Дом плачущей вдовы (Лютеранская, №23)
Для того чтобы в Киеве что-то понять, то рассказ надо начинать чуть ли не со времен Великого переселения народов, даже если тебе нужно рассказать об одном-единственном доме. Но ничего не поделаешь, придется начинать издалека…
Киевская местность Липки, всегда имела особое значение в истории города, впрочем, как и весь Печерск. Это, так называемый, Верхний город, здесь рядом находится Лавра – духовный центр славянского мира, а если спуститься вниз и перейти через Хрещатый Яр, то вы сразу попадете к самому сердцу Киева – Софии Киевской.
Окончательно за Липками укрепился главенствующий статус, когда императрица Елизавета Петровна сама выберет это место под строительство своей резиденции, чтобы проводить летние вакации со своим тайным супругом Кириллом Разумовским, которому было суждено стать последним украинским гетманом. И через несколько лет, в 1750 году, здесь закипит работа по строительству Мариинского дворца, дворцовой церкви Александра Невского (не сохранилась) и помещений дворцовых служб. Кловский дворец будет сооружён на Липках пятью годами позже.
Бывший Кловский дворец, с 1975 года до недавних времен здесь размещался музей истории Киева.Но сейчас опять настали такие времена, что надо плодить иванов безродных и уничтожается все, что связывает времена и генетическую память. Музей выгнали в буквальном смысле, на улице и сейчас здесь то ли Минюст, то ли еще какие-то деятели из этой же сферы...
Современное же свое название эта часть города получила после 1774 года, когда здесь высадили липовую рощу. Но через полвека, в 1833 году, после вырубки этой рощи и перепланировки, начнется целенаправленная застройка особняками знати, и Липки окончательно превратятся в аристократический район Киева. Здесь начал складываться центр высшей администрации города. В Липках находились генерал-губернаторский дом и его канцелярия, дом командующего войсками Киевского военного округа, первая гимназия, старые Присутственные места, банки.
Затем эту традицию свято будут блюсти как большевики, так и люди, принявшие от них эстафету в новейшей истории Украины.
Но вернемся на рубеж 19 и 20 веков – развитие капитализма в Российской империи достигло своего пика – страна находится в своем экономическом апогее. Естественно, Киев не остается в стороне – строительный бум преображает облик древнего города.
Время неумолимо, и на смену старым дворянским усадьбам (вспомните чеховский «Вишневый сад») в город приходят многоэтажные дома и особняки. Вот, и деревянный одноэтажный дом на углу улиц Анненковской (теперь ул. Лютеранская) и Банковой доживает свои последние деньки.
Усадьба была куплена коллежским советником Андреем Михайловичем Гербаневским в 1882 году. Я нашла информацию о том, что согласно описи 1884 года на ее территории находились сад, дом, цветник ледовня, погреб, каретная и обширный двор. Новый владелец выстроил одноэтажный деревянный дом с восемью комнатами, в котором проживала его семья. Совокупное недвижимое имущество хозяина усадьбы было застраховано на сумму 12800 рублей. Согласитесь, приличные деньги для тех времен. В 1902 году по завещанию А. М. Гербаневского дом переходит во владение к подпоручику Льву Михайловичу Гербаневскому, помещику из Полтавской губернии. Скорее всего, последний, судя по фамилии и отчеству, приходился родным или двоюродным братом коллежскому советнику. Через три года, в 1905 году, он продает усадьбу полтавскому купцу Сергею Александровичу Аршавскому. Некоторые источники утверждают, что Гербаневский и Аршавский были не только земляками, но и приятелями.
Наиболее вероятно, что Аршавского, прежде всего, привлекало престижное и удобное месторасположение усадьбы, а проект нового дома он заказывает известному в Киеве архитектору Брадтману, и в 1908 году в Киеве появляется здание, выполненное в стиле раннего модерна.
Главной изюминкой фасада является маскарон, изображающий печальное женское лицо, точнее, голова медузы с каштановыми листьями на лбу, с которого в дождливую погоду действительно стекают ручейки воды. Вот так дом был прозван домом «плачущей вдовы» и с этим названием дожил до наших дней.
А вот остались свидетельства очевидцев, что хозяин жил с купеческой широтой: во дворе дома стоял вагончик, куда радушные хозяева укладывали спать своих загулявших гостей. Выдавали постельное белье и разносили чай. А иногда даже раскачивали, имитируя движение поезда.
Сегодня маленький дворик украшает небольшой прудик с фонтаном и глиняным лебедем
После окончания строительства Аршавский сдал на три года внаем весь второй этаж особняка некоему В. Слатвинскому, чтобы рассчитаться с долгами. До наших дней даже дошла информация, что рента составляла 3600 рублей в год. На каждом этаже дома находилось по десять комнат, прихожей и буфетной. Кроме того, в доме был подвальный этаж, где разместили «хозяйственные помещения»: прачечная, винные погреба и котельная водяного отопления. Также здесь были несколько комнат. Полы в комнатах были выстланы паркетом, потолки в них украшал лепной декор, парадная лестница была отделана мрамором, а «черная» — гранитом.
Аршавский с женой и четырьмя детьми жил в особняке до 1913 года. В августе того же 1913-го года он продал его известному киевскому купцу 1-й гильдии Тевье Апштейну.
Сам Апштейн тоже был не последним человеком в городе: председатель правления акционерного общества «Т. Апштейн и сыновья», владелец лесопильных заводов на Никольской слободке и председатель правления южнорусского общества «Арматур».Одним из видов продукции, изготовлявшейся на заводе Тевье Апштейна, были литые канализационные люки. Как утверждают исследователи Киева, до недавних пор два из них украшали фамилией заводовладельца один из дворов на улице Шота Руставели. Теперь из них остался только один.
После смерти Т. Апштейна до 1918 года в доме жили его вдова и сын с семьей, а часть помещений сдавалась в аренду. После прихода большевиков, особняк был национализирован, в нем находились Федерация иностранных групп при ЦК РКП(б), Особый отдел ХІІ армии, профсоюз Юго-Западной железной дороги, а с послевоенного времени и до наших дней — правительственные структуры.
Но Бог с ними, с этими калифами на час, они приходят и уходят, а красавец-дом стоит и живет своей жизнью стороннего наблюдателя или молчаливого свидетеля вековой истории своей улицы, города и страны.
Сторонники романтической версии объясняют такое название дома тем, что, по слухам, вдова Тевье Апштейна сильно тосковала по покойному мужу. Лично я на стороне тех, кто считает, что изображение на доме врядли имело реального прототипа в жизни. Во-превых, потому что, когда купец приобретал этот дом, то он уже был в том виде, в которм он сохранился до наших дней. Во-вторых, самого Апштейна не стало между 1914 и 1918 годами (более точной даты я не нашла), годами Первой мировой войны и крушения Российской империи. Согласитесь, его семье, вероятнее всего было не до того. Этот маскарон установили изначально, при строительстве здания, ибо это был довольно распространенный элемент декора в модерне.
Каждый из четырех фасадов здания имеет свое решение. Два парадных фасада, которые выходят на перекресток улиц Банковой и Лютеранской, отделаны лабрадоритом, серым гранитом, блоками искусственного камня обработанным под руст, лепными украшениями из кирпича, оливковой керамической плиткой, желтым кирпичом сложной кладки и кованым металлом.
Над одним из балконов главного фасада до сих пор, как тайный шифр из прошлого, сохранилась монограмма бывшего владельца особняка - СА - Сергей Аршавский.
Фотографии с сайта www.mykiev.info и Комсомольской правды в Украине