-Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Наталия_Кравченко

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 30.07.2011
Записей: 667
Комментариев: 1374
Написано: 2300


Совесть русской литературы

Воскресенье, 07 Февраля 2016 г. 19:14 + в цитатник

 

 

4514961_img25 (686x165, 36Kb)


7 февраля 1996-го года умерла Лидия Корнеевна Чуковская. 

Сегодня — 20 лет со дня её смерти.

 

4514961_125064919_4514961_skonchalas_v_1996 (600x450, 98Kb)

 

 

Лидия Чуковская, старшая дочь Корнея Чуковского , писатель, поэт, публицист, мемуарист,  автор первой в России повести о сталинском терроре «Софья Петровна» (1939 г.), лауреат российских и международных премий, среди которых - премия академика Сахарова за гражданское мужество писателя, премия Свободы Французской Академии и многие другие.

 

Вот что говорили о ней известные писатели и поэты:

(из выступлений на радио «Свобода» 1982года)

 

Иван Толстой:

 

4514961_iz_vistyplenii (699x393, 43Kb)

 

"Есть в русской литературе удивительная семья, вписавшая в историю не фамилию даже, а просто имена с отчествами: Корней Иванович, Лидия Корнеевна, Елена Цезаревна. Всем понятно, о ком идет речь. О литераторах, сохранивших себя и свою индивидуальность вопреки всем ударам и подлостям эпохи.

 

4514961_podlostyam_epohi (700x169, 48Kb)

 

И когда в чье-то оправдание говорят: ''время было такое'', хочется всегда приводить в пример семью Чуковских. Они не дрогнули перед ''таким'' временем и выполнили свой литературный и гражданский долг. Работа для официального издательства обладала для них такой же ценностью и смыслом, как и работа ''в стол'', для читателя будущего. А в будущего читателя они верили так же, как в человеческую порядочность. Интеллигентность и честь были у Чуковских самой натурой.

 

4514961_samoi_natyroi (320x240, 26Kb)

 

Кому-то  Лидия Чуковская известна как талантливый редактор, кому-то как бесценный собеседник и Эккерман Анны Ахматовой, кому-то как публицист и стоятель за гражданское достоинство писателя. Но, скорее всего, хотя и сужу по себе, Лидия Чуковская известна во всех своих ипостасях одновременно. Имя Лидии Корнеевны неотторжимо от понятия правды. Как у Цветаевой: за словом долг напишут слово - Дон. Так и перед словом Чуковская напишут слово честь. Лидия Корнеевна отстояла честь нашей литературы - тогда, когда это было опасно и можно было лишиться и теплой квартиры, и хорошего заработка.
Путь праведника - неблагодарный путь. Затопчут, забудут, захохочут. Казалось бы, совсем недавно тайно передавали друг другу ее книги, жаром обдавало при чтении ее открытых писем, а сегодня уже приходится напоминать основные вехи ее биографии".

 

Виктор Некрасов:

 

4514961_Nekrasov (640x320, 38Kb)

 

«Мы с ней почти не знакомы, виделись один только раз в Переделкино. Но не так много есть на свете людей, к которым я бы относился с таким уважением, я бы сказал даже, в каком-то смысле, с преклонением. И она, безусловно, заслуживает этого, заслуживает, как человек абсолютной, кристальной честности и порядочности. Но этого мало. Есть в ней еще одно, довольно редко ныне в среде советской интеллигенции встречающееся, качество – смелость. Быть смелым, ничего не боящимся советским писателем — это почти нонсенс. А вот она такая».

 

Наум Коржавин:

 

4514961_Korjavin (600x405, 28Kb)

 

"Ее голос прозвучал для всех как голос свободного, независимого, достойного человека. Лидия Чуковская, безусловно, диссидентка, защитник прав человека, и так далее. Но, все-таки, она сильно отличается почти от всех людей, которые занимаются той же правозащитной деятельностью. Потому что она от культуры, она в культуре, она все время в культуре. По-моему, это для нашей страны чрезвычайно важно. Потому что культура - это ведь не просто грамотность, это не просто накопление фактов в одной голове. Культура - это накопление человеческого опыта, и этического тоже. И в этом смысле она носитель и передатчик этого опыта, защитник его.
Если вы читаете "Процесс исключения", то кто кому противостоит? Что, Лидия Корнеевна - представитель какой-то партии, которая норовит подменить один строй другим? Нет, она, конечно, говорила, что она тоже хотела бы, чтобы в России был другой строй. Но это не сфера ее интересов. А сфера ее интересов - это защита достоинства. Она твердо убеждена, что у людей должно быть достоинство, что люди должны его защищать. И когда она приходит в секретариат Союза и там видит людей, которые, к сожалению, поступаются этим, а там не все люди, которых она встречает, бездарные. Ее ведь исключали из Союза (писателей). "Процесс исключения" - это процесс исключения из Союза.

 

4514961_Process_isklucheniya_1_ (547x700, 23Kb)

 

В общем, получается жуткая для меня картина. Я всех этих людей знаю, кто там говорили. Среди них есть люди ничего не стоящие. Но был, например, такой поэт Наровчатов, который совершил много поступков за последние годы, которые бы лучше он не совершал, и которые я осуждаю. Но, при этом, он был талантливый поэт. Что это означает? Это означает, что в какие-то минуты он поднимался на какую-то высоту, которою сумел зафиксировать. Поэзия вне высоты не существует. И, тем не менее, Наровчатов ведет себя, как последний холоп. Или какой-нибудь Рекемчук, который не такой уж плохой человек, я его давно знаю. Но они ведь все вместе топчут старую женщину, потому что им велели. Старую женщину, которая права.

 

4514961_jenna_kot__prava (700x441, 93Kb)

 

И они тоже понимают, что она права. Они достаточно для этого интеллигентные люди. А она что делала? Она защищала, собственно, даже их тоже, при всем гневе ее. И ее письмо Шолохову - это акт этической жизни. А восстановление этических норм для нашей страны - это одна из самых главных задач".

 

Наталья Горбаневская:

 

4514961_Gorbanevskaya (479x584, 57Kb)

 

"Недавно случилось мне слышать справедливое высказывание одного моего соотечественника в Париже: "Вот ведь, - сказал он, - до чего, по-видимости, сильна советская держава, а с какой остервенелостью преследует Софью Каллистратову, Раису Лерт, Лидию Чуковскую! Сильна-сильна, а перепугалась нескольких старух. Видно, не так уж сильна".
С этим можно согласиться. И причины, по-моему, ясны. Сила, которая держится на страхе и неправде, в конце концов, всегда не уверена в себе. И те, кто несет слово правды, будь то совсем юные мальчишки, девчонки или убеленные сединами старики и старухи, заставляют эту мнимую силу дрожать и истерически преследовать их. Имя Лидии Чуковской по праву стоит среди имен тех, кого эта слепая сила люто ненавидит. Это имя в 60-70-е и уже в нынешние, 80-е годы, появлялось и появляется под многочисленными письмами протеста против преследования деятелей подлинной русской культуры и правозащитного движения.
Заседание правления Союза писателей, исключившее Лидию Чуковскую из Союза, заканчивается словами председательствовавшего Сергея Наровчатова: "Вы свободны". И Чуковская восклицает: "Свободна, в самом деле, я стала много свободнее за эти два часа".

 

4514961_ya_v_samom_dele_svobodna (294x405, 73Kb)

 

Но Лидию Чуковскую не только исключили из Союза писателей, "мафии единомышленников", как его назвал Владимир Войнович, ее еще вычеркнули из семьи Чуковских. Ни в одном сборнике воспоминаний о Корнее Чуковском, появившимся после 70-го года, ни в одной журнальной статье этого времени, нигде нет упоминания, что кроме трех других детей, была еще у Корнея Чуковского дочь Лидия. Иронизируя, Лидия Корнеевна писала об этом в "Процессе исключения": "Теперь осталась еще одна мера: назначить в дочери Корнею Ивановичу кого-нибудь другого".

 

4514961_naznachit_v_docheri_drygogo (347x214, 18Kb)

 

На это власти не пошли. Они придумали другое. Как стало известно совсем недавно, они выселяют всех наследников Корнея Чуковского с его дачи, превращенной в музей-библиотеку, уничтожая там самым и музей, заложенный еще при жизни Чуковского, чтобы о самой даже фамилии Чуковских память заросла. Но как для миллионов детишек незабываем Корней Чуковский, так сейчас для тысячей, а когда-нибудь для миллионов русских читателей живым свидетелем истории нашей страны и ее гонимой литературы останется Лидия Корнеевна Чуковская, ныне - 75-летняя полуслепая старуха, которой так боится советская власть".

 

Самуил Лурье:

 

4514961_Samyil_Lyre (700x358, 23Kb)

 

"Что касается смысла сопротивления, то мне кажется, что в этом смысле Лидия Корнеевна была уникальным человеком. У нее была уникальная судьба. Она стала воплощением русской литературы. Она - ее последняя дочь, вот как я бы сказал. Это действительно так, физически так. Потому что Корней Иванович, ее отец, был последним большим русским писателем и, насколько я понимаю, с самого раннего возраста и до самого последнего дня своей жизни Лидия Корнеевна жила только и исключительно литературными интересами, литературой.
Лидия Чуковская была воплощением всех идеалов и иллюзий, созданных русской литературой. Она просто их впитала в себя. Это были ежедневные, нормальные правила ее жизни. То, что этот новый завет, который создала русская литература, начиная от Державина и Ломоносова и кончая, предположим, Маяковским, которого она в молодости любила, все-таки, это же не реальное. Это же достаточно выдуманный мир, некая огромная иллюзия, а для нее, для Лидии Корнеевны, это была полная и абсолютная и, я бы сказал, единственная реальность.

 

4514961_ (700x393, 65Kb)

 

И она была в этой стране, которая, конечно, далеко отошла от заветов русской литературы и вообще нравственности в своем политическом устройстве, она была представитель не политики, не социологии, не нравственности, она не была антисоветским человеком, она не была советский человек, она была человек русской литературы, она была ее посол и представитель. Вот как если бы существовало государство какое-то, типа Атлантиды, ушедшее под воду, а она была его посол, полномочный министр, принимала участие в делах, заявляла, как взглянуло бы ее государство на те или иные случившиеся события.  Это, видимо, не очень осознавалось при ее жизни, потому что можно было искать ее ту или другую, литературную или политическую позицию, а это было не так. Я бы даже не сказал, что это была ее собственная позиция. Это была позиция Некрасова и Герцена, и Салтыкова-Щедрина, и Пушкина, и Баратынского. Они все для нее, при всей своей разности, были предметом ее бесконечного поклонения. И она считала, что там, в русской литературе, находится правда. Вот, собственно, и все. И раз там правда, то это есть единственный и абсолютно надежный критерий всего, что происходит.

 

4514961_kriterii_vsego_chto_proishodit (390x604, 50Kb)

Вот у нее был, да, литературный взгляд на вещи. Но когда говоришь о Лидии Корнеевне, то получается, что эта фраза - литературный взгляд на вещи, литературный труд - всегда кажется немножко сомнительной, насмешливой, предполагающей, что речь идет о чем-то не совсем серьезном. Так вот, в случае Лидии Корнеевны это означало предельную серьезность. Вот так, как это было для Чехова, который говорил, что бывает литературное поведение и не литературное поведение. Также это было для Герцена. То, что не красиво, то и непорядочно. Вот это странное соединение этики с эстетикой, которое именно почему-то в русской литературе, в ее своде, создавшемся за 150 лет, так выкристаллизовывалось гораздо больше, чем в других, более развитых, может быть, и ярких, обстоятельных литературах. А здесь это все сплотилось просто в нерасторжимое единство. Что не красиво, то не порядочно, что не правдиво, то не существует. И вот это в ней было. Это было ее характером. Если описывать характер Лидии Корнеевны, то это, значит, описать взгляд русской литературы на русскую действительность. А также на все остальное.
Я теперь осознаю, что ведь на самом-то деле, когда мы были знакомы, она была очень пожилой человек, ей было близко к 90. Ни на одну секунду я этого не чувствовал. Это очень странно. В ней не ощущалась вообще какая-то телесная жизнь. Трудно себе представить, чтобы она заговорила, например, о том, что вот это вкусно, а это не вкусно.
Вот известно, что когда-то Анна Андреевна Ахматова сказала про свою встречу с Цветаевой, что она рядом с ней чувствовала себя телкой, желая подчеркнуть, что Марина Ивановна представляла собой такой сгусток пламени. Вот я бы сказал, что, наверное, Ахматова рядом с Лидией Корнеевной тоже чувствовала себя немного странно, потому что Ахматова, например, все-таки, была великая актриса, как мне представляется. А в Лидии Корнеевне не было ни грамма даже природного лукавства, украшательства, гедонизма. Такой ощущение, что вот так оно и есть. Что человек думает только о важном, только о важном говорит, естественно, не тратит себя и своих мыслей ни на что банальное, тривиальное и пошлое, и как будто так и надо.

 

4514961_kak_bydto_tak_i_nado (261x243, 10Kb)

 

С ней очень легко было общаться, потому что всякий человек, который любит русскую литературу, воспринимал ее, как если бы он читал роман. Она, в этом смысле, абсолютно прозрачна и, я бы сказал, даже предсказуема. Даже известно, что какой-то англичанин удивился, по-моему, во время Карибского кризиса, она сидела и писала какую-то статью с необычайной важностью. И он ее спрашивает как же так, тут, может, что-то случиться, вплоть до мировой войны, и он был искренне удивлен, потому что ей важно было, чтобы не было опечаток, чтобы запятые правильно стояли в тексте, который она пишет. Потому что она занята единственно важным делом на земле и должна его исполнить, что бы ни случилось. Я в этом смысле хочу сказать, что она предсказуемая. Если вокруг бомбежка или веди ее на расстрел, то понятно, как она себя поведет. Да и известно, что именно так она себя и вела во всех этих случаях.
Я хочу сказать, что теперь ясно, что действительно Лидия Корнеевна была в каком-то смысле не совсем человек.  Если бы мы были идеалисты или пользовались такой лексикой, то нам было бы легче, можно было бы сказать, что это демон или дух, совесть русской литературы. Она, может быть, переселяется из человека в человека. Я не знаю, в ком она находится сейчас, но очень длительное время она находилась в этой высокой, худенькой, почти незрячей, строгой женщине в черном платье.
Я помню, был такой случай, когда ей все-таки присудили Государственную премию, и она меня спрашивала, получать ли ей ее, учитывая, что уже началась война в Чечне и все такое. Первая чеченская война. Она очень не хотела ее получать. Но я тогда ей посоветовал все-таки получить ее. Мы ее сами выдвигали. Не знаю, правильно ли это было. Но многим людям очень хотелось, чтобы она получила некую славу, чтобы ее книги, таким образом, получили большое распространение. И, кроме того, советовать человеку в таком возрасте такой резкий поступок было страшновато. А она не хотела получать. Может быть, и правильно, что получила. Но тогда это все-таки Ельцин был. От Путина она, конечно, не стала бы получать премию."

 

Отец Иоанн Привалов:

 

4514961_Ioann_Privalov (348x232, 11Kb)

 

"Я Лидию Корнеевну не знал. Я познакомился с ней, когда два года назад пригласил Елену Цезаревну Чуковскую, дочь Лидии Корнеевны, приехать в Архангельск. Мы познакомились с Еленой Цезаревной на солженицынской конференции.

 

4514961_foto_s_vistyplenii_v_Arhangelske_E__Chyk__i_Privalov (599x400, 48Kb)

 

Мне всегда было интересно творчество Александра Исаевича, потому что оно и повлияло на меня, сформировало и направило в Церковь. А о Лидии Корнеевне я ничего не знал, и приглашал Елену Цезаревну приехать для разговора о Солженицыне. Вот когда наше знакомство началось, я вдруг стал чувствовать, что за Еленой Цезаревной есть мощная фигура ее матери, но я это не сразу понял.

 

4514961_za_nei_figyra_eyo_materi (400x592, 45Kb)

 

Я просто сначала прочитал одну книжку, она мне понравилась. Это было "Памяти детства".

 

4514961_pamyati_detstva_lychshe (600x600, 67Kb)

 

Но потом я увидел, насколько точно эта книга попала в вопрошания, которые были в нашем церковном братстве, вопрошания о том, как жить с детьми, как их учить, воспитывать и разделять с ними жизнь. Лидия Корнеевна как раз в книге об отце рассказывает о таком очень интересном опыте, который мне показался очень близким и очень созвучным.
И вот все, что началось с визита Елены Цезаревны в Архангельск, наше общение - все стало развиваться настолько стремительно и неожиданно, что я даже сейчас затрудняюсь сказать. Мне кажется, что и слово Лидии Корнеевны, и ее образ для меня очень многое изменили. Они очень много нового принесли, притом, что я уже священник, но я относительно молодой человек, мне 35 лет, я служу уже 14 лет, но есть какие-то вещи, которые Лидия Корнеевна привнесла в мою жизнь. Например, она привнесла веру в закон сохранения духовной энергии, что если ты выбираешь нравственный поступок, если ты поступаешь по совести, ты выбираешь правду и даже остаешься при этом в полном одиночестве, ты не должен отчаиваться. Потому что эта правда никуда не исчезнет. Настанет время, и она проявит себя. Просто жизнь человеческая коротка, и не всегда человек видит плоды этого поступка. Но всякий поступок, всякое слово правды пробьет себе дорогу.
Это если говорить о нравственной силе. А если говорить о художественной, то тут, я думаю, что она как раз человек традиции. Она крупный писатель, несомненно, не оцененный. Я вспоминаю свой разговор с директором одного крупного оборонного предприятия на севере. Он почитал книжку Лидии Корнеевны "Прочерк" и сказал, что она произвела на него огромное впечатление.

 

4514961_PRocherk (329x461, 73Kb)

 

Теперь он видит, почему в нашей стране такое наплевательское отношение к человеку, почему это на всех уровнях происходит. Я спросил его: "Почему?". Он говорит: "Потому, что все, что было в 30-е годы, в 37-м, все, о чем Лидия Корнеевна пишет, я об этом узнаю сейчас". Я спросил: "Вы никогда не читали других книг?". Он сказал, что, конечно, читал, но когда это все говорится в масштабах целой страны, охватить, понять, что с нами произошло, невозможно. А когда это рассказывается на примере одной семьи, взаимоотношений Лидии Корнеевны и ее мужа, Матвея Петровича Бронштейна, то это всего лишь два человека, но удалось Лидии Корнеевне, через ее художественное мастерство, донести эту трагедию, весь этот перелом судьбы. Директора оборонного предприятия это пробило".

.

Вот мемориальная доска на доме, где Л. Чуковская жила с мужем Матвеем Бронштейном, расстрелянным в сталинских застенках.

 

4514961_125064920_4514961_memor__doska (445x300, 43Kb)

 

А это статья о гениальном физике, написанная в честь 110-летия Матвея Бронштейна, мужа Лидии Чуковской, убитого в сталинских застенках в 38-ом году. (О нем, его гибели, их любви и недолгой счастливой жизни она написала свою книгу "Прочерк"). http://www.cogita.ru/a.n.-alekseev/publikacii-a.n....ervootkryvatel-mira-kak-celogo

 

Лидия Чуковская:

 

Мы, недобитые войною,
Любовью и тридцать седьмым,
Мы, непрощённые собою,
Придуманные плохо Им.
‎Мы — раненые не на́смерть.
Когда настанет наш черёд?
Когда судьба нас допоёт?
Когда нас родина добьёт?
‎Только бы поскорее.

<1946>
 

 

 

4514961_tolo_bi_poskoree (466x700, 124Kb)

 

 


Из дневника Корнея Чуковского

 

4514961_iz_dnevnika (472x700, 106Kb)

 

26 августа 1924 года. «Один для меня отдых — беседа с Лидой. Лида даже страшна своим интеллектуальным напором. Чувствуется в ней стиснутая стальная пружина, которая только и ждет, чтобы распрямиться...»

 

4514961_chtobi_raspryamitsya (445x700, 172Kb)

 

17 июля 1925 года. «С Лидой у меня установилась тесная дружба. По вечерам мы ведём задушевные беседы — и мне всё больше видна её мучительная судьба впереди. У неё изумительно благородный характер, который не гнётся, а только ломается».
«Коля — недумающий эгоист. Лида — врожденная гуманистка».

 

 

Л. Чуковская об Анне Ахматовой

 

4514961_Chykovskaya_ob_AA (503x700, 26Kb)

 

С 1938-го по 1941-й, затем в эвакуации в Ташкенте, и с 1952-го Чуковская вела подробные записи своих бесед с Анной Ахматовой - получился важнейший литературный и политический памятник эпохи. Трехтомник Лидии Корнеевны Чуковской ''Записки об Анне Ахматовой'' - это бесценное свидетельство о жизни, о мыслях и стихах великого русского поэта.

 

4514961_bescennoe_svidetvo (688x662, 92Kb)

 

«Я однажды сказала ему (К.И. Чуковскому), что часто встречаюсь теперь с Анной Ахматовой (когда-то сам же он мельком меня с ней познакомил). В ответ он спросил требовательно-встревоженным голосом: «Я надеюсь, ты понимаешь, что следует записывать каждое её слово?» Я понимала. И этим пониманием обязана я ему, его отношению к поэзии и культуре, его чувству преемственности, «Чукоккале», тому утру, когда я увидела, с какой осторожностью прикасается он к подлинным рукописям Некрасова».

                                                                                                                                                                                         Лидия Чуковская «Памяти детства»

 

 

Бродский о «Записках об А. Ахматовой»: «Это лучше, чем разговоры Эккермана с Гёте».

 

4514961_lychshe_Ekkermana_s_Gyote (374x600, 22Kb)

 

Из письма Исайи Берлина Лидии Корнеевне в письме от 20 ноября 1975 года:


''Я прочел кое-что вами написанное об Анне Ахматовой и это так глубоко меня задело и напомнило мне столько пережитого и передуманного, что я не знал и не знаю, как суметь вам сказать чего-то не слишком недостойного. Это произвело на меня неимоверное впечатление, ничего лучше не существует, так мне кажется, со времен Герцена и писем Байрона, как evocation не только личности А. А., но и жизни, и быта, и внутреннего мира целого общества в обществе по абсолютной правдивости, бесконечной моральной чуткости, полноте и, позвольте мне сказать, благородству, если можно так выразиться, и, конечно, художественности''.

 

4514961_hydojestvsti (443x699, 128Kb)

 

Наум Коржавин:

"Ее книги, особенно ее мемуары об Ахматовой, это поразительная вещь. Это облик двух женщин, с одной стороны, не типичных для нашего века, все нивелирующего, все старающегося свести к среднему уровню, а, с другой стороны, характерных тем, что они противостоят всему этому.
Ленинская эпоха тоже была страшная, но сталинская эпоха разрушила всё бессмыслицей. То есть, требованием подчиняться чему бы то ни было без объяснений, без понимания, требованием принимать какие-то идиотские объяснения как серьезные. Это разрушило многих людей.

 

4514961_razryshilo_mnogih (700x511, 88Kb)

 

Хотя сталинская эпоха прошла, а бессмысленный страх, вызванный ею, и способность вести себя так, как она требовала, остался даже у многих людей, которые родились позже. И Лидия Корнеевна была в прямом противостоянии этому духу, как и не таким активным, но творческим противостоянием этому духу была Анна Ахматова. И Лидия Корнеевна, я думаю, - это человек, которым Россия будет гордиться всегда".

 

4514961_bydet_gorditsya_vsegda (160x215, 7Kb)


"XX съезд партии приоткрыл над штабелями трупов окровавленный край рогожи. Уже одно это спасло в пятидесятые годы от гибели миллионы живых, полумертвых и тех, в ком теплилась жизнь еще на один вздох", - писала Лидия Корнеевна Чуковская. Но задолго до этого съезда, до выхода "Одного дня из жизни Ивана Денисовича" и "Архипелага ГУЛАГ"  Солженицына ее, жену репрессированного ученого, волновал вопрос: "Что сталось с человеком, что он пережил, начиная от минуты, когда его вывели из дому, - и кончая минутой, когда он возвратился к родным в виде справки?" И еще одна тема не давала ей покоя: те, кто оставался на свободе, те, кого пощадила чудовищная машина, перемалывавшая людские жизни, что пережили они? Об этом она писала перед войной и в годы возобновления компаний по борьбе, во время недолгой хрущевской оттепели и в пору застоя, когда все шагали в ногу… Это был одинокий голос человека, посмевшего думать иначе. Посмевшего думать. Об этом ее повести "Софья Петровна" и "Спуск под воду".


О повести Л. Чуковской «Софья Петровна»


Из дневника К. Чуковского, 16 декабря 1962:


«Сибирские огни» приняли к напечатанию Лидину повесть «Софья Петровна». Но по свойственной редакторам тупости требуют озаглавить ее «Одна из тысяч». Лида — фанатик редакционного невмешательства, отвергает все поправки, внесенные ими. Между тем еще полгода тому назад нельзя было и подумать, что эта вещь может быть вынута из-под спуда. Сколько лет ее рукопись скрывалась от всех, как опаснейший криминал, за к-рый могут расстрелять. А теперь она побывала в «Новом мире», в «Знамени», в «Советском писателе», в «Москве» — все прочитали ее и отвергли, а «Сибирские огни» приняли и решили печатать в феврале.
Впрочем, все зависит от завтрашней встречи с Н. С. Хрущевым. Не исключено, что завтра будет положен конец всякому либерализму. И «Софье Петровне» — каюк".

 

4514961__1_ (525x700, 59Kb)

 

 

Наталья Горбаневская, радио «Свобода»:

"Лидия Чуковская дожила до эпохи, когда у страны стали щипцами вырывать ее осмелившийся заговорить язык. Но она хорошо помнит и другие времена. Когда страна, используя выражение Маяковского, "корчилась безъязыкая", когда никто не осмеливался произнести слово правды ни громко вслух, ни в тишине своего дома, наедине с самыми близкими людьми, ни, даже, наедине с самим собой. В те же самые черные годы Лидия Корнеевна Чуковская пишет повесть "Софья Петровна" и начинает свои дневниковые "Записки об Анне Ахматовой".
"Софья Петровна", повесть известная также под названием "Опустелый дом", наряду с "Реквиемом" - редчайший пример синхронного художественного свидетельства об эпохе большого террора. Редчайшая попытка прямо во время происходящих событий уловить, литературно осознать и передать их смысл. Пожалуй, наибольшая удача Лидии Чуковской в этой книге - образ главной героини, Софьи Петровны, рядовой ленинградской машинистки, у которой арестован сын. Мать репрессированного, она, конечно, жертва режима. Но она его жертва и в другом смысле. Она слепа к происходящему, свое несчастье она воспринимает как случайную ошибку в правильном действии механизма. Она именно из тех миллионов людей своего времени, которые, твердо веря в невиновность своих, только своих близких, с горечью говорили: лес рубят - щепки летят. Они сокрушались о щепках, но не сомневались в необходимости рубки леса. Стоя в очереди к прокурору вместе с такими же несчастными, как она, женщинами, Софья Петровна думает: хороши мужья, нечего сказать - натворят бед, а жены мучайся из-за них. Другие, по ее мнению, действительно натворили бед. А ее сын, - упрямо верит она, - арестован по недоразумению, по ошибке.
Но разглядеть эту психологию прямо в те времена, не поддаться ей, что было бы почти заурядно в случае Лидии Чуковской, муж которой был приговорен к 10 годам без права переписки, то есть, попросту, расстрелян, и не только не поддаться этой психологии, но раскрыть ее, показать до глубины, до донышка, для этого тогда нужны были и художественная интуиция, и интеллектуальное мужество. А еще нужно было мужество простое, обычное. Писать, зная, что каждый день могут прийти с обыском, прятать, перепрятывать рукопись, не дать ей пропасть. А это значит верить, что когда-то придет время и для этой спрятанной книги. Правда, время так и не пришло для ее выхода на родине.
Много позже, в книге "Процесс исключения" Лидия Чуковская расскажет, как эта книга чуть-чуть не вышла в свет в Советском Союзе на той волне, что коротко взметнулась после выхода "Одного дня Ивана Денисовича". Но волна эта была действительно крайне недолгой. Уже через два месяца после выхода повести Солженицына, Анне Ахматовой возвращают из редакции "Нового Мира" невозможный для публикации "Реквием". А вскоре издательство, принявшее к печати "Софью Петровну" Чуковской, потребует от автора таких поправок и сокращений, которые равны ампутации повести и ампутации правды. Книга вышла только за рубежом".

 

4514961_vishla_za_rybejom (455x700, 189Kb)

 


Самуил Лурье, радио «Свобода», 1982 год:


"Я был в прошедшем году под Архангельском, в старинном русском селе, где действует огромный собор 17-го века, чуть ли не единственный не взорванный собор. И представьте себе, что человек 200, они все приезжают на автобусах, в лютый мороз, на службу из разных мест. Там есть и молодые, и пожилые, и с детьми. И все они читали "Софью Петровну". Я там был, выступал в церкви, рассказывал про Лидию Корнеевну. Там такой священник отец Иоанн Привалов, который разделяет наши с вами взгляды.

 

4514961_razdelyaet_nashi_vzglyadi (640x427, 52Kb)

 

Он никогда этого не говорит вслух, но он, видимо, думает, что Лидия Корнеевна, которая, конечно, никогда не была церковным человеком, тем не менее, является воплощением некоей абсолютно необходимой нравственности.
И эти люди, которые все читали "Софью Петровну",  с необыкновенным уважением относятся к Лидии Корнеевне, для них эта книжка и какие-то ее мысли и слова являются неким руководством в их жизни, помогающим им воспитывать детей. Это очень странно. Но я это видел своими глазами. Я потом был на большом вечере в областной библиотеке Архангельска, где зал был полон просто плачущих людей. Плачущих от текстов Лидии Корнеевны. Там звучал ее голос. Нечто вроде такого культа. Потому что эти люди как-то инстинктивно чувствуют, это очень важно, что есть такой человек, у которого ни одна черта не расходится с чувством правды. Горькая очень правда. Но без нее сознание  как-то рассыпается, жизнь без этой каменной горькой соли очень уж пресна. Главный эффект воздействия мыслей и жизни Лидии Корнеевны еще может быть впереди".   

4514961_eshyo_mojet_bit_vperedi (259x194, 7Kb)

 

                                                       

Об открытых письмах Лидии Чуковской

 

Наум Коржавин:

«Я думаю, что вершина её творчества  — это ее открытые письма.

 

4514961_otkritie_pisma (525x700, 22Kb)

 

Лучшего, квалифицированнейшего мастера давать пощечины, пригвождать к позорному столбу, чем она, я не знаю. После ее расправы с Шолоховым в одном из таких писем я чуть-чуть не сказал, что ему остается только спиться. Но так как это, кажется, уже произошло, то, по-видимому, остается другое – подыскать хорошую веревку и хорошее мылкое мыло. Единственный раз в своей жизни я написал писателю так называемое читательское письмо. И это было письмо Лидии Корнеевне. Написал я его из Киева в Москву и, хотя к тому времени мы оба были уже плохими, оно дошло.
Будучи великим специалистом по ловле «клеветнических радиостанций» — всяких Би-Би-Си, Голосов и Радио Свобода, — я по одной из них, в Киеве, поймал гневное выступление Лидии Корнеевны по поводу омерзительной компании против Сахарова и Солженицына осенью 73-го года. Это было предельно сильно, разяще, на убой.
Начал я свое письмо со слов: «Спасибо, не знаю точно, кому — Попову или Маркони, — но не будь их, я никогда не узнал бы о написанном Вами, о крикнутом во весь голос, на весь мир». И дальше я поблагодарил ее за это. Письмо, как ни странно, дошло, и ответ ее ко мне тоже. Я бережно храню его".

(из выступления на радио «свобода» 1982г.)

 

Продолжение здесь



Процитировано 3 раз
Понравилось: 3 пользователям

elalaza   обратиться по имени Понедельник, 08 Февраля 2016 г. 12:55 (ссылка)
Спасибо,Наташа,Вы открываете для меня дверь в неизвестность и я, предвкушая что-то необыкновенное,охотно иду за Вами и знакомлюсь с неведомой мне жизнью,полной боли,борьбы,и надежды.
Ответить С цитатой В цитатник
Перейти к дневнику

Понедельник, 08 Февраля 2016 г. 18:38ссылка
Спасибо, Элла! Постараюсь Вас и дальше не разочаровать, увлекая своим путём.))
Перейти к дневнику

Понедельник, 08 Февраля 2016 г. 19:31ссылка
Жду с нетерпением.Творческих успехов Вам!
Томаовсянка   обратиться по имени Понедельник, 25 Марта 2019 г. 20:59 (ссылка)
Спасибо, Наташа!
Ответить С цитатой В цитатник
Перейти к дневнику

Понедельник, 25 Марта 2019 г. 21:01ссылка
Спасибо за перепост!
 

Добавить комментарий:
Текст комментария: смайлики

Проверка орфографии: (найти ошибки)

Прикрепить картинку:

 Переводить URL в ссылку
 Подписаться на комментарии
 Подписать картинку