.gif)
Теперь, кажется, всё. Нет ещё салфетки. На каждую тарелочку сложить веером, очень красиво. Значит, так: бутылка коньяку по центру, бутерброды с красной икрой, ветчина, лимон тоненькими кружочками.
— Входи!.gif)
Вошёл. Развёл руками, обнял; чмокнул в щёку:
— Ну, ты даёшь! Такой пир закатила. Получился сюрприз. Ну что, начнём чревоугодничать?
Поезд покачивался, и хрустальные рюмки (она и рюмки прихватила из дома) легонько позванивали.
— Неужели вырвались... — Ирина откинула назад голову, прислонилась к мягкой спинке. Коньяк расслабил её, ей было хорошо и спокойно. Вдруг она встрепенулась:
Вырвались... Ирину переполняли чувства, она уже не могла и не хотела справляться с ними.
— Думал ли ты, — начала она свои философские рассуждения, — думал ли ты, когда женился на мне, что пройдёт двадцать пять лет, и мы будем отмечать с тобой нашу серебряную свадьбу вот так — в двухместном купе по дороге в Сочи. И пить коньяк, и говорить друг другу нежные слова, и никто нам не будет нужен?
— Это какие такие нежные слова? — Олег смотрел на неё с лёгкой иронией, — что-то я не слышал сегодня от тебя нежных слов.
— Я тебя очень люблю, Олег, — Ирина провела рукой по его слегка седеющим волосам, — я благодарю Бога, что встретила тебя, и родила тебе сына, и прожила с тобой целых двадцать пять лет.
— Я тоже тебя люблю и тоже счастлив....jpeg)
А потом она пошла мыть яблоки и несла их, вымытые, в пакете, пакет разорвался, и яблоки посыпались к ногам смотревшей в окно женщины. Женщина бросилась поднимать их и складывать обратно в пакет.
— Зайдите к нам на минуточку, — Ирине хотелось, чтобы кто-то видел, как они с Олегом счастливы. У нас событие, серебряная свадьба, вот вырвались в Сочи, взяли десять дней в счёт отпуска, решили позволить себе.
— Нет, нет, что вы, неудобно, — женщина смущённо замахала руками.
— Глупости! Мы попутчики, нам ещё ехать и ехать. Пора познакомиться. Я Ира, мужа Олегом зовут. А вас?
— Я Таня... Татьяна Николаевна, нет, просто Таня, -женщина была очень смущена. Ирина слегка подтолкнула Таню к купе:
— Олег, принимай гостью на нашей серебряной свадьбе! Прошу полную рюмку и — тост. Таня, пожелайте нам счастья..gif)
— Я желаю вам счастья, — Татьяна сделала маленький глоток, смущённо протянула руку к лимончику. Она была напряжена, робела.
Ирине приятна была даже робость попутчицы. Рядом с ней она чувствовала себя этакой раскрепощённой, почти светской львицей, благополучной, обожаемой мужем, красивой.. Олег вежливо подливал Татьяне коньяк.
— Вы совсем не пьёте....gif)
— Да я вообще не любительница.
Говорили о пустяках, смеялись. Потом выяснилось, что и Таня едет в их пансионат. Дали путёвку на работе, бесплатную, грех отказываться. Где работает? Бухгалтер в одной из торговых фирм. Попутчики. До места вместе.
...Первый день Олег и Ирина, как дети, бегали по пансионату, осваивая всё новые и новые уголки. Посидели на веранде под густым плющом, попили кофе. Потом выбрали в саду одинокую лавочку, над которой плыл дурманящий запах магнолий, и Ирине показалось, что она от счастья растворяется в этом аромате. Потом пошли на пляж, и она брызгалась водой, а он сердился ..gif)
— Давай пригласим к нам вечером Татьяну. Ей скучно, она одна. Да и вообще, мне кажется, она одинока. Пусть погреется у нашего огня, жалко, что ли...
— А мне кажется, нам лучше побыть вдвоём. Ещё два дня, и всё, кончится наша с тобой сказка. Опять будни, как не хочется обратно в Москву...
— Как два дня? Всего два дня? Олег, как быстро кончается всё хорошее.
— Да, быстро. И моя Иришка опять начнёт пилить меня за позднее возвращение домой, за то, что курю в постели, за то, что совсем не помогаю по хозяйству.
.gif)
Нет-нет, она ничего такого и не помнит. Подумаешь, какие-то мелкие семейные неудовольствия. Теперь всё будет по-другому. Роскошные десять дней в Сочи вернули Ирину в молодость, когда она была беззаботной, лёгкой и не придавала значения таким пустякам, как немытые тарелки. Как много зависит от женщины. Вот захотела и Олег опять у её ног, не сводит с неё влюблённых глаз, предупредителен, заботлив. .gif)
Эти десять дней тоже не прошли для него— бесследно. И он помолодел. Даже походка стала упругой, лёгкой, а глаза, давно она не помнит таких его глаз — лучистых, нетерпеливых, озорных.
— Сегодня вечером идём в ресторан! — объявила Ирина. «Вот сегодня-то я его удивлю...» — Иди, погуляй пока, зайдёшь за мной через час..gif)
Она встала под холодную струю душа. Очень холодная, но что делать — придётся потерпеть. Холодная вода — её спасение. Она, как хлыстом, стегала себя струёй душа по ногам, животу, бёдрам. Потом направила струю на лицо, и сердце зашлось — так холодно. Теперь растереться, сделать маску, полежать минут десять совершенно расслабившись Она наносила на лицо тональный крем и молодела с каждой минутой. И — пела. Тихонько, умиротворённо, как поёт только счастливая женщина.
Вошёл Олег. Она увидела его в зеркале. С достоинством повернулась, грациозно подняла голову, протянула руку для поцелуя. Он коснулся губами запястья, потом отошёл на два шага, присвистнул:
— Ну, мать, ты даёшь! И как туебе удаётся не стареть рядом с таким обормотом, как я? А платье! .gif)
Их столик стоял у самого окна. Штора колыхалась от лёгкого ветра и время от времени открывала синеву морского лёгкого прибоя, шумевшего совсем рядом. Долго выбирали вино. Остановились на лёгком итальянском, как раз для вечера вдвоём, некрепкое, с тонким букетом.
— Вина! Я ещё хочу вина! Танцевали.
— Вина, я ещё хочу вина!
Уже совсем в темноте они вышли из ресторана. Стройная женщина в чёрном, элегантном платье на узких бретельках, рядом с ней предупредительный мужчина, чуть седоватый, высокий. Красивая пара, сказал бы про них всякий встречный. Красивая пара.
Двадцать пять лет, прожитых вместе, не удалили их друг от друга, а научили друг друга ценить. Возраст не юношеская бижутерия. Возраст драгоценный камень, который при умелой огранке способен засверкать светом сдержанным и достойным. Ирина валилась с ног от усталости, от выпитого вина, от чувств, переполнявших душу..gif)
.
— Ты спи, — сказал ей Олег, когда они вернулись в номер, — а я пойду покурю на улице.
И она заснула. А среди ночи вдруг проснулась от какого-то тревожного толчка. Где Олег? Встала. Набросила халатик, вышла в чёрную духоту южной смоляной ночи. Совсем недалеко увидела одинокий огонёк от сигареты. Олег! Сейчас подкрадусь и зацелую, единственного, неповторимого, любимого... Сняла босоножки, на цыпочках обошла скамейку справа и встала под кустом магнолии, затаившись и улыбаясь. И тут поняла, что ошиблась. На лавочке сидели двое, мужчина и женщина. Мужчина курил, а женщина всхлипывала и говорила:
— Я не могу больше, это пытка, понимаешь... Зачем ты затеял всё это, сколько ещё ты будешь притворяться и морочить ей голову? Пора что-то решать.
«У каждого своё», — подумала Ирина и хотела было незаметно уйти.
— Ты потерпи, потерпи, солнышко моё ненаглядное. Ты же знаешь, как я люблю тебя, и мы будем вместе, вот увидишь. Но не сейчас. У нас юбилей, серебряная свадьба, не могу же я сказать ей об этом сейчас. Это жестоко, Таня, согласись, это жестоко..gif)
Это был голос Олега. Первые несколько секунд Ирина почувствовала, что у неё поплыла под ногами земля. Но потом она впилась глазами в черноту, обратилась в слух, боясь упустить хотя бы слово:
— Жестоко? А не жестоко покупать мне билет в соседнее купе, привозить меня сюда, чтобы я каждый день видела твою сияющую счастьем жену, не жестоко дарить мне короткие поспешные встречи, ночью, на сыром песке, пока она спит в люксе.
— Потерпи. Это последняя её радость. Вернёмся, я ей всё скажу. Я сам измучился. Ты же умница, Танечка, потерпи.
— Я люблю тебя, Олег. И готова терпеть, сколько скажешь.
— Вот и хорошо, я тоже тебя люблю. И совсем скоро мы будем вместе, и никто нас никогда не разлучит. Я пойду, я уже и так задержался...
Она опередила его. Она успела. Легла, отвернувшись к стене, и затаилась. Он долго плескался в ванной, потом тихонечко, боясь разбудить её, лёг рядом. И мгновенно заснул.
Утром Ирина знала, что сделает.
— Куда ты пропала? К завтраку опоздаем!
— Иди, я догоню тебя! — хотела сказать весело, а получилось вызывающе громко, почти визгливо.
Да, она знала, что сделает. Она наденет своё вечернее платье. Плевать, что утро, что она будет выглядеть в нём нелепо. Нелепее, чем выглядела она рядом с мужем, который в соседнем купе разместил свою любовницу, ей уже не выглядеть. » Она ненавидела его, она хотела его растоптать, разметать по клочкам, но она знала, что сделает.
Завтрак был в разгаре, когда Ирина вошла в ресторан в своём чёрном, на бретельках, платье. Глянула в попавшееся на пути зеркало. Маска. Маска вместо лица. Некрасивая, неживая. «Старая, какая я старая...» Она сама испугалась себя. Села. Олег напрягся, увидев её в «козырном» наряде: — Ты что, обалдела?
— Гулять так гулять. Закажи мне коньяк. Если можно, такой, какой мы пили в поезде, помнишь?
Официант принёс коньяк. Она налила себе в большой бокал для сока, пригубила.
— Я хочу сказать тост.
Олег почувствовал недоброе:
— Прекрати истерику.
Она встала и через весь зал, с бокалом, направилась к столику Тани. Та сидела спиной к ней, намазывала масло на кусок хлеба, мирно беседуя с соседкой.
.jpg)
— Ты пила коньяк за наше семейное счастье, — громко сказала Ирина, и Таня вздрогнула, повернула к ней бледное лицо. — Теперь я хочу выпить за твоё счастье, — она хотела продолжить заготовленную ночью фразу, красивую, витиеватую, но комок ненависти перекрыл гортань, и она зашипела, она испугалась своего голоса:
— Подавись, — и выплеснула коньяк в лицо сопернице.
Что было потом — не знает. Убежала, с трудом удерживаясь на высоких каблуках. Побросала вещи в чемодан, выбежала на улицу. Только в самолёте пришла в себя, выпила предложенный стюардессой кофе.
Вскоре после этого и позвонила:
— Я опозорю его на весь белый свет....jpeg)
Жажда мести давала силы. Она взяла на себя организацию развода, она позвонила шефу Олега и открыла ему глаза на «положительного» подчиненного. Прошло месяца два, и Ирина устала от мести, ей захотелось сочувствия, и она стала искать его среди близких. Да разве нашла? .
— Пришла к батюшке за утешением. А он , утешать не буду, а вот настроить душу на прощение помогу. А я опять ему: «Не прощу, не смогу простить».Как на работу ходила в храм. Сын заволновался: «Мать, как бы тебе не перемолиться». А потом вдруг говорит: «Смотрю на тебя и не узнаю, ты или не ты. Какая-то светлая, ты, мать, стала».jpg)
. А я сама чувствую, внутри посветлело. А потом как завеса открылась: столько увидела в своей душе, Олегу со мной не сахар жилось, не от хорошей жизни на молодую засмотрелся. И я решила, будь что будет.
Позвонила. Таня взяла трубку. Я говорю, это Ирина, ты меня прости за всё. И Олегу передай, что прошу у него прощения. И так легко стало! Какое это удивительное чувство — чистая совесть. Нам бы эти праздники каждый день праздновать, а мы из них событие делаем. Вроде как подвиг — человека простить. А это наша обязанность перед Богом.
 |  |
|
|
|
|
|
.gif)
.gif)
Рамочки от Стасика
