То знание ценно, которое острой иголкой прочерчено по душе.
Василий РОЗАНОВ «Опавшие листья», Короб первый.
Мне украинские друзья как-то рассказали, что о моём предке у них до сих пор поют. Но имели-то они, добрые души, в виду младшего моего предка, хоть и из главной ветви Вишневетских (звучало это ране по иному, но не будем пока на этом останавливаться), достойного (иных у нас в роду не было) доброго потомка князя Дмитрия II Вышняветского.
В тот год , когда началась эта история для меня, моя бабушка Пелагия отправилась вместе с дочкой через пол России – поправить могилку мужа, бывшего батюшки Бийского прихода, а ранее - Архиепископа Валериана. Так начинается для вас, а для меня лишь продолжилась история моего древнего рода. Мой предок из пластунов, казачьих «ниндзя», воевал с Ермоловым и сгинул на Кавказе, а его дочь Анну взял в свой дом за красоту и род Ян Вишневецкий. Предок Яна, Дмитрий II Вышняветский (так звали их издревле), свой род считал от Вышеня. И был к тому же князем дома Рюрика. Он подался в Запорожскую Сечь, как только Иоанн VIII Палеолог на Флорентийском соборе бросил Русь под ноги литовско-польским католикам Ягеллонам, а Василий II с битой Ордой сладил из Руси Залесской Московское княжество – жалкую пародию на «Третий Рим».
Из дома великих князей – в казаки! За веру, как позже уйдут за веру его потомки на Тропы. Любовь Анны (Яны) и Яна соединила древние роды в Пелагии, выросшей красивой, в мать, девушкой. После Смольного института её выдали за отца Александра, а вскоре – высылка на Алтай. Этап подорвал здоровье иерея и Пелагия осталась с тайной рождения, но не исповеди матери зятю, а исключительно розыска самого благочинного, узнавшего о её роде всё и даже более. Ссыльный земляк Дмитрий предложил заботу и любовь и Пелагия помалу ожила. Перед войной они вернулись на Дон, в Ростов, уже с дочерью.
На фронт бывшего ссыльного отпустили только в 42-м, когда было совсем худо. Пуля снайпера нашла его на танковой броне в день Победы в Праге. Так и не успевшего узаконить отношения с Пелагией и отцовство.
И теперь Пелагия сидела в знакомой трапезной, отец Андрей с матушкой потчевали её разносолами, а дочь Ольга шепталась с их сыном. Он был старше на пять лет, воевал, закончил войну без единой царапины. Хотя прошёл её до Вены связистом на передовой и имел 14 наград, из которых два солдатских ордена Красной Звезды и два – Славы! Окончил истфак университета, теперь ждала практика и возвращение на родину в Ростов. Земляки!
Конечно же, Пелагию с дочерью никуда не отпустили. Отец с мамой вскоре часа не могли побыть врозь и через две недели обвенчались тайно от государства (отца на фронте приняли в партию) и с благословения родителей. Пелагия с дочерью уезжали, а отца ждали в Ростов к лету. Случилась редкой красоты семья. Через годы это было также очевидно, как и в первые месяцы. Уже венчанная жена, Ольга понесла их сына. И когда папа приехал в Ростов, их снова ждала разлука. Рожать решили у родни на Алтае: окрестить мальчика и свершить иные таинства. То, что будет мальчик и родится он на Покров, они знали.
Весы, знак Велеса, рождение на Покров Богородицы! Так Он был всегда рядом с их родом, принявшим как божественный дар родство с Вышенем и только как дань – кровь Рюриков.
Под небом Алтая, Стожарами Дона и коловоротом Медведицы зрели космические страсти, а я в это время помогал ласточкам строить гнездо: сидя на стремянке под крышей, совал птичий пух и былинки. Ласточки сердятся, щиплют палец, а я, малец, спорю и сую былинки. Чтобы оценить такое, надо знать, как относятся ласточки к гнезду.
Снизу зовёт мама: стремянка качается - не дай Бог. Бабушка добавляет маеты: «Оля, Бог с тобой, благодать, колы ластивки дитя примают (переходит на хохлацко-русский), не шебаршись». Гнездо готово, мир установлен. Через месяц я кормлю птенцов как старый приятель.
А ещё ночные бдения с бабушкой в храме. Она приезжала на страстную неделю. Таинство обрядов и её истовый шепот: «Проси, Он слышит». Я шептал молитвы, которые, имея редкую память, знал все, что слышал от неё. Она же на заутрене опять щекотала ухо старческим шепотком: «Проси, Он явит».
Полагают, что необычные люди в детстве должны страдать, что страдание укрепляет дух. Детство моё было любовь и вера, суть Бог и Правь. Бог есть Любовь, а вера есть высшее явление той Прави, что славили ещё арии. Православие вышло отсюда, иное Православие – от Апостолов.
Я впитал это с молоком матери, а постиг под звёздами Дона как ощущение бесплотности самого бытия. А также необъяснимую тоску у границы Яви и Нави: «Даруй ми зрети моя прегрешения». Это были и слова молитвы Великого поста и остерёг.
Главным героем растительного мира в Иванов день становился папоротник, с которым повсеместно связывались предания о кладах. С цветком папоротника, появляющимся всего на несколько мгновений в полночь на Иванов день, можно видеть все клады, как бы глубоко в земле они не находились.
