Пожелание Царя-Мученика

ПРЕПОДОБНЫЙ Кукша Одесский (Величко) свидетельствует о Царе-мученике: «Когда мне исполнилось 14 лет, дома я уже не жил, а был послушником в монастыре, а потом семинарию окончил и в 19 лет стал иеромонахом. Был царским священником, ездил по вагонам причащать раненых солдат. Случилось так, ехали мы с фронта, везли целый вагон раненых. Они были положены в три этажа, даже повесили люльки для тяжелораненых. В дороге, на ходу, у нас совершалась литургия с 7-ми до 10-ти утра. Все солдаты посходились со всех вагонов, за исключением дежурных, но в этот раз и дежурные пришли, так как день был воскресный, по Божьему промыслу. Один вагон был церковь, другой кухня, дорожная больница. Состав большой - 14 вагонов. Когда мы подъезжали, где шёл самый бой, австрийцы неожиданно сделали засаду и перевернули все вагоны, за исключением четырёх вагонов, которые остались невредимыми по промыслу Божьему. Проскочили чудом, все солдаты были спасены, и ещё удивительно, что и линия была повреждена. Сам Господь нас вынес из такого огня. Приехали в Царьград (царствующий град Петербург), а нас там уже встречали. Выходим из вагонов, смотрим - дорожка метров 20 в длину постлана с вокзала до самой площади. Сказали, что приехал Царь (Император Николай II) и хочет нас всех видеть. Мы выстроились в два ряда, солдаты и священники из разных поездов. В руках держим кресты служебные и хлеб с солью. Приехал Царь, стал посреди нас и сказал речь: «Святые Отцы и Братия! Благодарю вас за подвиги. Пусть же Бог пошлёт на вас Свою благодать. Желаю вам уподобиться Сергию Радонежскому, Антонию и Феодосию Печёрским и в будущем молиться за нас всех грешных».

 

Так всё и исполнилось. После его слов мы все, военное духовенство, попали на Афон. И все, кому он пожелал святости, стали схимниками, в том числе и я грешный».

 

Чтобы лучше понять значение для о. Кукши этой встречи с Царём, познакомимся с некоторыми эпизодами его жизни.

 

«Это было на берегу моря (в ссылке): холод, мороз, снег, а мы все голодные, ещё больше мёрзнем, все монахи да священники. Присел я к плоту с краю, молюсь, прошу Господа: «Господи, Ты всевидящий, Ты пророков Своих кормил, не оставляя их, а Твой раб голоден, не остави и нас, Господи. Дай силу в труде и терпении, в холоде». Смотрю - ворон летит, в когтях его буханка хлеба белого, какого мы давно не видели, и какая-то связка. Несёт и прямо мне на колени положил. Смотрю, а в свёртке колбаса, наверное, больше, чем килограмм. Позвал епископа, он благословил, раздал всем. Мы возблагодарили Господа за Его великую милость к нам, грешным. Господь нас подкрепил на целый день. На третий день опять мы работали на снегу, сел я отдохнуть, а есть хочется. Утром перед работой дали по сухарику. Если б не Господь - никто бы не выдержал, работа очень тяжёлая. Сижу и думаю: «Господи, не остави нас грешных». Неподалёку от нас проехала машина с пирогами, продуктами для вольнонаёмных рабочих. Сгружали пирожки, как видно, к обеду. На них налетели вороны, и поднялся шум. Один ворон летит ко мне, в когтях у него пирожки, в одном два, в другом три. Подлетел и опустил на колени мне».

 

О. Кукша - святой человек, который может дать изнутри подлинную оценку святости. Он знает, по чьему ходатайству сподобился он благодати схимничества. Чудо, которое было с ним в ссылке, и чудо спасения всех в поезде в четырёх вагонах благодаря Божественной Литургии, когда остальные десять вагонов были смяты бомбовыми ударами, он ставит в один ряд с чудом Царского пожелания.  

 

Молитва валаамца

ПОДОБНО тому, как отречение Государя 2-го марта 1917 года запечатлелось явлением чудотворного образа, убийство Царской семьи было событием Церкви земной и небесной.

 

«1918 года 17-го июля вечером мы приехали с покоса на пароходе в девятом часу. Поуставши, поужинал я в трапезной и выпил чайку. Пришёл в келию, прочитал молитву на сон грядущим, перекрестил постель на все четыре стороны с молитвой «Да воскреснет Бог» и прочее. Поуставши, я заснул крепким сном.

 

Полночь. Во сне слышу радостное и приятное торжественное пение. На душе стало ясно, и я от радости запел эту песнь громко во весь голос: «Хвалите Имя Господне. Хвалите рабы Господа. Аллилуйа, Аллилуйа, Аллилуйа. Благословен Господь, живый во Иерусалиме. Аллилуйа, Аллилуйа, Аллилуйа. Исповедайтеся Господеви, яко благ, яко в век милость Его. Аллилуйа, Аллилуйа, Аллилуйа». От радостного громкого звука пения я проснулся. Душа была точно не своя, так приятно и радостно. Я повторял про себя эту песнь Господню, сидя на койке и размышляя, почему так сильно пел во сне. Осмотрелся я: кругом темно, потому и не мог видеть, который был час. Хотел я было лечь опять спать, но внутренний голос говорит: «Исполни своё малое правило, а остальное после». Я послушался, встал с койки, в темноте перед Спасителем исполнил половину своего правила и хотел лечь спать, но совесть опять заговорила: «Помолись перед чудотворным образом Божией Матери» - и я пал на колени перед сим образом «Споручницы грешных» с усердием и умилением, на душе было приятно. Внутренний голос продолжал: «Помолись, помолись Господу и Царице Небесной, нашей Ходатаице перед Сыном Своим и Господом нашим, попроси милости и покрова, о сохранении державы Российской и о сохранении христолюбивых людей, и об одолении врагов видимых и невидимых, и о поставлении Царя в России по сердцу Своему, и о сохранении обители нашей и живущих в ней от злых людей и страхований, от глада, потопа, огня, меча и междоусобныя брани. Сохрани, Милостивая Владычице, обитель нашу и братию нашу, живущую с настоятелем о. Павлином. Как Ты Сама пришла от далёких мест к нам грешным спасти и сохранить обитель сию Своим честным покровом, ходатайством пред Сыном Твоим и Богом нашим. О, преподобные отцы наши Сергие и Германе, не оставьте нас, грешных, милостивии, помолитеся о нас Господу вместе с Богородицей, да сохранит нас Господь Своею милостию по вашей просьбе».

 

Так, предстоя пред чудотворным образом Божией Матери, молился я. Внутренний голос говорил мне: «Попроси об этом в ночную темноту с усердием». Когда я, грешный, кончил своё прошение, лёг спать опять. Через немного времени ударили в колокол к полунощнице. Я проснулся и пошёл в церковь. Весь день я, грешный, чувствовал себя хорошо. Эта песнь всё время звучала у меня в ушах». В эту ночь была зверски уничтожена семья Николая II. (См. Р. П. номер 4 за 1991 год.)

 

Новый Николай Угодник

ИЗ ДОКУМЕНТОВ, собранных Георгием Новиковым, они были напечатаны в Санкт-Петербургских епархиальных ведомостях. В 1958 году 12-летняя православная русская девочка Галина, проживавшая в местечке Хиславичи бывшей Могилёвской губернии, в 100 верстах к востоку от Могилёва, ныне Смоленская область, видела сон. Как бы в каком-то помещении на возвышенном месте стоял Царь-мученик Николай II. Одет он был в старую русскую форму, как в царской армии, с орденами. Был он с бородой и русыми волосами, очень русским лицом и «как Бог - святой». Он ласково смотрел на неё и сказал что-то хорошее, но, что именно, она не помнит. Чувство её было такое, что она нисколько не испугалась, ей было интересно, а в сердце были умиротворение, спокойствие и радость. Поутру девочка рассказала сон своей бабушке, с которой жила, что «видела Бога, как Царя», в старой русской военной форме. «Откуда ты знаешь, что это был Царь? Можно подумать, ты Царя в жизни видела!» - спросила бабушка. Царя Галина в жизни действительно не видела, даже на фотографии или на портретах, но именно таким его и представляла, думала ещё раньше и уверена была, что он именно так и должен выглядеть. «Как бы войны не было» - сказала бабушка. «Сейчас?» - спросила Галина. «Нет, на твоём веку» - ответила та.

 

Как известно, русские православные люди особо почитают святого Николая Чудотворца, которого чаще именуют Николаем Угодником. Некоторые ветхие старушки иных святителей не знают, порой путают образ Спасителя с ликом святого Николая Чудотворца. Однажды, в пору современных притеснений, а было это в последние годы коммунистического ига, одна богомольная старушка во время поста молилась в храме святому Николаю Угоднику о спасении России. И вот в какой-то момент перед глазами разостлался как бы туман, в дымке которого явились ей двое. Впереди шёл святой Николай Чудотворец и вёл за руку Государя Николая Александровича. Обратившись к молящейся, святой Николай Чудотворец сказал: «Почто просишь меня? У России ныне есть заступник, его и моли! - и, указав на Государя, добавил.- Вот новый Николай Угодник, благоверный Царь-мученик, святой молитвенник за Россию и за русский народ».

 

Портрет Царя

ЦЕЗАРЬ Голодный, сын известного поэта, певца революции Михаила Голодного, человек неверующий, крайне рациональный, рассказал мне в начале 60-х годов, что в войну, когда ему было 14 лет, он с мальчишками тушил на крышах зажигательные бомбы. И однажды в одном из домов на чердаке на них свалился откуда-то сверху деревянный ящик. Он с треском раскололся, и они увидели большой портрет Николая II в золочёной раме. Мальчиков охватил непонятный им самим ужас. Они стояли, как заворожённые, и смотрели на портрет. Чего испугались они? Прикосновения к чему-то запрещённому, невероятному посреди советской действительности? Тогда ведь, при Сталине, могли обвинить в укрывательстве портрета и огромный срок дать. Пойди потом докажи другое. Уже в одном факте, что они видели, был, с точки зрения власти, криминал, наглядная антисоветская агитация. «Да нет же,- сказал Цезарь,- это был совсем другого рода страх. В это время уже шли похоронки, одна за другой». И он стал называть имена убитых на войне молодых ребят, немного старше его, из его двора. «Какая связь между войной и царским портретом?» - спросил я.- «В этом-то и дело, что здесь, на чердаке, произошло то, что как молния просветило сознание: как в каком-то странном калейдоскопе Царь и эта война, и вся наша жизнь соединились в одно,- сказал он.- Глядя на лицо Царя, я вдруг пронзительно, отчётливо понял, что возмездие существует. Мы убежали, оставив на чердаке портрет, и никогда не обсуждали это событие между собой. Но то, что мне тогда открылось, навсегда осталось в душе».

 

Фотография Царя как икона

 

ЧУДО - не только явная благодать, не только внешне выходящее из ряда событие, это встреча, которая остаётся на всю жизнь. Это то, что на душу влияет так, что в душе что-то меняется навсегда. Обнажается правда, которая выше всяких разговоров и слов, и это делается как очевидность. Завеса лжи сдёрнута, и тайное стало явным. Хотя в советские годы всё было сделано, чтобы ничто не напоминало о личности Царя, и образ его появлялся только в карикатурном виде, но в жизни многих людей он продолжал напоминать о себе. Для некоторых достаточно было посмотреть на фотографии, чтобы что-то понять.

 

Прихожанка нашего храма Анна Г. рассказывает, что когда ей было 10 лет (это были сталинские годы), она впервые увидела фотографии Царя и его Семьи в дореволюционном журнале «Нива». «Лицо Царя поразило меня тем, что показалось очень знакомым и, конечно, своим удивительным благообразием и благородством. Это действительно настоящий Царь, подумала я. Чувство благоговения у меня вызвали фотографии его жены и детей. Я поняла, что это люди высшего порядка, равных которым среди тех, кто окружал меня, нет. В их лицах было такое, как будто они сейчас готовы принять участие в твоей жизни. С тех пор я никогда не воспринимала никакой клеветы в адрес Царской фамилии. И одна мысль неотступно преследовала меня: как же такую семью можно было расстрелять?»

 

Чудо - узнавание. Как грудной ребёнок, вырастая из младенчества, изо всех бесчисленных лиц узнаёт свою маму, как в браке узнают суженного: «Я его узнала», «Он меня узнал». Это узнавание - большое счастье, будь то в плане личной жизни, будь то в плане судьбы страны. Одна женщина рассказывала, как она молилась в детстве, чтобы ей было дано узнать, что произошло в 1917 году. Её родители говорили ей, что всё дело было в том, что честные большевики и нечестные. И вот ей приснился подробный сон, в котором открылась истина. В этом смысле фотография Царя была как сон. Бог вознаграждает алчущих и жаждущих правды, и Бог не любит тех, кто прячется от правды, обманывая себя. («Не надо, не надо нам этого знать» - со страхом говорят они.) А на желание правды Высшее существо, высший мир отзывается, идёт навстречу, так что даже какому-нибудь матёрому диссиденту Буковскому открывается, что дело не в политике.

 

Душа изначально всё знает, потому что по природе она христианка, просто не сразу всё происходит. В сталинское время одна девочка-третьеклассница в Москве позвала подругу к себе домой, как бы приглашая её к тайному, запретному: «Идём, я тебе что-то покажу». У неё было спрятано изображение Спасителя, иллюстрация из Библии Дорэ. «Я увидела,- рассказывала через много лет гостья этой девочки,- что-то очень знакомое, то, что всегда знала и что надо было только вспомнить. «Кто Он?» - спросила я её. «Он чисто русский» - уверенно ответила девочка». И в этом бесконечно наивном ответе было на самом деле высшее богословие: в каждом человеке и в каждом народе подлинно только то, что принадлежит Христу.

 

Разве не созвучен этот рассказ с тем, что произошло с фотографией Царя? Когда я беседовал с Анной Г. по поводу её воспоминания, она сказала: «Я не очень фотографии воспринимаю, а здесь лицо действительно меня поразило. Оно и значительное, оно и сердечное. Видно было, что человек поставлен Богом быть Царём и что он всем нужный. И отмеченность особая святости была у него. Я не смела произнести тогда этого слова, но чувствовала именно так. Во всяком случае, это сыграло роль в моём неприятии советизма, а потом помогло мне многое понять на пути к вере».

 

Я слушал её и думал, что как бы кто ни смотрел на Царя, никому невозможно отрицать, что лицо его всегда исполнено подлинной значительности. А также о том, что икона Царя в Зарубежной Церкви - по существу, просто фотография с нимбом, и некоторые фотографии Царственных Мучеников воспринимаются как иконы. Не случайно во многих православных домах они висят вместе с иконами.

 

Царская помощь в родах

ПРИХОЖАНКА нашего храма Елена Д. рассказывала, что супружество её было долгое время бесплодным. Она обращалась к разным врачам, и врачи ничем не могли её обнадёжить. Особенно часто она молилась Царственным Мученикам, потому что помимо того, что она всегда их почитала, она помнила о чудесно дарованном им Богом Наследнике после многих лет супружества.

 

Однажды во сне она увидела Государя в цветущем яблоневом саду, и он с сияющим лицом среди этого цветущего сада протянул ей спелое яблоко, говоря слова утешения, которые она не запомнила, но совершенно ясно поняла проснувшись, что у неё родится ребёнок. Сейчас у неё уже двое детей.

 

Другая прихожанка нашего храма Анна Ш. накануне больших испытаний и приобщения к Церкви видела во сне, как стоит на берегу реки, в которую должна войти. «Я боялась идти в эту реку, но вдруг вижу, как идут по ней Царь Николай Александрович, Царица и их дети. Они зовут меня, я вступаю в воду и мне хорошо идти с ними. Оттого, что они рядом, всё преображается. Мы идём через очень чистую воду, очень ароматную, тёплую, как воздух, по которой плавают белые лепестки цветов, вода - как будто не вода, как южный воздух, и мне легко, и радость, как на Пасху».

 

Спасение заблудившихся на болотах

ПИСЬМО, которое я получил с просьбой передать его в комиссию по канонизации Царской Семьи.

 

«Уважаемая Комиссия Священного Синода по канонизации Царской Семьи Николая II!

 

Долго не решалась сообщить о событии, которое произошло со мной, православной христианкой Михайловой Евгенией Николаевной, и моей знакомой Мироновой Любовью Флорентьевной в 1991 году в октябре месяце. 15-го октября мы поехали за клюквой на болото в деревню Красницы, что в 25-ти километрах от Пушкино. Набрав ягод, мы стали выходить из болота ещё засветло - в 16 часов 30 минут, но выйти не смогли, хотя находились недалеко от выхода на нужную тропу. В октябре быстро темнеет, и мы потеряли ориентир - болото огромное, тропинок много. Тогда мы пошли на звук электрички и заблудились совсем. Я стала читать вслух молитвы, но чем дальше мы шли, тем места становились непроходимее - топи, поваленные деревья, и дороги назад тоже не было. Темнота надвинулась разом, кричать бесполезно - кругом никого нет. Я продолжала читать молитвы и идти, ощупывая палкой глубину воды. И вдруг я вспомнила, как озарённая, случай, описанный в книге «Письма Царской семьи из заточения» о том, как отряд казаков был окружён в болотах, и вместе с отрядом был обоз с детьми и стариками, среди них был священник. Они стали молиться Царским Мученикам и вышли из болота к своим. Я в отчаянии стала читать в небо молитву, которая сложилась в моём сердце: «Убиенный благоверный Царь-мученик Николай, убиенная Царица-мученица Александра, убиенные мученицы Великие Княжны Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия, убиенный мученик Царевич Алексей и все убиенные с ними, ради Господа нашего Иисуса Христа, выведите нас из этого тёмного леса, из топкого болота! Царские Мученики, спасите рабу Божию Евгению и Любовь!» Это была молитва надежды и отчаяния, в абсолютной темноте и среди топи мы ощупывали почву палкой и шли, куда ужа не знали совсем. Прокричала я два раза мою молитву - и что-то в темноте засветилось. Это был сук дерева без коры и ещё, ещё. Хватаясь за них, мы прошли по длинному дереву, под ногами не было воды. Вытянув руку вперёд, как слепая, я шла и продолжала кричать в небо свою молитву. Любовь шла за мной. Молитв через пять мы вышли на широкую просеку. Светила луна, видны были на дороге следы, и мы долго шли по этой тропе и пришли в Сусанино. Проплутав в темноте 6 часов, приехали домой в полночь, не веря самим себе, что мы живы. Я заказала отслужить панихиду по Царским Мученикам, и с тех пор для меня Царь-мученик Николай II и его семья - святые, наши спасители.

 

Любовь Флорентьевна - в то время маловерующий человек, и её свидетельство о случившемся, может быть, ещё более объективно. Мой сын иерей Евгений и его матушка Ольга ждали меня из леса и очень волновались. Придя домой, я сразу им всё рассказала, а также позвонила дочери Любови Флорентьевны, Наталье, и все знали об этом чуде спасения по молитве к Царю-мученику Николаю II и его Семье. Об этом я рассказывала и владыке Василию Родзянко, когда он служил в Феодоровском Государевом соборе с моим сыном. Он мне посоветовал написать в комиссию. Может быть, и этот рассказанный мною случай будет полезен при рассмотрении вопроса о канонизации мучеников за землю Русскую - Царя Николая II, его Семьи и замученных с ними.

 

Для нас, православных христиан, они являются примером в жизни, в терпении и в подвиге мученичества. Это истинный православный Царь, удерживающий, достойный для нашего спасения сейчас быть святым земли Российской.

 

С любовью о Господе, Евгения Михайлова, учитель математики, и Любовь Миронова, сотрудница Русского Музея».

 

Из журнала «Русский Паломник»

Государь был осведомлен не только о Дивееве, но и о Паше Саровской. Государь со всеми Великими Князьями и тремя митрополитами проследовали из Сарова в Дивеево... Блаженная Параскева, ожидая Государя, не велела готовиться особо, но попросила сделать из глины 9 солдатиков и сварить чугунок картошки в мундирах.

Матушка игуменья, конечно, знала об этом предполагавшемся визите и приказала вынести из кельи все стулья и постелить большой ковер.

В экипаже они все подъехали к кельи блаженной Паши. Их Величества, все Князья и митрополиты едва смогли войти в эту келью. Параскева Ивановна, когда Государь вошел, взяла палочку и посшибала головки у всех солдатиков, предсказывая их мученическую кончину, а к трапезе предложила картошку в мундирах, что значило суровость их последних дней.

Потом сказала: «Пусть только Царь с Царицей останутся». Государь извиняющее посмотрел на всех и попросил оставить его и Государыню одних, - видимо, предстоял какой-то очень серьезный разговор.

Все вышли и сели в свои экипажи, ожидая выхода Их Величеств. Матушка игуменья выходила из кельи последняя, но послушница оставалась. И вдруг матушка игуменья слышит, как Параскева Ивановна, обращаясь к Царствующим Особам, сказала: «Садитесь».

Государь оглянулся и, увидев, что негде сесть, - смутился, а блаженная говорит им: «Садитесь на пол». Вспомним, что Государь был арестован на станции Дно! Великое смирение - Государь и Государыня опустились на ковер, иначе бы они не устояли от ужаса, который им говорила Параскева Ивановна.

Она им сказала все, что потом исполнилось, т. е. гибель России, Династии, разгром Церкви и море крови. Беседа продолжалась очень долго, Их Величества ужасались, Государыня была близка к обмороку, наконец, она сказала: «Я вам не верю, это не может быть!». Это ведь было за год до рождения Наследника, и они очень хотели иметь Наследника, и Параскева Ивановна достала с кровати кусок красной материи и говорит: «Это твоему сынишке на штанишки, и когда он родится, тогда поверишь тому, о чем я говорила вам».

 

С этого момента Государь начал считать себя обреченным на эти крестные муки, и позже говорил не раз: «Нет такой жертвы, которую я бы не принес, чтобы спасти Россию».

 

«Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря»).

 

+ + +

 

«Современная великая подвижница-прозорливица «Саровская Парасковья Ивановна», жившая в последние годы жизни в Дивееве, а до сего несколько десятков лет в лесу, начавшая свои подвиги еще при жизни преподобного Серафима, та, которая предсказала Государю и Государыне за год рождение сына, но не на радость, а на скорбь родится этот Царственный птенчик, невинная святая кровь которого будет вопиять на Небо.

Она в последние дни земной жизни, в своих условных, но ясных поступках и словах предсказывала надвигающуюся грозу на Россию.

Портреты Царя, Царицы и Семьи она ставила в передний угол с иконами и молилась на них наравне с иконами, взывая: «Святые Царственные Мученики, молите Бога о нас».

В 1915 году, в августе, я приезжал с фронта в Москву, а затем в Саров и Дивеево, где сам лично в этом убедился. Помню, как я служил литургию в праздник Успения Божией Матери в Дивееве, а затем прямо из церкви зашел к старице Парасковье Ивановне, пробыв у нее больше часа, внимательно слушая ее грядущие грозные предсказания, хотя выражаемые притчами, но все мы с ее келейницей хорошо понимали и расшифровывали неясное.

Многое она мне тогда открыла, которое я понимал не так, как нужно было в совершающихся мировых событиях. Она мне еще тогда сказала, что войну затеяли наши враги с целью свергнуть Царя и разорвать Россию на части. За кого сражались и на кого надеялись, те нам изменят и будут радоваться нашему горю, но радость их будет ненадолго, ибо у самих будет то же горе.

Прозорливица при мне несколько раз целовала портреты Царя и Семьи, ставила их с иконами, молясь им как святым мученикам. Потом горько заплакала. Эти иносказательные поступки понимались мною тогда, как переживаемые великие скорби Царя и Семьи, связанные с войной, ибо хотя они не были растерзаны гранатой и ранены свинцовой пулей, но их любящие сердца были истерзаны беспримерными скорбями и истекали кровью. Они были действительно безкровные мученики. Как Божия Матерь не была изъязвлена орудиями пытки, но при виде страдания Своего Божественного Сына, по слову праведного Симеона, в сердце Ее прошло оружие.

Затем старица взяла иконки Умиления Божией Матери, пред которой скончался преподобный Серафим, заочно благословила Государя и Семью, передала их мне и просила переслать. Благословила она иконки: Государю, Государыне, Цесаревичу, Великим Княжнам Ольге, Татьяне, Марии и Анастасии, Великой Княгине Елисавете Феодоровне и А.А. Вырубовой.

Просил я благословить иконку Великому Князю Николаю Николаевичу; она благословила, но не Умиления Божией Матери, а преподобного Серафима.

Больше никому иконок не благословила, хотя я даже сам просил для некоторых, но и мои просьбы не повлияли, ибо она действовала самостоятельно. Иконки были тотчас же посланы по принадлежности, где и были получены своевременно. После этого я пробыл в Дивееве еще несколько дней, по желанию старицы ежедневно ходя к ней, поучаясь от нее высокой духовной мудрости и запечатлевая в сердце своем многое, тогда мне еще непонятное.

Только теперь мне представляется более ясным, как Богом было открыто этой праведнице все грядущее грозное испытание уклонившемуся от истины русскому народу. Непонятно было для меня тогда, почему она благословила всем, кроме Великого Князя Николая Николаевича, иконки не преподобного Серафима, а Умиления Божией Матери, пред которой скончался преподобный Серафим.

В настоящее время для меня это ясно: она знала вперед, что все они кончат жизнь кончиной праведников-мучеников, как кончил жизнь и преподобный Серафим, и наследуют жизнь вечную в обителях рая вместе с ним.

 

Целуя портреты Царя и семьи, прозорливица говорила, что это ее родные, милые, с которыми скоро будет вместе жить. И это предсказание исполнилось. Она через месяц скончалась, перейдя в вечность, а ныне вместе с Царственными мучениками живет в небесном тихом пристанище».

 

(Игумен Серафим (Кузнецов), «Православный Царь-мученик»).

 

+ + +

 

«...Со всеми серьезными вопросами Государь обращался к Прасковье Ивановне, посылал к ней Великих Князей. Евдокия Ивановна (келейница блаженной - сост.) говорила, что не успевал один уехать, другой приезжал.

После смерти келейницы Прасковьи Ивановны, матушки Серафимы, спрашивали все через Евдокию Ивановну. Она передавала, что Прасковья Ивановна сказала: «Государь, сойди с престола сам!».

 

(«Дивеевские предания». М., 1992 г.).

 

+ + +

 

«Блаженная (Паша Саровская - сост.) умерла в августе 1915 года. Перед смертью она все клала земные поклоны перед портретом Государя. Когда она уже была не в силах, то ее опускали и поднимали келейницы.

- Что ты, мамашенька, так на Государя-то молишься?

- Глупые, он выше всех Царей будет.

Было два портрета Царских: вдвоем с Государыней и он один. Но она кланялась тому портрету, где он был один. Еще она говорила про Государя: «Не знай. Преподобный, не знай. Мученик!».

/.../ Незадолго до своей смерти (в 1915 г. - сост.) Прасковья Ивановна сняла портрет Государя и поцеловала в ножки со словами: «Миленький уже при конце».

 

(Из воспоминаний монахини Дивеевской пустыни Серафимы (Булгаковой, 1903-1991).

 

+ + +

 

 

В то время в Чудовом монастыре был прозорливый старец, игумен Герасим (Анциферов, †1911 г. - сост.). Он и встречал Царя. Государь, целуя крест, сказал старцу: «Я приехал благодарить за рождение сына», - на что отец Герасим, кропя Царя святой водой, прямо ему в глаза ответил: «Все равно ты последний в роде», - а шедшей за Государем Елисавете Феодоровне: «А тебя живой в колодец бросят».

 

Государь побледнел, ничего не сказал.

 

Все это рассказала мне очевидица событий, Евгения Леонидовна, в замужестве Четверухина (1883-1974), бывшая в числе встречавших Царя.

 

(Из книги монахини Сергии (Клименко) «Минувшее развертывает свиток... »).

 

+ + +

 

«6 января 1903 года на Иордане у Зимнего Дворца при салюте из орудий от Петропавловской крепости, одно из орудий оказалось заряженным картечью, и картечь ударила только по окнам Дворца, частью же около беседки на Иордане, где находилось духовенство, свита Государя и сам Государь. Спокойствие, с которым Государь отнесся к происшествию, грозившему ему самому смертию, было до того поразительно, что обратило на себя внимание ближайших к нему лиц окружавшей его свиты. Он, как говорится, бровью не повел и только спросил:

- Кто командовал батареей?

И когда ему назвали имя, то он участливо и с сожалением промолвил, зная, какому наказанию должен будет подлежать командовавший офицер:

- Ах, бедный, бедный (имярек), как же мне жаль его!

Государя спросили, как подействовало на него происшествие. Он ответил:

- До 18-го года я ничего не боюсь.

Командира батареи и офицера (Карцева), распоряжавшегося стрельбой, Государь простил, так как раненых, по особой милости Божией, не оказалось, за исключением одного городового, получившего самое легкое ранение.

Фамилия же того городового была - Романов. Заряд, метивший и предназначенный злым умыслом царственному Романову, Романова задел, но не того, на кого был нацелен: не вышли времена и сроки - далеко еще было до 1918 года».

 

(Нилус С. А., «На берегу Божьей реки»).

 

+ + +

 

«...Поехали к Елене Ивановне Мотовиловой (1910 - сост.). Государю было известно, что она хранила переданное ей Н. А. Мотовиловым («служкой Серафимовым»,1808-1879 - сост.) письмо, написанное преподобным Серафимом и адресованное Государю Императору Николаю II.

Это письмо преподобный Серафим написал, запечатал мягким хлебом, передал Николаю Александровичу Мотовилову со словами: «Ты не доживешь, а жена твоя доживет, когда в Дивеево приедет вся Царская фамилия, и Царь придет к ней. Пусть она ему передаст».

Мне рассказывала Наталья Леонидовна Чичагова (дочь владыки Серафима (Чичагова), написавшего «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря» - сост.), что Государь принял письмо, с благоговением положил его в грудной карман, сказав, что будет читать письмо после. /.../

Когда Государь прочитал письмо, уже вернувшись в игуменский корпус, он горько заплакал. Придворные утешали его, говоря, что хотя батюшка Серафим и святой, но может ошибаться, но Государь плакал безутешно. Содержание письма осталось никому неизвестно».

 

(Из воспоминаний монахини Дивеевской пустыни Серафимы (Булгаковой, 1903-1991).

 

+ + +

 

«В мае 1917 года в Саровской пустыни передавал мне один почтенный старец-архимандрит замечательное видение: В дни глубокой его скорби о Царственных Страдальцах, когда он молился о них со слезами, - во время молитвы заснул. Видит он, что находится в Царском Селе, где над Александровским Дворцом стоит светлый лучезарный столб, простирающийся до неба.

Затем старец подходит к Дворцу, где видит чудное видение: за письменным столом сидит Государь, занимаясь письменной работой; у другого небольшого стола сидит Цесаревич Алексей Николаевич за чтением книги; тут же вблизи Императрица с дочерьми сидит за рукодельем, а среди них находится светообразный старец преподобный Серафим, Саровский чудотворец, говоря свои духовные наставления и утешения.

Когда старец Серафим увидал архимандрита, подошел к нему и сказал: «Сильно не скорби, отец, и не унывай, Бог Своих избранных и любимых чад не оставит. Он силен все сделать, чтобы вырвать их от злодеев, но желает им счастья не земного, а небесного. Для Господа легче, чем нам слово сказать, послать легионы ангелов уничтожить всех врагов их, но Он только отнимет от врагов их разум, дабы они погубили сами себя.

 

Господь послал меня пока до времени утешать, ободрять и охранять Царственных Страдальцев, ибо дух бодр, а плоть немощна, нуждается в нашей небесной помощи в трудные минуты скорбей. Видишь лучезарный свет, исходящий от лиц Царственных Страдальцев, это знак того, что они находятся под особым попечением Божиим, как праведники.

Как от начала мира всех праведников поносили, обижали, оклеветывали беззаконные люди, последователи первого лжеца и обманщика диавола, так и этих праведных Царственных Страдальцев поносят, унижают, оклеветывают, обижают злые люди, наущенные тем же мировым злодеем, который наущал против всех праведников и против Самого Творца и Бога нашего Христа Жизнодавца.

Посмотри на лицо Царицы и увидишь исходящий свет от него ярче других, это знак того, что она больше всех несет клевет и напраслин от последователей мирового клеветника».

 

Это видение произвело весьма сильное впечатление на старца архимандрита, так что при рассказе его, он не мог удержаться от слез».

 

(Из книги игумена Серафима (Кузнецова) «Православный Царь-мученик»).

 

+ + +

 

«И сердце царево, и престол его, и сама его жизнь - все в руках Божиих. И может ли на эту русскую святыню посягнуть какая бы то ни было человеческая дрянь, как бы она ни называлась, если только грехи наши не переполнят выше краев фиала гнева Божия?

Позапрошлым летом был у меня один молодой человек и каялся в том, что ему у революционеров жребий выпал убить нашего Государя. «Все, - говорит, - у нас было для этого приготовлено, и мне доступ был открыт к самому Государю. Ночь одна оставалась до покушения. Всю ночь я не спал и волновался, а под утро едва забылся... И вижу: стоит Государь. Я бросаюсь к нему, чтобы поразить его... И вдруг передо мною, как молния с неба, предстал с огненным мечом сам архангел Михаил. Я пал ниц перед ним в смертельном страхе. Очнулся я от ужаса, и с первым отходящим поездом бежал вон из Петербурга и теперь скрываюсь от мести своих соумышленников. Меня они, - говорит, - найдут, но лучше тысяча самых жестоких смертей, чем видение грозного Архистратига и вечное проклятие за помазанника Божия...».

 

(Рассказ Оптинского старца иеросхимонаха Иосифа (Литовкина, t 1911 г.) С.А. Нилусу 16 марта 1909 г.).

 

+ + +

 

«Этот случай произошел в эпоху Великой войны, в 1915 году. ...Государь, любивший после завтрака делать большие прогулки на автомобиле по окрестностям Севастополя, ...неожиданно с Императрицей отправился в Георгиевский монастырь, где он раньше, в прежние годы, неоднократно бывал, но на этот раз никто в монастыре его не ожидал.

Игумен и братия были очень удивлены и обрадованы Высочайшим посещением. ...Мы вошли в церковь, и начался молебен. Стройные голоса монахов сразу изменили настроение: точно мы вошли после бури в тихий залив, как говорится в словах молитвы - в тихое пристанище.

Все было так молитвенно проникновенно и тихо... Вдруг за дверьми храма, весьма небольших размеров, раздался необычный шум, громкие разговоры и странная суматоха - одним словом, что-то совершенно не отвечавшее ни серьезности момента, ни обычному монастырскому чинному распорядку.

Государь удивленно повернул голову, недовольно насупил брови и, подозвав меня к себе жестом, послал узнать, что такое произошло и откуда это непонятное волнение и перешептывание.

Я вышел из храма, и вот что я узнал от стоявших монахов: в правых и левых скалах, в утесах, живут два схимника, которых никто из монахов не видел. Где они живут, в точности неизвестно, и о том, что они живы, известно только по тому, что пища, которая им кладется на узкой тропинке в скалах над морем, к утру бывает взята чьей-то невидимой рукой.

Никто с ними ни в каких сношениях не бывает, и зимой и летом они живут в тех же пещерах. И вот произошло невероятное событие, потрясшее и взволновавшее всех монахов монастыря: два старца в одеждах схимников тихо подымались по крутой лестнице, ведущей вверх со стороны моря.

О прибытии Государя в монастырь им ничего не могло быть известно, ибо и сам игумен, и братия - никто не знал о посещении Государя, совершить которое было решено внезапно, в последнюю минуту....

 

Когда кончился молебен, Государь и Императрица приложились ко кресту, потом побеседовали некоторое время с игуменом и затем вышли из храма на площадку, которая идет вроде бульвара с резко обрывающимся скатом к морю. Там, где кончалась деревянная лестница, стояли два древних старца. У одного была длинная белая борода, другой был с небольшой бородкой, с худым строгим лицом.

Когда Государь поравнялся с ними, они оба молча поклонились ему в землю. Государь, видимо, смутился, но ничего не сказал и, медленно склонив голову, им поклонился.

Теперь, после всего происшедшего, думается, не провидели ли схимники своими мысленными очами судьбу России и Царской Семьи и не поклонились ли они в ноги Государю Николаю II, как Великому Страдальцу земли Русской.

Живя уже здесь, в беженстве, много лет спустя слышал я от одного совершенно достоверного лица, которому Государь сам лично рассказывал, что однажды, когда Государь на «Штандарте» проходил мимо Георгиевского монастыря, он, стоя на палубе, видел, как в скалах показалась фигура монаха, большим крестным знамением крестившего стоявшего на палубе «Штандарта» Государя все время, пока «Штандарт» не скрылся из глаз.

На Государя это произвело большое впечатление. Вероятно, это был один из схимников».

 

(Из воспоминаний флигель-адъютанта графа Д.С. Шереметева).

 

+ + +

 

В Новгороде - во время поездки по военным госпиталям в декабре 1916 г. - в Десятинном монастыре Государыня «зашла к старице Марии Михайловне, в ее крошечную келью, где в тяжелых веригах, на железной кровати лежала много лет старушка. Когда Государыня вошла, старица протянула к ней высохшие руки и произнесла: «Вот идет мученица - Царица Александра!» Обняла ее и благословила.

Слова эти глубоко запали мне в душу. Через несколько дней старица почила».

 

(Из воспоминаний А.А. Вырубовой «Страницы из моей жизни»).

 

+ + +

 

«В 1890 году одно благочестивое купеческое семейство города Кунгура Пермской губернии приехало в Кронштадт за благословением к отцу Иоанну.

Во время личного с ним собеседования батюшка, узнав, что они приехали к нему из Пермской губернии, сказал им: «Над Пермью висит черный крест», - уклонившись при этом от всяких объяснений сказанных им сих таинственных слов. Кунгурские паломники поняли слова отца Иоанна в том смысле, что городу Перми угрожает какое-либо тяжкое бедствие, но после тех ужасных событии, которые произошли на Урале в 1918 году, когда крест тягчайших, воистину голгофских страданий и мученической кончины приняли праведный Царь Николай II с своей супругой и детьми, а также и с прочими членами Императорской фамилии, то становится ясно, что батюшка отец Иоанн за 28 лет предвидел это небывалое в истории мира злодеяние, совершенное в пределах Пермской губернии, и прикровенно говорил о нем».

 

(И.К. Сурский, «Отец Иоанн Кронштадтский»).