В не раз уже заштопанном халате
Из яркого цветного волокна
В больничной переполненной палате
Стоит старушка, плачет у окна.
Её уже никто не утешает -
Все знают о причине этих слёз.
Соседок по палате навещают,
А ей, лишь раз, сынок халат привёз.
Про тапочки забыл, сказал смущённо:
- Я завтра привезу… Потерпишь, мать?
- Конечно, потерплю. Я ж на перинке
И в шерстяных носках могу лежать.
Куда мне тут ходить? Простора мало.
Покушать санитарки принесут.
Меня болезнь настолько измотала,
Что мне б лишь полежать, да отдохнуть.
Вздохнул сынок, отвел глаза в сторонку:
- Тут… Понимаешь…Дело есть к тебе…
Всё это очень путано и тонко…
Но ты не думай плохо обо мне!
Квартира у тебя стоит пустая,
И мы с женой подумали о том,
Что ты то там, то тут… Одна… Больная…
Поправишься - к себе тебя возьмём!
И внуки будут рады, ты же знаешь!
Они души в тебе не чают, мать!
Всё! Решено! Ты к нам переезжаешь!
Твою квартиру будем продавать!
Достал бумаги, молвил без сомненья:
- Я все продумал, мне доверься, мам…
Как только мы увидим улучшенья,
Отсюда сразу жить поедешь к нам.
Что скажешь тут? Он сын ей, кровь родная…
А внуки - ради них и стоит жить!
И подписала, не подозревая,
Как все на самом деле обстоит.
Проходят дни, проходят и недели…
Сынка все нет. И вряд ли он придёт.
Старушку утешали и жалели…
Но кто же и чего тут не поймет?
А с каждым днём старушка всё слабеет
И по ночам все чаще снится сон,
Как кашку по утрам сыночку греет,
Но плачет и не хочет кушать он.
И первые шаги сынка-малышки,
И слово, что сказал он в первый раз,
И первые царапины и шишки,
И детский сад, и школа- первый класс…
Врачи молчат, стараясь что есть силы
Хоть как-то ей страданья облегчить.
А родственники строго запретили
Старушке про диагноз сообщить.
Она не знает, что больница эта -
Не городской простой стационар,
Что шансов на поправку больше нету…
Но, для нее незнанье - не кошмар.
Табличка «Хоспис» на стене у входа
Ей ни о чём плохом не говорит.
На странные слова давно уж мода
И нужно ли кого за то винить?
Она не знает, что сынок исправно
Звонит врачам, в неделю раза два:
- Вы ж говорили - умирает… Странно…
Что до сих пор она ещё жива…
Она жива. Она всё ждет и верит,
Что сын придёт, обнимет, объяснит,
Откроются сейчас палаты двери,
Она же всё поймёт и всё простит.
С последних сил встаёт она с кровати.
Держась за стенку, подойдёт к окну.
Насколько ей ещё терпенья хватит
Так верить безразличному сынку?
Она готова до конца стараться.
И сил, что нет, она должна найти.
Вдруг он придёт? Она должна дождаться!
Придёт…Ну как он может не придти?
Стоит и плачет… Ждёт от сына вести…
На небо лишь посмотрит невзначай
И теребит рукой нательный крестик -
Мол,подожди, Господь, не забирай...
Ходи к своей МАМЕ в гости
Пока твоя МАМА жива
Она ни о чём не спросит,
Усадит тебя сперва –
Не скажет, что редко бываешь,
Вздохнёт она про себя,
Подарков не надо – ты знаешь, -
Увидеть бы ей тебя.
Спокойно и просто встретит,
Крутым угостит чайком
И ты не всегда заметишь
Как она улыбнётся тайком.
Не спросит, - а сердцем учует.
И радость твою, и боль.
Смотри на неё, родную,
Пока она здесь, с тобой.
И без утешений умеет –
Так может лишь только она –
Любую печаль развеять
И чёрную грусть прогнать.
Она до порога проводит
И долго ещё стоит,
И смотрит, как уходишь,
И вновь потом ждёт, сидит.
И снова в бессонном окошке
Седеет её голова…
Ходи к своей МАМЕ в гости
Пока твоя МАМА жива....
Один ребёнок лет десяти вошёл в кафе и сел за столик. Официантка подошла к нему.
- Сколько стоит шоколадное мороженое с орешками? – спросил мальчик.
- Пятьдесят центов, - ответила женщина.
Мальчик вытащил руку из кармана и пересчитал монетки.
- Сколько стоит простое мороженое, без ничего? – спросил ребёнок.
Некоторые посетители ожидали за столиками, официантка начала выражать недовольство:
- Двадцать пять центов, - бросила коротко в ответ.
Мальчик опять пересчитал монетки.
- Хочу простое мороженое, - решил он.
Официантка принесла мороженое, бросила на стол счёт и удалилась. Ребёнок закончил есть мороженое, оплатил в кассе счёт и ушёл. Когда официантка вернулась убирать стол, у неё стал комок в горле, когда она увидела, что рядом с пустой вазочкой лежали аккуратно сложенные монетки, двадцать пять центов + двадцать пять центов её чаевые.
*****
Никогда не делай выводов о человеке, пока не узнаешь причины его поступков.
До момента, как я стала мамой,
Позволяла себе очень много:
Спать подолгу, хоть не уставала,
Собираться спонтанно в дорогу,
Наносить макияж, чистить зубы,
Соблюдать распорядок в квартире,
Отвечать на вопросы негрубо
И следить за курьёзами в мире.
До момента, как я стала мамой,
Не учила слова колыбельных,
Не хотела я спать непрестанно,
Не любила я зайчиков белых,
Не задумывалась об уколах
И о том, что цветы ядовиты
И о том, что на метр от пола
Все розетки должны быть закрыты.
До момента, как я стала мамой,
Кто б сумел моё платье обкакать,
Оплевать, изжевать негуманно,
Документы из банка залапать?
Я блюла чистоту медитаций
И спала по ночам очень крепко.
И никто не читал мне нотаций,
Коль хотела съесть торт иль конфетку.
До момента, как я стала мамой,
Не удерживала я дитёнка,
Чтобы он не ворочался рьяно,
Из любой вылезая пелёнки.
Никогда по ночам не сидела,
Охраняя сон милой малышки.
Не смотрела я тупо в лист белый,
Перепутав его с детской книжкой.
До момента, как я стала мамой,
Не смотрела я в детские глазки,
Не была я от радости пьяной,
Вспоминая забытые сказки.
Никогда просто так не держала
Существо, что ребёнком зовётся.
И из кухни к нему не бежала –
Вдруг он там упадёт, разобьётся?!
До момента, как я стала мамой,
Чувства матери были сокрыты.
И о них никогда б не узнала,
И проблемами были б зарыты.
Теплота, боль, любовь, изумление,
Ликование с каждой наградой.
Грусть и радость, а также сомнения
И вопросы – «А это ли надо?»
До момента, как я стала мамой,
Про болезни я слышала редко,
О чужой боли думала мало,
Хоть нормальной была, не кокеткой.
Про любовь матерей лишь читала,
Что она без границ, беспредельна.
Но не знала и толики малой,
Что пришлось испытать мне на деле.
До того, как я бабушкой стала…
Я не знала, что все ощущения,
Что прошла я, когда была мамой,
Лишь удвоятся, как отражение.
Оттого, что комочек пищащий:
Чепчик, соска, конверт и пелёнка
Ты увидишь живой, настоящий
На руках у РОДНОГО ребёнка.
Жизнь женщины приятна и легка.
Весь день она порхает беззаботно
От варки до пеленок и горшка,
Между уборкой, стиркой и работой.
Ну, в самом деле, разве это труд,
Вставать навстречу нежному рассвету?
Отправить в школу, садик, институт
Детей, не перепутав их при этом.
Для мужа свежий кофе заварить,
Помочь найти трусы, носки, рубашку,
С ним глупое начальство обсудить,
Что не дает продвинуться бедняжке.
Помыть посуду, доварить обед.
Пока утюг шипит, сердясь на брюки,
Пред зеркалом следы прошедших лет
Привычным взмахом убирают руки.
Добраться до работы, заскочив
В химчистку, банк, аптеку и на почту,
Себя от дел домашних отрешив,
Нырнуть в стремнину суеты рабочей.
В обед успеть с подружкой поболтать
И обсудить волнующие темы -
О том, как позу лотоса принять
Назло вокруг бушующим проблемам.
И возвратиться вечером домой
Походкою стремительно-летящей,
Чтоб насладиться шумной кутерьмой
Уроков, ужина и к полночи, манящей
В полет души по лабиринтам снов,
Разбросанные вещи разложить,
Сбежав в постель от бытовых оков,
Супруга нежной страстью удивить...
Жил в старой деревне отшельник-горбун
Его опасались, его не любили,
Шли слухи о нем, будто он злой колдун,
И люди его стороной обходили.
Бродил он с картофельным ветхим мешком,
В пальто многолетнем, изъеденном молью.
И если его провожали смешком,
Он тихо вздыхал, без обиды, но с болью.
А люди глумились, шепчась за спиной:
Рога у него, мол, под шапкою скрыты,
И оттого этот малый хромой,
Что у него вместо пальцев копыта.
Однажды в деревню вселилась беда,
То всходы пшеницы погибнут под градом,
То летом в июле придут холода,
То волки порежут на пастбище стадо.
Настали тревожные, тяжкие дни
Придется им туго зимой без зерна.
Не зная что делать, решили они:
«Горбун виноват! Смерть тебе, сатана!
Пойдемте, пойдемте скорее к реке!
Он там, он в землянке живет как изгнанник!»
И двинулись скопом. И в каждой руке
Зажат был в дороге подобранный камень.
Он шел им навстречу, печален и тих,
Он все уже знал, он не глупый, он понял.
И он не свернул, он не скрылся от них,
И только лицо свое прятал в ладонях.
Ни разу не вскрикнув под градом камней,
Он только шептал: «Пусть простит вас Всевышний!"
Камнями по телу, но сердцу больней.
На нас не похож, значит, - злой, значит, лишний
Закончилась казнь. Кто-то грубо сказал:
«Давайте посмотрим уродскую спину!
Ни разу не видел такого горба!»
Пальто все в крови он с убитого скинул.
В больном любопытстве томилась гурьба.
Вдруг молча, как статуи, люди застыли,
«Злой черт», «Сатана» прятал вместо горба
Под старым пальто белоснежные крылья...
Он жил как все: работа, дом,
Друзья, сиамский кот...
Любил шутя произносить
Слова наоборот,
Любил по снегу босиком
Из дышащей парной
И говорил по четвергам,
Что скоро выходной...
Любил Садовое кольцо
В ночном мельканье фар...
Любил, как пахнет от дождя
Июльский тротуар...
Любил Её пригоршню лет...
Синь глаз и лён волос...
Но там семья, а здесь…
Да здесь всё как-то не срослось...
Он каждый день бежал с утра
В казенный жёлтый дом...
С клубничным йогуртом, зонтом,
Бананами, тортом...
Бежал туда, где двери в ряд,
Где в белом медсестра,
Где хлоркой пахнет всё подряд
От шторки до стола...
Где капельницы часовым
С полуночи стоят...
И сердце рвёт, на части рвёт
Родной любимый взгляд...
"... Она не помнит ничего...
Нет, это не пройдёт...
Да, всё стабильно... Никого
Она не узнаёт"...
Морщинки лет, больницы тишь
И мамины глаза,
Обрывки фраз,
"Домой, малыш!...",
Предательски слеза…
Пролёт пустой
И жадно он вдыхает никотин...
Слова врача: "Могу сказать,
Что Вы- прекрасный сын!...
Но всё равно она же Вас
Совсем не узнаёт
И не заметит, что никто
Сегодня не придёт...
Могли бы Вы и опоздать,
Ведь молодой, весна..."
"Спасибо, доктор, только вот -
Я помню, кто ОНА..."
На вокзале зимой заглянул я в буфет -
Выпить кофе... Людей было мало...
Вдруг за столик ко мне чуть подвыпивший дед
Неспросясь опустился устало...
Он в тряпьё был одет... и наверно продрог.
И дышал он простуженно, хрипло...
Было видно - прошёл он немало дорог,
Опустился на дно... и не выплыл...
Что ж - вокзальных бичей нам хватает пока.
Сколько видел я эту картину!
Чтоб не вышло чего, я ногою слегка
Чемодан от него отодвинул…
Он взглянул на меня, усмехнувшись сказал:
- Небоись... Воровством не мараюсь!
Хоть и стар я и сед, хоть и бедно одет,
Но своими руками питаюсь!
- Я такое видал! - Мне старик говорил, -
Ты во сне не увидишь подавно...
Я войну всю прошёл, а потом столько лет
Я в колхозе работал исправно.. .
И детей народил, и жену схоронил -
Умерла этим летом старуха...
Аккурат в сенокос, самый старший мой сын
На поминки приехал - Петруха...
Малыш хотел увидеть Бога.
И хоть туда, где Бог живёт,
Довольно длинная дорога,
Он стал готовиться в поход.
Печенье, кексы, банки с соком
Сложил в походный рюкзачок.
И в путь пустился ненароком,
Надев спортивный пиджачок.
Идёт по парковой аллейке.
Вокруг покой и тишина.
И лишь под вязом, на скамейке,
Седая женщина. Одна.
Он подошел, уселся рядом
И вынул сок из рюкзака.
Но был смущен соседки взглядом -
В нём были горечь и тоска.
Он предложил ей кекс лимонный.
Она с улыбкой приняла.
Застыл малыш заворожено -
Улыбка ангельской была.
Затем он поделился соком
И снова - ангельский привет.
Душа наполнилась восторгом-
Ну и улыбка - нежный свет!
Они до вечера сидели,
Ни слова не произнося,
Лишь улыбались. Кексы ели.
Летела радость в небеса.
Тихонько начало смеркаться,
Идти уже пора домой.
И на прощание объятья
Открыл он женщине чужой.
И снова засветилась радость
В её распахнутых глазах.
А чистоты небесной святость
Соединила их сердца.
Едва явившись, на пороге,
Он маме рассказал секрет:
-Я завтракал сегодня с Богом.
Её улыбки краше нет!
С душой, обласканной участьем,
И женщина домой пришла.
Сын изумился - сколько счастья
В глазах искрилось и тепла.
-Я в парке завтракала с Богом,
Меня Он кексом угощал,
Неслось восторженно с порога,-
И знаешь, Он совсем не стар!