгляд, который заставил Рона нахмуриться, а Гермиону одобрительно кивнуть. — Так что я много играл с тех пор, как Гарри принёс доску. Те заклинания, которые ты ему дал, по-настоящему полезны.
Рон моргнул.
— Правда? Ты так считаешь? У меня никогда не получалось хорошей игры с этими заклинаниями. Каждый раз одно и то же, сам понимаешь, — он пожал плечами.
Улыбка Северуса стала ещё более самодовольной, и он бросил на Гарри и Гермиону ещё один взгляд, хотя ничего не сказал. Гарри восхищался его сдержанностью — и недоумевал: он не думал, что Северус упустит возможность высказаться насчёт гриффиндорской магии.
Рон начал расхаживать перед камином и присматриваться к небольшому столику у дивана.
— Слушай, Гарри, у тебя в доме, случаем, не найдётся печенья?
Гарри рассмеялся. Гермиона поджала губы.
— Честное слово, Рон. Ты обедал меньше часа назад. И съел две добавочные порции десерта! Ты не мог успеть опять проголодаться.
— Эй, мне тут пришлось тяжело потрудиться, — с усмешкой возразил Рон, указав на доску. — А тяжёлый труд всегда заставляет меня проголодаться.
Северус захихикал из-за коробки, куда убирал шахматные фигурки.
Гермиона фыркнула.
— Рон, тебе нужно есть меньше сладостей. Они вредны для здоровья и могут плохо отразиться на твоей магии, знаешь ли. Я что-то об этом читала на днях…
— Никаких лекций, Гермиона, прошу тебя! — Рон застонал, и шлёпнулся на другой конец дивана. Гарри только тихо рассмеялся, когда его друзья начали перебранку. Это было так привычно и обыденно, именно то, что ему было необходимо.
Хотя необычным был внезапно появившийся рядом Северус, держащий в руках тарелку с печеньем. Рон и Гермиона прекратили спорить и моргнули. Северус усмехнулся и поставил тарелку на столик, захватив пригоршню печенья для себя.
— Заслуженная награда за тяжёлое сражение, хотя дева и выглядит несколько разочарованной, — сказал он, подмигнул, и вышел из комнаты.
Рон на мгновение раскрыл рот, а потом стремительно ухватил тарелку.
— Да уж, друг, ребёнком Снейп был гораздо лучше, чем взрослым, — заметил он, радостно чавкая.
Гермиона громко вздохнула, но потом улыбнулась.
— Ну, к печенью чай будет в самый раз.
Гарри улыбнулся подруге.
— Верно, пойду заварю.
Гермиона вскинула палочку в направлении кухни.
— О, нет, Гарри, позволь мне! — бодро воскликнула она. — Молли научила меня новому заклинанию, и я хочу его опробовать.
Гарри глянул на Рона, который пожал плечами, и потом в комнату влетел чайный поднос, остановившись перед ним.
— Вот, — Гермиона улыбнулась, направляя поднос на стол. — Превосходный чай всего за секунду. Ой! Кажется, я забыла сливки. — Она покраснела и, прежде чем Гарри успел её остановить, скрылась на кухне и вернулась с молочником в руках.
После этого Гарри, Рон и Гермиона сидели перед потрескивающим камином в гостиной, попивая чай, чавкая печеньем (не будем уточнять, кто) и беседуя. Когда Рон ухватил последнее печенье, Гермиона упрекающее посмотрела на мужа и, повернувшись к Гарри, спросила:
— А как же Северус, Гарри? Тебе не кажется, что он был бы не против выпить с нами чаю? И, может, съесть больше, чем одну горсть печенья?
Гарри усмехнулся и пожал плечами.
— Если бы он хотел чаю, то вернулся бы. А если бы он хотел больше печенья, он не оставил бы тарелку рядом с Роном.
— Мммхрпф! — возразил Рон с набитым ртом.
Гермиона с укоризной глянула на мужа
— Но Гарри, тебе не кажется, что он хотел бы остаться? Я чувствую себя так, как будто мы выгнали его. Он знает, что мы не были бы против, если бы он остался?
— Да, друг, он мог бы и не исчезать, — вставил Рон. — Никогда не думал, что скажу это, но, похоже, он нормальный парень, знаешь ли.
— Уверен, он был бы рад это слышать, Рон, — заметил Гарри. — И не волнуйся, Гермиона. Вообще-то, он оставался с нами куда дольше, чем я думал. Потому что, (только не говорите ему), мне кажется, что он увлёкся моими романами, а это такая вещь, что если уж начал читать, то очень сложно оторваться, пока не узнаешь, что там будет дальше. Так что он, наверняка, радуется, что вы здесь и развлекаете меня. Теперь ему не придётся ждать до утра, чтобы дочитать книгу, не отвлекаясь на меня.
Губы Гермионы дрогнули, пока она колебалась между смехом и раздражением. Хотя она одобряла чтение, она не слишком хорошо относилась к литературным предпочтениям Гарри. Рон снова раскрыл рот.
— Снейп? — воскликнул он. — Читает твои криминальные романчики? Ух ты! Играет в шахматы, приносит мне печенье и читает бульварные романы. Знаешь, если он продолжит быть таким, я начну считать его человеком. — Он ухмыльнулся. — Мне эта версия нравится куда больше, чем предыдущая.. Как думаешь, мы сможем его оставить?
Хорошее настроение Гарри исчезло, и он вздохнул.
— Гарри? Что-то не так? — немедленно спросила Гермиона. — Что-то с Северусом? Он в опасности?
Гарри провёл рукой по волосам.
— Не в опасности, нет. Не больше, чем обычно. По меньшей мере, насколько я знаю.
— Но?
— Но дело в том, что ничего не меняется, Гермиона.
— Но это же хорошо, разве нет? — вставил Рон.
— Нет, не хорошо. — Гарри снова вздохнул. — Он совсем не изменился. Я имею в виду, не повзрослел.
— Тебе не кажется, что это здорово, друг? Эта версия Снейпа ведёт себя гораздо лучше, чем предыдущая.
— Да, Рон, но это не важно. — Взмахнул Гарри рукой. — Ему сейчас пятнадцать, как и почти четыре недели назад. Северус вычитал в своих рабочих журналах, (ну, ты знаешь, что Снейп писал о происходящем с ним), что «вспышки молодости» не длятся долго, самое большое неделю. Неделю! А сейчас прошло уже почти четыре!
Гермиона кивнула.
— Ты боишься, что он не повзрослеет обратно, да?
— Верно. Конечно, мне нравится проводить время с Северусом. Это не проблема. Но это не настоящий Северус Снейп, понимаете? Он не пятнадцатилетний подросток, он взрослый. Это… я не знаю, это не правильно, что он…как будто заперт там внутри.
— А в записях Снейпа такая ситуация не описывалась? Или указывалось на способ, которым можно было бы эти вспышки молодости нейтрализовать? — спросила Гермиона. — Я просмотрела те категории заклинаний, которые Снейп упоминал в своём письме, но у меня не хватило времени подробно их изучить из-за этой юридической литературы. Но если ты хочешь, я могу этим заняться, Гарри.
Гарри медленно кивнул. В груди у него появилось какое-то странное чувство, и Гарри назвал себя дураком. Он был согласен с Роном, больше, чем друг мог себе вообразить. Ему нравилась эта версия Снейпа. Но, конечно же, он не может оставить его.
— Да, возможно, ты найдёшь что-то, что ускользнуло от меня, — сказал он Гермионе. — Если сможешь уделить этому время.
— Я найду время, Гарри, — пообещала Гермиона. — Но ты уверен, что в записях Снейпа нет ничего, что могло бы нам помочь?
— Я так не думаю, — Гарри пожал плечами. — Северус прочёл все свои журналы и ничего не нашёл. По крайней мере, он никогда не говорил об этом, и я уже достаточно давно не видел его с журналами в руках. Либо он их просмотрел и ничего не нашёл, либо он разочаровался, потому что оказалось, что нет способа ускорить его возвращение в соответствующий возраст.
— Ты просматривал эти журналы? — Гермиона вытащила маленький блокнот и перо из кармана мантии и начала делать быстрые пометки. Рон наблюдал за ней с любящей улыбкой.
Гарри отвёл взгляд.
— Вообще-то нет, — ответил он. — И я не вижу, чем бы это могло помочь. Я не понял и половины из того, о чём вы говорили с Северусом, Гермиона. Так как я могу понять, что написано в этих журналах?
— Ну, может, там написано что-то, что требует дополнительных знаний, которых у Северуса в его возрасте просто нет, — предположила Гермиона.
Рон фыркнул.
— Гермиона, если тут требуются дополнительные знания, которых Снейп не знает, значит, они очень уж заумные и непонятные, и Гарри просто не может их знать. Без обид, приятель.
— Я просто сказал, что я уж точно не смогу обнаружить или понять что-либо в рабочих журналах Снейпа, раз этого не смог Северус.
— Ладно, на вторую половину дня в среду у меня ничего не назначено. Я найду время изучить этот вопрос, — Гермиона что-то черкнула в своём блокнотике. — Это время тебе подходит, Гарри? — она подняла взгляд. — О! Привет, Северус! Хочешь чаю? Я знаю, ты в своём письме говорил, что тебе не нужна помощь, чтобы снять проклятие, но я надеюсь, что ты позволишь мне заняться этим вопросом.
Повернувшись на приветствие Гермионы, Гарри увидел замершего в дверях Северуса. Он был бледен как привидение. Его глаза были широко раскрыты и полны боли. Гарри немедленно вскочил, начиная волноваться:
— Что случилось?
Северус сделал глубокий, дрожащий вдох. Его руки сжались в кулаки.
— Ты пытаешься избавиться от меня? — спросил он. Скорее всего, он пытался прорычать это, но вопрос прозвучал скорее потрясённо.
Гарри остановился и моргнул, а затем проклял способность Северуса подслушивать разговоры. Очевидно, он услышал больше, чем пару последних фраз, и сделал неправильные выводы. Гарри вздрогнул от боли в глазах мальчика.
— Конечно, нет! — жарко воскликнул он. Подойдя ближе, он крепко схватил Северуса за плечи. — Конечно, я не собираюсь избавиться от тебя! Я просто за тебя переживаю.
— Но ты хочешь, чтобы я снова вернулся в свой настоящий возраст, — обвиняюще воскликнул подросток. Гарри мог чувствовать, как он дрожит под его руками. — Ты больше не хочешь заботиться обо мне?
Гарри боролся с желанием обнять Северуса. Он ещё сильнее сжал лежащие на плечах мальчика руки, не обращая внимания на ощетинившегося Северуса.
— Да, я хочу, чтобы ты вернулся в свой настоящий возраст, — мягко сказал он, — но не потому, что я хочу от тебя избавиться. Никогда, Северус. Но я беспокоюсь, ведь всё, что с тобой происходит — не нормально! Тебе не пятнадцать, тебе сорок восемь. Ты не должен быть навсегда заперт в этом возрасте, он… он не твой! Из-за него ты не можешь позволить себе варить зелья или колдовать. Я не хочу, чтобы ты оказался в ловушке. Ты был связан и… и скован большую часть своей жизни, тем или иным способом. Ты не заслуживаешь, чтобы это случилось снова, и неважно, от кого ты будешь зависеть.
Северус пристально глядел на него. На какое-то мгновение Гарри показалось, что перед ним стоит Снейп, когда глаза Северуса превратились в чёрные, бездонные тоннели. Но потом это ощущение пропало, и Гарри снова смотрел в тёмные, расширенные от затаённой боли глаза. Подросток дышал быстрыми, мелкими глотками.
— Но что, если… если я никогда не повзрослею? — прошептал он испуганный.
Гарри показалось, что его как будто ударили. Его руки сжались с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а Северусу наверняка стало больно.
— Я оставлю тебя, — он легко встряхнул подростка. — Мерлин, Северус! Что, по-твоему, я сделаю? Выгоню тебя прочь?
Северус закусил губу и часто заморгал, когда его глаза подозрительно заблестели. Он вцепился в руки Гарри, всё ещё держащие его за плечи.
— Обещаешь? — невероятно тихо спросил он.
— Идиот, — Гарри с трудом сглотнул. — Я обещаю!
Расслабившись, Северус отпустил руки Гарри. Немедленно почувствовав неловкость, Гарри шагнул назад и прочистил горло.
— Ладно. Так… Эм… Чаю? — промямлил он. Потом заставил себя сияющее улыбнуться. — У нас ещё осталось немного чая, хотя Рон съел всё печенье.
Рон снова издал протестующее восклицание, но Гарри не обратил на него внимание. Северус слабо улыбнулся Гарри, а потом опустил голову, пряча лицо — и глаза — за волосами. Гарри на секунду заколебался. Потом, чувствуя себя в безопасности в присутствии Рона и Гермионы, он обнял одной рукой Северуса за плечи.
— Тогда давай нальём тебе чаю, — мягко произнёс он и подвёл подростка к камину, где наколдовал второе кресло и усадил туда Северуса. Рон, возможно чувствуя себя немного виноватым, налил Северусу чаю, а Гарри добавил сахар взмахом своей палочки. Он подал подростку чашку.
— Вот, держи. Надеюсь, он всё ещё горячий.
— А если нет, Гарри — волшебник, и сможет наложить согревающие чары, — добавил Рон с усмешкой, подмигнув.
Гарри был благодарен Рону, за тот, что тот в одну минуту сумел шуткой снять возникшую неловкость. Гарри сосредоточился на том, чтобы успокоиться, вести себя как обычно и перешучиваться с Роном — и твёрдо игнорировать странный, изучающий взгляд Гермионы.
Но, конечно, ему не удалось обмануть свою подругу. Когда они с Роном попрощались, пожелав спокойной ночи, она крепко обняла Гарри.
— Я постараюсь разобраться в проблеме так быстро, как только смогу, когда найду свободный момент, — мягко сказала она, затем поцеловала друга в щёку и последовала за Роном в камин.
Гарри вздохнул и потёр свой шрам. У него возникло чувство, что Гермиона заметила гораздо больше, чем он хотел ей показать.

Глава 8. День двадцать первый


Гарри возблагодарил подавшие сигнал охранные чары, потому что это позволило ему покинуть гостиную и общество Северуса.
По дороге к двери, Гарри задумался: всегда ли жизнь в одном доме с подростком похожа на то, что происходило у них. Неужели они всегда или угрюмые и хмурые, или совершенно счастливые и… что-то замышляющие?
Потому что он был уверен, что Северус что-то замышлял. То, как поступал подросток, было не нормально. Наверное. Но с прошлой субботы, когда Северус припёр Гарри к стенке своими вопросами, он явно вёл себя странно. И он наблюдал за Гарри. Постоянно наблюдал: открыто или скрытно, уголком глаза. И часто Гарри перехватывал всё тот же, что-то вычисляющий, взгляд.
И это заставляло его нервничать. Тревожиться. По большей части оттого, что у него не было даже идеи, что Северус мог планировать. Если бы это был кто-нибудь другой, Гарри мог бы сказать, что Северус интересуется им. Был один момент на кухне…
Но это не должно ничего означать. Северус был подростком, с бушующими внутри гормонами. Он просто невольно реагировал на интерес Гарри. Вдобавок, Гарри знал, что Северус интересуется женщинами. Мужчина был влюблён в мать Гарри большую часть жизни! Верно, Гарри тоже встречался с девушками, прежде чем понял, что его больше привлекают мужчины. Но как можно думать, что Снейп, который всегда был куда более скрытен, чем сам Гарри, не понял бы, что его привлекают мужчины к тому времени, когда Гарри пошёл в Хогвартс. Но на это никогда не было даже самого крошечного намёка! Значит, он не интересовался. Не мог интересоваться.
А Гарри сомневался, что при омоложении может поменяться сексуальная ориентация.
К сожалению, тело Гарри отказывалось признавать, что Северус не интересуется мужчинами. Это наполняло время, проводимое с мальчиком, неловкостью и смущением.
Так что хвала охранным чарам, подавшим предупредительный сигнал и позволившим Гарри отвлечься!
Удивительным было лишь то, что преследующие Северуса люди не предприняли следующий шаг раньше. Они, действительно, оказались отвратительными интриганами.
Гарри остановился перед дверью и глубоко вздохнул. Затем медленно выдохнул, успокаивая сердцебиение. Он отвёл плечи назад и кивнул себе, прежде чем позволить палочке скользнуть из кобуры в руку. Привычные движения, выработавшиеся ещё во время первых трёх годов службы аврором, позволили ему успокоиться и достаточно сосредоточиться, чтобы быть готовым к любому противнику.
Вскинув палочку в позицию полуготовности к атаке, Гарри открыл дверь. Дорожка от калитки была короткой, и, даже в сгущающихся сумерках, ему не составило труда разглядеть стоящего перед ней человека. Стоящего достаточно близко, чтобы сработали охранные чары, но недостаточно, чтобы действительно привести в действие защитный механизм.
Гарри оставил дверь приоткрытой, и слегка склонил голову перед посетителем. Он не стал спускаться с крыльца.
— Да?
Капюшон качнулся вперёд в таком же коротком полупоклоне.
— Добрый вечер, мистер Поттер. — Глубокий голос, слегка скрипучий. Без сомнения, мужской. Возможно, это даже тот же невыразимец, что и в прошлый раз. — Вы укрываете Северуса Снейпа. — Это был не вопрос.
Гарри скрестил руки на груди и жёстко улыбнулся. Значит, они решили раскрыться.
— Да.
Скрытая капюшоном голова кивнула.
— Пожалуйста, передайте его нам.
Гарри расхохотался. До чего наглый идиот!
— Нет, — он повернулся, чтобы зайти в дом, напряжённо подняв на изготовку палочку и готовясь ударить, как только невыразимец попытается что-либо сделать.
— Мистер Поттер! — резко окликнул волшебник, и Гарри напрягся, чувствуя, как вскипает внутри злость. Он не намеревался терпеть окрики от кого бы то ни было, тем более, в собственном доме. Медленно, так медленно, как только мог, он развернулся обратно и вопросительно вскинул брови.
Невыразимец, явно разозлённый, запыхтел.
— У вас нет законных прав на мистера Снейпа! — заявил он.
— Как и у вас, — Гарри вежливо улыбнулся.
Резкое, нетерпеливое движение.
— Мистер Снейп на данный момент является несовершеннолетним волшебником, не имеющим официального опекуна, что помещает его под опеку Министерства.
— Ошибаетесь, — Гарри оскалил зубы, что могло быть принято за улыбку. — Он — мой, согласно требованиям Долга жизни. Если собираетесь оспорить это, посоветуйтесь со знающими людьми в своём Отделе. Разве невыразимцы не те, кто знает о Долге жизни всё?
Невыразимец заскрежетал зубами. Гарри только и мог, что ещё раз подивиться тому, каким, похоже, все его считают дураком. Он не купился на идиотскую историю, придуманную целителем, и теперь они думают, что Гарри уступит, стоит только упомянуть министерский Отдел опеки и попечительства? Они действительно считают его болваном. И предельно наивным. Волшебник даже не попытался воспользоваться легальным поводом!
Это было весьма оскорбительным.
— Мистер Поттер, — снова подал голос невыразимец. Его голос стал ниже, и теперь звучал с мягкой убедительностью, как определил Гарри, и с тоном «мы все здесь благоразумные взрослые люди, разве не так?». — Мы не желаем причинять вред мистеру Снейпу, независимо от того, что он вам сказал. Он с неразумной подозрительностью отнёсся к тестам, которые мы предложили ему пройти. Он не дал нам возможность как следует всё объяснить, и решил, что мы хотим… ах, да, «подвергнуть его вивисекции для собственного удовольствия». Заверяю вас, мистер Поттер, что это совершенно, совершенно не так.
Мы не желаем никаким образом навредить или травмировать мистера Снейпа. Мы хотим лишь изучить его. Мы хотим понять его состояние, и ту магию, которая заставляет изменяться его возраст. Мы хотим помочь ему снять проклятие. Вы не можете не согласиться, что это был бы желанный результат.
Не впечатлённый словами невыразимца, Гарри пожал плечами. Конечно, всё это звучало весьма разумно, но Гарри доверял паранойе Снейпа. Как правило, мужчина отлично знал своих врагов.
— Простите, — неискренне ответил он, — но когда Снейп воззвал к Долгу жизни, то настоял, чтобы я держал его подальше от вас и не отдавал ни на какие там «опыты». Так что, мой ответ — нет: ни вам, ни целителям, ни даже самому Министру лично. Это всё, что я могу сказать по этому поводу. Пожалуйста, больше нас не беспокойте. Всего хорошего.
С этими словами он развернулся и вошёл в дом, игнорируя крики невыразимца. Тщательно убедившись, что закрыл дверь, он наложил на неё пару запирающих заклятий.
— Вот ублюдки! — прорычал он и сунул палочку в кобуру с ненужной силой. Повернувшись, он увидел Северуса, стоявшего в коридоре всего в нескольких шагах от двери. Он явно снова подслушивал.
Но, что удивительно, он не выглядел таким расстроенным, каким должен был быть, услышав спор между Гарри и невыразимцем. В действительности, он вообще не выглядел расстроенным. Он был бледен, стоял с широко раскрытыми глазами и учащённо дышал, но на лице у него была написана скорее радость, чем опасение. Как будто день рождения и Рождество выпали на один день, и, вдобавок ему вручили ещё и орден Мерлина первой степени.
— С тобой всё в порядке? — резко спросил Гарри. — Тупые невыразимцы. Как будто я купился бы на угрозы! Или сладкие речи. Они точно думают, что я полный придурок. Весьма оскорбительно с их стороны.
Северус моргнул и подарил ему робкую, дрожащую улыбку.
— Ты сказал, что я твой.
— Да, и им стоит убрать от тебя свои грязные лапы. Я им не позволю даже приблизиться к тебе! — Гарри метнул на дверь ещё один яростный взгляд, в надежде, что всё ещё стоящий у калитки невыразимец как-то почувствует его злость и уберётся прочь.
Не вышло. Охранные чары сработали вновь.
На какой-то момент Гарри задумался, не выйти ли наружу (п/б. — с ружьём, доставшимся ему от дяди Вернона))) и не проклясть ли мужчину (п/б. — не отстрелить ли ему яйца))) извините за самодеятельность, не утерпела))))), но затем ему в голову пришла куда лучшая идея. Он бросился в гостиную и извлёк шкатулку с камнем защиты. Понадобилось одно маленькое касание палочки, и первый, самый слабый уровень защиты, пришёл в действие. Снаружи дома донёсся визг. Гарри удовлетворённо усмехнулся и положил камень обратно в шкатулку.
— Вот, — он повернулся к Северусу с широкой улыбкой, — один уже точно не придёт сюда снова!
Ответная улыбка Северуса была такой яркой и радостной, что сердце Гарри зашлось от переполнявших его эмоций.

Глава 7. День семнадцатый
Глава 7. День семнадцатый


Гарри медленно просыпался. Он чувствовал себя отяжелевшим ото сна, но отдохнувшим. Снаружи доносился птичий щебет. В самом доме царила тишина.
Гарри вяло потянулся, наслаждаясь ощущением своей тёплой, мягкой кровати и тем, что не надо вскакивать и бежать на работу. Хвала Мерлину, наконец-то, наступили выходные. Не нужно покидать дом и оставлять Северуса одного, а потом весь день волноваться и переживать о том, что он мог натворить. Возможно, им удастся найти для мальчика какое-нибудь занятие, пока Гарри будет на работе.
Мысли о Северусе стёрли последние остатки сонливости. Гарри вздохнул. Последние два дня после их ссоры напомнили Гарри дни после того разговора о душе. Северус чаще всего запирался в своей комнате, а, когда спускался на ужин, был угрюм и неразговорчив. Как бы Гарри ни пытался вовлечь его в беседу, Северус отвечал односложно.
Теперь они даже не спорили о книгах. Всякий раз, когда Гарри проходил мимо двери в комнату Северуса, за дверью была тишина. Гарри недоумевал, чем подросток мог там заниматься. Он даже всерьёз обдумывал возможность наложить на стену заклинание прозрачности, но не решился. Как бы то ни было, Северус имел право на уединение.
Что ж, возможно сегодня, когда ему не нужно уходить из дома, ему удастся как-то расшевелить Северуса, подумал Гарри. Он даже готов предложить помочь с зельями, если это подействует.
Гарри скривился. Зельеварение с Северусом. И он готов пожертвовать собой ради развлечения Северуса. Что с ним происходит?
Гарри потряс головой, отбрасывая эти мысли, и тяжело вздохнул. Его чудесное субботнее утро закончилось, не успев начаться. Приятная слабость в теле исчезла, оставив после себя беспокойство. Время вставать.
С ещё одним вздохом Гарри откинул одеяло и сел. Он подхватил очки, но не стал их надевать. Путь до собственной ванной он мог преодолеть даже в темноте, и очки всё равно пришлось бы там снять. Накинув купальный халат, Гарри вышел из комнаты.
По дороге в ванную Гарри помедлил перед дверью Северуса и прислушался. Всё было тихо. Ну, сейчас всего девять утра. Он, наверняка, ещё спит. Избегая скрипящих половиц, Гарри добрался до ванной, мягко прикрыв дверь за собой.
Спустя пять минут, стоя под горячим душем, Гарри испустил мягкий вздох. Он любил субботы. И воскресения, конечно же. Дни, когда он может сколько угодно стоять под душем, наслаждаясь давлением бьющих по коже горячих струй. Всё, о чём он может думать в таких условиях, было: что он хочет на завтрак.
Ну, сегодня он ещё думал о Северусе. Что-нибудь, что могло бы занять мальчика. Что-то, не требующее волшебства и безопасное. Они могут сыграть в карты или в волшебные шахматы. Хмм, волшебные шахматы. Кажется, Рон как-то упоминал о специальных заклинаниях, накладываемых на доску, так что один человек мог играть за двоих. Значит, шахматы? Может, Северусу они понравятся. Нужно не забыть спросить Рона.
Или, возможно, им стоит выйти наружу. Если Северус будет с Гарри, то останется в безопасности. И он был заперт в помещении уже больше двух недель. Это может свести с ума. С другой стороны, Северус никогда не производил впечатления человека, наслаждавшегося прогулками. И не слишком хорошо держался на метле. Или нет?
Гарри понял, что не знает ответа на этот вопрос. Взрослый мужчина был достаточно хорош, чтобы судить квиддичный матч. Но подростком он не был хорошим летуном и завидовал таланту Джеймса. Или это только попытка Сириуса объяснить противостояние между ними?
Ладно, он лучше спросит самого Северуса. Гарри скривился и откинул голову, позволяя воде стекать по лицу. Лучше он спросит Северуса, что тот любит, и точка. То обстоятельство, что он, прожив рядом с Северусом несколько недель, всё ещё практически ничего не знает об увлечениях мальчика, кроме чтения и варки зелий, не слишком хорошо характеризует Гарри.
Гарри застонал, и его стон отозвался в ванной приглушённым эхом. Из него действительно получился не слишком хороший опекун, не так ли? Он пренебрегал Северусом и кричал на него, и, как апофеоз всех ошибок, страстно хотел мальчика.
Гарри опустил голову, прислонившись лбом к кафельной стене ванной комнаты. Он даже не мог закрыть глаза, чтобы не пялиться на джинсы Северуса, плотно обхватившие его выпирающую эрекцию или натянувшиеся на заднице. Хм, и это оказалась весьма привлекательная задница, круглая и упругая, и он помнил, как она заманчиво и вызывающе торчала вверх, когда Северус склонился над сундуком.
О, чёрт, у него снова стоял! Гарри застонал: это происходило независимо от того, что он говорил себе. Иногда ему стоило взглянуть на Северуса, и через мгновение он был твёрдым как скала. И это даже если не считать сны. Мерлин, за последнюю неделю он снова почувствовал себя подростком, каждый раз просыпаясь либо болезненно возбуждённым и твёрдым, либо липким и кончившим.
Это было отвратительно, в самом деле, — вожделеть к подростку. Не имело значение, что он поклялся себе не делать ничего подобного. Он даже не мог избавиться от этих фантазий.
И почему они появились сейчас? Он никогда даже отдалённо не думал в этом смысле о взрослом Снейпе!
Или думал?
Нет, Гарри был уверен в этом. Он знал, что достаточно долго отрицал и скрывал свои эмоции за время обучения в Хогвартсе. Например, его страстное увлечение Седриком, которое перешло на Чжоу. Но даже после того, как он признал собственные предпочтения, он никогда не думал о Снейпе в сексуальном плане.
Кроме того, мужчина был влюблён в мать Гарри.
Но Северус-подросток так отличался от взрослого Снейпа. Конечно, он был таким же раздражительным, но ещё не так ревниво оберегающий свою гордость. И, хотя он совершенно не любил Джеймса Поттера, в его прошлом ещё не было тех ужасных инцидентов. Ещё не было случая с Вопящей Хижиной и того происшествия у озера. Северус не питал отвращения к Гарри ещё заочно и из принципа, как поступал Снейп. Между ними ещё не было многих лет вражды.
И Гарри нравился тот подросток, каким оказался Северус. То есть, был. Неважно. Гарри нравилось проводить время с ним, беседуя о магии, Защите и Тёмных искусствах. Северус всегда обладал злым языком, но зато он не стремился уничтожить собеседника язвительными репликами. Он так упорно работал, чтобы разобраться, что с ним произошло, продираясь сквозь незнакомые термины в своих рабочих журналах. И он выказывал к Гарри просто ошеломляющее доверие.
Господи, ему просто следует быть честным с собой и признать, что его привлекает Северус. Сильно привлекает. Он будет скучать, когда мальчик вернётся в свой реальный возраст. Может, им удастся остаться друзьями? Или Гарри сумеет перенести свои… ладно, ладно, свою страсть с Северуса на взрослого Снейпа?
От этой мысли Гарри покраснел. Снейп не будет столь наивен, как Северус. Он увидит привлекательность Гарри и… Нет, об этом лучше не думать.
Лучше просто наслаждаться тем временем, которое удастся провести с Северусом.
Если бы только его разум прекратил воспринимать таким образом понятие «наслаждаться»! И прекратил посылать ему те сны…
Сны, в которых происшествие в кухне закончилось совсем иначе. В которых Гарри опустился на колени и расстегнул молнию на джинсах Северуса. Сны, в которых он ласкал член Северуса, пока тот не стал каменно твёрдым, а потом довёл мальчика до вершины наслаждения. Сны, в которых Северус наклонялся за чем-нибудь, покачивая своей задницей перед Гарри. В которых он оборачивался через плечо и развратно улыбался Гарри. В которых Гарри на самом деле подходил и касался его, и потом они оба оказывались обнажены, и…
Гарри застонал и сжал рукой свой член. И только потом осознал, что он только что сделал: то, что только что отвергал и чему так упорно противился. Не важно, насколько горячими и возбуждающими были его сны, ведь он не собирался дрочить, думая о Северусе. И вот сейчас он дрочит и, при этом, думает о Северусе, о снах с его участием.
Но это оказалось так приятно и, Мерлин, он так нуждался в этом! Конечно, это никому не повредит, к тому же, он никогда не сделает чего-либо ещё…
Гарри выбросил из головы все упрёки совести и расслабился, всецело отдаваясь ощущениям. Он позволит себе сделать это, только один раз. Лучше просто этим насладиться и оставить все размышления на потом.
С приглушённым стоном он откинулся обратно под струи воды. Закрыв глаза, он сосредоточился на ощущениях скользящей по члену руки. Вторая рука опустилась ниже, перекатывая яички, и Гарри вздохнул от удовольствия. Он немного ускорил движения руки, слегка сжимая член и большим пальцем потирая головку. Пальцы ног поджались на гладком полу душа, а яички напряглись. Гарри слегка потянул их, а потом перекатил в ладони, прежде чем снова сосредоточиться на поглаживаниях.
Вскоре его движения стали боле быстрыми, более резкими. Гарри закусил губу, чтобы заглушить стоны. Только бы не разбудить Северуса. Эта мысль была такой смущающей, но… ох!.. такой фантастически возбуждающей! Северус проснётся и, зайдя в ванную, увидит Гарри дрочащим. Он усмехнётся, а потом выскользнет из своей пижамы, присоединившись к Гарри в душе. Он прижмётся своим обнажённым телом к телу Гарри, потом опустится на колени, понимающе улыбаясь ему.
Гарри запустит руку в волосы Северуса и прошепчет: «Пожалуйста!». Северус робко коснётся губами члена Гарри, а потом откроет рот и возьмёт его… Одной рукой он начнёт играть с яичками, а его язык примется кружить вокруг эрекции Гарри. Подчиняясь умоляющему хныканью Гарри, он возьмёт член в рот во всю глубину и начнёт сосать…
Гарри кончил с глубоким стоном.
Задыхаясь и дрожа, Гарри прислонился к холодной кафельной стене. Открыв глаза через мгновение, он был несколько озадачен тем, что рядом не оказалось стоящего на коленях голого Северуса, смотрящего на него с самодовольной усмешкой. Затем пришло осознание, и Гарри застонал.
— О, чёрт. — Он откинул голову, прислонившись затылком к стене, а затем со злостью встряхнулся. Это было невероятно глупо. Больше никаких фантазий!
Гарри поспешно смыл с себя все следы произошедшего и выключил душ. Всё ещё злясь на себя за то, что поддался своей фантазии, Гарри отодвинул дверцу душа и начал нащупывать полотенце. И замер на середине движения, когда лицом к лицу столкнулся с очень реальным Северусом, который куда ближе стоял к дверце душевой кабинки, чем к двери ванной, выглядящий разрумянившимся и немного взъерошенным. А его пижамные штаны весьма впечатляюще оттопыривались.
— Э-э… — сказал Гарри. А затем быстро схватил полотенце и обернул его вокруг бёдер. — Э, С-Северус.
Северус смотрел Гарри в лицо смущённо и вызывающе одновременно.
— Я услышал какой-то стук, а потом ты застонал, — произнёс он. — Я… Я только хотел убедиться, что… что с тобой всё в порядке.
Гарри почти поверил ему, если бы не перехватил взгляд подростка, устремлённый на его член, пока Гарри не прикрылся, и дёрнувшийся член самого Северуса.
И то, что Северус сделал насколько шагов внутрь ванной вместо того, чтобы тихо прикрыть дверь, когда увидел, что с Гарри всё в порядке.
Но для них обоих будет лучше, если притвориться, что он поверил в историю мальчика. Так что Гарри, с горящим от смущения лицом, слабо ему улыбнулся.
— Спас… кхм, спасибо тебе. Э-э, как видишь, я в порядке. Эм. Тебе, наверное, нужно в туалет?
Северус моргнул и немедленно залился яркой краской.
— Э-э, ох, нет, спасибо, — пробормотал он и быстро выскочил за дверь.
Гарри обмяк и со стоном спрятал лицо в полотенце. Затем он вскинулся и, выхватив из кармана купального халата свою палочку, наложил на дверь запирающее заклинание. Это надо было сделать первым делом. До того, как он позволил себе… то, что позволил.
Так много между фантазией и реальностью…
Встряхнув головой — и постаравшись не взвыть от разочарования, Гарри вытерся, а затем взмахом палочки наложил бреющее заклинание. Это было куда лучше, чем бриться маггловским способом. Выбритый и безупречно чистый, он завернулся в купальный халат и прокрался к себе в комнату, где поспешно оделся. В самые мешкообразные брюки и свитер, которые только сумел найти.
Просто на всякий случай.

* * *


Считавший вершиной смущения тот момент, когда Северус застал его дрочащим, Гарри, вскоре, переменил своё мнение. Отвечать на вопросы касательно собственной половой жизни подростку, заставшему его дрочащим, оказалось гораздо хуже.
К тому времени, как Северус спустился к завтраку, он казался полностью оправившимся от своего смущения. Он был расслаблен и улыбнулся Гарри, и это не была неприятная или издевательская улыбка. То, что, похоже, Северус решил игнорировать произошедший инцидент, помогло Гарри справиться с собственным напряжением и неловкостью.
Имея прошлый опыт, Гарри следовало бы знать, что всё не может идти так гладко, когда Северус предложил накрыть на стол. Обычно подросток отказывался делать что-либо вручную, когда Гарри мог сделать это же с помощью волшебства вдвое быстрее.
Но Гарри этого не понял, так как был слишком рад найти Северуса в хорошем настроении. Особенно, после их ссоры тремя днями ранее.
Когда они уже сели за стол, Гарри сказал:
— Я этим утром подумал…
Заметив ухмылку Северуса, он сильно покраснел, браня себя за неосмотрительный выбор слов.
— Я подумал, о том, чем бы тебе заняться, — поторопился добавить он, — пока я на работе. Что-нибудь помимо чтения, не требующее волшебства, и это не должны быть зелья.
Брови Северуса поднялись.
-Хмм, — он усмехнулся. — Я понимаю. Ну…
Гарри скрипнул зубами и напомнил себе, что ещё никто не умирал от смущения.
— Я имел в виду что-то наподобие волшебных шахмат. Рон рассказывал мне о новых заклинаниях, накладываемых на доску, так что ты сможешь играть в них, не применяя магию. Что-то вроде этого. Я мог бы заколдовать доску для тебя.
Северус подпёр подбородок ладонью.
— Звучит любопытно, — медленно произнёс он, продолжая легко ухмыляться.
Гарри немного расслабился.
— Ладно. Хорошо. Я свяжусь с Роном по каминной связи и расспрошу его о заклинаниях. И я подумал, что, может быть, сегодня ты захочешь куда-нибудь сходить?
— А ты меня куда-то приглашаешь? — Северус взмахнул ресницами. Это вышло так нарочито, что Гарри рассмеялся.
— Нет, нет. В самом деле, Северус, о чём ты думаешь? Нет, нет, не говори мне! — Гарри покачал головой. Он действительно обладал талантом попадать в нелепые ситуации, не так ли? — Я просто подумал, ну, что ты был заперт в этом доме уже несколько недель. Может, ты захочешь отправиться в Хогсмид, или куда-нибудь ещё. Ну, знаешь, немного проветриться?
Северус пожал плечами.
— Сходить в Хогсмид было бы неплохо, — согласился он. — Если сегодня в Хогвартсе не тот день, когда в Хогсмид отправляются студенты. Думаю, я был бы заметен, несмотря на свой возраст.
Гарри кивнул.
— Да, пожалуй. Ну, это просто узнать. Я спрошу Рона. В Хогсмиде есть магазинчик «Ужастиков Умников Уизли», как что он должен знать. Эм, но если это действительно окажется выходной, когда в Хогсмид отпускают студентов, куда бы ты ещё хотел пойти? На Диагон Аллею?
Северус фыркнул.
— Нет. Пока что за мной гоняются только невыразимцы и целители. Если я покажусь на Диагон Аллее, журналисты разобьют лагерь у этого дома.
Гарри вздохнул и отложил свой тост.
— Боюсь, что ты прав. Ну, я знаю ещё несколько волшебных мест в Британии, а Симус — мой бывший однокурсник — как-то показывал мне Ирландию, так что я знаю и в ней пару местечек. Но, кхм. Тут такое дело… Я не знаю, насколько хорошо ты умеешь летать. Или вообще, хочешь ли полетать. Или сыграть в квиддич за загонщика. Или что-нибудь наподобие этого.
— Я могу летать, — на мгновение, казалось, Северус испытывал неловкость. — Я умею летать, — уточнил он. — Недостаточно хорошо для квиддичной команды, но и не свалюсь в тот же момент, когда метла оторвётся от земли. Но у меня было мало практики, и, если ты хочешь сыграть в квиддич… ну, я лучше посмотрю. — Он пожал плечами.
— Ну уж нет! Ты не будешь сидеть внизу и наблюдать, пока мы с друзьями будем играть, — Гарри осуждающе ткнул зажатой в руке вилкой в Северуса, который бросил в ответ сердитый взгляд. — Предполагается, что в этот день будешь развлекаться ты. И ты не убедишь меня в том, что тебе нравится следить квиддичной игрой. Если мы встречаемся с парнями, чтобы сыграть в квиддич, ты тоже играешь. Если ты не хочешь играть, то и я не стану.
Северус помрачнел и начал вертеть в руках свой нож.
— Я… я не слишком хорошо играю в квиддич.
— Эй, — Гарри мягко улыбнулся и подождал, пока Северус снова не посмотрит на него. — Речь идёт о том, чтобы получить удовольствие, а не о том, чтобы хорошо сыграть. Учитывая носящихся вокруг детей, это скорее игра каждого за себя самого, чем нормальная игра. Послушай, я много лет играл в квиддич с Тедди, и всегда это было очень весело.
Глаза Северуса сузились:
— Кто такой Тедди?
Гарри моргнул, на мгновение удивившись.
— А? О, ну конечно, ты же не знаешь. Он — мой крестник. Сейчас учится на первом курсе в Хогвартсе. — Он нежно улыбнулся.
— О. — Северус опустил голову, скрывшись за волосами. — Ясно.
— Ладно, — Гарри нахмурился, но потом пожал плечами, отмахнувшись от непонятного поведения подростка. — Итак, ты хочешь сыграть в квиддич? Или предпочтёшь заняться чем-нибудь ещё?
Северус поднял взгляд на него.
— Я… я лучше не буду играть, если ты не возражаешь, — нерешительно произнёс он.
Гарри ощутил лёгкое разочарование, но улыбнулся подростку.
— Конечно, я не стану возражать. В конце концов, я спрашивал, чего хочешь ты!
Северус посмотрел на него со странным выражением лица.
— И… и ты пойдёшь со мной, куда я захочу?
— Конечно! — Гарри слегка скривился. — Ну, я не могу обещать быть кем-то большим, чем сторожевым псом, если ты решишь отправиться собирать ингредиенты или что-то в этом роде. Но, конечно, я пойду с тобой. И не только потому, что тебе нужен сторож, так что не смотри так на меня.
Тем не менее, Северус всё ещё хмурился:
— Но… ты будешь со мной? Весь день?
Гарри почувствовал лёгкое смущение.
— Да. Я же только что это сказал, разве не так?
— Ты проведёшь со мной целый день? — Северус казался сбитым с толку. — Разве ты не хочешь, ну, я не знаю, провести время с кем-нибудь ещё? Я имею в виду, разве тебе не хочется пойти куда-нибудь с кем-то другим? Ты остаёшься дома вместе со мной каждые выходные, так что ничего страшного, если ты захочешь уйти и увидеться с кем-нибудь.
— Северус, я предложил пойти с тобой, разве не так?
— Да, но тебе не стоит волноваться о том, чего я хочу. Ты, наверняка, чувствуешь себя обя… обязанным, — Северус глядел на него сквозь завесу волос, но, несмотря на его позу, его взгляд не был ни недоверчивым, ни робким, а скорее испытующим и немного расчётливым. — Я просто интересуюсь, может, ты хочешь прогуляться… например, с девушкой.
Гарри, не удержавшись, фыркнул.
— У меня не было девушки со школы.
— А как насчёт девчонки Уизли? — спросил Северус. И нахмурился раньше, чем Гарри успел открыть рот. — Э-э. Что за девчонка Уизли?
— О, — Гарри понимающе кивнул, — вспышка воспоминаний.
— Из моего будущего?
— Да. Я встречался с Джинни Уизли, когда учился в Хогвартсе. На шестом курсе. — Он рассеянно потёр шрам. — Полагаю, все ожидали, что я продолжу встречаться с ней после войны и, в конечном счёте, женюсь на ней.
— И почему этого не произошло? — спросил Северус, вскинув голову, как любопытная малиновка. Гарри внимательно посмотрел на него, и Северус немедленно принял прежнюю позу. — П-прости, ты не обязан мне говорить. Это не моё дело.
— Нет, всё в порядке. Ты всегда можешь спрашивать меня. — Гарри пожал плечами. — Все об этом спрашивают. Я просто заинтересовался… а, неважно. Я не женился на ней, потому что, когда всё успокоилось, и у меня было время подумать о чём-то, кроме Волдеморта, я обнаружил, что предпочитаю мужчин.
Северус резко выпрямился, вперившись взглядом в Гарри.
— Мужчин? — повторил он, затаив дыхание.
Гарри покраснел и передвинул стоящую перед своей тарелкой вазочку с джемом:
— Да.
— О.
Гарри поднял взгляд. Северус смотрел на него так, будто узрел откровение свыше. Но в следующий момент это выражение исчезло, и взгляд Северуса, даже более пристальный и изучающий, чем раньше, зафиксировался на Гарри. Неловкая дрожь прошла по спине Гарри. Когда там Северус изучил легилименцию? Что если он увидел?..
— Значит, у тебя есть… э, парень? — спросил Северус.
— Э-э… — Гарри почесал голову, немного удивлённый полным одобрением. Он никогда ещё не сталкивался с такой реакцией на свои слова. — Эм. Нет. На данный момент у меня нет парня.
— Но он у тебя был? — Северус подался вперёд. Его рукав оказался в опасной близости от намазанного джемом тоста. — Раньше?
— Да, — медленно ответил Гарри, недоумевая столь явному интересу. Или Северус готовился произнести сакраментальное «Расскажи мне о сексе!»? (п/б. — и покажи))))))
— И что вы делали?
Гарри моргнул.
— Что?
— Что вы делали? — с нетерпением повторил Северус. — Что вообще делают двое парней?
Гарри припомнил, что на данный момент Северусу всего пятнадцать. Что, возможно, он вообще ничего не знает о сексе и близости — и у Гарри нет причин так жестоко критиковать себя? Кроме того, Северус был подростком тридцать лет назад. Признание любви между двумя волшебниками — или ведьмами — всё ещё было не распространено. Он узнал это из собственного опыта. Но во времена юности Северуса об этом было известно ещё меньше. Он мягко улыбнулся Северусу. — То же самое, что делают парень с девушкой.
— То же самое? — Северус широко раскрыл глаза и немного покраснел. — Ты имеешь в виду, держатся за руки и украдкой ц-целуются? И всё такое?
Гарри улыбнулся.
— Да, и всё такое. Ходят вместе в Хогсмид и сидят в «Трёх мётлах» за столиком в углу, шепчутся и смотрят друг другу в глаза. Касаются друг друга под столом. Прячутся от профессоров и всё-таки попадаются им, и получают взыскание за нарушение комендантского часа.
— И ты тоже?
— Ну, к тому времени, как я осознал, что предпочитаю свой пол, я уже покинул Хогвартс, так что я никогда не получал взыскание по этой причине. — Гарри ухмыльнулся. — Всё остальное? Да.
— О, — Северус моргнул, выглядя слегка ошеломлённым. Он уставился на Гарри. — Тебе… тебе это нравилось?
Гарри мягко рассмеялся.
— Ну конечно!
— Тогда почему у тебя нет парня сейчас?
— Сейчас у меня нет никого, с кем бы я хотел это делать, — мягко сказал Гарри. Это не было полностью правдой, и не всё было так просто, но он не хотел обсуждать сложности отношений между взрослыми с Северусом.
— И что тебе нравится? — Северус прикусил губу, разглядывая Гарри наполовину с любопытством, наполовину неуверенно.
— В парне? — Гарри сказал себе не нервничать. Северус не мог знать, он просто любопытствовал. — А почему ты спрашиваешь?
Северус пожал плечами немного слишком равнодушно.
— Я просто хочу знать. Я больше не знаю других волшебников, у которых был бы парень. Мне любопытно.
В его поведении было что-то ещё, но Гарри никак не мог понять, что именно. Он решил, что будет неплохо начать с самого основного, отделавшись общими фразами.
— Ну, я хочу того же, что каждый хочет от своего парня или девушки. Кого-то, кому я нравлюсь, а в моём случае — тот, кому нравится Гарри, а не знаменитый Гарри Поттер. — Он скривился. — Кто-то, с кем мне хочется проводить время. Кому нравится то же, что и мне. Кто-то, кто, по меньшей мере, не ссорится с моими друзьями. Кто-то, кто может смириться с моей работой. — Он оборвал себя и пожал плечами. — То же самое, что хочет каждый.
— А что насчёт его внешности? — глаза Северуса горели, когда он напряжённо глядел на Гарри.
— Э-э, — Гарри откинулся на стуле, нервно разглядывая подростка. Он же ещё не научился легилименции, правда?
— Разве это не важно? — подтолкнул его Северус.
Гарри шевельнул плечом, пытаясь отогнать фантазии о Северусе прочь. Это не то, о чём он хотел сейчас думать. Даже если Северус ещё не мог прочитать его мысли.
— Да, для некоторых это важно.
— Не для тебя? — подросток выглядел скептически.
— Ну. Э-э… — у него действительно не было выхода, кроме как ответить? Чёрт. По этой причине Гарри и ненавидел рассказывать о взаимоотношениях. — Для меня не главное, чтобы парень обязательно был красив и привлекателен внешне. В этом плане, достаточно, чтобы он просто хорошо выглядел. Но это нечто индивидуальное, — он поспешил продолжить. — Я имею в виду, кто-то, кого я считаю привлекательным, другим может таковым и не казаться, и наоборот. У меня есть сослуживец, Грант. У него есть партнёр, на которого я бы даже не взглянул дважды, если бы где-нибудь встретил, но Грант постоянно рассказывает, какой Джастин замечательный. Для него. Привлекательный. В этом всё дело, понимаешь, он привлекателен для Гранта, но не для меня, — закончил Гарри, кивнув.
Северус задумчиво смотрел на него.
— Ммм. — Он долго молчал, глядя на Гарри и играя с кружкой. Затем неожиданно озорно усмехнулся. — Итак, как он выглядел?
— Кто? Мой последний парень?
Северус пожал плечами.
— Ммхм. И он тоже. Но я имел в виду того парня, о котором ты думал этим утром.
Гарри потрясённо поперхнулся воздухом.
— Ч-что?
Усмешка Северуса стала более широкой.
— В душе. Ты ведь думал о каком-то парне, верно? Как он выглядит?
Гарри только раскрыл рот. Он не мог это контролировать. Он почувствовал, что его лицо пылает, и краска смущения постепенно заливает даже шею, и продолжил потрясённо смотреть на подростка. Северус слегка порозовел, но продолжал ухмыляться Гарри.
Губы Гарри дрогнули, но он не произнёс ни звука. Он не мог придумать, что на это сказать. А потом его фантазии нахлынули вновь: мокрый и голый Северус перед ним. За исключением того, что он был так же, как и настоящий Северус, слегка покрасневшим, его усмешка была скорее порочной, и Гарри возбудился. Задохнувшись и прикрыв глаза, он потряс головой, намереваясь взять себя в руки.
Пытаясь сопоставить Северуса, которого он знал, с усмехающимся чертёнком, сидящим на другой стороне стола и задающим смущающие вопросы.
И — о Мерлин! — не забывать, что Северус будет всё помнить, когда вернётся в свой настоящий возраст!
Гарри заставил себя улыбнуться мальчику.
— Стройный, темноволосый и привлекательный, любопытный ты кот! — Он поднялся, убедившись, что Северус не увидит его пах. — А теперь хватит сидеть, если мы не собираемся проболтать весь день. Я пойду, спрошу Рона насчёт Хогсмида и волшебных шахмат. Приберёшь здесь, ладно?
С этими словами Гарри сбежал в гостиную, твёрдо убеждая себя в том, что нет, он не умрёт от смущения, и что он просто вообразил себе расчетливый проблеск в глазах Северуса. А если и нет, то это не имеет значения, в любом случае.

Глава 6. День четырнадцатый


— Что, чёрт возьми, здесь произошло?! — Гарри застыл в дверях, осматривая кухню.
Он учуял запах, как только вошёл в дом. Он подумал, что, возможно, Северус пытался что-то приготовить, и это что-то подгорело. И он пострадал сам. Но представшее перед его глазами было не похоже на кулинарную неудачу.
Повсюду была какая-то липкая вязкая жижа: на полу, на всех поверхностях, даже на стенах. Даже потолок был испещрён тёмно-зелёными пятнами. На кухонном столе оказалось расплавленное нечто, по всей видимости, бывшее когда-то котлом. И эта металлическая масса находилась посередине большого обуглившегося пятна — остатков пламени, разведённого под котлом. И всё это слегка дымилось. Северус сидел на стуле по другую сторону стола, его волосы и одежда оказались так же покрыты зелёными пятнами. Он как раз пытался отчистить расплавленный металл одним из заклинаний, когда Гарри неожиданно появился на пороге.
Зловоние было ужасным.
— Ой! — Северус дёрнулся. Он бросил быстрый взгляд на часы, прикусил губу и с лёгкой робостью посмотрел на Гарри. — Э-э… Ты уже вернулся.
— Что. Чёрт побери. Здесь. Произошло? — повторил Гарри сквозь стиснутые зубы.
Северус обвёл взглядом кухню с таким видом, будто только сейчас заметил зелёную массу.
— А. Я… — он нерешительно обернулся к Гарри. — Эм-м… Я проводил эксперимент. Он… он не удался.
— Эксперимент. — Гарри с трудом сдерживался, чтобы не сорваться на крик. — Ты проводил эксперименты на моей кухне?
— А где ещё я мог это сделать? — начал возражать Северус, вскакивая на ноги. — У тебя нет лаборатории!
Гарри подумалось, что теперь он понимает, как чувствовал себя профессор Снейп, когда ученики на Зельях расплавляли котёл или взрывали зелье. Ему хотелось свернуть мальчишке шею.
— Ты вообще не должен был экспериментировать! — рявкнул он. — Тебе не стоило даже пытаться сварить зелье, не говоря уже о том, чтобы экспериментировать над ним! Что если бы ты взорвал дом?
— Этого бы не случилось! — Северус упрямо сложил руки на груди. — Я достаточно знаю о зельях, чтобы не допустить взрыва.
— Да, но явно не достаточно, чтобы не допустить, чтобы эта проклятая дрянь заляпала мою кухню!
— Я же сказал, это был эксперимент!
— И он явно пошёл не так, как ты хотел! Так что, чёрт побери, не говори мне, что не взорвал бы дом! — прокричал Гарри. Он почувствовал, как у него ослабли колени, а сердце застучало сильнее. Мерлин, вместо этого беспорядка мальчик мог убиться!
— Я знал, что этого не произойдёт! — прокричал в ответ Северус. — Оно не могло взорваться. Только то, что ты совершенно не знаешь основополагающих принципов зельеварения, ещё не значит, что я такой же необразованный!
— О, точно, господин гений! Твоей необразованности вполне хватило на… на… на то, что здесь произошло!
Снейп презрительно скривил губы, его руки сжались в кулаки, а его самого трясло.
— Два ингредиента вступили во взаимодействие между собой, что привело к непредвиденно интенсивной реакции.
В это мгновение подросток выглядел настолько похожим на взрослого профессора, выставлявшего когда-то Гарри на своих уроках бесполезным болваном, что Гарри потерял контроль. Хлюпая по зелёному месиву, он быстро пересёк кухню и схватил Северуса за плечи, начав с силой его трясти.
— Ты надменный маленький мерзавец! Ты загадил мою кухню какой-то дрянью, и сам в этом сознался. Прекрати прятаться за громкими словами как грёбаный трус!
— Я ничего не взрывал, ты… ты, простофиля! — пронзительно выкрикнул Северус, вырываясь из хватки Гарри.
Гарри рассмеялся. Он оттолкнул подростка, который запинаясь отступил обратно за стол.
— Точно, не взорвал, — издевательски проговорил Гарри. — А эта дрянь просто ненароком расплескалась, когда ты мирно варил зелье.
Северус издал невнятное гневное восклицание.
— О-оно прореагировало… — запинаясь, произнёс он.
— Взорвалось!
— Нет! — Северус толкнул стол, так что тот впечатался в стену. — Это… зелье, оно начало фонтанировать, а потом котёл расплавился! Оно не взрывалось!
— Фонтанировало, взорвалось, какая, к чёрту, разница, — Гарри был готов рвать на себе волосы. — Это совершенно не важно. Важно то, что ты вообще не должен был экспериментировать! Мерлин, Северус, разве ты не понимаешь, что могло произойти? Ты же мог погибнуть!
Неожиданно почувствовав слабость, Гарри осел на другой стул. Не удивительно, что профессор Снейп всегда рычал на Гарри и пытался исключить из школы, когда тот совершал что-нибудь героическое и потенциально смертельное. Гарри неожиданно ощутил, что стал способен многое простить своему старому преподавателю.
— Нет, не мог! — Северус смахнул слёзы с глаз. — Зелье начало реагировать отрицательно, но оно никогда, никогда бы не взорвалось или… или не сделало бы ничего подобного! Я отлично это знаю!
— Меня это не волнует! — Гарри одарил подростка яростным взглядом. — Ты же мог пораниться, идиот! Больше никаких экспериментов, совсем! Но, в особенности, когда ты один.
— Но тебя никогда нет дома! — зло воскликнул Северус. — А я не могу сидеть целыми днями и только читать! И так день за днём!
— Тогда найди себе другое занятие! — Гарри устало потёр лоб, чувствуя, как проходит напряжение и адреналин. — Желательно, чтобы оно не было разрушительным.
— И чем, по-твоему, я должен заниматься? — возмущённо поинтересовался Северус. — Я не могу пользоваться палочкой, я не могу варить зелья, не могу покинуть дом, так что мне делать? Складывать журавликов из бумаги? — он презрительно усмехнулся.
Гарри вздохнул и ещё раз обвёл взглядом свою запачканную кухню.
— Всё что хочешь, если это не опасно, и ты не рискуешь пораниться.
Северус вскинул голову.
— Да кто ты такой, моя мать?
— Может, это было бы лучше, — Гарри вздохнул снова. — Я отвечаю за тебя, пока ты не вернёшься в надлежащий возраст, а это включает в себя и твоё физическое благополучие. — Он попытался улыбнуться. — Ты никогда мне не простишь, если я допущу, чтобы ты пострадал.
— Ты беспокоишься только об этом чёртовом Долге жизни! Я могу умереть от скуки, а ты так и будешь думать только о «моём благополучии»! — выплюнул Северус.
— Эй, это не правда! — воскликнул Гарри, вскочив. — Я делаю всё, что могу, чтобы облегчить твоё положение.
— Ну да, — фыркнул Северус. — Проще для себя, ты хотел сказать? Ты отправляешься на работу и ждёшь, что я сам себя развлеку. Но не используя магию, о нет, ни в коем случае. При этом ты не замечаешь, что тут не так уж много занятий без магии.
— Но ты же говорил, что читаешь, — возразил Гарри, искренне огорчившись. Он думал, что с Северусом всё в порядке, раз он остаётся с Гарри.
— Но я не могу всё время читать! — вскинул руки Северус.
— Гм, тогда… — Гарри моргнул, поспешно обдумывая решение проблемы. — Должно быть что-то, что ты любишь кроме чтения, и при этом не требующее использования магии. И чтобы это не было потенциально опасным. Я имею в виду, чем ты обычно занимаешься дома, когда возвращаешься на лето?
Подросток мгновенно замкнулся в себе. На секунду он неподвижно застыл. Затем презрительно скривился.
— Знаешь, забудь об этом, — выплюнул он. — Я отправлюсь в свою комнату и буду читать твои дурацкие романы. — С этими словами он покинул кухню. Гарри мог слышать, как он пронёсся по лестнице, а затем громко хлопнула дверь наверху.
Гарри обмяк на своём стуле. Устало потёр лицо. Что он сказал на этот раз? Он просто хотел помочь.
Ему никогда не удастся понять Северуса.
Застонав, он опустил руки и ещё раз осмотрел кухню. Везде эта зелёная масса, густая и липкая, и потихоньку просачивающаяся под дверь чулана. Он вздохнул и поднялся. Похоже, именно ему предстояло убирать всю эту гадость. С надеждой, что они помогут, Гарри перепробовал сначала все основные очищающие заклинания, но подействовало только Освежающее заклятие.
В такие минуты Гарри сожалел, что велел Кричеру остаться в Хогвартсе. Сейчас ему бы точно пригодилось волшебство домовых эльфов.

Глава 5. День десятый


— …И в четвёртой главе он утверждает, что вы должны наколдовать чары Щита невредимости, используя движение палочки для Протего! Ты можешь в это поверить? И он преподаёт Защиту в Хогвартсе! Как будто, это может сработать! Каждый идиот знает, что если использовать движение как при Протего, то наложишь основу Щита прямо на себя. А «невредимость» означает, что это — долгосрочное заклинание, так что понятно, что их нельзя накладывать на самого себя. Иначе, вы убьёте себя в тот же момент, как только попытаетесь атаковать. Нет, честно, о чём этот человек думал? — Северус саркастически фыркнул и бросил очищенную картофелину в миску. — Вот, я всё почистил.
— Спасибо, — Гарри закончил нарезать овощи и свалил их в кастрюлю. — А преподавание Защиты в Хогвартсе вовсе не означает, что эту должность занимает компетентный человек. На моём втором году обучения нас учил мошенник, а на пятом — ничего не знающая жаба из Министерства.
Северус поставил миску рядом с плитой.
— Я знаю, у меня тоже было много смехотворных учителей. Но ведь Виридиан пишет книги! Неужели перед тем, как это напечатать, никто не удосужился проверить правильность написанного? Серьёзно, можно убить себя, если попытаться выполнить то, что он требует.
Гарри открыто улыбнулся Северусу. Его самого невероятно раздражало то количество ошибок, которые он нашёл в устаревшем учебнике Защиты Виридиана. После сегодняшнего возвращения домой, он не переставал развлекаться, выслушивая шквал негодующих выражений, который обрушил на книгу Северус.
— Сомневаюсь, что многие люди добьются хоть каких-то результатов, если попробуют повторить его рекомендации, — заметил он. — Одно движение палочки делает это невозможным. Ты должен быть невероятно силён, чтобы заставить сосредоточенную внутри магию отозваться на направленное наружу заклинание.
Северус фыркнул и уселся на стол рядом с Гарри.
— Это не отговорка, — проворчал он. Такие ошибки вообще не должны были быть напечатаны.
— О, в этом я с тобой согласен. — Гарри направил палочку на плиту, ставя овощи вариться на медленном огне. — Это могло бы облегчить мне работу. Так, хватит просто сидеть здесь и смотреть. Если хочешь на обед картофель, найди мне кастрюлю под него.
Он согнал Северуса со стола, и тот подчинился с преувеличенным вздохом. Однако, вместо того, чтобы открыть посудный шкаф, он просто прислонился к нему.
— Понятия не имею, где здесь кастрюли, но я могу найти тебе котёл, — предложил он с усмешкой.
Гарри фыркнул.
— Кастрюли прямо позади тебя, как будто ты не знаешь. — Он помешал овощи и повернулся, чтобы взглянуть на Северуса. Подросток вздохнул и, слегка повернувшись, открыл шкаф — не тот — и заглянул внутрь.
— Не вижу ни одной кастрюли, — в притворном замешательстве сказал он.
Гарри не слышал. Он застыл в тот момент, когда Северус развернулся, а взгляд двинулся вниз, будто притянутый магией. Он пристально смотрел прямо в промежность подростка. Где джинсы натянулись и смялись в самых правильных местах, превосходно обрисовывая очертания члена Северуса.
Гарри неотрывно смотрел. Всё вокруг исчезло, все звуки превратились в ничего не значащий шум, когда он взглядом прослеживал форму и размер члена перед своими глазами.
Его рот наполнился слюной. Гарри представлял себе, как сдирает мешающую одежду, освобождая член, как берёт его в свой рот, сосёт, облизывает и ласкает, пока он не станет твёрдым и горячим. Пока не услышит стоны и просьбы о большем. Гарри почти чувствовал вес напряжённого члена в своих руках, ощущал запах мужского возбуждения. Его рука неосознанно дёрнулась, собираясь коснуться…
— Гарри? Эй, что с тобой?
Видение пропало, и рядом, вдруг, оказался Северус, пытающийся заглянуть ему в лицо. Гарри моргнул, а затем вздрогнул, осознав, что едва не произошло. Он покраснел и прочистил горло, развернувшись к плите в надежде скрыть свою эрекцию.
— Не тот шкаф, — с усилием произнёс он. — Кастрюли стоят в нижнем шкафу.
Его слова были встречены молчанием, но Гарри не спешил поворачиваться. Он помешивал овощи, ругая себя и досадуя на собственную глупость. Более чем глупость. Это было… было… нет слов, чтобы описать подобное.
— О. Конечно, — подавлено отозвался Северус, пожалуй, даже немного обиженно.
Гарри прикусил губу и заставил себя улыбнуться, поворачиваясь, чтобы заверить подростка, что он ничего страшного не сделал. Но в следующий момент улыбка исчезла с его лица, и Гарри так и не произнёс заготовленные банальности.
Северус сидел на корточках перед шкафом с кастрюлями. Его джинсы натянулись точно на заднице. Эрекция Гарри вернулась в тот же момент, став ещё сильнее. А потом Северус опустился на колени и наклонился вперёд, собираясь вытянуть из глубины буфета одну из самых больших кастрюль.
Гарри сглотнул, отчаянно вцепившись в деревянную ложку. Сердце застучало сильнее, его собственные джинсы вдруг стали ему малы, и эрекция натянула ткань. Он говорил себе, что должен отвести взгляд, повернуться назад, но не мог.
Он просто стоял: неподвижный, смотрящий, вожделеющий. Уже давно он не испытывал такого сильного желания. Но он не мог.
Потому что это был Снейп. Даже если сейчас он был подростком — и это само по себе было достаточно ужасно. Гарри содрогнулся, осознав, как сильно он желал ребёнка. Но это всё ещё был Снейп. Человек, который любил мать Гарри. Человек, который никогда не будет испытывать желания к Гарри, когда снова станет взрослым.
Человек, который был проклят и стал несовершеннолетним. Подростком, находящимся под опекой Гарри.
Подростком, который стоял перед буфетом с кастрюлей в руках и, покраснев, смотрел на Гарри в ответ широко распахнутыми глазами.
— Э-э… — Гарри вымученно усмехнулся. — Нашёл кастрюлю?
Северус кивнул, облизывая губы. Гарри не смог удержаться, проследив взглядом за этим языком. Его член дёрнулся от желания почувствовать этот язык.
— Да, я… — Северус кашлянул и, наконец, отвёл взгляд. Он поднялся на ноги и нерешительно протянул кастрюлю Гарри. — Я… Эта подходит?
Гарри взял кастрюлю, стараясь не коснуться пальцев Северуса.
— Да, спасибо. — Он уже собирался отвернуться, когда Северус метнул на него взгляд из-под опущенных ресниц.
Гарри снова застыл, задержав дыхание. Северус отвёл взгляд. Его лицо горело, а дыхание казалось более учащённым, чем обычно. Гарри захотелось протянуть руку, откинуть назад чёрные волосы, чтобы увидеть лицо Северуса, заглянуть в его глаза. Он хотел…
Северус сдвинулся, переступив с ноги на ногу. Он облизал губы, а затем открыл рот, будто собираясь что-то спросить, стоя в пол-оборота к Гарри. Их глаза на мгновение встретились, прежде чем Гарри снова опустил глаза. Его взгляд как будто волшебным образом притягивался вниз, и сейчас Гарри видел скрытые под одеждой очертания куда более чётко, чем раньше.
Северус тоже был возбуждён.
Это потрясло Гарри, вернув ясность ума, а вместе с этим пришло чувство вины и отвращения к себе: здесь, на собственной кухне, едва не совратил бедного мальчика. Который, скорее всего, даже не понимал, что происходит, и почему его тело так реагирует на Гарри.
Это было неправильно. Гарри не должен был делать этого, даже неосознанно. Он был обязан заботиться о мальчике; и он не мог подобным образом злоупотреблять своей властью. Предать то ненадёжное доверие, которое к нему питал Северус.
Приняв решение, и вдобавок ругая себя, Гарри повернулся к плите, как раз вовремя, чтобы спасти овощи от выкипания.
Он ничего не сделает, поклялся он себе. Даже не станет признавать, что заметил реакцию Северуса. Так будет лучше для всех. В любом случае, подобная реакция ничего не означала. Сейчас Северус всего лишь подросток. В его возрасте эрекция — самое обычное дело.
И это всё. Гарри не собирался объяснять это иначе. Он не может. А значит, и не станет. Он не станет ничего говорить или делать. Он не станет заставлять Северуса испытывать неловкость.
— Эм, тебе не нужна помощь с картофелем? — спросил Северус.
Гарри чуть не подскочил. Он настолько ушёл в свои мысли о Северусе, что практически забыл, что тот находится рядом. И не заметил движения Северуса.
Сейчас подросток был слишком близко. Гарри мог ощутить его рядом с собой, даже не смотря на него. Он мог ощущать тепло тела Северуса, мог чувствовать его запах. Он хорошо пах, Гарриным шампунем, картофелем и молодым телом. Член Гарри упорно оставался твёрдым.
— О, н-нет, спасибо, — он попытался сказать это легко и естественно, но не был уверен, что ему это удалось. Он не смотрел на Северуса, потому что если он повернётся, их лица окажутся слишком близко. — Я справлюсь сам. Но ты можешь посмотреть в морозилке, осталась ли у нас ещё баранина. Я могу её разморозить и кинуть на сковородку, если хочешь.
Раздался потрясённый возглас, а затем Северус немного отступил:
— Что? — зло и неверяще переспросил он.
Господи, только не сейчас, подумал Гарри.
— Баранина, — повторил он громко, не поворачиваясь и притворяясь, что занят картофелем. — Или сосиски, если ты предпочитаешь их.
Последовало долгое молчание, и, наконец, Гарри заставил себя повернуться, ведь он хотел оставаться осмотрительным. Северус отступил достаточно далеко и, к облегчению Гарри, больше он не выглядел как обольстительная сирена. Он выглядел бледным, потрясённым и злым.
— Северус? Ты хочешь на обед баранину или сосиски?
Казалось, подросток вздрогнул, и Гарри почувствовал отвращение к себе за то, что поступает так — просто отмахнувшись от произошедшего. Но так будет лучше для всех.
Лицо Северуса скривилось, и он отвернулся. Его плечи ссутулились. Он засунул руки в карманы и сгорбился.
— Я не голоден, — угрюмо сказал он.
— Тогда просто овощи или картофель? — спросил Гарри, морщась от собственного тона.
Северус метнул на него сердитый взгляд.
— Я не голоден, — повторил он, — я пойду в свою комнату.
— Что? Нет, нет, ты не пойдёшь. — Гарри знал, что поступает нечестно, накладывая на дверь запирающее заклинание, которое Северус не мог снять. И, возможно, он злоупотребил своей властью, на что указывал угрюмый вид Северуса. Но подросток должен был поесть, а не ограничиваться парой кусков тоста за завтраком и яблоком на ланч. Хорошая кормёжка была частью физического благополучия, и Гарри не собирался ей пренебрегать.
Так он и объявил Северусу, когда подросток начал громко протестовать. Северус зарычал на него, но, в конце концов, умолк и сел за стол. Он дулся весь обед и скрылся в своей комнате при первой возможности.
Гарри даже не попытался вернуть его, чтобы тот помог с мытьём посуды. Северус злился и имел на это полное право. Гарри поступил безответственно. Но ведь он попытался исправить совершённое. Этого от него требовали и собственная совесть, и Долг жизни перед Северусом.
Он позаботится об эмоциональном благополучии Северуса.
И не станет больше злоупотреблять его доверием.

Глава 4. День седьмой


Субботы, как твёрдо был уверен Гарри, созданы не для того, чтобы проводить их на работе.
Однако, из-за непредвиденного отсутствия Гарри на работе на предыдущей неделе его начальник ожидал, что молодой аврор за субботу разберётся с накопившимися документами. Гарри было нечего сказать на это — ему необходимо было разобрать отвратительно огромную кипу бумаг, и за те три дня, когда он отсутствовал, груда документов только выросла. Так что Гарри, пересилив себя, выбрался из кровати и отправился на работу.
Ему совершенно не хотелось покидать дом. Отчасти из-за своей нелюбви к бумажной работе, ведь он мог найти лучшее применение субботнему дню, чем разбираться в скучнейших формулярах и невнятных юридических текстах. Большая же часть его нежелания покидать дом была вызвана тем, что он беспокоился о Северусе.
За последние пару дней он почти не видел подростка, который проводил практически всё время, запершись в своей комнате. Сорок ему или пятнадцать, этот человек мог выйти победителем, если бы проводили соревнования на самого сердитого волшебника. И хотя Гарри волновался о том, что может выкинуть надувшийся Северус, больше всего он опасался, что другие могут попытаться выманить надувшегося Северуса из-под защиты поставленных Гарри охранных чар.
Больше попыток пробить в чарах брешь не было. Но Гарри был уверен, что невыразимцы обязательно попытаются снова, и выходные для этого — самое подходящее время. Ни одного из невыразимцев не будет на работе, так что они могут напасть группой. Охранные заклинания Гарри, даже связанные с камнем защиты, не смогут устоять перед массированной атакой целой группы подготовленных волшебников.
Даже если Гарри будет дома, он не способен будет сражаться с ними достаточно долго: едва ли достаточно долго, чтобы успело прибыть подкрепление — и, вдобавок, в субботу это подкрепление будет состоять не более, чем из пары дежурных авроров. Этих сил не достаточно, чтобы отбиться от группы невыразимцев.
Но пока Гарри находится вне дома, он зависит от сигнальных заклинаний — и он не был уверен, что после сигнала тревоги он успеет спасти Северуса от невыразимцев.
Очень, очень неохотно Гарри покинул дом. Его предостережение и просьба к Северусу быть осторожнее оказались не слишком хорошо приняты. В аврорате Гарри больше прислушивался краем уха, не раздастся ли сигнал тревоги, чем заполнял формуляры. Остальное время он изумлялся своей внезапно вспыхнувшей паранойе. Кажется, беспокойство о Северусе превратило его в кого-то подобного Грозному Глазу.
К двум часам дня Гарри решил, что уже достаточно времени провёл на рабочем месте. Правда, сделал он немногое, но, по крайней мере, теперь его босс не сможет сказать, что Гарри не появляется в аврорате.
Прибыв домой, Гарри первым делом проверил сохранность охранных чар. Он почувствовал огромное облегчение — и желание снова назвать себя дураком — когда чары оказались нетронутыми. Никто не пытался увести Северуса. Настроение Гарри немедленно улучшилось, и он подумал, что даже сможет иметь дело со всё ещё сердитым (но в эти дни всегда принимавшим душ) Северусом.
Однако, было похоже, что и Северус сегодня был в лучшем расположении духа. Он вышел из своей комнаты и снова сидел со своими журналами в гостиной. Он даже удостоил Гарри приветствием, а позже подошёл к нему с вопросом о чём-то прочитанном в одном из журналов. Хотя Гарри мало что мог ответить, Северус не выказал никакого разочарования недостатком знаний у Гарри.
Некоторое время спустя Гарри удивился, обнаружив себя ведущим оживлённую дискуссию с Северусом о защитной магии. О ней Гарри знал многое, так что оказался способен отвечать на вопросы Северуса и даже выставлять свои собственные аргументы против доводов подростка.
Это было почти весело, внезапно осознал Гарри. Сидеть в своей безопасной гостиной, напротив сидящего на диване Северуса, беседовать с ним и смотреть на его освещённое энтузиазмом лицо… это было поразительно мило.
И Северус выглядел мило тоже. И дело было не только в его одежде. Его лицо стало менее бледным и, подумал Гарри, он больше не такой тощий. Когда он возбуждённо говорил о щитовых чарах, на его губах блуждала лёгкая улыбка, и она вовсе не была презрительной или злой. Вместе с чистыми волосами и горящими от оживления глазами Северус выглядел весьма… привлекательным.
Это оказалось весьма ошеломляющим открытием.
Звук, сигнализирующий о вызове по каминной сети, заставил Гарри моргнуть. Один момент он даже думал, что этот звук — волшебно-музыкальное выражение его ошеломляющего открытия. Затем он узнал сигнал и покачал головой. Поднимаясь с дивана, он пробормотал извинения перед Северусом и покинул гостиную, перейдя в крошечную комнатку, в которой и был установлен подключённый к волшебной сети камин.
Он перенёс камин из гостиной в отдельную комнату после одного неожиданного утреннего вызова от миссис Уизли. Разговаривать с женщиной, которая приходилась ему практически матерью, стоя в одном нижнем белье, не скрывающем засосов на груди, и заметив своего спустившегося вниз совершенно голого любовника — это было не то, что Гарри хотел бы пережить ещё раз. С подключённым к сети камином, размещённым в отдельной комнатке, у него по крайней мере была возможность накинуть мантию или успеть собраться с мыслями после того, как из-под его ног выдернут опору.
Гарри радовался тем дополнительным секундам, которые требовались, чтобы перейти из гостиной в комнату с каминной связью, когда увидел в пламени камина незнакомое лицо.
Аврорские навыки помогли ему быстро осмотреть своего собеседника: мужчина; небольшая, опрятная борода; высокий лоб; твёрдый взгляд; тип лица, который его преподаватель в аврорском училище называл «очкарик»; учёный. Гарри немедленно насторожился.
— Добрый день, — вежливо поприветствовал Гарри незнакомца, присаживаясь на низкий мягкий стул перед огнём.
Улыбка незнакомца была столь же вежливой и мягкой.
— Добрый день, мистер Поттер. Примите мои извинения за то, что побеспокоил вас без предупреждения. Я надеялся, что сегодня застану вас дома.
От тихого вкрадчивого голоса этого волшебника волосы на шее Гарри встали дыбом. Ему даже не нужны были панические предупреждения собственных инстинктов, чтобы понимать, — чего бы ни хотел этот волшебник, Гарри это точно не понравится.
— Ну, так вы меня застали, — заявил он, изо всех сил стараясь оставаться спокойным и вежливым. — Я могу вам чем-нибудь помочь?
Лицо волшебника в камине скривилось в притворном удивлении:
— О нет, мистер Поттер! Разумеется, нет. Я бы не осмелился беспокоить вас и требовать вашу помощь. Нет, нет, в действительности всё обстоит наоборот!
Незнакомец благожелательно улыбнулся, и Гарри стиснул зубы.
— Да? — подтолкнул он собеседника. — Давайте начнём с того, что вы представитесь и скажете мне, с чего вы решили, что мне может потребоваться ваша помощь.
— Ну, конечно же, мистер Поттер, я извиняюсь. — Волшебник кивнул. — Я полагал, что вам известно моё имя. Меня зовут Бэинбридж, Генри Крофт Бэинбридж, мистер Поттер. Я целитель в отделении по снятию проклятий в больнице Сент-Мунго. До моего сведения дошло, что вам может понадобиться моя помощь. Моя племянница, Клара Крофт, старший секретарь в администрации Визенгамота, сообщила мне, что на этой неделе вы были вынуждены взять на несколько дней отгул, чтобы позаботиться о попавшем под проклятие члене семьи. Мы в Сент-Мунго хорошо знаем, что раньше вам не часто удавалось избегать внимания прессы при попадании в нашу больницу. Поэтому мы сочли, что лишь ваше нежелание извещать журналистов об этом проклятии и помешало вам обратиться к нам за помощью раньше.
Поэтому, как старший целитель, я решил обратиться к вам таким вот способом, мистер Поттер. Как человек, сведущий во всех способах проклятий, вы должны понимать, что жертве проклятия требуется медицинская помощь профессиональных и опытных целителей. Это особенно важно, если учесть, что жертвой проклятия стал член вашей семьи. Мы не советуем даже нашему собственному персоналу самим пытаться лечить членов семьи. Есть проклятия, которые могут перейти, физически или магически, на волшебников или ведьм, близких жертве по крови.
Так что я покорнейше прошу вас принять мою помощь, мистер Поттер. Передайте бедную жертву под мою опеку, и я обещаю отдать ей всё своё внимание и сделать всё, что в моих силах, чтобы снять проклятие, — закончил целитель Бэинбридж, мягко и доброжелательно улыбнувшись.
Всё, что мог Гарри сделать, так это постараться удержаться от зевка. Мало того, что Бэинбридж оказался напыщенным ослом, так неужели же он думал, что Гарри настолько глуп? Проклятый член семьи? Не мог же целитель рассчитывать, что Гарри купится на его «случайно услышанную» историю о «проклятом члене семьи». В конце концов, что ещё за член семьи? Все знали, что ближайшей семьёй Гарри были Уизли.
Конечно, это уловка, чтобы забрать Северуса. Гарри припомнил, что видел имя Бэинбриджа на одной из папок (и ему пришлось объяснять Гермионе, почему охранные чары пропускают вызовы от волшебника, чьё имя стоит в списке потенциально опасных). Но даже если бы он не помнил имя, эта нелепая история не могла не вызвать тревожный звоночек в голове Гарри.
Либо целители из Сент-Мунго были идиотами, либо они считали идиотом Гарри, либо они оказались просто отвратительными интриганами.
Что ж, если это и есть масштаб его противников, то Гарри можно не волноваться. Совсем.
Этой мысли оказалось достаточно, чтобы ослабить то напряжение, в котором Гарри пребывал до этого, и он с успехом скрыл появившуюся улыбку. Не следует давать целителю понять, что Гарри видит его замысел насквозь. Загоняя обратно рвущийся смешок, Гарри заставил себя озадаченно нахмуриться.
— Проклятый член семьи? — невинно переспросил он. — Гм, я весьма признателен вам за предложение, целитель Бэинбридж, но мне кажется, что здесь какая-то ошибка. Вы уверены, что ваша племянница говорила именно обо мне? Единственные ныне живущие члены моей семьи — это магглы, и если они были прокляты, то Отдел магических несчастных случаев и катастроф позаботится об их благополучии.
Целитель моргнул. На какое-то мгновение он выглядел рассеянным, как будто не мог поверить, что Гарри отверг его великодушное предложение.
— Ошибка? Нет-нет, Клара упоминала именно ваше имя. Обычно, она не склонна повторять пустые слухи, но она подумала, что ваша неожиданная отлучка заслуживает внимания и сообщила мне об этом, когда заходила на неделе на чашку чая.
— Слухи! — Гарри рассмеялся, получая всё больше удовольствия от разговора. Хоть раз эти досужие сплетни в Министерстве сослужили ему хорошую службу. — Никогда не доверяйте тому, что министерские чиновники сопровождают словами «поговаривают» и «я где-то слышал». Они, как всегда, совершенно неверны и чрезмерно преувеличены. Я брал отгул, чтобы решить дела с возникшим Долгом жизни. И речи не шло ни о каких-либо проклятиях или членах моей семьи. Должно быть, это добавилось, пока слух бродил по Министерству.
Бэинбридж выглядел так, будто хотел вылезти из камина и хорошенько потрясти Гарри.
— Клара выразилась совершенно точно, когда рассказывала мне об этом, — настойчиво произнёс он.
— Я в этом не сомневался, — Гарри делал всё возможное, чтобы не дать веселью вырваться наружу. Идиот Бэинбридж или нет, но было бы неразумным чересчур оскорблять старшего целителя. — Я всего лишь сказал, что источники Клары ошибались. В конце концов, эта информация прошла по нескольким этажам, прежде чем дошла до неё. Этого времени было достаточно, чтобы сплетники успели как следует приукрасить слухи. Но как бы там ни было, хоть я и благодарю вас за ваше предложение, я заверяю вас, что в моём доме нет проклятого члена семьи.
Он извиняюще улыбнулся в разгневанное лицо целителя. Если тот не хотел упоминать имя Северуса, то ему больше нечего было сказать, чтобы убедить Гарри. И Бэинбридж без сомнений понимал это. Поэтому он любезно (хотя и довольно натянуто) улыбнулся Гарри в ответ, пробормотал извинения и прервал связь.
Гарри остался сидеть, где сидел, на низком стуле. Он хохотал над идиотизмом целителя. Однако, чем дольше Гарри обдумывал этот глупый план — как целитель пытался манипулировать Гарри, и как он намеривался обходиться с Северусом — тем сильнее Гарри чувствовал, как его прежний гнев возвращается обратно.
Будучи ещё студентом в Хогвартсе, он со всей силой ненавидел тех волшебников и ведьм, которые пользовались своим положением, чтобы манипулировать другими, которые злоупотребляли своей властью. Он признавал отвратительной ту коррупцию, которая охватило всё Министерство. Когда он стал аврором, то всеми своими силами старался искоренить злоупотребления своим положением, и превратить Министерство в место для честных и соблюдающих законы политиков. И кое-что у него даже получалось. При Кингсли Шеклботе Министерство стало куда лучше, чем оно было при его предшественниках.
Но оно не было безупречно, и Гарри знал это. Министерство никогда не будет идеальным. За годы службы аврором он выучил не только как бороться с коррупцией, но и когда это делать. Теперь он знал, что ломиться вперёд и крушить всё на мелкие кусочки — не самый лучший способ решать проблему, и порой необходимо отступить назад, затаиться и позволить манипуляторам попасть в собственные сети.
И он знал, что иногда смех может разозлить интриганов так, что они начнут совершать ошибки. А кое-кто способен заметить эти ошибки, выдвинуть разозлённым интриганам обвинение и передать дело на рассмотрение суда.
Даже если подобным интриганом был старший целитель. Гарри очень надеялся, что Бэинбридж скоро совершит подобную ошибку.
Ладно, незачем злиться попусту. Никто — пока что — не совершил ничего плохого, и только то, что Гарри не понравился этот человек, ещё не значит, что он плохой целитель. Просто Гарри следует быть начеку и внимательно относится к безопасности Северуса.
Когда Гарри вернулся в гостиную, то обнаружил Северуса сидящим на диване и, для видимости, читающим книгу. Но подросток вскинул голову, когда открылась дверь, и Гарри заметил, насколько бледным и напряжённым тот был.
— Эй, с тобой всё в порядке?
Северус сухо кивнул.
— Да, разумеется. Кто это был?
— Старший целитель из Мунго. — Гарри шлёпнулся в своё кресло и усмехнулся подростку. — Сказал, что слышал, будто бы у меня прокляли члена семьи и предложил помочь. Идиот!
По тому факту, что на лице Северуса не отразилось ни капли удивления, Гарри заключил, что мальчик подслушивал. Возможно, он снова начал опасаться за собственную безопасность, подумал Гарри, вспоминая предыдущие реакции подростка.
— Он был одним из тех, с кем ты переписывался, — прибавил Гарри, кивком указывая на рабочие журналы на диване рядом с побледневшим Северусом. — Бэинбридж. Я видел это имя на одной из папок и запомнил его.
Северус медленно кивнул, не смотря на Гарри. Он содрогнулся и обхватил себя руками.
— Он ужасный человек, — прошептал подросток.
Не думая ни о чём, кроме как о необходимости успокоить мальчика, Гарри сел рядом и обнял его рукой за плечи.
— Эй, — мягко сказал он, — не о чем волноваться. Здесь ты в безопасности. Они не смогут пройти сквозь охранные чары.
Северус судорожно вздохнул и вздрогнул. Он был так напряжён, что Гарри испытал боль, сочувствуя подростку.
— Ну, правда, не переживай, — повторил Гарри, слегка притягивая мальчика к себе. — Может, он и неплохой целитель, но он настоящий идиот. Я имею в виду, как можно подумать, что я куплюсь на эту историю? И просто передам тебя им? Неужели он считает меня настолько тупым? Или ты, кстати. Как будто бы ты просто мог уйти с ним, даже если бы я поверил его лжи. Ты бы разгадал его умысел в тот же момент, как увидел его, и назвал бы меня болваном и напомнил, в чём состоит мой Долг.
Северус вглядывался в его лицо. Он всё ещё оставался очень напряжённым, готовым в любой момент сбежать. Гарри задумался, о чём он может волноваться. Что однажды Гарри решит просто его кому-нибудь отдать, и неважно, что он говорил раньше? Не обращая внимания, что их связывает Долг жизни? Или что Гарри решит посмеяться над подростком и высмеет его за испуг? За желание Северуса чувствовать себя в безопасности?
Скорее всего, он так и думал, понял вдруг Гарри. Бедный Северус. Ему ужасно хотелось успокоить подростка, обнять его и заверить, что, честное слово, Гарри никогда так не поступит. Но он не знал, что сделать, а точнее — позволит ли Северус себя обнять? — и что сказать. Гарри не слишком хорошо удавались такие вещи.
В конце концов, Гарри неловко потрепал Северуса по плечу.
— Веселее, Северус. Если таков масштаб наших врагов, то нам вовсе не о чем волноваться. Они либо идиоты, либо отвратительные интриганы. Мы куда лучше их.
Северус ещё раз как-то странно посмотрел на Гарри. Но затем на его губах появилась робкая, слабая улыбка, и он сжал руку Гарри.
— Мы лучше их, — пылко согласился он, а затем вдруг покраснел и скрылся за своей книгой, оставив Гарри снова недоумевать, раздумывая о его странной реакции. Он никогда не поймёт Снейпа.

Глава 3. День четвёртый


Гарри рано вернулся домой из Министерства. Это был первый день, когда Гарри отправился на работу после того, как Северус появился у его порога, и он тревожился весь день. Мучился предчувствиями. Волновался.
Ему не следовало беспокоиться о Северусе. Он знал, что с подростком ничего не случится за те восемь часов, что Гарри не будет дома. У мальчика есть книги и эти его журналы, а в кладовке достаточно еды. Так что ему не нужно готовить Северусу обед. Кроме того, Гарри дал ему код прямой связи со штаб-квартирой аврората.
Гарри чувствовал себя немного глупо, так переживая из-за пустяков. Он не раз напоминал себе миссис Уизли. А выражение Северуса временами напоминало Гарри его собственное, когда миссис Уизли чересчур опекала его.
Спокойно. Гарри очень серьёзно отнёсся к Долгу жизни. Кроме того, сохранение безопасности Северуса помогало ему чувствовать себя лучше. Просто он был тем, кто охраняет покой людей.
Однако, несмотря на меры предосторожности и усиленные охранные чары, Гарри чувствовал себя… не нервничающим, нет, но взволнованным. Он не сумел успокоить себя, так что вернулся домой как можно скорее. Когда он уходил, некоторые из его коллег отвлеклись от своей работы, но теперь весь аврорат знал, что ему необходимо выполнить Долг жизни, поэтому никто не протестовал его уходу.
Как только Гарри прибыл домой, о сразу понял, что предчувствия его не обманули. Охранные чары вибрировали от соприкосновения с чужаком: кто-то пытался пробиться сквозь них.
Гарри поспешил войти внутрь.
— Северус? — позвал он в тот же момент, как за ним закрылась дверь. Из гостиной послышался глухой звук, и на пороге возник Северус.
— Да?
— Всё в порядке?
Северус моргнул.
— Да, конечно. Ой! Здесь днём кто-то был. Они пытались проникнуть внутрь.
Гарри резко кивнул:
— Да, я почувствовал их попытки пробить охранные заклинания. Ты видел, кто это был?
— Нет. Но это были невыразимцы.
Гарри отвлёкся, чтобы повесить куртку.
— Вот как?
Северус кивнул.
— Я был в гостиной и слышал, как вибрировал камень защиты. Так что я поднялся наверх и выглянул в окно. Это удачное место, у окна в холле, потому что оно заглушает совсем немногое, и никто не может заметить меня снаружи.
Гарри кивнул. Он знал об этом.
— Я не мог разглядеть их лиц, но подумал, что это мужчины. Они слишком массивные для женщин. И на них были какие-то серые мантии, кажется, их носят все невыразимцы.
Гарри глубоко вздохнул.
— Значит, они уже знают, что ты здесь. Конечно, ведь ты вдруг пропал, а каждый в Министерстве знает, что я отлучался на несколько дней из-за Долга жизни. Они наверняка сложили два и два. И когда я отправился этим утром на работу, они решили прийти сюда и попытаться проникнуть в дом.
Северус пожал плечами и вернулся в гостиную.
— Возможно, они уже знали, что найдут меня здесь с тобой.
Последовав за ним, Гарри нахмурился.
— Откуда они могут знать?
Северус метнул на него раздражённый взгляд.
— О, я не знаю. Может потому, что ты аврор, в чьи обязанности входит наблюдать за мной? Который, более чем вероятно, нашёл меня первым, раз они не сумели этого сделать. И потом, они же невыразимцы. Я уверен, они знают о Долге жизни, и что я обращусь к нему, только чтобы не попасться им. Они не тупицы, знаешь ли.
Гарри стиснул зубы, стараясь удержать себя в руках. Выражение лица Северуса, его тон и, более всего, скрытый в его словах подтекст — всё это слишком хорошо напоминало ему о днях обучения в Хогвартсе.
— Ну, хорошо, что ты принял меры предосторожности, — раздражённо ответил он.
Подросток одарил его весьма снисходительной улыбкой.
— Конечно.
Гарри сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и почувствовал слабый запах, знакомый ещё со спальни в общежитии Гриффиндора. Растерянный, он присмотрелся к подростку, который снова уселся на диван с одним из своих рабочих журналов. Так и есть, явно грязные волосы. Куда более грязные, чем четыре дня назад, когда Северус появился на пороге Гарриного дома. Он что, не мылся с тех пор? Ну, подумал со злобной радостью Гарри, он ничего не может сделать с подобным отношением мальчика к себе, но зато может кое-что другое.
— Ладно, неважно, — сказал он, взмахнув рукой. — Важно то, что никому не удалось пройти сквозь охранные чары. Камень защиты не повредило?
— Хмм? — поднял взгляд Северус. — Камень? Нет, не думаю. Он гудел, но ничего больше. Я думал, если давление станет слишком сильным, будет какой-то предупреждающий сигнал, разве не так?
— Ну, вообще-то, да. Значит, невыразимцы испытали охранные чары и попытались проникнуть внутрь, но не решились на слишком сильную атаку. — Гарри кивнул. — Скорее всего, они знали, что если так поступят, аврорат будет поднят по тревоге.
— Правда? — Северус вскинул голову. Неожиданно, он начал проявлять куда больше интереса к разговору.
— О да, — Гарри довольно неприятно улыбнулся. — У нас сидят несколько человек, имевших возможность в этом убедиться. Теперь у них есть много времени подумать о том, как глупо они поступили… в Азкабане немного развлечений.
— То есть, если кто-то попытается проникнуть внутрь, вы немедленно об этом узнаете?
Немного удивившись, Гарри посмотрел на подростка.
— Да, конечно. Здесь ты в полной безопасности.
Северус несколько раз моргнул. Его лицо дёрнулось. Он сглотнул, но всё, что сумел выдавить, было:
— Хорошо.
Гарри покачал головой, рассматривая худую фигуру. Только теперь он заметил, каким напряжённым был Северус до этого. Бедный мальчик. Неужели он думал, что Гарри изменил чары? Но, с другой стороны, это же Северус Снейп.
— Ладно, а теперь пойдём, — сказал Гарри с улыбкой, поворачивая на кухню.
— Что?
— Обед, — Гарри усмехнулся через плечо. — Так, я готовлю обед, а ты пока примешь душ.
Северус шлёпнулся обратно на диван, сдвинув брови.
— Мне не нужен душ.
Усмешка Гарри расширилась.
— О да, он тебе нужен. Ты подросток, а всем мальчишкам твоего возраста нужен душ. Каждый день. И вымой голову.
Подросток дёрнулся, как будто его кто-то ударил, а затем выпрямился на диване, сжав кулаки.
— Я не ребёнок, которому нужно говорить что делать, — прорычал он. — Я способен позаботиться о себе сам.
— Я в этом не сомневаюсь. — И правда, давно Гарри не получал такого удовольствия. — Но это не отменяет того факта, что тебе нужно принять душ. Причём, весьма и весьма, могу добавить.
Лицо Северуса залило краской гнева, и он вскочил на ноги.
— Есть у тебя передо мной Долг жизни или нет, но я не стану слушать как ты оскорбляешь меня.
— Эй, я тебя не оскорблял, — возразил Гарри, продолжая ухмыляться. — Только указал на тот факт, что тебе нужен душ. Честное слово, это не так уж плохо. Есть неограниченное количество горячей воды, и ты можешь воспользоваться моим шампунем.
Что-то в этих словах было ужасно неправильно, но Гарри не сумел понять, что именно. Северус был в ярости, напоминая Гарри бездомного кота, с которым молодой аврор встретился однажды во время наблюдения за одним из «объектов». Тот кот рассвирепел и шипел на Гарри точно так же, как это сейчас делал Северус. Такое сравнение позабавило Гарри.
Однако, слова, которые выплюнул ему в лицо Северус, понравились Гарри куда меньше.
В речи Северуса было многое о заносчивом Поттере, который оказался прямо как его отец. Гарри словно вернулся на десять лет назад, обратно в класс, где он выслушивал несправедливые обвинения и оскорбления от Снейпа. Гарри вытащил свою палочку и направил её на обидчика раньше, чем осознал, что делает. Что кончик его палочки указывает прямо на безоружного несовершеннолетнего штатского, потрясённо глядящего на него.
— Достаточно, — выплюнул Гарри и вернул палочку обратно в кобуру. — Меня не волнует, что ты обо мне думаешь. Ты воззвал к Долгу жизни и приказал мне заботиться о тебе несовершеннолетнем. Так что этим я и занимаюсь. А ты отправляешься наверх и примешь душ.
Северус весь дрожал, но только оскалился в ответ, не отступая.
— Я чертовски уверен, что не имел в виду такую заботу, когда писал тебе…
— Меня не интересует, что ты имел в виду, а что нет, — перебив подростка, отрезал Гарри. — Если ты и не подразумевал такую заботу, то это твоя ошибка. В следующий раз выражайся точнее. А сейчас — в душ!
Молодой волшебник заставил себя выпрямиться. Он был худым, но почти таким же высоким как Гарри.
— Я не буду делать то, что ты мне приказываешь. У тебя нет на это права, Поттер!
Гарри фыркнул.
— Избавь меня от своего драматизма, Снейп. Тебе не удавалось запугать меня, когда ты был на двадцать лет старше. И тебе не удастся сделать это сейчас. И у меня есть право — ты сам дал его мне. А теперь я жду, что ты сам воспользуешься душем. Или туда запихну тебя я!
Северус яростно уставился на него, и Гарри ответил таким же яростным взглядом. Они оба тяжело дышали и чуть ли не рычали. Руки Северуса были сжаты в кулаки, а Гарри вцепился в спасительный дверной косяк, не дающий снова выхватить палочку. Казалось, они боролись взглядами очень долгое время. Наконец, Северус отвёл взгляд.
— Отлично, я пойду и приму этот чёртов душ! — выкрикнул он и вылетел из гостиной.
— Не забудь про мыло! — выкрикнул Гарри ему вслед.
Ответ Северуса состоял из множества повторяющихся ругательств и «Я тебя ненавижу!», выкрикнутых срывающимся голосом.
Хлопнула дверь наверху. Гарри привалился обратно к дверному косяку и вздохнул.
Заботиться о Снейпе-подростке оказалось куда сложнее, чем он ожидал.

Глава 2. День второй


Как обычно, Гарри проснулся от звона будильника. Как обычно, он перевернулся на бок и стал нащупывать свою палочку. Он сел в постели, протёр глаза, зевнул и потянулся. Как обычно.
Всё ещё скорее спящий, чем проснувшийся, Гарри нахмурился, споткнувшись у ванной. У него возникло странное ощущение. Что-то было не так. Но он так и не понял, что, пока не принял душ и не проснулся достаточно для утренней чашки чая. И оставался в неведении, пока не заметил закрытую дверь в свою библиотечно-гостевую комнату. Закрытая дверь. Необычно. А потом он вспомнил.
Точно. Снейп. Снейп, ставший подростком. Спал сейчас в гостевой комнате Гарри.
Гарри почесал голову.
Что он собирался делать с мальчиком?
Не способный думать до чашки чая, Гарри оделся и, пошатываясь, прошёл на кухню, где быстро приготовил себе завтрак. Сев за стол с чаем, тостами и беконом, он задался вопросом, нужно ли будить Снейпа. С другой стороны, Гарри никогда не мог думать в присутствии пялящегося на него Снейпа, а Гарри был убеждён, что поразмыслить ему более чем необходимо. Кроме того, после вчерашнего потрясения мальчику нужен отдых. Гарри принял решение разбудить своего гостя позже.
Рассеянно заканчивая завтрак, Гарри обдумывал, что же ему делать дальше. В письме говорилось, что Гарри отвечает за подростка, пока не закончится «вспышка молодости» и Снейп снова не станет собой. Но что подразумевает эта ответственность? Обеспечивать безопасность. Конечно же, Гарри позаботится об этом. Кормить временами. Нет проблем. Но что ещё?
Гарри отхлебнул чая и нахмурился. У него не было никаких идей о том, как следует заботиться о несовершеннолетнем. Он отлично сознавал, что его собственная жизнь с Дурслями не была примером. Может быть, ему стоит связаться по каминной сети с миссис Уизли? Воспитав семерых детей, уж она-то должна знать точно. Но если он её спросит, миссис Уизли расскажет мистеру Уизли, и эта новость моментально разнесётся по всему Министерству.
И разве Снейп не упоминал, что Отдел Тайн преследует его? Гарри вовсе не хотел иметь дело с невыразимцами и всеми силами стремился избежать этого.
Так что не сообщать Министерству, где находится Снейп, может являться частью заботы о его персоне. Но что ещё? И раз уж на то пошло, сколько лет ему точно?
Второй звонок — говорящий, что ему пора пошевеливаться и отправляться на работу — вырвал Гарри из размышлений. Он взглянул на часы, потом перевёл взгляд на лестницу и прислушался. Ни звука от Снейпа. Хорошо.
Гарри подошёл к камину и по каминной связи вызвал своего начальника. Робертсон свирепо нахмурился, когда услышал, что Гарри сегодня не появится на работе, а возможно и завтра… а вообще-то он не может сказать точно, когда сможет вернуться к работе.
— Если ты заболел, я желаю видеть тебя в Сент-Мунго, — прорычал мужчина.
— Прости, Роб, но я не болен, — Гарри легко улыбнулся своему начальнику. — Мне необходимо выплатить Долг жизни. Я не могу сказать точно, сколько времени это займёт.
Глава авроров был далеко не в восторге, но ответил, что пару дней они смогут обойтись без него. Гарри поблагодарил шефа и быстро вынул голову из огня, пока Робертсон не успел переменить своё мнение. Не то чтобы это было вероятно, но… Вообще же, в волшебном мире очень серьёзно относились к Долгу жизни, ещё более серьёзно в Службе Правопорядка, и ещё более серьёзно, если обязанным по Долгу жизни был аврор.
А уж совсем серьёзно, если этим обязанным был Гарри Поттер собственной персоной, закончил про себя Гарри, скривившись от этой мысли и оборачиваясь.
И обнаружил стоящего рядом Снейпа. Подросток угрюмо смотрел на него.
— Знаете, вам не нужно оставаться дома из-за того, что я здесь, — сказал он прежде, чем Гарри успел открыть рот, чтобы пожелать ему доброго утра. — Я достаточно взрослый, чтобы самому о себе позаботиться.
Гарри моргнул.
— М-м, да, я уверен, что ты сможешь. Но вчера вечером мы не обсудили, что ты будешь делать, и я бы хотел решить этот вопрос до того, как уйду и оставлю тебя одного почти на весь день.
— Я останусь в вашей комнате для гостей и буду читать. Так что вам нет никакой необходимости торчать здесь и следить за мной, — мрачно изрёк Снейп, заворачиваясь в свою огромную мантию.
— Нам всё ещё нужно будет решить некоторые вопросы, — настойчиво сказал Гарри.
Снейп бросил на него сердитый взгляд:
— Я не ребёнок!
Гарри только вздохнул.
— Да, ты не ребёнок, но ты находишься в незнакомом месте. Мои охранные заклинания тебя не знают и могут счесть опасным, даже если ты просто откроешь окно. Или ты можешь проголодаться и спуститься на кухню, а там всё работает на волшебстве, а ты не можешь пока использовать магию. Так что ты даже не сможешь пообедать. Как видишь, нам есть что обсудить. — Он указал подростку на дверь в кухню. — Кстати, а сколько тебе лет?
Снейп ещё сильнее помрачнел.
— Пятнадцать.
— А в Хогвартсе?..
— Закончил четвёртый курс, — коротко ответил Снейп и плюхнулся на стул.
Гарри покачал головой.
— Ладно, спасибо. Э-э, и, кстати, доброе утро. Надеюсь, ты хорошо спал. Хочешь позавтракать?
Снейп поник и угрюмо поскрёб ногтем несколько царапин на столешнице.
— Ну…
Гарри ждал продолжения, но понял, что его не будет. Так что он решил, что Снейп всё же хочет завтрак, и снова занялся готовкой. Скоро снова нужно будет идти за покупками, машинально отметил он. Двум людям требуется больше еды, чем одному, особенно если один из них подросток. Снейпу следует лучше питаться.
Гарри вздрогнул, поймав себя на этой мысли. Он начинает превращаться в миссис Уизли. Бр-р. Он поспешил закончить готовку и вскоре поставил перед Снейпом тарелку с яичницей и беконом.
— Держи. Предпочитаешь сок или чай?
Снейп хмуро уставился в тарелку и потыкал вилкой яичницу.
— Чай.
— Ладно, — Гарри поставил перед ним чашку.
— У вас отвратительный вкус в выборе литературы, — известил его Снейп.
Гарри моргнул:
— Вот как? Вчера вечером ты выглядел куда более довольным.
Подросток вскинулся и бросил на него сердитый взгляд.
— Книги по магии хорошие. Интересные. Некоторые очень старые. Но остальное — просто мусор.
— Остальное? А, романы, — Гарри ухмыльнулся. — Да, это просто мусор, но они мне нравятся.
Снейп метнул на него взгляд и пробормотал что-то вроде «ну, конечно, только такому болвану как вы, они и могут понравиться». Гарри послал в ответ нераскаявшуюся ухмылку. У него уже был разговор с Гермионой. Её буквально сводило с ума, что он читает дурные романы, когда в его библиотеке полно интересных томов по практической и теоретической магии.
— Они помогают расслабиться, — сказал он подростку то, что всегда говорил Гермионе. — Не нужно думать, когда читаешь это. Вдобавок они своего рода забавны.
— Забавны, — Снейп отправил в рот наколотый на вилку кусок яичницы и метнул на Гарри такой взгляд, будто у того выросла вторая голова.
— Ага. Особенно романы волшебников, — Гарри тихо рассмеялся. — Господи, авроры из этих книжек полные идиоты! А писатели… Нет, честно, если б всё было так, как они описывают… Каждый день тёмный маг терроризирует весь волшебный мир, захватывает заложников направо, налево и прямо по центру. Измысливает ужаснейшие ритуалы! Но один бравый аврор в одиночку аппарирует в его тайное убежище и всех спасает, походу расправляясь с тёмным магом. Согласись, это же смешно!
Снейп выглядел задетым его словами. Гарри прикусил язык, чтобы не рассмеяться: Гермиона, обычно, выглядела точно также. Она не выносила, когда Гарри плохо отзывался о книгах, даже если это были дрянные романчики.
— Так чем вы занимаетесь, если можете запросто взять день или два отгула? — наконец спросил Снейп.
Гарри усмехнулся и откинулся назад на стуле.
— Я — аврор. — Он рассмеялся появившемуся ошеломлённому выражению на лице Снейпа. — Поэтому-то эти книжки и кажутся мне такими забавными. Особенно, написанные неким Абрахамом Райтом. Это бывший аврор, в результате пост-волдемортовских чисток пониженный до рядового ударной группы. С тех пор, он пишет аврорские приключенческие романы. Некоторым образом переписанные истории из собственного опыта. Выставляющие его героем, разумеется. Но смешнее всего то, сколько выдумок он умудряется написать об аврорских методах, — Гарри захихикал.
Снейп бросил на него странный взгляд.
— Что?
— Так или иначе, вы не ударите меня или кого-то ещё, кто посмеется над некомпетентностью авроров, — медленно произнёс подросток, и выражение его лица стало полностью сбитым с толку, как будто он не мог понять, почему ему пришло это в голову.
— Ох, — усмешка Гарри исчезла. — Ну, не всегда, нет. Но этот Райт такой нелепый. Он допускает столько ошибок. И… и лучше уж смеяться над его книгами и всем рассказывать, какой он болван, чем злиться из-за этого.
Снейп продолжал хмуриться.
— Но почему я?.. А. Воспоминания более старшего меня?
Гарри кивнул.
— Да, скорее всего.
Глубоко задумавшись, Снейп закончил свой завтрак. Гарри сидел, прихлёбывая чай из чашки и рассматривая подростка. Когда Снейп наконец отставил собственную опустевшую тарелку, Гарри подался вперёд.
— Ладно, теперь давай подумаем о том, что нам делать, пока эта вспышка омоложения не закончится.
Снейп моментально ссутулился, плотно обхватив чашку руками и хмуро взглянув на Гарри.
— Я остаюсь здесь, вы отправляетесь на работу, и мы ждём. Что ещё?
— Ну, в письме сказано, чтобы я позаботился о твоём благополучии.
— Да, ну и что?
— О, нам нужно обсудить, как ты сможешь добраться до еды, пока я на работе, а тебе запрещено пользоваться магией. — Гарри окинул подростка взглядом. — И одежда. Тебе нужно что-нибудь подходящее по размеру. Нам нужно будет изменить охранные чары, чтобы они пропускали тебя. И исключить людей, которые могут желать тебе вреда. И, ну, я не знаю, может быть, тебе захочется чего-нибудь ещё? Я имею в виду, может что-то кроме чтения книг? Скажи мне.
Снейпу явно было неловко. Он ещё туже обернул свою мантию вокруг тела:
— У меня есть, что носить, — сухо ответил он. — Мне не нужно подаяние.
Гарри закатил глаза, но продолжил настаивать на своём. Он слишком хорошо помнил, как он сам ненавидел обноски Дадли, и как был одет Снейп в воспоминаниях из думосбора.
— Чушь! Тебе нужна одежда по размеру. Я знаю отличный магазинчик, торгующий одеждой маггловского стиля; в нём мы подберём тебе что-нибудь. О, и ты можешь вернуть мне деньги, когда снова станешь взрослым.
Подросток заметно удивился, но Гарри не обратил на это внимания. Он уже обдумывал, как приспособить охранные чары к Снейпу и его специфическим нуждам.
— Эй, ты случайно не помнишь, кто именно хотел пустить тебя на опыты?
Мальчишка только презрительно посмотрел на него. Это привело Гарри в замешательство. Всё-таки насколько эта презрительная усмешка отличалась от выражения взрослого Снейпа!
— Ну, конечно, я не помню.
— О, точно. — Гарри поднялся и побрёл в гостиную, пытаясь вспомнить, куда он мог засунуть камень защиты. — Ты ничего не нашёл в своём доме такого, что могло бы дать нам ключ?
Снейп ходил за ним, следуя сзади чёрным хвостом.
— Вопреки всему тому, что ты привык обо мне думать, я не обыскивал дом.
Удивлённый отвратительно формальным тоном Снейпа, Гарри поднял взгляд из-за кресла, под которым рылся в поисках камня. Одного взгляда на прямую спину и бледное лицо хватило, чтобы понять, насколько Снейп обижен. Гарри уже открыл рот, чтобы извиниться, но Снейп перебил его.
— Как бы то ни было, что вы сейчас делаете?
— Ох. Я ищу камень, на который завязаны охранные чары, — Гарри улыбнулся. — Прости. Я не имел в виду, что ты специально рылся в доме. Я просто подумал, что ты мог что-то заметить, когда осматривался. Я не мог предположить, что ты взрослый оставитшь где-нибудь на видном месте письмо, адресованное себе самому на тот случай, если превратится в ребёнка. Прости, то есть в несовершеннолетнего волшебника.
Снейп неловко повёл плечами.
— Зачем вам камень защиты? — спросил он, полностью проигнорировав извинения. — Простому волшебнику он ни к чему. Камни нужны только в больших сооружениях, вроде Хогвартса или Министерства, чтобы удерживать чары. Каждый волшебник или ведьма способны сами удерживать охранные чары на своём доме.
Гарри подавил усмешку. Снейп действительно напоминал ему Гермиону.
— Мне нужны усиленные охранные чары, — пояснил он. — Знаешь, меня считают победителем Тёмного Лорда, и всё такое. Защита моего дома должна удерживать подальше огромное число людей. Так как я являюсь аврором, то не могу удерживать чары самостоятельно. Они бы пропадали всякий раз, как мне приходилось бы тратить много магической силы, оставляя дом незащищённым.
— Раз вы так говорите… — Снейп презрительно фыркнул. — И вы прячете камень защиты в гостиной?
— Ага! — Гарри с восторженным криком нырнул за большое папоротникообразное растение — подарок Невилла — которое было водружено на табурет, и выхватил из-под него маленькую полированную коробочку из тёмного дерева. — Вот ты где! Да, — прибавил он, поворачиваясь к Снейпу. — Я всегда прячу его здесь. Гостиная — последнее место, где людям придёт в голову его искать.
Он усмехнулся выражению на лице Снейпа и перенёс шкатулку ближе к камину, где они сидели прошлым вечером. Усевшись, он коснулся крышки шкатулки кончиком своей палочки, чтобы её открыть. Крышка исчезла, открывая взгляду камень защиты: огранённый, тёмно-зеленый; казалось, он чуть дрожит. Снейп придвинулся ближе, не отрывая взгляда от камня.
— Так, — Гарри положил шкатулку на столик и махнул Снейпу, подзывая его. — Подходи ближе. Давай подумаем, как добавить тебя защищаемые.
Добавить Снейпа в охранные чары было довольно легко, хотя и потребовало много времени, так как Гарри действовал очень осторожно. Однако, изменить чары так, чтобы они не впускали волшебников и ведьм, желавших Снейпу вреда, было гораздо сложнее. Не раз переплетения охранных заклинаний начинали путаться, заставляя камень предупреждающе пульсировать, пытаясь примирить для себя понятия друзей Гарри с персоной защищаемого Снейпа и с тем, что, в действительности, могло подразумеваться под понятием «вред». Гарри начинал чертыхаться всякий раз, когда заклинание, позволяющее Рону проникать в его дом, натыкалось на переплетение заклинаний, предотвращающих «вред» Снейпу.
— У вас есть очень интересные друзья, — заметил сильно побледневший Снейп.
Гарри только фыркнул в ответ.
— Это не то, о чём ты подумал, болван-параноик! Рон тебе ничем не угрожает, но он работает со своими братьями в магазине шуток и… ну, в Хогвартсе многие считают Фреда и Джорджа, открывших этот магазинчик, ещё более шкодливыми, чем были мой папа и Сириус. — Краем глаза он следил за Снейпом и заметил, как подростка едва заметно передёрнуло.
— А, — вот и всё, что сказал Снейп.
Чары продолжали противодействовать друг другу.
Наконец, Гарри справился с ними. Взмокший и тяжело дышащий, он убрал камень обратно в «тайник».
— Нам нужно опредлелить, кто именно может тебе угрожать и отдельно добавить их в список запрещённых посетителей к охранным чарам, — пропыхтел он, отдуваясь.
— Это было бы удачной идеей, если бы мы знали, кто эти люди, — снисходительно произнёс Снейп.
Гарри метнул на него сердитый взгляд.
— Да, и поэтому мы должны установить, кто они. Мы отправимся к тебе домой и осмотримся там. В письме говорилось, что ты переписывался с этими людьми. Если нам повезёт, мы сможем найти их имена. Э-э… Примерно так. — Глядя на Снейпа, Гарри засомневался. — Ты сам не против? Отправиться в своё жилище?
Подросток снова выглядел удивлённым.
— Я… — начал он, затем осёкся и покачал головой. Было похоже, что он обдумывает предложение Гарри, и, наконец, он коротко кивнул. — Я был бы рад отправиться в свой дом, — сказал он. — Я… я должен был вести записи об этих «вспышках молодости». Возможно, мне удастся их найти.
— Ладно, отлично, — кивнул Гарри, затем потёр бровь. — Давай так, сейчас я переоденусь, и мы отправимся.
— Ко мне домой?
Гарри спросил себя, чему Снейп продолжает удивляться.
— Ну, да, и туда тоже, хотя попозже. Первым делом мы отправимся в магазинчик неподалёку от Бристоля и купим тебе кое-какую одежду. Что-нибудь, в чём тебе будет легче двигаться, — он вскинул руку, прерывая возражения уже отрывшего рот Снейпа. — Эту мантию ты точно рискуешь спалить в камине.
Снейп бросил на него сердитый взгляд.
Гарри переоделся, а потом затащил упиравшегося Снейпа к Патти. Патриция МакКоул была сквибкой, специализирующейся на пошиве одежды маггловского стиля для волшебников и ведьм. Сшитые ею джинсы выглядели как обычные, но имели специальные карманы для палочки или пузырьков зелий, а рубашки были с более прочными рукавами, защищающими носящего при сборе ингредиентов. Плюс, так как она фактически не являлась частью волшебного мира, её не интересовало, кто такой Гарри, и что такое выдающееся он совершил. Она была рада получать его галеоны (которые её брат менял на маггловские деньги) и никогда не пыталась заработать на историях вроде «Что носит этим летом Мальчик-который-выжил». Гарри был почти влюблён в этот магазинчик.
К счастью, когда Гарри со Снейпом пришли за покупками, магазин был практически пуст. Патти была занята разговором с двумя ведьмами, и поэтому только кивнула и улыбнулась им. Гарри махнул ей рукой, показывая, что она может спокойно заниматься другими покупателями, и подтолкнул Снейпа к секции волшебной одежды, находящейся в соседнем помещении за аркой. Вначале Снейп проявлял к одежде ещё меньше интереса, чем Гарри, но когда обнаружил удачные добавления Патти, то не только проявил интерес, но и самостоятельно отправился выбирать себе одежду.
Когда Снейп увидел конечную сумму — магазин Патти был дорогим — состоялся короткий спор: Снейп не мог позволить Гарри заплатить за него. Гарри напомнил подростку, что если тот захочет, то может вернуть деньги, когда снова станет взрослым, или считать эти покупки частью Долга жизни. Снейп прекратил пререкаться и только метнул на Гарри раздражённый взгляд.
К этому моменту подошла Патти и практически уговорила Снейпа взять больше одного комлекта одежды, на чём он вначале настаивал. Гарри отошёл в сторону и наблюдал за битвой с безопасного расстояния, и он вовсе не был удивлён безоговорочной победе Патти. Но когда Снейп вышел из примерочной, одетый в чёрные джинсы и тёмно-красный свитер на чёрную же футболку, Гарри застыл.
Ух ты! Парень выглядел… мило. Всё ещё тощий и бледный, всё с тем же слишком большим носом, но, в целом, он выглядел гораздо лучше, чем Гарри мог предположить. Ух ты…
Снейп метнул на Гарри грозный взгляд и промаршировал к кассе, с сумкой со своей старой мантией в одной руке и ворохом одежды в другой. Он сгрузил всё это на прилавок перед Патти, и его взгляд потемнел ещё больше, когда он услышал конечную сумму счёта.
— Я переведу деньги прямо в Гринготтсе, мистер Поттер?
Гарри кивнул, позволяя ей отправить счёт прямо в Гринготтс, чтобы уже там галеоны сменили своё хранилище. Патти упаковала новую одежду Снейпа в самоуменьшающиеся сумки и вручила их Снейпу, который подозрительно их осмотрел, прежде чем убрать в карман своих новых джинсов.
— Я верну вам деньги, как только снова стану взрослым, — сухо проинформировал он Гарри.
Гарри пожал плечами:
— Как угодно.
Затем он затащил Снейпа вместе с собой в маггловский продуктовый магазин, изводя подростка вопросами о том, какая у того любимая еда. Снейп продолжал настаивать, что ему ничего не нужно, пока маленькая девочка не бросила на него недовольный взгляд и не пропищала: «Не будь дураком! Ты можешь заставить его накупить кучу конфет!»
Снейп покраснел, но сдался и застенчиво указал на свои любимые фрукты и сладости. Гарри подмигнул девочке и положил в тележку вдвое больше, чем просил Снейп. Подросток последовал за ним к кассе с широко раскрытыми глазами.
— Я… спасибо, — сказал он, переводя дыхание, когда вслед за Гарри они вышли в переулочек у магазина. — Вы не обязаны были покупать именно то, что мне нравится. Уверен, моя более старшая версия не решит, что вы пренебрегаете выполнением Долга жизни, если бы вы это не купили.
Гарри улыбнулся молодому человеку, слова которого отозвались болью в его груди.
— Конечно, я был не обязан. Но я помню себя в твоём возрасте, а так как сводить тебя в «Сладкое королевство» было бы плохой идеей, придётся обходиться маггловскими сладостями. — Он взмахнул палочкой в направлении покупок, и те послушно уменьшились. — Ладно, готов аппарировать к себе домой?
Снейп моргнул и медленно взял Гарри за руку для совместной аппарации. Гарри бросил взгляд на выход из переулка, чтобы убедиться, что их не заметит какой-нибудь маггл.
— Вы знаете, где я живу? — спросил Снейп, когда Гарри уже вскинул палочку.
— Да, и надеюсь, что ты не запретил защите пропускать меня внутрь.
Но этого не случилось, и мгновением спустя Гарри и Снейп оказались в конце узкого переулка, в конце которого виднелась оживлённая улица. С обеих сторон в переулок выходили небольшие сады.
Гарри подтолкнул Снейпа к ближайшей калитке слева. Она вела в маленький сад позади тёмно-красного кирпичного дома.
— Так, здесь тебе лучше идти первым, — сказал он. — Я не знаю, как отреагируют охранные чары, если я попытаюсь проникнуть в дом до того, как ты окажешься внутри.
Снейп посмотрел с неуверенностью на Гарри, но сделал, как тот сказал. Защита на мгновение полыхнула, но затем охранная магия успокоилась, и они беспрепятственно прошли через калитку.
— Вы что, ходили ко мне в гости? — с подозрением поинтересовался подросток.
Гарри скривился.
— Нет, не в гости. Но после войны были люди, желавшие увидеть тебя в Азкабане. Служба Правопорядка считала, что если ты будешь находиться под постоянным надзором авроров, то это успокоит людей, и…
— Поверить не могу, что согласился на такое! — Снейп остановился на дорожке и уставился на Гарри.
— Ты и не соглашался. Сначала. — Гарри подтолкнул подростка к лестнице, ведущей к заднему ходу. — Тебе нужно открыть дверь. Я знаю, я не могу.
— Как открыть? Мне запрещено использовать магию, помните? — издевательски протянул Снейп.
— Просто коснись палочкой замка.
— Это тоже магия.
— Ты хочешь, чтобы я выдал тебе письменное разрешение открыть эту чёртову дверь?! — рявкнул Гарри.
Снейп фыркнул, но вытащил палочку и коснулся её кончиком замка. Дверь осветилась зелёным и открылась. Однако вместо того, чтобы войти, он повернулся и вновь уставился на Гарри.
— Если я не соглашался на надзор авроров, откуда вы знаете, как пройти защиту, поставленную мной самим?
Гарри спросил себя, не пытается ли Снейп намеренно задержаться у порога. Должно быть, ему непросто войти в этот дом, его собственное жилище, и оказаться лицом к лицу с жизнью, которую он не помнил.
— Ну, Глава аврората указал на то, что если люди будут знать, что ты находишься под наблюдением авроров, то с меньшей долей вероятности совершать что-нибудь глупое. А если они всё-таки решатся на это, то тут будут люди, которые смогут тебе помочь и арестовать нападавших.
Губы Снейпа сложились в неприятную улыбку, которую Гарри помнил слишком хорошо.
— И вы победили в борьбе за эту сомнительную привилегию, не так ли, господин Избранный?
Гарри открыл рот от изумления, а затем рассмеялся:
— Господи, нет! Я был всего лишь стажёром на аврора, между прочим! За первые пять лет у вас сменилось трое авроров, а потом Робертсон, Глава аврората, решил, что я лучше всего подхожу для этой работы. Я думаю, последний аврор жаловался на твоё отвратительное поведение. А потом ты чуть не убил одного из нападающих, и Шипли, дежурный аврор, едва успел тебя остановить. Он отказался возвращаться после выписки из Сент-Мунго, и Робертсон назначил меня. Должно быть, он выдумал, что после Волдеморта я сумею справиться даже с тобой.
Снейп вскинул голову:
— Я что, третировал вас? — спросил он почти с радостью.
Гарри фыркнул.
— Ну ещё бы. А я портил жизнь тебе в ответ. Тогда мы устроили то, что позже было названо в отчёте «обсуждением разногласий», и уладили эти свои разногласия. На самом деле, мы как следует прокляли друг друга, и ты вылечил меня после того, как я пообещал не писать в своём отчёте о произошедшей дуэли и не надоедать тебе, если ты тоже не будешь доставлять мне проблем. Ты изменил охранные чары так, чтобы я мог попадать в дом, когда ты внутри, и после этого мы виделись три или четыре раза, когда какой-нибудь идиот пытался ворваться внутрь и убить тебя.
Подросток уставился на него:
— У-убить меня?
— Ммхмм… Последний принёс нож и добрался почти до двери твоей спальни. Другая умудрилась проникнуть в лабораторию и напортачить с зельями, прежде чем ты остановил её. А я едва успел вовремя, чтобы поставить щит и защитить тебя от взрыва, от которого ты должен был погибнуть.
— Но… — подросток с недоумением покачал головой, — если вы это сделали, то есть, я имею в виду — спасли мне жизнь во время этого взрыва, то почему я тогда воззвал к Долгу жизни? Разве он уже не был выплачен?
— Потому что ты был чёртовым параноиком и не хотел просто попросить о помощи. — Гарри пожал плечами. — Я не знаю. Возможно, ты убедил себя, что это не считается исполнением Долга жизни, так как я просто выполнял свою работу, и что я бы ни за что не стал тебе помогать, не имея за душой такого обязательства.
Снейп посмотрел на него задумчиво и с лёгким сомнением:
— Хмм…
Гарри снова пожал плечами.
— Никогда об этом не задумывался. Ну как, готов войти внутрь?
Снейп заколебался, потом глубоко вдохнул, выпрямился и бросил на Гарри быстрый взгляд, чтобы убедиться, заметил ли тот, что он готов. Гарри взглядом указал на дверь, и, наконец, Снейп повернулся и распахнул её.
Они вошли в маленькую прихожую с выложенным плиткой полом, ведущую в кухню. Каждый раз, когда Снейп входил в какую-нибудь комнату, вспыхивал свет, заставляя того нервно вздрагивать. Гарри счёл за лучшее не заметить такую реакцию. Вместо этого он сказал:
— Ладно, давай поищем какие-нибудь подсказки. Я знаю, что ты переделал одну спальню под кабинет, и куча вещей есть внизу, в лаборатории. Может быть, где-то там есть и твои рабочие записи. А вот письма, скорее всего, находятся в кабинете. Так, мы разделимся или будем осматривать дом вместе?
Снейп немного беспомощно огляделся вокруг.
— Я… не уверен. Если мы разделимся, будет быстрее, но здесь могут быть какие-нибудь охранные чары…
— Э-э, если хочешь, я могу спуститься с тобой в лабораторию и осмотреть её на предмет чар, — предложил Гарри, не уверенный в реакции своего подопечного.
Но, к его удивлению, Снейп ответил:
— Да. Спасибо вам.
Гарри кивнул в ответ и первым начал спускаться по лестнице в подвал, где располагалась лаборатория, размышляя о различиях между этим мальчиком и взрослым Снейпом. Гарри был уверен, что взрослый Снейп никогда бы не признал, что не способен увидеть охранные заклинания, и не принял бы помощь Гарри. И он уж точно не позволил бы Гарри находиться одному в любой из комнат своего дома.
Гарри стало интересно, что подумает взрослый Снейп о действиях своей младшей версии, когда снова вернётся в свой настоящий возраст. В письме говорилось, что Снейп помнит происходящее с ним во время этих «вспышек омоложения».
На двери в лабораторию оказалось простое запирающее заклинание, которое Гарри с лёгкостью деактивировал. В самой лаборатории чар не было, но большинство шкафов и кладовок были заперты и защищены магией. В углу стоял ещё один стол, укрытый заклинаниями несколько сильнее, чем остальные шкафы с ингредиентами. Гарри показал, где наложены чары и где, по его мнению, чары могут быть. Снейп кивнул, вертя в пальцах волшебную палочку. Гарри взглянул на него и принял решение.
— Слушай, Снейп. Это твой дом. И, совершеннолетний ты или нет, твоё колдовство останется здесь незамеченным. Так что если тебе нужно будет использовать волшебство, чтобы снять охранные чары, сделай это. Не нужно идти и звать меня. В любом случае, скорее всего, я бы не смог проникнуть сквозь наложенные тобой заклинания. Хотя, конечно, можешь и позвать.
Подросток резко вскинул голову и, сузив глаза, уставился на Гарри:
— Выдаёте разрешение на использование магии несовершеннолетнему, мистер Поттер? А ещё считаете себя аврором. А Министерство знает, что вы нарушаете их правила?
Гарри фыркнул.
— Снейп, я же знаменит своими нарушениями всех правил. Ты шесть лет пытался отчислить меня из Хогвартса по этой причине. У Министерства есть свои причины не позволять несовершеннолетним использовать магию. Я думаю, что большинство из них — просто нелепы. Кроме того, в правилах есть исключения, и ты об этом знаешь. Так. Если тебе это поможет, дождись, пока я выйду из комнаты, а затем можешь воображать себя коварным слизеринцем, обвёдшим вокруг пальца этого болвана гриффиндорца. — Аврор Поттер ухмыльнулся несколько ошеломлённому такой логикой подростку и вышел из лаборатории.
Немногим позже, он почувствовал слабое колебание магии, когда охранные чары были сначала проверены на прочность, а затем и вовсе сняты. Гарри улыбнулся и продолжил осматривать кабинет.
Это не заняло у него много времени. Снейп оказался очень аккуратным человеком, и вся его переписка была тщательно рассортирована по папкам. Папки в полном порядке были расставлены по полкам, озаглавленным «Работа», «Исследования» и «Особый проект». Была и четвёртая стопка, озаглавленная «Руки прочь, Поттер!», что навело Гарри на мысль о содержащейся в ней личной переписке. Он рассмеялся и почувствовал себя немного виноватым, борясь с искушением заглянуть в эти папки. Снейп ему не простит, если он снова сунет свой нос в его прошлое. Подумав, что нужная информация, наверняка, содержится в документах под названием «Особый проект», Гарри решил сосредоточиться на них.
Он оказался прав, и снова аккуратистская жилка Снейпа пришлась кстати. Каждая папка на этой полке была помечена именем человека и причиной, по которой к нему обращался зельевар. Пролистав первые несколько папок и убедившись, что они содержат письма насчёт неверно наложенного проклятия, Гарри просто начал читать значившиеся на папках имена. Среди них были трое невыразимцев, о двух из которых Гарри никогда не слышал, и удивительно большое число целителей из Сент-Мунго. С первого взгляда казалось, что Снейп переписывался с каждым целителем из отделения снятия магических проклятий, и со многими другими. Гарри просто отмечал имена. Их список оказался удручающе большим.
Гарри вздохнул и аккуратно вернул все папки на свои места, после чего отправился в лабораторию.
Вначале, он вообще не увидел Снейпа. Зато заметил весьма аппетитную попку, заманчиво торчащую в воздухе.
Член Гарри заинтересованно дёрнулся ещё до того, как мозг Гарри заработал снова, и он понял, кому принадлежит эта симпатичная задница.
Чёрт побери, кто бы мог подумать, что у Снейпа окажется такая попка?
Гарри передвинулся, чтобы дать своей растущей эрекции место, а потом ужаснулся, осознав, что он творит и на кого сейчас уставился. Покраснев, он выскочил из комнаты, нуждаясь в уединении, чтобы подчинить себе тело, молча проклиная себя. Было не нормально, что простой вид подтянутой задницы заставил его так возбудиться. И, в конце концов, это же был Снейп!
Не говоря уже о том, что прямо сейчас Снейп был практически ребёнком и находился под опекой Гарри.
Наверное, в аду припасено особое местечко для людей, которые испытывали похоть к несовершеннолетним волшебникам.
Гарри стало нехорошо. К счастью, это помогло его идиотскому члену успокоиться. Сделав несколько глубоких вдохов для успокоения, Гарри взял себя в руки. А затем отправился на поиски остальной части Снейпа.
Когда он снова вошёл в лабораторию, то обнаружил подростка стоящим на коленях у сундука и копающимся в его содержимом. На полу рядом лежала стопка тонких книжек, а Снейп как раз просматривал ещё одну.
— Нашёл что-нибудь полезное? — спросил Гарри, подходя ближе.
Снейп вскинул на него отсутствующий взгляд. Моргнув, он сфокусировал своё внимание на Гарри. Это получилось у него на удивление мило. Гарри подавил улыбку.
— О. Да, — подросток указал на книги. — Это мои рабочие журналы. Вероятно, я подготовил их на такой случай. То есть, на случай, если я превращусь в несовершеннолетнего волшебника. С журналами лежало ещё одно письмо, кое-что объясняющее, да и журналы сами по себе очень полезны. Я… — он помедлил, нерешительно глядя на Гарри, — если можно, я бы хотел забрать их с собой.
— О, конечно, — Гарри кивнул. — Наверное, это будет лучше всего. Ты хочешь забрать весь сундук или только некоторые журналы?
Снейп удивлённо уставился на него. Всё это очень странно, подумал Гарри.
— Что? Ты думал, что я скажу «нет»?
Снейп покраснел и опустил взгляд. Он сложил все журналы обратно в сундук и закрыл крышку.
— Если можно, я бы хотел взять весь сундук.
Ну, значит, это означало «да». Гарри начал раздумывать, какой же неприятный опыт был у Снейпа, если тот удивился, получив положительный ответ на самую простую просьбу.
К сожалению, он не смог уменьшить сундук, так что обратно в дом Гарри им пришлось отправляться по каминной сети. Гарри ненавидел подобный способ перемещения, но путешествовать по каминной сети ещё и с багажом было гораздо хуже. Он отправил Снейпа первым, надеясь, что охранные чары пропустят мальчика, и запер дом Снейпа, защитив его заклинаниями, как только мог. Вдобавок, он наложил несколько дополнительных заклинаний, которые предупредили бы его, если бы кто-то попытался проникнуть в дом. Затем, он неохотно подхватил сундук и шагнул в камин.
Ушибившись и испытывая головокружение, Гарри вывалился из собственного камина... — и обнаружил Рона, направившего свою волшебную палочку на Снейпа.
А через мгновение услышал ещё и крики Рона. Гарри моргнул, разглядывая своего лучшего друга и стоящего напротив него Снейпа (палочка вытащена, превосходная дуэльная позиция, просто превосходная!). Решив, что мальчишку он отругает позже, Гарри покачал головой.
— Что здесь происходит, чёрт возьми?
Заметив друга, Рон прекратил кричать.
— Об этом я собирался спросить тебя, приятель. Кто это такой и что он здесь делает? Он похож на Снейпа. И что вообще происходит?!
Гарри поскрёб шрам на лбу и вздохнул.
— Рон, он не похож на Снейпа, он и есть Снейп. И прежде чем в твою голову придёт какая-нибудь «отличная» идея, скажу: мой Долг жизни обязывает меня заботиться о его благополучии. Это включает и твои попытки его проклясть, так что даже не думай об этом. Или я буду вынужден сделать нечто, что мне вовсе не нравится.
Рон разинул рот.
— Что? Ты? Снейп? Как?..
Подросток насмешливо скривил губы, и Гарри отвлечённо заметил, что так он похож на Снейпа в его лучшие годы. То есть худшие… Неважно.
— Гм, Рон, может, мы сможем обсудить это где-нибудь в другом месте, а не перед моим камином? И убери свою палочку, пожалуйста. Это и к тебе относится, Снейп. Использование магии несовершеннолетним, и всё такое. Насылание проклятия на моего лучшего друга не считается вынужденной необходимостью, знаешь ли.
Снейп оскалился на слова Гарри, метнул на Рона яростный взгляд и нарочито медленно убрал свою палочку в карман. Рон перевёл взгляд с подростка на Гарри и вздохнул.
— Ладно, ладно. Ты поднимайся и приготовь чай, а я вызову сюда Гермиону. После чего, ты всё расскажешь нам обоим, чтобы не пришлось повторять дважды. Идёт?
— Ладно, договорились. Эй, свяжись с Диагон Аллеей и закажи на что-нибудь поесть, хорошо? Мы ничего не ели с самого завтрака, так что я голоден как гиппогриф.
— Радуйся, что Клювокрыл тебя не слышит, — ухмыльнулся Рон, и Гарри вышел из крошечной комнатки с камином, утягивая за собой в гостинную Снейпа и его сундук.
— Прости, что так получилось, — сказал он, ставя сундук на пол. — Рон был уже здесь, когда ты прибыл?
— Да, и он не дал мне ничего сказать, сразу начав на меня кричать, — негодующе ответил Снейп. — Он действительно твой лучший друг?
— Ага. Не обращай на него внимания, временами он слишком уж переживает за меня, — Гарри слабо улыбнулся.
— Он идиот, — категорически провозгласил подросток.
— Он мой лучший друг и не слишком-то тебя любит… то есть, тебя взрослого, — попытался объяснить Гарри, направляясь в кухню. — Должно быть, он бросил на тебя один взгляд, пришёл к какому-то умозаключению и решил, что должен защитить меня.
Кривясь, подросток последовал за ним.
— Пришёл к умозаключению и решил, что должен вас защитить? Чудесно, я доверил свою жизнь безрассудному адреналиновому наркоману. Кроме того, ваш друг мог бы получить ответы, если б меньше кричал и дал другим возможность хоть что-нибудь объяснить.
— Эй, Гарри вовсе не безрассудный адреналинщик! — воскликнул стоящий на пороге кухни Рон. Он метнул яростный взгляд на Снейпа, уставившегося на Рона в ответ. Гарри прислонился к столу и беспомощно рассмеялся. Рон и Снейп разом повернулись и уставились уже на него. Гарри рассмеялся ещё сильнее. Гермиона протолкнулась в кухню мимо Рона и удивлённо посмотрела на трёх парней.
— Никто не хочет объяснить мне, что происходит? — пытаясь казаться раздражённой, спросила она. — Рон по каминной связи вызвал меня и заявил что кто-то, притворяющийся Снейпом, покушался на Гарри. И вот, я нахожу его на кухне дерущимся с ребёнком, а Гарри смеётся вместо того, чтобы их разнимать.
— Я не ребёнок! — прорычал Снейп. Палочка снова оказалась в его руках.
Гермиона выпрямилась, готовясь прочитать лекцию, судя по выражению её лица. Гарри так захохотал, что был вынужден опуститься на колени и чуть не ткнулся лбом в пол. Теперь его мерили недовольными взглядами все трое.
— Что в этом такого смешного, чёрт возьми? — хмуро поинтересовался Рон.
Гарри взмахнул рукой.
— Ох, ребята!..— он снова рассмеялся. — О Мерлин, некоторые вещи никогда не меняются.
— Гарри, не мог бы ты… — начала Гермиона. Гарри снова взмахом руки попросил её замолчать.
— Да, да, Гермиона. Конечно. Ладно. — Он проглотил очередной смешок и ткнул пальцем в друзей. — Вы двое отправляйтесь в гостиную и ждите там. Мы со Снейпом приготовим чай и присоединимся к вам. Нет, Гермиона, все объяснения потом. Кыш!
Гермиона фыркнула и закатила глаза, выходя из кухни и утянув Рона за собой. Когда за ними закрылась дверь, стало слышно, как она допрашивает Рона. Снейп хмуро глядел на него.
— Я не ребёнок, — обиженно пробормотал он.
Гарри усмехнулся.
— Я знаю. Просто это и смутило Гермиону. Должно быть, она уже успела переволноваться за меня, а потом столкнулась с совершенно не той ситуацией, которую ожидала увидеть. В таких ситуациях она всё больше и больше становится похожа на профессора МакГонагалл. О, забыл упомянуть! Лучше держи палочку так, чтобы она не заметила, или моя подруга прочитает лекцию сначала тебе, а потом и мне. А ты не хочешь услышать лекцию в исполнении Гермионы, поверь мне.
Снейп поглядел на него так, будто хотел сказать что-то противное, но закрыл рот и снова убрал палочку. Кивнув, Гарри поднялся на ноги. Взмахом собственной палочки он поставил чайник на огонь и подозвал чайный поднос.
— Между прочим, превосходная позиция для дуэли. Если бы ты был чуть старше, я бы взял тебя в штаб-квартиру аврората и отправил бы дуэлировать с нашими стажёрами за деньги.
Снейп издал забавный сдавленный звук и начал суетливо расставлять чашки на подносе. Мельком глянув на него, Гарри заметил, что щеки подростка покраснели. Гарри улыбнулся и, когда вскипел чайник, помог заварить чай. Когда он уже собирался выйти в гостиную, ему в голову пришла мысль.
— Гм, Снейп, я… Э-э, слушай, ты не против, если я буду звать тебя Северус? Как-то слишком странно называть тебя Снейпом.
Мальчик моргнул.
— А? О. Н-нет, не против.
— Договорились. Кстати, можешь звать меня Гарри. Во всяком случае, Северус, я просто хотел спросить… Ты бы хотел остаться, когда я стану рассказывать о тебе моим друзьям? То есть, они могут ненароком сказать такое, что ты не хотел бы слышать. Так что если хочешь, то можешь уйти. Знаешь, ты мог бы пока разобрать свою одежду и… Ой! Покупки!
Гарри выгреб из карманов уменьшенные сумки и увеличил, сложив на кухонный стол. Снейп немедленно подошёл и взял их.
— Думаю, я лучше разложу продукты, — сказал он, не глядя на Гарри. На его лице ещё оставался румянец.
Гарри одобрительно кивнул.
— Ладно. Можешь не торопиться, хотя я приберегу для тебя чашечку чая, договорились?
Зарывшийся в пакеты Снейп что-то буркнул в ответ на согласие Гарри. Оставив подростка разбираться с покупками, Гарри подхватил поднос и направился в гостиную.
Рон и Гермиона сидели на диване. Они явно что-то обсуждали между собой, но замолчали, когда вошёл Гарри. Он улыбнулся друзьям.
— Так, дайте сесть и налить нам по чашке чая, а потом мы поговорим.
Гермиона кивнула и разлила чай по чашкам.
— А Снейп к нам не присоединиться? — спросила она.
— Спасибо, Гермиона. Нет, он на кухне, раскладывает покупки. Я подумал, что будет лучше, если его не будет при нашем разговоре. Особенно учитывая что, увидев его, Рон первым делом начал на него орать.
— Эй, друг, я заглянул к тебе, потому что Грант сказал, что тебя сегодня не было в аврорате. Тебя дома не было, и вдруг камин выплёвывает его! Он ухмылялся прямо как Снейп. Что я мог ещё сделать? — возразил Рон.
— Прекратить кричать хоть ненадолго, чтобы он смог всё объяснить? — кротко предположил Гарри, ухмыляясь.
Рон схватил с подноса печенье.
— Ну, если ты можешь оставаться спокойным, когда тебе презрительно ухмыляются в лицо, то я завидую твоей выдержке.
Гарри рассмеялся.
— Вообще-то, я никогда не мог сохранять спокойствие, когда видел презрительную усмешку на этом лице, разве нет?
Рон подмигнул ему. Гермиона закатила глаза.
— Ладно, ладно, Гарри. Значит, этот мальчик действительно Снейп?
Гарри кивнул и быстро пересказал друзьям, что произошло: как утром явился подросток с письмом, как Снейп получил своё проклятие и о том, как тот обратился к Долгу жизни. Закончив, он, попросил обоих никому больше не рассказывать о Снейпе.
— Чем дольше я смогу держать это в тайне, тем дольше он останется в безопасности, — сказал Гарри, переводя взгляд с одного на другого.
Гермиона выразительно кивнула.
— Конечно, Гарри, я обещаю. — Её глаза горели, а щёки покрылись румянцем. Она явно уже начала обдумывать состояние Снейпа и то, как ему можно помочь. Рон, в свою очередь, только удивлённо раскрыл рот.
— Постой, но это значит, что ты взвалил на себя опеку над Снейпом? Над Снейпом-подростком? До Мерлин знает каких пор?
Гарри пожал плечами:
— Да, что-то вроде этого.
— Чёрт. Это ужасно. Прости, приятель.
— Что именно? Между прочим, пока он был не таким уж и плохим.
— Вот именно, пока!
— Рон! — Неодобрительным тоном оборвала Гермиона. Гарри только усмехнулся в чашку.
— Что?
— Сейчас он всего лишь мальчик. А не взрослый мужчина, который был нашим профессором. Если ты будешь так относиться к нему, то это ничем не будет отличаться от того, как он в своё время третировал нас.
— Да, давай, выгораживай его, — согласился Рон.
— Но разве это значит, что теперь мы должны отвратительно с ним обходиться? Думаешь, это будет справедливо? — выпрямилась на своём месте Гермиона. — Думаешь, он был прав, поступая таким образом?
— Эй, погоди, Гермиона! Конечно, нет!
— Значит, ты не будешь так же поступать с ним!
— Что?.. — Рон наморщил лоб. — Но… Гермиона, это же не так! Я ведь не такой отвратительный мерзавец, как Снейп!
— Значит, будь с мальчиком приветлив, — Гермиона смерила Рона тяжёлым взглядом и развернулась к Гарри. — Что ты планируешь с ним делать, Гарри?
— А что я могу? — пожал плечами тот. — В своём письме он говорит, что не желает, чтобы я как-то помог ему остановить эти «вспышки» или снять проклятие. Он хочет, чтобы я просто заботился о нём, пока он сам не может. Что ещё можно делать в такой ситуации, кроме как ждать?
— Но должно же быть что-то, что мы можем сделать, — нахмурилась Гермиона.
— Мы? — изумлённо переспросил Рон.
— Спасибо, но в этом нет необходимости, — сказал Снейп, стоя в дверном проёме. Он подошёл к креслу Гарри, смотря Гермионе в глаза без всякого раздражения или высокомерия. — У меня есть мои рабочие журналы. Я просмотрю их и выясню, что можно предпринять.
Гермиона моргнула:
— Рабочие журналы? Но Гарри упоминал только письмо.
— Мы отправились к нему домой, чтобы получить информацию, — пояснил Гарри. — Что напоминает мне, что я должен добавить кое-каких людей в список запрещенных к прохождению через охранные чары. Прежде, я пытался сделать это в общем, но это не сработало. Хотя теперь у меня есть некоторые имена. Как думаешь, ты сможешь помочь мне с этим?
— О да, конечно, это же легко, — охотно согласилась Гермиона.
— Опасных людей? — с подозрением переспросил Рон.
— Для Северуса, — кивнул Гарри, не обращая внимания на удивление друга, когда тот услышал, как Гарри зовёт своего бывшего профессора по имени. — Я говорил, в письме сказано… О чёрт, где этот проклятый камень?
Снейп — Северус — одарил его скептическим взглядом.
— Ты всегда так небрежно относишься к важным вещам? — он указал на камин. — Я положил его на каминную полку.
Гермиона строго посмотрела на друга.
— Да, Гарри, как известно, время от времени бывает небрежным. — Она взяла письмо, проигнорировав протестующий возглас Гарри. Снейп — Северус — немного неопределённо усмехнулся.
— Эй, так нечестно — двое на одного, — притворно возмутился Гарри. Усмешка Северуса подхлестнула радостное настроение. — Рон, где же твоя поддержка?
Рон только переводил с одного на другого взгляд широко раскрытых глаз:
— Э-э…
Гермиона шлёпнула его письмом по затылку:
— Если можешь сказать что-нибудь не то, лучше промолчи, Рон, — она присела обратно на диван, положив развёрнутое письмо на колени. — Ладно, а теперь давай посмотрим, что можно сделать с охранными чарами.
За следующий час Гарри и Гермиона с периодической помощью Северуса прибавили к числу запрещённых посетителей имена тех целителей и невыразимцев, с которыми переписывался Снейп и которые могли представлять для него потенциальную угрозу. Гермиона предложила несколько небольших изменений для основных охранных чар, чтобы они могли предупреждать о людях, желающих вреда Снейпу, возможная опасность которых определялась Долгом жизни. Для Гарри это оказалось слишком заумно, так что он просто кивал. Однако Северус увлёкся и вступил в жаркую дискуссию с Гермионой, сначала о теории и охранных чарах, а затем о положении самого Снейпа.
Ошеломлённый Рон просто смотрел на это и принял еду, когда её доставили. Потом они с Гарри играли в волшебные шахматы, пока Гермиона и Северус спорили, как показалось Гарри, о каких-то мелочах в зельеварении. Он уступил Рону несколько партий, потому что больше внимания уделял Северусу, чем шахматной доске.
Это был странный, но расслабляющий вечер, подумал Гарри позже, укладываясь в кровать. Ему нравилось наблюдать за оживлённым и увлечённым Северусом, когда тот беседовал с Гермионой. Смотреть, как он разговаривает и спорит, но даже не пытается оскорбить собеседника.
Оказалось действительно вовсе не сложно жить в одном доме со Снейпом… с Северусом.

Глава 1. День первый

Глава 1. День первый
Стук в дверь раздался в тот момент, когда Гарри пытался заставить посуду, оставшуюся после обеда, мыться в раковине.
Гарри вздохнул и бросил взгляд на часы. Он покачал головой и отправился открывать дверь, ожидая увидеть либо Уэсли Чарлтона, своего бывшего парня, пытающегося вернуться к нему, либо Джинни, всё ещё хранившую надежду на то, что, возможно, когда-нибудь, он откажется от идеи быть геем и вернётся к ней.
Чего Гарри точно не ожидал, открывая дверь, так это увидеть долговязого молодого парня, одетого в слишком большую для него мантию, и глядящего на него до боли знакомыми чёрными глазами.
Испытывая головокружение, Гарри вцепился в дверь и воззрился на мальчика — молодого человека — который выглядел как более юная версия Северуса Снейпа.
В точности как более юная версия Северуса Снейпа.
— Поттер.
И даже говорил он как Снейп. Голос более молодого, но, без сомнения, всё того же Северуса Снейпа.
— Э-э…
Парень, который выглядел и говорил как Снейп, сузил глаза в остром, полном раздражения взгляде.
— Вы ведь Поттер, верно? — требовательно спросил он.
Гарри моргнул, сглотнул и твёрдо приказал себе перестать вести себя как идиот. Если мальчишка спрашивает, кто он такой, то он не может быть Северусом Снейпом, и не важно, насколько похожим он выглядит. Не тогда, когда они знакомы уже более пятнадцати лет. Кроме того, когда Гарри последний раз видел Снейпа, тот выглядел как высокий мужчина сорока с лишним лет.
Так что Гарри заставил себя вежливо улыбнуться и ответить:
— Да, я Гарри Поттер.
Подросток коротко кивнул.
— Вы очень похожи на Джеймса Поттера. Вы родственники?
И снова Гарри был вынужден схватиться за дверь, чувствуя головокружение, как будто бы мир покачнулся, сбился с курса и начал вращаться в противоположном направлении.
Если подросток знает Джеймса Поттера, который умер больше лет назад, чем этот подросток живёт на свете…
— Снейп? — едва слышно спросил Гарри.
Чёрные глаза мальчика стали более пронзительными, более настороженными и подозрительными, а тощее тело, скрытое чёрной мантией, едва заметно дёрнулось. Взволнованный, готовый к бегству, он так напряжённо глядел на Гарри, что тот смутно задался вопросом: не похоже ли это на легилименцию у менее опытного волшебника?
— Да? — осторожно осведомился подросток.
Гарри сглотнул
— Северус Снейп. О, Мерлин!
Мальчик — Снейп — внезапно шагнул вперёд, в его глазах отразились тревога и вопрос. С этим острым, крючковатым носом, он напоминал Гарри готового к нападению хищника.
— Вы знаете меня? — спросил молодой Снейп, его голос дрожал от затаённой настойчивости.
Гарри слабо кивнул.
— Да. Да, я… знаю вас.
Подросток ещё раз резко кивнул и вернулся на прежнюю позицию:
— Хорошо.
Прежде чем Гарри получил возможность задать вопрос, ему в лицо ткнулся конверт. Знакомым, летящим почерком на нём было написано его имя и адрес.
— Здесь сказано, что вы объясните это.
Гарри перевёл взгляд с конверта на лицо Снейпа и заметил опасение, которое мальчик пытался скрыть, немного расслабив напряжённое тело. Он потряс головой, взял письмо и отступил от двери, держа её открытой перед своим нежданным гостем.
— Вам лучше войти.
Подросток, являющийся Снейпом, не двинулся с места.
— Здесь сказано, вы объясните, — повторил он.
Гарри провёл рукой по волосам.
— Слушайте, я понятия не имею о том, что происходит. Да, я знаю вас, но не такого, каким вы являетесь сейчас. Мне нужно сесть, прочитать письмо и понять, что происходит, а я бы предпочёл не делать этого на улице. Становится уже поздно, да и прохладно. — Он вздохнул и прибавил: — И у меня есть ощущение, что эту ситуацию не разрешить за пять минут. Так что входите, присядьте и дайте мне минутку, чтобы прочесть письмо.
Снейп помедлил, бросил на Гарри острый взгляд, а потом, похоже, принял решение. Продолжая с опаской глядеть на Гарри, он бочком прошёл в дверь, избегая поворачиваться к Гарри спиной. Гарри, будучи хорошо знакомым с паранойей Снейпа — частично развившейся благодаря Джеймсу Поттеру — закрыл дверь и вернулся в гостиную.
— Проходите и присаживайтесь, — бросил он через плечо. Шуршание за спиной сказало ему, что Снейп следует за ним, и Гарри прошёл через небольшой вестибюль в просторную гостиную. Направившись прямо к своему креслу, Гарри шлёпнулся на сидение и порадовался, что, наконец, сидит.
Снейп проскользнул вслед за ним и осторожно двинулся к дивану, усевшись на самый край. Напрягшееся тело и его взгляд, метавшийся от лица Гарри к каждому углу комнаты и обратно, сказали Гарри, что этот Снейп готов подскочить и убежать при малейшем намёке на опасность. Ему захотелось сказать что-нибудь обнадёживающее и успокаивающее, но он не сумел придумать слова, которые подействовали бы на Снейпа.
Решив, что успокоение Снейпа может подождать, пока он не разберётся в происходящем, Гарри просто послал мальчику улыбку и сосредоточился на письме в своих руках.
Обыкновенный коричневый конверт, адрес надписан чёрными чернилами. Ничего экстраординарного. Несколько проверок палочкой показали отсутствие всяких уловок и проклятий. Письмо было написано Северусом Снейпом без всяких вредных намерений к получателю. Гарри сглотнул, надорвал конверт и позволил сложенному листу пергамента скользнуть к себе в руки. Кинув ещё один взгляд на подростка, который продолжал подозрительно следить за каждым его движением, Гарри начал читать.
Поттер,
Я пишу это письмо в полной уверенности, что оно никогда не понадобится. Однако, если моя жизнь вновь станет предметом насмешки судьбы, мне нужно, чтобы Вы знали.
Вы были крайне нежелательным свидетелем происшествия, которое могло ускользнуть из Вашей отвратительной памяти: я не остался невредимым в том событии, что высокопарно называют «Битвой за Хогвартс». Даже сейчас, почти десять лет спустя, я не освобождён от вреда, нанесённого мне той ночью. Именно это приведёт молодого человека с моим именем и лицом к Вашей двери с этим письмом.
Простыми словами, так, что даже Вы должны понять: я был проклят, и последствия этого проклятия всё ещё не полностью исчезли. Результат Вы можете видеть перед своими собственными глазами. Да, Поттер, этот подросток — я.
Чтобы выполнить то, что от Вас требуется, Вы должны понимать всю суть происходящего. Я попытаюсь разъяснить детали моего состояния.
Это не результат какого-либо единичного проклятия, поразившего меня в том сражении. Не старайтесь даже отыскать проклятия, снижающие физический возраст. Таких проклятий не существует. Если бы они существовали, ведьмы и волшебники пользовались бы ими в течение многих столетий. Нет, моя неожиданная молодость происходит из прискорбного сочетания заклинаний и проистекающего из этого нерегулярного противодействия моей собственной магии.
Первоначальное, неудавшееся проклятие было заклятием Старения — подкатегория Сенесцере Эксцекратио, тип Хронос Эриррои — с попыткой тройного перевоплощения (обратитесь за разъяснением к своей подруге миссис Уизли, в девичестве Грейнджер, если не понимаете), наложенным одним из моих бывших товарищей, Пожирателем Смерти. Полагаю, Вы имели возможность наблюдать последствия заклятия Старения типа Хронос Эпиррои, когда господа Уизли предприняли попытку обмануть некую Возрастную Черту вокруг Кубка Огня. Подкатегория Сенесцере Эксцекратио, однако, причисляется к тёмным заклятиям, поскольку целью заклинания является причинение вреда и, наконец, смерть жертвы. Проклятие, наложенное на меня, должно было ускорить моё старение в три раза.
К несчастью, тот Пожиратель не имел ни сил, ни способностей, чтобы правильно наложить проклятие. Это не имело бы значение, если бы заклятие не подействовало. Однако, неверно наложенное проклятие привело к непредвиденным результатам, когда объединилось с обезоруживающим заклинанием — с Экспеллиармусом, как я полагаю. Если не ошибаюсь, его бросил Лонгботтом. Результатом стал противоположный первоначальному смысл — не старение, а омоложение.
Так как проклятие не удалось, этот эффект проявляется чрезвычайно нерегулярно: он ни постоянный, ни кумулятивный. Это означает, что я не становлюсь моложе навсегда, Поттер. Вместо этого, проклятие действует беспорядочно, без видимого спускового механизма, и я страдаю от того, что называю «вспышками молодости». Эти вспышки молодят меня до непредсказуемых возрастов: иногда всего лишь на месяцы, но порой — на годы.
Во время этих вспышек я возвращаюсь к той личности, какой был в том возрасте. У меня не бывает никакого доступа к знаниям и навыкам, которые я приобрёл впоследствии за свою жизнь. Я не помню, что происходило в те годы, которые я потерял. Хотя, иногда я сохраняю смутные воспоминания о прошлом, которое станет моим будущим.
Не торопитесь осознать это, Поттер. Я знаю, Вам будет тяжело разобраться в той путанице, которая творится в вашем мозгу.
Однако, я помню почти всё, что произошло во время этих вспышек.
Вообще же, вспышки молодости не длятся долго и не слишком значительно меня молодят. Но некоторые из них стоили мне значительного числа лет, и я подозреваю, что однажды они превратят меня в несовершеннолетнего волшебника.
Раз Вы читаете это письмо, значит, мои подозрения подтвердились. Я могу только надеяться, что не стал слишком юным и сумел добраться до Вас раньше, чем кто-либо другой добрался до меня.
Вот причина того, почему я явился в Ваш дом, Поттер. Мне нужна помощь, Ваша помощь! Нужна настолько, что мне причиняет боль даже писать об этом.
Нет, я говорю не о поиске исцеления. Сомневаюсь, что Вы могли что-либо сделать для меня в этом отношении. Однако, есть люди, более чем желающие поймать меня несовершеннолетнего, и это не злые на меня прежние мои товарищи. Я, кажется, имею талант связываться с людьми, стремящимися использовать меня, ничуть не заботясь о моём здоровье или самочувствии.
Все эти десять лет я разыскиваю способ исцеления. Должно быть, вы заметили, что успеха я не достиг. Однако, время, проведённое в научных изысканиях, не было потрачено впустую, хотя я сомневаюсь, что Вы осведомлены о моих достижениях. Я буду удивлён, если Вы читаете хотя бы колонку новостей о научных открытиях в «Ежедневном пророке».
Тем не менее, другие волшебники и ведьмы читают её, и за последние несколько лет я установил тесные контакты с целителями из Сент-Мунго, а также с несколькими невыразимцами. Все они проявили огромный интерес к физическим, умственным и магическим изменениям, которым я подвергаюсь во время вспышек молодости, и их помощь и проницательность были в некотором отношении неоценимы.
Всё же, как я уже упоминал, все эти люди выглядят заинтересованными только в тех преимуществах, которые они могут получить из моего состояния. Как Сент-Мунго, так и Отдел Тайн неоднократно предлагали мне подвергнуться дальнейшим исследованиям, чтобы понять, как моё тело и магия реагируют на вспышки молодости, определить работу моего разума и воспоминаний в течение регресса или во время этого состояния. Ради магической науки или, Мерлин упаси, всеобщего блага.
Я прочёл наброски некоторых из этих «исследований», и я отказываюсь становиться подопытным кроликом, которого они могут подвергнуть вивисекции ради собственного удовольствия.
Однако, так как сейчас я являюсь несовершеннолетним, я не имею прав отклонить их требования. Юридически, я — несовершеннолетний волшебник без опекуна, что помещает меня под опеку Министерства. Если говорить о «новом Министерстве», Поттер, они не защитят меня. Они отговорятся «всеобщим благом» и передадут меня в руки исследователей в то же мгновение, как их об этом попросят.
Вы остановите их, Поттер. Я взываю к Долгу жизни, который Вы мне должны, чтобы Вы защитили меня от Министерства и Сент-Мунго. Вы будете заботиться обо мне, пока вспышка не пройдёт, и я не вернусь к своему истинному возрасту. Это включает в себя заботу о моём физическом, умственном, эмоциональном и магическом самочувствии. Я сочту Долг жизни выполненным, когда действие вспышки закончится.
С уважением,
Северус Снейп
Шумно выдохнув, Гарри позволил пергаменту упасть на колени.
Что ж, письмо многое объясняло.
— Итак? — нетерпеливо спросил голос, и Гарри поднял взгляд на подростка, которым стал Северус Снейп. Он наклонился вперёд, впившись взглядом в лицо Гарри.
— Там есть объяснения? В письме? О том, что со мной происходит?
Гарри медленно кивнул:
— Да. Да, оно… — он вздохнул и провёл рукой по волосам, задаваясь вопросом, как сказать об этом мальчику. — Да, оно объясняет твою проблему.
— И? Что происходит?
Гарри закусил губу и опустил взгляд на письмо. Он понятия не имел, как это сделать, как сказать этому мальчику, что в действительности он взрослый мужчина, а его нынешняя молодость является результатом несчастного случая. Снейп не оставил ему никаких ключей. Было бы проще, если бы он сохранял воспоминания, хотя бы немного. Но он написал, что обычно ничего не помнит. Обычно.
Со слабой надеждой, Гарри снова поднял взгляд и спросил:
— Сколько ты помнишь?
Снейп нахмурился:
— Помню о чём?
Гарри беспомощно пожал плечами.
— Обо всём. О своей жизни. О том, что с тобой случилось.
Взгляд, посланный ему в ответ, настолько оказался полнейшим Северусом Снейпом, что Гарри показалось, будто это он помолодел, причём до одиннадцатилетнего возраста.
— Я не знаю, что происходит со мной, Поттер. Поэтому я здесь!
— Ну да, но… Я имею в виду, что последнее ты помнишь, до того, как проснулся сегодня утром? Или всякий раз, когда просыпаешься. — Мозг Гарри медленно усваивал неожиданные известия и вернулся к размышлениям. — Что произошло, после того, как ты проснулся? Как ты узнал, что нужно прийти сюда? И что я должен объяснить?
Какое-то мгновение Снейп пристально глядел на него. Он немного ссутулился — инстинктивный жест самозащиты, чего Снейп никогда раньше не делал, или считал, что настолько слабое движение никто не заметит. Этот жест заставил сердце Гарри болезненно сжаться.
— Было письмо, — сказал Снейп после секундного молчания.
— Письмо?
— Да, письмо. Я… нашёл его. Оно было адресовано мне: Северусу Снейпу, несовершеннолетнему волшебнику, говорилось на конверте, — пристально глядя на Гарри, сказал он.
Гарри, понятия не имея, что происходит в голове у подростка, ободряюще кивнул. Снейп ещё немного поколебался, но затем продолжил:
— Я подумал… Но в письме не было объяснений. Только ваше имя и то, что вы всё мне объясните, а ещё ваш адрес и координаты аппарации.
Гарри снова кивнул, недоумевая, почему Снейп напрягся сильнее. Возможно, думал Гарри, он беспокоится, потому что аппарировал без лицензии.
— Ладно, значит, ты прочитал письмо и аппарировал сюда.
Руки Снейпа скрылись в слишком длинных рукавах мантии, но Гарри показалось, что он видел, как они сжимаются в кулаки.
— Я не аппарировал, — заявил подросток напряжённым тоном с плохо скрытой уязвимостью. — Я же несовершеннолетний, и у меня нет лицензии на аппарирование.
— О. — У Гарри мелькнуло мимолётное воспоминание о детстве Снейпа. — Значит, ты добрался сюда маггловским способом?
Подросток ответил резким отрицательным кивком:
— «Ночной Рыцарь».
Гарри открыл рот, чтобы спросить — где он взял деньги, что если кто-то опознал его — но в последнее мгновение прикусил язык. Лучше не надо. Это могло бы оборвать разговор. Вместо этого он поинтересовался:
— Ладно, но как насчёт письма? Как ты его получил? — неужели Снейп каким-то образом разработал заклинание, которое синхронизировало во времени появление письма и «вспышку молодости», сделавшую Снейпа несовершеннолетним?
— Я его нашёл, — сухо отозвался Снейп.
Вздохнув, Гарри провёл рукой по волосам.
— О’кей. Давай я догадаюсь. Ты проснулся, этим утром или неважно каким, ты находился в доме, которого не мог узнать, и ты вообразил себе худшее. Так что ты начал осматриваться и выяснять, что, где, почему и как. Верно?
Снейп сжал губы в тонкую линию и закинул ногу на ногу. На его щеках появился едва видимый румянец.
— Да, — нехотя признал он. — Я нашёл письмо в ящике стола. — Он сделал глубокий вдох, выпрямил плечи и с вызовом посмотрел на Гарри. — Оно было написано моей собственной рукой.
Его тон был настолько воинственным, что Гарри понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, почему. Должно быть, Снейп подумал, что Гарри сочтёт его ненормальным. Гарри постарался ободряюще улыбнуться.
— Эм, да. Да, разумеется, так и было.
Глаза Снейпа расширились от удивления — или, возможно, шока — прежде чем он сумел вновь контролировать выражение свого лица.
— Так… — он сглотнул, пытаясь сохранять равнодушный тон. — Так значит, этот дом… был моим собственным?
Гарри пожал плечами, но утвердительно кивнул:
— Скорее всего, да.
Снейп тоже кивнул, но медленно, задумчиво.
— Я… я подумал, дом выглядит так… как будто в нём мог жить кто-то вроде меня. Как будто в нём мог жить я. — Он снова взглянул на Гарри, на этот раз не пытаясь скрыть своё замешательство и страх. — Но почему я сам написал себе письмо?
— Э-э… — мозг Гарри заработал, пытаясь придумать лучшее объяснение. Что-нибудь правдивое, не слишком шокирующее, но при этом правдоподобное. Мыслей не было. Наконец он пожал плечами и протянул Снейпу письмо, которое тот принёс.
— Вот, держи. Прочти его.
Снейп перевёл взгляд с письма на него и снова на письмо. Он медленно протянул руку и взял пергамент. Подросток ещё несколько мгновений пристально глядел на Гарри, прежде чем опустить взгляд на строчки письма. Он немного наклонил голову, из-за чего волосы скользнули на лицо, скрыв его из виду.
Гарри откинулся на спинку кресла и ждал. Он не видел лица Снейпа, но внезапно напрягшееся тонкое тело сказало ему больше, чем могло бы дать выражение лица. Дрожь его тощих, бледных рук — ещё не испачканных пятнами от зелий — была едва различима. После нескольких минут молчания, достаточных, чтобы Снейп прочёл письмо раза два, подросток поднял взгляд.
Его лицо было невероятно бледным. Широко раскрытые глаза были полны панического страха. Но голос оставался спокойным, хотя и достаточно напряжённым, чтобы Гарри вздрогнул, представив, каких усилий Снейпу стоило не закричать.
— Вот как. Значит, это последствия несчастного случая. — Он прервался и сделал глубокий, дрожащий вздох. — Сколько мне лет?
Гарри заколебался, не уверенный, должен ли он говорить всю правду. Снейп уже через многое прошёл, начиная от пробуждения неизвестно где, и не зная, что с ним происходит, до вынужденного визита к незнакомцу, объяснениям которого он должен доверять. Но с другой стороны Гарри слишком хорошо помнил, как он сам ненавидел быть оставленным взрослыми в неизвестности «для его же пользы».
— Сколько мне лет? — повторил Снейп.
Гарри вздохнул и сдался:
— Не могу сказать абсолютно точно, но около сорока восьми, как я думаю.
Весь цвет, который ещё оставался на лице Снейпа, пропал. Его глаза казались широкими тёмными дырами на худом лице. Он открыл рот, но смог издать только полузадушенный звук. Дыхание подростка было неестественно учащённым.
— О, чёрт! — Гарри вскочил на ноги и схватил подростка за плечи. Снейп вздрогнул и попытался отстраниться.
— Дыши, — приказал Гарри, пытаясь вспомнить, что на тренировках авроров говорилось об успокоении жертв нападения или их родственников. — Расслабься. Сосредоточься на дыхании.
Снейп выдавил несколько коротких, полузадушенных слов и обхватил себя руками. Он изо всех сил пытался встать. Гарри толкнул его обратно.
— Нет, не двигайся, ничего не говори. Сосредоточься на дыхании. Всё остальное потом. — Обняв одной рукой худые, дрожащие плечи Снейпа, Гарри вытащил палочку и наложил на него простые чары дыхания. Дыхание Снейпа немедленно выровнялось.
Снейп издал тихий звук и предпринял ещё одну попытку встать, но довольно нерешительную, и Гарри было вовсе несложно удержать его на диване.
— Не вставай, — сказал он. Протянув руку, он достал плед и обернул его вокруг худых плеч Снейпа. — Вот. Просто посиди и успокойся. Всё будет хорошо. Вот увидишь, — он похлопал Снейпа по плечу и попытался встать.
Рука, быстро появившаяся из складок пледа, схватила его за запястье. Для такого худого человека Снейп оказался удивительно сильным. Гарри опустил взгляд и заглянул в полные паники глаза. Он выдал свою лучшую обнадёживающую улыбку.
— Эй, не бойся. Я никуда не ухожу. Просто схожу на кухню, заварю чай. Мы можем выпить по чашечке, как ты думаешь? Ты только посиди здесь. Я вернусь через минуту, и мы ещё немного поговорим. Идёт?
Снейп уставился на него и сделал пару глубоких вздохов. Его чёрные глаза пристально вглядывались в лицо Гарри, и тот снова задумался, не пытался ли Снейп использовать легилименцию. Гарри постарался сохранять мысли о чае и продолжил обнадёживающе улыбаться. После нескольких мгновений изучения его лица, Снейп отпустил запястье.
— Ладно, — он очень старался, чтобы дрожь в голосе не выла заметной, — ладно, я… я…
Гарри снова сжал его плечо, но вышел на кухню, не пытаясь снова обнадёживать мальчика словами. Это бы не помогло.
На кухне Гарри понадобилось всего несколько быстрых взмахов палочкой, чтобы начать заваривать чай. Он не был хорош в хозяйственных чарах, но чай мог заварить даже во сне. Собирая на поднос чашки, сливки и сахар и дожидаясь, пока засвистит чайник, Гарри прислушивался к тому, что происходит в гостиной. Однако, всё было тихо, и когда он вернулся в комнату через пару минут, левитируя перед собой поднос, подросток жался на диване, всё так же завернутый в плед.
— Вот, — Гарри пододвинул к дивану маленький столик, который Гермиона вынудила его приобрести, и поставил на него поднос. — Как предпочитаешь пить чай?
Снейп моргнул и уставился на чашку, которую Гарри держал в руках.
— О. Сахар. Пожалуйста.
Гарри добавил сахар и протянул чашку Снейпу:
— Если предпочитаешь больше сахара, только скажи.
Снейп медленно взял чашку и сделал маленький глоток:
— Всё в порядке, спасибо, — вежливо ответил он.
Гарри в этом сомневался, но промолчал. Вместо этого, он налил себе чаю и уселся обратно в свое кресло.
Некоторое время они в молчании пили чай. Вскоре, Гарри, продолжая наблюдать за Снейпом сказал:
— Итак, ты знаешь, что с тобой случилось и что привело тебя сюда, и, как мне кажется, у тебя накопилось множество вопросов.
Снейп уставился в свою чашку. Было заметно, что он решал, какие вопросы ему задавать. И задавать ли вообще.
— Вы так и не ответили, были ли вы родственником Джеймса Поттера.
Это был не тот вопрос, которого Гарри ожидал, но он пожал плечами и всё же ответил:
— Да, это так. Он был моим отцом.
Снейп поднял взгляд.
— Был. Значит, он мёртв?
Гарри взглянул на него, ожидая увидеть на лице подростка что-то похожее на злорадство, но увидел только настороженное ожидание.
Он кивнул.
— Да, — медленно ответил Гарри, — он мёртв. Уже много лет. — Было что-то странное в том, что приходится говорить об этом Снейпу. В конце концов, тот был напрямую ответственен за гибель Поттеров. Так или иначе, Гарри больше не винил этого человека. В конце концов, Снейп умолял Волдеморта сохранить Лили жизнь, что позволило ей принести себя в жертву ради сына и, в конце концов, помогло в победе над Волдемортом.
Снейп уставился на Гарри настолько пристально, что тот снова задумался, не читал ли слизеринец его мысли. Однако следующий вопрос стал для Гарри неожиданностью.
— Ваши глаза, — нерешительно произнёс Снейп, — я…
— О, — Гарри поморщился и неожиданно почувствовал себя гораздо более неловко. — Я… Да, в общем, я унаследовал цвет глаз от своей матери.
Лицо Снейпа дрогнуло и сморщилось. Он выглядел так, будто вот-вот заплачет.
— Она вышла за него.
— Да, — Гарри прикусил губу и решил, что лучше будет рассказать обо всём Снейпу. — Она тоже мертва. Они умерли в один день. Волдеморт убил обоих.
При звуке этого имени Снейп подскочил и схватился за своё левое предплечье. Глаза Гарри расширились — как и глаза Снейпа. Подросток опустил взгляд на свою руку, задрав длинный рукав. На предплечье метки не было.
— Я… я подумал… — прошептал он.
Он выглядел настолько бледным и смущённым, что это заставило Гарри сказать:
— Да… Э… Ты им был.
Снейп вскинул голову:
— Что?
— Ты, твоя старшая копия, был отмечен. Тёмной меткой Волдеморта.
Взгляд Снейпа расфокусировался:
— Я… значит, я сделал это. На моём факультете были ребята, которые…
Гарри вздохнул.
— Да, ты это сделал. Ты стал Пожирателем Смерти. Но когда Волдеморт угрожал моей маме, ты отправился к Дамблдору и… э-э… Ну, сказал, что сделаешь всё что угодно, если моя мама будет в безопасности.
Расширенные и испуганные, глаза Снейпа сфокусировались на лице Гарри. Он заставил себя продолжить:
— Однако, это не сработало. Близкий друг моих родителей сдал их Волдеморту, и тот нашёл их. Вообще-то, он явился за мной, потому что в пророчестве говорилось, что родился ребёнок, у которого хватит силы уничтожить его. — Гарри встряхнул головой и коснулся шрама на лбу. — Он бросил в меня смертельное проклятье, но я выжил.
— Это невозможно! — воскликнул Снейп. Он так резко вскочил, что чай выплеснулся на блюдце. — Против Авады Кедавры не существует защиты!
Гарри опустил взгляд на свои руки, сжимающие чашку.
— Он дал моей матери шанс отойти в сторону. Но она отказалась. И потом она умерла… вместо меня… — он неловко пожал плечами. — Дамблдор сказал, что жертва моей матери защищает меня. И я отделался только шрамом. — Он ничего не сказал о хоркруксах. Не нужно Снейпу об этом знать.
— Почему Дамблдор? — после паузы спросил Снейп.
— А?
— Почему я пошёл к Дамблдору? Чтобы Лили была в безопасности?
— О. — Гарри кивнул. — Ну, конечно, ты об этом не знаешь. Э… Дамблдор был главой Ордена Феникса. Орден противостоял Пожирателям Смерти. А Дамблдор был единственным волшебником, которого Волдеморт вообще боялся. Так что, ну, ты и отправился к директору. И он дал тебе должность в Хогвартсе. — Гарри продолжил, не дожидаясь следующего очевидного вопроса. — Ты был Мастером Зелий. Вот так я и встретил тебя, кстати. — Он скривился, припомнив первый урок.
Снейп в изумлении смотрел на него:
— Я был преподавателем?
— Да, — Гарри про себя посмеялся над выражением лица подростка. — Не та карьера, о которой ты мечтал, а?
— Нет, — Снейп фыркнул. — Определённо нет.
— А чем ты хотел заниматься? — с неподдельным любопытством спросил Гарри. Он никогда раньше не задумывался об этом.
Взгляд Снейпа снова упёрся в чашку с чаем:
— Почему вы спрашиваете?
— Полагаю, мне просто любопытно. То есть, первой вещью, которую я узнал о тебе, было то, что ты являлся Мастером Зелий, но мечтал вести Защиту от Тёмных Искусств. Но после войны ты занимался зельеварением в частном порядке. — Гарри пожал плечами. — Мне просто интересно.
— О. — Снейп облизал губы и глотнул чая. Он выглядел немного смущённым. — Я… Я хотел бы работать в Сент-Мунго.
Удивившись, Гарри моргнул:
— Целителем?
— Да, — вскинулся Снейп, готовясь защищаться от насмешек.
Гарри моргнул ещё раз.
— О. Э-э… — он закинул голову вверх. — Да, вообще-то я могу себе это представить, — задумчиво произнёс он. — Когда я учился на шестом курсе, казалось, что все всегда во всём советуются с тобой. Дамблдор упоминал, что ты, вроде бы, спас ему жизнь своим зельем, но там ещё, кажется, было заклинание, которое остановило проклятие и… — он осёкся, заметив изумлённое лицо Снейпа. — Прости, всего лишь мысли вслух. Но да, я могу представить тебя в роли целителя. — Гарри ухмыльнулся. — Хотя, должен сказать, у тебя нет никакого врачебного такта.
Снейп сузил глаза, и Гарри вздохнул. Возможно, подумал он, Снейп решил, что над ним смеются. И, скорее всего, не поверит, если Гарри попытается убедить его в обратном. Гарри решил вернуться к тому, о чём они говорили раньше.
— Э-э… Значит, ты работал в Хогвартсе преподавателем, когда Волдеморт в первый раз исчез. Все, кроме Дамблдора, думали, что он был мёртв. А тот оказался прав, конечно же.
— А как же вы?
— Я?
— Ваши… родители были убиты, вы сказали.
— А, да, — Гарри сморщил нос. — Ну, так как мои бабушки и дедушки тоже были мертвы, меня передали единственной живой родственнице, маминой сестре.
— Тьюни? — с недоверием переспросил подросток. — Но она же ненавидит волшебство!
Гарри кивнул и сжал чашку чуть сильнее, чем требовалось.
— Да, ну… она была не слишком-то рада, что её обременили мной.
Снейп, к сожалению, быстро соображал.
— Я понял. Она и вас тоже называла уродом, да?
Гарри кивнул, удивлённый. Затем ему пришло в голову, что Снейп мог общаться с Петунией чаще, чем показал в своих воспоминаниях. Возможно, он знал о чувстве обиды, которое испытывала к волшебному миру Петуния, когда поняла, что не станет его частью.
— Да. И мой дядя тоже.
Лицо Снейпа выражало смесь недоверия с отвращением.
— Она что, вышла замуж? Кто мог захотеть жениться на такой как она? Фу-у.
Гарри начал смеяться, но потом решил сдержать смех. Это нехорошо, смеяться над тётей Петунией. Но и она никогда не обращалась с ним хорошо.
— Эй, мой дядя был не лучше, — сказал он. — Он думал точно так же, как и тётя. Но он был похож на моржа. А мой двоюродный брат был ещё более тупым, чем тётя с дядей вместе взятые, и выглядел как свинья! Ну, — поправился Гарри, — в конце концов Дадли, так зовут моего двоюродного брата, несколько исправился. Но мой дядя был рад, когда я ушёл, и, должен тебе сказать, я был более чем счастлив никогда его больше не видеть!
На лице Снейпа вновь появилось то проницательное выражение. Он выглядел так, будто понял гораздо больше, чем Гарри хотел ему сказать. Хм, а если ситуация в его семье всегда была такой же, как те несколько сцен, которые Гарри видел в воспоминаниях мужчины и в думосборе…
— Э-э, неважно. Я ушёл в тот же день, как мне исполнилось семнадцать. И, кроме того, большую часть года я проводил в Хогвартсе, так что всё было не так уж и плохо.
— Гриффиндор, верно? — неожиданно вставил Снейп.
Гарри ощетинился, заметив ухмылку мальчишки. В этом замечании он увидел взрослого Снейпа. И отреагировал на это замечание так же, как и поступал когда-то в его возрасте: то есть, неразумно.
— Ну, вообще-то Сортировочная шляпа хотела отправить меня в Слизерин, — насмешливо начал Гарри. — Но я уже слышал, что Волдеморт учился на Слизерине, и не хотел попасть на один факультет с убийцей моих родителей, так что да, Гриффиндор.
Снейп уставился на него. Гарри сморгнул. Ой. Кажется, ему не стоило говорить такое о Слизерине. Гарри поспешно закончил:
— Но, как бы то ни было, это уже не имеет никакого значения. Я закончил Хогвартс большее количество лет назад, чем учился в нём, и…
— Играл в квиддич? — снова перебил Снейп.
— Да, я…
— Ловец.
Гарри зарычал:
— Да, да, всё как мой отец, спасибо. Не нужно повторять это ещё раз. Я достаточно слышал об этом от тебя.
От резкого тона подросток вжался в диван.
— Если я правильно понял из письма своей более взрослой версии, я не слишком-то вас уважал, — сухо сказал он.
Гарри начал вертеть чашку в руках.
— Нет, ты совсем меня не уважал. Ты не выносил моего отца, а я выгляжу почти как он, так что ты и меня не выносил из принципа. И я тоже тебя терпеть не мог, кстати, потому что с самого начала ты вёл себя как полная задница.
Снейп широко раскрыл глаза, услышав ругательство. Он выглядел настороженно и восхищённо одновременно, как подросток, которого выучили «следить за языком», и который поймал взрослого на использовании ругательства.
Гарри фыркнул.
— Да, ты был настоящей задницей, и я тоже был задницей по отношению к тебе. И это не мешало тебе спасать мою жизнь, причём неоднократно.
— Я это делал? — теперь Снейп выглядел ликующе.
— Да. Ну, первый раз это было на моём первом курсе. Как видишь, я очень интересно проводил время в Хогвартсе, но в первый раз ты просто вернул Долг жизни моего отца. Но ты и потом продолжил спасать мне жизнь. Э-э… Ну, ты вроде как сказал, что это было ради моей мамы. — Гарри немного покраснел, когда ему пришлось солгать. Точно говоря, Снейп ему такого не говорил… и если бы мужчина был уверен, что не переживёт войну, он бы никогда не оставил «секретный думосбор» полным воспоминаний, Гарри был уверен в этом.
К сожалению, Снейп оказался достаточно внимательным, чтобы заметить маленькую заминку.
— Я вам сказал? Вряд ли, если уж я так вас не любил.
Гарри снова запустил руку в волосы. Рот Снейпа искривился в поспешно подавляемой улыбке, и Гарри подумал, что мог сказать что-то, что позабавило мальчишку. Чёртовы волосы, вечно они торчат!
— Э-э, нет, не то чтобы ты точно мне сказал… — признал он. Пожевав губу, он задумался, что говорить мальчику, а потом пожал плечами. Конечно, лучше всего будет сказать правду.
— Ладно, слушай. Я изложу тебе краткую версию того, что происходило после возвращения Волдеморта.
Снейп подскочил на месте, посерзьёнел и весь подобрался. Гарри кивнул ему.
— Итак, он возродился с помощью того человека, который предал моих родителей, когда мне было четырнадцать, — начал Гарри и вкратце изложил версию того, что происходило на пятом и шестом курсах, опустив только гибель Сириуса. Это не та тема, которую он хотел бы обсуждать. Не сейчас и не со Снейпом. Когда Гарри уже подходи к концу шестого курса, он запнулся. — Чёрт, это будет нелегко рассказывать…
— Нелегко? — переспросил Снейп, сузив глаза. — И вы не должны ругаться в присутствии детей.
— Иди к чёрту, — фыркнул Гарри в ответ. — Это сложно, потому что… Ну, я не знаю, как ты на это отреагируешь.
— Я сделал что-то плохое, да? — тихо произнёс Снейп. Он сидел не шевелясь.
Гарри сделал глубокий вдох и рассказал мальчику о случившемся на Астрономической башне. Снейп сидел неподвижно, молча, и был очень-очень бледен. В конце рассказа Гарри медленно произнёс:
— Это была его идея. Дамблдора.
— Чтобы я убил его? — с трудом выдавил Снейп. Его руки мелко дрожали.
Гарри кивнул.
— Да, и тебе она совершенно не понравилась. Ты говорил Дамблдору, что не будешь этого делать, но он вынудил тебя. Можно сказать, практически шантажом.
Снейп моргнул.
— Ч-что?
— О да. Дамблдор заявил, что ты пообещал делать всё, что он скажет, так-то! И… и он продолжал упоминать мою маму. Знаешь, ради неё ты пообещал сделать, что угодно для моей безопасности, и всё такое. Вот. Но дело в том, что в то время никто не знал об этом.
Чашка Снейпа звякнула о блюдце, и Гарри увидел, что теперь мальчик дрожал всем телом. Он подошёл к дивану, сел рядом с подростком и положил тому руку на плечо.
— Эй, сейчас уже всё в порядке. Всё кончено. Теперь все знают, почему ты так поступил.
Снейп издал полузадушенный звук, похожий на рыдание. Гарри взял у него из рук чашку, снова наполнил её, добавил ещё больше сахара, чем в прошлый раз, и заставил Снейпа сделать несколько глотков. Это немного помогло. По крайней мере, подростка перестало трясти.
— Ну как, тебе лучше? — спросил Гарри.
Снейп рассмеялся, но смех больше походил на рыдание.
— Ладно, — мягко продолжил Гарри. — Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе остальное? О том, что произошло после гибели Волдеморта? Или хочешь отправиться поспать?
Снейп быстро затряс головой.
— Нет, рассказывайте, — потребовал он. — Я хочу знать…
Гарри кивнул и снова сжал плечо Снейпа. Подросток прижался к его боку, совсем немного. Гарри продолжил рассказ, быстро изложив события того года, когда Снейп исполнял обязанности директора, и откровенно рассказав о своей собственной миссии, пока не дошёл до ночи последней битвы. Он помедлил, в воспоминаниях возвращаясь к тому дню. Всё произошло так быстро.
Снейп не подгонял его, продолжая молча слушать, как Гарри рассказывает о том, что заметил Снейпа той ночью, и как, пытаясь убить мужчину, последовал за ним.
— Но ты завёл меня в директорские комнаты и потом каким-то образом исчез, — продолжал Гарри, вспоминая собственные смятение и гнев на исчезнувшего таким образом Снейпа. — Секретная дверь или что-то в этом роде, я точно не знаю. Комната была пуста. Я огляделся и увидел думосбор. Он стоял прямо передо мной, на твоём столе. И он был полон воспоминаний.
Гарри снова замолчал и потёр переносицу, всё ещё немного смущенный.
— Сейчас, оглядываясь на прошлые события, я понимаю, что ты оставил его там для меня. И потом, я был ужасно зол, думая, что смогу тебе досадить, снова просмотрев твои воспоминания. Так что я опустил голову в думосбор и увидел многое из того, что предназначалось специально для меня.
— Дамблдор отдал тебе несколько приказов в отношении меня. Тебе полагалось передать их мне ближе к концу, хотя, как ты должен был это сделать, я не знаю. В свете определённых обстоятельств я узнал кое-что немного раньше, чем предполагалось, но это не имело значения. Я получил информацию и действовал соответственно.
— Была битва. Ты сражался, хотя никто не знал, на чьей стороне. Мне кажется, ты даже не сражался, а старался защитить как можно больше учеников. Это произошло, когда тебя поразило то неправильно наложенное проклятие. Гм. Я избавился от Волдеморта. О, я фактически сказал ему, что ты всё время был на нашей стороне. Воспоминания в думосборе оказались… весьма убедительными. И воспоминание о том, как Дамблдор приказывает тебе убить его, тоже. Так что, когда всё закончилось и тебя обнаружили живым, я рассказал аврорам, что видел, они допросили тебя под веритасерумом, и ты был оправдан. Вот и всё.
Гарри взглянул на Снейпа и обнаружил, что подросток смотрит на него. Он всё ещё был бледен, но выглядел заметно лучше. И он снова смотрел смущающе проницательным взглядом. Гарри знал, что Снейп был умён. Чёрт, он ведь был Принцем-полукровкой! Но, неизвестно почему, Гарри всегда ассоциировал ум со взрослым Снейпом. А не с подростком. Но здесь сидел именно подросток, причём весьма сообразительный и понявший больше, чем Гарри хотел сказать.
— Более взрослый я не думал, что останусь в живых, так ведь? Иначе почему бы я позволил вам просматривать свои воспоминания?
Мда, разум, острый как лезвие.
Гарри скривился и кивнул.
Снейп снова начал пристально вглядываться в его лицо, но больше не задавал вопросов. Вскоре он снова занялся своим чаем. Гарри не нарушал молчание. Мальчику нужно время, чтобы обдумать всё, что он услышал.
Звон часов из коридора заставил подскочить обоих. Гарри бросил взгляд на наручные часы. Была уже практически полночь.
— Ладно, уже поздно! — сказал он и поднялся, направляя палочку на поднос. Снейп смотрел на него, явно беспокоясь о том, что будет дальше. Гарри отлевитировал поднос на кухню, прежде чем повернуться к подростку. — Итак, кхм. В письме сказано, чтобы я позаботился о тебе. Тебе необходим отдых. И время, чтобы переварить всё то, что я тебе только что наговорил. Пошли, я покажу, где ты будешь спать. Или, может, ты предпочтешь спать на диване?
Снейп моргнул. Потом огляделся вокруг. Посмотрел на Гарри.
— У вас есть комната для гостей?
Гарри усмехнулся и взмахом руки предложил следовать за собой.
— Не совсем для гостей. Просто лишняя комната, что-то вроде библиотеки. Но там есть кровать. На случай, если моим друзьям потребуется у меня переночевать.
Снейп молча последовал по узкой винтовой лестнице в маленькую комнатку рядом со спальней Гарри. Тот открыл дверь и пригласил Снейпа войти.
— Здесь не слишком-то много места, — извинился он. — Но здесь есть кровать. Хотя, может, ты не захочешь делить пространство с моими книгами, — прибавил он с ухмылкой, глядя, как мальчик рассматривает полки. Здесь были как его старые учебники из школы и аврорского училища, так и остатки библиотеки Блеков. Гарри отобрал некоторые книги, прежде чем закрыть особняк на Гриммаулд Плейс, и отдал остальные на хранение в Министерство. Между древними томами по Тёмным Искусствам были втиснуты романы, которые Гарри коллекционировал: в основном маггловские и волшебные детективы.
— Книги — это замечательно, — рассеянно отозвался Снейп, рассматривая стеллажи, занимавшие место у двух стен. У третьей располагалась кровать, а у четвертой стоял платяной шкаф. Гарри подошёл к шкафу и достал постельное бельё. Пока подросток что-то возбуждённо бормотал себе под нос, выбирая книги, Гарри застелил постель. Ему никогда не удавались специальные чары для этого, так что справляться маггловским путём.
Когда с этим было покончено, Гарри отобрал у подростка книгу, показал ему ванную и собственную спальню. Велев Снейпу будить себя, если ему что-либо понадобится, Гарри пожелал своему гостю спокойной ночи и сам отправился готовиться ко сну.
Ему также было о чём подумать.

Утро началось со звонкой, хлесткой пощечины. В ушах аж зазвенело. Я даже не хотел открывать глаза, потому что прекрасно понимал, кто мог так меня разбудить, вытащить из сладких, безопасных объятий сна.
— Ну же, Потти, принимайся за дело!
В лицо тычется возбужденный член. Все ясно: Малфой после сна обнаружил у себя утренний стояк и решил, не долго мудрствуя, удовлетворить свое желание. Я послушно открываю рот и принимаюсь за привычную, уже механическую, работу. Приоткрыв один глаз, смотрю, как глупо сопит Малфой, тычась в мой рот. Туда—обратно, резкие, рваные движения. Что удивительно, он никогда меня не трахал нормально, по-настоящему. Быстрый минет, унизительные слова — и все. Противно ему, что ли? Я перевел взгляд. Вау, он еще и свиту свою притащил. Не может Малфой без окружения. Он, наверное, и в сортир ходит с дружками. Кребб, стоя рядом с моей кроватью, смотрел в окно. Правильно, вот за это, за то, что не смотришь на мое унижение, я тебя убью быстро. Потом, позже. А вот дружка вашего, Гойла, я буду долго мучить, он у меня еще просить будет смерти. Вот не надо было дрочить, глядя, как меня трахают. Неужели не мог подружку найти? Эксгибиционист проклятый! Рон стоял дальше, будто пытаясь спрятаться от моего взгляда. Ну, с ним все ясно: после победы Волдеморта чистокровным магам была дарована возможность жить более-менее нормальной жизнью — при условии полного и безоговорочного повиновения. Семья Уизли была одной из первых, кто принял это предложение. Все просто. Они хотели жить. Все ясно. И теперь Рон, пытаясь не смотреть в мою сторону, деланно улыбается, как только хорек поворачивается в его сторону. Предатель! Что ж, тебе это тоже зачтется. Мои мысли о мести грубо прервали, спустив соленую жидкость в рот. Бр-р-р… Никогда не привыкну к этому мерзкому вкусу спермы.
— Умница, Потти! Хорошо сосешь, — потрепав меня по щеке, сказал Малфой и поправил одежду. — Все, пошли.
Как только они вышли, я быстро спрыгнул с кровати и побежал в ванную. Чистить зубы и умываться. Главное, побольше зубной пасты, чтобы перебить вкус спермы. Приведя себя в относительный порядок, я вышел из ванной. Что у меня сегодня? Я заглянул в индивидуальное расписание, составленное директором Хогвартса. Так, что тут у нас. После завтрака явиться в класс зельеварения для проведения надо мной опытов, потом к МакГонагал, в качестве наглядного пособия, дальше — свободное время. Свободное время? Это надо понимать так, что меня будут трахать все, кто хочет, на столе в Большом Зале? Нет уж, увольте. Пойду, спрячусь куда-нибудь. Когда ж это закончится? Может, устроить всем праздник и тихо сдохнуть в Запретном Лесу? Не дождутся! Мне еще отомстить надо.
С такими грустными мыслями я выбрался из спальни и поплелся по направлению к выходу из гостиной Гриффиндора. В холле меня окликнул Дин.
— Чего тебе? — устало спросил я.
— Малфой к тебе приходил? — как-то затравленно спросил он.
— А что, не заметно? — поинтересовался я, показывая отпечаток ладони на своей щеке, еще до сих пор не сошедший. Сука, Малфой!
— А он что-нибудь говорил? — таким же тоном продолжил Дин.
— А разве шлюхам что-нибудь говорят? Кроме стандартных: «Соси, лижи, перевернись, пошел вон?»
Одногруппник подскочил ко мне и схватил за руку:
— Гарри, будь осторожен, — горячо зашептал он мне на ухо, попутно оглядываясь по сторонам, чтобы убедится, что нас никто не подслушивает. — Сегодня в Хогвартсе будут гости.
— Какие, к Мерлину, гости? — раздраженно переспросил я.
— Тише! — шепотом приказал мне Дин. — Беллатриса Лестрейндж.
— Эта тварь сегодня будет в замке? — уже тише спросил я и заинтересовано взглянул на друга. — Откуда ты узнал?
— Симус сказал, — покраснев, продолжил Дин.
— Симус? — недоверчиво переспросил я. Финниган был самым ярым сторонником политики Волдеморта, естественно, после того, как я проиграл войну.
— Я знаю, ты не веришь, что Симус помогает нам, но это действительно так.
— Ага! Как же! — сердито перебил я. — Помогает. Наверное, тем, что постоянно унижает меня. Или тем, что постоянно пользуется твоими услугами? А, нет, наверное, тем, что сдал меня Волдеморту!
Когда Том Риддл только начал праздновать свою победу, я нашел способ убить его. Радостью я поделился с друзьями, с теми, кто еще не перешел на сторону победителя. Мне просто нужна была их помощь. И вот, когда я приступил к воплощению своего плана в жизнь, мне нагло помешали. В комнате, где я проводил древний обряд, вдруг оказалось нескольким больше людей, чем я приглашал. Пришлось прерваться и поинтересоваться, что они тут собственно делают. Вперед вышел их змееподобный предводитель и объявил о конце ритуала. Я только и успел спросить, кто меня предал. Волдеморт гаденько засмеялся и показал рукой на Финнигана. Если бы меня не держали, клянусь Мерлином, придушил бы крысеныша! Дальнейшее мне мало запомнилось. Вначале меня пытали, потом забыли обо мне. Так я, наверное, и сдох бы от голода в одиночестве, но потом пришел Снейп и объявил о распоряжении своего Лорда. Мне надлежало незамедлительно явиться в Хогвартс, а по прибытию стать мальчиком для утех. Я был вправе отказаться от лестного предложения, последствия — незамедлительная смерть, или принять его. Чтобы бы вы выбрали? Первым моим желанием было кинуться на мерзавца, посмевшего предложить мне такое. Но Снейп, поняв это, быстро ретировался, оставив меня наедине со своими мыслями. Немного поразмыслив, я понял, что умереть — это выход, достойный труса. А я таким не являлся. Именно поэтому, неслыханно удивив Снейпа, впрочем, наверное, и Волдеморта, я согласился. Я прекрасно понимал, на что иду, но этот путь давал мне возможность бороться дальше и, возможно, когда-нибудь победить.
— Тогда не время было, — тихо пробормотал Дин.
— А когда время должно было быть? — огрызнулся я. — Если бы я провел этот чертов ритуал, сейчас не было бы Волдеморта. Он шкуру свою спасал. Предатель!
Дин покраснел и отошел от меня. Наверное, ожидал вспышки магии… Дурак! Будто не знает, что меня лишили магических способностей сразу после согласия стать шлюхой. На это, признаться, я не рассчитывал. Теперь приходилось обходиться только своими, магловскими, силами. Что ж… старый добрый кинжал в сердце или яд, подлитый в вино, еще никто не отменял.
Я презрительно глянул на одногруппника и вышел из гостиной. Путь в подземелья был несколько омрачен возжелавшей меня Паркинсон. Пришлось быстренько удовлетворить ее орально и поспешить к директору Снейпу, до сих пор преподающему зелья.
— Вы опоздали, Поттер! — все как в старые добрые времена. Только баллы теперь он с меня не снимает. — Проходите.
Я послушно подошел к его столу, стараясь не оглядываться по сторонам. Взгляды учеников жадно пожирали фигуру бывшего Спасителя мира. На столе были разбросаны разные склянки, какие-то корешки непонятного происхождения и бумаги. Весь этот хаотический беспорядок был бесцеремонно сметен на пол по мере моего приближения. Снейп усадил меня на стол и безразличным движением задрал мантию, показывая студентам прелести моего исхудавшего и совершенно голого тела. Да, я был гол под мантией. Это было одним из условий договора. Видимо для того, чтобы собравшимся меня поиметь было легче это сделать, не утруждая себя снятием одежды с вожделенного тела.
— Я надеюсь, все выполнили домашнее задание, — глухой голос Снейпа резко контрастировал с презрительным взглядом, которым он окинул студентов, подмечая на некоторых лицах смущение, вызов или испуг. — Те, кто не справился с домашней работой, пошли вон.
Несколько студентов, не веря своему счастью, быстро собрали вещи и гуськом поплелись к выходу.
— Да, чуть не забыл, — язвительно добавил директор. — По 30 баллов с каждого и к следующему уроку — двухфутовое эссе по сегодняшней теме.
Радость на лицах учеников сменилась ненавистью к профессору и жалостью к себе. Два фута, это ж надо весь вечер сидеть, да еще и умолять однокурсников, чтобы пересказали, что было на пропущенном занятии. Да, Снейп не меняется.
Когда за нерадивыми студентами закрылась дверь, профессор перевел взгляд на оставшихся.
— Сегодняшняя тема урока — Зелье Возбуждения. Ингредиенты в шкафу, рецепт на доске — приступайте.
Зелье Возбуждения? С каких пор студентов обучают запрещенным зельям? Насколько я помню, это средство вызывает неудержимое желание отдаться любому, иначе последствия могут быть необратимыми, вплоть до смерти от перевозбуждения. Так вот зачем Снейп позвал меня. Продемонстрировать эффект его применения. Это что, способ легкой смерти? Сдохнуть, конечно, мне вряд ли дадут, кто-нибудь все равно трахнет, так хоть приятно будет. Я сидел на столе с раскинутыми ногами и думал, как же все-таки несправедлива жизнь. Совсем недавно я был символом Света, Золотым Мальчиком, Надеждой Магического Мира, а сейчас... сижу в кабинете сальноволосого ублюдка, демонстрируя чистокровным щенкам сморщенный член и острые коленки. При этом не испытывая ни капли стыда или ненависти. Неужели я смирился с такой жизнью? Ну уж нет! Я выдержу это испытание и следующее, и остальные — всё ради того, чтобы убить красноглазого гада.
— Поттер! — окликнули меня, выводя их состояния задумчивости. — Пейте.
Оказывается, Снейп уже заканчивал урок, и, выбрав лучшее, по его мнению, зелье, собирался меня им напоить. Я устало зажмурился и, взяв любезно предложенный флакон, опрокинул его содержимое в желудок. Первое время я не чувствовал никаких перемен. Снейп же с интересом коллекционера, обрывающего крылья несчастным бабочкам и насаживающего их на иголку, наблюдал за мной. Я с вызовом посмотрел на него.
— Что ж! Как я и думал, никто из вас не сподобился сварить правильное зелье. Запишите домашнее задание. Футовый трактат на тему «Возбуждающие Зелья, их применение и последствия». Свободны.
Я безучастно смотрел, как ученики выходят из класса.
— А что это вы расселись, Поттер?
Я хмуро глянул на Снейпа и внезапно почувствовал прилив крови к стратегически важному месту. Снейп заинтересовано подался вперед.
— Значит, Макдермот все-таки не безнадежен, — веселый голос директора прервал мои грустные размышления на тему, к кому обратится за помощью. — И что вы теперь будете делать, Поттер?
Я уже не мог ясно мыслить. Возбуждение накатывало огромными волнами, грозящими накрыть меня с головой. Что я буду делать? Дрочить, блин. Да знаю я, что не поможет, а что еще остается?
— Могу помочь вам в решении возникшей проблемы, — вкрадчиво сказал Снейп.
Моих чувств еще хватило на изумление. Вот уж кто никогда не рассматривал меня как сексуальный объект. Я для него был лишь подопытным кроликом, но кроликом оберегаемым и неприкосновенным. И вот теперь Снейп предлагает мне секс. Причем прекрасно понимая, что я пойду на все, чтобы получить желаемое. Это его представление о первом разе? Или он так решил меня унизить?
— Что-то вы долго думаете. Учтите, я ведь могу и передумать.
Передумать? «Что ж делать-то, а?» — тоскливо подумал я, уже чувствуя, что волны сменились обжигающим огнем, грозящим сжечь меня заживо.
— Я согласен.
— Не так, Поттер, не так, — еще более вкрадчиво прошептал Снейп. — Просите меня, умоляйте.
— Ах, ты, ублюдок! — вскрикнул я, спрыгивая со стола.
— Увы, Поттер, вы ошибаетесь, я был рожден в браке, — нагло оскалился тот.
Мои ноги подогнулись, и я медленно сполз на пол. Чертов Макдермот, чертов Снейп. Гордость помахала мне ручкой, и я тихонько заскулил, наполовину от злости, наполовину от безысходности. Лучше умолять Снейпа, чем отдаться в руки Алекто.
— Прошу вас.
— Еще, Поттер.
— Умоляю вас!
— О чем? — язвительно спросил Снейп, подходя ближе к моему бренному, распластавшемуся по полу телу.
Я глухо зарычал. Вот ведь скотина!
— Трахните меня, пожалуйста, профессор!
— Что ж, если ты так просишь...
Снейп расстегнул пуговицы на ширинке, вытаскивая на свет бледный член. Мои затуманенные желанием глаза смотрели на него, как на леденец из Сладкого Королевства. Рот наполнился слюной.
— Хочешь?
Моих сил хватило только на судорожный кивок. Снейп подошел ближе и, взяв член рукой, провел им по моим губам. Я с жадностью набросился на лакомство. Отстраненно подумал, что минет со Снейпом больше похож на занятия любовью, чем на унижение и изнасилование, как с Малфоем и ему подобными.
— Не так рьяно, Поттер, — с усмешкой сказал Снейп. — Поворачивайтесь.
Я послушно исполнил его приказание, замирая в указанной позе. До чего ж унизительно... унизительно и желанно. Острая боль на минуту вернула меня на землю. Вот ведь скотина, даже смазкой не воспользовался! Больно! Но как же приятно... Рывки Снейпа стали беспорядочными, будто он собирался порвать меня изнутри.
— Забавляешься, Северус?
Узнав голос, я задрожал. Никогда не привыкну к тому виду секса, который предпочитает Рабастан Лестрейндж.
— А что, не видно? — ответил Снейп, не прекращая трахать меня.
Приятно... и страшно от того, что Снейп сейчас кончит и отдаст меня Лестрейнджу. Оргазм затопил меня с головой, заставляя забыть обо всем. Как же давно я не кончал. Благодарность к Снейпу, пусть и не планировавшему этот секс, все равно присутствовала. Впрочем, через минуту она сменилась ненавистью.
— Ты закончил? Может, подвинешься?
— Почему нет? — ответил Снейп, выходя из меня. — Только давай быстрее, а то через 15 минут урок начнется.
Рабастан не замедлил воспользоваться предложением. Я почувствовал, как в меня входит что-то большое и твердое. Сволочь. Как же больно! Урод, схватил меня жирными пальцами за бедра и принялся всклочиваться в мою задницу. Резкий удар по ягодицам обжег кожу. За ним последовал еще ряд ударов, приходящихся куда попало. Сука! Мало ему синяков на моих бедрах, он еще и спину отметить хочет. «Когда ж ты кончишь, скотина?» — устало подумал я, стискивая зубы от одного особо сильного удара по ягодице. Мерлин услышал мои мысли, позволяя почувствовать груз тела облегченно вздохнувшего и упавшего на меня сверху Лестрейнджа.
— Рабастан! Чего это ты здесь разлегся? — зашипел сбоку Снейп. — Иди отдыхай в свою комнату. Сейчас студенты придут!
— Грубый ты, Снейп. И неприветливый! — несмотря на абсурдность ситуации, я чуть не заржал во весь голос. Надо же, какой обиженный тон! Вопрос, кому тут обижаться надо: мне, изнасилованному жирным ублюдком, или этому жирному ублюдку, выставляемому из кабинета трахнувшим меня же, Снейпом.
— Поднимайтесь, Поттер, — тихо сказал Снейп, когда за Лестрейнджем захлопнулась дверь. — Я должен попросить у вас прощения.
Я онемел от изумления, даже забыл, что нужно дышать. Снейп просит у меня прощения?!
— Поднимитесь, Поттер, — устало продолжил директор.
Кое-как приведя в норму негнущиеся конечности, я поднялся и уставился с непередаваемым выражением на профессора.
— Вот, возьмите, — он протягивал мне баночку с какой-то подозрительно вонючей мазью. — Это средство для заживления.
Только сейчас я заметил, как по моим ногам стекает кровь. Порвал! Сука.
— Отвернитесь! — буркнул я. Как-то неудобно было при нем смазывать задницу, даже несмотря на то, что его член уже побывал в ней. Удивительно, но Снейп послушался, более того, он отошел к двери и запер ее. Что, нельзя было сделать этого раньше?! Ладно, уже не важно.
Я быстро зачерпнул пальцами мазь и провел рукой по многострадальным ягодицам. Смазав себя внутри, я почувствовал, как боль утихает, сменяясь легким покалыванием.
— Раны окончательно заживут через несколько минут. Но не советую часто прибегать к этому средству — вызывает привыкание, — не поворачиваясь, сказал Снейп.
Я одернул мантию, прикрывая срамной вид.
— Все, можете поворачиваться.
— Поттер... — начал Снейп и запнулся. С решительным видом кивнув головой, он все-таки решил продолжить. — Мне жаль, что так получилось. Можете быть уверены, я не планировал этого. Более того, я не ожидал, что кто-то из моих бездарей сможет сварить правильное зелье.
— Не ожидали? — раздраженно проговорил я.
— Да, не ожидал. Именно поэтому я решил удовлетворить вашу потребность.
— А так, вы бы никогда не притронулись ко мне? — почему-то с обидой спросил я.
Снейп удивленно взглянул на меня.
— Нет, конечно. Без вашего позволения я никогда бы не прикоснулся к вам. И еще, я прошу прощения за свою оплошность. Я слишком... увлекся и забыл закрыть дверь.
Это он так называет трах? Увлекся?
— Извинения приняты.
Я отошел от стола и направился к двери. Проходя мимо Снейпа, я не смог удержаться и вдохнул его запах. Горький, как полынь.
— Постойте, — остановил меня его голос. Я, не оборачиваясь, замер. Он подошел ближе и прошептал мне на ухо:
— Сегодня в замок приехала Беллатриса Лестрейндж.
Все же Финниган не соврал.
— Я знаю.
— Не буду спрашивать, откуда, — тихо продолжил директор. — Будьте осторожней, Поттер.
Я кивнул головой и открыл дверь.
Что теперь? Трансфигурация... Слава Мерлину, МакГонагалл никогда не была латентной Пожирательницей. Ее отношение к ученикам зависело исключительно от их знаний. Меня же она жалела, пыталась помочь в силу своих возможностей. Что, впрочем, не слишком хорошо удавалось. Все прекрасно знают, кому верна бывший декан Гриффиндора. Мертвому, но не забытому, Альбусу Дамблдору. Частичка этого чувства перенеслась и на меня. По крайней мере, Минерва всегда вступалась за меня и никогда не унижала.
С такими мыслями я вошел в класс Трансфигурации, подмечая, что у меня уже ничего не болит, даже наоборот, чувствую себя отлично. Урок прошел как обычно. Ну, превратили меня пару раз в журнальный столик и обратно. Ничего ж страшного. Когда студенты разошлись, МакГонагалл попросила меня задержаться. Да я и рад был, не спешить же на групповое изнасилование в Большой Зал.
— Как ты, Гарри? — участливо спросила она, сидя за столом и окидывая меня внимательным взглядом.
Как я? Охуитительно, бля! Прекрасный вопрос.
— Нормально, — все же выговорил я. Не рассказывать же ей, как с утра меня поимел Малфой, а за ним Снейп и жирный ублюдок Лестрейндж.
— Мне так не кажется, — грустно проговорила Минерва. — Я могу чем-то помочь?
Ага, можешь. Сдохнуть мне помоги, а? Будь человеком...
— А разве вы можете что-то сделать? — устало спросил я.
— Ну что-нибудь, я думаю, смогу, — внезапно улыбнулась МакГонагалл. — Подойди ко мне, Гарри.
Я медленно подошел к краю стола. Сердце отчего-то предательски застучало. Связывающее заклинание прозвучало неожиданно даже для меня, бывавшего в переделках много раз. Отлеветированный и растянутый на столе, я не нашел ничего лучшего, как глупо улыбнуться и спросить:
— Что вы делаете?
— Госпожа, все готово, — не обращая внимания на мой вопрос, сказала Минерва.
Из-за ширмы у окна вышла самая преданная слуга Волдеморта — Беллатриса Лестрейндж.
— Умница! — Белла подошла к МакГонагалл и запечатлела на ее губах страстный поцелуй. Фу, какая гадость! — Гарри Поттер... Как же давно мы с тобой не виделись. Вижу, профессия шлюхи пошла тебе на пользу. Похорошел, похудел...
Я презрительно скривился, не желая удостаивать ее ответом. Попал я... круто попал.
Белла, оказавшись рядом со мной, сдернула мантию, прикрывавшую мой срам.
— Над тобой уже поработали сегодня? — скорее утверждая, чем спрашивая, сказала Лестрейндж. — Ну, ничего, это была подготовка к нынешнему действу.
Два Лестрейнджа в один день... многовато для моей изломанной психики и израненного тела. Плеть с размаху опустилась на живот. Что ж, мы и не такое терпели. Интересно, что она сделала с МакГонагалл? Империус? Ненавижу! Убью! Вот освобожусь и убью! Плеть затронула сосок, кажется, он сейчас оторвется. Больно.
— Не реагирует, — разочарованно проговорила Лестрейндж и обернулась на застывшую МакГонагалл. — Давай же, профессорша, поучаствуй.
— Что мне нужно сделать, Госпожа? — равнодушно спросила Минерва.
— Ну, придумай что-нибудь! — раздраженно произнесла Белла.
Нет, Минерва, нет! Сопротивляйся ей! Ты ведь сильнее этой твари! Ты сумеешь.
МакГонагалл с совершенно пустым лицом подошла и наотмашь ударила меня по щеке. Голова качнулась в сторону, из глаз покатились злые слезы. Терпеть удары от врагов это одно, а когда тебя начинает мучить старый друг — это намного больнее. Белла аж завизжала от радости. Отвратительное зрелище. Я попытался взять себя в руки и перестать реагировать на происходящее, не доставлять же этой твари удовольствие?! Красные пятна от ударов расползались по всему телу. Минерва взяла указку и уже ею лупила моё тело, словно пыль выбивала. Лестрейндж, с раскрасневшемся от возбуждения лицом, наблюдала за действиями своей подопечной.
— Довольно, — резко прикрикнула она. — Дальше я сама. Нравится, Гарри?
Я скривился и попытался отвернуться. Влажные губы прикоснулись ко мне. Фу! Мерзко. Белла облизывала меня, языком проводя по набухшим рубцам. Помимо моей воли тело начало реагировать на ее прикосновения. Что за гадкая природа у мужчин?! Стоит какой-нибудь сумасшедшей бабе начать тебя целовать, и твой член стоит по стойке смирно, горделиво покачивая головкой. Нет. Не хочу!
— Мальчик меня хочет? — свистящим шепотом спросила Белла.
— Мальчик хочет, чтобы ты сдохла и забрала в ад своего хозяина, сука! — решил подать голос я. Лучше б я этого не делал. Мои попытки оскорбить Лестрейндж привели к обратному результату. Она улыбнулась и, задрав юбку, залезла на стол.
Сейчас меня изнасилует баба. Мерлин, ну что же я тебе сделал?
Мой член погрузился в мокрое нутро этой суки. Мерзко. Но приятно, все-таки надо быть честным с собой. Внутри эта тварь ничем не отличалась от любой другой женщины. Движения Беллы были нарочито медленными, будто она пыталась заставить меня умолять о более энергичном продолжении. Не дождется. Я, скрипя зубами, заставлял себя лежать неподвижно вместо того, чтобы вскинуть вверх бедра и войти в нее поглубже. Видимо, она поняла, что таким способом меня не проймешь, поэтому слезла, отчего из моей груди вырвался двойственный вздох — облегчения и разочарования. Белла как-то странно посмотрела на меня.
— Неужели мальчик предпочитает мужчин? — улыбнулась она. — Что ж, мы исполним твое желание. Правда, Минерва?
— Да, Госпожа.
— Иди, позови Снейпа.
— У него урок, Госпожа.
— Плевать! — зло ответила Белла. — Если Господин говорит, что Снейп слишком мягок к щенку, то я обязана проверить это. Иди за ним!
Мягок? Я про себя улыбнулся, видела бы ты, что этот мягкий человек вытворял не более двух часов назад. Как сильно вколачивался в меня, грубо дергая за волосы. Мягок? Три ха!
Тело ныло, требуя лечения и удовлетворения потребностей. Ну почему я не могу контролировать собственное тело? Почему оно предает меня? Белле, видно, стало скучно, поэтому она подобрала свою плеть с пола и начала легонько обхаживать меня ею. Словно играя. Ласковое поглаживание и резкий удар. Не знаю, сколько бы это продолжалось, но дверь в кабинет распахнулась, стремительно вошел Снейп.
— Как ты посмела оторвать меня от дел? — сердито спросил он. Больше, наверное, для вида. Всем ведь известно, что Беллатриса Лестрейндж — правая рука Волдеморта и в его отсутствие наделена теми же правами, что и вышеупомянутый Лорд.
— Захотела и посмела, — лениво улыбнулась Белла, не отрываясь от меня.
Снейп подошел ближе, и я с удивлением увидел в его глазах ужас. Что же там такого она сделала с моим телом, что аж Снейп испугался. Боли я почему-то не чувствовал, вернее чувствовал, но как-то отстраненно. Больше зная, что она должна быть, чем ощущая ее.
— Ты его убьешь, — равнодушно сказал Снейп, уже справившись с мимолетным испугом. — А если и нет, то он умрет от потери крови. Вряд ли Лорд будет доволен.
— Ну, заигралась я, — смущенно протянула Белла и тут же с вызовом вскинула голову, — Кто же знал, что он не будет кричать?
Что же она там такого сотворила со мной? Я беспокойно заворочался, пытаясь изловчиться и увидеть себя полностью.
— Он не кричал? — с интересом взглянул на меня Снейп.
— Нет! — раздраженно ответила Белла. — У меня он не кричал, но вот ты его заставишь.
— Я? — удивился директор.
— Да, ты, — подтвердила Лестрейндж. — Лорд просил передать тебе, что ты слишком мягок по отношению к Поттеру. Ни разу не воспользовался его прелестями...
— Твои сведения устарели, Белла, — радостно оборвал ее Снейп. — Не далее, как сегодня утром, я имел удовольствие от Поттера у себя в кабинете.
— Да? — разочарование в голосе женщины наполнило комнату. — Тогда ты будешь не против повторить попытку?
— Увольте, — брезгливо поморщился Снейп. — Я предпочитаю бифштексы исключительно в жареном виде на тарелке.
Бифштекс? Это он меня так обозвал?
— Лорд предпочитает, чтобы ты воспользовался Поттером в моем присутствии.
— Разве ты предпочитаешь наблюдать?
— Участвовать, скорее, — улыбнулась Белла.
Молчание длилось несколько минут. Я уже подумал, что Снейп сейчас развернется и уйдет, предоставляя мое несчастное тело в полное пользование Лестрейндж.
— Отлично. Лорд желает, чтобы я воспользовался Поттером, значит так и будет. Кто я такой, чтобы перечить его желаниям? — наконец, утомленно отозвался Снейп.
Эта тварь аж в ладоши захлопала от радости. Ты б еще сплясала тут...
— Но я не готов, — продолжил директор.
— Как это не готов? — опешила Белла.
— Я не хочу его. Понимаешь, Белла, для того, чтобы я трахнул Поттера мне необходимо возбудиться. Так устроены мужчины, дорогая, — издевательски объяснил Снейп. — Естественно, ты можешь помочь мне.
Внутри я заржал неподобающим образом. Молодец. Удовольствие от унижения Беллатрисы Лестрейндж могло помочь мне забыть о том, что последует дальше. Почему-то я не сомневался, что минет Снейпу для этой суки будет унижением. Чмокающие звуки наполнили комнату. Неужели она согласилась? Вероятно, приказы Лорда были для нее такими же беспрекословными, как для маглов Библия. Если Снейп должен трахнуть Поттера, то она обязана посодействовать в этом любым способом. Да... субординация, блин.
— Нежнее, дорогая. Неужели Рудольфус не обучил тебя доставлять мужчине удовольствие?
Было слышно, как Белла зло фыркнула, но сдержалась и ничего не сказала. Внезапно, дверь распахнулась, и в кабинет вошла МакГонагалл. Безучастно подошла ко мне и встала позади стола. Я посмотрел в ее сторону и увидел, как она мне подмигнула. Значит, Снейп, снял с нее заклятие. Но если так, то почему происходящее еще не прекратилось?
— Достаточно, дорогая, — сказал Снейп, отстраняя голову женщины от своего члена.
Белла поднялась с колен, обжигая его взглядом. Презрительно сплюнув на пол, она подошла к Минерве. Я краем глаза заметил, как мелькнула палочка в руке последней. Лёгкий взмах и я свободен. Все произошло в одно мгновение. Я спрыгнул со стола, изо всех сил отталкивая уже прицелившуюся тварь. Она упала, и Снейп тут же наложил на нее связывающее заклинание.
— Гарри, как ты? — вопрос повторился, правда, теперь уже от настоящей, пришедшей в себя МакГонагалл. — Мне так жаль.
Что-то сегодня всем меня жаль. Сначала Снейпу, теперь Минерве. А неделю назад, месяц назад вам меня жалко не было? Ну, спасибо, что хоть сейчас вспомнили.
Я с удивлением заметил вину на лицах преподавателей. Оказывается, я все это сказал вслух.
— Мы не могли помочь тебе раньше, Гарри, прости нас, — за себя и Снейпа ответила МакГонагалл. — Сейчас появился реальный шанс убить Тёмного Лорд.
Я краем уха слушал новый план по уничтожению Великого и Ужасного. План у них появился, надо же. Что ж, поучаствуем. Покалывание по телу, прервало мои мысли. Снейп уже начал залечивать мои раны.
— А почему я не чувствовал боли? — спросил я.
— Мазь, которую я дал вам, имеет побочный эффект. Она притупляет ощущения, делая нервные окончания менее чувствительными.
Я кивнул, делая вид, что понял его объяснения. Интересно, а почему она не притупила возбуждение? Или эта мазь узкопрофильного действия? Не важно. Сейчас я мог только порадоваться, что ничего не чувствовал. Оказывается, Белла плеткой выдирала кожу, оставляя кровоточащие раны. Вспомнив про эту тварь, я обернулся. Женщина лежала неподвижно, кажется, даже не дышала.
— Что мы с ней будем делать?
— Империус! — вместо ответа наложил заклинание Снейп.
— Гарри, иди, отдохни пока, — грустно улыбнулась Минерва. — У нас в запасе несколько часов. Мы позовем тебя.
Я послушно побрёл в свою гостиную. Слава Мерлину, по пути мне никто не встретился. Пройдя в комнату и рухнув на постель, я позволил случившемуся сегодня пробежать перед моими глазами. Еще несколько часов и я убью Волдеморта. А потом отомщу всем предателям. Всем... отомщу...
20.10.2010

Улица встретила героя магического мира пронзительным ветром и слякотью, но это его нисколько не остановило. Через пару минут после аппарации Поттер нашел нужную вывеску (без лишнего пафоса, строгую и со вкусом) и вошел в контору. После шумного города уютная офисная тишина почти резанула по ушам, но Гарри быстро справился с этим и огляделся. Одну из стен занимали карты Великобритании и всего мира, две другие — стеллажи. Конторка как раз напротив входной двери словно делила помещение пополам: в первой половине помещался диванчик, кресло и столик между ними, заваленный проспектами, а за второй, прямо в стенах со стеллажами прятались две двери. Их Поттер не успел рассмотреть, так как из-за конторки вышел молодой человек и проговорил:
— Агентство Реддигер и Фелпс приветствует вас. Чем могу помочь, сэр?
Гарри не ответил — именно в этот момент одна из скрытых дверей отворилась, явив миру пожилого джентльмена с цепким взглядом и аккуратной бородкой. Окинув взглядом посетителя, он улыбнулся профессионально-приветливой улыбкой и спросил, точнее, просто констатировал факт:
— Вы, должно быть, тот самый молодой человек, которого мне так рекомендовал мистер Малфой.
— Да. Думаю, именно я.
— Он предупредил меня о ваших… особых пожеланиях. Прошу в мой кабинет.
Кабинет очень походил на главный зал, разве что вместо конторки внушительный письменный стол, на котором царил безупречный порядок, а напротив него только одно-единственное кресло, которое мужчина предложил посетителю со словами:
— Простите, я до сих пор не представился. Патрик Фелпс.
— Очень приятно. Я…
— Эдвард Нортон, не так ли?
— Да.
— Люциус предупредил, что вы не желаете, чтобы излишне часто звучало ваше… второе имя.
Намек оказался более чем явным, Гарри лишь подивился такой предупредительности Малфоя, но на лице это никак не отразилось, он лишь сказал:
— Да, вы правы.
— Что ж, мы всегда готовы идти навстречу нашим клиентам. Я так понимаю, вы ограничены во времени?
— Не хотелось бы затягивать. Но это вовсе не значит, что я готов подписаться на первый же вариант.
— Понимаю-понимаю. Смею вас заверить, вы не разочаруетесь. Мы очень дорожим своей репутацией. Предлагаю вашему вниманию вот эти варианты, — Фелпс разложил на столе целый веер пергаментов с характеристиками предлагаемых домов и даже подробными колдографиями.
После просмотра этих своеобразных проспектов Гарри отобрал наиболее подходящие варианты, а потом вместе с Фелпсом несколько часов мотался едва ли не по всем окрестностям Англии, чтобы осмотреть их. То, что он искал и хотел, нашлось далеко не сразу. Но все-таки нашлось, поэтому остаток дня Поттер провел в конторе, разбираясь в целой куче бумаг. Оказывается, его задумка требовала урегулирования множества формальностей. Но веское слово, а главное — веский галеон, помогли все решить в один день, как и планировалось. Агентство Гарри покинул уже собственником.
Не удивительно, что домой Поттер вернулся совершенно вымотанным. Причем, обсуждая тонкости сделки, он совсем не чувствовал усталости, а вот сейчас она как-то разом навалилась. Зверски захотелось спать. Правда, немедленно осуществить желаемое не получилось.
Едва аппарация завершилась и стало возможным различить обстановку родной прихожей, как Гарри понял, что Северус уже вернулся. Обоняние его еще ни разу не подводило, к тому же это подтверждало и магическое чутье. Во всяком случае, в этот раз его любовник не сидел в темноте, а находился на ярко освещенной кухне, из которой доносились весьма аппетитные запахи.
— Привет, — Гарри тихо окликнул зельевара, привалившись к кухонному дверному косяку.
До сих пор зрелище кулинарящего Снейпа завораживало парня, хоть и случалось нечасто, так как рабочий график профессора был куда более загружен, чем его собственный. Но сегодня выпал счастливый случай. Правда, не надолго. Северус ответил, так и не отведя взгляда от плиты:
— Привет, — и по тону, которым он произнес это короткое слово, сразу стало понятно, что Снейп явно не в духе, к тому же долго ждал его, что тоже не способствовало улучшению настроения. Последующая фраза только подтвердила это: — Где, интересно знать, тебя носило так долго?
— Дела все не отпускали, — как можно более примирительно ответил Гарри, подходя к зельевару и коротко целуя.
— Дела? — Северус, не удовлетворенный подобным ответом, картинно приподнял бровь.
— Ну да, — если Поттер не хотел, то расколоть его теперь было весьма сложно. — От простого мотанья по городу я бы так не устал.
Этот ответ Снейпа тоже не слишком убедил, но он решил на время оставить расспросы, лишь поинтересовался:
— Ты голоден?
— Да, пожалуй, — заключил Гарри, прислушавшись к себе. Не мудрено, если учесть, что всей едой за день стал завтрак, а потом литр кофе, никак не меньше, распитый в агентстве Фелпса.
— Тогда мой руки и садись.
Поттера не нужно было просить дважды. Не прошло и пяти минут, как он уселся за стол. Практика показывала, что не стоит вмешиваться в священный процесс раскладывания по тарелкам еды, которую Снейп собственноручно приготовил, если не хочешь поссориться. Зельевар даже на кухне любил священнодействовать от начала и до конца. Поэтому Гарри смиренно ждал, пока перед ним не появится тарелка.
Ужинали в уютной, хоть и немного подозрительной тишине. Работая преподавателем, за день можно договориться до смерти, Поттер это прекрасно понимал и не лез с расспросами. Всему свое время. К тому же порой простое прикосновение скажет больше, чем тысяча ненужных слов.
Еще один плюс их отношений — тема очереди мытья посуды не поднималась. Северус это занятие не любил не меньше Гарри, который немало перемыл ее вручную у Дурслей, но внушительная магия Поттера жаждала выхода и действия, поэтому срабатывала сама. Парню даже не приходилось отвлекаться на это — достаточно просто подумать, и посуда самоотверженно бросалась в мойку под воду и моющие средства. Так что тут все просто и без жертв.
И все-таки Гарри чуть задержался на кухне, а когда пришел в гостиную, Северуса там не было. Конечно, он вовсе не потерялся и не исчез, и нашелся в не менее обычном, чем кресло, месте: в спальне, в кровати, которую вполне можно назвать супружеской, пусть оба и одного пола.
Судя по всему, зельевар собирался почитать перед сном, или дожидаясь любовника, о чем свидетельствовал увесистый том в руках. Но благому намеренью не суждено было сбыться — Северус просто уснул.
Гарри улыбнулся от этой необычной, и в то же время такой домашней картины, подумав, как сильно должен был вымотаться Снейп за день, чтобы заснуть вот так. На его памяти это всего второй случай. И Поттер вовсе не собирался будить зельевара, наоборот, как можно тише проскользнул в ванную, где еще и наложил заглушающие чары, чтобы не было слышно шума воды.
Когда он снова вошел в спальню, то нашел Северуса спящим все в том же положении с книгой в руках. Ясно, что никаких разговоров уже не последует, но, может, оно и к лучшему. С этой мыслью Гарри выключил свет и аккуратно забрал у Снейпа книгу, на что тот даже во сне умудрился что-то пробурчать. Усмехнувшись, Поттер поцеловал его в кончик носа, за что в случае бодрствования Северуса обязательно огреб бы подзатыльник, и накрыл их обоих одеялом. Сон пришел быстро.
* * *
Следующим утром герой магического мира опять проснулся один. Как Снейпу удалось выскользнуть из дома совершенно незамеченным — загадка. Но Гарри давно научился не удивляться даже таким невероятным вещам, если они происходили именно с Северусом. В конце концов, пусть это теперь и в прошлом, профессор был шпионом, гораздо больше, чем сам Гарри оборотнем.
Обижаться на такой поступок было ребячеством, злиться — глупо, поэтому Поттер решил использовать ситуацию с пользей. Так и так у него на сегодня запланировано целых два очень важных дела. И если одно не было лишено приятных моментов, то второе… Но Гарри не привык бегать от трудностей, поэтому умылся, побрился, облачился в деловой костюм и отправился «покорять мир».
Сначала нужно было осмотреть новоприобретенные «владения», а точнее провести тщательнейшую ревизию на наличие всего необходимого и оформить доставку недостающего, плюс некоторых приятных мелочей. Благо магическая доставка не требовала личного присутствия — служебные домовые эльфы все привезут и даже расставят так, будто это всегда здесь было. Огромное подспорье, если наблюдается явная нехватка времени. И все равно, когда Гарри закончил с этим, уже перевалило далеко за полдень. Настало время для второй части задуманного. Глубоко вздохнув, словно набираясь храбрости, Поттер аппарировал.
Даже в это, довольно мрачное время года, Хогвартса походил на ожившую сказку. Снаружи так точно. Подозрительно тихую и застывшую сказку. Гарри уже поднимался по лестнице, когда понял, в чем причина: просто все сейчас находились на занятиях. Усмехнувшись собственной недогадливости, вскоре он даже обрадовался подобному совпадению. Во-первых, это сводило к нулю возможность встретиться с Северусом раньше времени, а во-вторых, Поттер не был настроен на встречу с другими преподавателями или студентами.
С каждым визитом в эти древние стены Гарри все убеждался в той мысли, которая пришла ему в голову сразу, как только он очнулся в больничном крыле после победы над Воландемортом: это больше не его дом. Просто прошлое и просто место работы его любовника.
Но одной встречи, пока Поттер двигался к своей цели, избежать не удалось. По коридору медленно и в некоторой степени даже величественно плыло привидение Почти Безголового Ника. Заметив нежданного гостя, он в своей обычной манере склонил на бок голову, являя миру причину своего имени, и проговорил:
— Рад приветствовать вас в этих стенах снова, мистер Поттер.
— Здравствуйте, сэр Николас.
— В последнее время вы редко радуете нас своими визитами.
— Я же все-таки здесь больше не учусь. Не подскажите, директор у себя?
— Не так давно я видел его, входящим в свой кабинет.
— Спасибо, сэр Николас.
Раскланявшись с привидением, Гарри направился по пути, который до сих пор так и не забыл. Вот и нужная ниша, и знакомая до боли горгулья. Вид у статуи по-прежнему олицетворял саму неприступность, но Поттер лишь бровью повел, и та поспешно отпрыгнула, открывая вход. Статус героя магического мира давал хоть какие-то преимущества.
И обстановка кабинета, и сам Дамблдор за столом — все как в старые времена. Словно время здесь остановилось. А директор, кажется, только его и ждал. Посмотрел поверх своих очков, улыбнулся и сказал вполне ожидаемую фразу:
— Здравствуй, мой мальчик. Рад видеть тебя здесь.
— Здравствуйте, господин директор.
— Проходи, присаживайся. Чай?
— Нет, спасибо. Я в некотором роде здесь по делу.
— Понимаю. Но занятия еще не кончились?
— У меня дело к вам, господин директор.
— В самом деле? Чем же я могу помочь?
Гарри мог бы сказать, что конкретно ему — ничем, но сдержался. Начинать разговор с подобных фраз явно дурной тон. Просто, если раньше образ Альбуса, как эдакого всепрощающего и всепонимающего дедушки, располагал к себе и порождал чувство некоей сопричастности, то сейчас, когда выяснилось, что это всего лишь маска, ощущалось лишь раздражение. Сложно начать снова доверять тому, кто манипулировал тобой большую часть жизни, как пешкой на шахматной доске. Но годы бурного взросления научили Гарри играть в маски лучше многих, поэтому он без труда придал лицу радушно-деловое выражение и сказал:
— Я прошу вас предоставить профессору зельеварения Северусу Снейпу отгул на завтрашний день.
На секунду седые брови директора удивленно взметнулись вверх. Он явно не ожидал такой просьбы. Потом деликатно кашлянул и проговорил:
— Хм… несколько странно слышать эту просьбу от тебя, а не от самого профессора Снейпа.
— Не думаю, чтобы он вообще когда-либо просил о чем-то подобном.
— Ты прав, за все годы преподавания Северус лишь однажды брал внеурочный отпуск — в прошлом году, когда…
— Я понял вас, господин директор. Так вот, за него прошу я.
— Ты же понимаешь, Гарри, что сейчас довольно напряженное время…
— Но, согласитесь, гораздо менее… напряженное, чем во время войны с Воландемортом. Я не прошу месяц отпуска или неделю. Один день. Уверен, можно организовать замену, как, например, в свое время Северус подменял Ремуса.
— А как сам Северус посмотрит на подобную… инициативу? — похоже, Дамблдор решил не сдаваться.
— Я ему все объясню, об этом можете не беспокоится. Это своеобразный сюрприз.
— Неужели романтический вечер? — Альбус игриво подмигнул, явно пытаясь расположить к себе Гарри.
— Возможно, — уклончиво ответил Поттер, сохраняя абсолютно непроницаемое выражение лица. — Так могу я заручиться вашим согласием, господин директор?
В молчаливой пикировке взглядами прошла секунда, другая, потом Дамблдор вздохнул и, словно смирившись, ответил:
— Что ж, ладно.
Гарри тоже украдкой вздохнул, радуясь, что не пришлось применять тяжелую артиллерию в виде перечисления заслуг зельевара «перед отечеством» и банального шантажа их общими жертвами в прошлом. Воспоминания обо всем этом он предпочитал не доставать из пыльных шкафов памяти.
Видимо, Альбус решил, что подобная уступка с его стороны к чему-то все-таки обязывает, так как спросил:
— Как у вас с ним дела в принципе? — расшифровки с кем «с ним» не требовалось, и так понятно, но Гарри немного промолчал, прежде чем бросить ничего не значащее:
— Отлично.
— А как обстоят дела с твоим новым… состоянием? — так просто директор никогда не отступал.
— Не такое уж и новое. Скоро год как.
— Это не срок. Ремус до сих пор до конца не смирился.
— Его проблемы. У нас разный подход к нашему… состоянию. Меня все устраивает.
Дамблдор как-то уж очень пристально посмотрел на Поттера, словно в чем-то его подозревал, но вопросов больше не задал, лишь сказал:
— Я рад, если это, действительно, так.
И понимай, как хочешь. Словно в старые добрые времена намеков и иносказаний. Гарри еле сдержался, чтобы не фыркнуть. Вместо этого он поднялся со словами:
— Думаю, мне пора. Я и так злоупотребил вашим вниманием, господин директор.
— Право, какая ерунда, мой мальчик! Ты же знаешь, я всегда рад тебя видеть! — прежний облик любимого дедушки
— И все же. К тому же мне нужно к Северусу. До свидания.
Более не медля, Гарри покинул кабинет директора. Еще чуть-чуть, и это походило бы на бегство, но Поттер достаточно владел собой, чтобы не переступить грани. В этом кабинете, да и вообще в этих стенах он словно и впрямь превращался в мальчишку, что нервировало.
Выйдя в коридор и убедившись, что он безлюден, Гарри передернул плечами, отгоняя от себя ненужные мысли и ассоциации. Так или иначе, но разговор с Альбусом прошел более чем успешно, и Поттер решил, в самом деле, отыскать Северуса.
От директорского кабинета до подземелий идти довольно прилично, да и занятия, видимо, только что закончились, так как стоило выйти в общий коридор, как Гарри тотчас закрутило в водоворот снующих учеников, одновременно окунув в их многоголосье. От столь резкой перемены волк внутри него ощетинился и постарался уйти поглубже, а сам Поттер подумал, что, наверное, следовало взять с собой мантию-невидимку.
Стоит заметить, что узнал героя магического мира далеко не первый ученик и даже не десятый. За время этой «форы» Гарри успел в полной мере понять раздражение Северуса по поводу приближающегося праздника: валентинки, попадающиеся на глаза в самых неожиданных местах, ученики, пытающиеся тут же и немедленно наладить межполовой контакт, а некоторые на фоне этого и выяснить отношения. Такое бурление страстей, что Поттер даже заподозрил, не распылил ли кто в коридоре сильное любовное зелье, но он бы почувствовал. Зелья не было, только запах бурлящих юношеских гормонов. А когда ты так чутко все ощущаешь, то становится не по себе. Но тут не по себе стало еще больше — его узнали.
Остаток пути до подземелий Гарри едва ли не локтями прокладывал себе дорогу, одновременно пытаясь не быть совсем уж грубым, отвечая на вопросы «поклонников». Поттер уже испугался, что его погребут под валентинками, наколдованными и не только сердечками и плюшевыми свидетельствами «пылких чувств», но тут он как раз ступил на территорию Слизерина.
Сразу стало как-то тише и спокойнее. Еще бы! Слава мрачного декана змеиного факультета бежала далеко впереди него. Гарри, посмеиваясь, исподтишка наблюдал, как медленно рассеивается толпа его почитателей. Когда он дошел до классов — она исчезла совсем. Четверо последних, самых стойких (как ни странно, оказавшихся слизеринцами), увидев, куда направляется кумир, быстро свернули в сторону гостиных. Такое ощущение, что от греха подальше. Хотя Поттер кожей чувствовал снедавшее их любопытство.
Гарри не нужно было даже особо напрягаться, чтобы понять, что Северус именно в том классе, перед дверью которого он сейчас стоял. Это как шестое чувство, или какое оно там по счету у магов? И вместе с присутствием зельевара ощущалось и его раздражение. Прежде чем войти в класс, Поттер даже на миг задумался: «стоит ли?». Во избежание излишне любопытных глаз он тщательно закрыл за собой дверь, а от не менее любопытных ушей наложил заглушающее заклинание. Да, без палочки и не заметно, потому что Снейп, похоже, еще не обнаружил его присутствия.
Профессор уже встал с места, закончив складывать пергаменты с очередной контрольной в аккуратную стопку, когда что-то заставило его резко обернуться в сторону Гарри.
Снейп никогда бы не подумал, что настанет день, когда видеть Поттера в классе покажется странным. Особенно в таком официальном виде. На миг Северуса словно окунули в думосбор. Уж больно ярко полыхнуло воспоминание о том, когда он в последний раз увидел Гарри в этом виде в Хогвартсе. Тогда и он, и Дамблдор узнали много нового, и ничто из этого не было приятным.
— Привет, — осторожно окликнул Поттер, подходя к зельевару. — Ты как будто привидение увидел!
— Скорее просто призраков прошлого, — отозвался Снейп, поворачиваясь к нему, напряженный и собранный, точно такой, каким Гарри запомнил его во время уроков. — Не ожидал увидеть тебя здесь.
— Вот решил заскочить.
— Вспомнить бурную молодость? — усмехнулся зельевар, приподняв бровь.
— Ты же знаешь, что нет, — возразил Гарри, вплотную подходя к Снейпу. В такие минуты он жалел, что так и не сравнялся с Северусом ростом, поэтому просто запустил пальцы в его волосы, поглаживая затылок, и сказал: — Если что теперь и связывает меня с Хогвартсом, так это только ты.
— Хм.
Похоже, зельевар был настроен на дальнейшие расспросы, но Гарри вовсе не желал подобного развития событий, поэтому спросил первым:
— У тебя уже закончились уроки?
— Да. И, предвосхищая твой следующий вопрос, те несчастные, которым удалось нарваться на отработку, будут проходить ее с Филчем.
— У вас с ним образовался замечательный трудовой тандем, — хохотнул Поттер прямо в профессорский непроницаемо-черный жилет, на котором многочисленные пуговицы стали сами собой выползать из петель. Заметив это, Гарри отдернул свою силу, иногда действующую поперед него самого, проговорив: — Тогда, может, пойдем домой?
— Думаю, стоит, пока ты здесь чего-нибудь не натворил, — фыркнул Северус, отточенным жестом поправляя мантию.
— Если хочешь, можем запросто натворить, — многозначительно протянул Гарри. — У тебя были фантазии насчет этого места и…
— Нет, — Снейпа аж передернуло. — Никогда не жаждал ощутить себя педофилом.
Дело запахло керосином, а если и не им, то чем-то явно взрывоопасным, поэтому Поттер просто обнял зельевара со словами:
— Тогда домой, — и аппарировал вместе с ним.
Даже Гарри со всей его силой делать это из Хогвартса было нелегко, но иногда, в такие моменты, стоило. А усталость пройдет. Такая ерунда, право слово. Правда, Северус так не считал. Разомкнув кольцо объятий, едва под ногами почувствовался твердый пол, он хмуро поинтересовался:
— И к чему эти показательные выступления?
— Так просто быстрее, — пожал плечами Гарри, стараясь придать голосу беззаботность.
— А если у меня остались неоконченные дела? — Снейп вовсе не страдал отходчивостью.
— Ну, хочешь, я аппарирую тебя обратно?
Зельевар лишь отмахнулся, словно говоря: «Да что с тобой делать!», и направился в спальню, на ходу расстегивая рабочую мантию. Никаких намеков, просто желание переодеться после работы. Поттер вздохнул. Его партнер явно не в том настроении, и лучшее в этой ситуации просто не раздражать лишний раз. Поэтому он решил посвятить себя полезному делу — заняться ужином.
Все уже стояло на столе, и Гарри уже собрался звать Северуса, когда он появился сам. Вместе с мантией он снял и пиджак, так что остался лишь в брюках, рубашке и жилете. Такой облик делал сурового профессора более уютным, что ли, расслабленным, и невероятно нравился Поттеру. А также свидетельствовал о том, что Снейп начал считать это место и своим домом. Хотя они никогда не говорили об этом. Да и сейчас Гарри лишь довольно улыбнулся, садясь за стол.
Но в полном молчании есть не хотелось, поэтому Поттер спросил:
— Устал?
— Сам-то как думаешь? — хмуро поинтересовался зельевар, втыкая вилку в бифштекс с таким видом, будто он был его личным врагом.
На это Гарри даже не обиделся, а ответил:
— Думаю, что да. Меня в Хогвартсе сегодня чуть на сувениры не порвали, когда узнали, да и до этого времени спокойствия там и не намечалось. Неужели мы были такими же шумными?
— Когда как. Во всяком случае, среди нынешних учеников нет тех, кто страдал бы повышенной тягой к приключениям на грани суицидальных наклонностей, — едко заметил Снейп. Сказал и, кажется, пожалел о своих словах. После того знаменательного разговора Гарри с Дамблдором, при котором ему довелось присутствовать, когда герой магического мира высказал все, что думает о методах воспитания старого манипулятора, и о том, что ему довелось пережить, зачастую просто чудом, а список оказался немаленьким, Северус всячески старался избегать напоминаний об огрехах прошлого. Но старые привычки так просто не изживались.
Гарри эти порывы ценил, да и настроение, несмотря ни на что, оставалось хорошим, поэтому просто сделал вид, что не заметил колкости. Вот если бы Снейп относился к нему, словно к хрустальной вазе, как бывало в разгар болезни парня, — это бы пугало и раздражало куда больше. А так… Подобные «обмены любезностями» Поттер просто считал приправой к их совместной жизни. Возможно, он бы даже огорчился, сложись все иначе.
— Ты что-то задумал? — вернул к реальности голос Северуса, с почти угадываемыми подозрительными нотками.
— С чего такие мысли?
— У тебя все на лбу написано!
— Тогда можно не объяснять, — усмехнулся Гарри, приканчивая свою порцию ужина.
— Поттер! — тихо, вкрадчиво, многообещающе. Причем все это «много» находилось в разделе «ничего хорошего».
— Мм? — радушная, располагающая улыбка на абсолютно непроницаемом лице. Теперь Поттера было уже не так-то просто подловить. Школа хорошая, и один из лучших учителей под боком.
Северус хотел было сказать, что если Гарри задумал какую-нибудь романтическую чушь, ему же хуже будет, но предпочел вообще не напоминать о злосчастном празднике, оставив себе призрачную надежду, что так Поттер, может быть, вовсе о нем забудет. Вместо этого зельевар встал из-за стола и обронил:
— Я пошел спать.
Гарри лишь согласно кивнул, принимаясь за грязную посуду. Перемыл половину, никак не меньше, прежде чем вспомнил, что магией было бы гораздо проще. Да, иногда, в периоды особой задумчивости, с детства вбитые навыки опережали даже его сильно раскрывшуюся стихийную магию. Стоило об этом подумать, как оставшаяся грязная посуда сама устремилась в раковину, потом в объятья кухонного полотенца и уж затем занимала свое место в шкафу.
Проводив взглядом последнюю чашку, Поттер с чувством выполненного долга покинул кухню, собираясь присоединиться к Северусу. Но зельевар выполнил свое обещание на все сто — он уже благополучно спал в их кровати, правда, поверх одеяла снова лежала какая-то книга. Вот и думай: то ли Снейп ждал его, развлекая себя чтением, то ли настолько устал, что заснул даже за книгой. Больше походило на последнее, но не будить и не спрашивать же!
Гарри просто быстро юркнул в ванну, а оттуда в кровать, где попытался как можно более осторожно избавить Северуса от присутствия инородного предмета, водворив книгу на тумбочку. Миссия прошла успешно, иначе какой бы он был герой? Довольный собой, Гарри как раз решил устроиться поудобнее, когда рука зельевара обвила его талию и собственническим жестом придвинула ближе, а тихий, бархатный голос произнес почти в самое ухо:
— Я уж решил, что ты собрался ночевать на кухне.
— Вот еще. Просто… закрутился. Забыл о магии, — неохотно признался Поттер, стараясь всем телом вжаться в Северуса, переплестись всеми конечностями, насколько позволяло положение лицом к лицу. По-другому его волк не любил, предпочитая держать собственную спину открытой всем возможным опасностям, загораживая ею партнера. Поза альфа-самца. И хоть сам Гарри себя таковым не чувствовал, или точнее не настаивал, волк свои позиции сдавать не собирался. Приходилось идти на компромисс. В конце концов, через неделю после полнолуния он становился более сговорчивым.
Маневры Гарри Снейп встретил тихим смешком и комментарием:
— Ты возишься, как щенок в корзине.
— Я тебе покажу щенка, — фыркнул Поттер и, воспользовавшись положением, длинно лизнул Северуса вдоль ключицы. Тот шумно вздохнул, медленно переместив руку с талии на затылок парня, потом чуть отстранился со словами:
— К сожалению, все остальное придется оставить на утро. Меня хватит только на поцелуй, потом я вырублюсь, — словно в доказательство Снейп напряг скулы, скрывая зевок.
— Заманчивое предложение, — согласился Гарри, потянувшись за обещанным поцелуем. Долгим, лениво-неспешным, но от этого еще более сладким.
Через пять минут они уже спали. Оба.
* * *
На следующий день, день, в приготовлениях к которому было затрачено столько усилий, Гарри удалось проснуться первому без всяких будильников. Насколько позволял судить небольшой просвет между задернутыми занавесками, за окном едва начало светать. На самом деле Поттер предпочитал открытые окна, но не зимой и не в спальне. Зачем шокировать соседей?
Эта мысль принесла на своем хвосте другую: в том, другом доме, можно о подобном не беспокоиться. До ближайших соседей довольно далеко. И сразу же захотелось немедленно воплотить задуманное. Но сначала… сначала… Озорно улыбнувшись, Гарри медленно, но верно принялся стаскивать одеяло прочь.
Северус никак не хотел просыпаться, но у Поттера уже были в запасе свои методы. Например, воспользоваться тем, что во сне Снейп перевернулся на спину, и длинно лизнуть мерно вздымающуюся грудь, пересчитывая каждое ребро, подбираясь к соскам. Стоило обхватить один губами и с силой провести самым кончиком языка, заставив затвердеть, как дыханье спящего сбилось. С шумным вздохом Северус открыл глаза. Гарри тотчас переместился выше и, поцеловав любовника, безапелляционно заявил:
— Вставай. У нас еще много дел.
— Сколько времени? — взгляд зельевара тотчас метнулся к часам на тумбочке. — Ты опять выключил будильник?
— Не опять, а снова. Сдается мне, я бужу лучше, — без малейшего зазрения совести усмехнулся Гарри. — Время еще есть, но лучше все-таки вставать.
С этими словами он первым вскочил с кровати и скрылся в ванной. Северус проворчал что-то себе под нос, но тоже решил вставать. Он всегда предпочитал не откладывать наступление неминуемого.
Когда, полностью одетый, умытый и выбритый Снейп показался на кухне, там его ждал готовый завтрак и не менее готовый Поттер. Готовый вовсе не к тому, к чему можно было подумать, а к выходу. Джинсы, свитер, даже волосы не собраны в ставший уже привычным хвост — все свидетельствовало о том, что парень собрался на какую-то неофициальную встречу.
— Куда-то идешь? — как бы между прочим поинтересовался Северус, делая первый глоток кофе.
— Надеюсь, что мы идем вместе.
— Ты не забыл, что у меня занятия?
Поттер благополучно пропустил эту реплику мимо ушей, лишь сказал:
— Ешь, пока не остыло. Хочешь булочку с джемом?
Снейп собрался было съязвить, что Поттер ведет себя как заботливая женушка, но в этот момент вышеупомянутое кондитерское изделие зависло прямо перед его носом и надо было что-то с ним делать. Судя по приятному аромату — лучше съесть. В общем зельевар решил для начала расправиться с завтраком, и только потом повторил свой вопрос:
— Так куда ты собрался?
— В одно место, которое, надеюсь, и тебе понравится.
Страдальчески вздохнув, Северус скользнул взглядом по парню и сказал:
— Гарри, если ты задумал какую-нибудь романтическую чушь, то давай разберемся с этим сразу, а потом я пойду пытаться учить озабоченных подростков, — слова прозвучали резко, и Снейп в кои-то веки успел даже пожалеть о них, но сам Поттер, кажется, не обиделся, лишь ответил:
— Так уж и чушь? Пойдем, — и протянул любовнику пальто. Их обувь, кажется, сама собой сменилась на уличную.
Только Северус собрался возразить, что ему пора в Хогвартс, занятия начинаются через несколько минут, как Гарри просто обнял его и аппарировал.
Когда под ногами вновь стала ощущаться земля, Снейп понял, что их занесло довольно далеко от Лондона. Пригород — в лучшем случае, но наверняка дальше — на самую кромку какого-то леса, но не совершенно безлюдного. Вон, дом какой-то совсем рядом. Просто олицетворение безмятежности, но настроение Северуса таковым никак нельзя было назвать. Хмуро запахнувшись в пальто, он спросил:
— Поттер, ты с ума сошел?
— Хм?
— Не притворяйся идиотом, тебе не к лицу. Зачем ты притащил меня сюда? Мне нужно быть в Хогвартсе через пять минут.
— Не нужно, — упрямо отозвался Гарри, хватая профессора за руку, чтобы увести за собой.
— То есть? — кажется, все подозрение мира сконцентрировалось в этих двух словах.
— Я просто поговорил кое с кем… — нет, Поттер вовсе не собирался признаваться в своем разговоре с Дамблдором, ну… не так сразу и явно не затрагивая тему своего фактического шантажа старого манипулятора. — В общем, у тебя сегодня выходной.
— Это с какой такой радости? — фыркнул Снейп, резко притягивая парня к себе и заглядывая ему в глаза тем самым взглядом, который хуже маггловского рентгена, так как пробирался в самую душу. И все чутье оборотня и огромная магическая сила тут не спасут.
Вздохнув, словно смирившись со своей участью, Гарри ткнулся лбом в плечо зельевара, лишь бы только больше не сверлил этот взгляд, и ответил:
— Я подумал, что тебе будет приятно провести день вдали от невозможно раздражающих тебя, особенно в последнее время, учеников.
— Допустим, — похоже, буря миновала, но не факт.
В качестве проверки Гарри чуть приподнял голову, чтобы коснуться губами бледной шеи зельевара там, где ее не закрывало пальто, а шарфа и в помине не было, зато биение жилки ощущалось очень отчетливо. Секундой позже на его затылок легла рука, играя с волосами, которые Поттер так и не удосужился с утра собрать в хвост, потом чуть потянула назад, снова заставляя посмотреть в глаза Северусу. Только когда их взгляды встретились, он спросил:
— Так почему именно сюда? Решил затащить меня к кому-то в гости?
— Нет. Тут на много миль нет никого, кроме нас.
— И? — похоже, Снейп начал терять терпение.
— Ну… Не знаю, насколько понравится тебе эта идея, но я купил этот дом.
— Этот? — кивок в сторону одинокого строения.
— Именно. Пойдем, я его покажу. Мне кажется, тебе должно понравиться.
— Но зачем? — спросил Северус, все-таки следуя за парнем к дому. — Тебе разонравился дом в Лондоне?
— Вовсе нет, — отозвался Гарри, открывая дверь собственным ключом. — Тот дом почти как часть меня, а этот… этот пусть будет чем-то вроде летней резиденции. Тут должно быть хорошо летом, или когда захочется полного уединения от всех.
Снейп, переступив порог дома, внимательно разглядывал Поттера во время этой его тирады, потом подошел ближе и, чуть сжав плечо парня, спросил:
— Твой волк тянет тебя в лес, ведь так?
— Да, — кивнул Гарри, не оборачиваясь. — Особенно в теплое время года.
— Сильно?
— Мы с ним всегда можем договориться, но он тоскует. Тоскует по лесным запахам, ночной охоте и луне, свободной в небе, как он сам, — Поттер говорил, а где-то у него внутри отозвался волк, сел, обернув лапы хвостом и, подняв морду, коротко взвыл, рассказывая о своих мечтах и тоске.
— Почему ты раньше не говорил?
— Наверное, и сам до конца не понимал. Осознал, лишь когда меня посетила эта идея с домом. Пойдем, осмотрим его? — Гарри не терпелось показать свое приобретение. Но Северус был куда более осмотрителен, поэтому притормозил парня со словами:
— Не торопись. Дом магический, и, вполне возможно, что остались охранные чары от прежних хозяев.
— Ничего подобного, — Поттер продолжил путь, увлекая за собой зельевара. — Я здесь уже был, все нормально. Охранные чары автоматически переходят на нового владельца при оформлении сделки, то есть на нас.
— Постой, ты оформил дом на нас двоих?
— Фактически да, но тебе еще нужно подписать соответствующие бумаги, если согласишься, — просто ответил Гарри, вспоминая, как Фелпс едва не поседел полностью, готовя все бумаги для столь запутанной сделки, да еще и в такие сжатые сроки. Ведь Поттер хотел, чтобы его имя и имя Снейпа фигурировало как можно меньше, и нельзя было так просто выяснить владельца дома. Для этого в качестве заверителей сделки даже пригласили не абы кого, а гоблинов из Гринготса. Уж эти ни за что не проболтаются.
— И как скоро нужно принять решение? — по голосу Северуса сложно было понять: злиться он или нет.
— В принципе, бумаги здесь. Но когда захочешь.
— Мог бы посоветоваться, прежде чем совершать столь серьезное приобретение, — как бы между прочим заметил зельевар, оглядывая гостиную. Она, как и дом вцелом, не выглядела очень запущенной, скорее чисто прибранной, готовой с нетерпением принять новых жильцов.
— Прости. Но идея родилась довольно спонтанно, и я хотел, чтобы получился сюрприз. Правда, я посоветовался со знающим человеком.
— С кем же?
— С Люциусом. Он, в свою очередь, порекомендовал мне одного опытного агента, и мы подобрали этот дом.
— Вот как, — Северус отвлекся от созерцания обстановки и всмотрелся в лицо любовника. — Уж не два ли дня назад это было?
— Ну, да… кажется, — немного растерянно ответил Гарри. Столь пристальный взгляд порой заставлял его чувствовать себя несмышленым мальчишкой.
— Ясно.
Снейп вернулся к изучению дома, на самом деле тщательно обдумывая услышанное. Кусочки головоломки сложились в общую картину, и теперь понятно, что в тот день, когда он стал невольным свидетелем… общения Поттера с Малфоем-старшим, не случилось ничего предосудительного. Во-первых, он бы все-таки почувствовал, а во-вторых, слова Гарри теперь все объясняли. Зельевару оставалось лишь порадоваться собственной выдержке, что он не стал изводить любовника подозрениями.
Довольно хмыкнув, Северус теперь уже действительно обратил внимание на обстановку дома, только сейчас поняв, что Гарри все это время что-то рассказывал:
— … а вот здесь можно поставить книжный шкаф вместо этой этажерки. Можем вообще все поменять, если хочешь. Хотя мне говорили, что вся мебель новая. Дом обставлен уже агентством для продажи. Только в подвале осталось что-то от прежних хозяев. То ли пустующая лаборатория, то ли рабочий кабинет. Прежний хозяин работал прямо здесь.
— Лаборатория? — тотчас заинтересовался Снейп, отвлекаясь от собственных мыслей и обстановки.
Зельевар еще не готов был признать это вслух, но в целом дом ему нравился. Он обладал духом именно жилища магов, где все построено не только с учетом человеческих потребностей, но и рассчитан на волшебство. К тому же, в отличие от их лондонского дома, здесь так и веяло расслабляющим спокойствием и тишиной почти дикой природы.
— Ну да. Вот, в нее вход отсюда, — отозвался Гарри, увлекая Северуса за собой в коридор. — Честно говоря, я туда и не заходил, — воспоминания детства так просто не стирались, Поттер до сих пор недолюбливал чуланы и подвалы, особенно находиться там в одиночестве.
— Так как, ты говоришь, звали прежнего хозяина этого дома? — протянул Снейп, первым спустившись в подвал, предварительно включив свет, конечно.
С освещением здесь не было никаких проблем, и без труда можно разглядеть, что подвал, в самом деле, переоборудован в лабораторию. Почему-то Гарри вспомнился виденный урывками в детстве фильм «Франкенштейн». Уж очень похоже на святую святых какого-нибудь сумасшедшего ученого: огромный рабочий стол с каменной столешницей, похоже, мраморной, а вокруг, буквально в шаговой доступности, стеллажи, еще пара столиков, шкафы с какими-то немногочисленными склянками. Кажется, пустыми. Даже мойка в углу и вытяжка имелись. Сразу видно, что обустройство здесь вел кто-то очень предусмотрительный.
Оглядываясь, Гарри даже недорасслышал вопрос, поэтому переспросил:
— Что?
— Кому принадлежал дом, Гарри? — чуть мягче спросил Снейп, оглядывая подвал с явным предвкушением.
— Хм… дай вспомнить… Какой-то Маргарет Вилмор.
— Какой-то? Я удивляюсь твоей безграмотности, Поттер! Это едва ли не единственная женщина-алхимик Англии, и очень талантливая при этом. Именно она разработала первый прототип волчьего зелья.
— Надеюсь, это не она сама, — задумчиво проговорил Гарри, разглядывая подозрительное пятно на потолке.
— Балбес, это просто след от испарений котла. Видимо, поэтому позже стол передвинули и установили вытяжку, — фыркнул Северус, так посмотрев на парня, что тот предпочел чуть отодвинуться, чтобы не схлопотать подзатыльник. А когда «опасность миновала», сказал:
— Честно говоря, я рад. Не хотелось бы как-нибудь ночью столкнуться с призраком этой дамы.
— Вообще-то, не смотря на почтенный возраст, Маргарет Вилмор находится в добром здравии и теперь проживает на юге Италии. Переехала туда к мужу.
— Ты так говоришь, будто лично ее знаешь, — заметил Гарри, проводя рукой по столешнице. В самом деле, камень.
— Так и есть. Встречались пару раз на конференциях.
— А, понятно.
— Ты точно не знал, кто она такая? — с сомнением поинтересовался Снейп. — Или это своеобразный сюрприз?
— Абсолютно, — Поттер даже поднял руку в клятвенном жесте. — Это меня интересовало в последнюю очередь. Я больше приглядывался к самим домам и их месторасположению. Так тебе нравится?
— Вынужден признать, что дом более чем приемлем. Особенно в качестве места уединенного отдыха.
— И ты подпишешь бумаги? — Гарри присел прямо на рабочий стол, стараясь оказаться поближе к зельевару.
— Да. Уверен, ты все равно настоишь на своем, — губы Северуса дрогнули в улыбке, а пальцы собственническим жестом легли на затылок парня, зарываясь в волосы.
— Нет, я хочу, чтобы ты сам решил, — тихо, но абсолютно серьезно ответил Поттер.
— Вот я и решил. Но я хочу внести половину стоимости за дом.
— Ладно, — просто согласился Гарри, а про себя подумал, что Фелпса, наверное, от перспективы внесения изменений в сделку удар хватит. Хотя теперь гнаться за временем не нужно.
— Хм, ты еще что-то задумал? — похоже, сегодня Снейп был просто сама подозрительность.
— О чем ты?
— Давай уже без загадок, — отмахнулся профессор, и, редкое дело, его глаза улыбались. Явный признак хорошего настроения. — Если ты заготовил что-нибудь сентиментально романтичное типа тех валентинок, которыми вовсю развлекаются ученики в Хогвартсе, то сейчас самое время. Обещаю, я не обижусь.
Снейп даже принял позу статуи эдакого божества, ожидающего жертвоприношений, на что Гарри едва не расхохотался, резко оттолкнулся от стола, одновременно обнимая зельевара, и, глядя тому прямо в глаза, спросил:
— Неужели я так похож на малолетнего придурка?
— Гарри, я тебе в отцы гожусь. Для меня ты и есть…
Договорить Северусу так и не удалось — к его губам прижалась рука Поттера, а сам он сказал:
— Вот только не начинай снова об этом! Не аргумент. Думаешь, я не замечал, что с тобой творится в последнее время? Что ты ходишь издерганный и раздраженный, как дракон, разве что огнем не плюешься? А сложить два и два я пока в состоянии. Для тебя этот чертов праздник вовсе не праздник, как, собственно, и для меня. Поэтому я и решил устроить этот выходной, провести его в уединенном месте, где никто нас не достанет.
— Хм…
Этот взгляд Гарри уже хорошо знал и называл про себя «детектором лжи». Им, словно хирург скальпелем, Северус буквально препарировал того, в чьих словах сомневался, почти со стопроцентной вероятностью определяя, когда врут или лукавят. Ходили слухи, что у излишне впечатлительных первокурсников после такого взгляда энурез случался. Но Поттер первокурсником давным-давно не был, к тому же успел хорошо узнать Снейпа, поэтому с честью выдержал испытание, даже чуть-чуть приоткрыл защиту разума в качестве доказательства искренности своих намерений, а вслух произнес:
— Да, я тоже не люблю этот праздник. Мне просто нужен ты. Любым.
И снова острый по своей искренности взгляд. Взгляд Гарри. И он говорил гораздо больше слов, многие из которых были уже затасканы и заштампованы, и поэтому не передавали в должной мере всю глубину испытываемых чувств.
Вместо ответа Северус почти с благоговением провел кончиками пальцев по лицу Поттера, очерчивая подбородок, скулу, а потом коснулся лба целомудренным поцелуем и порывисто прижал парня к себе.
Вроде ничего особенного, а у Гарри аж дыханье перехватило, и, наконец, появилась уверенность, что он поступил правильно, затевая все это.
Что до Северуса, то он, хоть и испытывал весьма схожие чувства, но слизеринская натура взяла верх, и зельевар как бы между прочим спросил:
— Это Люциус рассказал тебе о моем отношении ко дню святого Валентина?
— Нет, я обсуждал с ним только особенности сделок с недвижимостью. Он до последнего и не знал, что мы… ну, вместе.
— Значит, теперь знает? — сделал свой вывод Снейп.
— Да. Но и только. Как-то странно советоваться с бывшим любовником по поводу настоящего. Я же сказал, что сам догадался.
Северусу очень понравилось это «с бывшим», так что остальное, в общем-то, и неважно. Чудесный день, чудесный дом и чудесный любовник, которого Снейп немедленно поцеловал со словами:
— Вы делаете поразительные успехи в логических умозаключениях, мистер Поттер.
Голос звучал негромко и с такими бархатными интонациями, что Гарри не сразу уловил смысл слов, и пришлось приложить усилия, чтобы выдавить короткий вопрос:
— Да?
— Именно. Подобный… прогресс не должен оставаться без награды.
Поттеру начало казаться, что Северус нарочно играет голосом, чтобы свести его с ума. А ведь до этого момента удавалось держать себя в руках. Но теперь… возбуждение нарастало подобно снежной лавине и грозило погрести под собой. И все-таки Гарри не поддался, только в голосе появилось предвкушение, когда он спросил:
— Что ты предлагаешь?
— Хм… — Снейп развернул Гарри и вплотную занялся изучением его шеи при помощи губ, успевая еще перемежать поцелуи словами: — У нас абсолютно свободный день, целый дом в нашем распоряжении и никого на мили вокруг. Богатство возможностей потрясает.
Поттер смог лишь простонать что-то невразумительное, но Северус засчитал это за ответ и продолжил:
— Я надеюсь, дом полностью готов для… заселения, а ты позаботился об остальных мелочах?
— Да, — томно выдохнул Поттер, запуская руку в волосы зельевара, чтобы их контакт стал еще теснее, да и все его существо требовало сделать хоть что-нибудь, несмотря на то, что поза сильно ограничивала возможности.
— Отлично. В таком случае следует обновить дом. Предлагаю начать со спальни.
Гарри издал звук, похожий на стон разочарования и предвкушения одновременно. Ему уже было все равно где, хоть прям на этой каменной столешнице, с которой он почти сроднился, но Северус демонстрировал порой просто стальное самообладание. Вот и сейчас он безапелляционно потащил парня за собой, прочь из подвала, правда, в качестве компенсации то и дело целуя его раскрасневшиеся губы, а свободная рука и так давно хозяйничала под свитером.
Спальня радушно встретила новых хозяев уютным теплом, опущенными шторами, приглушенным светом и до хруста свежим постельным бельем, притаившимся под шелковым покрывалом. Но ни Северус, ни, тем более, Гарри, не заметили бы даже тюремные нары вместо кровати, слишком уж увлечены были друг другом.
Стоило закрыться двери, и словно сгорел последний предохранитель — Снейп и Гарри набросились друг на друга, как после долгой разлуки. Кажется с самого утра медленно, но верно закипало их вожделение, которое теперь уже невозможно было сдерживать, да и зачем?
С видом триумфатора Северус сорвал покрывало с кровати, а мигом позже с не меньшим торжеством Гарри избавил его от мантии, и вскоре пылающая кожа коснулась прохладных простыней.
Надеясь на не менее бурное продолжение, Гарри обнял зельевара, притягивая к ближе, заставляя нависнуть над собой, но не все так просто. Снейп не был бы Снейпом, если бы его так легко можно было предугадать. Поттера ждала самая изощреннейшая из пыток — пытка лаской и нежностью. Не торопясь, с присущей ему тщательностью, Северус уделял внимание каждому чувствительному местечку парня, словно карта эрогенных зон Гарри была буквально нарисована на его теле, не представляя для профессора никакого секрета.
Очень скоро герой магического мира не мог сдерживать стонов, которые довольно быстро перешли во вскрики и жаркие мольбы. И, хоть Снейп был возбужден никак не меньше, он оставался глух к ним, продолжая вдохновенно ласкать распростертое перед ним тело. Северус дождался, когда Гарри почти обезумел от страсти, а его требования и просьбы о большем слились в один непрекращающийся стон, и резко вошел в податливое тело, не в силах больше сдерживаться, лишь в последний миг вспомнив о заклинании смазки.
Где-то на задворках сознания зельевар ощутил укол совести за столь вероломное вторжение, но в этот момент Гарри вскрикнул и не менее резко подался навстречу. И все. Не осталось ни мыслей, ни тем более слов. Только движение, стоны, опаляющее желание, которые слились, сплавились в одно чувство, вылившееся в бурный оргазм обоих партнеров.
Это было так хорошо, что Снейпу на миг показалось, что с последней сладкой судорогой остановится и сердце. Он просто рухнул на любовника, пытаясь заново научиться дышать. Но сомнения оказались напрасными — сердце выдержало. А рядом с ним громко бухало другое. Почти в унисон.
Так оба лежали некоторое время, стараясь отдышаться, прислушиваясь к дыханию друг друга, пока Гарри тихо и хрипло не проговорил:
— Здорово! Кажется, я даже ненадолго потерял сознание.
На что Снейп усмехнулся и ответил:
— Пообещай, что если меня за этим делом хватит инфаркт, то ты придашь мне пристойную позу, прежде чем позвать врачей и Дамблдора!
Поттер хохотнул и, поцеловав зельевара в кончик вне всяких сомнений выдающегося носа, сказал:
— Не говори ерунды.
Северус покачал головой, и хотел было скатиться с любовника, но Гарри остановил его, буквально оплетя руками и ногами, проговорив при этом:
— Куда ты? Давай еще так полежим.
— Я тебе все отдавлю.
— Нет. Я же оборотень, мы сильные, — одновременно с этими словами он одним взглядом набросил на них одеяло, чтобы стало совсем уютно.
— Ладно, — миролюбиво согласился Снейп.
— Мы же никуда не торопимся?
— Совершенно нет.
— Хорошо, — Гарри не сдержался и зевнул.
— Спи.
Поттер довольно быстро последовал мудрому совету, а Северус подумал, что, пожалуй, стоит сказать спасибо этому вечному мальчишке за его безумные и не очень идеи. И может стать хороший традицией — проводить этот день здесь.
Впервые промелькнула мысль, что день святого Валентина может быть очень хорошим днем. Главное — самоустраниться от всех, кроме того, кто стал так нужен.
Fin

Дерзкий лучик ленивого зимнего солнца пробрался сквозь не до конца задернутый полог кровати и, словно споткнувшись, упал на лицо спящего молодого мужчины. Тот поморщился во сне и сделал странное движение, будто стараясь дернуть ухом, подобно собаке. Но то, что позволяла собачья анатомия, было недоступно человеческой, поэтому дернулась лишь щека. А «незваный гость» продолжил дразнить бархатную кожу.
Медленно открылся подозрительный глаз пронзительно-зеленого цвета с едва различимым синеватым ободком вокруг зрачка. Прошло не меньше минуты, прежде чем его примеру последовал второй. Гарри Поттер, а обладателем этих неординарных глаз был именно герой магического мира, нехотя проснулся. Сделав попытку потянуться, он недовольно поморщился. После полнолуния прошел только один день, и тело все еще болело и тянуло в самых неожиданных местах.
— Выпил бы мышечный релаксант, сейчас бы не пыхтел, — раздался из-за плеча Поттера чуть хриплый со сна, но не утративший от этого ни приятного тембра, ни своей едкости голос. А бледная рука собственническим жестом притянула парня поближе.
— Я тебя разбудил?
— Нет, но важен сам факт.
От этих слов Гарри невольно улыбнулся, а волк внутри забавно фыркнул. Ощущать зверя, как часть себя стало почти обыденностью. Не сказать, чтобы он причинял сильные неудобства. Да, когда в полнолуние волк пытался как можно быстрее вырваться на свободу, было больно, а потом, когда тело вновь становилось человеческим, несколько дней ощущалась ломота и слабость, и зелье на вкус оставляло желать лучшего, но это мелочи по сравнению с тем, что Гарри испытывал раньше, во время болезни.
Но самое главное, ему больше не приходилось справляться со всем в одиночестве. Кто бы мог подумать, что счастье всей жизни героя магического мира составит нелюдимый профессор зельеварения Северус Снейп! Но о столь высоких материях Гарри предпочитал не задумываться, а просто жить, наслаждаясь каждым днем. Их близкие отношения длились почти год. За это время случалось всякое. Не стоило ожидать, что два столь непохожих человека, побитых жизнью и имеющие каждый свой печальный опыт, сразу заживут душа в душу единым организмом. И все-таки они оба стремились к сближению. Уж как могли. Во многом заново узнавая друг друга, а то и самих себя.
Когда смертельная болезнь отступила, сраженная ликантропией, Гарри снова начал ощущать жажду жизни, которую, как ни странно, во многом пробуждал именно Северус. Вот и сейчас, повозившись в эдаком полуобъятье, Поттер уткнулся носом в плечо профессора и жадно вдохнул уже ставший родным запах. Волк внутри встрепенулся и, будь у него тело, непременно потерся бы мордой, чтобы лучше его впитать. Этот запах нравился ему невероятно и четко ассоциировался с парой.
За последний год Гарри узнал о жизни волков, и в частности оборотней, столько, что впору самому написать книгу, но он никогда не был склонен к научным изысканиям, в отличие от Снейпа. Профессор за это время сумел значительно усовершенствовать волчье зелье. Теперь оно не было таким уж отвратительным на вкус. Не нектар, конечно, но уже не тянуло выплюнуть немедленно.
Улыбнувшись этой мысли, Гарри снова ткнулся носом в плечо Северуса, на что тот хмыкнул, заметив:
— Ну, хоть не мокрый, и на том спасибо.
В ответ раздалось почти звериное ворчание, превратившееся едва ли не в мурлыканье, когда спутанных вихров коснулась бледная рука, а все тот же, по-прежнему хрипловатый голос проговорил:
— Хочешь, чтобы я поверил, что ты все еще не до конца стал человеком?
Гарри снова улыбнулся очень довольной улыбкой и нехотя выскользнул из-под ласкающей руки со словами:
— Пойду, приготовлю кофе.
— Первая здравая мысль!
Вопреки обещанью Поттер сначала заглянул в ванную комнату, из которой вышел несколько посвежевший и в джинсах. Остановившись в дверях, он потянулся с долей опаски — мышцы еще беспокоили, и скрылся в направлении кухни.
Когда Северус соизволил присоединиться к своему любовнику, то уже не только кофе манил своим ароматом, но и завтрак был готов, а сковородки и турка сами собой домывались в мойке, словно странноватые питомцы. Подобное зрелище стало уже привычным. Магия всегда чуть ли не плясала вокруг Поттера, в последние пару лет даже не заморачиваясь наличием такого пустякового предмета, как волшебная палочка. Если раньше Снейп заподозрил бы Гарри в показушности, то теперь просто знал, что парень иначе не может. Нельзя лишь сдерживать такой магический потенциал, не давая ему выхода.
Стоило сесть за стол, как перед профессором тотчас возникла тарелка с завтраком, а чашечка с ароматным кофе повернулась, чтобы было удобнее взять ее за ручку. Определенно, быт никогда их не заест. Раздумывая об этом, Снейп подождал, пока к нему присоединится Гарри, потом оба приступили к трапезе.
За то время, что они были вместе, Поттер понял, что утро — не самое лучшее время для общения с любовником. Сам он никогда не считал себя жаворонком, Северус, похоже, тоже, но годы преподавания и двойной жизни приучили вставать рано, что отнюдь не лучшим образом сказывалось на его характере. Но даже утром от Снейпа не ускользала ни одна мелочь. Вот и сейчас он заметил, как Гарри чуть поморщился, потянувшись, и тотчас спросил:
— Как твое самочувствие?
— Нормально.
— Гарри, мне совсем скоро нужно быть в Хогвартсе, и нет времени играть в тридцать три вопроса, — нахмурился зельевар.
— Мышцы немного тянет, вот и все.
— Точно? — полный подозрений взгляд.
— Точно, — Поттер почти застенчиво улыбнулся и, поднявшись со своего места, подошел к Северусу, коснувшись его плеча, одним этим жестом предлагая многое.
Снейп накрыл руку парня своей, чуть сжал и сказал:
— Как ни жаль, но мне, действительно, пора.
— Знаю, — Гарри на короткий миг зарылся носом в волосы Северуса, вдохнув родной запах, словно стараясь получше его запомнить.
— Я оставил флакон с мышечным релаксантом на комоде. Если боль не пройдет — выпей, — велел зельевар, поднимаясь из-за стола и переходя в гостиную, где находился камин. — Ты меня слышал?
— Да, не беспокойся, — отозвался Поттер, прислонившись к дверному косяку.
Ответом ему стал подозрительный взгляд, но вместо едкого замечания Снейп кинул в камин летучий порох, назвав местом перемещения свои покои в Хогвартсе, и шагнул в колдовское пламя.
Гарри вздохнул, наблюдая, как потухла последняя искорка. Его возлюбленный, определенно, был не в духе в последнее время, и чем дальше — тем хуже. Сначала Поттер думал, что дело в полнолунии — Северус до сих пор волновался, когда герой магического мира становился волком, но теперь все более очевидно, что дело и в чем-то другом.
К сожалению, всерьез обдумать это не получилось — Гарри вспомнил, что Рон договорился с ним о встрече на сегодня, и если он не хочет опоздать, то нужно собираться. Благо сегодня свободный день. Первая книга к их с Гермионой проекту почти завершена, и до конца недели он ее точно закончит и передаст подруге на вычитку.
В гардеробе героя магического мира давно не было мантий и прочей немаггловской одежды. Не то, чтобы Гарри ее старательно избегал, скорее просто не любил. Чего он, действительно, избегал, так это узнавания. Правда, теперь это было нелегко. Поттер не выходил из дома, предварительно не сделав невидимым шрам. Очки тоже канули в прошлое — в них больше не было необходимости. Одна из опухолей давила на глазной нерв, ухудшая зрение, а когда ликантропия избавила от болезни, исчезла и близорукость. Сильно отросшие волосы Гарри тщательно собирал в хвост, так что почти незаметно, что они непослушные. Джинсы, свитер, длинное черное пальто, ботинки — вот и весь наряд. Ну, еще шарф и перчатки, схваченные в последний момент из-за промозглого ветра.
Мельком глянув на себя в зеркало, Гарри с усмешкой подумал, что сейчас куда больше похож на Сириуса Блэка, нежели на своего отца. Кто бы мог подумать! Но Поттер уже опаздывал, поэтому не просто вышел, а аппарировал.
Резкая смена обстановки — с тихого дома на шумную улицу, заставила волка внутри ощериться и прижать уши. Их симбиоз значительно повышал чувствительность к звукам и запахам. К этому приходилось… приспосабливаться. Вот и сейчас, поняв в чем дело, волк поспешил уйти глубже в подсознание, чтобы не так раздражаться, попутно ворча на своего «соседа по разуму».
Осторожно вдохнув свежий городской смог, Гарри по привычке быстро огляделся. Вроде, ничего подозрительного. Хогсмид такой же суетливый, как всегда. Обычные маги вокруг. Настолько, насколько к ним вообще применим термин «обычный». Так что никто не обратил особого внимания на еще одного, прибывшего при помощи аппарации. Разве что двое слегка изменили маршрут движения, чтобы не врезаться в молодого мужчину. Кажется, никто не стремился кинуться к нему с криками: «Гарри Поттер, это, действительно, вы?». Уже замечательно. А вот и вход в бар.
У этого заведения было одно несомненное преимущество: тот, прежний Гарри, никогда его не посещал, и он располагался на противоположном конце Хогсмида от заведения мадам Розмерты и других приснопамятных мест, до сих пор находящихся под пристальным вниманием поклонников. На него Поттер набрел случайно, а потом уже специально назначал там встречи. Свое очарование бару придавал сумрачный зальчик, разделенный на своеобразные кабинки, неплохая кухня и карта напитков. Мечта друзей, жаждущих поговорить о своем без привлечения лишнего внимания. Возможно, поэтому бар и носил немного пиратское название «Тихая гавань», так как настоящей гавани в Хогсмиде отродясь не было.
Стоило открыть дверь и войти внутрь, как раздался тихий перезвон колокольчика, возвещающий о новом посетителе. Секундой позже перед Гарри возник хозяин заведения, явно узнавший вошедшего, но это было другое узнавание. Улыбнувшись профессиональной располагающей улыбкой, он проговорил:
— Добрый день, мистер Нортон. Рад, что вы снова предпочли мое заведение всем остальным.
Нортон, Эдвард Нортон — это тот псевдоним, который выбрал себе Гарри, чтобы оставаться неузнаваемым в магическом мире. Имя, не связанное ни с чем и ни с кем из его столь бурного прошлого. Так что Поттер лишь кивнул, ответив:
— Ваше заведение куда уютнее остальных. Меня никто не искал?
— Ваш друг уже подошел. Я провожу вас к столику.
Прихватив меню, хозяин бара жестом пригласил следовать за собой, но Гарри и так уже увидел Рона. Тот не слишком-то изменился со времен обучения в Хогвартсе: та же огненная шевелюра и россыпь веснушек, разве что плечи стали шире.
— Привет, дружище! — Уизли подхватился с места, едва завидев Поттера, и заграбастал его в объятья.
— Такие оргии, будто мы год не виделись! — попенял Гарри, хотя лицо осветилось радостной улыбкой.
Они, наконец-то, уселись за столик, и Поттер заказал пива. Хозяин бара удалился выполнять заказ, явно не желая мешать своим присутствием. Его интуитивная деликатность делала заведение еще более притягательным.
— Как жизнь? — спросил Рон, пристально изучая друга. Сразу чувствовалась аврорская хватка.
— Хорошо.
— А по виду не скажешь.
— Ну, ты же знаешь, какое сегодня число, и что недавно было…
— Да, точно. Я забыл. Но ты мог бы прислать сову и отменить встречу.
— Пустяки. Это лишь легкий дискомфорт.
— Хм, сложно поверить, — недоверчиво отозвался Рон.
— По сравнению с тем, как я чувствовал себя год назад, это вообще полная ерунда.
— Тогда почему Люпину так тяжело?
— Мы с Северусом считаем, что это скорее психическое. Он слишком сильно отрицает своего зверя, поэтому, когда тот стремительно рвется получить свободу и очень неохотно «залезает» обратно.
— Хочешь сказать, что все неплохо?
— Именно, — Гарри едва сдержал вздох облегчения. С тех пор, как закадычный друг узнал, какой именно стала цена его излечения от смертельной болезни, то каждый раз выражал крайнюю обеспокоенность состоянием Поттера. Они с Гермионой тогда долго думали над тем, о чем лучше сказать Рону в первую очередь: о том, что Гарри теперь вервольф или о том, что живет со Снейпом. О втором Уизли догадался, о первом пришлось сказать. Принял он эти новости гораздо лучше, чем друзья ожидали, для Рона, конечно. В восторг он вовсе не пришел, но их дружба это выдержала. Как сказал тогда Рон: «Я слишком рад, что ты будешь жить, чтобы советовать, как именно распоряжаться этой жизнью». И весь интерес выражался только в осторожных вопросах, таких как сейчас:
— А как у вас… с ним?
— Отлично.
— Хм, — Рон испытующе уставился на Гарри. — Точно?
— Что тебя смущает? — вопросом на вопрос ответил Поттер, не глядя на друга и, словно невзначай, делая глоток из кружки.
— В основном то, как это вообще возможно.
— Тебе объяснить техническую часть?
На этой реплике Рон чуть пивом не подавился, стремительно покраснев. Он замотал головой, откашливаясь, потом, заново обретя дар речи, проговорил:
— Вот уж это точно нет. Не маленький, догадываюсь. Меня больше интересует моральная сторона вопроса.
— Ты этих умных слов у Гермионы нахватался? — Гарри спрятал улыбку за кружкой.
— Неважно. Но ты не ответил, — определенно, служба в аврорате поспособствовала появлению у Рона нездоровой настырности. Вздохнув и лукаво глянув на друга, Поттер все-таки проговорил:
— Иногда оказывается, что с первого взгляда разительно непохожие люди имеют гораздо больше общего, чем можно подумать. Нам быть вместе… правильно.
— Что-то я слышу в твоем голосе какое-то «но», — нахмурился Уизли.
— Два скверных характера не могут не сталкиваться, — усмехнулся Гарри, вспоминая, что в последние дни Северус частенько напоминал ощетинившегося дракона. — Но, как видишь, мы друг друга еще не убили. И не собираемся этого делать.
— Ну, если бы он жаждал твоей смерти, то у него до этого была куча возможностей осуществить задуманное. Мог бы просто не вмешиваться тогда, год назад, — почти с философской отрешенностью заметил Рон. Гарри даже подозрительно посмотрел на друга, но тот, похоже, не шутил. Поэтому Поттер осторожно кивнул, ответив:
— Вот именно.
— Только из-за него, наверное, приходится часто бывать в Хогвартсе, который ты теперь не любишь.
— Недолюбливаю я одного конкретного человека, склонного к масштабным манипуляциям, а Хогвартс… Я просто там больше не дома, Рон. Да и вряд ли когда был. В детстве он казался олицетворением сказки, лучшей доли, чем та, что ждала меня в мире магглов, но сказка кончилась на пятом курсе, а действительность оказалась куда как суровее, чем я мог ожидать.
Гарри редко затрагивал в разговоре эту тему и те события, которые не только заставили его повзрослеть куда раньше сверстников, но и взвалили на плечи огромную ответственность, поэтому друг притих, жадно слушая каждое слово. Они видели тогда, как меняется Поттер: медленно и неизбежно, но ничего не могли сделать — ведь сами были детьми. Могли только поддерживать по мере сил и принимать со всеми «тараканами». Это еще больше скрепило их дружбу, но несколько обособило от остальных. Правда и тут основная доля обособленности выпала Поттеру.
Но сегодня дальнейших откровений не последовало. Закончив последнюю фразу, Гарри как-то неопределенно дернул плечом и сказал:
— Ладно, не будем ворошить прошлое. Оно не покрылось достаточным слоем пыли, чтобы перетряхивать.
— Как хочешь, дружище, — тотчас согласился Рон, видя, как Поттер готов замкнуться в себе, что раньше случалось очень часто. И при всем желании лучше понять те переживания друга, был рад сменить тему.
— Как там Гермиона?
— Отлично. Вся в учебе, как всегда. Хотя ученического фанатизма поубавилось.
— Не иначе твое дурное влияние, — хохотнул Гарри.
— Не без того, — чуть покраснел Рон.
— А почему она не пришла? Опять держит оборону в библиотеке?
— Нет, просто я как раз хотел посоветоваться с тобой по поводу нее. Возникла проблема…
— Какая? — мгновенно насторожился герой магического мира.
— Ничего настолько серьезного, не волнуйся. Просто я не знаю, что ей подарить.
— По какому поводу подарок?
Рон непонимающе уставился на друга, потом фыркнул:
— Ты чего? Скоро же День Святого Валентина!
— Правда? — искренне удивился Гарри, припоминая, когда он в последний раз обращал внимание на календарь.
— Э, брат, как у тебя все запущено! — не без ехидства усмехнулся Рон, но друг никак не прореагировал на колкость, что-то прикидывая.
В самом деле, Гарри словно долбануло, и части головоломки последних событий в его жизни наконец-то встали на место. Стало ясно, почему Северус с каждым днем все более угрюм и язвителен до невыносимости, и чем дальше — тем хуже. Но как следует обдумать это не дал тот же Рон, хлопнувший друга по плечу с вопросом:
— Эй, ты, кажется, совсем меня не слушаешь.
— А? Ты о чем? — Поттер тотчас перевел на него взгляд просто до предела внимательный.
— О Герми, о ком же! — голос Уизли упал до заговорщического шепота. — Просто не представляю, что ей подарить. Может, книга и лучший подарок, но не по такому же случаю! Я уже всю голову сломал, а на ум только одна банальщина приходит.
— За небанальным ты бы лучше к близнецам обратился.
— Скажешь тоже! Я Гермиону хочу порадовать, а не избавлять потом от неожиданного превращения во что-либо странное.
— Тогда закажи портключ в какое-нибудь необычное познавательное место, при этом не лишенное романтики. Вы же если где и были, то вместе со мной по больницам, — несколько рассеянно ответил Гарри, но Рон тотчас просиял, воскликнув:
— Ты гений! — и даже порывисто, но крепко обхватил друга за плечи.
— Эй, полегче! — усмехнувшись, проворчал Поттер. — К чему такие страсти?
— Ой, прости, дружище, — Уизли тотчас отстранился и даже покраснел, видимо, вспомнив те времена, когда Гарри только-только вышел из больницы, и любое прикосновение было для него невыносимым.
— Ну, не все настолько плохо, — ответил герой магического мира, словно прочитав мысли друга.
— Точно?
— Точно.
Несмотря на ответ, Рон все еще казался смущенным и нервно заерзал, на что Гарри понимающе улыбнулся и сказал:
— Иди уже, ищи подарок своей возлюбленной. Мы же не в последний раз с тобой видимся.
— Ты точно не в обиде?
— Обидится Гермиона, если ты преподнесешь ей какую-нибудь фигню. Удачного дня Святого Валентина.
— И тебе, друг.
Рон уже подхватился с места, но прежде чем унестись, подобно урагану, успел крепко пожать Гарри руку.
Встряхнув ладонью, Поттер покачал головой вслед другу, искренне надеясь, что с Гермионой он ведет себя… аккуратнее. Все-таки она не оборотень, а вовсе даже хрупкая девушка, пусть и с несгибаемым характером.
День Святого Валентина… хм. В принципе, нет ничего удивительного, что он совсем забыл о нем. А ведь теперь, когда у него появился постоянный партнер…
Додумать мысль Гарри не успел, так как рядом раздался приятный, глубокий голос:
— Могу я присесть?
Любому другому Поттер отказал бы, возможно, даже в резкой форме, но он узнал этот голос, хотя слышать его в столь публичном месте… Подняв взгляд, он увидел высокого коротко стриженого блондина, при виде которого Люциус удавился бы от зависти, а все остальные от ужаса из-за сплошной непроницаемой черноты взгляда — словно смотришь в бездну.
— Морт? — с некоторым неверием поинтересовался Гарри. Засомневаешься тут, когда ни с того ни с сего в бар заявляется сам Смерть, ну и пусть они друзья.
— Да, мальчик. Так могу я сесть?
— Конечно.
— Ты как будто не узнал меня.
— Просто не ожидал увидеть здесь.
— Место ничуть не хуже остальных, — пожал плечами Морт.
— Тебя могут увидеть и догадаться.
— Увидят лишь то, что ты сидишь с кем-то и беседуешь. Моего лица не видно, да никто его и не сможет вспомнить потом. Специфика, понимаешь ли.
— А-а.
— Практически везде я могу оставаться незамеченным, если не выполняю свои… профессиональные обязанности. Но не думаю, что тебе интересны подробности.
— Не скажи. Вдруг я когда-нибудь захочу написать мемуары? Или свой вариант сказок? — едва не рассмеялся Гарри.
На это Морт улыбнулся своей всезнающей улыбкой, так что, даже если не знать, кто перед тобой, действительно начинаешь верить в это всезнание. Собственно, так оно и было. Наверное, Смерти известны все судьбы мира, только не в его правилах распространятся об этом.
— Ты давно не заходил, — попенял Поттер.
— В самом деле. Но как-то неловко вам мешать. Вот и сейчас, после беседы с другом, ты какой-то задумчивый.
— Ты ни разу не появлялся не вовремя, а иной раз совсем наоборот, — возразил Гарри, вспомнив ту ночь, когда стал оборотнем. Вряд ли бы Морт признался, спроси его в лоб, но он тогда удержал Поттера у самого края чуть дольше возможного, давая столь нужное в тот момент время, чтобы сориентироваться.
Морт лишь изящно пожал плечами и поинтересовался:
— И все-таки, что тебя так… расстроило?
— Думаю, ты и так уже догадался.
— Разве праздник повод для грусти? Тем более, когда твое сердце столь переполнено чувствами.
Гарри уже давно перестал удивляться проницательности друга, которая превышала любую легилименцию, а просто ответил:
— Не знаю. Странно все.
— Что именно?
— Сложно сказать. Хотя… если сопоставить открывшиеся факты, то кое-что становится понятным, — загадочно ответил Поттер, но Морт, кажется, его понял, так как сказал:
— Не исключено. Настолько плохо?
— Нет, что ты. Если причина его раздражения только в этом, то это даже хорошо.
— Ты опять взялся себя накручивать?
— Немного. Жизнь сделала меня параноиком, во всяком случае, в некоторых аспектах.
— Порой вы, люди, очень странные.
— Непредсказуемые?
— Почти. Так почему тебя столь… удручает этот праздник?
Этой вполне невинной фразой Морт заставил Гарри на некоторое время задуматься, и только потом ответить:
— Не то, чтобы удручает. Я тут прикинул, и пришел к неутешительному выводу, что у меня с этим праздником всю жизнь просто как-то не складывается.
— Так уж всю жизнь?
— Ну, во всяком случае, с тех пор, как я… озаботился этим вопросом.
— Хм?
— Сначала сплошные неудачи с Чоу, потом Джинни, с которой получилось немногим лучше, а закончилось и вообще безобразно. Причем, если мне не изменяет память, именно в этот день и закончилось. Потом война, во время которой уж точно не до этого, затем мой диагноз… С Риком мы тоже до этого дня как-то не дотянули. Вот и выходит, что впервые мне есть кого поздравлять.
— Такое ощущение, что тебя это не радует.
— Скорее это не будет радовать Северуса. Мы оба настолько потрепаны жизнью, что нас никак нельзя считать сентиментальными романтиками.
— Но тебе же все равно хочется сделать этот день особенным, — лукаво усмехнулся Морт.
— Прежде всего, я хочу, чтобы Северусу со мной было комфортно.
— В таком случае, у тебя на руках все карты, мальчик, — ответил Смерть, чуть сжав покоящуюся на столе руку Гарри, и исчез.
Поттер уже привык к тому, что его странный друг появляется и исчезает порой совершенно неожиданно. Хотя ни то, ни другое не бывает ни к месту. Морт отличался безупречным тактом.
Расплатившись, Гарри покинул бар, но, прежде чем возвращаться домой, решил немного прогуляться, чтобы привести мысли в порядок. Благо теперь его редко узнавали на улицах — особенно если сделать невидимым шрам. Накладывая на него маскировочные чары, Поттер обычно с усмешкой приговаривал: «Sic transit gloria mundi ». Однажды это услышал Северус. Сначала, как обычно, приподнял бровь в удивлении, а потом со смехом заметил, что это, похоже, единственное, что Гарри вынес с уроков латыни. Тогда завязалась легкая перепалка, перешедшая в горизонтальное положение, и завершившаяся очень бурным «примирением».
Воспоминания об этом эпизоде вызвали у Гарри теплую улыбку. Поплотнее запахнув пальто, он неспешно побрел по улице. Удивительно, как он не вспомнил о празднике раньше — каждая витрина буквально вопила о нем. Порой просто в глазах рябило от сердечек и прочей атрибутики. Странно, но все это изобилие вызывало скорее недоумение, и уж никак не вязалось с образом Северуса, да и с его собственным не очень-то. Гарри с тоской подумал, что его «официальная резиденция» — дом на площади Гриммо, опять будет завален письмами и посылками от поклонниц и поклонников, чтоб им. В «Пророке» он все еще считался одним из самых завидных женихов Британии, о чем газета не уставала напоминать. Хотя в прессу просочилась пара фотографий, на которых докучливые репортеры застали Поттера вместе со Снейпом. Все более чем пристойно, но этого хватило, чтобы появились осторожные слухи и предположения.
Все это Гарри пересказала Гермиона, которая всегда «держала руку на пульсе». И еще спросила, что он собирается делать в этой связи, но Поттер просто промолчал. Они только начали жить вместе, узнавать друг друга. Развитие отношений со Снейпом волновало Гарри куда больше, чем то, что пишут в газетах. Так что последние он пока просто игнорировал.
Но эти мысли натолкнули Поттера на совсем другую, куда более привлекательную. Нужно только прощупать почву.
* * *
Когда Гарри вернулся домой — уже вечерело, правда, дом оставался темен. Значит, Северуса пока нет. Возможно, опять задержится, что в последнее время происходило чаще обычного. От таких перспектив настроение попыталось испортиться, но Поттер постарался не поддаться унынию. Включил свет, разделся и направился на кухню.
Встав перед плитой и уже потянувшись к холодильнику, Гарри замер, задумавшись. Есть в одиночестве не хотелось, а когда придет Северус — не известно. Решив, в конце концов, что приготовить ужин он и за десять минут сможет, Поттер вернулся в гостиную. Лишь сев на диван перед телевизором, он понял, как тянет мышцы. Не то, чтобы боль, но явный дискомфорт. Где-то через час он все-таки сдался и пошел за зельем, что оставил Снейп.
Честно говоря, куда приятнее, когда мышцы расслабляют при помощи массажа, но судя по тому, что Северус уже задерживается, вернется он усталым и раздраженным. Так что лучше принять зелье. Ненужное долготерпение зельевар уж точно не оценит.
Зелье имело странноватый вкус, но полной гадостью его назвать было нельзя. И это, наверное, самое яркое выражение чувств Северуса. Даже волчье зелье, которое Снейп готовил специально для него, оказывалось вполне… терпимым. Правда, волк от него был не в восторге — оно на некоторое время буквально ослепляло его. Но он вовсе не был против того, чтобы потесниться и дать Гарри ощутить то же, что и он.
Размышляя об этом, Поттер вернулся в гостиную — собираясь ждать, но зелье подействовало слишком хорошо, и он заснул. Проснулся за пару секунд до того, как камин полыхнул колдовским пламенем, и из него вышел Снейп собственной персоной в неизменно-черной мантии, на миг сделавшей его похожим на дементора.
Столь своевременное пробуждение было заслугой именно зверя внутри, который всегда был настороже. Он же позволил почувствовать, что Северус раздражен, и от деления «взбешен» его внутренний «термометр» отделяет совсем немного. Вон, даже между бровей залегла жесткая складка. Но, заметив Поттера, зельевар чуть смягчился и спросил:
— Как самочувствие?
— Нормально. Особенно после твоего зелья.
— Вот и нужно было его прямо с утра выпить, — определенно, за неуместный героизм тут не премируют. Но Гарри лишь с улыбкой пожал плечами, потом поднялся навстречу зельевару, спросив:
— Что-то случилось?
— С чего вдруг такие догадки? — уклончиво ответил Снейп, замирев. Вся его поза говорила о напряжении, во всяком случае, волку Гарри, поэтому парень только обнял Северуса, уткнувшись носом в плечо и вдохнув родной запах — этот жест стал для него чем-то вроде необходимости. Так они постояли некоторое время в абсолютном молчании, пока Поттер не решился нарушить его вопросом:
— Устал?
— Да, — коротко ответил Снейп, явно надеясь этим единственным словом закрыть тему. — А ты, вижу, опять не ужинал.
— Тебя ждал.
— Напрасно. Я мог вернуться очень поздно, ты же знаешь.
— Ну и что? Мне одному не хотелось, — просто ответил Гарри и, увидев, что Северус снова нахмурился, поспешно добавил: — Только не надо мне читать очередную лекцию на тему правильного питания, и что без него я отощаю, усохну и умру. Я и так за год набрал больше двадцати фунтов.
— И почему это тебя так пугает? — ехидно поинтересовался зельевар. — Особенно если учесть, что год назад ты был просто обтянутый кожей скелет. Так что марш на кухню, есть. Не хватало мне еще тебя кормить, как маленького.
Это предложение могло бы вылиться в приятную возню, не будь Северус так раздражен. Поэтому Гарри просто молча подчинился. Правда, во время ужина он предпринял еще одну попытку выудить из Снейпа причину его раздражения. Получилось не очень. Зельевар как-то странно посмотрел на него и заявил:
— Наверное, лучше тебе и не знать. Просто в определенное время года ученики готовы превратить Хогвартс в форменный дурдом.
Подобный ответ прозвучал весьма интригующе, но вызнать более подробную информацию Поттеру так и не удалось. Дальнейшие расспросы лишь сильнее раздражали Северуса, и парень решил не будить лиха. Поэтому закончили ужин в молчании. Только когда грязные тарелки, повинуясь взгляду Гарри, сами бросились в мойку, Снейп поинтересовался:
— Тебе приготовить еще одну порцию зелья для релаксации мышц?
— Не нужно. Я уже хорошо себя чувствую. К тому же ты устал.
— Что-то ты подозрительно предупредителен, — задумчиво протянул Северус, вставая из-за стола.
— Считай это инстинктом самосохранения.
— То есть?
— Если ты не в духе, то зачем мне лезть на рожон? — пожал плечами Гарри, тоже поднявшись, от чего они оказались буквально лицом к лицу. Относительно, конечно, так как герой магического мира так и не перерос профессора.
— Ты прекрасно знаешь, что мой характер отнюдь не сахар, — сухо заметил Снейп, собираясь выйти из кухни, но Поттер схватил его за руку, сказав:
— А я вовсе не обвиняю.
Северус так посмотрел на него при этих словах, что сразу стало понятно — не верит, или думает, что тут кроется что-то еще. Гарри невольно вздохнул и, как бы ненароком продвигая ладонь выше по руке зельевара, спросил:
— Может, тебе взять отпуск?
— С ума сошел? Забыл, где я работаю, Поттер? — ну вот, пожалуйста, уже «Поттер». — Лучше идем спать. Конечно, кое-кто успел прикорнуть на диване…
Гарри прервал его тираду, коротко кивнув:
— Пошли.
Определенно, разговора сегодня не получится. Так, может, выйдет отдохнуть. Вышло. Именно отдохнуть. Северус заснул прежде, чем Поттер успел соблазнить его на какую-нибудь альтернативу. Похоже, в самом деле, вымотался.
Утром с разговором тоже не сложилось. Движимый благородным порывом, Гарри выключил будильник, чтобы дать любовнику поспать чуть подольше. Замысел удался, правда, наградой стал гневный взгляд и короткая, но эмоциональная отповедь зельевара, стремительно собиравшегося в Хогвартс.
До дня икс оставалось трое суток. И Гарри решил действовать, иначе есть можно не успеть. А в процессе уже можно будет выкроить время и для разговора. Да, говорить придется много, и не все речи будут приятными.
Для начала Гарри решил связаться с Люциусом Малфоем. В подобных делах его совет мог оказаться весьма ценным. Их дружба, хоть и обладала немалыми странностями, продолжалась до сих пор. Правда, тут больше подошло бы определение: взаимовыгодное приятельство. Понимание этого заставляло всегда быть начеку, что не было лишено своей прелести.
К счастью, Люциус оказался здесь, а не во Франции, и они договорились о встрече в Хогсмиде через час. Так что Гарри решил поторопиться со сборами. С такими людьми, как Малфой, следует немало внимания уделять собственному внешнему виду. Даже непродолжительное заключение в Азкабане не убило в Люциусе сноба. Поэтому из дома Поттер вышел в таком виде, что мог отправляться прямиком на прием к королеве Англии, не опасаясь ударить в грязь лицом.
Люциус уже ждал его за столиком ресторана. Весьма изысканное место, не без пафоса. Малфой всегда предпочитал начинать разговор в таких публичных местах, блюдя и свой интерес. Засветиться в обществе мальчика-который-выжил-и-победил — это весьма улучшало имидж.
Вот на ком ни годы, ни испытания никак не отражаются — так это, кажется, на Малфоях. Кровь одной из самой древнейшей магической семьи бережет лицо от ранних морщин, да и от поздних тоже, а платиновый блонд волос прекрасно скрывает седину, коей, как Гарри знал по весьма близкому знакомству, уже немало. Люциус сидел за столиком в безукоризненной черной с серебром мантии, рядом примостилась неизменная трость. Но самое удивительное — он не сразу узнал Поттера. И когда Гарри присел за этот же столик, его встретил недоуменный холод люциусова взгляда. Парень невольно усмехнулся, проговорив:
— Здравствуй. Вот уж не думал, что в один прекрасный день ты меня просто не узнаешь, Люциус, — Гарри не видел смысла разводить церемонии с тем, кто когда-то был его любовником. Сам Малфой, похоже, тоже. Его взгляд потеплел, а с губ сорвалось невозмутимое:
— Это минутное помутнение. К тому же, вынужден признать, что ты сильно изменился со времени нашей последней встречи. Когда мы там виделись?
— Да уж год прошел, никак не меньше.
— Вижу, ты, в самом деле, победил свой недуг.
— А ты сомневался?
— Ты все довольно логично объяснил в письме, но читать и видеть своими глазами — это разные вещи, — уклончиво ответил Малфой и замолчал, пока Гарри делал заказ вышколенному официанту.
— В общем, ты сомневался, — заключил Поттер, когда они снова остались вдвоем.
— Ничего удивительного, учитывая, что в последнее время вокруг твоей персоны ходят самые разные слухи.
— Это какие же? Я не особо-то слежу за магической прессой.
— С тех пор как перестали искать причину твоего внезапного исчезновения, все-таки вернулись к разрыву твоей помолвки с той, младшей Уизли, строили догадки о твоих предпочтениях, а уж когда умудрились сфотографировать тебя и Северуса, выходящих вместе из книжной лавки… Тут-то посыпались самые невероятные версии. Вплоть до ваших с ним отношений.
— Ну, это-то как раз факт, — просто заметил Гарри, и ничуть не пожалел, наблюдая реакцию Люциуса. Явно немногим удавалось вызвать у него такое ошеломление. Малфой чуть не подавился вином, закашлялся и лишь через минуту где-то, никак не меньше, выдавил:
— Ты серьезно?
— Стал бы я шутить такими вещами! Тем более в таком контексте.
— Хм… наверное нет. Но подумать только! Ты и Северус…
— Если начнешь про то, что он мне в отцы годится и все такое, то я тогда тоже кое-что припомню, — предупредил Гарри как бы в шутку, но взгляд сделался почти ледяным.
— Знаю, поэтому и не стану, — ответил Малфой, все-таки усмехнувшись. — Но неужели у вас все настолько серьезно?
— Серьезней не бывает.
— И это не вариант… признательности? — полушутливый тон скрывал подлинный интерес.
— Кто я, по-твоему, чтобы подобным образом расплачиваться? — возмущенно фыркнул Гарри.
— Ладно, верю, — примирительно проговорил Люциус, хотя аристократические губы продолжали кривиться в усмешке. — Полагаю, широкая общественность еще не в курсе?
— Нечего кому ни попадя совать нос в мою личную жизнь, — буркнул Поттер, до сих пор сильно недолюбливающий прессу.
— Понятно.
— И я надеюсь, что ты тоже будешь придерживаться конфиденциальности, Люциус.
— Обижаешь. Я прекрасно осознаю последствия. Если ты меня не убьешь, так Северус потом отравит.
Гарри очень живо представил себе эту картину и весело рассмеялся, а, отсмеявшись, вспомнил о вежливости и поинтересовался:
— А как у тебя дела? Как семья?
— В порядке. По-прежнему во Франции. Я передал Драко часть европейского бизнеса, пусть учится. Он порывался вернуться, но мне кажется, что вам пока лучше не пересекаться.
— Неужели ты думаешь, что я буду ему мстить? Больно надо!
— Не думаю. Но я знаю своего сына. К тому же некоторую информацию он может понять превратно.
— Что ж, не могу сказать, что меня это расстраивает, — Гарри давным-давно позабыл школьные дрязги, ведь приходилось решать куда более серьезные проблемы. А теперь возвращаться к такой ерунде, по меньшей мере, недостойно. Он все-таки повзрослел.
Ответом Поттеру был взгляд из серии: «Я прекрасно знаю, о чем ты подумал». Собственно, они друг друга поняли и без слов. Малфой не только не желал скомпрометировать себя в глазах сына (пожалуй, это было наименьшим из зол), но и ни в коей мере не хотел подставлять его под удар. И хоть чета Малфоев была оправдана в полном составе, нескоро забудут, на чьей именно стороне они были долгое время. А причины этого уже дело десятое.
Молчание начало затягиваться, когда Люциус как бы невзначай спросил:
— Так чем обязан нашей, несомненно, приятной встрече? Очень сомневаюсь, что она обусловлена лишь твоим желанием сообщить о переменах в личной жизни.
Когда любопытство Малфоя достигало высшей точки, он всегда начинал изъясняться высокопарно, — это Гарри давно подметил, поэтому сейчас лишь ухмыльнулся, ответив:
— Нет, дело не в этом. Я скорее за практическим советом.
— Вот как? И чем же я могу помочь… тебе? — явно подчеркнув последнее слово и очень выразительно проведя холеными пальцами по ножке бокала. — Не пришел же ты ко мне спрашивать, что лучше подарить Северусу на этот пресловутый праздник всех влюбленных. Мне бы не хотелось тебя хоронить, бывший любовник все-таки.
Этой фразой Люциус невольно подтвердил подозрения Поттера. Конечно, Малфой был огромным кладезем информации о его нынешнем любовнике, к которой неплохо было бы приобщиться, но сейчас мысли были направлены в другое русло, поэтому Гарри сказал ничуть не кривя душой:
— Нет, конечно. Я по куда более прагматичному поводу.
— И что это за повод? — Люциус снова постарался скрыть удивление. Ему это удалось мастерски, вот только волк Гарри прекрасно чувствовал любые перемены настроения, ему для этого вовсе не нужно было анализировать выражение лица.
— Покупка недвижимости.
— Вроде раньше у тебя не возникало с этим проблем.
— Условия были другие. Я покупал маггловский дом под маггловским именем.
— А теперь?
— А теперь мне нужен магический дом, но чтобы никто не мог связать его с истинным мной, ну ты понимаешь.
— Какой же именно дом ты ищешь? Родовое поместье?
— Нет. Просто дом, в достаточно хорошем состоянии, чтобы не делать ремонт. Дом в отдалении от всех жилищ, но в шаговой доступности к лесу.
— То есть ты жаждешь прогуливать свою вторую сущность на природе, но вдалеке от магглов?
— Что-то вроде.
— И видишь меня своим риэлтором? — усмехнулся Малфой, нарочито расправляя плечи и принимая гордый вид.
— Я просто прошу совета, как у более опытного в таких делах… друга. Как мне лучше осуществить задуманное?
— Хм… — протянул Люциус, словно задумываясь, стоит ли продолжать. Гарри привык к таким театральным паузам, поэтому просто выжидающе уставился на Малфоя, стараясь придать лицу надлежащее выражение: словно тот просто последняя надежда. Видимо, удалось вполне себе, так как последовало продолжение многозначительного «хм»: — Тебе нужно просто легализовать твое… новое имя, как магическое. И заключить сделку через него, как посредника.
— Мне бы не хотелось, чтобы кто-то мог раскопать купчие и выйти на мое имя. Иначе придется просто отрезать дом от всего магического мира барьерами, чарами и прочим.
— Пусть сделку проводят гринготские гоблины. Эти насмерть будут стоять, но не выдадут сделок своих клиентов.
— Вариант, — согласился Гарри. — Спасибо.
— Пожалуйста. Могу посоветовать пару надежных магов в нужной тебе области. Даже дать необходимые рекомендации.
— Такая щедрость, — подозрительно протянул Поттер, как бы невзначай скользнув по Люциусу взглядом. — И какой твой интерес?
— Неужели нет никакой веры в дружеское бескорыстие?
— Не с тобой. И ты в курсе моей повышенной … чувствительности в некоторых областях, — воистину огромный магический потенциал и чутье оборотня сводили возможность обвести героя магического мира вокруг пальца к нулю. Ложь, лукавство — Гарри ощущал их почти физически, как бы ни старались скрыть.
— Хорошо, — Малфой сделал вид, что смутился. — Конечно, я получу определенный процент от выгодного клиента, а уж от такого, как ты — тем более. Да, не скрою, мне приятно твое общество, к тому же оно положительно влияет на мои дела.
— Ну-ну.
— Я ничуть не лукавлю, — возразил Люциус, почти эротичным жестом откидывая назад прядь безупречных волос. — Видимо, у тебя просто талант благотворно влиять на имидж слизеринцев.
— Вот только не нужно приплетать сюда Северуса, — фыркнул Гарри.
— А я ничего такого и не сказал.
— Но громко подумал, — Поттер не смог сдержать усмешки.
— Ты все-таки поразительно забавен и удивителен. Не думаю, что найдется еще кто-то похожий. Я, определенно, начинаю завидовать своему старому другу.
— Тоже мне, старики нашлись! — возмутился герой магического мира. — Ты еще пади на одно колено и признайся мне в вечной любви!
— Во-первых, тогда я помну брюки, а, во-вторых, ты же не поверишь, — с нарочитой серьезностью ответил Малфой, хотя в глазах плескался смех.
— Мы друг друга поняли, — кивнул Гарри, делая осторожный глоток из бокала. Честно говоря, вино он не очень любил
— Конечно. И все-таки, кто бы мог подумать! Северус! То-то он при последней нашей встрече показался мне немного странным. Но я и предположить не мог, что причина в тебе, а он даже не намекнул, — определенно, на Люциуса нашло игривое настроение. — Или вы решили держать все в глубокой тайне?
— Нет. Но не хочу, чтобы в курсе наших отношений были все подряд. Ни к чему. Повышенное внимание меня только раздражает, Северуса тоже.
— Да, если подумать, у вас довольно много общего.
На это Гарри лишь многозначительно хмыкнул и собрался уходить, но Люциус знаком попросил его подождать и велел официанту принести счет. Как и все остальные пожелания, это было исполнено молниеносно. Затем, Малфой церемонно предложил Поттеру руку со словами:
— Позволишь немного проводить тебя?
— Что ж, пожалуй. Но если появятся репортеры…
— Тебя как ветром сдует, знаю. Но тогда придешь ко мне на праздничный ужин в честь победы. И не нужно сверлить меня взглядом. Приходи вместе со Снейпом. Обещаю, будет не слишком многолюдно.
— Посмотрим, — почти на самое ухо другу прошипел Гарри, рука об руку выходя на улицу.
* * *
Северус Снейп, профессор зельеварения школы Хогвартс, едва ли не изо всех сил старался скрыть раздражение, но в последнее время словно весь мир решил вывести его из себя. Железная, взлелеянная годами умственного труда логика бесстрастно указывала на причины этого его состояния, что мало помогало бороться со следствием. Да и как тут относиться спокойно, если один остолоп «от чувств-с» перекрасил всю гостиную слизерина в розовый цвет — стойко так, потом сам еле снял чары. Другая…. неумная особа напоила предмет обожания приворотным собственного приготовления, и теперь объект кокетливо чешет хоботом за ухом, отказываясь покидать больничное крыло. И это не считая трех нервных срывов, двух дуэлей и одной простой драки на почве приближающегося чертова Валентинова дня. Причем только среди слизеринцев. Что творилось на остальных факультетах — Северус даже знать не желал, насколько это было возможно. Лишь посылал студентов стройными рядами на отработку к Филчу.
В такие дни Снейп думал, что даже будучи двойным агентом, он так не уставал и не находился в таком постоянном напряжении. Куда там Воландеморту до разнообразия фантазий переполненных гормонами учеников. В конце концов, Темный Лорд был один, а этих целая орда.
Северус и раньше недолюбливал этот «светлый праздник», когда еще сам учился, но стоило ступить на нелегкую стезю преподавателя, как все стало куда как хуже. Он и сам понимал, что в последнее время чересчур едок и суров, но это был его метод держать себя в руках
Но на сей раз все было по-другому. Собственно, виной тому опять был Гарри Поттер. Северус не мог не усмехнуться этой мысли, правда, усмешка быстро угасла под давлением реальности. Что бы он не испытывал сам, для его любовника этот день может быть важен. И если так, то нужно взять себя в руки, чтобы все не разрушить.
А ведь Гарри, наверняка, устроит нечто романтичное, и нужно суметь не только принять это, но, возможно, подготовить достойный «ответ». Не тот момент, чтобы демонстрировать собственный угрюмый нрав. Их отношениям еще и года нет, и за это время пришлось пережить немало. Просто чудо, что парень так легко принял свое новое состояние, то, что он оборотень. И все равно Гарри только-только начал вливаться в нормальную жизнь, отпускать ужасы и разочарования прошлого.
Погруженный в подобные размышления, Северус, тем не менее, с внимательностью хищной птицы, выслеживающей добычу, следил за учениками, якобы предоставленными самим себе в приготовлении контрольного зелья. Вроде, на этот раз обошлось без сокрушительных последствий. На этом курсе, к счастью, никто не стремился посягать на лавры Невилла Лонгботтома.
Воспользовавшись тем, что на сегодня лекций больше не было, а слизеринцы после своей последней выходки присмирели (в основном по той причине, что большая часть инициаторов все еще заглаживала свою вину на отработках), Снейп решил выбраться в Хогсмид. Нет, вовсе не затем, чтобы предаться общей истерии с подарками. Сугубо по делу. Ну, может быть еще… в общем неважно.
Уже расплатившись с хозяином книжной лавки за увесистый том исследований по особенности применений зелий к магическим существам, Снейп наверняка бы ничего не заметил, но тут раздался изумленный возглас стоящего за ним покупателя:
— Смотрите! Неужели это Гарри Поттер?
Северус был почти уверен, что маг ошибся, но все же, из природной подозрительности, бросил на прозрачное стекло витрины мимолетный взгляд, да так и застыл.
Нет ничего удивительного, что Гарри тоже выбрался в Хогсмид. Да, он недолюбливал магический мир, но у него тут друзья. Поражала компания, которую он выбрал для этой прогулки. Видеть своего любовника под руку с Люциусом Малфоем оказалось неожиданно больно. И то, как они ведут явно дружескую беседу, и как Люциус склоняется почти к самому уху Гарри, что-то говоря… Снейп знал, что когда-то они были любовниками, но неужели и сейчас… Ревность смертельным ядом растеклась по сердцу.
Безумств не случилось. Зельевар вовсе не собирался обнаруживать свое присутствие, а поспешно аппарировал домой, раздираемый противоречивыми чувствами.
Поттер появился дома спустя какой-то час, никак не больше, но к этому моменту у Северуса осталась уже только одна мысль, горькая в своей банальности: «Неужели между ними что-то есть?». Нет, он не начал ни с едких замечаний, ни с претензий. Он просто сидел и ждал.
В полной уверенности, что дома еще никого нет, Гарри быстро снял пальто с шарфом и уличную обувь. Пытаясь одновременно стащить с себя пиджак и галстук, он направился в гостиную. В первую очередь включилось острые обоняние и слух оборотня, подсказывающие, что он тут вовсе не один, а не узнать этот запах, ставший таким родным, было просто невозможно. И все-таки парень позвал:
— Северус?
— А ты ожидал кого-то другого? — зельевар старался ответить как можно более ровно, но избавиться от едких ноток все-таки не удалось.
— Кого же? — улыбнулся Поттер, подходя ближе. — Просто в последнее время ты допоздна пропадаешь в Хогвартсе. Я рад, что сегодня ты вернулся так рано.
— Правда? — в это короткое слово были готовы вылиться все подозрения, терзающие профессора, но он постарался с этим справиться.
— Есть сомнения? — Гарри все-таки выпутался из пиджака, бросив его на диван, и обнял Северуса, присаживаясь на подлокотник его кресла. — А почему ты сидишь здесь в темноте?
Снейп не нашелся с ответом, только вздохнул, притягивая парня теснее к себе. В остроте обоняния он не многим уступал оборотню, поэтому уловил тонкий запах Малфоя, исходящий от рук Гарри, и тотчас нестерпимо захотелось провести «полную инвентаризацию», чтобы оправдать или опровергнуть собственные подозрения. Вряд ли бы Поттер успел избавиться от всех «улик» их тесного контакта.
Сам Гарри, не подозревая, какими мрачными подозрениями раздираема душа его любовника, обеспокоено спросил:
— Устал?
— Не очень, — коротко возразил Северус, стягивая парня с подлокотника к себе на колени и впиваясь в чуть обветренные с мороза губы.
Это разом отмело все вопросы, а уж когда к губам подключились умелые руки, принявшиеся почти требовательно расстегивать рубашку, у Гарри просто голова пошла кругом. Но одежда, предательница, очень уж неохотно покидала тела, особенно это касалось учительской мантии Северуса с миллионом пуговиц, поэтому, улучив короткую передышку, когда им обоим понадобился воздух, Поттер поспешно почти прошипел короткое заклинание, в результате которого они оба оказались обнажены, а одежда свалилась в общую кучу возле кресла. Фактически перемещение неодушевленного предмета в пространстве без использования волшебной палочки, но Снейп уже давно не удивлялся подобным вещам — магия просто переполняла парня, несомненно, величайшего мага современности. К тому же зельевара сейчас куда больше волновало трепещущее от страсти тело в его руках, чем какие-то тряпки.
Наверное, никогда еще они не занимались любовью с таким пылом, даже остервенением. Уже через пару минут горячих ласк стало понятно, что в кресле им просто не хватает места для маневра, и они переместились прямо на пол.
Ни один кусочек тела Поттера не остался без внимания Северуса, причем двойного. Сначала руки исследовали путь, потом по проторенной дорожке следовали губы: то прикусывая, то едва касаясь. Где-то на задворках сознания зельевара забилась мысль, что опасения не оправдались — везде присутствовал только личный, неповторимый запах Гарри, без каких бы то ни было чужих примесей. Разве что слабый запах табачного дыма от волос и привкус вина во рту, да используемый одеколон. Но это неважно.
Мысль мелькнула и исчезла, растворилась в водовороте страсти. Думать вообще становилось все сложнее, это отвлекало от главного. Снейп не просто ласкал и исследовал тело любовника, а каждым движением словно утверждал свое право на него, метил территорию.
На золотистой коже Гарри уже красовалось несколько укусов и засосов. Но парень не придавал им значения, выгибаясь, весь подставляясь под умелые и такие родные руки, одновременно стараясь сторицей вернуть ласку. Он тоже пару раз излишне увлекся, и теперь старательно зализывал укус под правым соском зельевара, давясь стонами наслаждения. Что ж поделать, при таком бешеном натиске волк в нем не мог сдаться просто так, без хотя бы маленькой платы.
Поттер вынужден был прервать свое увлекательное занятие, так как его член обхватили длинные пальцы Северуса и медленно, очень медленно провели вверх и вниз, словно сомневаясь, стоит ли продолжать. После такого яростного начала подобная неспешность показалась настоящей пыткой, которую Гарри не в силах был терпеть, поэтому подался вперед, обхватывая Снейпа ногами и прижимая тем самым теснее к себе, пока «то самое» не соприкоснулось с членом зельевара, кажется, еще более твердым и алчущим действия, чем у него самого. Оба застонали, а Поттер еще и прошипел, так что слова немудрено было спутать с серпентарго:
— Давай сразу! Прошу!
Северуса не пришлось долго упрашивать. Ревность, послужившая топливом столь яростному натиску, переродилась в страсть и жажду немедленного обладания, чтобы любовник и думать забыл о ком-то еще. Самая малость отделяла Снейпа от того, чтобы взять Гарри как есть, тем более что парень явно напрашивался, и все-таки в последний момент зельевар нашел в себе силы быстро пробормотать необходимые заклинания, не желая навредить любовнику столь стремительным вторжением. Потом… потом член скользнул в Гарри, и мир сузился до жаркого дыханья и размеренных толчков, все набирающих темп. Не занятие любовью, а чувственный, яростный трах. Занимайся они этим в постели, Поттер, наверняка, несколько раз боднул бы спинку кровати, а так они просто незаметно переместились в противоположный край гостиной, и реальность взорвалась ослепительным светом сначала для одного, а мигом позже для другого. Давно Снейп не кончал с таким исступлением, и, абсолютно обессиленный, рухнул на своего любовника.
Долгое время единственным звуком в комнате было лишь тяжелое дыхание двоих, да еще под ухом Северуса бешено билось сердце Поттера, медленно возвращаясь к привычному ритму. Шевелиться совершенно не хотелось.
Гарри чувствовал себя не многим лучше и сонно пробормотал:
— Я совершенно вытрахан.
Ответом ему стала довольная ухмылка. Но в гостиной так никто и не удосужился зажечь свет, поэтому Поттер скорее почувствовал ее, чем увидел, правда, этого было вполне достаточно. Воспользовавшись ситуацией, Гарри решил не отказывать себе в удовольствии и запустил пальцы в немного спутанные волосы Северуса, как бы между прочим заметив:
— Но я не против как-нибудь повторить.
— Хм… — Снейп приподнял голову, их взгляды встретились, и было что-то такое в этой агатовой бездне, что Гарри заметил даже в темноте и настороженно спросил:
— Что-то не так? Этот… экспромт по какой-то причине?
Повисло напряженное молчанье, но Северус не дал ему затянуться, ответив:
— Я просто хотел ощутить, что ты мой.
В его словах не было лжи, скорее краткая констатация последних мыслей, поэтому Гарри ничего не заподозрил и даже облегченно вздохнул, обнимая Снейпа и жарко проговорив прямо ему на ухо:
— Я и так твой. Всегда. А ты мой.
Северус довольно ухмыльнулся, но ухмылка осталась незамеченной, скрытая в растрепавшихся вихрах любовника. Правда, Гарри все равно почувствовал и чисто животным жестом потерся щекой о плечо зельевара, пробормотав:
— Но мог бы подождать, пока я хоть душ приму. Или хотя бы до дивана дойду.
— Ты чем-то недоволен? — протянул Снейп тем томно-бархатным голосом, от которого захотелось тотчас растаять в лужицу.
— Вовсе нет, просто что-то отчаянно впивалось мне в задницу, — фыркнул Поттер, засунув под себя руку, что-то нашел и торжествующе вытащил на свет божий, хоть и весьма скудный, с возгласом: — А, вот что!
Этим «что-то» оказалась его собственная заколка для волос, которая, видимо, не выдержала напора Северуса и расстегнулась.
— Да, теперь тебя можно считать принцессой на заколке, — рассмеялся Снейп, нехотя поднимаясь и протягивая руку Гарри. Тот ухватился за нее и, охнув, встал тоже, потирая поясницу.
— Как ты? — тотчас обеспокоился зельевар, приобнимая любовника.
— Замечательно.
— Хм… — Северус буквально припечатал Поттера полным недоверия взглядом, но тот реагировал на него уже совсем не так, как в школе, и вместо того, чтобы замереть подобно кролику перед удавом, поднял на профессора абсолютно бесстыжие сейчас глаза, почти возмущенно проговорив:
— Можно подумать, после такого секса у тебя прям ни одну мышцу не тянет!
На это Снейп вместо очередного едкого ответа лишь велел:
— А ну марш в ванну!
Гарри собрался удалиться с видом, полным достоинства, но все эти намеренья разрушил звонкий шлепок по голой заднице, задающий направление. В общем, разошлись полностью довольные друг другом. Во всяком случае, Северус развеял свои подозрения, ну, почти.
Благодаря этому их экспромту на ковре гостиной (правда, Снейп считал, что исключительно по вине, а не благодаря) сон обоих был крепок и долог, так что зельевар едва не опоздал в Хогвартс. Поэтому его утренние сборы оказались молниеносными, а выход из дома стремительным.
Все это послужило лишь на руку Гарри, особенно в двух моментах: во-первых, своего любовника Северус будить не стал, и все профессорское раздражение вылилось отнюдь не на него, а на учеников и коллег, а во-вторых, задержись Снейп хотя бы еще на минуту, то увидел бы, как в окно их спальни требовательно постучалась почтовая сова Малфоев. Для маггловской части Лондона это, конечно, далеко не рядовое событие, но согласно времени года едва-едва начало светать, поэтому вряд ли кто заметил птицу, а если и заметил, сомнительно, что опознал вид. Насколько Поттер знал соседей — орнитологов, ни профессионалов, ни любителей среди них не водилось. И все-таки парень поспешил поскорее впустить птицу.
Записка от Люциуса была содержательной, но лаконичной и не лишенной неизменной ироничности. Он написал адрес проверенного магического риэлтора, который не обременен излишним любопытством, а также предупреждал, что обрисовал размер и характер сделки, так что к тому моменту, когда Гарри соизволит его посетить, уже подберут несколько подходящих вариантов. Останется только выбрать, подписать все необходимые бумаги и распорядиться об оплате, что в общей сложности займет не больше дня.
Подобное положение несло Поттеру немало выгод, а главное экономило ценное время, поэтому он черкнул преисполненный благодарностей ответ, вручил его терпеливо дожидающейся сове, и принялся собираться. Почти столь же стремительно, как незадолго до этого Северус.

Эпилог

1.
Героя магического мира хоронили в закрытом гробу. Точнее, хоронили только гроб, потому что ни от него, ни от Лорда Вольдеморта, ни от отряда Пожирателей Смерти не осталось практически ничего.
"Я мог предотвратить это. Если бы он не смог застать меня врасплох, то остался бы жив... Он погиб из-за моей слабости.
Я был ослеплен. Я был безумен. Мне казалось, я не смогу жить без его любви — и я ее получил. Теперь его любовь со мной навсегда, вот только его самого нет.
Драко сказал, он просил передать, что любит меня... А значит, если там что-то есть, то он ждет меня там..."
Профессор отложил перо и встал, доставая палочку...
— Боюсь, я разочарую тебя, Северус. Я жду тебя ЗДЕСЬ.
Вздрогнув, Мастер Зелий поднял голову и увидел сидящего на бортике ванны живого и крайне довольно ухмыляющегося Поттера, складывающего мантию-невидимку.
— И если я еще раз увижу тебя здесь с палочкой или чем-то острее ложки...
Закончить фразу Мальчику-который-опять-выжил было не суждено. Снейп впился поцелуем в его губы, стискивая в объятиях и вдыхая слабый запах табачного дыма.
— Живи, и не увидишь... — выдохнул профессор, все еще касаясь своими губами губ Гарри, и, закрыв глаза, едва слышно добавил: — Я люблю тебя...

2.
(полчаса назад...)
Обыкновенный шум и суету Лондона нарушил громкий звук взрыва. Дома 10 и 14 на площади Гриммо сильно тряхнуло, одну из стен перечеркнула трещина — и все. Откуда-то валил черный дым, но огня нигде не было. Люди недоуменно и испуганно оглядывались, собралась толпа выбежавших из своих квартир магглов...
Стоящий в подворотне худой встрепанный парень лет восемнадцати усмехнулся и, отбросив недокуренную сигарету, растворился в воздухе с негромким хлопком.

Глава 8

— Ты всерьез веришь, что Снейп решил сдохнуть из-за того, что ты опоздал на полчаса? — насмешливо поинтересовалось Альтер-эго.
Кошки на душе заскреблись так, словно там вот-вот должен был насрать слон и никак не меньше. "Нет. Не верю".
— Что ты сделал вчера, ты не помнишь?
"А что я сделал? Ну, раздел его и уложил спать..."
— Чуть раньше...
"Разделся и изобразил позу из порно-журнала... Думаешь, он запомнил?"
— Что было у тебя в кармане мантии, придурок? Той, которую ты швырнул на пол?
"Чт... Т-твою Мерлина-мать!.."
Фант. В кармане был фант, который Поттер собирался сжечь еще в первый день, но совершенно забыл. Холодея, гриффиндорец судорожно принялся обшаривать карманы, даже вывернул их наизнанку... Пусто.
"Ну и что мне делать?" — уныло поинтересовался Мальчик-который-выжил у Альтер-эго.
Вдохновение пришло внезапно.
— Северус.
Зельевар не шевельнулся.
— Чего я не знаю, Северус?
— Ты все знаешь. И я тоже.
— О чем именно? — Поттер встал с кресла и пересел на край кровати рядом со сжавшимся в "позу эмбриона" Снейпом. — О чем я должен знать?
Молчание.
— А, впрочем, кажется, знаю. Что ж, Северус, спасибо, я рад, что ты считаешь меня способным... что ты считаешь меня шлюхой, по сути, — гриффиндорец старательно отворачивался, потому что едва мог сдерживать улыбку, несмотря на всю серьезность ситуации. — Надо было сжечь это, а я оставил, сентиментальный придурок... Все ждал знака, его получил и решил сохранить на память, как талисман...
— Ты?..
— Что — "я"?
— Получается... ты меня любишь?..
Аналогия с любимым сериалом тети Петуньи возникла очень невовремя.
— А есть разница? — кусая щеку изнутри, чтобы не рассмеяться и не испортить эффект от мозговправительного разговора, хмуро отозвался Мальчик-который-выжил. — Какое до этого дело ТЕБЕ?
Если бы Снейп действовал по сценарию сериала вроде того, то он должен был заорать что-то вроде "Не говори так, я люблю тебя!..". Сценарий зельевар не читал, а сериалы, видимо, не смотрел. И просто промолчал.
Тяжело вздохнув, Гарри медленно провел кончиками пальцев по лицу мужчины, лаская, и тот прикрыл глаза.
"Ты не уйдешь от меня. Ты думаешь, твой Абраксас все еще дожидается тебя там?.." — озлобленно думал гриффиндорец, удивляясь сам себе и той уверенности, которую вызывали в нем эти слова. — "А что, может, и так... Но ты все равно мой, слышишь? Теперь мой. Я не отпущу тебя, не сейчас, когда понял...".
— Ты уйдешь, и, возможно, если там что-то есть, там тебя дожидается Сириус... — задумчиво произнес Поттер, отгоняя навязчивые образы из дневника Снейпа. — А для меня не останется смысла ни в жизни, ни в смерти, потому что кто бы ни ждал меня, это будешь не ты...
— Не дай Мерлин Блэку придет в голову дожидаться меня... — буркнул зельевар.
"Не дай Мерлин ему дождаться МЕНЯ", — мрачно подумал Мальчик-который-выжил.
— Разве ты не любил его?
— Не было у меня ничего с Блэком, не было!.. — раздраженно ответил Мастер Зелий, но его голос дрогнул, когда губы гриффиндорца прижались к его виску. — Я просто... хотел тебя разозлить.
Шрам вдруг словно обожгло. Поттер зажмурился на миг и улыбнулся, пытаясь скрыть боль. "Только Вольдеморта сейчас не хватало...". Но Снейп и сам дернулся, скривившись.
— В чем дело? — уже зная ответ, спросил Гарри.
— Меня вызывает Темный Лорд, — неохотно произнес мужчина.
"Он все знает. Вольдеморт знает..."
— Петрификус Тоталус.
Несомненно, зельевар многое хотел бы сказать на это, но мог лишь буравить любовника очень выразительным взглядом.
— Знаю, что ты хочешь мне сказать... — юноша усмехнулся и выдернул у Снейпа волос. — Прости... Акцио Полиморфное зелье!..
"Малфой, курить. Немедленно!!!" — торопливо написал он, оторвав полоску пергамента от работы какого-то третьекурсника, лежащей на столе, и произнес заклинание.
— Я люблю тебя, Северус... — прошептал Гарри и коротко поцеловал неподатливые губы.
Мантия-невидимка накрыла обездвиженное тело.

* * *

— У меня нет времени, Поттер...
— У меня тоже, — Гарри залпом выпил содержимое фляги, — так что аппарируй меня туда немедленно.
Драко округлившимися глазами наблюдал за превращением и совершенно проигнорировал упирающуюся в грудь палочку.
— Сегодня не должно быть ничего особенного... Обычный сбор... — наконец произнес слизеринец. — Делай все как я. И убери палочку, у Северуса другая, а Лорд не такой дурак... Держись.
— Из Хогварца...
— Метка. Это не аппарация. Как... эльф.
Мир закружился...

* * *

— Сссеверуссс... — произнес шипящий шепот, когда Гарри, склонившись, целовал край черной мантии.
— Да, мой Лорд?
— До меня дошли слухи.
Поттер лишь склонился еще ниже, не зная, как ответить на такое, и позволил палочке в рукаве скользнуть в ладонь. Шрам болел до безумия, словно налившийся расплавленным металлом.
— Говорят, ты сошелся с мальчишкой Поттером, Северус.
— Это так, мой Лорд, — ответил Поттер, — мальчишка пришел ко мне сам, он влюблен и ослеплен этим, он расскажет мне все, если я потребую... Даже то, что Дамблдор мне не доверит.
Глухой страх Малфоя-младшего, ревность и недоумение его отца, изумление, брезгливость, глумливое веселье — и сомнения самого Вольдеморта: Гарри ощущал все это с такой ясностью и уверенностью, как видел и слышал...
— И что же такого особенного он поведал тебе, Северуссс?..
— Он владелец дома, где расположен штаб Ордена...
— Мне известно это, Северус! — прервал его Лорд.
— Он готов впустить нас туда.
Внезапно Мальчик-который-выжил почувствовал, что в его сознание проникают одновременно два разума: Вольдеморта и еще чей-то. Они столкнулись, и Гарри словно со стороны видел себя, липнущего на Снейпа с поцелуями...
— Я попаду в Азкабан. Директор узнает. Он и так почти раскусил меня.
— Нет!.. Не попадешь!.. Я не позволю, понял? — истерично заявил в ответ тот, другой Поттер, хватая зельевара за руки. — Я сделаю что угодно, я... Да я убью Дамблдора, если он хоть слово тебе скажет!.. Я за тебя кого угодно убью!..
"Ну это уже перебор...", — подумал гриффиндорец. — "Кто это такой фантазер, собственно говоря?".
— Я же гребаный Избранный! Мне все доверяют, мне же "суждено", разве я могу переметнуться и выбрать... другую сторону? Да директору и в голову не придет...
— Дамблдор не такой идиот, каким хочет казаться. Дамблдор расчетливая мразь и талантливый манипулятор, запомни это. Нельзя его недооценивать, — отозвался, пожимая губы, Снейп.
— Плевал я на Дамблдора!.. Я люблю тебя...
Сцена перешла в откровенную порнографию, и Вольдеморт, брезгливо поморщившись, оставил его разум в покое.
— Отлично, Северуссс, отлично... И когда же твой обожатель готов исполнить это?
— Собрание будет завтра, мой Лорд. Мальчишка может открыть нам дом где-то за час до этого, то есть около пяти вечера...
Шрам больше почти не болел, но то, что Вольдеморт доволен, Гарри чувствовал прекрасно. "Он поверил!.."
— Могу я быть уверен, что он не передумает в последний момент и не дурит тебе голову, Северус?
— Да, мой Лорд. Я подливал ему Веритасиум.
— Ты можешь быть свободен, Северусссссс...

* * *

— Что ты собираешься делать? — прошипел Драко, с силой сжимая плечо Мальчика-который-выжил.
— Почему я должен тебе верить, Малфой?
— Потому что я спас твою задницу, придурок! Он раскусил бы тебя в первую же минуту, если бы не я!..
Серые глаза пылали гневом, но от слизеринца отчетливо пахло страхом.
— Зачем ты делаешь это? Зачем, скажи? Разве ты... не с ним? А... твой отец...
— Потому что я люблю... одну девушку... которая будет убита, если Лорд до нее доберется.
В голову Гарри закралась странная, немыслимая догадка...
— Гермиона?
— Нет, Поттер. Не Грейнжер... Уизли.
Поттер готов был поклясться, что каждое сказанное Хорьком слово — правда. Откуда такая уверенность, он не знал и сам, но доверился своему чутью.
— Хорошо, Малфой. Завтра нет никакого собрания. Там буду только я. В мантии-невидимке... и с небольшим сюрпризом наготове. Только... Я там... Ну... короче, я обездвижил Северуса и накрыл своей мантией, он на кровати... Я туда сам не сунусь, а то что-то мне подсказывает, что Вольдеморт до меня добраться не успеет...
Усмехнувшись, Драко кивнул.
— Я принесу ее тебе. Пошли в "Кабанью голову", там есть камин.
— Мне еще надо кое-что подготовить... Встретимся завтра в три, здесь.
— Что ты удумал, Поттер?
— Хочу проверить, как действует на великих темных магов одно маггловское изобретение... и могут ли темные маги захватывать мир в хорошо прожаренном виде размазанные по стенкам...

Глава 7

— Держи, — Гарри воровато огляделся и вручил младшекурснику пять галлеонов, — ты меня очень выручил. Филч не слишком зверствовал?
— Да как всегда, — маленький гриффиндорец ухмыльнулся, пряча деньги в карман мантии. — Обращайся еще.
— Может быть, и обращусь. У тебя осталось зелье?
— Нет. Я допил все вчера. Держи...
Поттер забрал у него пустую фляжку, наспех трансфигурированную вчера из подвернувшейся под руку кружки (кажется, она принадлежала Симусу...), и направился на Чары. Настроение у Мальчика-который-выжил было странное: растерянность смешивалась с ревностью, ужас — с весельем от мысли о том, как должен был удивиться Снейп сегодня утром, обнаружив, что вчера смог раздеться, аккуратно повесить мантию в шкаф и даже расшнуровать ботинки.
"Что-то изменилось", — размышлял гриффиндорец, имитируя бурную деятельность по выполнению задания Флитвика, — "только я не понимаю, что. Снейп... с самого начала как не Снейп... Или я просто не знал его никогда... как не знал Сириуса?"
— Гарри, ты хорошо себя чувствуешь?
— А?.. Да, да, Гермиона...
— Ты какой-то...
— Я просто задумался, — Поттер улыбнулся подруге и уже хотел было снова уткнуться в книгу, когда его посетила идея, показавшаяся неплохой: — А ты не знаешь, что такое... "Аrtemisia absinthium"?
Девушка задумалась.
— Артемизия... Горькая полынь, а что?
— Да что-то в голове вертится. Вчера на ночь гербологию повторял и опять все забыл.
Покосившись на Флитвика, Гермиона торопливо зашептала:
— Полынь горькая растет на пустошах, часто вырастает на пепелищах. Используется для ритуалов изгнания темных сущностей, но символизирует беду, смерть, безнадежность...
— Мисс Грейнжер, мистер Поттер, потише, пожалуйста.
— Простите, профессор.
"Уж не про Абраксаса ли это?", — с внезапной ревностью и одновременно болезненной жалостью подумал Мальчик-который-выжил.
Он уже знал, что непременно залезет к Снейпу в дневник еще раз. Что просто не сможет спокойно жить, не выяснив правды. Какой бы она ни была.

* * *

Свиток пергамента лежал на кровати.
"Мои обвинения оказались беспочвенными. Я сожалею о своей резкости и необдуманных словах. Я заверяю, что в будущем не повторю этой ошибки. P.s.: если хочешь прийти, я свободен после семи вечера."
Гарри прикрыл глаза. Почему-то было очень легко представить на своем месте Абраксаса. "Да Снейп же слизеринец, в конце концов, черт подери!", — зло ударяя кулаком подушку, мысленно заорал сам на себя Мальчик-который-выжил. — "Он самый обычный слизеринец! Он и Вольдеморту жопу лижет, а как будто это что-то меняет!.. Что ему написать несколько слов, когда захотелось потрахаться?!.."
Зелья на "Превосходно". Школа Аврората.
"Я тоже слизеринец. Настолько слизеринец, что даже ухитрился уговорить Шляпу послать меня на Гриффиндор", — мрачно подумал Поттер и, скомкав записку, швырнул ее в камин, — "а то, что я делаю, ни что иное, как блядство..."
— А то, что ты чувствуешь, ни что иное, как ревность, — честно сказал он сам себе.
Тяжело вздохнув, Гарри признал — та его часть, которая носила гордое имя "Альтер-эго", была права.
Часы показывали пять.
"Малфой, покурим?" — нацарапал Мальчик-который-выжил на клочке пергамента и произнес заклятие, изобретенное Близнецами для того, чтобы перекидываться записками внутри замка.
...— Что тебе нужно на этот раз, Поттер? — раздраженно поинтересовался Драко, протягивая ему открытую пачку.
— Хотел тебя порадовать. Или расстроить, не знаю... Речь шла не о твоем отце.
— А... Черт подери, Поттер, я идиот!..
— Я всегда это знал. И что же заставило тебя мне наконец поверить?
Малфой-младший возбужденно замахал руками, явно не успевая подбирать слова с такой же скоростью, с какой думал и хотел говорить.
— Мой дед, понимаешь, Поттер? Он умер, когда мне было шесть. Именно он настоял, чтобы Северус был моим крестным, отец говорил... И Северус потом был в Мунго, наверно, тогда... ну, после смерти деда... Ты понимаешь, он... мой дед, он женился в семнадцать, его жене тогда едва исполнилось пятнадцать, она умерла при родах спустя два месяца после свадьбы... он...
— Да я понял, — махнул рукой Гарри, прерывая поток сбивчивых объяснений. — Не нервничай так, Хорек, тебе не идет.
Фыркнув, Драко отвернулся и крепко затянулся.
— Твой отец знает, что ты куришь? — поинтересовался Мальчик-который-выжил, заодно пытаясь поджечь свою сигарету.
— Главное, чтобы он не узнал, с кем.
— Логично.
Повисло недолгое молчание. Слизеринец стоял, опираясь локтями на парапет и глядя куда-то вдаль. Его лицо, возможно, из-за выражения и рано появившихся резких морщин у рта, вдруг показалось Поттеру слишком похожим на лицо Абраксаса.
— Не смотри на меня так, — не поворачивая головы, произнес Драко, — я действительно не по этой части.
— Я не... — гриффиндорец торопливо отвернулся, смущенный, — не поэтому.
— Да я понял. Не нервничай так, Поттер, тебе тоже не идет. И не кури, Северус не выносит запаха.
"А может, я знаю, почему?..". Пожав плечами, Гарри резким движением кинул недокуренную сигарету вниз с башни.
— Так ты читал его дневник... когда? Вчера ты был на отработке, я точно знаю, потому что Северус посылал меня проверить.
Мальчик-который-выжил широко ухмыльнулся:
— А когда он сам вчера успел напиться до попыток накрыться наволочкой, точнее, влезть в нее, даже не сняв с подушки?
В ответ Драко лишь хмыкнул и дернул плечом. Гриффиндорцу показалось, что его неожиданный союзник старательно сдерживает смех, но точно сказать о том, что твориться в голове и на душе у Малфоя — любого Малфоя старше курса так третьего — было не почти невозможно. Единственным исключением на памяти Поттера был Люциус, поднимающийся с пола после впечатляющей атаки Добби.
— Ему это почти удалось, знаешь ли.
— Как у тебя со сценой ревности, м, Поттер?
— Выдерживаю характер...
— Не перестарайся с этим. Северус имеет свойство делать выводы и совершать идиотские поступки в разы быстрее, чем думать и на что-то решаться. И, главное, сам уверен, что делает второе, когда делает первое.

* * *

— Северус... Северус?
"Черт, черт, черт!". На часах было уже половина восьмого. Снейп не открыл дверь на настойчивый стук, но пароль "Победитель Вольдеморта" оказался еще действующим.
— Северус!..
Мастера Зелий не оказалось ни в лаборатории, ни в спальне.
По опыту Гарри знал — формула "Если на душе скребутся кошки, значит, что-то закапывают" его еще ни разу не подводила. Это раз не стал исключением.
— Снейп... — замирая на пороге ванной, прохрипел внезапно осипшим голосом Мальчик-который-выжил. — Ты гребаный мудак, ты знаешь?.. Акцио заживляющее! Акцио кроветворное!.. Мобиликорпус!..
Прижав пальцы к ледяной бледной шее, Поттер почувствовал слабый, но все-таки пульс.
— Как я ненавижу тебя, Снейп, как же я ненавижу тебя... — едва слышно прошептал гриффиндорец, вливая мужчине в рот зелье. — Ты просто себе не представляешь, как я ненавижу тебя... и как люблю. Энервейт!..
Веки зельевара дрогнули. Он медленно приоткрыл глаза.
Наверное, по закону жанра Гарри надо было обнять его и, захлебываясь слезами вперемешку с розовыми соплями, нести чушь о том, что никуда и никогда не отпустит. Поттер не чувствовал ничего, кроме холодной, разъедающей все внутри ярости. Размахнувшись, он отвесил любовнику пощечину — вполсилы, больше чтобы окончательно привести в сознание, но далеко не неохотно.
— Ты...
— Это самое оригинальное свидание, на котором я был, — сухо бросил Мальчик-который-выжил, выпрямляясь и скрещивая руки на груди.
— Ты пришел.
— Крайне умно, признаю, Северус. Ты нашел идеальный способ связать меня по рукам и ногам, кстати говоря.
— Я не... — договорить Снейп не смог, потому что ладонь гриффиндорца накрыла его губы, превратив слова в непонятное мычание.
— Что ж, можешь быть уверен, теперь я от тебя точно никуда не денусь, пока не возненавижу настолько, что готов буду сдохнуть, только бы освободиться. Я не смог бы поступить иначе, даже будь на твоем месте Флитвик или Хагрид.
Даже не попытавшись ответить, профессор перевернулся на бок и подтянул колени к груди, обхватывая себя руками.
— Это несколько не то, на что ты рассчитывал, не так ли? Я должен был погладить тебя по голове и поклясться в вечной любви, чтобы ты мог, если не струсишь, ответить то же самое? Прости, но можешь уже не трудиться, гриффиндорец это не совсем хаффльпаффец...
Ответом был тихий всхлип. Мальчик-который-выжил равнодушно посмотрел на рыдающего Снейпа, ощутив лишь смутный укол жалости, и сел в кресло, закинув ногу на ногу.
"Конечно, я не уйду. Куда я уйду... от него?.." — мысли не вязались с чувствами, но Гарри это совершенно не смущало. — "Как я уйду, когда я люблю его?.."

Глава 6

— О. Мой. Мерлин, — Лонгботтом хрюкнул и изобразил, что бьется головой о парту.
— Ага, — согласился Рон, не сводя взгляда с коротко остриженного Снейпа.
— Он выглядит моложе, — вступилась Гермиона, но вдохновенное выступление Невилла и ее не оставило равнодушной.
— Он выглядит идиотски. Даже больше, чем обычно.
Гарри испытал смутное сожаление, глядя на лишившегося своей шевелюры Мастера Зелйи. Не то чтобы сальные патлы были пределом мечтаний юноши, и, говоря откровенно, он постоянно старался их не коснуться — но с короткой стрижкой профессор выглядил слишком по-маггловски и действительно моложе, как ровестник Тонкс или Перси...
Зельевар прошествовал к своему столу, демонстративно не замечая вызванный его появлением ажиотаж.
...— Мистер Поттер, вы делаете это специально?
— Видите, пергамент свернут в трубочку? Поднимите и засуньте себе в задницу, — не отрываясь от помешивания зелья, отозвался Гарри.
— Двадцать баллов с Гриффиндора и отработка сегодня в семь, мистер Поттер.
— Вы не справитесь с этим без моей помощи? Попросите мистера Малфоя, я думаю, он с удовольствием окажет вам эту услугу.
Рон украдкой показал ему большой палец, Невилл громко захохотал.
— Поттер!.. — зарычал Драко, вскакивая на ноги.
— Сядьте, мистер Малфой, не вынуждайте меня снимать баллы со своего факультета. Минус еще двадцать баллов, мистер Поттер, и столько же с вас, мистер Лонгботтом. Если вам интересно, ваша отработка будет проходить у Филча.

* * *

На Карте Мародеров точка, подписанная как "Северус Снейп", металась по коридору на пятом этаже. Кивнув сам себе, Гарри накинул мантию-невидимку и, наложив на себя заглушающее заклятье, направился в Подземелья.
"Не знаю насчет патологической ревнивости, а насчет любопытства я точно погорячился", — криво ухмыляясь, подумал Поттер. — "Но ведь это же нужно. Я со своим талантом и везением еще раз двадцать за неделю что-нибудь не то скажу... и вообще...".
— Artemisia absinthium!..
Дверь не открылась. Видимо, пароль от двери и от дневника у Снейпа был разный — или Хорек опять навешал лапши на уши.
— Сириус. Блэк. Малфой, — наугад шептал Мальчик-который-выжил. — Вшивая шавка. Блохарь. Бродяга. Люциус. Тупой павлин. Ебанутый старикашка. Облезлый волчара... ну, зашибись, пошпионил, будущий победитель Вольдеморта...
Дверь скрипнула и отъехала в сторону. "Офигеть... Так... третий ящик..."
Дневник оказался обыкновенной толстой маггловской тетрадью, но, как юноша не пытался ее открыть, страницы были словно намертво склеены.
— Аrtemisia absinthium.
Первые страницы были пусты, за исключением коротких подписей вверху каждой. На первой — "А., 7.76". Еще несколько следующих страниц были так же подписаны этой загадочной А и цифрами, по всей видимости, означающими дату. Примерно на десятой обнаружилась и запись "Блэк.93". Не раздумывая, Гарри положил на страницу ладонь (это решение просто пришло в голову) — и словно провалился в думоотвод.
Снейп, мало чем отличающийся от нынешнего, если не считать длину волос, совершенно бесстыдно развалился на кровати; вид у зельевара был крайне довольный, хотя все его тело было покрыто свежими кровоподтеками, царапинами, следами укусов и красными полосами, как от удара ремнем, а бедра испачканы кровью и спермой. Рядом сидел и курил несколько напряженный Сириус — потрепанный жизнью, худой, такой, каким был в первый год после побега.
— Ты забыл сломать мне руку, Блэк. Если мне не изменяет память, раньше тебя это заводило.
— Ты какой-то другой, Снейп, — проигнорировав слова зельевара, задумчиво произнес Сириус. — Не... не тот Нюниус, которого я знал.
— Наверное, потому, что я больше не люблю тебя.
Крестный Гарри вздрогнул и уронил недокуренную сигарету.
— Ты... меня любил?..
— А ты полагаешь, Блэк, что тебя и твоего блохастого оборотня не вышибли из Хогварца только потому, что Дамблдор милый гриффиндорофильский дедушка, не способный устоять перед твоими прекрасными глазами?.. Что я позволял себя трахать... так...
Не дав профессору договорить, Сириус придавил его к постели и впился в губы страстным поцелуем. Даже со стороны было видно, что Снейп не отвечает, но и не пытается как-либо оттолкнуть целующего; когда Блэк отстранился, Мастер Зелий с выражением омерзения на лице вытер губы тыльной стороной руки и скривился еще больше.
— Ты разучился понимать человеческую речь, псина? Мне не потребовалось много времени, если хочешь знать, чтобы понять, что на самом деле ты именно жалкое садистское дерьмо, каким кажется, и ничего больше. Сблизи это стало очевидным, хотя до этого я каким-то образом ухитрялся оправдывать это себе тем, что ты понтуешься перед своими тупыми дружками...
Издав протяжный вздох-стон, Сириус закрыл лицо руками и долго сидел молча.
— Если бы я знал тогда... — наконец прошептал он.
— Жалеешь о таком шикарном поводе для издевательств, который упустил?
— Я... я боялся, что ты поймешь. И высмеешь меня. Что все узнают... Что...
Хмыкнув, Снейп пожал плечами, хотя Блэк не мог этого видеть.
— Что ж, в таком случае, ты нечто большее, чем жалкое садистское дерьмо. Ты трусливое жалкое садистское дерьмо.
Вскочив, Сириус сморщился, как от боли, и со скоростью пули вылетел за дверь.
С лица зельевара мгновенно исчезло все самодовольство. Он медленно поднялся и поплелся в ванную, придерживаясь за стену и тяжело передвигая ноги.
— Агуаменти... Сектумсемптра! — вода начала окрашиваться красным.
Снейп откинулся на бортик ванны и горько рассмеялся.
— Надеюсь, ты поверил, Блэк...
Гарри вылетел из воспоминания и едва не грохнулся на пол от неожиданности. Колени и руки предательски тряслись.
— Сириус... Я не могу поверить... — прошептал он, и, спохватившись, глянул на Карту Мародеров. Снейп все еще был на пятом этаже, и к нему медленно, но верно приближались точки, подписанные "Захария Смит" и "Эрни МакМилан". Не повезло парням...
Пролистав тетрадь, Поттер обнаружил, что ничего больше касательно Сириуса там нет, зато есть несколько записанных стихов на французском (язык был опознан по слову "qui" — единственному, которое Мальчик-который-выжил, знал оттуда) и много, много страниц с буквами "Г" (такие датировались последними годами) и "А" (довольно старые).
Любоваться на себя Гарри счел занятием неинтересным, а вот таинственный мистер А... Перелистнув на первую страничку, Поттер снова положил ладонь на тетрадь.
о, что А — Малфой, стало очевидно с первого взгляда. Что-то общее с Люциусом у него просматривалось, но лишь незначительно. Мужчина был не стар, хотя уже и далеко не молод, и красив какой-то пугающей, диковатой красотой, которой совершенно не было ни в Драко, ни в его отце. Снейп, лет шестнадцати на вид, стоял рядом.
— С днем рождения, Северус, — тепло сказал Малфой, улыбаясь, — жаль, что я не знал и не приготовил подарка. Люцуис вообще крайне забывчив, когда речь идет о тебе.
— Он поздравил меня.
— Я полагаю, мой сын ревнует. Он всегда остро реагировал на любые мои, даже самые незначительные, проявления симпатии. Но, думаю, еще не поздно: твой день рождения длится еще... семь часов. Ты хочешь что-то конкретное?
"Ты... ты хочешь, чтобы я... сделал что-то конкретное?" — услужливо подкинула воспоминание память. Гарри откинул эту мысль, глядя, как юная версия зельевара прикусывает губу и нерешительно смотрит на отца Люциуса, прежде чем кивнуть.
— И что же?.. Северус, не надо стеснятся, ты же знаешь, что ты мне как сын.
— В таком случае, ничего.
— Северус, я не понимаю тебя, — Малфой положил руку на плечо слизеринца, глядя ему в глаза.
— И не надо, Абраксас.
"Так вот как его зовут!"
— Северус, я прошу тебя.
Медленно, не сводя взгляда с лица мужчины, Снейп поднял руку — пальцы видимо дрожали — и коснулся его щеки.
— Поцелуйте меня, — едва слышно выдохнул молодой зельевар.
Абраксас выглядел ошарашенным.
— Северус... я...
Вырвавшись, слизеринец бросился к двери; Малфой легко нагнал его и удержал за локоть.
— Простите меня... Я...
Мужчина взял его за подбородок и, чуть наклонившись (они были примерно одного роста), припал к губам Снейпа неторопливым долгим поцелуем. Юноша успел вцепиться руками в плечи Абраксаса, а тот, в свою очередь, обнял его за талию.
— Я... я обещаю... я никогда больше...
— Я так омерзительно целуюсь? — Малфой очень знакомым жестом вскинул бровь и не торопился убирать руку со спины слизеринца.
Снейп несколько секунд молча, неподвижно смотрел на мужчину, а потом издал какой-то полузадушенный всхлип и бросился ему на шею, возвращая поцелуй...
Любоваться на дальнейшие "А", как это ни было интересно, Гарри не стал. Открыв самый конец тетради, обнаружил, что последние несколько десятков листов заполнены не воспоминаниями, а текстом. "Ну правильно, Хорек же не знал про развлечения своего дедульки... Значит, только читал. В комариной форме странички-то фиг полистаешь, то есть, получается, жужжал Снейпу над ухом, пока тот писал? Наверно... Обрадовать его, кстати, что ли?.. Ой блин!!!".
Точка "Северус Снейп" неумолимо приближалась к Подземельям. Удрать Поттер уже не успевал, и поэтому просто торопливо захлопнул тетрадь, проверил, не открывается ли она, спрятал на место и огляделся в поисках убежище.
Прятаться, даже в мантии-невидимке, было негде: всюду профессор мог легко наткнуться на него — потянувшись за книгой к шкафу, уронив что-нибудь под стол или под кровать... "Значит, действуем по-гриффиндорски..." — криво ухмыльнулся Мальчик-который-выжил-и-очень-хотел-чтобы-так-было-и-дальше, стягивая с себя всю одежду и разваливаясь на кровати.
— Сюююрприз, — уныло протянул Гарри.
— Прелесссть, — отозвался пьяный, как семикурсник после ЖАБА, Снейп, плюхаясь на постель рядом с ним и мгновенно засыпая.

Глава 5

— Мистер Поттер, ронять вещи входит у вас в привычку.
Вздрогнув, Гарри нагнулся за лежащим около ножки его стула свитком пергамента; подождал немного, прежде чем развернул, чувствуя на себе пристальный взгляд Малфоя.
"Я приношу свои извинения за вчерашнюю ссору. Жду там же, в 20:00".
Мальчик-который-выжил с трудом сдержался от того, чтобы посмотреть на Снейпа. Извинения?.. Зельевар перед ним? Не наоборот?.. Даже не что-то вроде "Я прощаю ваше идиотское поведение". Нет, "Я приношу свои извинения". Может, Мастер Зелий считает, что Поттер плохо соображал, что делает, после приступа?.. Что сам спровоцировал?..
Хуже всего было то, что сам Гарри прекрасно знал, что это не так.
"Как просто было раньше... Ненавидеть его и быть уверенным в его ненависти куда проще, чем знать, что он меня любит", — невесело подумал Мальчик-который-выжил, — "и... Черт подери, а ведь..."
А ведь действительно.

* * *

— Северус, я...
— Прости. Я... был напуган, — Снейп отвел взгляд. — Я счел тебя достаточно взрослым, чтобы спать с тобой. Я... я не должен был... пытаться принимать за тебя твое решение...
Взывать к гласу разума зельевара Гарри счел безнадежным занятием.
— Больно? — тихо спросил он, осторожно проводя пальцами по скуле профессора.
Тот покачал головой.
— Забудь. Мне кажется, или от тебя пахнет табаком?
Отрицать очевидное Поттер не стал.
— Пахнет. Наложить Освежающие чары?
— Не надо. Ты... ты хочешь, чтобы я... — мужчина чуть запнулся, — сделал что-то конкретное?
Сравнение с домовым эльфом пришло в голову гриффиндорца крайне невовремя, едва не вызвав приступ нервического хихиканья. Самые правильные мысли и ассоциации вообще имели свойство появляться в самый неудобный момент. Но еще одна, против обыкновения, появилась очень своевременно. Другое дело, что называть ее как-либо, кроме как "безумной", было нельзя...
— Да. Ты не мог бы лечь на живот?
Не сказав ни слова, Снейп скинул мантию и лег на диван. Гарри сел рядом, кое-как пристроив колено рядом с бедром профессора, провел кончиками пальцев по его позвоночнику от шеи до копчика и, наклонившись, повторил то же самое губами и языком.
— Зачем, не надо... — прошептал зельевар, но не сделал ни малейшей попытки вырваться.
— Тебе неприятно?
— Нет... Я... Ты не...
"Я не люблю тебя, прости, не люблю... Я восхищаюсь тобой, я поражаюсь тебе, я никогда не думал, что ты можешь так... быть таким... я бы не смог... Я не люблю тебя, Северус, прости меня, действительно не люблю, но тебе будет со мной хорошо... Может, я просто вообще не умею любить?.. Дело точно совсем не в тебе..."
Несколько быстрых поцелуев в изуродованную старым ожогом лопатку — мужчина напрягся — и ниже, к бедрам, срывая тихий стон с его губ... Поттер раздвинул руками ягодицы Мастера Зелий и, помедлив, решительно коснулся губами сморщенного входа.
— Что ты делаешь?!..
— Кажется, это называется римминг, — с трудом сохраняя спокойно-небрежный тон, отозвался гриффиндорец и несколько раз быстро обвел отверстие языком по кругу. — Я слышал, это должно быть приятно.
— Я... О, Мерлин!..
Улыбнувшись, Гарри с удвоенным энтузиазмом принялся за дело и остановился лишь тогда, когда бедра Снейпа мелко задрожали, а тело непроизвольно выгнулось.
— Перевернись, пожалуйста.
Зельевар не услышал или просто проигнорировал слова любовника.
— Северус, перевернись, пожалуйста...
"Странная реакция, особенно если учесть, что он был с Сириусом", — подумал Поттер, не слишком умело беря в рот член Снейпа и очень стараясь не задеть его зубами: профессор закрыл лицо руками. — "Не верится, что крестный был таким уж консерватором...".
— Хватит! Хватит, я сейчас...
Перехватив руку, пытающуюся оттолкнуть его, Мальчик-который-выжил принялся с еще большим упорством ласкать языком пульсирующую головку. Зельевар выгнулся, скребя пальцами по вытертой обивке дивана, его бедра судорожно толкнулись несколько раз, а затем рот Гарри заполнила вязкая, горькая сперма. С трудом удержавшись, чтобы не скривиться, Поттер заставил себя проглотить это.
Запястье профессора гриффиндорец не отпустил; закрывать лицо одной рукой у Снейпа, впрочем, получалось не намного хуже.
— Что это, Северус?
"Значит, Хорек не соврал..."
— Я спросил, ЧТО ЭТО, Северус!.. — рявкнул Мальчик-который-выжил, силой отрывая вторую руку зельевара от лица.
— Шрам, — глухо, не открывая глаз, ответил мужчина.
— Я вижу. И откуда же он взялся, хотел бы я знать?
— Это было давно.
— Откуда, а не когда, Северус.
Вздохнув, Снейп ничего не ответил.
— Северус, — почти ласково произнес Гарри, касаясь губами тонких белых линий на запястье любовника, — поклянись мне, что никогда больше не сделаешь этого.
Молчание.
— А впрочем, я понимаю. Два года назад, не так ли?
Глаза Мастера Зелий распахнулись.
— Нет.
— Да ладно. Я тоже пытался тогда, просто другим способом, а мне он был... просто другом. Я же почти не знал его по-настоящему. Если ты не хочешь, не будем об этом.
"Я чертов гребанный слизеринец", — с некоторой долей самодовольства подумал Поттер. На самом деле, после смерти Сириуса ему даже в голову не приходила мысль о самоубийстве: только о мести и о необходимости защитить друзей...
— Это было не тогда. Раньше.
Сказать что-то одновременно торопливо и неохотно — на такое, кажется, был способен только Снейп.
— Не надо мне ничего объяснять, а тем более лгать. Я не страдаю патологической ревнивостью, тем более к прошлому, и, вопреки твоему убеждению, патологическим любопытством. Это твое дело. Я... просто испугался. Я не хочу, чтобы ты...
Зельевар аккуратно высвободил руку из его пальцев и погладил по щеке.
— Спасибо. Тебе действительно не нужно знать некоторые вещи о... обо мне.
— А насчет этого... — Гарри провел пальцем по шрамам, словно в задумчивости. — Если ты сделаешь это, подожди меня там. Это не займет много времени.
— Что?!..
На этот раз промолчал Поттер, целуя профессора в шею.
— Ты...
— Оставь мне это право. Или сделай так, чтобы оно мне не понадобилось.
Ответом послужил лишь рваный вздох.
— Ты не мог бы быть сегодня сверху? — прошептал Мальчик-который-выжил("...-из-ума", мысленно добавил сам гриффиндорец), касаясь губами мочки уха профессора.
— Я... я не хочу. Я причиню тебе боль.
— Ну и что? — не слишком искренне ответил ему Гарри. — Мне это даже нравится.
Вздохнув, Снейп кивнул.
— Но постарайся все же без этого, ладно? Если вдруг захочется добавить что-нибудь подобное, лучше просто укуси меня или свяжи.
В глазах мужчины промелькнуло странно выражение.
— Связать?
— А почему бы и нет? Я не настаиваю, я просто сказал.
— А если... наоборот? — несколько напряженно спросил профессор.
"Мерлин, ну почему ничего нельзя сказать прямо? Я, конечно, понимаю...".
— Интересная мысль. И где проходит граница твоего мазохизма?
Мастер Зелий усмехнулся:
— Где-то между поркой и ломаньем костей.
— Боюсь, моя граница садизма проходит значительно раньше, — пробормотал Поттер. — Я не думаю, что смогу...
— Я не сказал, что хочу этого. Только то, что предпочел бы не заходить дальше, чем это.
— А не мог бы ты объяснить, чего именно ты хочешь?
Мотание головой. "Отлиииично..."
— Северус, кому из нас семнадцать? Почему ты не можешь просто сказать?..
— Хорошо. Я не хочу быть сверху.
"Не то чтобы я слишком расстроился, честно говоря..."
— Значит, не надо.
— Если ты хочешь...
Пару лет назад Снейп сказал, что мысли не напечатаны у людей в голове. Что можно найти воспоминания, но не мысли. Однако слова "Он найдет себе того, кто сможет..." явно не принадлежали самому Поттеру.
— Я просто попрошу, скажем, Рона, если я захочу.
— Не самая удачная мысль, но, думаю, это вопрос вкуса, — бесцветным голосом отозвался зельевар, — я всегда предпочитал брюнетов.
— Да? А как же Малфой?
К изумлению Гарри, профессор оттолкнул его и, резко встав, накинул на плечи мантию.
— Боюсь, у меня закончились банки с тараканами.
— Северус?
— Я не желаю ничего обсуждать. Оставь меня одного, сделай одолжение.
— В смысле "Убирайся и не приходи больше"? — уточнил Поттер.
— В смысле "Ваша наглость и бесцеремонность потрясает, мистер Поттер", — кутаясь в мантию так, словно ему было холодно, ответил Мастер Зелий, не глядя на него, — и в смысле "Уходи, пока я опять не сказал что-то, за что получу по морде".
— Северус, прости, я...
— Убирайся!.. — внезапно сорвался на крик Снейп. — Убирайся отсюда немедленно!..
— Да пожалуйста! — заорал в ответ гриффиндорец, теряя терпение. — Можно подумать, всю жизнь мечтал выслушивать истерики старых уродов, умеющих только подставлять задницу и даже не знающих о существовании шампуня!..
"Значит, не по этой части, Хорек?", — зло думал Поттер, буквально несясь на Северную Башню. Почему именно туда, а не на Астрономическую, Мальчик-который-выжил не знал и сам. — "Мразь белобрысая..."
— О. Ты пришел вернуть мне сигареты?
— Я пришел оторвать тебе яйца, Малфой, хотя и не ожидал тебя тут найти. Видимо, это судьба.
— Что случилось? Тебя комар укусил за жопу? Уверяю тебя, это был не я, — Драко ухмыльнулся.
— А что с Северусом было у тебя?
Слизеринец нахмурился.
— У меня?.. Ничего, не считая того, что он однажды застал меня дрочащим. Так, Поттер. Ты мне сейчас все объясняешь, или мы проверяем, кто что кому быстрее оторвет.
— Мне нравиться последний вариант.
— А мне первый. С чего ты взял, что у меня что-то с моим крестным?..
Вздохнув, Гарри прикусил губу, соображая, как бы это объяснить.
— Мы... ну... короче, подкалывали друг друга. Он сказал, что предпочитает брюнетов. Я пошутил насчет того, что "А как же Малфой?", он же постоянно делал тебе поблажки и все такое... После чего он выставил меня за дверь, что-то наорав насчет моей наглости и бесцеремонности и намекнув, что я залез в его воспоминания.
Лицо Драко вытянулось. Он молча отобрал у Поттера пачку и неожиданно-неуклюже вытащил одну сигарету.
— Я не единственный Малфой, — наконец, выдавил слизеринец, — хотя я бы предпочел оставаться в неведение по поводу некоторых подробностей жизни второго носителя этой фамилии. И чтобы ты тоже.
— Ты хочешь сказать?..
— Не хочу. Но говорю. Знаешь, Поттер... Просто прикинься идиотом. Закати Северусу сцену ревности насчет меня, думаю, повод найдешь. И никогда в жизни, никогда, понял, никогда не упоминай того, что я тебе сказал.
— Знаешь, Малфой... Спасибо. Ты не такой уж и мудак, каким я тебя считал.
— Не смей так говорить.
— Почему?
— Мы по-прежнему враги, Поттер, и так будет всегда. Если бы не дурной вкус Северуса в любовниках, я был бы очень даже мудаком с тобой.
— Я знаю. Именно поэтому думаю о тебе лучше, чем раньше.
Развернувшись, гриффиндорец ушел. Пусть на Астрономической башне его могут увидеть с сигаретами — но ему нужно было подумать и побыть одному.

Глава 4

— Его точно Пушок в жопу трахнул, — сообщил Рон громким шепотом и тут же получил от Гермионы подзатыльник.
— Бедный зверек, — трагическим голосом подхватил Невилл, на храбрость которого явно очень благотворно подействовало осознание, что страшного профессора кто-то имеет в задницу.
Гарри поморщился. Сам не понимая почему, он не хотел, чтобы Снейп слышал это — и знал, что не услышать тот не мог.
— Может, он был под Империо? — продолжал Лонгботтом.
— Заткнись.
— Что?!.. — не поверил своим ушам Рон.
— Заткнитесь. Я пытаюсь сосредоточиться, — чувствуя на себе взгляд зельевара, торопливо пояснил Гарри. — Я еще надеюсь стать аврором.
— Минус двадцать баллов за болтовню на моем уроке, — мрачно сообщил Мастер Зелий, проходя мимо.
Невилл выразительно посмотрел ему вслед и криво ухмыльнулся:
— А может, Гарри его выебал в жопу Хагридом, как обещал за тот фант позавчера? Слушай, Рон, а все сходится!..
— А может, это ты написал, Нев? — зло поинтересовался Поттер, пестиком растирая в пыль сухие коренья.
Рассмеявшись, Лонгботтом покачал головой:
— Я не настолько жесток!..
— А то смотри... Яйца из ушей выколупывать будешь.
— Отработка, мистер Поттер!..
— Ну спасибо, Невилл...

* * *

— Северус, они...
Не дав гриффиндорцу договорить, Снейп прижал его к стене и накрыл его губы своими.
— Пойдем, — выдохнул профессор, отстранившись.
— Только... Аашшшшш!..
Схватившись за полыхнувший острой болью шрам, Гарри сполз по стене и сел на пол.
— Ты что-то видишь? — абсолютно ровным, чужим голосом спросил зельевар, опустившийся рядом с ним на колени. — Он посылает какие-то видения?
— Нет!.. Просто...
Мир закружился и потемнел, заполняясь ослепительной болью и красными вспышками. Поттер едва ощущал обнимающие его руки и как сквозь слой ваты слышал обращенные к нему слова. "Уйди! Оставь меня!" — кричал Мальчик-который-выжил и не слышал ни звука. Потом его рот насильно разжали, и в горло полилась омерзительная на вкус холодная жидкость.
Медленно, очень медленно реальность возвращалась. Сперва — звуки: прерывистое дыхание над ухом и тиканье часов. Затем почувствовал прижатое к нему тело. И, наконец, восстановилось зрение.
— Что ты видел? — не разжимая судорожных объятий, спросил Снейп; сухой тон не вязался с ощущением панического ужаса, буквально излучаемого мужчиной.
— Ничего.
— Тогда с кем ты разговаривал на серпентарго?
Гарри не сразу понял, о чем идет речь.
— Змея... Только одну секунду. Просто промелькнуло, — сообразив, солгал он. Мастер Зелий удовлетворенно кивнул.
— Ты в порядке?
— Да. Да, Северус, спасибо.
Тяжело вздохнув, Снейп уткнулся лицом ему в плечо и долго молчал, даже не шевелясь.
— Ты продолжишь уроки окклюменции, — наконец сказал профессор.
— Нет!..
"Он же в один миг узнает все! Про фант... про оценку и Аврорат... про "иду трахать Снейпа", в конце концов!.."
— Ты продолжишь.
— Прекрасно!.. — Гарри вырвался из рук зельевара и вскочил на ноги. — Можешь снять с Гриффиндора все баллы, настучать директору, что хочешь, хоть за жопу себя укуси!.. Сверни свою окклюменцию в трубочку и засунь себе Сам-Знаешь-Куда!
За ручку двери Поттер схватился в тот же миг, когда Мастер Зелий — за его локоть.
— Не веди себя как ребенок!.. Директор скажет вам то же самое...
— Может, хочешь послушать, что он скажет ТЕБЕ? — неожиданно даже для самого себя холодно поинтересовался Мальчик-который-выжил.
— Ты не сделаешь этого.
Ярость и страх захлестывали с головой, пьянили, как кошмарное крепчайшее пойло в "Кабаньей голове".
— С чего ты взял? Из-за тебя погибли мои родители. Из-за тебя уволили Ремуса. Из-за тебя погиб Сириус.
Шок и боль Снейпа Гарри почувствовал довольно отчетливо. "Интересно, с каких пор я могу это? И почему только после Вольдеморта?.."
Вероятно, зельевар ожидал чего угодно, но не этого. Поттер отдал профессору должное — тот почти не изменился в лице, лишь судорожно сжав руки в кулаки.
— Конечно. Твоя любимая блохастая шавка, — выплюнул Мастер Зелий, — я бы подумал, что это с ним ты научился целоваться, но, если память мне не изменяет, с таким учителем ты бы считал верхом эротизма обилие слюней и непрекращающуюся ругань.
Это подействовало как ведро холодной воды за шиворот и ведро огневиски в кровь. Размахнувшись, гриффиндорец с силой ударил любовника по лицу и вылетел за дверь.

* * *

— Поттер.
— Малфой. Курим маггловские сигареты?
— И что? — угрюмо отозвался слизеринец, затягиваясь.
— Поделись.
Помедлив, Драко швырнул ему пачку. Поттер легко поймал и достал сигарету.
— Инсендио!..
Гарри отважно затянулся и зашелся в приступе кашля под снисходительным взглядом Малфоя.
— Не смотри на меня так. Можно подумать, сразу научился вот так выпендриваться.
Усмехнувшись очень по-Снейповски, слизеринец снова выпустил дым через нос.
— И с чего наш Золотой Мальчик вдруг решил приобрести нехорошую привычку? Обнаружил, что не просто Золотой, а с Голубой Каемочкой?
— Давно, — Поттер пожал плечами, — а ты чего здесь торчишь?
— Не твое дело.
— Да мне, собственно, пофиг, Хорек.
Некоторое время они молча стояли рядом и курили, не глядя друг на друга. Гарри старательно затягивался, хотя это и не слишком хорошо получилось и совершенно не доставляло удовольствия.
— Что у тебя с Северусом, Поттер?
— Малфой?.. — застигнутый врасплох, Мальчик-который-выжил едва не подавился окурком.
— Что у тебя с Северусом, я спросил.
Глядя в изумленное и перепуганное лицо давнего недруга, Драко хмуро продолжил, поняв, что не дождется ответа:
— Открою тайну, Поттер. Я анимаг. Моя форма — комар.
— Почему тебя это волнует, Малфой? Ревнуешь?
— Я не по этой части, — усмехнулся слизеринец, качая головой, — но Северус мой крестный. Ты не спросил бы того же, трахай я Блэка?
"Не спросил бы. Просто набил бы морду, оторвал яйца, заткнул их тебе в задницу и скинул тебя с этой самой башни без всяких разговоров".
— Хорошо. Мы... любовники. Но тебе это известно. Что еще ты хочешь услышать? Клятвы в вечной любви?
— Неплохо бы. Меня больше волнует такой момент, как сохранность твоей задницы... во всех смыслах, — Драко затушил догорающую сигарету о каменный парапет и крепко сжал плечо гриффиндорца, пристально глядя в глаза. — Обрати внимание на его руку. Правую, потому что он левша.
— И что я там увижу?
— Ты, конечно, не заметил? Такие длинные прямые шрамы, Поттер, понимаешь, о чем я? Один старый, другой четырехлетней давности. Доходит? А теперь подумай, что случилось тогда.
— Профессор Люпин уволился?
Малфой закатил глаза.
— Тебе место в Хаффльпаффе, Поттер, даже гриффиндорцы не бывают такие тупые. Конечно, уволился, потому что я открыл всем его тайну. А почему я это сделал, ну, подумай?
— Блэк.
— Именно. Блэк, которого твой Люпин пропустил в школу. И... скажи мне, ты говнюк, Поттер?
"Вот заладил: Поттер, Поттер..."
— Тот еще, — честно ответил Гарри.
— Отлично. Тогда открою еще одну тайну. У Северуса есть дневник. Третий ящик стола, под всеми папками, пароль "Artemisia absinthium". Я надеюсь, это удержит тебя от подставления задницы кому-либо еще и от попыток псевдоблагородного суицида... Я читал часть... Не рекомендую начало этого года, если не слишком любишь рассуждения о неземной любви к тебе — Северус бывает крайне сентиментален и обожает разводить драматику на пустом месте.
— А с чего это должно меня волновать?
Пальцы на его плече сжались так, что должны были остаться синяки, серые глаза вспыхнули пугающей, дикой яростью:
— Тогда какого черта ты приперся к нему, Поттер? Какого черта весь этот фарс?..
Гарри промолчал.
— Ты составишь компанию родителям Лонгботтома, если с Северусом что-либо случится. И пусть меня посадят в Азкабан, это того стоит. Я даже не буду скрываться, — и, развернувшись, Малфой ушел, оставив полупустую пачку сигарет лежать на парапете.

Глава 3

— Что это с профессором Снейпом? — поинтересовалась Гермиона за завтраком, провожая уходящего зельевара взглядом.
Гарри вздрогнул и едва не пролил на себя тыквенный сок.
— А что со Снейпом?
— По-моему, он хромает.
Равнодушно пожав плечами, Поттер поставил кубок на стол.
— Может, опять не поделил что-нибудь с Пушком? — ухмыльнулся Рон.
— Хорошо бы, — мечтательно отозвался Невилл, вдохновленно размахивая надкушенным тостом, — это был не Пушок, а кто-нибудь поядовитее...
— Пойдемте на Зелья, а то он нас сам сейчас покусает. А уж он точно поядовитее Пушка будет, — Мальчик-который-выжил встал; Рон, Невилл и Гермиона последовали его примеру.
На уроке, украдкой наблюдая за Мастером Зелий, гриффиндорец убедился, что подруга не ошиблась. Большую часть времени Снейп неподвижно стоял, скрестив руки на груди, вместо того, чтобы сидеть за столом, как всегда, и не ходил, против обыкновения, между рядами, заглядывая в котлы. Однако, когда котел Невилла проело жутко воняющее испорченное зелье, ему все же пришлось пойти. И — действительно хромал.
"Никто не заставлял", — напомнил себе юноша и принялся свирепо кромсать корень "драконовой травы".
— Подберите ваш пергамент, мистер Поттер, — раздался голос Снейпа прямо над ухом. — Я так понимаю, вам надо вылизать здесь пол языком, а не просто вымыть, чтобы запомнить, чем мой кабинет отличается от помойки?
— Вы считаете, помойка вкуснее? — огрызнулся Гарри, поднимая лист пергамента из-под парты.
— Двадцать баллов с Гриффиндора, Поттер.
Бросив взгляд на причину придирки, гриффиндорец с удивлением увидел чужой, очень аккуратный, почти каллиграфический подчерк.
"Сегодня, в 20:00, там же".
— Мазохист... — тихо (как ему казалось) буркнул Гарри.
— Кто? — куда громче полюбопытствовал Рон, отвлекаясь от помешивания зелья.
— Я, блин!.. — рявкнул Поттер, торопливо комкая записку и швыряя ее в сумку. Уизли испуганно и удивленно уставился на друга.
— Ты чего психуешь? Еще громче поори, щас нам Снейп так въебет...
— Боюсь, я разочарую вас, мистер Уизли, но, как вы могли заметить, — сухо сказал Мастер Зелий, как оказалось, стоявший у них за спинами, — я придерживаюсь традиционных методов преподавания. Минус двадцать баллов с каждого за разговоры на уроке и еще минус пятнадцать за оскорбление учителя... Мистер Поттер, не поведаете нам, что вас так рассмешило?
— Нет, сэр. Простите, — кусая губы, чтобы не засмеяться опять, ответил Гарри. — Десять баллов с Гриффиндора, да?
— Вам надо преподавать Предсказания вместо профессора Трелани, Поттер. Все равно ни на что большее вы не способны.
Наконец прозвенел звонок, и Гарри вместе с друзьями вышел из класса.
— Что сегодня все-таки со Снейпом? — вновь задумчиво произнесла Гермиона. — Почему он стоял весь урок, если у него болит нога?
— А может, его Пушок за жопу укусил? — ухмыльнулся Невилл.
— Еще скажи, что я его вчера на отработке трахнул.

* * *

— Я думал, ты не придешь.
— У вас когда-нибудь были друзья? — Поттер фыркнул, садясь в кресло, и передразнил: — "Куда ты идешь, Гарри?", "А как же квиддич?", "Гарри, у тебя какие-то секреты от нас?"
Снейп усмехнулся.
— И как ты от них отвязался?
— Ну... Не важно.
Хотя никакого особенно трепетного отношения к Мастеру Зелий Гарри не имел, рассказывать про фразу "Иду еще раз трахать Снейпа, разве не очевидно?", несмотря на ее потрясающую эффективность, от этого хотелось не больше.
— Как хочешь, — покладисто согласился профессор. — Будешь кофе?
Кофе гриффиндорцу, возможно, и хотелось, но одна мысль о том, чтобы пить что-то, приготовленное зельеваром, вызывала острый приступ паранойи. Юноша помотал головой.
— Ты хочешь что-то сказать. У тебя на лбу написано.
— У меня на лбу написано только одно: "Здесь был Лорд Вольдеморт", — раздраженный и напуганный тем, что Мастер Зелий так легко читает его, огрызнулся Гарри. — Я ничего не хочу говорить.
Губы Снейпа странно дернулись, а выражение лица на миг показалось гриффиндорцу испуганным. Ничего не ответив, профессор встал и, зайдя за спинку кресла Поттера, принялся разминать плечи юноши.
— Значит, мне просто показалось, — запоздало произнес зельевар.
"Скажем так, ТЫ хочешь, чтобы я хотел что-то сказать", — откидываясь назад и закрывая глаза, подумал Гарри, — "только я не слишком хочу играть в твои игры".
Губы мужчины коснулись его уха, мазнули по скуле, задержались на виске. Тяжело вздохнув, Снейп зарылся лицом в волосы гриффиндорца и замер, не шевелясь.
— Северус, — смущенный и сбитый с толку, Поттер повернулся и сам поцеловал его.
"Потому что так я могу говорить себе, что между нами только секс, и это не будет совсем уж наглой ложью", — пронеслось в голове, и Гарри поторопился отогнать эту опасную мысль, переделав ее в "Лучше пусть трахается об мое тело, чем об мою душу".
Если бы Мальчик-который-выжил был поэтом, то называл бы поцелуи Мастера Зелий "отчаянными". Они и впрямь были такими, несмотря на то, что "Избранный" был не способен на большее, чем "Меропа Страшная, как жопа, Рядом с нею Вольдеморт Есть милейшая из морд" (по пьяни, записанное Невиллом и вызвшее много вопросов, кто такая Меропа). Отчаянно-нежные. Отчаянно-страстные. Как попытка поймать что-то ускользающее...
Отстранившись, Снейп обошел кресло и опустился перед ним на колени, вновь пристально глядя в глаза.
— Почему ты так смотришь на меня?
— Ты... хочешь?..
— Хочу чего? — притворился идиотом Гарри.
Рука профессора лежала на колене юноши, нервируя и вызывая одновременно и отторжение, и возбуждение.
— Хочешь... я...
"Боже мой, я дождался дня, когда увидел покрасневшего Снейпа, стесняющегося говорить о сексе!.."
— Что ты?
Зельевар уткнулся лицом в его колени.
— Отсосу тебе, — это прозвучало настолько возбуждающе-пошло, но оставило какой-то неприятный, грязный осадок.
Поттера и так сбивала с толку расстановка ролей. Он — он, а не Снейп — должен был быть снизу. "Отсасывать". Делать что-то мерзкое. Хромать на следующий день... Гарри соглашался на роль жертвы, готовый мужественно терпеть мучения ради своих целей, и ненавидеть мучителя, а вовсе не быть этим мучителем самому. Пусть даже жертва делает все совершенно добровольно.
"Я его ненавижу", — сказал себе гриффиндорец и тут же сам честно ответил: "Нет. Уже неправда".
— А ты хочешь?
— Да, если этого хочешь ты.
Гарри отвел взгляд и промолчал, пытаясь придумать нормальный ответ или хотя бы определиться с "Да" или "Нет".
— М?..
— Не надо, Северус, — Поттер словно в задумчивости принялся перебирать волосы профессора и едва не отдернул руку, когда тот с тихим стоном прижался щекой к его пальцам, — я хочу целовать тебя... не думая об этом. Кстати, можно я... поцелую тебя?..
"Что угодно, только не смотри на меня так! Я не Мерлин и даже не Вольдеморт, чтобы стоять передо мной на коленях и так на меня смотреть!.."
— Конечно... Все, что хочешь...
Взяв мужчину за подбородок, Гарри слегка потянул вверх, намекая, что хорошо бы как-то подняться. Снейп поднялся на ноги лишь затем, чтобы пересесть на колени к гриффиндорцу. От абсурдности ситуации тот едва сдержал нервный смех, уже давно рвущийся наружу.
Бледные горячие губы приоткрылись, пропуская язык Гарри; положив руки на спину зельевара, Мальчик-который-выжил с удивлением почувствовал, что того снова колотит сильная дрожь.
— Ты в порядке? — отстранившись, встревоженно спросил Поттер.
— Да, да... — невнятно выдавил Снейп и уткнулся лицом в его шею. — Пойдем?..
— Пойдем.
Внезапно резко отстранившись и встав, профессор стремительно подхватил любовника на руки и направился к двери спальни.
Позже Гарри сам не мог объяснить себе причину этой короткой истерики. Но позже было позже...
— Отпусти меня!.. Отпусти немедленно!.. Я тебе что, девчонка?!..
Его мгновенно поставили на пол. В глазах Снейпа мелькнуло какое-то непонятное выражением, и от сложил руки на груди:
— Как ты мог заметить, роль "девчонки" досталась не тебе... — почти раздраженно заявил он и почти тут же вся злость исчезла с лица зельевара, сменившись едва ли не ужасом.
— Прости, — смущенный собственной вспышкой, отозвался Поттер.
— Нет, я действительно сделал глупость... Ты прав...
"Напомните проверить вас за Империо, длительную форму Конфундуса и всякое подобное, сэр". Вздохнув, гриффиндорец покачал головой и сам толкнул дверь в спальню.
Снейп вновь сам избавился от своей мантии и сел на край кровати. В смешанных чувствах Гарри поцеловал его, заодно расстегивая на себе рубашку. Но, даже когда Поттер остался в одних носках, профессор не торопился прерывать поцелуй.
Толкнув зельевара в плечо и опрокидывая на спину, Мальчик-который-выжил устроился между его ног, осторожно провел кончиками пальцев по внутренней стороне бедра Снейпа. Тот дернулся и вцепился в простыню.
— Где у тебя смазка?
— Призови...
— Точно... Акцио смазка!..
Гарри нерешительно надавил покрытым любрикантом указательным пальцем на вход; профессор издал какой-то странный всхлип-стон.
— Не надо... Я готов...
— Ага. А я хаффльпаффец, — отозвался Поттер, осторожно добавляя второй палец и отыскивая ими простату.
На самом деле, Мальчик-который-выжил чувствовал себя и впрямь хаффльпаффцем. Всей храбрости не хватало на то, чтобы признать: происходящее нравится. Очень. И именно реакция Снейпа, его вздохи, стоны, метания, его лицо были тому причиной. А гриффиндорец, не решающийся признать правду — это жалкий хаффльпаффец...
— Давай!.. — требовал зельевар, выгибаясь и жмурясь. — Хватит, пожалуйста, просто... я уже готов... в-в-войди в меня...
Пожав плечами, Гарри щедро намазал смазку на член и медленно вошел. Снейп оторвал руки от простыни и словно в нерешительности медленно положил их на плечи любовника.
— О, Мерлин... — тихо прошептал он, судорожно двигая бедрами, — я... я сейчас...
— Ну так давай.
— Скажи... Назови меня...
"Я уже говорил это. Какая разница? Как будто я не врал ему сотни раз..."
— Я люблю тебя, Северус.
Два толчка — и профессор выгнулся дугой, со всхлипом втягивая в себя воздух и мотая головой. Поттеру хватило одного этого зрелища, чтобы кончить следом за ним.
А через пару минут в Гарри заговорило гриффиндорское любопытство и склонность к экспериментам. Он еще сам не знал, зачем это нужно, но взял руку зельевара в свои и принялся покрывать ладонь и пальцы легкими поцелуями, слушая, как тот часто, прерывисто дышит...
...и, повернув голову, увидел слезы, стекающие по вискам Снейпа.
— Я сделал тебе больно?..
— Нет. Это... со мной бывает... после... после оргазма.
"Он лжет".
— Можно, я останусь сегодня? Завтра суббота...
Профессор вздохнул и покачал головой:
— Нет.
— Как хочешь.