Эта история приключилась  в далёком 1860 году, примерно за год до отмены крепостного права. Прадед  моего мужа по материнской линии Василий Беляев, трудился на поле своего хозяина. Помещика поистине лютого  и распутного. Что только крепостные бабоньки не придумывали, что бы уберечь своих подрастающих девочек от его хищных глаз. Ничего не помогало. Как только  у девочки-подростка начинали округляться бёдра и грудь, тот час же она оказывалась в комнатах у помещика. Когда она ему надоедала, то выдавал замуж. Первенца же продавал  или обменивал на детей своего соседа, такого же безжалостного и бессовестного помещика. Это у них было  развлечение- соревнование, у кого детей больше народится.

Василию недавно исполнилось 17 лет, но силе его завидовали взрослые мужики. Парень мог побороть всех мужчин  в своей  деревне и даже в соседней. Хотя ростом и не очень  высокий, но широк в плечах и груди, а издали и вовсе  похож на квадрат. Широкими  ладонями  брался за супротивника и  упираясь в землю  такими же широкими  ступнями, стоял, как вкопанный и его не возможно было своротить с места. Марфа, его ровесница, под стать ему, такая же крепкая и сильная, но при этом красивая и стройная.  Про таких крестьянских девушек говорят «кровь с молоком». Мать с 13 лет начала мазать дочку сажей и подшивать к рубахе горбик, что бы не искушать барина.  Василий хранил Марфину тайну. Сам  ей замазывал  румянец пылью, рисовал сажей пятнышки на лице и прилаживал горбик.

В тот судьбоносный день весеннее солнышко уже хорошо прогрело истывшую за зиму землю. Все крепостные крестьяне приступили к пахоте. Василий  расчищал от  пней и распахивал новое поле. Марфа принесла ему  квас с хлебом. Плуг  накрепко застрял в корнях, лошадь встала.  Василий мускулистыми руками выкорчёвывал корень.  Корявый пень со свистом вылетел из  земли  вместе с  зацепившимся за сучок рукавом рубахи. Марфа, достала, на всякий случай носимую с собой нитку с иголкой и начала пришивать рукав. Василий, сел прямо на мягкую пахоту, вытянув затёкшие от долгой работы ноги. Блаженно улыбаясь,  пил квас и вдыхал аромат мягкого и ещё тёплого ржаного хлеба.
-Ох, ты и мастерица, Марфуша, до чего же вкусный хлебушек стряпаешь, даже у маменьки так  не получается.
-А, это я специально в опару травы и ягоды сушёные  добавляю, что бы полюбиться тебе покрепче.
-Да куда уж крепче, я и так люблю тебя без памяти.
Василий, смеясь, поцеловал девушку в щёку мокрыми от кваса губами.
Та в ответ погладила его по бугристой сильной спине.

Помещик, объезжая свои владенья, остановил коня в тени деревьев на краю поля.  С удивлением  наблюдая,  как  нежно ухаживает видный пахарь за страшненькой горбуньей. Когда с лица Марфы поплыла сажа и на чистой щеке загорелся румянец, помещик чуть не свалился с коня от возмущения.
- Ах, чего удумали!  Меня обманывать!
Какого же было его изумление и негодование, когда Василий начал  аккуратно поправлять горбик девушки, легко катая его по спине. Нет, такого нахальства со стороны холопов выдержать уже невозможно! Помещик с дикими криками, махая кнутом погнал молодых людей в деревню. Так несколько километров и гнал, стегая плёткой. Мужики и бабы,  бросая работу в полях, устремились за барином.

Привыкшие с детства безоговорочно подчинятся, бабы жалобно завыли, вспоминая  все унижения и издевательства, которые сейчас предстоят Марфе. Теперь  она несколько месяцев будет выполнять любую извращённую фантазию хозяина, а он упиваясь безнаказанностью и властью хлестать её плёткой.  Помещик  рявкнул на баб, что бы отмыли и нарядили Марфу, да отвели к нему в покои. Мужикам же приказал привязать Василия к лавке и бить плетьми. Однако никто не сдвинулся с места. Люди были приучены к тихому и обреченному подчинению, но что бы вот так, ни за что, ни про что избить паренька. У Василия и так рубаха набухла от крови. Всю дорогу,  удары кнута он принимал на себя, оберегая и закрывая Марфу. Барин, видя, что никто не подчиняется, а  Марфа продолжает держаться за руку любимого, пришёл в ещё большую ярость.

Не слова не говоря, резко наотмашь ударил Марфу плёткой по лицу. От неожиданности и боли девонька пронзительно закричала. Василий, не помня себя, сгрёб  опостылевшего тирана в охапку и поднял над головой. Барин орал и приказывал крепостным мужикам и бабам остановить ослушника. Но те, опустив головы, продолжали бездействовать. Василий тем временем подошёл к большой глубокой  яме, куда стекают отходы от свинарника и со всего маху зашвырнул  туда хозяина.

 Пока тот барахтался в жидком навозе, безуспешно пытаясь вылезти.  Мужики запрягли самого быстрого коня. Усадили Василия с Марфой в крытую повозку, накидали кое что из еды и одежды, перекрестили и  отправили восвояси.  Марфа всё это время закрывала ладонями  залитое кровью лицо и ничего не видела.  Проехав большое расстояние конь сильно  утомился, и тогда Василий взяв его под уздцы  увёл  в сторону от дороги,  подальше от посторонних глаз. Наспех распряг коня и стреножив, что бы тот не мог далеко уйти, отпустил пастись. Прислушавшись к шуму леса и различив еле слышное журчание ручейка, понёс  девушку  на этот звук.
-Марфа, жизнь моя! Умой лицо и ничего не бойся. Даже если у тебя нет глаз, я тебя всё равно не брошу. Буду любить до конца своей жизни и никогда не разлюблю.
-Васенька, у меня руки к лицу присохли, больно и я их отнять не могу.
-Ну тогда набери воздуху и я тебе помогу  опустить лицо в ручей.
Когда студёная вода очистила и унесла спёкшуюся кровь с лица, Марфа смогла убрать ладони и открыть глаза.
К счастью глаза уцелели, но нос оказался перебит и сломан, да и  надутый рваный рубец  шрамом протянулся через всё лицо. Василий погладил всхлипывающую девушку и успокаивающе произнёс:
-Это счастье, что ты мне хоть такая досталась. Барин нас живыми бы не оставил, что бы другим неповадно было. Теперь на север, в Сибирь пойдём. В Кемеровскую область. Там сказывают беглых не трогают. Разрешают свободно на земле работать, рожь сеять и дома строить.
-Хорошо родной мой, туда и пойдём. Работать на земле мы любим и умеем. Конь у нас уже есть. Потихоньку и остальное заработаем.

В  это  время в деревне, отец Василия бросил мужикам заведомо гнилую  верёвку и потихоньку попросил не спешить вызволять барина из ямы.
 Те же,  проявляя  нарочитую суету, одного мужика спустили  на подмогу.  Мужик обвязал помещика верёвкой и подталкивал снизу, крикнул, чтоб тащили. Верёвка как и полагается оборвалась и барин снова ухнул в яму. Через некоторое время его всё таки  извлекли,  продрогшего и  крепко воняющего. Как только  мало-мальски отмыли и переодели, снарядили  погоню, но естественно беглецов  нигде не нашли.

Безграмотные и  семнадцатилетние, Василий и Марфа добрались до Кемеровской области. Начали возделывать свободную сибирскую землю и постепенно учились думать своим умом, а не полагаться на хозяина. Через год отменили крепостное право, и они больше не считались беглыми преступниками. С этого момента они свободно жили  и работали на своей земле.

У моего мужа Виктора по материнской линии все долгожители. Мама его, Екатерина Даниловна родилась в 1920 году, и здравствует по сию пору. Дай Бог ей здоровья и долгих лет жизни. Дед Данила  родился в 1880, а прадед Василий в 1843 году. Так интересно получилось, что каждый из них появился на белый свет, когда  родителям было более 40 лет. Например, Виктор родился, когда его маме исполнилось  42 . Мало этого он ещё по истине, долгожданный первенец. Но это  уже другая история, и я обязательно постараюсь найти время и написать об этом))

Когда я была маленькая, мой дедушка Филипп Степанович, часто любил рассказывать о своей маме:
- Знаешь  Светочка, сказку о Василисе прекрасной и премудрой, дак это как будто о моей любимой маме написано.
 Отец Степан и мама Василиса познакомились на скачках в 1899 году в городе Омске. Голубоглазый Степан высокого роста, широкий в плечах. Настоящий русский богатырь. Богатый крестьянин, который не боялся никакой тяжёлой работы. Загорелый, обветренный, повязывал полотенце на лоб, что бы пот не застилал глаза, и с упоением работал в поле с зари до зари.
Василиса, стройная красавица, со светло русой  косой ниже пояса. Её белая тонкая кожа никогда не знала пронизывающего ветра и жаркого солнца. Длинные ажурные перчатки защищали нежные руки. Элегантная шляпка с прозрачной вуалью слегка прикрывала лицо.
На скачках Степан бывал часто,  его увлечением и прибыльным делом были племенные жеребцы. Сам их растил,  приучал к седлу и уздечке. Сам же и объезживал. Спрос на коней в то время  был большой, так как они являлись основным средством передвижения.
Василису подружки впервые уговорили пойти на ипподром. Нарядились девушки в самые лучшие шёлковые шуршащие платья и замысловатые шляпки. Расположились не спеша на зрительских местах на трибуне.  Василисе досталось место рядом с молодым человеком, одетым в  красивые шаровары  и дорогую нарядную рубаху. Он время от времени  вскакивал с места, и размахивая руками громкими криками и шутками подбадривал своего коня,  спешившего к финишу. Василиса обратила внимание на эмоционального зрителя. Он был так горяч и искренен, что ей  невольно передался его азарт и бодрое настроение. Всего несколько мгновений девушка наблюдала за мускулистым парнем, но этого было достаточно, что бы Степан почувствовал её восхищённый взгляд. Раньше он бы задумался, почему девушка лет двадцати пяти, судя по одежде ещё не замужняя. Но Степану уже и самому  перевалило за тридцать.
Местная сваха давно  уговаривала  его жениться:
-У меня на примете много девушек хороших да пригожих. Выбирай какую хочешь. Ты жених видный да завидный. Любая за тебя с радостью пойдёт.
Но Степан всё выбирал, всё ждал чего то. Сейчас же, встретившись глазами с прекрасной незнакомкой, его как током пронзило, он вдруг забыл, зачем сюда пришёл и что ему тут надобно.
 Василиса смутившись, поспешно поднялась с места. Прикрыв рукой,  раскрасневшееся прекрасное лицо совсем рядом прошла мимо Степана. Её движения были легки и грациозны. От нее шел пьянящий аромат полевых цветов. Степан еле дождался результатов забега. Растерянно заключил договора на продажу коней и отправился домой. Тот час же пригласил к себе сваху, женщину которая знала всё и про всех. Только Степан начал с трепетом в голосе рассказывать какую необыкновенную девушку он  сегодня встретил, как сваха замахала руками:
-Нет, нет, даже не думай! Забудь и не вспоминай, она хворая! Я тебе здоровую сосватаю.
-Сваха! Что ты выдумываешь, как можно такой красоте с изъяном быть?
-Ничего не выдумываю! В их роду по материнской линии все такие, от силы до 25 лет доживают и помирают. Какая - то наследственная болезнь. Мучают  приступы сильной головной боли.  Полгода может чувствовать себя совершенно здоровой, танцевать, петь и на рояле играть. Внезапно, ни с того ни с сего начинается такая  сильная боль,  что криком кричит. В это время приходится с ней как с малым дитём нянчится. Окна от света завешивать, пиявки ставить, микстурами поить.  Неделями может это состояние длится. Врачи говорят, что Василисе от силы год - два жить осталось. Она сама мне строго настрого наказала всех женихов предупредить, что наследника здорового родить не сможет, да и сама того гляди скоро помрёт.
Пока сваха про ребёнка не сказала, Степан как то и не задумывался, что пора уже  обучать наследников коневодству. Ведь не вечно же ему жить на земле, когда то  дело рук своих передавать нужно. Глаза закрыл и представил, какой хороший да смышлёный ребёнок может у них с Василисой получиться. Неужели  от моёго  могучего здоровья хоть кроха малышу не достанется? Помолился усердно Богу и пошёл к Василисе поговорить.
Отец Василисы,  не титулованный провинциальный дворянин, не унаследовавший от отца ни поместья, ни крестьян, приехал в Омск во время освоения Сибири, вместе с массовым переселением крестьян и дворян из центральной части России. ( Дворян в то время в Российской империи было порядка миллиона человек. Хоть дворянство и было привилегированным сословием, среди него нередко наблюдалась и бедность). На плодородных полях и лугах  простым крестьянам работы хватало. Образованным дворянам устроиться на работу было сложно. Отец Василисы без денег и хороших знакомых, сумел устроиться на государственную службу  только простым канцеляристом. Платы за неустанные труды не хватало даже на оплату квартиры и врача. Приходилось ещё подрабатывать частными уроками на дому. Все драгоценности давно продали и обменяли. Василиса донашивала наряды и недорогие украшения, оставшиеся после матери. Преданного у неё не было. Для обедневших дворян в то время было за большую честь породниться с местными богатыми крестьянами.
 Знойный день уходил к закату. Прохлада,  лёгким лебединым пухом опускалась на натруженные могучие плечи. Cтепан подошёл к раскрытому окну квартиры, где проживала Василиса с отцом. И только хотел постучать в ставню, как увидел  Василису. Она расплетала свои косы, последние лучи заходящего солнца играли золотом в  лёгких  волнах пушистых волос. Девушка рассказывала отцу об удивительной встрече с приятным и милым молодым человеком. Восхищалась его красивыми бровями, телосложением и  завидным здоровьем. Сравнивала Степана с былинными богатырями. Мечтательно придумывала его характер.  Как хорошо было бы с ним познакомится и подружиться. Про таких говорят в народе  « за его спиной, как за каменной стеной» надёжно и спокойно. Отец поддакивал, ему нравилось приподнятое настроение Василисы, и попросил:
-Сыграй доченька, и спой что ни будь для души.
Василиса с радостью согласилась. Через мгновение  зазвучала тихая, еле слышная музыка.  Нежный голос Василисы, вплетаясь красочной нитью в плавный узор  звуков мелодии, набирал силу. Вот песня уже стала слышна на  улице, и птицы с радостью её подхватили.  Эта старинная песня говорила о вечной и бесконечной любви между мужчиной и женщиной. О чистоте и нежности сокровенных чувств и переживаний, которые сложно передать словами.
 Степан впервые в жизни слышал голос своей возлюбленной. Её приятный распевный говор, и ласковые слова какими его  называла, ложились волшебным бальзамом на его огрубевшее мужицкое сердце. Молодой человек стоял под окном, скрестив большие мозолистые руки на груди и про себя молился:
- Господи помоги! Не могу больше жить без Василисы. Молю, подари ей ещё  немного жизни. Что бы мог я её порадовать напоследок подарками да праздниками. Нарядами да пряниками. Что бы она, утончённая и умная, рассказывала и обучала меня, малограмотного  мужика. Господи на всё воля твоя святая,  прости меня, если что ни так говорю или прошу, помоги  продолжить наш род на земле. Когда бы ты не забрал её, обещаю заботится о малыше.
 Степан пришёл домой и снова позвал сваху, что бы на утро немедля все приготовления к сватовству сделать. Сваха удивилась:
 - Степан, что же ты удумал! Сначала положено поговорить, договориться. Чтобы нас ждали, да хлебом-солью встречали. Да всё сватовство и  свадьбы  поздней осенью гуляем, когда всё с полей убрано и в закрома засыпано!
-Нет у нас с Василисой времени. Некогда разговоры  разговаривать. Завтра сватовство, а после - завтра свадьба!
-Да где ж такое видано! Где же слыхано! Что бы за два дня всё подготовить, сработать и сыграть! Это ж сколько денег нужно, что бы всем  за срочность оплатить. Тебе и невесте нужно специальные свадебные наряды сшить. Вышить - узором расшить! Сколько настряпать, да наготовить нужно всего. Всех знакомых купцов, да мужиков – коневодов нужно оповестить-пригласить, иначе обидятся. Местные артисты сейчас в поле работают. Сам знаешь, пора горячая, лето в разгаре, прополка идёт,  день-год кормит!
-Сколько нужно, столько и заплати. Этого на всё хватит?
Степан высыпал на стол золотые червонцы, и по глазам свахи понял, что вопросов у неё больше нет.
Всё завертелось и закрутилось. К утру певцы и танцоры, отмытые от пыли и пота, с припудренными носами. Разодетые – разнаряженые уже стояли около крыльца невесты. Невеста, одетая в новое пышное платье из дорогого шелка и бархата, сшитое портными за одну ночь, сидела в кресле, посередине горницы. Её взволнованный отец стоял с  Благословенной иконой. Степан, нагнув голову, вошёл в горницу. Стоял оглушённый,  громкой музыкой, девичьими песнопениями и мужскими шутками да прибаутками. Василиса хотела было возразить, но Степан с улыбкой помотал головой, что мол не надо ничего говорить, всё знаю. Зачем нужны слова, когда говорят глаза и сердца?
Сватовство шло своим ходом, как и полагается. Кто- то что - то спрашивал, кто -  то отвечал.
Степан, привыкший к деловым, бесстрастным  разговорам, увидев Василису забыл подготовленную  за ночь  длинную речь. Утопая в бездонных внимательных и ласковых глазах девушки он ни как не мог начать подготовленный заранее разговор. Смог только вымолвить:
-Обещаю сделать всё, что зависит от меня, что бы тебе было хорошо до последней минуты. Счастье и радость моя только с тобою.
Василиса  кивнула и заплакала. Степан  ещё больше растерялся. Отец Василисы взял их  за руки.  Успокоил и приободрил родительскими напутственными словами и благословил.
На другой день венчались в городском храме. Торжественно, перед  Богом и людьми обещали оставаться верными, любить  и беречь друг друга до конца дней. От этих слов, слёзы потекли по щекам не только невесты. Степан, с детских лет не проронивший и слезинки, понял, что мужественность вовсе не в чёрствости и сдержанности, а в способности показать свои чувства и эмоции любимой.  Все присутствующие родные и близкие так же не прятали своих слёз. Ибо только один Бог знал, сколько этой молодой и красивой паре осталось жить вместе, а молодой жене на этом свете.
После венчания Степан носил молодую жену на руках. Благодарил Бога  за каждый день и каждую ночь, проведённые с нею. Василиса на удивление врачей смогла благополучно выносить и в 1900 году, родить сына.
 Как и надеялся Степан, его здоровье в сыне возобладало. Лишь  изредка мучили  мальчика небольшие  приступы головной боли. Молодая мама старалась как можно больше успеть передать знаний и умений. Обучала  любить и ценить жизнь, как самое ценное сокровище, данное Богом. Говорила, что в жизни не взирая ни на что, всегда есть место любви и радости. Важно искать во всём и везде хорошее. В основном рассказывала сказки, в игровой форме разворачивая перед  любознательным взором красоту и  полноту окружающего мира. Старалась разносторонне развивать. Долгими зимними вечерами учила сына и мужа читать и  грамотно писать. Это были самые счастливые моменты  семейной жизни. Степан рассказывал сыну и жене о разных птицах, которые вьют гнёзда прямо посреди поля. Как приходится обходить, при скашивании разнотравья такие гнёзда, что бы не потревожить выводки.
Филиппу было около пяти лет, когда во время очередного приступа мамы не стало. Когда Василису похоронили, Степан крепко помнил обещание данное Богу. Как мог утешал себя и сына. Старался взять себя в руки и не выть волком от душевной боли и одиночества.  Гладил по волнистым русым волосам осиротевшего мальчика:
- Филипп, ты перенял много хорошего и красивого от матери. Я счастлив тем, что мечта моя сбылась. Ты знаешь и понимаешь больше чем я. Ты моя отрада и наше продолжение на земле. Василиса всегда будет жить в наших мыслях и сердцах. Живи долго – долго и никогда не забывай свою чудесную маму.
Через несколько лет Степан женился во второй раз. Девку взял молодую и хозяйственную из своих крестьянских. Мечтал о большой семье и множестве детей, но вторая жена, абсолютно здоровая и крепкая так и не смогла зачать и родить.
Всю свою долгую жизнь Степан хранил самые нежные воспоминания о Василисе. Всегда был благодарен Богу, что встретил тогда на ипподроме свою пламенную любовь, способную раскрасить трудную  крестьянскую жизнь необычайно яркими красками. Глядя на небо, благодарил Василису за сына и несколько лет сказочного, не земного счастья.

 

Наш  дед, Ярославцев Анатолий Васильевич,  родился 21 апреля 1925 года.  

 Умер 7 марта 1982 года, за несколько месяцев до свадьбы своего сына Виктора - нашего отца и  Светланы - нашей мамы. Он  очень любил детей и мечтал понянчить своих  будущих внуков.   Тяжёлая контузия, периодически мучившая его с военных лет, не позволила  этому сбыться. Мы никогда не видели дедушку и в этом виновата война.

Дедушка рассказывал папе как воевал. Как оборонялся от фашистских захватчиков. Как гнал их с нашей сожженной и поруганной земли. Как  шёл вперёд вместе с нашими войсками, преодолевая страх, усталость и боль. Как защищал родную землю, маму и любимую девушку. Эти истории  всегда  будут жить в наших сердцах. Опишем  лишь некоторые из них. От лица деда, как он рассказывал:

 

                                              Рассказ деда

Когда началась Великая Отечественная война, мне исполнилось 16 лет.

В 1942 году,  после окончания 9 классов меня направили  в миномётное училище. Через несколько месяцев  училище расформировали, и  вместе с остальными ребятами меня перевели в школу радистов.

В 1943 после присвоения  звание сержанта, отправили на фронт, в действующую армию.  Назначили радистом на передвижную радиостанцию, установленную в железной будке на машине Студебекер. В бригаде  у нас два радиста, офицер и водитель. Машина приписана к штабу армии, но мы в постоянном движении. Где требовалась срочная  связь туда и ехали.

 

                                        Наезд на противотанковую мину.

Этот случай произошёл осенью 1944 года во время освобождения Польши.

Во время движения один радист обычно находился за работой внутри будки, а другой с офицером и водителем в кабине. Нам часто приходилось подвозить попутно офицеров, и я если находился в кабине, то уступал место старшему по званию.  Обычно вставая на подножку.

Но в тот раз,  почему то взобрался на широкое крыло над колесом. Только расположился на нём поудобнее, как машина этим же самым колесом наехала на противотанковую мину.

Раздался оглушительный взрыв.  Я вместе с колесом улетел метров на 20 в сторону от дороги.

Машину разорвало в клочья. От людей остались только обрывки. 

Я же получил множественные ушибы, царапины и тяжёлую контузию.

Провалялся неделю в госпитале и опять в наступление!

Всего за время войны у меня погибло 3 сменщика-радиста, 2 офицера и 2 водителя.

 

                                           Штурм Берлина. Заснул на посту.      

Когда мы в 1945 году уже шли на Берлин, и жизненно важно было постоянно обеспечивать  управление огнем артиллерийских полков, дивизионов и батарей, я заснул. Перед этим двое суток без сна и отдыха отправлял донесения. Точка-тире-точка-тире. И вот отстучав последний знак, дрожащие от напряжения и без прерывной работы руки безвольно упали,  а голова склонилась на аппаратуру. Офицер связи забежал в будку радиостанции и как обычно кричит:

-Срочно!

А я не в силах пошевелится. Вижу милые сердцу просторы. Любимую девушку, подставляющую смеющееся лицо навстречу тёплому солнцу. Слышу мамин голос, зовущий к обеду. Ощущаю всем телом и всей душою тишину и мир, спокойствие и лёгкую истому.

Офицер ногой сбивает на пол, и ударами сапога полностью возвращает к реальности:

-Под трибунал!

Штаб рядом, трибунал там же, всё происходит быстро. Через полтора часа меня ведут на расстрел. Приговор военного трибунала неумолим. По законам военного времени сон на посту карается  только смертью.

На счастье расстрельную команду замечает генерал связи. Уточняет у них, почему солдат в таком виде, грязный, избитый и шатающийся. Объясняют, что спал на посту.  Генерал обращается ко мне:

-Что можешь сказать в своё оправдание?

-Сменщика убило, не спал больше двух суток.

-Всё ясно! Приказ трибунала отменяю! Сержанту спать! Офицера ко мне!

После разбирательства, офицера связи за халатное отношение к службе направили  в штрафбат, а мне нашли сменщика.

 

 

 

                                                         Стекло в сухарях.

В 1943 мы с большим соединением попали в окружение. Несколько месяцев в лесу держали оборону. Из продуктов остались только сухари. Немецкий диверсант засыпал в мешки с сухарями толчёного стекла. Диверсанта во время поймали и обезвредили. Сухари размешивали с водой.  Стекло опускалось вниз, но всё равно немного оставалось в пище. Через несколько дней мы с боем прорвались к своим.

В 1946 году находясь на службе, я почувствовал острые боли в животе. Поднялась температура. По всей видимости началось внутреннее кровотечение. Назначили срочную операцию. И опять мне повезло, потому что опытный хирург, прощупав живот спросил, не был ли я в окружении и не ел ли битого стекла. Услышав утвердительный ответ, отложил операцию. Через несколько часов температура спала и состояние улучшилось. Оказывается стекло вышло через стенку желудка в брюшную полость. Операцию отменили, но меня из-за этого комиссовали из армии.

Наш дедушка Анатолий Васильевич, был смелым и мужественным человеком, он  освобождал Белоруссию, Польшу, Чехословакию, штурмовал Берлин.

Награждён медалями:

 За взятие Берлина

За освобождение Праги

За Боевые заслуги

За победу над Германией.

 Мы любим тебя дед, и никогда не забудем! Спасибо за жизнь!

Внучки фронтовика,

Ярославцевы Вера и Люба.